Kitabı oxu: «Легенда о царице. Часть четвертая. Пир царицы Нейтикерт»

Читателей с неустойчивой психикой

и сердечно-сосудистыми заболеваниями,

прошу покинуть пространство произведения.

Главу десятую рекомендую читать зажмурившись.

Автор.

© Василий Фомин, 2016

ISBN 978-5-4483-3221-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава первая. Африканский поход

В конце времени засухи, в начале времени разлива войско царицы Нейтикерт, числом около пяти тысяч, двигалось на ладьях под парусами, используя попутный северный ветер, вверх по течению священной реки Хапи.

Впереди плыла огромная царская барка, на которой, под балдахином, в кресле из слоновой кости, сидела в черном калазирисе царица.

У ее ног располагался черногривый лев, как правило, спящий и просыпающийся лишь за тем, чтобы широко и с подвывом, зевнуть, огромной пастью и заснуть опять. Иногда он переворачивался на спину и спал так, сложив на груди мощные лапы. Молодая, двадцатилетняя царица иногда щекотала ему пузо, своими удивительно длинными пальцами ног, а громадный хищник потягивался, вытягивая передние и задние лапы, и поворачивался то на один, то на другой бок и жутко рычал. Совсем не потому, что злился, а всего лишь потому, что взрослые львы мурчать и урчать не могут. Ну, горло у них так устроено, – только рычать, и без всяких там телячьих нежностей!

Трон окружали двенадцать (по числу месяцев в году) высоких негритянок с длинными гривами волос заплетенных в сотни косичек, вооруженные копьями с огромными наконечниками и длинными конусообразными щитами. Техи, Паофи, Хатир, Хайак, Тиби, Мехир, Фаменот, Формути, Пахон, Панни, Эпифи и Месоре. Они составляли личную охрану царицы, и каждая была почти на голову выше далеко не маленькой царицы.

Кстати, с этими телохранительницами сложилась весьма интересная ситуация. Они вышли из Красных ворот Инебу-Хедж, сопровождая паланкин царицы как музыкантши, танцорки и певицы. Всем было известно, что у царицы Нейтикерт, жизнь, здравие ей и сила, нет своих воинов и быть не может и неоткуда их взять. У нее лишь те воины, что ей дали храмы и вельможи. Поэтому вместо телохранителей царицу к ее барке под музыку, танцы и песни сопровождали вооруженные барабанами, бубнами, флейтами, систрами и трещотками черные девицы.

Они расположились на палубе вокруг трона и продолжали петь и танцевать пока не скрылся вдали великий город Хет Ку Птах (Дом души Творца), затем посмотрели на царицу, и та им кивнула. Девицы спустились на нижнюю палубу и вернулись обратно с копьями в четыре локтя длиной из которых локоть приходился на лезвие, и с ромбическими щитами в рост, кроме того на шее у каждой висел халцедоновый нож.

Царица же достала из-под платья странный инструмент – по сути то же, в общем, нож, но каких-то невиданных доселе размеров – с лезвием длинною в локоть, если не больше, и шириной в ладонь! В ладонь самой царицы, которая, кстати сказать, было очень узка, но весьма длинна. Что это за оружие такое и как им пользоваться можно, никто пока не представлял. Царица застегнула пояс с ножнами на талии и улыбнулась улыбкой и мрачной и веселой. А девицы, с восхищением смотревшие на повелительницу, завизжали:

– Слава! Слава божественной царице!

Причем так оглушительно, что их услыхали на обоих берегах священной реки.

– Тише! Тише девушки. – сказала царица миролюбиво. – Славу еще нам надо заслужить. За славою мы, пока что, только едем.

В столице каждого из сепов царица Нейтикерт сходила на берег под гул барабанов, в сопровождении трехсот секироносцев, двенадцати девушек и удостаивала посещением правителя сепа. К сожалению, достойные вельможи, не всегда могли дать аудиенцию повелительнице воинов и владыке Черной Земли. Так же, к сожалению, не всегда они могли снабдить ее войско и продовольствием.

К сожалению, не все они даже были на своих местах. Многие отсутствовали по уважительной, ну весьма причине. Тем не менее, ее царское величество неудовольствия не выражала, а, напротив, – удостаивала, всех владельцев сепов, приглашения на свою свадьбу, намеченную на следующий месяц. Приглашала даже отсутствующих вельмож, оставив им письменное приглашение.

Затем на главной площади она обращалась к простолюдинам, распростершимся на земле.

– Эй, люди Черной Земли! Ваша царица нуждается в воинах, чтобы защитить свою, а также и вашу землю. Чтобы защитить нашу землю! Кто хочет сражаться за свою царицу и свою землю – садитесь в лодки. Места много.

Люди лежали молча, но некоторые ползли по земле за царицей до самой пристани. Тогда молодая повелительница спрашивала:

– Что же вы от меня хотите, мои дети? Зачем за мной ползете следом?

Не поднимаясь от земли, люди отвечали.

– Мы хотим сражаться, о, царица Двух Земель! За свою землю. Ну, мы это… мы готовы. Только нам нечем.

Таким царица говорила:

– Берите ремни и веревки, а камней в нашей стране довольно. Найдите хотя бы по дубине. Все остальное мы у неприятеля отнимем. Садитесь в лодки, храбрые мои воины!

Прибыв к вратам Юга, на остров Джебу, царица посетила храм Хнума и храм его супруги, длиннорогой Сатет, где вознесла им молитвы о победе.

Начальник врат Юга, достойный Хнумхотеп, дал в честь царицы роскошный пир с музыкой, танцами, щедрым угощением и обильными возлияниями. Все угостились весьма изрядно, от души.

Только чернокожие телохранительницы стояли за спиной царицы и не выпили ни капли вина и не съели ни кусочка. Под конец пира всем уже казалось, что это не живые существа, а какие-то африканские идолы из черного эбенового дерева или из гренадила.

Все планы Нейтикерт встретили у достойнейшего вельможи понимание, и он отдал приказ собрать войско.

Однако, поскольку по данным разведки, войско кушитов уже вступило в страну Уатуат, царица со своим отрядом в спешном порядке двинулась ему навстречу, пересев со своей царской барки на обычную ладью.

Перед самыми порогами царица сочла необходимым посетить на маленьком островке храм великой богини Анукет, дарующей воды Черной Земле.

Царица долго стояла перед изваянием богини, увенчанным короной из каменных перьев. Царица просила у повелительницы вод дать обильный разлив. Он очень нужен был ее земле и самой царице лично.

Первые пороги миновали по каналу, прорытому еще древними владыками Черной. Нейтикерт сидела в ладье, которую тащили воины, и облик ее вдруг потерял каменную бесстрастность. Она с интересом осматривалась вокруг, оглядывая громадные скалы, торчащие из воды, прозрачные струи, обтекающие ладью. Иногда опускала руку в воду. Все пять тысяч, нет, уже намного больше, воинов увидали вдруг не каменно-отстраненную от мира богиню, не молчаливую и недоступную царицу, а молодую девицу, которая с любопытством осматривала мир вокруг, словно доселе его не видала, вдруг живо заблестевшими черными глазами. Черные ее телохранительницы прыгали со смехом в воду и тащили ладью вместе с воинами, блестя глянцевой кожей, под их весьма заинтересованными взглядами.

К большому удивлению страна Иам, где царица собиралась набрать войско, словно вымерла. Селенья на берегу великой реки стояли пустыми. То же самое произошло со страной Уатуат. Обе страны остались на месте, но обезлюдели, будто от какой-то страшной катастрофы. Царица Нейтикерт увидав безлюдье это, иронично улыбнулась и что-то, неслышно, прошептала.

