Kitabı oxu: «Любовь по ошибке»

Глава 1

Я Марина. И я Арина. Мы – близнецы, две половинки одного целого, но судьбы наши, казалось, были выкованы из разных металлов. Наше поселение, уютно примостившееся у кромки леса, жило по своим законам. Но лес этот был не просто природным массивом, он был территорией Эдгара. Имя его было табу, шепот, который боялись произнести даже в самых темных уголках наших домов.С самого детства я чувствовала разницу по отношению ко мне и к сестре. Не знаю, почему, но родительская любовь, казалось, всегда была направлена на Арину. Ее улыбка, ее успехи – все это вызывало восхищение, похвалу. А я… я была тенью, невидимой, нежеланной. Иногда мне казалось, что их равнодушие перерастает в нечто более темное, в скрытую ненависть, которая, как ядовитый плющ, обвивала мое сердце.Арина была светом. Ее смех звенел, как колокольчик, ее глаза сияли, как звезды. Она легко находила общий язык со всеми, ее руки были ловкими, а ум – быстрым. Родители гордились ею, их взгляды, полные нежности, всегда находили ее. Я же, Марина, была ее бледной копией, неуклюжей, молчаливой. Мои попытки привлечь внимание родителей заканчивались лишь вздохами и разочарованными взглядами. Я была как забытый цветок в саду, который никто не удосужился полить.Эта разница в отношении была не просто обидной, она была болезненной. Я видела, как Арина купается в лучах родительской любви, а я остаюсь в тени, чувствуя, как холод равнодушия проникает в самые глубины моей души. Иногда, глядя на нее, я испытывала странную смесь зависти и жалости. Зависти к ее счастью, к тому, что она была любима, и жалости к себе, к своей вечной неприкаянности.Наше поселение, несмотря на свою кажущуюся идиллию, было пропитано страхом. Страхом перед лесом, перед тем, что скрывалось в его глубинах. Лес Эдгара. Это имя было произносимо лишь шепотом, как заклинание, способное вызвать нечто ужасное. Никто не смел заходить далеко, никто не знал, что там обитает, но все чувствовали его присутствие. Этот страх, казалось, пропитывал воздух, делая его тяжелым и давящим.Я часто смотрела на границу леса, на темную стену деревьев, и чувствовала странное притяжение. Возможно, там, в этой неизведанной тьме, я могла найти что-то, чего мне так не хватало здесь, в нашем поселении. Возможно, там, где царил страх, я могла бы обрести свободу.С самого рождения наши жизни были вписаны в чужие сценарии. Я, Марина, и моя сестра-близнец Арина, были словно две одинаковые куклы, чьи судьбы были предрешены еще до того, как мы успели вдохнуть первый глоток воздуха. Нам с детства внушали, что наш путь предопределен: я выйду замуж за Олега, а Арина – за Максима. Сыновья влиятельных семей, наши будущие мужья, были лишь звеньями в цепи, призванными укрепить и приумножить богатство и власть их родов. Свадьбу нам назначили в один день, словно мы были двумя одинаковыми товарами, которые нужно было выдать замуж одновременно, чтобы не упустить выгодный момент.Мы росли, принимая эту реальность как данность. Наши дни были наполнены уроками этикета, светскими приемами и разговорами о будущих семьях. Мы были послушными дочерьми, готовыми исполнить свой долг. Наши платья были сшиты из одной ткани, наши прически – идентичны, наши улыбки – отрепетированы. Мы были отражениями друг друга, обреченными на одинаковое будущее.Но в тот день, когда наши жизни должны были переплестись в единый узел, все пошло не по плану. День свадьбы, тщательно спланированный, с каждым часом приближался к своему апогею. Мы, в одинаковых белоснежных платьях, стояли перед алтарем, готовые произнести слова, которые должны были связать нас с нашими женихами навечно. Свет свечей отражался в наших глазах, создавая иллюзию безмятежности, но внутри каждой из нас, я уверена, таилось смутное предчувствие.В разгар свадебного торжества, когда воздух был пропитан ароматом цветов и сладким предвкушением счастья, наступил момент, который, казалось, застыл во времени. Тишина, густая и осязаемая, повисла в воздухе, нарушаемая лишь нежным трепетом пламени свечей, отбрасывающих причудливые тени на своды храма. В этот миг, когда сердца гостей замерли в ожидании, двери храма распахнулись. И в этом проеме, словно выхваченный из самой ткани реальности, появился он – Эдгар.Его появление было не просто входом, а скорее вторжением в устоявшуюся гармонию. Не было ни громких шагов, ни суетливых движений. Лишь медленное, уверенное движение, которое приковывало к себе взгляды всех присутствующих. Свет, проникающий извне, окутывал его силуэт, делая его фигуру одновременно величественной и загадочной. Казалось, что сам мир затаил дыхание, чтобы лучше расслышать невысказанные слова, которые могли прозвучать из его уст.В этот момент тишина перестала быть просто отсутствием звука. Она стала холстом, на котором разворачивалась драма. Каждый трепет свечи, каждый вздох гостя, каждый шорох ткани – все это становилось частью нарастающего напряжения. В глазах присутствующих читались вопросы, сомнения, а возможно, и страх. Что привело его сюда, в этот священный момент чужого счастья? Какую весть он несет?Эдгар стоял на пороге, словно мост между двумя мирами. Миром, где царила радость и обещание будущего, и миром, который он, возможно, представлял – миром прошлого, тайн или неразрешенных конфликтов. Его присутствие было подобно внезапному аккорду в мелодии, который нарушает привычный ритм, но при этом придает ей новую глубину и драматизм.В его облике, в его позе, в его взгляде, который, казалось, скользил по лицам гостей, было что-то неуловимое, но мощное. Возможно, это была тень прошлых ошибок, или же предвестие грядущих испытаний. Возможно, он был здесь, чтобы напомнить о чем-то забытом, или чтобы изменить ход событий.Двери храма, распахнувшиеся в этот момент, стали символом открывающихся возможностей и неизбежных перемен. Эдгар, стоящий в этом проеме, был воплощением этой перемены. Он был тем, кто мог разрушить хрупкое равновесие, или же, наоборот, привнести в него новую, неожиданную гармонию.И вот, в этой звенящей тишине, под трепетным светом свечей, мир замер в ожидании. Ожидании того, что скажет Эдгар, что сделает он, и как его появление изменит этот свадебный день, который только что казался таким предсказуемым и безоблачным. Его появление было не просто событием, а началом новой истории, написанной на языке тишины и предвкушения.Его присутствие было подобно грому среди ясного неба, нарушая хрупкое равновесие нашего мира, построенного на прочном фундаменте предрешенности. Он не произнес ни слова, лишь его взгляд, холодный и пронзительный, остановился сначала на мне, а потом на Арине. В этом взгляде не было ни просьбы, ни мольбы, лишь абсолютная уверенность и сила, которая заставила воздух вокруг нас сгуститься.А затем он сказал. Его голос, низкий и ровный, прозвучал как приговор:-"Я заберу Арину".Эти слова, произнесенные в тишине, разорвали ткань нашей предрешенной судьбы. В тот момент я поняла, что наша жизнь – это не просто сценарий, написанный кем-то другим. В тот момент я увидела, что даже в самых крепких узах есть место для неожиданного, для того, что не было запланировано. Взгляд Эдгара, его слова – это был вызов, брошенный самой судьбе, самой нашей предопределенности.Что произошло дальше, я не могу описать словами. Это было столкновение двух миров, двух воль. Мир, где все было расписано, и мир, где одна лишь сила желания могла изменить ход событий. Я видела страх в глазах Максима, замешательство в глазах Олега, но главное – я видела в глазах Арины нечто новое, нечто, чего я никогда раньше не видела: это был страх, настоящий страх, напоминающий безысходность.

