Kitabı oxu: «Сердце Титана»

Сердце Титана

Лифт продолжал уходить вниз, и низкий гул дрожал в подошвах, поднимался по ногам, упирался в герметичный воротник скафандра. Через равные промежутки за стеной вспыхивали шахтные лампы. Белые полосы проступали сквозь веки, пропадали и возвращались на следующем уровне, словно база настойчиво проверяла, достаточно ли хорошо Максим притворяется спящим.

— Командир, ты спишь или летаешь вокруг Титана силой мысли?

Голос Бориса пришёл по внутренней связи чисто, без помех. Максим выдержал ещё одну вспышку и открыл глаза.

Геолог сидел напротив, упираясь тяжёлыми ботинками в рифлёный пол. Светлый рабочий скафандр на нём успел собрать серую пыль ещё до начала смены; прозрачная сфера шлема делала усталое лицо слишком открытым для человека, который собирался опуститься к залежам урана. На коленях Борис держал планшет и смотрел поверх него с терпеливым интересом, заранее обещавшим длинный разговор.

— Проверяю, не приснилось ли мне повышение до няньки при буровой установке.

— В смысле? — Борис сдвинул брови. — Ты командуешь самостоятельной экспедиционной группой на научном объекте.

— Да уж… группой с одним подчинённым.

Белые лицевые панели Эви отразили очередную шахтную лампу. В тесном углу её гуманоидная фигура казалась слишком изящной и слишком чистой для урановой базы; между гладкими пластинами темнели открытые механические сочленения, рассчитанные выдерживать фон, из‑за которого люди не расставались со скафандрами.

— Уточнение, — произнесла она спокойным женским голосом. — У вас двое подчинённых. Пренебрежение единицей в столь малой выборке заметно ухудшает статистику командования.

— Да… я не учёл нашего друга…

— Подругу.

Максим поднял руки. Наноткань на запястьях тут же подтянулась, повторяя движение без складок; оранжевые швы на тёмном рукаве на мгновение стали ярче в свете лампы.

— Мадам Эви, прошу принять мои извинения.

— Извинения приняты.

Борис коротко усмехнулся и снова опустил взгляд на планшет. Максим отвернулся к узкому индикатору глубины над дверью. Цифры сменялись медленно. Наверху, на орбитальных верфях, его однокурсников уже распределяли по кораблям дальнего поиска; вчера трое прислали фотографии у навигационного стенда, за которым рассчитывали переходы к другим звёздам. Ему досталась шахта под поверхностью спутника Сатурна, открытого людьми пятьсот лет назад, и задача проследить, чтобы огромная машина не застряла в дыре.

— Ты зря так, — сказал Борис. — Этот карман может оказаться важнее половины ваших красивых экспедиций.

— В дальних экспедициях хотя бы есть шанс встретить жизнь.

— Здесь тоже есть!

Уверенность прозвучала раньше, чем геолог успел смягчить её оговоркой. Борис провёл пальцем по планшету, увеличивая схему пласта.

— Мы нашли полость из‑за урановой залежи. Не было бы шахты, никто бы сюда не полез. Сейсмика показывает объём размером с небольшую страну, изоляцию от поверхности и устойчивый обмен веществом через породу. Я не утверждаю, что там гуляют стада, но условия для отдельной экосистемы есть.

— Значит, червячок.

— Значит, жизнь!

Максим сжал пальцы. Новейшая наноткань Роскосмоса едва заметно уплотнилась вокруг суставов, угадав следующее движение. Разработчики обещали зернистое нанопокрытие с прочностью алмаза, позволяющее выдержать удар даже от микрометеороидов. На презентации всё выглядело настолько убедительно, что Максим почти поверил. Проверять обещания на практике он, впрочем, не торопился.

— Кстати, залежь урана вокруг этого шанса светится мне прямо в… кости…

— Ингибиторы радиационного фона от Росатома функционируют штатно, — произнесла Эви. — Расчётная вероятность значимых изменений вашего организма в пределах миссии крайне мала.

— У меня точно ничего лишнего не отрастёт?

— При текущей дозе вероятность пренебрежимо мала. Но даже при ошибке вы сохраните научную ценность.

Максим задержал на ней взгляд.

— Боря, ты с ней уже работал?

— Две смены. Характер есть, зато надёжная. Её прислали из «Музея Атом». Модель старая, но радиацию держит лучше новых.

— Формулировка «старая модель» допустима только в документации, — заметила Эви. — В устной речи предпочтительно «с опытом».

— Уже предвкушаю плоды нашей совместной работы, — и, улыбнувшись, Максим добавил: — Незаменимая и с характером. Кто тебя настраивал?

— Инженер с широким кругозором и узким пониманием служебной этики.

— Это многое объясняет.

— Вы можете не беспокоиться, командир. Я постараюсь сохранить все ваши конечности на штатных местах.

— Что?!

— Она так своеобразно трактует закон о пороге ответственности: когда ущерб покрывает страховка, а когда отвечать приходится разработчику, — ответил Борис, не отрываясь от планшета.

— То есть, если она открутит голову только мне, это будет статистическая погрешность, а если всей смене — оплошность производителя?

— Примерно так.

— Очень обнадёживает.

— Не беспокойтесь, — произнесла Эви. — Вашу голову я постараюсь оставить на месте.

Слово «постараюсь» явно насторожило Макса ещё больше, но лифт замедлился. Гул опустился на полтона, потом пол качнулся под ногами, и створки разошлись в промышленный коридор. За ними тянулись трубы охлаждения, кабельные лотки и матовые секции переборок; по стене бежала жёлтая разметка к кабине бурового комплекса.

Кабина буровой машины занимала весь диаметр цилиндрического корпуса. Кольцо толстых окон окружали пульты, экраны и физические рукояти аварийного управления; за стеклом уходили вверх силовые секции, уже скрытые в пробуренном тоннеле, а далеко внизу, под кабиной, замерла коническая головка.

— Полная проверка систем… и я ожидаю только хорошие новости.

Проверка пошла по кругу. На мониторах менялись давления, остаточные нагрузки и температуры; сквозь каркас кабины проходила ровная вибрация верхних систем, почти успокаивающая после лифта. Буровая головка ждала команды в семи метрах от расчётной границы кармана. Максим подтверждал один пункт за другим, пока Борис не перестал отвечать.

Его рука застыла над полем допуска.

— Подожди.

— Что?

Борис вывел запись сейсмической карты на общий экран. Между широкими шумовыми полосами, которые оставила сама машина, мерцали три тусклые точки. Одна исчезла, снова появилась ближе к оси тоннеля и поползла вдоль границы кармана.

— Сигнал повторился, — сказал Борис. — И сместился.

Максим приблизил схему. Точки оставались слабыми, рваными; их легко было принять за ошибку фильтра. Рядом с каждой система держала серую метку низкой достоверности.

— Обвал?

— Может быть. Только обвалы обычно идут вниз. Этот источник ушёл в сторону, потом вернулся.

— Эви?

Она подключилась к общему экрану. Несколько слоёв шума исчезли, точки стали чётче, но не убедительнее.

— Возможны отражение вибрации в трещиноватой породе, локальное смещение пластов и ошибка корреляции датчиков. Также возможны несколько менее удобных объяснений. Данных недостаточно.

— Мне нужен ещё один цикл, — Борис убрал палец от подтверждения. — Подождём в полной тишине и проверим, появятся ли они снова.

Ожидание означало сорванное окно входа, повторную проверку устойчивости тоннеля и новый отчёт наверх. Ничего смертельного. Просто ещё одна смена в шахте, пока другие готовили корабли к дальним системам.