Воины, за время похода привыкшие к присутствию живой богини, уже не падали ниц в ее присутствии и даже осмеливались смотреть на нее. Правда, украдкой. Однако, что-то их очень смущало, всех до единого, и простых воинов и военачальников.

Ночью, у костров еле слышны были разговоры.

– Не было еще такого… да, я не слышал… ни от отца и ни от деда… я и от прадеда не слышал… тише вы, а то еще… а знаешь почему ты не слышал?…почему?…потому что еще не было такого… вот-вот и я о том же… как может женщина… да, тихо вы!…она не женщина, а живая богиня… ну разве что… как же она будет управлять?…а сражаться… тс-с-с!

Командиры отрядов, конечно, таких разговоров не вели, но думали, судя по смурным и озабоченным лицам, о том же.

Царица уже давно ловившая на себе неуверенные и смущенные взгляды, вначале никак на них не реагировала. Однако с некоторого момента, встретившись с кем-нибудь глазами, тут же подзывала воина и, осмотрев оружие, делала замечание:

– Подтяни ремень щита, воин. Он у тебя болтается как у носорога яйца.

– Наточи копье, а то им даже воду не проткнешь.

– Насади шар как следует на рукоятку, Рахотеп, а то сорвется и как даст тебе в аккурат по… ну ты, конечно, меня понял.

После этого на царицу уже старались не смотреть. Но оружие привели в порядок.

Но вот миновали вторые пороги и вскоре на берегу заметили группу чернокожих воинов, размахивающих копьями.

– Это посланцы Куша, царица. – доложил Хаемусет, начальник лучников и разведчиков.

– Правьте к отмели. Надо принять посланцев.

Ладьи направились к берегу. Воины прыгали в воду и вытаскивали лодки на берег.

Путешествие закончилось, предстояла битва, которая вскоре решит, кому умереть, а кому жить дальше. И в этой битве ими будет командовать женщина. О нет, даже не женщина, а просто двадцатилетняя девушка! Правда, богиня.

Нейтикерт, в сопровождении своих двенадцати негритянок и начальников отрядов, вышла вперед и дала знак развернуть знамена Упуата, Нейт и Гора. Затем махнула рукой кушитам, призывая приблизится. Высокие, мускулистые воины, расписанные белыми, желтыми и красными полосами и украшенные страусиными перьями и рогами буйволов и антилоп, и ожерельями из зубов и когтей хищников, подошли. Выступил чуть вперед один.

– Кто главный вождь у вас? У нас к нему слова от нашего вождя.

– Я повелительница и повелитель Черной Земли! Я Великий Храм ее и так же ее Мощный Бык. Передо мною вы должны сейчас же пасть ниц! Вы должны дать мне, сыну Ра, дань положенную золотом…

– Мы не рабы, чтобы дань платить.

– Не перебивай, а то собьюсь я…а так же крупного рогатого скота, – царица загибала пальцы и слегка подкатила глаза вверх, – рабов, конечно же, здоровых, рабынь красивых (сама в толк не возьму – мне-то, девушке, зачем рабыни?), ценных дерева пород, черного гренадила и эбена, в том числе, непременно (это мне на кресла и для брузери), слоновой кости и… что-то я еще забыла! Ну, просила же не перебивать! Нет, вот влезет обязательно, ну, совершенно непременно, какой-нибудь придурок недотепный, в теченье моих царственных мыслей!

Царица еще больше подкатила глаза и вновь начала загибать пальцы, что-то шепча. Она опять, видимо, сбилась, потому что начала загибать их снова, затем беспомощно посмотрела на своих черных телохранительниц, очевидно, прося подсказки.

Кушиты недоуменно вытаращились, глядя на считающую по пальцам Нейтикерт. Египетские воины так же начали переглядываться в некотором смущении – царица вела себя несколько странно.

Только телохранительницы сохраняли невозмутимость. Они все прекрасно понимали, ибо давно уже, с самого детства, общались с царицей. Тиби склонилась к царице и что-то прошептала ей на ухо. Нейтикерт благодарно взглянув на телохранительницу, и радостно продолжила:

– Да! Еще звериных шкур красивых, зверей диковинных живых для моего зверинца, и…а карлики? Есть у вас карлики? Моему деду из ваших стран много присылали забавных карликов и маленьких таких забавных лилипутиков.

Нейтикерт, капризно вытянув объемистые губки, вопросительно уставилась на вождя.

– Царица, а ты… – черный воин несколько замялся.

– Что? – сделала большие, и без того огромные, глаза царица. – Неужели много? Ну, мне, вообще-то, просто стыдно, как повелительнице Черной Земли и царице Двух Земель, меньше требовать от вас. Так, что? в самом деле, для вас много? Вы так убого-нищи? Ну, вам я на слово, так промсто, не поверю. Придется пройти по вашем землям.

– А ты-ы… ты, действительно, царица?

Нейтикерт вздохнула с каким-то сожалением и сказала:

– Увы, – не очень-то это было и понятно, но царица не долго оставляла всех в недоумении.

– Трон!

Тяжко прогудевшее слово возникло как-то ниоткуда. Царица вроде бы молчала, да и не могла женщина говорить таким голосом. Будто невидимый буйвол неожиданно обрел дар речи и густо выдохнул это краткое слово из мощных легких.

Черные воины даже покрутили головами и вновь уставились на царицу, но на том месте, где только что стояла молодая девушка с веселыми бесами в глазах, теперь находилось совершенно другое существо. То ли, молодая девица неожиданно окаменела, то ли, наоборот, – египтяне привезли из своей загадочной страны каменное изваяние, неожиданно ожившее и смотревшее теперь из под почти сросшихся бровей взглядом, тяжелым и жестким, сквозь воинов, стоящих перед ней, куда-то вдаль. И никому из них и не хотелось встретиться с ней взглядом. И воины поняли, кому принадлежит этот тяжкий, подземный голос.

– Трон, сандалии, корону и царские регалии.

Египетские воины, стоявшие за царицей, легли на землю, прикрывшись щитами, следующие за ними встали на колени и положили щиты на головы и дальше воины стояли в рост, образовав помост из щитов для трона. На ладье ухнул барабан, и четыре секироносца вынесли кресло из слоновой кости и торжественно водрузили его на постамент из щитов стоявших на живых телах воинов.

– Богини иногда приходят к смертным. – произнесла Нейтикерт, тем же тяжким голосом, словно каменными устами, по-прежнему глядя в даль. – Вам, ничтожным смертным, надо уметь видеть и ценить эти мгновения.

Царица повернулась и, держа плечи неподвижно, отведя локти чуть назад, пошла по ступенькам, по телам своих подданных, медленно ставя босые ступни одна перед другой, как волчица, как дикая собака. Подняла с трона корону Нехебт, похожую на боевой шлем, подержала ее на вытянутых руках и водрузила на голову. Богиня – коршун обняла прекрасный лик богини сине-золотыми крыльями, еще резче обозначив его чеканные черты. Две негртянки встали по бокам трона и широкими опахалами закрыли царицу от солнца.

– Хаемусет, мои золотые царские сандалии. Отныне, ты будешь их хранитель.

Военачальник подполз с ларцом к подножью трона. Царица в знак милости вытянула к нему ножку. Хаемусет осторожно придержав узкую и длинную ступню снизу ладонью, поцеловал ее и, с великим тщанием, надел золотую сандалю. Руки у него слегка подрагивали. Царица благосклонно вытянула другую ногу и процесс повторился, с поцелуем и одеванием повторился.