Глава 2

В тот день мир остановился. Небо, казалось, замерло, а воздух стал густым и тяжелым, словно пропитанный невысказанным ужасом. Я стояла, парализованная, глядя на то, что еще мгновение назад было Олегом – моим Олегом, моим женихом, тем, кто должен был стать моим мужем, моей опорой, моей жизнью.Он сделал шаг вперед. Этот шаг был полон отваги, решимости, той самой искры, которая всегда восхищала меня в нем. Его голос, обычно такой спокойный и уверенный, дрожал от возмущения, от нежелания видеть несправедливость. Он не мог молчать, когда видел, как Эдгар, этот холодный, безжалостный человек, унижает и оскорбляет. Олег всегда был моим защитником, моей стеной, моей надеждой. И в этот момент он был готов стоять за меня и за мою сестру до конца.Но стоило ему только возразить, как Эдгар поднял руку. Это было не движение угрозы, не удар. Это было что-то иное, что-то, что не поддавалось логике, что-то, что выходило за рамки понимания. И в тот же миг, на глазах у всех, Олег превратился в пепел.Серая, невесомая пыль. Я видела, как она медленно оседала, как легкие частицы поднимались в воздух, подхваченные невидимым дыханием ветра. Это было не просто исчезновение. Это было стирание. Стирание человека, его смеха, его взгляда, его обещаний. Стирание нашей общей истории, наших планов, нашей любви.Я помню, как ветер подхватил эту пыль, как она развеялась по ветру, словно несбывшаяся мечта. И в этом развеивании было столько боли, столько отчаяния, столько безысходности. Мечта о нашем будущем, о наших детях, о старости, проведенной вместе – все это теперь было лишь прахом, унесенным прочь.Вокруг меня были люди, их лица были искажены ужасом и недоумением. Но я не видела их. Я видела только то, что осталось от Олега – горстку пепла, которая еще недавно была его сердцем, его душой, его телом. Я чувствовала, как моя собственная жизнь рассыпается на части вместе с ним. Как будто часть меня самой превратилась в этот пепел, унесенный ветром.Эдгар стоял, невозмутимый, словно ничего не произошло. Его сила была не в мышцах, а в чем-то более темном, более древнем. Он обладал властью, которая могла уничтожать, а не созидать. И в тот момент я поняла, что мир, в котором мы жили, был гораздо более жестоким и непредсказуемым, чем я могла себе представить.Теперь я осталась одна. С памятью о том, кто был моим Олегом, и с этим горьким осознанием того, что даже самая сильная любовь, самое искреннее мужество могут быть уничтожены одним движением руки. Олег, мой жених, мой будущий муж, стал пеплом. И этот пепел навсегда останется в моей душе, как напоминание о том, что иногда самые прекрасные мечты могут развеяться по ветру, оставив после себя лишь пустоту и боль.Шок. Ужас. Тишина, которая давила на уши, словно вата, забитая в барабанные перепонки. Мир, который еще мгновение назад был наполнен смехом, музыкой и обещанием вечной любви, теперь рассыпался на осколки. Я стояла посреди этого хаоса, не в силах пошевелиться, не в силах осознать произошедшее. Мой жених, моя надежда, моя будущая жизнь – все это было уничтожено. И в этой оглушительной тишине, когда реальность казалась невыносимо искаженной, я почувствовала, как чья-то рука толкает меня.Это была моя мать. Ее лицо, обычно такое живое и теплое, сейчас было бледным, словно вымытым изнутри. Но в ее глазах, обычно полных материнской заботы и нежности, горел странный, решительный огонь. Огонь, который я никогда раньше не видела. Он был одновременно пугающим и завораживающим, словно в ней пробудилась какая-то неведомая сила. Она не произнесла ни слова. Ее прикосновение было твердым, но не грубым. Оно было наполнено призывом к действию, который пронзил мою оцепенелость. Она подтолкнула меня. Не назад, не в сторону, а вперед. К нему. К Эдгару.К тому, кто только что уничтожил моего жениха.Мое сердце забилось с бешеной скоростью, заглушая даже эту давящую тишину. Эдгар. Его имя звучало в моей голове как зловещий шепот. Я видела его лицо, искаженное какой-то мрачной триумфальностью, его руки, которые… Я не могла думать об этом. Я не могла смотреть на него. Но рука моей матери была настойчива, ее взгляд – непреклонен.Что она хотела? Зачем она толкала меня к нему, к человеку, который принес столько боли? В моей голове роились вопросы, но ни один не находил ответа. Я чувствовала себя марионеткой, чьи нити дергала моя мать, заставляя двигаться в направлении, которое казалось мне абсурдным и опасным.Я сделала шаг. Потом еще один. Каждый шаг был борьбой с собственным страхом, с отвращением, с нежеланием приближаться к источнику моего горя. Но взгляд матери, этот решительный огонь в ее глазах, был сильнее.Когда я оказалась совсем близко, я смогла разглядеть его лицо более отчетливо. В нем не было раскаяния, не было сожаления. Только холодная, расчетливая уверенность. Это был высокий статный мужчина на вид 30-35 лет, с коротко подстриженными черными волосами.Его черты были правильными, почти скульптурными, но именно эта идеальность и вызывала тревогу. Ни единой морщинки, ни тени усталости или сомнения. Глаза, глубоко посаженные под темными бровями, казались бездонными, словно в них отражалась лишь пустота, лишенная всяких эмоций. Они смотрели прямо на меня, но не видели. Или, что еще хуже, видели, но воспринимали как нечто незначительное, как часть какого-то сложного, заранее просчитанного плана.Коротко подстриженные черные волосы обрамляли его лицо, подчеркивая резкие линии скул и подбородка. Они были аккуратны, словно выверенные до миллиметра, что только усиливало ощущение его безупречного контроля над собой и ситуацией. Не было ни единого волоска, выбившегося из общего порядка, ни малейшего признака небрежности.Его губы были плотно сжаты, без намека на улыбку или даже простое выражение. Они казались высеченными из камня, готовыми произнести лишь те слова, которые были необходимы для достижения цели. В этой неподвижности таилась угроза, более ощутимая, чем любое открытое проявление агрессии.Я пыталась найти в его взгляде хоть что-то, что могло бы выдать его истинные намерения, хоть малейший проблеск человечности. Но тщетно. Его лицо было маской, за которой скрывался невидимый механизм, работающий с безупречной точностью. Эта уверенность, лишенная всяких моральных ориентиров, пугала больше всего. Она говорила о том, что он не просто совершил поступок, а спланировал его до мельчайших деталей, и теперь, достигнув своей цели, ощущает лишь удовлетворение от безупречно выполненной работы.