Həcm 544 səhifə
1915 il
Опавшие листья
Kitab haqqında
Розанов утверждает новый вид литературы – спонтанной, обрывочной, интимной, практически домашней, где истончается граница между автором и читателем. Но, пытаясь преодолеть традиционную литературу, писатель ощущает, как литература преодолевает его самого.
Janr və etiketlər
В отличие от "Уединённого" и "Смертного" эта книга не понравилась - те книги при всей своей шизоидности (зачёркнуто) рефлексивности и самоуглублённости были своеобразными, но милыми.
А тут слишком много откровенно странного, путанного и дикого.
Нужно хорошо «вязать чулок своей жизни», и – не помышлять об остальном. Остальное – в «Судьбе»: и все равно там мы ничего не сделаем, а свое («чулок») испортим (через отвлечение внимания).
благородных людей и благородную жизнь. И жизнь очень бедна, и люди бедны. Но никакой тоски, черни, даже жалоб не было. Было что-то «благословенное» в самом доме, в деревянных его стенах, в окошечке в сенях на «За-Сосну» (часть города). В глупой толстой Марье (прислуге), которую терпели
Боль мира победила радость мира – вот христианство. И мечтается вернуться к радости. Вот тревоги язычества.
Папироска после купанья, малина с молоком, малосольный огурец в конце июня, да чтоб сбоку прилипла ниточка укропа (не надо снимать) – вот мое «17-е октября». В этом смысле я «октябрист».
Государство ломает кости тому, кто перед ним не сгибается или не встречает его с любовью, как невеста жениха.
Rəylər, 1 rəy1