– Певасер, мои царские регалии. Ты, отныне, будешь их хранитель.

Начальник секироносцев, стоя на коленях, раскрыл ларец и, не смея взглянуть на живую богиню, подал ей на вытянутых руках жезл, а затем и плеть.

Царица прижала руки крестом к груди и застыла, окончательно окаменев. Только широкие опахала волнообразно шевелились над ней.

– Слушаю вас, рабы мои. – вновь прозвучал подземный голос.

Может и впрямь это был голос богини, ибо губы царицы почти не шевелились.

– Мы не рабы. Мы тебя спрашиваем – зачем явилась ты сюда, царица двух земель?

– Я? А вам разве не понятно? Я скажу, зачем сюда, явилась! Я явилась, освежить вашу недолгою, и, забывчивую память, чтоб вы запомнили навеки, зачем сюда являются владыки Черной Земли. Очевидно, вы забыли. Я вам, об этом, хочу напомнить! Но, лучше, вспомните об этом сами.

– Ты храбрая царица. Я даже вижу, ты превосходишь мужеством многих мужчин, но не стоит превосходить их же безрассудством. У тебя очень мало войска. У тебя очень мало власти. Твои слуги – это просто стая гиен, которая тебя предаст так же, как твоего отца предала. Лучше тебе принять условия нашего вождя. Он великий вождь, он могучий воин…

– Он мой раб.

– Не смей оскорблять великого вождя, женщина!

Негритянки мгновенно пантерами прыгнули вперед, правда, они не использовали оружия, а наоборот схватились за копья кушитов, не дав им возможности к сопротивленью. Мгновение спустя им на помощь подоспели другие воины, посланцев мигом скрутили, и все обошлось без кровопускания.

Пока.

Посланцев поставили на колени и пригнули головами к земле.

– Мы посланцы. – прохрипел кушит ведший переговоры. – Ты нарушаешь все древние установления – посланец неприкосновенен!

– Вы рабы. – прозвучало с высоты трона. – Мои рабы.

Царица выдержала паузу.

– Вы!… – живые мертвые, и более… ничто! Вопрос лишь в том,… – мертвые, с какого именно момента.

Вновь пауза.

Стало очень тихо. Все поняли, в каком направлении текут мысли царицы и в каком будут развиваться события.

– А это я решаю, ваша богиня.

Тишина звенела, давая возможность всем почувствовать мгновения отделяющие жизнь от смерти.

Царица-богиня изволила медленно покачать головой.

– И более никто.

Царица встала с трона и начала спускаться с постамента, вдруг заговорив прежним звонким девичьим голосом.

– Теперь вы видите, как трудно разговаривать с царицей, которую вы так хотели увидать и в реальности которой сильно сомневались. Увидели, как сложно с ней, царицей, о чем-либо договориться? Да что там сложно, – просто невозможно!

Остановившись на последней ступеньке, Нейтикерт почти пропела нежно-нежно:

– Отпустите их. Они ни в чем не виноваты, эти воины. Я и на самом деле женщина и не усматриваю в том позора никакого.

Кушитов отпустили, и они с удивлением смотрели юную деву, стоявшую на телах своих подданных.

– Оружие же им верните. – Нейтикерт улыбалась непониманию своих воинов. – Если они воины, то пусть будут с оружием они, иначе какие же это воины, им просто оружие необходимо, как воинам.

Кушиты, получив оружие, выставили перед собой копья. Царица, мечтательно улыбаясь, подошла к ним вплотную.

– Не виноват ни в чем сей храбрый воин. – Нейтикерт указала длинным пальцем на кушита. – Он просто-напросто не знает, что женщины Черной Земли ни в чем мужчинам-то не уступают. Ни в уме, ни в храбрости, ни в мужестве и не в отваге и…

Царица мечтательно смотрела вдаль.

– … и ни в кровожадности. Он просто не знает, или может быть забыл, что я не только женщина, но и богиня, а их, он до сих, пор не видел. Да и где бы он их видеть мог, если на всей земле только одна такая – земная богиня – то есть – Я!

– Царица. – сказал воин опуская копье. – Ты действительно царица. Ты не только храбра, ты и благородна.

– Ах-ха-ха-ха! – весело рассмеялась царица, – А у тебя, храбрый воин, были сомнения в моем благородстве? Я ведь сын Ра и дочь Ра и далее сего благородней быть уж, ну совершенно невозможно. Я до самой последней степени благо – родна! До ноготков на моих пальцах ног. Куда ж и еще? Там, дальше, по благородству, уже одни только боги.

– Да, я действительно еще не видал тебе подобных. И поэтому еще раз предлагаю принять условия нашего великого вождя и воина. Вы вместе создадите могучую державу. У нас сейчас достанет силы прейти в вашу страну и пройти ее от Врат Юга до самой Зеленой Воды.

– Вот именно по этой самой причине, чтоб вы не утруждались натирать свои розовые пятки, я сама сюда явилась. Кроме того мне не хотелось засорять свою священную землю вашими телами – пусть они собой усеют эту обширную саванну. Здесь есть, кому уборкою заняться – грифы, коршуны, гиены, и дикие собаки, и большеклювые аисты-марабу.

– Я вижу договориться с тобою невозможно, отважная и безрассудная дева-царица.

– Совершенно невозможно, воин. Даже и не напрягайся, видишь ли, – у меня сильнейшая открылась жажда. Пить хочется, девице.

– Позади тебя река, царица.

– Увы, жажду мою вода не утоляет. Хочу я крови. Много крови.

– Хорошо, попробуем, попытаемся мы тебя ею насытить. Кровожадная девушка-богиня.

– Укажи же место для моего с твоим вождем свиданья.

– Наше войско сейчас в одном переходе к западу от реки. Идите полдня на запад, там за ущельем есть подходящее для битвы поле.

– Хорошо, вот там он и посватается. – Нейтикерт махнула рукой, – Идите и скажите, что невеста уже близко. Пусть мой жених невесту встречает как надобно. Передайте же ему, моему жениху, что невеста своенравна, спесива, чванлива, злобна, и сварлива, к тому ж бедна, как голь перекатная, короче, то еще сокровище он себе нашел на свою голову. Была бы я не царицей и не богиней, другое слово бы использовала бы. А так, вроде, как и слегка стыдно. Если он, жених мой, не передумал, то жду сватов!

Послы поднялись на откос и исчезли.

– Царица! – обратился начальник секироносцев. – Прикажешь сделать для тебя носилки?

– Что-о? – удивилась Нейтикерт. – Ну, как хочешь, можешь еще и веником передо мною путь мести.

Царица в сопровождении льва, которого ухватила за гриву, и телохранительниц двенадцати месяцев, которые шли самостоятельно, полезла на откос.

Певасер, некоторое время стоял на месте, пытаясь осмыслить слова царицы. Что это было? Приказанье? А почему она тогда пошла вперед? Подошедший Хаемусет толкнул его локтем в бок и кивнул на царицу уже залезшей наверх. Там на верху, молодая царица уже крутила попкой, туго обтянутой черным калазирисом, и видимой всему войску, вылезая на гребень скалы, а следом крутились попки двенадцати негритянок и одного льва. Певасер махнул рукой и воины, вытащив подальше ладьи, направились вслед за скрывшейся за хребтом царицей Нейтикерт.

Начальники отрядов собрались рядом с повелительницей. Долго шли, молча, и все поглядывали на нее. Нейтикерт села боком на спину льва, тот не возмутился, а напротив, повернул голову и лизнул ее, весьма шершаво, в ногу.