В этот момент я поняла, что передо мной не просто человек, а воплощение холодной логики, лишенной всяких сантиментов. Его статная фигура, его безупречный внешний вид, его взгляд – все это создавало образ совершенного хищника, который действует без колебаний и без сожалений. И в этой абсолютной уверенности таилась самая страшная опасность.Моя мать не толкала меня к нему в знак примирения или прощения. Она толкала меня к нему, чтобы я увидела. Чтобы я запомнила. Чтобы я поняла, с кем имею дело.В ее глазах я увидела не только решимость, но и боль. Боль матери, которая потеряла дочь в тот момент, когда ее счастье казалось таким близким. И эта боль, смешанная с ее странным огнем, заставила меня почувствовать что-то новое. Не только страх и ужас, но и зарождающуюся ярость.Тишина все еще давила, но теперь в ней появился новый звук – стук моего собственного-"Ты Арина?" спросил Эдгар.Его вопрос прозвучал как приговор. Эти слова, простые по своей сути, обрушились на меня с такой силой, что я застыла, не в силах вымолвить ни слова. Время остановилось, а вместе с ним и мое дыхание. Страх, холодный и липкий, сковал меня, превратив в ледяную статую, неспособную ни к движению, ни к мысли.Я видела его глаза. Глубокие, как бездонные озера, они казались непроницаемыми, хранящими тайны, которые мне никогда не разгадать. Но в их глубине таилось нечто иное – пламя. Пламя, которое не грело, а испепеляло, сжигая дотла мою уверенность, мою надежду, мою саму сущность. В них не было ни тени сомнения, лишь холодная, абсолютная уверенность хищника, нашедшего свою добычу. И я была этой добычей.Мир вокруг сузился до этой точки, до его взгляда, до биения собственного сердца, которое, казалось, вот-вот вырвется из груди, пытаясь убежать от неминуемой участи. Каждый удар отдавался в ушах оглушительным эхом, заглушая все остальные звуки, все остальные мысли. Я была пленницей этого момента, этого взгляда, этого приговора.Что он спросил? Сейчас это уже не имело значения. Важен был лишь эффект, который произвели его слова, его взгляд. Это было не просто выяснение отношений, не просто вопрос. Это было обвинение, вынесенное без суда и следствия, с заранее известным вердиктом. И я, пойманная в ловушку его пристального взгляда, не могла ничего противопоставить этой безжалостной силе.В этот момент я поняла, что все мои попытки оправдаться, объяснить, защититься – тщетны. Его глаза видели все, знали все. Они были зеркалом, отражающим мои самые темные секреты, мои самые уязвимые места. И он использовал это знание, чтобы поставить меня на колени.Ледяная статуя, которой я стала, не могла плакать, не могла кричать. Она могла лишь чувствовать, как холод проникает в каждую клеточку тела, замораживая не только плоть, но и душу. Я ждала. Ждала следующего удара, следующего слова, которое окончательно сломит меня. Но пока, в этой звенящей тишине, я была лишь объектом его пристального внимания, его безмолвного триумфа. И этот триумф был страшен.Мать кивнула, подтверждая его правоту.Этот кивок. Всего лишь легкое движение головы, едва заметное, обыденное, как дыхание. Но для меня он стал землетрясением, сотрясшим до основания мой мир, мою реальность, мое понимание всего сущего. Он был не просто подтверждением чьей-то правоты, он был приговором, вынесенным без слов, но с такой силой, что эхом отдавался в моей душе.В материнском взгляде, сопровождавшем этот кивок, не было ни тени сожаления, ни проблеска той безграничной любви, которую я привыкла видеть. Вместо этого – отчаянная, почти звериная надежда. Надежда, которая заставила ее, мою мать, мою опору, мою вселенную, совершить этот, казалось бы, незначительный, но такой разрушительный жест. Надежда на что? На спасение. На сохранение жизни. Но чьей жизни?И тут меня охватил холод. Чьей дочери она пыталась сохранить жизнь? Неужели той, которую она так долго оберегала, той, чьи детские слезы она вытирала, чьи мечты она лелеяла, вкладывая в них всю свою душу и силы? Неужели той, чье существование было для нее смыслом жизни, чье счастье было ее главным стремлением?Или же, эта надежда была направлена на другую дочь? Ту, которую она теперь готова была отдать, чтобы спасти кого-то другого? Кого-то более ценного в ее глазах? Эта мысль была подобна острому осколку, вонзившемуся в самое сердце. Неужели я стала разменной монетой? Неужели моя жизнь, мои чувства, моя боль – все это ничего не значит по сравнению с чьим-то другим благополучием?Этот кивок обнажил трещину в фундаменте моей жизни. Он показал мне, что любовь, которую я считала незыблемой, может быть условной. Что материнская преданность может иметь свои пределы, свои приоритеты. Что даже самые близкие люди могут быть способны на поступки, которые переворачивают все с ног на голову.Я смотрела на нее, пытаясь найти хоть какой-то отклик, хоть какое-то подтверждение того, что я ошибаюсь. Но ее взгляд оставался застывшим, полным этой жуткой, отчаянной надежды. И в этот момент я поняла, что землетрясение уже произошло. Оно разрушило мой прежний мир, оставив после себя лишь руины и вопросы. Вопросы, на которые, возможно, никогда не будет ответа. Вопросы о том, кто я на самом деле в глазах своей матери, и какую цену она готова заплатить за жизнь, которая, как оказалось, может быть не только моей.-"Забирайте её," - прошептала она, и этот шепот, как удар хлыстом, отрезвил меня. Впервые за долгие годы я поняла, что для неё я всегда была лишь разменной монетой, той жертвой, которую можно принести, чтобы спасти более ценную жизнь. Слова матери, которые должны были быть щитом, стали клинком, вонзившимся в самое сердце. Вся моя жизнь, все воспоминания о её заботе, о её ласке, о её словах "я тебя люблю" – всё это рассыпалось в прах, обнажив холодную, жестокую правду.Я была не дочерью, а товаром. Не любимым ребенком, а долгом, который нужно погасить. И вот настал момент оплаты. Эдгар, этот незнакомец с глазами-углями, был тем, кто пришел забрать свою долю. Его присутствие, его вопрос, её кивок, её шепот – всё это сплелось в один ужасающий узор, в котором я была лишь пешкой, обреченной на проигрыш.Ледяная статуя начала таять, но не от тепла, а от жгучей боли. Боль от предательства, боль от осознания собственной ничтожности в глазах самого близкого человека. Я смотрела на мать, пытаясь найти хоть искру прежней любви, но видела лишь отражение своего собственного страха и отчаяния. Её надежда была моей погибелью. Её желание спасти кого-то другого обернулось моим уничтожением.