Kitabı oxu: «Никто. Нигде. Никак»

Глава

Начальник архива принесла пухлую стопку серых папок, завязанных бечёвкой на бантики. Нарочито громко шмякнула ими по столу, за которым сидел молодой сотрудник, не пряча свой скепсис в улыбке на скучном женском лице, и молча удалилась, бросив на ходу:

– Я на обед. Не скучаем, юноша.

Юноша смотрел ей в спину. На спине удаляющейся по проходу за стеллажи дамы было четко выведено жирным шрифтом: «Ты здесь в ссылке, сынок. Не умничай, не перечь старшим не только по званию, но и по возрасту. Короче, глотай пыль».

Молодой лейтенант попытался доказать сослуживцам, что он умнее всех и может прищучить крупную рыбу в сфере мошенничества по недвижимости.

Один звонок сверху, дело рассыпалось. Да

Он вспомнил, как стоял по стойке «Смирно» в кабинете у начальства. Спасибо полковнику, дружившему с отцом, они были сослуживцы. И когда отца выперли с работы по собственному, не желавшего прогибаться под обстоятельства, только он после двух папиных инфарктов, в числе немногих, приехал на похороны.

Полковник вскочил с кресла-вертушки, стремительно обогнул массивный стол с лампой, прячущейся под абажуром из зеленого стекла и, согнув голову к уху сотрудника, с шипением выговаривал мысли вслух:

- Засранец, хочешь кончить, как твой отец? Я вас тут чему учу?! Не соваться в осиное гнездо без доказательств! Не соваться! Герой, твою мать! Меня на красном ковре в главке раком поставили.

- Я

- Молчать! Даже твой батя, опер от Бога, не пыжился, если видел, что доказуха слабенькая. А ты, - полковник изобразил голос подчиненного, - свидетель отказался сотрудничать. Нет никакого свидетеля, тебя, как сосунка, разыграли в тёмную, заодно выяснили, что ты ничего толком не знаешь

Грузное тело офицера опустилось обратно в кресло, задумчиво, медленно повертелось влево, вправо, затем остановилось вместе с карими глазами, излучающими зловещую доброту.

- В память об отце, я тебя отбил от увольнения за несоответствие. Выговор с занесением в личное. Аналитик хренов. Спустишься в архив к нашей бабе - архивариусу. Там теперь твоё место, пока шум не уляжется. Поднимешь шесть нераскрытых дел, объединенных в серию. Дерзай.

- Я

- Кругом! Шагом марш!

Пока шёл по коридору, все здоровались и кивали вверх головой со знаком вопроса:

- Куда?

- В архив.

Лейтенант раскрыл верхнюю папку и погрузился в сухой казенный слог по первой жертве.

Девушка пришла к консультанту, возрастному мужчине с сединой в висках. В соседней комнате часы над камином отбили полдень. Дальше раритет громко тикал маятником вперемешку с шуршанием перелистываемых листов в руках мужчины.

«У него красивые ногти», - мелькнуло в голове. Они расположились лицом к лицу за журнальным столиком в мягких креслах, девушка пила предложенный чай, жевала овсяное печенье, украдкой бросала взоры на старинные картины, развешанные по стенам, и молчала. Мужчина продолжал листать рукопись.

Наверняка просто листает по диагонали, чтобы я не обиделась. И чего я припёрлась? Но тут же пришлось вздрогнуть.

- Я выучен быстрочтению. Всё. Прочёл.

Девушка нервно заморгала подведёнными ресницами, стараясь сохранять ровное дыхание, хотя сердце уже гулко билось в грудь. Она оглянулась на стены.

- Это всё подлинники или копии?

Широкие плечи в бежевой кофте поднялись и опустились.

- Не знаю. Я приобретал их в Европе, причем с экспертизой. Сейчас там развит новый вид бизнеса. Законная подделка копий. Тоже пользуется большой популярностью. Вот тот старик в маленькой рамке, я брал его в Москве у одного честного антиквара. Это точно Репин.

Девушка сделала восхищенные глаза. Она умела это делать, когда ей было очень нужно. Собеседник оказался не простым человеком. Вёл почасовиком лекции по литературе в Институте искусств и Университете. Ей дали рекомендацию солидные люди. И вот она здесь.

- Вы знаете, я писала роман три года, мне важно мнение профессионала. Мне Вас рекомендовали. Я хочу знать, стоящее это дело или нет. – Она хотела произнести следующую заготовленную тираду, но жест собеседника рукой перебил её.

- В вашем спиче содержится откровение из двух слов. Собственно, слово «Хочу» и слово «Стоящее ли» говорят о Вас больше, чем весь Ваш роман.

Девушка вспыхнула, резко встала, но столкнулась с серыми глазами человека. Он мягким жестом пальцев усадил её на место продолжая говорить.

- Я пошёл на встречу людям и уделяю незнакомому мне человеку своё время. Не нужно включать женские приёмы с мнимой оскорблённостью. На меня это не действует. И не в моих правилах отказывать человеку в оценке его труда. В детстве мы все талантливы. Куда только потом девается природный дар? Даже не замечаем, как легко растерять свою индивидуальность и скатиться в плоскость повседневного быта с вечными компромиссами, с правильными оправданиями и отговорками самому себе.

- Вам не нравится сюжет? Но он современен. Мои друзья восхищаются и хвалят роман.

- Они Вам льстят, ваши друзья. Или ничего не понимают в настоящей прозе. Видите ли, и не в моих правилах уничижительно говорить начинающему автору на его промахи. Но тут нет промахов, все завернуто в красивую обертку, отшлифовано. Я вначале подумал, что вы пользовались нейронкой.

Девушка отрицательно помотала головой.

- Да, вы сделали опус самостоятельно.

- Опус? Ну, знаете. Неужели Вас ничего не задело?