– Ну, говорите, что там у вас? – спросила, наконец, царица у военначальников.

– Царица! Очень мало воинов. Давай заманим кушитов в ущелье и там попытаемся окружить. Лучников расставим на скалах.

– Окружить? Фи! Звучит все это как-то недостойно, а выглядит наверно еще недостойней и очень скверно. Мы, сыны Черной Земли, всегда выходили лоб в лоб и сражались, как и положено храбрецам. Войско против войска. Почему никто и никогда никого не окружал и не бил сбоку и тем паче в спину? Я не слыхала ни в одном древнем сказании ни об окруженье, ни об охватах. А я их много прочитала. Все эти обхваты и окружения и прочие засады только для трусов, а я прекрасно знаю, что вы, все здесь собравшиеся, храбрецы наверняка, иначе просто не было б вас здесь. Ведь так?

– Царица, у нас особые обстоятельства…

– Это какие же еще? Я, так ни одного не вижу. Какие еще такие, типа, – «особые обстоятельства»? И, главное, где они? Ну-ка, мне их покажите.

– Ну, … э…

– Ну – э – бе – ме!

Царица показала военачальнику язык, и тот слегка опешил, и царица, на это глядя, хихикнула.

– Военачальники, когда до вас дойдет, что мы в походе? Говорите прямо, коротко и ясно. Вы не царедворцы и вам не стоит подражать им в речи. Все равно не получиться ничего у вас! Говорите прямо! Говорите, как настоящие воины! Не мекайте и не бекайте! Во дворце уже это все надоело! Я думала, хоть здесь, в походе, встречусь с нормальными мужчинами, а не с вельможами, а и вы… да ну вас… на на хрен, в самом деле!

– Прости, царица, но ты же женщина… а… – достойный Хаемусет сам испугался того, что сказал и быстро добавил. – И очень мало воинов.

– Вот хорошо, что ты мне напомнил! Я уже чуть было не забыла, за прошедшие немногие мгновенья. – развеселилась Нейтикерт. – Ну, да! Точно, – женщина! Девушка, если уж точнее. А еще точней, вдова, вообще-то. Но это, так, между прочего всего. Вы то, надеюсь, здесь, остальные все, мужчины?

– Царица, ты в нас не сомневайся, мы долг исполним, но все же…

– Что, умирать за просто так очень неохота? – царица подмигнула начальникам отрядов.

– Царица, не в этом дело. Если долг того требует мы умрем. Умирать за, ну, прости за выспренность, за родину, и за повелителя, и за свой народ – это обязанность воина, но, тут ведь еще обстоятельство, одно…

– Так покажи хоть краешек его.

– Перед битвой по обычаю, тебя может, это совсем не обязательно, но может, вождь кушитов вызвать на единоборство.

– Ну, так и что? Хочешь посочувствовать вождю?

– Царица, ты меня прости, но я не знаю, что тогда нам делать. Обязательно должны сразиться два храбреца. Добро бы простой воин, тут у нас найдутся бойцы, но… но, если выйдет их вождь, то, по древнему обычаю, и от нас должен выйти повелитель… а как же ты… может, назовешь кто тебя заменит? Я, думаю, ввиду особых обстоятельств, можно допустить замену, тут не будет большого позора, ни для тебя и ни для Черной Земли.

– Большого, может быть не будет, но будет малый. А мне ни тот, и ни тот не нужен. Успокойся, воин, не будет никакого позора. Ни малого и ни большого. Не ваша это забота! Уж кем-кем, а мною, будут обычаи древние соблюдены.

– Царица, ради всех богов, ради священной девятки, не надо! Ты не видала вождя кушитов. Ты уже показала свою храбрость и очень верно сказано кушитом – не стоит доходить до безрассудства. Мы все тебя просим – выбери любого их нас!

– Эй! Ты! На свой язык тебе пора узду надеть! Или я сама ее надену! Как ты осмеливаешься давать ненужные советы живой богине? – сверкнула глазами Нейтикерт, но тут же увидев, как вздрогнул воин, добавила мягче. – Не волнуйся, Хаемусет, и все остальные, воины, тоже, не волнуйтесь. Все это мелочи, внимания они не стоят совершенно, а главное, что вам надо помнить, – с вами живая богиня Черной Земли и все остальное совершенно не важно. Вы, просто, этого никак еще не поймете. Вы, почему считаете, что если я женщина, то и единоборство уже заранее определено! Это все совсем не так. Давайте лучше, для поднятия боевого духа, споем мы хоть какую-нибудь боевую песню что ли, ну даже и не знаю, ну вот хоть ту, – о благополучном возвращенье войска.

Произошла небольшая заминка. Никто не решился запеть первым.

– Девушки, вы начинайте!

Вперед выскочила черная девица, в вооружении которой оказались не только копье, бумеранги и щит, но и длинный барабан, висящий на шее.

– Тр-р-р. Там! Тр-р-р. Тум. – ладони легко забегали по туго натянутой коже. – Тр-р-р. Там! Тр-р-р. Тум.

– Вернулось войско благополучно! – высоким голосом завопила чернокожая девица.

– Взрыв всю страну хериуша! – ангельскими голосами подхватили остальные одиннадцать.

– Вернулось оно благополучно. – продолжила вопить черная ведьма.

– Разрушив ее укрепленья. – грянули военачальники.

– Вернулось это войско благополучно, – продолжала верещать черная дьяволица, вытанцовывая Бес знает что.

– Срубив все сады и деревья, – подхватывали ближайшие воины.

– Вернулось оно благополучно.

– Бросив огонь на селенья. – запело уже все войско.

Глава вторая. Голова буйвола

Как и донесла разведка, войско кушитов стояло слева от выхода из ущелья, занимая все пространство между скалами и холмом возвышавшемся далее на равнине. Справа отвесные желтые скалы тянулись далее на запад.

Египетские лучники рассыпались полукругом у выхода из ущелья.

Повинуясь взмаху руки царицы, колонна щитоносцев, не меняя походного порядка, побежала вперед, перекрывая пространство между скалами окончания ущелья и холмом, возвышающимся впереди, спеша отсечь войско противника.

Лев с сидящей на нем царицей бежал легким тротом справа от головы колонны, разворачивающегося в боевой порядок войска, следом, не отставая, легко бежали длинноногие телохранительницы.

Добежав до середины расстояния, лев остановился, повинуясь руке царицы запущенной в гриву. Царица Нейтикерт встала на спине льва, оглядывая открывшуюся перед ней картину будущего поля боя. Перед ней волновалось море черных тел, колыхались белые, желтые, красные страусиные перья в прическах, делая и так достаточно высоких чернокожих воинов еще выше. От раскрашенных красками тел рябило в глазах. Стена огромных, в рост человека, ромбовидных щитов колыхалась, словно заросли тростника на берегах священной реки. Черепа буйволов увенчивали головы некоторых воинов, черные хвосты зебр и антилоп украшали других.

Царица оценила длину и глубину строя кушитов. Шеренги египтян явно не хватало, чтобы заполнить промежуток между скалами и холмом.

– Много. Как же их много.– вполголоса сказала Нейтикерт, покачав головой. – Уж, очень много.

Затем она обернулась назад и, увидев небольшую осыпь у стены обрыва в тылу своего войска, скомандовала военачальникам, выкинув руку назад:

– Шатер мой там поставьте.

Лев легко трусцой направился в сторону холма.

Через некоторое время от стены кушитского войска, потрясающего копьями и издающего боевые выкрики, отделилась группа, человек пять-шесть и, пройдя половину расстояния, отделяющего их от противника, воткнула копья в землю и остановилась.