Эдгар сделал шаг вперед. Его рука протянулась ко мне, и я почувствовала холод его прикосновения. Это было не прикосновение человека, а прикосновение судьбы, неумолимой и безжалостной. Я не могла сопротивляться, не могла кричать. Мой голос был украден страхом, а тело сковано осознанием того, что моя жизнь, моя свобода, моя личность – всё это было отдано за кого-то другого.Тишина, повисшая в воздухе, была гуще любого тумана. Эдгар не проронил ни слова, лишь смотрел на меня. Его взгляд, пронзительный и изучающий, словно пытался проникнуть в самую суть моей души, выискивая там ответ. Но какой ответ он ждал? Признание в чем? Согласие на что? Или, быть может, просто подтверждение того, что я – та самая, которую он должен забрать? Мое тело, скованное ледяным страхом и горьким предательством, не могло выдать ни звука. Горло пересохло, а в голове билась одна, единственная, мучительная мысль: почему я? Почему не Арина, ради которой он явился, ради которой безжалостно оборвал жизнь Олега?В этот момент я почувствовала себя не просто жертвой обстоятельств, а вещью. Бездушной, безвольной вещью, которую можно обменять, отдать, выбросить, когда она перестанет быть нужной. Моя жизнь, мои хрупкие мечты, мои искренние чувства – все это вдруг оказалось ничтожным, лишенным всякого значения. Я была лишь разменной монетой в чужой, жестокой игре, пешкой, которую передвинули по шахматной доске, чтобы спасти королеву.Образ Арины, такой яркий и желанный для Эдгара, стал для меня символом моего собственного ничтожества. Она – цель, она – причина его появления, она – та, ради кого он готов был идти на все. А я? Я оказалась на пути, помехой, которую нужно было устранить или, что еще хуже, использовать. В его глазах я видела не жалость, не сожаление, а лишь холодный расчет. Расчет, который определял мою дальнейшую судьбу, не спрашивая моего согласия, не учитывая моей воли.Олег… Его имя пронеслось в моей голове, как раскат грома. Его смерть, такая внезапная и ужасная, была лишь ступенькой на пути Эдгара к его истинной цели. И я, невольно оказавшись в эпицентре этой трагедии, стала свидетелем его безжалостности. Теперь же, когда пыль осела, а шок начал отступать, я осознала, что мое собственное существование стало таким же незначительным, как и жизнь Олега.Я – разменная монета. Эта мысль впилась в сознание, как острый осколок стекла. Мои страхи, мои надежды, моя любовь – все это не имело веса в этой игре. Я была лишь инструментом, средством достижения цели. И самое страшное – я не знала, что будет дальше.Его взгляд не отрывался от меня, словно он ждал, что я сломаюсь, что я признаю свое поражение, что я приму свою роль.В глазах Эдгара я видела не только силу, но и что-то еще. Что-то, что я не могла понять, что ускользало от моего разума, как дымка тумана на рассвете. Была ли это жалость, отблеск сочувствия к моей сломленной душе? Или, быть может, презрение, холодное и отстраненное, как взгляд хищника, оценивающего добычу? А может быть, даже… интерес? Этот последний вариант пугал больше всего, потому что интерес в его глазах казался не просто любопытством, а чем-то более глубоким, более опасным. Его взгляд проникал в самую душу, словно сканируя меня на предмет чего-то, что он искал, чего-то, что я сама, возможно, еще не осознавала.Я попыталась собраться с мыслями, найти в себе хоть каплю храбрости, чтобы ответить ему, чтобы спросить, почему он здесь, чего он хочет. Мой разум метался, пытаясь ухватиться за хоть какую-то нить логики в этом хаосе, но страх сковал меня ледяными цепями. Слова застряли в горле, задушенные не только страхом, но и всепоглощающим отчаянием. Отчаянием от потери, от разрушения, от того, что мир, который я знала, рухнул в одночасье.Вместо слов из моих глаз потекли слезы. Тихие, беззвучные слезы, которые выдавали всю мою боль и беспомощность. Они были не криком, не мольбой, а лишь безмолвным свидетельством моей внутренней пустоты. Я стояла перед ним, в белом платье, которое еще недавно символизировало чистоту и надежду, но теперь было испачкано пеплом Олега, пеплом моей жизни, и чувствовала себя абсолютно пустой. Пустой, как выжженная земля после пожара, как опустевший дом, где больше не звучит смех.Его взгляд оставался неизменным, словно он наблюдал за мной, как за интересным экспериментом. Я не знала, что он видел в моих слезах – слабость, которую он мог использовать, или, наоборот, нечто, что вызывало у него странное, непонятное чувство. В этот момент я была лишь оболочкой, наполненной горем, и единственным, что оставалось, было это безмолвное, мучительное присутствие его взгляда, который, казалось, знал обо мне больше, чем я сама. И в этой неизвестности, в этой бездне непонимания, я чувствовала себя еще более уязвимой, еще более потерянной.Эдгар молчал, и это молчание было не просто отсутствием звука, а целым миром невысказанных эмоций, тяжелых, как камни, брошенные в бездну. Оно давило сильнее любого крика, проникая в самые потаенные уголки души, заставляя сердце биться в тревожном ритме. Я ждала, затаив дыхание, словно ожидая приговора, или, быть может, чуда.Его рука медленно протянулась ко мне. В этот момент мир сузился до этого движения, до этой протянутой конечности, которая казалась мне предвестником чего-то рокового. Я вздрогнула, готовясь к прикосновению, которое, как я боялась, обожжет меня словно пламя, оставив неизгладимый след на моей коже и в моей памяти. Но вместо ожидаемого огня, его пальцы коснулись моей щеки.Легкое, почти невесомое касание. Оно было настолько нежным, настолько неожиданным, что заставило меня вздрогнуть еще сильнее. Это было прикосновение, которое не причиняло боли, но проникало глубже, чем любая рана. Оно было полно сочувствия, понимания, чего-то, что я не могла сразу расшифровать, но что уже начало таять лед в моей душе.-"Как тебя зовут?" – повторил вопрос Эдгар.Его голос, вблизи, оказался совсем не таким пугающим, как я ожидала. Вместо громогласного рокота, который я представляла, я услышала глубину, усталость, даже какую-то тень печали. Это был голос человека, который многое повидал, который нес на своих плечах непосильную ношу. И в этом голосе, в этой тихой мелодии, я почувствовала не угрозу, а скорее отголосок моей собственной боли.Слезы продолжали катиться по моим щекам, смешиваясь с пеплом, который, казалось, осел на всем вокруг. Они оставляли грязные разводы на моем свадебном платье, превращая белоснежную ткань в холст моей скорби. Каждая слеза была маленькой историей, рассказом о несбывшихся мечтах, о разрушенных надеждах.