Kitabı oxu: «Руины будущего. Между Орлеаном и Руаном»
Глава первая. Перрон
Поезд опаздывал на семнадцать минут.
Я знала это точно, потому что всё время смотрела на часы над кассами. Они шли медленно, с небольшими остановками, словно кто-то за стеной время от времени забывал заводить их механизм.
На вокзале пахло мокрой одеждой, кофе, железом и углём.
В автомате застрял стаканчик, и мужчина в коричневом пальто безуспешно пытался его достать.
У дальней стены спала собака. Иногда она подёргивала лапами, и мне казалось, что ей снится бег по старой мостовой.
Я приехала слишком рано. Так бывало со мной всегда, когда я не понимала куда именно мне надо ехать.
В такие минуты я начинала думать, что поезд может вообще не прийти. Или придёт, но не мой. Или я сяду в него, а потом обнаружу, что еду совсем в другую сторону, особенно когда объявляют на французском.
Я собиралась купить кофе, когда увидела девушку.
Она стояла у самого края платформы, чуть поодаль от остальных пассажиров. На ней было короткое синее пальто, застёгнутое на все пуговицы. За спиной висела огромная корзина, сплетённая из толстых тёмных прутьев. Такие корзины я видела на старых фотографиях шерпов: они носили в них грузы, которые казались непосильными для человека, а тем более для молодой девушки.
Но эта корзина была гораздо больше.
Из неё выступали крыши домов. Я различила красную черепицу, несколько дымовых труб, острый шпиль и маленькую башню с часами. Между крышами росли деревья. На одной из стен, высоко над головой девушки, висело бельё - белая простыня и чья-то детская рубашка.
Ветер шевельнул рубашку.
Я посмотрела на деревья, на башню, на бельё.
Потом перевела взгляд на девушку.
Она была невысокой, хотя чувствовалась какая-то другая высота. Она стояла неподвижно, слегка наклонившись вперёд под тяжестью корзины.
Я подумала, что надо бы предложить ей помощь.
И тут же подумала, что это глупо. Как можно предложить помощь человеку, который несёт за спиной целый город?
Девушка повернула голову.
- Вы тоже ждёте? - спросила она.
- Поезд?
- Нет.
Я не сразу ответила.
- А что же ещё?
Она посмотрела на часы над платформой.
- Человека, который должен был приехать раньше меня.
В её голосе не было ни раздражения, ни тревоги. Так говорят о погоде, когда уже не надеются, что она изменится.
- А вы откуда?
- Из Руана.
Я почему-то сразу поняла, что это правда.
Не то чтобы у неё был какой-то особенный акцент. Просто в тот момент мне вспомнилась старая гравюра, которую я когда-то видела в книге. Узкие улицы, каменные стены, высокий собор. И площадь, на которой много лет назад сожгли девушку, обвинённую в том, что она слышала голоса.
- Вы едете в Руан? - спросила я.
Девушка улыбнулась.
- Я оттуда пришла.
- Но вы же сказали, что приехали…
- Я сказала, откуда пришла. Я пришла из Руана.
Она сняла с плеча одну лямку корзины и поправила вмятину на плече. Корзина качнулась, и из неё посыпались маленькие красные листья. Они упали на платформу, но не легли на бетон. Каждый лист остановился в нескольких сантиметрах от поверхности.
Я смотрела на них, пока они медленно кружились в воздухе.
Когда я подняла глаза, листья исчезли.
- Вы давно ждёте? - спросила девушка.
- Семнадцать минут.
Она кивнула, будто именно такого ответа и ожидала.
- Значит, ещё не поздно.
- Для чего?
Но в этот момент объявили прибытие поезда.
Громкоговоритель хрипнул. Название станции прозвучало неразборчиво, потом повторилось на французском. Последнее время я часто замечала, что слова вокруг меня произносят на языке, который я не понимаю.
Поезд вошёл на платформу бесшумно.
Не было привычного скрежета тормозов, не было ветра от вагонов. Просто в конце платформы возникли тёмные окна, и через несколько секунд перед нами стоял состав с потемневшими металлическими боками.
На первом вагоне белыми буквами было написано: ОРЛЕАН - РУАН.
Я перечитала надпись.
Потом ещё раз.
- Это, наверное, ваш… А мой ещё не пришёл, - произнесла я.
Девушка уже снова надела обе лямки корзины.
Двери открылись.
Из вагона вышли несколько человек. Мужчина с газетой, женщина с маленьким чемоданом, мальчик в красной шапке. Они быстро разошлись в разные стороны, не обращая на нас внимания.