Несколько египтян подошли к ним и некоторое время о чем-то переговаривались. Затем к царице побежал воин.

– Ну что? – спросила Нейтикерт. – Сдаются ли они на мою милость?

Воин слегка приоткрыл рот и застыл.

– Говори. – приказала царица.

– Жизнь, здравие и сила, кушиты предлагают отложить сражение на утро, ввиду того, что Атум уже клонится к закату. Они клянутся своей честью, что не нападут на нас ни сейчас, ни ночью и если ты им, то же обещаешь, они расположатся на ночевку.

– Оу! – восхитилась царица. – Это слова храбрецов и благородных воинов! Передай же, воин, такие им мои слова, – царица Нейтикерт, чувствует себя так, словно попала в легендарные сказания, о благородных древности героях, и она клянется своей честью, что до утра, дает им время сдаться ей на милость, и, в этом случае, она, еще раз в том клянется, что будет милостива к ним, и не прольет ни капли крови, и, все они вернутся к своим матерям и дочерям и женам, в противном случае, она досыта упьется ихней кровью. Завтра! Утром! Это последнее мое слово!

Рот воина еще более приоткрылся, и он все продолжал смотреть во все глаза на свою юную царицу, то ли в недоумении, то ли в восхищении.

– Все запомнил, воин?

– О, да, моя царица!

– Может повторить?

– Я все прекрасно помню!

– Иди же! – прикрикнула царица. – Только не забудь захлопнуть рот.

Воин полетел как пущенный, причем в великом раздраженье, из пращи камень, а черные телохранительницы переглядывались, фыркали, хихикали и весело толкались, совершенно не заботясь о субординации. Все с интересом наблюдали, как воин подбежал к кушитским парламентерам, причем последние шаги он прошел степенно, почти величественно, и торжественно произнес слова, торжественно воздевая руки к небу и почтительно указывая рукой на царицу. Кушиты на некоторое время замерли, переваривая сказанное, затем расхохотались, выдернули из земли копья, взмахнули ими вверх, приветствуя смелую и безумную царицу, и удалились.

Через некоторое время, строй кушитов сломался и рассыпался, видно было, как они расходятся, смеясь, причем некоторые хватаются за животы. Посланцы сообщили что-то весьма смешное. Вскоре в их стане запылали костры, послышались звуки барабанов и бубнов.

Шеренги египтян занявших боевые позиции стояли неподвижно.

Рубиновый диск Атума клонился к горизонту.

Царица созвала военачальников в свой шатер. Каждого вошедшего для начала обнюхивал лев.

– Итак, кто из вас ранее сражался с кушитами? Какова у них тактика боя и каково будет их, завтра, построенье?

Вперед выступил Певасер:

– О, жизнь, здравие и сила…

– Достаточно! Давай еще я вспомню, что ты, отныне, хранитель плети и жезла, а ты не забывай, что к владыке обращаются только в третьем лице и все твои мысли должны бы исходить, яко бы, от его, то есть, моего лица… мы эдак не управимся до свету, а, я, хочу еще сказать кой-что всем моим воинам. Короче, – говори короче и только по сути дела. Я, твоя богиня, тебе приказываю говорить коротко и ясно и сугубо только по делу и без титулов. Ты понял, военачальник?

– Да. Я понял.

– Тогда говори!

– Царица, насколько я знаю, кушиты, раз они нас в числе явно превосходят, применят завтра строй под названием «голова буйвола».

– Ну вот, и все сразу стало ясно! Теперь мне, только, объясните, что это такое. Что это за голова такая буйвола? А почему не носорога? И не слона? Либо крокодила?

Все наперебой стали объяснять, что означает такой странный строй и объяснили, что «голова буйвола», ну, это, в общем-то, голова буйвола – в центре ударная масса лучших воинов, а слева-справа рога из быстроногих молодых и они охватят египетское войско с флангов, а…

– …а голова прижмет нас к этому обрыву и расплющит. – Певасер показал на северную стену шатра, за которой находился обрыв.

Царица сделала ладонями полумесяц, подвигала туда-сюда и сказала:

– Да, понимаю! Очень хорошо все понимаю! «Голова буйвола!». Здорово придумано! Великолепная задумка! Мы войско растянуть не можем – потеряем глубину, и плотнее сбивать тоже нельзя – так теряем мы пространство. Но,…фигня все эти головы! Кое-что я, все же, заметила – они ведь строй совсем не держат. Их этому не учат. Они просто стоят толпой и каждый сам за себя. А мы ведь все вместе! Не так ли военачальники? И легких воинов с луками, пращами и бумерангами у нас немало.

Царица оглядела своих военачальников и сказала уверенно:

– Мы завтра обломаем этому черному буйволу рога. А теперь зовите воинов.

Царица вышла из шатра. Атум коснулся горизонта. Со стороны кушитского войска доносились выкрики и ритмичный гул барабанов. Возле костров потрясая щитами и копьями, приплясывали воины.

Египтяне окружили полукругом шатер царицы. Она оглядела их своими бархатными глазами, в которых теперь не было обычной отстраненности владык Та-Кем, а был взгляд обычной женщины, матери, дочери, сестры. Но только очень красивой и очень величественной.

– Воины. – произнесла царица, вроде бы негромко, но все услышали ее очень четко. – Храбрецы мои. Славные сыны Черной Земли, я, ваша царица, знаю, о чем вы думаете сейчас. Вы думаете, что не все увидите завтра вот это. – царица указала на диск Атума погружающегося за горизонт. – Вы думаете, что многие не увидят завтра, как золотая барка Мескет выходит из Ахета и как барка Манджет уходит в горизонт Аменти.

Царица помолчала и кивнула головой.

– И это правда. Не хочу вам врать. Далеко не все, из здесь стоящих, увидят это чудо, что каждый день мы видим. А неправда совсем не в этом.

Царица вновь замолчала, давая возможность каждому прочувствовать момент последнего прощания с отцом небесным, и тут неожиданно сменила тему.

– Вы же все знаете, что говорят обо мне, о вашей царице. Ну? – она вопросительно посмотрела на свое войско. – Кто смелый? Кто повторит то, что летает по Дому души Птаха? Мы же завтра идем в бой вместе. Я буду драться, стоя плечо к плечу рядом с вами, разве можно нам оставить недосказанное за спиной?

Войско потеряло неподвижность, зашевелилось, воины переглядывались, но, конечно же, никто ничего не сказал вслух, даже как-то смущенно потупились.

– Вот видите, как великое, сразу отсеяло всю бессмысленную ерунду. Имеет ли сейчас значение – делает царица Нейтикерт из живых мертвых? Имеет ли значение – оживляет ли она мертвых? Значение имеет, что нас боги разделят завтра на живых и мертвых. Неправда в том, что вы не все увидите сиянье утреннего Хепри, блеск дневного Ра и умиротворенье Атума. Все совсем не так. Послушайте меня. Все, кто падет на поле брани с честью, увидят их в царстве моего отца Осириса. В этом не может быть никаких сомнений. Сегодня ночью я буду молиться отцу Осирису. Я ваша богиня и мои молитвы богами услышаны будут, вы уж в этом мне поверьте. Я знаю особые молитвы и особые и действенные заклинанья. Но молиться я буду не о дарование нам победы. О, нет! Совсем не об этом. Я и без всякой молитвы прекрасно знаю, что завтра битва будет наша. Я и без молитвы знаю, что здесь собрались лучшие сыны земель обеих, достойнейшие из достойных. Да! для меня, вашей царицы и земной богини, достойнейшие вы – воины и вы, простые люди « не знающие вещей», что пошли за мной на битву с голыми руками, а не вельможи в золоте и серебре и дорогих одеждах. А молитвы я вознесу Осирису-отцу, чтоб он благосклонно принял души тех храбрецов, что падут завтра на поле боя, а он прислушивается к моим просьбам, поверьте на слово своей царице, изучавшей тайные ученья. И у меня к вам, кто завтра уйдет за горизонт, есть просьба: рассказать моему отцу и моему любимому супругу, что, дочь его и его священная супруга, царица Нейтикерт, с честью несет славу потомков крови Гора и возвеличивает славу Черной Земли, но не одна, а вместе со своими подданными, со своим великим народом, как нам и завещали боги! А сейчас проводим вместе в свой горизонт золотую барку Ра, спев ей наш священный гимн.