-«Арина» – прошептала я, и этот тихий звук, казалось, разорвал тишину комнаты на части. Он был произнесен не просто так, а с какой-то неведомой мне силой, с отчаянием, которое я сама не до конца осознавала. В тот момент, когда мое имя слетело с губ, мир вокруг меня словно замер.Внезапно, он сделал шаг назад, словно отпрянул от чего-то невидимого. Его взгляд, до этого спокойный и изучающий, стал еще более пристальным, пронзительным. Казалось, он пытался разглядеть меня насквозь, найти что-то, что скрывалось за привычным обликом.-«А-р-и-н-а» – произнес он, словно пробуя имя на вкус. В его голосе послышалось удивление, смешанное с чем-то еще, чего я не могла определить. Будто он ожидал услышать другое имя, другое звучание, которое соответствовало бы его представлениям. Это было не просто произнесение имени, а целое исследование, попытка сопоставить услышанное с тем, что он видел.-«Ты уверена, что ты Арина?» – этот вопрос, заданный с такой неожиданной прямотой, застал меня врасплох. Он был как удар под дых, как внезапное пробуждение от долгого сна. В его словах звучала не просто просьба о подтверждении, а сомнение, которое заставило меня усомниться в самой себе.Я попыталась выдавить из себя хоть звук, но горло словно сдавило невидимой рукой. Слова застряли где-то внутри, не находя выхода. Страх, который до этого дремал, теперь пробудился и сковал меня. Вместо ответа я лишь кивнула, надеясь, что этого будет достаточно, что мой молчаливый кивок сможет передать всю сложность моих чувств, всю мою растерянность.Я видела, как на лице Эдгара появляется какая-то тень. Это была не просто мимолетная эмоция, а целая гамма чувств, отражающаяся в его глазах. Тень разочарования, возможно, или даже обмана. Он, казалось, ожидал чего-то другого, чего-то более… настоящего? Или, может быть, он увидел в моем молчании подтверждение своих собственных догадок, которые я сама еще не успела сформулировать.Он снова посмотрел на мою мать. В ее глазах плескался страх и облегчение одновременно. Страх от того, что правда может быть раскрыта, что ее тщательно выстроенная стена может рухнуть. И облегчение от того, что, возможно, этот момент настал, что завеса тайны наконец-то приподнята. Она тоже чувствовала напряжение, видела, как ситуация выходит из-под контроля.-«Хорошо» – коротко бросил Эдгар.Это слово, произнесенное им, было лишено всякой теплоты. Оно звучало как приговор, как окончательное решение, принятое в тишине его собственных мыслей. В этом «хорошо» не было ни согласия, ни понимания. Была лишь констатация факта, который, казалось, не принес ему никакой радости.

Глава 3

Неделей ранее....Марина стояла на пороге дома, сердце ее колотилось в груди, как пойманная птица. Перед ней, словно призрак из кошмара, стояла Арина, ее сестра-близнец, чьи слова звучали как приговор.-«Арина, это же равносильно смерти!» – вырвалось у Марины, но голос ее был слаб, заглушенный равнодушной уверенностью сестры.-«А ты уж постарайся вернуться… ничем не могу помочь», – ответила Арина, ее взгляд был холоден, как лед. В нем не было ни страха, ни жалости, только какая-то странная, пугающая решимость. Марина знала, что Арина не просто так согласилась на этот безумный спор. Она знала, что ее сестра, ее собственная кровь, подставила ее.-«Оттуда не возвращаются… Это владение Эдгара!» – снова попыталась Марина, но слова ее повисли в воздухе, не находя отклика. Эдгар. Имя, которое шепотом произносили даже самые смелые. Хозяин Запретного леса, чьи владения были окутаны мраком и легендами. Место, откуда, как говорили, не возвращаются.-«Марина, я поспорила с Олегом, что пойду с ним за сон-травой. Не зря же ты моя сестра-близнец, поэтому хочешь ты этого или нет, тебе придется меня подменить», – произнесла Арина, и в ее голосе прозвучала стальная нотка, не терпящая возражений. Мольба в голосе Марины тонула в равнодушной уверенности Арины. Слова сестры звучали, как смертный приговор.Олег появился словно неоткуда и протянул руку.Марина смотрела на Олега, на его широкую, уверенную улыбку, и понимала, что пути назад нет. Она должна идти. Должна играть роль Арины, сестры, которая, казалось, без колебаний обрекла ее на верную гибель. Запретный лес манил своей тайной, но страх перед ним был ничто по сравнению с предательством сестры.-«Ну что, Арина, готова?» – спросил он, и в его глазах мелькнул огонек, который Марина не могла расшифровать. Была ли это просто жажда приключений, или что-то более зловещее?Марина кивнула, стараясь не выдать дрожи в коленях. Она сделала шаг вперед, навстречу неизвестности, навстречу Запретному лесу. В ее голове звучали слова Арины, словно заклинание:-«Ты моя сестра-близнец, поэтому хочешь ты этого или нет, тебе придется меня подменить». И Марина, обманутая и преданная, шла в лес, где ее ждала не только сон-трава, но и тень ее собственной сестры.Луна взошла, освещая бледным светом поляну перед лесом. Олег ждал, сияя от предвкушения приключения. Марина, закутанная в плащ Арины, чувствовала себя предателем. Предателем себя, Олега, самой жизни.Глубокий вдох, словно прощание с привычным миром, и Марина шагнула вслед за Олегом в непроглядную темноту. Лес, до этого казавшийся лишь декорацией, ожил, приветствуя их шепотом листвы, словно древний страж, пробудившийся от долгого сна. Каждый треск сучьев под ногами звучал как предвестие, как отсчет последних мгновений спокойствия. Казалось, каждый шаг был шагом в могилу, в бездну, где реальность смешивалась с тенями прошлого.Старинные деревья, могучие и молчаливые, возвышались над ними, словно готические соборы, их ветви сплетались в единый темный полог. Лунный свет, пробиваясь сквозь эту живую завесу, лишь подчеркивал мрак, создавая причудливые узоры на земле, похожие на зловещие письмена. Воздух стал плотнее, насыщенный запахом сырой земли, прелой листвы и чего-то неуловимо тревожного.Постепенно, словно под воздействием этой первобытной атмосферы, Марина стала замечать изменения в Олеге. Его обычная самоуверенность, его легкая ирония, казалось, таяли под влиянием темных теней и неясных звуков леса. В его глазах, обычно спокойных и уверенных, появился тревожный блеск, отражающий не только сумрак вокруг, но и внутреннее смятение. Он стал чаще оглядываться, его движения стали более резкими, менее уверенными.