Последним вышел старик в длинном светло-сером пальто.
Он остановился перед девушкой.
- Ты опоздала, - сказал он.
- Нет, - ответила она. Я ждала Вас. - У меня есть ещё время.
Старик посмотрел на корзину.
- Ты принесла всё?
- Почти.
- А Орлеан?
- Мне нужно сначала в Шинон, - девушка ответила почти шёпотом.
Старик медленно снял шляпу. Под ней оказалась совершенно лысая голова, на которой кто-то нарисовал тонкую синюю линию - от левого виска до затылка.
- Тогда нам придётся вернуться, - сказал он.
- Я не могу.
- Почему?
Она повернулась ко мне.
Впервые я увидела её лицо. Молодое, усталое, с очень светлыми глазами. Мне показалось, что я уже встречала её, но не могла вспомнить где. Может быть, в метро. На улице. На старой фотографии, которую случайно увидела в интернете.
А потом я поняла… как будто узнала.
Я видела её на своей картине.
Ту самую девушку в коротком синем пальто, которая шла среди обломков с огромной корзиной за спиной.
Я написала её примерно в апреле-мае двадцать первого года.
Тогда я ещё не знала, что города могут исчезать, оставаясь на месте.
Я не знала, что в корзину можно поместить целую улицу, вместе с окнами, крышами и людьми, которые по утрам открывают ставни.
Я просто нарисовала девушку, которая куда-то шла. Она делала широкий шаг. Босые ноги шли по каким-то огненным обломкам. А вдали – зарево, растянувшееся по всему небу.
Теперь она стояла передо мной.
- Вы меня вспомнили? - спросила она.
Я не успела ответить.
Старик взял её за руку.
- Пойдём, Жанна.
Девушка резко высвободилась.
- Не называй меня так.
Старик посмотрел на неё с усталой нежностью.
- Здесь все тебя так называют.
- Здесь - да.
Она повернулась ко мне.
- А вы знаете, какой сейчас год?
Я вдруг растерялась, поднимая плечи, покачала головой.
- Двадцать … - мои губы почему-то дрожали… первый – неуверенно прозвучал голос, преодолевая невидимую преграду внутри.
Она закрыла глаза.
На секунду мне показалось, что она заплачет. Но она только сильнее сжала лямки корзины.
- Значит, у нас осталось мало времени, - сказала она.
- До чего?
Девушка посмотрела на поезд, потом на меня.
- До того, как они начнут строить города заново.
Она шагнула к вагону, но старик удержал её за рукав.
- Если ты войдёшь туда, ты не сможешь вернуться.
- Я знаю.
- А если останешься, всё повторится.
- Я знаю.
- Тогда что ты выбираешь?
Девушка долго молчала.
В этот момент из корзины донёсся колокольный звон.
Не громкий, а далёкий, будто в глубине корзины стоял собор и кто-то медленно раскачивал колокол. Затем послышался шум улицы: колёса повозки по каменной мостовой, детский смех, скрип деревянных ставней. Всё это смешалось с гулом вокзала, и на мгновение мне показалось, что я слышу сразу два города - один, в котором я стояла, и другой, который девушка несла за спиной.
Она посмотрела на меня.
- Вы ведь нарисовали меня?
Я кивнула… - Да, ещё в мае, хотя картина мне не понравилась… неудачная получилась, - я как будто извинялась перед ней.
- Тогда вы должны понимать, куда я шла - вернее, почему…
Я хотела сказать, что не знала, когда рисовала. Я попробую исправить, если получится, но я пока не поняла, о чём она. Возможно, я пойму позже. У меня так уже было и раньше.
И я вдруг вспомнила, что на картине не хватало чего-то.
На дне её корзины, почти скрытая под крышами домов, лежала маленькая белая птица.
- Я забыла голубя, - сказала я.
Девушка кивнула.
- Он долетит?
Она уже запрыгнула на ступеньку вагона, мелькнула её розовая пятка. Двери тут же закрылись.
Поезд тронулся, и я увидела в окне лицо старика. Он смотрел на меня и медленно качал головой, словно я совершила что-то не то.
Потом поезд исчез за поворотом.
На платформе остались я, собака у стены и несколько красных листьев, которые медленно опускались на серый потрескавшийся бетон.
Я подняла один лист.
На нём проступали тонкие линии, похожие на улицы старого города.
Pulsuz fraqment bitdi.