Телохранительницы вышли вперед, сменив оружие на инструменты, заиграли торжественный мотив и запели:

– Рожденный, как Гор, живущий, как Ра,

– Как Атум, склонишься ты к странам Заката

– И в барке ночной, под названьем Месктет

– Найдешь возрожденье в водах Дуата…

(текст гимна подлинный)

Нежные голоса певиц и божественная музыка полетели вслед заходящему за горизонт солнцу, далеко разносясь в вечерней тиши. Воины притихли – слышимый не раз гимн, здесь, в далекой и чужой стране, вдруг, наполнил сердца мягкой печалью, напомнив далекую родину. Особенное впечатление песня произвела на набранных по дороге крестьян, ремесленников, пожелавших сражаться вместе с царицей. Многие из них, не стесняясь, вытирали глаза. Но вот замерли последние звуки, и к царице подошел Певасер. Отныне хранитель царских регалий.

– Дозволь, царица, по чарке вина выпить воинам на ночь. Ведь для многих она будет последней.

– А отчего и нет? Конечно, выпьем мы, и я с вами, и не по чарке. Споем еще веселые и боевые песни, а девушки нам станцуют. Пусть каждый выпьет столько сколько хочет, но пусть каждый помнит – если, кто-либо, не сможет завтра держать оружие в руках – того убью я собственными руками. Так что пить – пейте, только закусывайте хорошенько.

Царица вдруг весело и беззаботно улыбнулась.

– Воины! – прокричал Певасер. – Царица наша дает пир!

Быстро разгорелись костры, зашипело на углях мясо, тягучей струей полилось из бурдюков вино, запенилось пиво, весело зарокотали барабаны, задорно засвистели флейты и зазвенели лютни. Вначале запели телохранительницы. Запели веселую и несколько неприличную песню, чтобы сразу убрать стеснение в общении. Воины с азартом подхватили. Девицы спели еще и еще и вот, наконец, то там, то там, сами воины начинали петь наиболее известные и любимые песни. Девушки станцевали несколько египетских танцев, когда один из воинов, весело улыбаясь, попросил станцевать что-нибудь… ну этакое. Девицы переглянулись.

– А мы станцуем.

– Только не ослепните и в обморок не упадите.

– Иначе кто же будет сражаться завтра?

– Не мы же, девушки одни? Нежные создания.

– Нас, вообще-то, и так очень мало.

Черные танцовщицы, сначала небрежно пританцовывая и слегка покачивая бедрами, вереницей пошли между костров, речитативом запев что-то на своем языке под одобрительные хлопки воинов. Они шли, огибая костры и сидящих вокруг воинов, будто гигантская черная змея ползала по лагерю. Впереди шли барабанщицы, отбивая все убыстряющийся сухой и жесткий ритм. Движения танцовщиц все убыстрялись, становились резче, извивы черных тел смелее, голоса громче и надрывней, хлопки ладоней звонче. Какой-то посторонний звук начал вплетался в слова песни. И вот ритм достиг бешеной скорости и танцовщицы пришли в дикий экстаз. Тела дергались и изгибались, словно в припадке, руки дергались как атакующие змеи, ноги взлетали выше голов, сверкали зубы и глаза, сотни косичек хлестали как плети. Песня постепенно потеряла слова и теперь это было что-то совершенно дикое – визг, вой и рычание, но звуки эти строго сочетались. Теперь танцовщицы напоминали ночных демонов, которые наводили страх на человеческие создания еще десятки тысяч лет назад. Ритм достиг невообразимой скорости и было, похоже, что сражаются звери, но очень музыкальные. Но вот издав оглушительный вопль, танцовщицы остановились. Установилась тишина, и затем все войско, не сговариваясь, дружно крикнуло:

– Хей!

– Как зовут тебя, красавица. – спросил один воин желая пригласить черную девушку к своему костру.

– Мы дикие черные собаки из своры нашей царицы. Никто и никогда нас не зовет. Не было такого случая. Мы сами приходим, когда считаем нужным. Когда нам скажут – взять!

Веселый посвист флейт полетел над войском в предрассветном полумраке. Воины просыпались и смотрели на царский шатер, где готовились к церемонии встречи утреннего солнца – Хепри.

Первым из шатра вышел лев, осмотрелся вокруг, вытянулся вперед, прогнулся назад, выгнув хвост дугой, широко зевнул и разлегся поперек входа, посчитав утреннюю церемонию законченной.

Раздвинулся полог и в белом, просвечивающимся калазирисе, вышла, переступив через льва, царица Нейтикерт с обручем царской кобры на челе. Телохранительницы тут же упали на колени, приветствуя земную юную богиню, вышедшую на встречу с богом небесным. С глухим рокотом все войско также опустилось на колени.

К мелодии флейт добавился звон лютни и две служанки сняли с царицы калазирис и она предстала перед своими воинами полностью обнаженной, чтобы все могли любоваться совершенным телом прекрасной богини.

Служанки зажгли в чашах ароматические курения и, бережно подняв густую гриву волос царицы, приступили к ритуалу утреннего омовения.

Струи воды, настоянной на лепестках цветов, омыли тело, и оно словно засветилось в нарастающем сиянии золотой барки выходящей из Ахета.

Вот первые лучи упали на прекрасную деву и она воздела вверх руки, приветствуя своего отца и чистым звонким голосом прочитала приветственную молитву, затем ей на ладони поставили две чаши имеющих форму ежей, тихо зарокотали барабаны, телохранительницы запели гимн солнцу, и царица совершила ритуальное возлияние богу утреннего солнца – вечно юному Хепри.

Затем, царицу облачили в черный калазирис, застегнули на талии серебряный пояс с ножнами, на левую руку надели длинный серебряный браслет в виде гигантской сколопендры, на правую – браслет со скорпионом, на голову водрузили корону-шлем Нехебт и богиня-гриф бережно обхватила голову царицы крыльями.

Царица села на плетеное из прутьев кресло, на ноги ей надели золотые сандалии и вручили жезл и многохвостую плеть. Начальники отрядов подходили по очереди и удостаивались великой чести поцеловать ногу земной богини сидевшей неподвижно и глядевшей вдаль.

Нейтикерт взмахнула плеткой, барабаны гулко грохнули ритм, и войско двинулось вперед, навстречу колыхающейся черной массе, тоже медленно накатывающейся.

Первыми, легким и быстрым шагом, шли шеренги лучников стараясь отыграть как можно больше пространства. За ними двинулись пращники, скоро сломавшие ряды, ибо состояли в основном из набранных по дороге земледельцев и ремесленников. За поясами у них торчали дубинки.

Далее двинулась основная масса щитоносцев, вооруженных копьями и булавами. И если первые двигались как ветер, то щитоносцы пошли как каменная лавина. Они шли спокойно, почти лениво, как крестьяне, идущие на ежедневную, тяжелую, но необходимую и очень знакомую работу.