Марина чувствовала, как нарастает напряжение, как невидимая нить опасности натягивается между ними и этим древним, таинственным местом. Она ощущала приближение чего-то неизбежного, чего-то, что могло изменить их жизни навсегда. Но отступать было поздно. Лес уже принял их, затянув в свои объятия, и теперь путь лежал только вперед, вглубь этой пугающей, но манящей неизвестности. Каждый шорох, каждый вздох ветра казался предзнаменованием, и Марина, сжимая руку Олега, готовилась встретить то, что скрывалось в этой непроглядной тьме.Вскоре они углубились в самую чащу. Олег остановился, вглядываясь в темноту.-"Арина, ты уверена, что знаешь дорогу?" - прозвучало в его голосе сомнение.Марина кивнула, стараясь не выдать дрожь. Она понятия не имела, куда идет, но знала, что нужно сохранять видимость уверенности.Внезапно, впереди, между деревьями, возникло слабое свечение.Олег оживился:-"Кажется, это то самое место!"Они осторожно приблизились, каждый шаг отдавался эхом в густой тишине леса. Воздух был пропитан запахом влажной земли и прелой листвы, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь плотное переплетение ветвей, рисовали на земле причудливые узоры. Олег, всегда более решительный, шел впереди, его взгляд внимательно изучал каждый шорох, каждый треск ветки под ногами. Марина, следуя за ним, чувствовала легкое волнение, смешанное с предвкушением чего-то необычного. Лес манил своей таинственностью, обещая открыть свои секреты тем, кто осмелится заглянуть в его самые темные уголки.Внезапно, впереди, сквозь переплетение ветвей, возникло слабое мерцание. Олег замер, и Марина почувствовала, как его рука судорожно сжала ее. Это было не просто отражение света, не игра теней. Мерцание было живым, пульсирующим, словно крошечное сердце, бьющееся в глубине леса. Они стояли, словно зачарованные, не в силах отвести глаз от источника света. Страх смешался с любопытством, заставляя их сердца биться быстрее.Постепенно, по мере того, как они приближались, мерцание обретало форму. Это была поляна, залитая мягким, призрачным светом. В центре ее, словно драгоценный камень, рос куст, усыпанный нежными, светящимися цветами. Их лепестки излучали мягкое, голубоватое сияние, освещая поляну изнутри. Марина узнала их – это была та самая сон-трава, о которой она читала в старых легендах. Говорили, что ее цветы обладают удивительной красотой и способны погружать в глубокий, зачарованный сон.Но красота поляны оказалась обманчивой. Стоило им сделать еще несколько шагов, как они почувствовали, что что-то не так. Вокруг поляны росли скрюченные, словно в муках, деревья. Их ветви извивались в неестественных позах, напоминая искаженные фигуры, застывшие в вечном страдании. Листья на них были блеклыми и сухими, словно выпитые досуха. А воздух был пропитан странным, тяжелым запахом – сладковатым, но с оттенком чего-то гнилостного, вызывающим легкое головокружение.Внезапно Олег остановился, схватив Марину за руку. Его пальцы впились в ее кожу, и она почувствовала, как его тело напряглось. Его взгляд был прикован к поляне, но теперь в нем читался не восторг, а тревога. Он что-то увидел, что-то, что изменило его восприятие этой зловещей красоты. Марина последовала за его взглядом, пытаясь разглядеть то, что так испугало Олега. И тогда она заметила. Среди светящихся цветов, на земле, лежали тени. Тени, которые не соответствовали ни одному из деревьев, ни одному из кустов. Тени, которые казались… человеческими. Они были призрачными, но отчетливыми, словно отпечатки тех, кто когда-то попал под чары сон-травы и остался здесь навсегда, погруженный в вечный, безмолвный сон.-"Кажется, нам не стоило сюда приходить Арина" прошептал он, оглядываясь по сторона -"Я чувствую чье-то присутствие."Марина ощутила, как по ее спине пробежал холодок. Она тоже чувствовала это – леденящее душу ощущение, будто за ними наблюдают.Тишина сгущалась, становясь почти осязаемой. Олег вздрогнул.-"Это он"- пробормотал Олег, словно загипнотизированный - "Легенды не врут. Эдгар существует."Марина сжала руку Олега, пытаясь придать ему храбрости, хотя ее собственная дрожала от страха.Из темноты, словно порожденный самим лесом, появился силуэт. Высокий с горящими красными глазами. Эдгар. Его лицо скрывала тень, но Марина чувствовала его взгляд, полный голода и злобы.-"Зачем вы пришли в мои владения?" – прорычал он голосом, от которого кровь стыла в жилах-"Сон-трава не для вас."Олег, казалось, оцепенел от страха, не в силах произнести ни слова.Марина, собрав остатки мужества, выступила вперед.-"Мы просто заблудились", – солгала она, надеясь, что Эдгар поверит.- "Мы не знали, что это ваши земли."Эдгар усмехнулся, и этот звук заставил Марину содрогнуться.- "Ложь" – выплюнул он.Эдгар сделал шаг вперед, и Марина невольно отшатнулась. Чувствуя отчаяние, она попыталась отвлечь его внимание, заговорив как можно более уверенно:-"Мы уйдем прямо сейчас. Просто позвольте нам пройти."Эдгар на мгновение замер, словно обдумывая ее слова. Затем его взгляд скользнул по Олегу, который все еще стоял, не в силах пошевелиться. В глазах Эдгара вспыхнул зловещий огонек.-"Уйти? Нет, это слишком просто. Вы нарушили мой покой, и за это придется заплатить".Его голос был полон угрозы.Он протянул руку, и Марина почувствовала, как ее охватывает ледяной ужас. Она понимала, что это конец. Но вдруг Олег, словно очнувшись от оцепенения, шагнул вперед, заслоняя Марину.-"Не трогай ее!" - выкрикнул он, и в его голосе прозвучала отчаянная решимость.Эдгар презрительно посмотрел на Олега:-"Ты заплатишь за свою дерзость", - прорычал он и взмахнул рукой.Вокруг Олега начали сгущаться тени, обволакивая его, словно саван. Марина в ужасе наблюдала за происходящим, чувствуя, как бессилие сковывает ее. Она понимала, что если не предпримет что-то немедленно, Олег погибнет.В голове промелькнула безумная мысль. Рискуя всем, Марина бросилась вперед и, схватив горсть светящихся цветов сон-травы, бросила их в лицо Эдгару. Неожиданно для всех, цветы вспыхнули ярким светом, ослепив Эдгара. Он отшатнулся, зарычав от боли и ярости. Это был их шанс. Марина, схватив Олега за руку, побежала прочь, не оглядываясь.Темнота, окутывавшая Олега, начала рассеиваться, словно отступила под натиском света. Марина чувствовала, как его рука судорожно сжимает ее. Они бежали сквозь лес, спотыкаясь о корни деревьев и продираясь сквозь колючие кусты. Страх гнал их вперед, не давая остановиться и отдышаться. В ушах звенело от собственного дыхания и треска сломанных веток под ногами.Наконец, обессиленные, они добрались до своего поселения. Они были живы, и это было самым главным. Но она знала, что Эдгар не оставит их в покое.