- Ни разу. И потом, я внимательно прочитал Вашу биографию. В журналистике Вы работали в облизывающих изданиях, всё выхолощено, ни одной своей мысли. Вы хотя бы раз проводили журналистское расследование?

- Нет. – Она удивилась своему поникшему голосу и смотрела, опустив голову на свои руки с красивым маникюром в стиле нюд, со сжавшимися в замок пальцами.

- Ну, вот. А в настоящей литературе и уж тем более на современную тему важны выработанный стиль, подчеркиваю. Ваш стиль, что-то неповторимое, ни на кого не похожее. Важна тема. Подскажите, кому из читателей будет интересен поток сознания, выплеснутый на бумагу про отношения амбициозной, молодой рублёвщицы и сановного чиновника, упакованных под сипящую под горлом завязку? Подавляющее большинство людей живут другим. Там нет яхт, подарочных ожерелий из бриллиантов, прислуги.

- Мне что же, опуститься в бомжатник? У меня есть круг общения, я о нём пишу.

- Результат, уверяю Вас, будет тот же. Да не обижайтесь Вы

- Я не обижаюсь. Я просто хочу понять, чем можно зацепить читателя.

Мужчина смотрел на неё, улыбался и думал: «В сущности, ты неплохая особа. Вон, какую юбку с разрезом надела, готовилась». Но вслух сказал другое:

- Послушайте, я заметил, Вы не притронулись к клубничному варенью.

- У меня на него аллергия.

- Хорошо. – Он встал и вышел через коридор на кухню. Его голос оттуда звучал спокойно и убаюкивающе. – Сейчас я вам мёда принесу. На мёд аллергии нет?

- Нет. – Она слегка оттаяла, повела шеей, снимая напряжение с головы, и мысленно обозвала хозяина квартиры козлом, так, без злобы, чисто по-женски. В конце концов

С кухни донеслось:

- Не ругайтесь, мёд слегка застыл, трудно доставать ложкой из банки.

Он принес вазочку с желтым мёдом, сел в кресло и снова повторил:

- Не надо ругать меня. Давайте, я Вам еще налью с жасмином и чабрецом. Хорошее сочетание, оно мне нравится. А Вам?

- Мне тоже.

Некоторое время они пили чай молча.

- Значит, всё, что я написала, дрянь.

- Да нет. Просто не нужно ни Вам, ни кому другому мерить литературу с помощью логарифмической линейки. Такой подход бесполезен.

- Это как? – Девушка рассмеялась. Он тоже.

За окном громыхнуло с неба. Внезапно и скоро пошел дождь, набирающий силу. За плотной тёмной занавеской сверкнуло синим пламенем молнии. Через приоткрытую форточку с треском ударило с небес. Гостья вскочила с неподдельным ужасом на лице. Она с детства боялась молний. Один шаг навстречу и он привлек её к себе, мягко, аккуратно.

- Останешься?

- Да.

Они проговорили всю ночь, то погружаясь в произнесенные слова, то переваривая услышанное и провалились в сон только под утро

Вернулась архивариус. По тупому выражению лица молодого лейтенанта читалась полная усталость, отсутствие ответов на появившиеся вопросы и желание послать всё куда подальше. Кажется, мальчик созрел.

- Ну?

Он назвал её по имени-отчеству, развел руками, сделал просительное лицо, готовясь выслушать порцию ядовитого сарказма.

- Ишь ты. Нет, дружочек, сначала ты мне скажи свои суждения. Я чисто из женского любопытства листала дела. Давай, давай, ты же не совсем отупел, пооткровенничай.

Парень с готовностью изложил свои соображения: зацепок нет, все убийства и изнасилования произошли в различной форме, в разных местах региона. Кого-то сначала душили, потом насиловали, кого-то беспорядочно пыряли ножом и уже пользовались бездыханным телом после смерти, кого-то в извращенной форме. ДНК нет, улик нет, отпечатков тоже, разный почерк, разное время преступлений в течение суток, даже возраст разный от 14-ти до 30-ти лет. Не понятно, зачем дело объединили в серию.

Пока он говорил, она кивала. Ждала, когда закончит.

- Всё? Теперь послушай меня. Преступник менял почерк убийств, специально, менял время нападения, чтобы запутать следствие. Но твой покойный отец никогда не являлся статистом на место преступления. Именно он настоял и объединил все шесть дел, пока его не отстранили.

При произнесенных словах лейтенант вскинул брови.

- Этим делом занимался мой отец? Я не знал.

- Теперь знаешь. - Лицо женщины, как только она сняла очки, стало добрым и родным. - Компот будешь с бутербродом? Я принесла специально для тебя.

Они поговорили ещё несколько минут, компот и бутер с колбасой были прекрасны, но тут молодому человеку позвонили.

- Привет. У меня сегодня мама умерла. Завтра прощание и похороны. Если сможешь, приходи полпервого во двор.

Он пытался понять у приятеля, как такое могло случиться.

- Она еще утром была жива. Вызвали скорую. В больнице её носили из палаты в палату. Никто из дежуривших врачей не хотел брать под роспись. У матери из рта пошла пена. Тогда понесли в реанимацию, но было поздно. - Голос в трубке прервался и задрожал. – Придешь?

- Постараюсь.

Похороны прошли спокойно. Женщины украдкой вытирали слезы, мужчины хмурились. Мулла нараспев читал молитву, предложил прощаться и говорить теплые слова об усопшей. Лейтенант стоял рядом с убитым горем сыном, обнимал его за плечо. Вспомнил, когда отец был еще жив, говорил про соседку, с которой учился в одной школе в параллельных классах, что лучше этой девушки не было из учениц никого. Она была очень милой, смешливой, умеющей сопереживать и помогать, если просили подруги по дому.