Несмотря на то, что шли они как-то небрежно и излишне вольно, ряды их держались ровно – щит в щит, и никто не выбился их строя. Они презительно катились навстречу врагу, совершенно уверенные в своем превосходстве, вне завсимости от количества врага. Эти отборные воины не боялись никого и ничего. Они знали главное – война это точно такое же ремесло, как и сельское хозяйство или, скажем зодчество, или, там, животноводство. Во всем есть свои секреты и свое умение. Волноваться совершенно не о чем – выполняй главные условия и будешь жив, сыт и пьян. Когда можно, конечно, а все остальное время, – выполняй главные условия – не ломай строй, и поддерживай товарищей справа и слева! Они, также знали, что иногда, им надо будет умирать, но ужаса у них это не вызывало. Это всего лишь, одно из условий их работы.

За щитоносцами двинулись шеренги воинов с небольшими щитами, вооруженные палицами, секирами и ножами. Эти тоже были профессионалы. Тоже ни хрена не боявшиеся, тоже проведшие в строю по десятку и более лет. Отряд секироносцев остался с царицей.

Две стены – черная и красная сближались и черная была гораздо массивней, но царица улыбалась, глядя на войска. Даже когда строй кушитов стал чуть вытягиваться вперед как бы расставляя ладони, она не перестала улыбаться, глядя на голову буйвола, готовившуюся боднуть, обхватить и расплющить ее маленькое войско.

Однако, не дойдя локтей двести друг до друга, войска остановились и со стороны кушитов прилетел сухой треск. Затем снова и снова.

От первого ряда отделилась фигура с рогами буйвола на голове и вышла на середину пространства разделившего войска. Войско кушитов, остановившись на месте, продолжало требовательно бить копьями в щиты.

И тут египетские щитоносцы тоже ударили копьями в щиты. Трум-тр-ум, тр- ум!

– Царица, это вызов. – сказал подошедший Певасер.

– Угу. – кивнула головой царица. – А я, вроде как, и не догадалась.

Командир секироносцев перекинул из руки в руку, как игрушку, очень тяжелую секиру с длинной изогнутой рукояткой обмотанной веревкой, сверкнув веселыми глазами.

– Дозволь мне, моя царица, сбить с него, наглеца, его рога. Вместе с головой. Ты не пожалеешь, то еще будет представленье!

– Не-ет. – вроде как зевнула царица, прикрыв рот длинной ладошкой. – Ой, Птах, мой творец, прости меня, господи! Не позволю. Я выполню свои обязанности, а ты выполняй свои. И для начала поднесите меня ближе.

Воины подхватили щит со стоящим на нем троном и понесли к предстоящему полю битвы.

Лев шел впереди. Царь зверей пребывал в игривом настроении и то одному, то другому египетскому воину отвешивал шутливую плюху по заднице. И еще бодался массивной головой. И скалился, показывая чудовищные клыки. Воины слегка шарахались и льву это очень нравилось. Ну у него такое было чувство юмора.

Вождь кушитов видел, как под грохот барабанов поверх голов египетских воинов движется трон с сидящей неподвижно женщиной, о которой ему рассказали столько удивительного. И вот она, повелительница загадочной страны, приближается к нему, для единоборства.

Ряды воинов расступились, образовав коридор для царицы, и каждый ряд поворачивался к ней, когда трон проплывал мимо, и бил копьями в щиты. Не доходя до первых рядов, царицу опустили на землю, и она пошла вперед, положив руку на гриву льва, ее сопровождавшего.

Кушитский вождь, ухмыльнувшись, взял копье наперевес. Вот в чем хитрость царицы – ну конечно, кто же поверит, что она и вправду будет с ним сама сражаться. За нее будет сражаться лев. Но воин не боялся, ни царицы, ни ее льва. В его племени мальчик считался мужчиной только после единоборства со львом. Причем без всяких там западней и луков. Копье и нож против клыков и когтей. Все трусы уже умерли давно и во всем войске остались только мужчины.

Однако повинуясь какому-то знаку, лев сел впереди войска, а царица направилась к черному воину в одиночку. Кушит в недоумении опустил копье и смотрел на приближающуюся деву.

Сухой и жаркий африканский ветер слегка шевелил густые черные волосы с каким-то странным багровым отливом. За золотыми сандалиями сзади змеились две струйки пыли. Таинственная царица приближалась, и все ясней становились черты ее лица. И черты эти оказались по-каменному неподвижны, бесстрастны и прекрасны и так же как камень холодны, а взгляд был совершенно отсутствующий.

Царица, медленно ставя ступню перед ступней, подошла почти вплотную к вождю и застыла, не сказав ни слова и по-прежнему глядя сквозь своего соперника.

Высоко вверху парил коршун, растопырив маховые перья. Гораздо ниже плавали в жарких воздушных потоках, поднимающихся от земли, грифы. Многие из них основательно усаживались на деревья, а некоторые только тянулись издалека. Многомудрые птицы очень хорошо знали, что значит такое скопление людей вставших друг против друга. Это означало обильную пищу.

Вождь с интересом разглядывал странную деву, стоящую прямо перед ним. На плечах ее лежал, льдисто поблескивая серебряными пластинами, ускх. Левую руку, от запястья до локтя обвивала серебряная сколопендра, а правую – браслет с чеканкой в виде скорпиона черного цвета. Талию женщины обхватывал серебряный же пластинчатый пояс с висящими на нем ножнами, из которых виднелась сине-зеленая полупрозрачная рукоятка с ременной петлей.

– Приветствую тебя, царица Темной Земли! – произнес воин, подняв вверх копье.

Царица, наконец, заметила вождя и внимательно осмотрела высокого кушита, с буйволиным рогами на голове, рассмотрела высокий ромбовидный щит с жуткой мордой на нем, изображающей, видимо какого-то африканского бога, очень напоминающего демона. Впрочем, в то время их как-то и не особо различали. Лицо воина, раскрашенное белой краской, представляло собой лик смерти – череп с темными глазницами, даже зубной оскал прорисован белыми линиями.

– Черной Земли. Приветствуй царицу Черной Земли. Именно она перед тобой.

– Да, конечно, царицу Черной Земли. – улыбнулся воин.

– И я тебя приветствую, храбрый воин. – юная царица приподняла руку. – Так ты признаешь меня своей царицей?

– Царицей признаю охотно. Но своею, а также царицею своей земли могу признать только в одном случае.

– И ты, – молодая девушка ткнула пальцем в грудь вождя, – об этом случае, сейчас же мне расскажешь. Не так ли?

– Я с большим удовольствием тебя признаю своей царицей, если мы объединим наши земли и ты, царица, меня признаешь своим супругом. Моя страна не менее твоей, царица, а многолюдьем так даже превосходит. Объединившись мы создадим великую державу.

Царица подняла голову вверх, разглядывая коршуна в вышине, затем посмотрела на кушита и слегка улыбнулась.

– Благодарю за предложение, храбрец. – она еще раз усмехнулась.

– Это для меня честь большая.

– Так ты согласна?

Царица задумчиво посмотрела теперь на грифов, усевшихся на деревьях.

– А как же птички?

– Какие птички? Ты о чем это, царица?

– Что же зря они летели за многие итеру? Голодными ты хочешь их оставить?

– Я не понимаю.

– Видишь ли, храбрец, тут с нашею женитьбой выходит некоторая закавыка. Знаешь, с женихами у меня уж явный перебор, и я решила их слегка уполовинить, а то, для бедной скромной девушки, уж очень труден выбор. Глаза, ну прямо разбежались, такая вот со мной случилась штука. Давай-ка здесь сейчас, с тебя мы и начнем, пожалуй.