Глава 4

Настоящее время

Его пальцы, только что касавшиеся моей щеки, отстранились так резко, будто само прикосновение оказалось нежелательным, мимолетным порывом, о котором он тут же пожалел. Эдгар отвернулся, его взгляд скользнул по присутствующим, словно он оценивал их значимость, их готовность к тому, что должно было произойти. В его движениях читалась уверенность, граничащая с высокомерием, власть, которая не нуждалась в доказательствах.— "Свадьба отменяется" — произнес он. Его голос, лишенный всякой эмоции, прозвучал как удар грома в тишине. Слова, словно острые лезвия, рассекли воздух, обрывая нити надежд и ожиданий. По толпе пронесся шепот, перерастая в ропот возмущения, но Эдгар оставался невозмутим, будто не замечал чужих чувств.— "Арина… пойдет со мной."Его слова стали ударом, оглушающим и лишающим воли. Мои ноги словно приросли к полу, не в силах сдвинуться с места. Страх парализовал меня, лишая возможности сопротивляться. Я не видела в его глазах ни любви, ни нежности, лишь холодный расчет и неумолимую волю. Моя судьба, казалось, была решена без моего согласия, без права на выбор.Эдгар протянул мне руку, приглашая, а точнее, приказывая следовать за ним. В его взгляде не было мольбы, лишь уверенность в том, что я подчинюсь. Я смотрела на его руку, словно на змею, готовую ужалить, но не решалась прикоснуться. Во мне боролись страх и отчаяние, но отчаяние постепенно одерживало верх. Что ждет меня в его мире, я не знала, но оставаться здесь, после всего случившегося, было невозможно.Собрав последние остатки воли, я сделала шаг вперед и вложила свою руку в его. Его хватка оказалась сильной, крепкой, словно он боялся, что я передумаю. Он повел меня сквозь толпу, расталкивая людей, словно препятствия на пути. Никто не осмелился остановить его, никто не посмел возразить. Мы вышли из церкви под пристальными взглядами, полными страха, зависти и осуждения. Впереди меня ждала неизвестность, полная опасностей и тайн, но я знала, что обратного пути уже нет.У самого порога храма нас уже ждала повозка. Она была черной, как ночь, и запряжена парой коней. Кучер, словно тень, бесшумно отворил дверцу. Эдгар, с холодной отстраненностью в каждом движении, помог мне сесть. Скрип колес – и мы тронулись, оставляя позади шум праздника и все, что было до этого момента. За окном городские силуэты расплывались, словно тающие в вечернем тумане воспоминания. Внутри кареты царил полумрак, бархатная обивка стен создавала ощущение уюта, смешанное с тревогой. Эдгар же молчал, будто я была лишь призраком в его жизни. Я боялась нарушить эту гнетущую тишину, опасаясь услышать слова, которые развеют последние надежды. Время текло невыносимо медленно. Закат окрасил небо в кровавые оттенки, и в стеклах отражались мерцающие огни факелов, освещавших путь.Вскоре мы свернули с широкой дороги на узкую лесную тропу. Ветви деревьев сомкнулись над нами, образуя темный полог, скрывающий звезды.-"Арина, теперь ты не выглядишь такой же смелой, как в лесу, когда ворвалась в мои владения", – произнес Эдгар с ехидной улыбкой.Его слова, резкие и обжигающие, словно кнут, вывели меня из ступора. Я подняла взгляд, и наши глаза встретились. Его взгляд был ледяным, пронзительным, лишенным всякой теплоты.-"Эдгар, смелость и безрассудство – это разные вещи. Тогда я действовала ради дорогих мне людей. А сейчас..." Я замолчала, не желая признавать свое бессилие.-"А сейчас ты моя, Арина. И тебе придется смириться с тем, что ты в моей власти. Забудь ту дикарку, что носилась по лесам. Здесь тебе придется играть совсем другую роль." В его голосе звучала сталь, а в глазах мелькнула тень угрозы.Карета остановилась. Возница распахнул дверцу, и в лицо ударил влажный лесной воздух. Перед нами возвышался мрачный замок, словно выросший из самой земли. Его темные башни терялись в небе, а вокруг простиралась непроглядная тьма. Это место казалось воплощением самого страшного кошмара, и я осознала, что моя прежняя жизнь осталась где-то далеко позади.Эдгар вышел из кареты и, не произнеся ни слова, протянул мне руку. Я колебалась, но выбора не было. Взяв его за руку, я почувствовала пронизывающий до костей холод. Мы направились к массивным воротам, которые с глухим скрипом отворились, впуская нас в царство тьмы и отчаяния.Эдгар повел меня внутрь, в свой мир, где правила бал тьма. Я чувствовала, как страх сковывает меня все сильнее, но отступать было уже поздно. Будущее, каким бы оно ни было, ждало меня здесь, в этом мрачном замке.Внутри замка царил полумрак. Факелы едва освещали каменные стены, украшенные гобеленами с изображением сцен охоты и рыцарских турниров.Казалось, что за каждым углом таится чья-то тень, готовая выскочить и утащить в бездну. Слуги, скользившие по коридорам, словно призраки, не произносили ни звука, их глаза были опущены, а на лицах застыло подобие трагической маски.Эдгар провел меня в огромный зал, где был накрыт стол на две персоны. Серебряные канделябры отбрасывали дрожащие тени на лица, делая их еще более зловещими. Он усадил меня за стол, но сам остался стоять, словно статуя.-"Ужинай," – сухо произнес он, и его голос эхом разнесся по залу. Я не могла ничего проглотить. Комната давила своей тяжестью, каждый предмет казался напитанным мрачной историей. Я чувствовала себя пленницей в этом замке, игрушкой в руках Эдгара. В его глазах не было ни любви, ни сочувствия, только холодный расчет и какая-то необъяснимая печаль.