Kitabı oxu: «Дочь двух миров. Возвращение»

Пролог

Входить в межмировой портал всегда страшно, ведь никто не гарантирует точное попадание в необходимое место. Как и факт, что новый мир встретит пусть и не добродушно, но, по крайней мере, не враждебно.

Однако еще тяжелее покидать недавно найденную родину, оставляя за спиной смертельную битву. Неправедный бой, в котором подлецы и негодяи пытаются уничтожить твоих друзей и единомышленников. А с ними и единственного родного человека. Но обиднее всего осознавать, что тебе просто не оставили другого пути внезапно объявившиеся враги.

Самоуверенные ничтожества, с какой-то блажи вообразившие себя самыми достойными власти и решившие, будто имеют полное право вершить чужие судьбы.

Изменить таких невозможно, спесь и высокомерие не лечатся. Зато их можно и нужно сурово карать за искалеченные души и тела невинных, за разбитые чужие мечты и жизни.

И это наказание – вовсе не месть и даже не возмещение обид.

Это закон наивысшей справедливости.

Глава первая

Не знаю, на что рухнул Данерс, а я приземлилась на него. И мне было мягко и тепло.

Целую секунду, пока не пришло понимание, что вся наша одежда осталась в другом мире.

Но, прежде чем я успела хотя бы шевельнуть рукой, не говоря о том, чтобы распахнуть глаза и осмотреться, как требуют непреложные правила Беса, инквизитор уже легко сдвинул меня на прохладную травку и резко откатился в сторону.

Подавив смущенный смешок, я все же открыла глаза и сразу почувствовала себя ежиком. Тем, который в тумане. Родной сердцу мир встретил меня густым молоком утренней дымки, робким пересвистом просыпающихся птиц и мирным запахом мяты.

«А где-то там, в другом мире, сейчас поздний вечер и идет яростный бой», – остро кольнуло душу возникшее ощущение вины. И вроде все правильно я сделала: без нас они будут не слабее, а сильнее, потому что все умеют открывать порталы и точно рассчитывать свой резерв, а про опыт проведенных каждым из них боев, пусть и тренировочных, можно и не вспоминать. Но не думать, что, возможно, и я бы пригодилась, все же не могла.

Вспомнив про резерв, попыталась проверить, осталась ли энергия, и огорченно застонала: ни браслета шеоссов, ни накопителя у меня больше не было. И хотя я знала, что так будет, но обида от этого не стала меньше.

– Варья, – тут же встревоженно спросил из соседнего куста ромашек Данерс, – ты ушиблась? Или… обиделась на меня?

– Нет, – ответила я честно и поспешила создать себе шорты и топик.

Не самая подходящая к моменту одежда, но магию необходимо экономить. Почувствовав ладонями мягкую ткань, успокоилась – похоже, резерв не совсем пуст, и создала Дану плотные шорты и футболку-безрукавку.

– Держи. Как ты себя чувствуешь? Все в порядке?

– Спасибо, хорошо, – выдохнул он через несколько секунд, за которые я успела сесть и оглядеться, и робко осведомился: – А верхнюю одежду создать не сможешь?

– Могу, – шутить с Данерсом не хотелось, бедняге и так досталось от бывших друзей, – но в этом мире магии нет. Почти. Поэтому я экономлю, и ты постарайся беречь каждую каплю. К тому же здесь сейчас лето, и многие ходят именно в такой одежде. Привыкай, я в вашем мире целый день в шкуре сидела.

– В какой еще шкуре? – не понял инквизитор, помялся и осторожно добавил: – Ты же не шеосс?

Опля! Приехали. Буду знать, что эту тему пока задевать нельзя.

– Дан… ты, наверное, не знаешь, что меня туда отправлял дед. И он очень беспокоился, как я выживу несколько дней, пока доберусь до деревни и добуду себе одежду. Поэтому научил простому заклинанию – «звериная шерсть». И даже немного тренировал, истратив на это драгоценный накопитель. Вот и пришлось сидеть под кустом мохнатой зверушкой. Но тебе так мучиться не нужно, я помогу. И еще… Извини за напоминание, но ты многое пережил и вытерпел за последние дни и пока еще не совсем пришел в себя, – объясняла мягко, как больному. – Однако теперь уже совершенно здоров, и никаких артефактов в тебе нет. Да и быть не может, по закону переноса. Поэтому просто поживи несколько дней спокойно, отдохни, приди в себя.

– А жить нужно в лесу? – Бывший инквизитор осторожно оглядел проявляющиеся из тумана березы.

– Нет, скоро пойдем домой. Но сначала найдем клад, дед тут приготовил на всякий случай.

– Он очень мудрый человек, – признал Данерс. – И сразу видно, как о тебе заботится.

– Так ведь у него нет других детей и внуков, кроме меня, – пояснила ему, пристально осматривая окрестности.

Мутная дымка начала потихоньку оседать и расползаться. Выросли над головой вершины берез, вылезли слева кусты боярышника, и мне наконец стало понятно, где мы находимся.