– Пусть так и будет, надменная царица. Мне передали твои слова о жажде и об остальном, а так же, что у тебя теперь еще и голод. Что ж, мы дорогую гостью сейчас напоим и накормим, мы для всех гостей пир устроим, чтобы нас в скупости не упрекали. А ты лично, жаждущая крови и голодная до наших жизней, грядущей ночью в моем шатре уж постарайся отплатить мне за гостеприимство. Хочу я подержать в руках твое царственное тело.

– Хорошо, ты его подержишь. – как ни в чем не бывало, ответила царица. – И раньше, чем ты думаешь. Но надо же, по этикету, хотя бы напоить и накормить голодную девицу. Так что, для начала, все же, слегка подеремся.

– Ставь же воина, что за тебя со мной сразится.

Нейтикерт с удивлением посмотрела на вождя.

– Когда и где ты, воин, видел – чтобы Черной Земли владыка прятался за чьи-то спины? Вызов вождю страны Куш, шел от меня и если ты вождь, то ты и сражаться будешь, а если нет, то плетей за наглость ты получишь и это для начала только.

– Послушай, женщина…

В воздухе неожиданно свистнула медными пластинами плеть, неизвестно откуда появившаяся в руке царицы, и вождь, получив болезненный удар, отскочил от неожиданности.

– Так что предпочитает воин? Оружье или плетку? Будешь сражаться или еще разок тебя для храбрости огреть?

Царица решительно шагнула вперед, неожиданно улыбнулась вождю, и добавила.

– Воин, не смущайся, а сражайся так, как если бы сражался ты с мужчиной, а еще лучше, сражайся еще лучше, ибо в твоей силе и уверенности есть для тебя огромная опасность. Знай же, мой храбрый воин, – смерть уже смотрит на тебя вот этими вот черными глазами. Когда я говорила о невесте, то именно ее, твою смерть, ввиду имела. Я тебя предупредила.

Именно так все и вышло.

Закончилось все очень быстро и крайне неожиданно для всех. Нейтикерт крутанула кистью левой руки, в которой держала плетку, и хвосты ее с медными пластинами обвили копье воина у самого наконечника. Реакция у кушитского вождя была великолепна, он тут же с силой дернул на себя оружие и царица Нейтикерт, коротко взвизгнув, прямо-таки влетела к нему в объятия, не успев даже схватиться за меч.

Ряды красных тел египетского войска качнулись, по ним пронесся многоголосый вздох и следом за ним вопль отчаяния.

По колыхнувшейся черной стене кушитского войска тоже пронесся вздох, почти сразу же перешедший в хохот. Все получилось так, как и должно получиться – когда стоишь с оружием в руках, хитрость, изворотливость и коварство не помогут – необходима сила, ну и ловкость, так же, совсем не помешает, а все эти прелести девичьи…

Вождь в эти мгновения почувствовал пряный запах от волос царицы и удовольствие от прикосновенья ее молодого тела, а так же резкую боль в груди, значение которой он не сразу понял. И еще он увидел перед собой огромные и черные глаза, словно состоящие из одних зрачков.

– Ой! – ойкнула Нейтикерт и, посмотрев прямо в глаза вождю бархатным взглядом, улыбнулась.

Затем привстав на цыпочки, зашептала на ухо вождю:

– Чувствуешь ли блаженство неземное.

Великий вождь земли Куш чувствовал. Чувствовал нечто странное. Он чувствовал, что с ним такого еще не случалось. В его руках была не просто женщина. Не просто красивая женщина. Божественно прекрасная и всемогущая властительница Черной Земли была в его объятиях. Лик ее по какой-то неведомой причине становился все резче, а черты все более четкими, в то время как окружающий мир размывался и утрачивал реальность. Царица обняла левой рукой вождя за шею и подтянулась еще ближе к его уху, словно змея, вползающая на ветку.

– О, храбрый воин. – нежно проворковала царица, словно большая кошка замурлыкала прямо в ухо.

Черные волосы, пахнущие цветами, щекотали лицо и тело и с них срывались какие-то неведомые искорки и разбегались по телу, разнося блаженство.

– Я сдержала слово. – шептала царица.

– Ты держишь в объятиях богиню.

«Да. – подумал воин. – Да, это богиня».

Весь мир исчез куда-то, но его это и не волновало. Зачем он ему нужен, ведь в его руках живая богиня страны Кемт, всю красоту этой страны сейчас сжимает он в объятьях.

– А теперь, храбрец мой, придется все же тебе понять то, что случилось и что произошло с тобою.

Левой рукой Нейтикерт толкнула вождя, а правой извлекла из его груди черный нефритовый нож. Глаза ее опять наполнились чернотой. Черные брови сошлись на переносице.

– Отправляйся в горизонт Аменти, воин, ибо там, отныне, твое место пребыванья. Пора теперь тебе платить за объятия земной богини.

Теперь Нейтикерт не ворковала, словно в любовном экстазе, а говорила глухо и глаза ее уже не сияли, а были черны как ночь в новолуние.

Но воин еще не понимал, что произошло. Он видел только, что прекрасная богиня стала удаляться, словно, скользя по земле, и он шагнул следом за ней и протянул руку, желая остановить плавно ускользающую, словно уползающая змея, царицу-богиню.

– Нет, нет и нет. – помахала ему пальцем Нейтикерт и удыбнулась,

– Даже и не думай!

– Воин, ты мертв уже, зачем же ты преследуешь живую деву?

Вождь сделал еще шаг, кровь выплеснулась толчком из сердца, и он умер, глядя в глаза своей смерти, как она ему не так давно и обещала.

Черная стена кушитов замерла и замолчала. С противоположной стороны все как один крикнули:

– Хей! – и грохнули в щиты.

Черная стена, наконец, издала оглушительный вопль, зашевелилась и двинулась вперед. Нейтикерт оторвала взгляд от поверженного врага и взглянула на надвигающуюся массу щитов и копий с длинными и широкими наконечниками, переложила окровавленный нож в левую руку, выхватила меч, подняла его вверх, любуясь золотистым блеском.

Шеренги египтян двинулись вперед, не торопясь, сохраняя строй и пока держа копья вверх. Вперед выбегали пращники, с гудением раскручивающие ремни, и лучники.

Но впереди всех, огромными прыжками несся громадный черногривый лев.

Уже за ним бежали двенадцать черных телохранительниц. Мелькали длиннющие черные ноги, развевались многочисленные смоляные косички, сверкали белки глаз и ослепительные белые зубы – девицам было весело, понеслись вперед.

Навстречу им уже летела точно такая же стая.

Пращники швырнули высушенные глиняные шары и к свисту стрел добавилось гуденье. Лучники и пращники, стреляя на ходу и швыряя камни, спешили закрыть свою царицу, по-прежнему стоящую, с мечом в руке, посреди поля, но первым успел, все же, лев, вставший перед царицей и произнесший единственное слово, которое знал на человеческом языке:

– А-у-м-м-М!

И когда звук этот достиг шеренги наступающих воинов, она отпрянула назад, хоть и состояла не из трусов, а из воинов и прирожденных охотников.

Следом подбежали телохранительницы и закрыли Нейткерт щитами.

– Мы здесь, царица… жизнь… здравие… и сила!

Однако надо отдать должное кушитам, они в царицу и не стреляли. Все стрелы были направлены дальше, в наступающее войско. Сзади падали первые воины, но и в черной стене появились прорехи, но, тут же, затягивались.