После ужина Эдгар проводил меня в мою комнату.Она была огромной и роскошной, но не приносила утешения. Огромная кровать с балдахином, шелковые обои, антикварная мебель – все это казалось бутафорией, призванной скрыть истинную суть этого места.-"Запомни с двенадцати ночи до шести утра выходить с комнаты нельзя!"Когда Эдгар ушел, я подошла к окну. Замок возвышался над окрестностями, словно мрачный страж. Луна едва пробивалась сквозь облака, и все вокруг было окутано зловещей тишиной. Я чувствовала, что моя прежняя жизнь закончилась, и впереди меня ждет что-то страшное и неизведанное.С трудом дождавшись полуночи, я вслушалась в тишину замка. Казалось, даже ветер затих, боясь нарушить покой этого места. Ночь словно сгустилась вокруг, проникая в комнату сквозь щели в окнах. Любопытство и тревога боролись во мне, подталкивая к нарушению запрета Эдгара. Что такого страшного могло случиться между полуночью и рассветом?Осторожно приоткрыв дверь, я выглянула в коридор. Он был погружен в кромешную тьму, лишь вдалеке мерцал редкий факел, отбрасывая причудливые тени. Решившись, я вышла из комнаты и, стараясь не шуметь, двинулась по коридору. Сердце бешено колотилось в груди, каждый шорох заставлял вздрагивать.Внезапно вдалеке послышался тихий шепот. Я прижалась к стене, пытаясь разобрать слова, но тщетно. Шепот становился все громче, приближаясь ко мне. В ужасе я отступила назад, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Неужели это те самые призраки, о которых шептались слуги?Внезапно стены замка затрещали из них словно выросли ветки каких-то странных растений и потянулись ко мне.Забыв об осторожности, я рванулась обратно в комнату, но ветви, словно живые, преградили мне путь. Они обвивались вокруг моих ног, сковывали движения, царапали кожу колючками, словно пытаясь удержать меня. В панике я закричала, надеясь, что Эдгар услышит меня, но мой голос потонул в нарастающем шуме трескающихся стен и шелесте листьев.Я отчаянно пыталась вырваться, но ветви сжимались все сильнее, причиняя невыносимую боль. В глазах потемнело, я почувствовала, как теряю сознание. В последний момент, сквозь пелену боли и страха, я увидела, Эдгара. Его лицо исказилось от ужаса, он бросился ко мне, пытаясь освободить меня из плена этих жутких растений.С невероятным усилием ему удалось разорвать несколько ветвей, но их становилось все больше, они наступали со всех сторон. Эдгар оттолкнул меня к двери моей комнаты и захлопнул ее, забаррикадировав ее изнутри. Я слышала, как он отбивается от растений, как они царапают и ломают дверь. Затем все стихло.Обессиленная, я сползла по стене на пол, задыхаясь от страха и боли. Что это было? Что происходит в этом замке? И что стало с Эдгаром? Я больше не сомневалась, что в стенах этого дома скрыта страшная тайна, и я, сама того не желая, оказалась втянута в нее. Оставалось только ждать рассвета и надеяться, что до этого момента я останусь в живых.С рассветом я осторожно открыла дверь. То, что я увидела, повергло меня в еще больший ужас. Коридор был завален обломками мебели и сорванными обоями. Повсюду торчали острые концы сломанных ветвей, словно зловещие копья. Но Эдгара нигде не было.Я с трудом поднялась и, шатаясь, побрела по коридору. В каждой комнате меня ждала одна и та же картина разрушения и запустения. Казалось, что весь замок подвергся нападению неведомой силы. Я звала Эдгара, но в ответ слышала лишь зловещую тишину.Я спустилась в низ в гостиную и замерла от удивления. В гостиной был накрыт стол. Эдгар сидел за столом и спокойно завтракал. Увидев меня он прищурился и сказал:-"Арина присаживайся, позавтракай со мной"Мои ноги словно приросли к полу. Как такое возможно? Вокруг хаос и разруха, а он сидит здесь, как ни в чем не бывало, и предлагает мне позавтракать. Я не могла пошевелиться, не могла произнести ни слова. Только с ужасом смотрела на Эдгара, ожидая, что он скажет или сделает что-то, что объяснит происходящее.-"Что случилось Арина, когда вчера ты нарушала мой запрет ты не думала так долго? А ведь единственное что от тебя требовалось это не выходить с комнаты до рассвета !"Голос Эдгара прозвучал резко, как удар хлыста, вырвав меня из оцепенения. Я сглотнула, пытаясь выдавить из себя хоть слово, но горло пересохло от страха.-"Я… Я не понимаю, что происходит," - прошептала я, чувствуя, как дрожат колени. "Что случилось с замком?"Эдгар вздохнул, отложил столовые приборы и посмотрел на меня с каким-то странным укором.-"Ты, Арина, случилась. Твоё любопытство, твоё непослушание. Я предупреждал тебя, что в этом замке есть силы, которые лучше не тревожить. Твоё ночное приключение разбудило их."Он встал из-за стола и подошел ко мне. В его глазах читалась не столько злость, сколько усталость.-"Каждую ночь, с заходом солнца, этот замок меняется. Он вспоминает прошлое, оживляет старые раны. Я наложил на тебя защиту, пока ты находилась в своей комнате. Но, покинув её, ты лишилась её. Теперь тебе придётся принять последствия."Эдгар взял мою руку и повёл к столу.-"Садись, тебе нужно набраться сил, потом мы с тобой должны посетить одно очень важное место".