– Тут недалеко, схожу принесу, – поднялась с пригретого местечка, но Данерс мгновенно оказался рядом:

– Я пойду с тобой.

– А ты умеешь ходить босиком?

– Что такое бо… А, без ботинок! Когда-то ходил, ничего страшного.

– Тут везде плети ежевики. – Попытка отговорить не произвела на инквизитора никакого впечатления.

Не знаю, может, название нашей ягоды не соответствовало растению его мира или Дан так сильно опасался остаться один в чужом мире, но он решительно двинулся следом за мной. Пришлось согласиться, не спорить же с взрослым мужиком? Тем более привыкшим в своем мире повелевать помощниками и слугами.

Некоторое время мы шли по едва приметной тропке – в эту часть леса добирался далеко не каждый. Черничники расположены западнее, а брусничных зарослей и ближе к деревне хватает. Ну а за подберезовиками только мы с дедом и охотились, местные жители почему-то предпочитали белые грибы и опята. Вот в поисках грибов мы и нашли однажды совершенно случайно чью-то заброшенную нору, и дед устроил из нее схрон, завалив вход замшелым камнем.

– Сюда! – спрыгнув в неглубокий овраг, полезла я к тайнику и отчетливо расслышала, как сердито зашипел метнувшийся следом иномирянин.

– Данерс, что случилось?

– Тут трава колючая, – тихо буркнул он.

– Я же говорила – ежевика! Вот ее плети, они тут повсюду.

– А как ты по ним ходишь? – подозрительно уставился на мои ноги иномирянин, и пришлось стиснуть зубы, чтобы не засмеяться. Слишком похоже это на мое недавнее недоверие к Шейне.

А ведь она тогда, как теперь абсолютно очевидно, всего лишь пыталась найти со мной общий язык. Ну и, разумеется, проверяла, не подойду ли я на роль сеятеля.

– Внимательно смотрю под ноги, – пришлось рассказывать спутнику как маленькому, – и стараюсь наступать только на кочки или мох. Но не сразу всем весом, а прежде осторожно прощупав.

Произнося эти слова, я не стояла на месте, а пробиралась к раскидистому кусту дерезы, а попросту – волчьих ягод. Они еще не поспели и потому почти незаметны в зелени листвы, но даже когда ветви обвиснут под тяжестью ярких гроздей, ни один деревенский житель и близко к ним не подойдет.

– Что ты собираешься делать? – раздался над ухом голос мага, едва я, присев возле вросшего в пригорок камня, принялась аккуратно отгребать от него мусор. – Пусти, я сам его подниму.

– Не нужно, тут не тяжело. И не трогай ягоды, они ядовиты!

– А съедобных здесь нет?

– Еще рано. Ну, землянику можно поискать, но лучше съесть оставленные дедом продукты.

– Ты говоришь непонятно, – вздохнул инквизитор. – Только теперь я начал осознавать, насколько ты другая. А это что такое черное? – вдруг встревожился он.

– Пленка. Дед специально закрыл ею дыру, чтобы вода не затекла.

Я осторожно освободила край пленки, на которой лежал валун, и достала из-под него рюкзак, упакованный в плотный мусорный мешок. В глубине норы, за толстой песчаной перемычкой, дед спрятал еще один, на случай, если кто-то чужой нечаянно найдет первый мешок. Но я дальше не полезла, пусть лежит, может, когда-нибудь еще понадобится.

Отложив находку в сторону, сначала вернула на место пленку и мусор, старательно присыпая следы сухими травинками и листочками.

– Зачем? – непонимающе смотрел на мою работу Данерс.

– Позже придем сюда и устроим новый клад – на всякий случай, – объяснила ему, понимая, что именно так и сделаю.

Но позже. А сейчас достала из мешка рюкзак и начала потрошить. Белье пришлось отложить, переодеваться тут негде, да и нет уже смысла. Инквизитору отдала чуть потертые джинсы деда, ковбойку и носки. Затем выделила ему мужские кожаные шлепки с закрытыми носами. Бес терпеть не может, когда в дыры попадают сучки, улитки и прочий мусор.

А пока Дан, уйдя за куст, торопливо натягивал вожделенные штаны, тоже надела джинсы, серенькую ветровку и любимые ботасы. Иначе любознательные соседи сломают голову, гадая, почему я спозаранку гуляю в пляжном одеянии.

Одевшись, принялась готовить небольшой перекус. Чай, посомневавшись, решила не делать, хотя дед положил маленькую горелку, сухой спирт и плоский медный чайник. Обойдемся водой с экстрактом шиповника и походными бутербродиками, под ложечкой и в самом деле нещадно сосет.

Первый ломтик копченой колбаски, положенной на галету, я протянула Данерсу, а второй взяла себе, приглашающе указывая на импровизированный стол из того же рюкзака:

– Перекусим немного и отправимся домой, тут недалеко.

Иномирянин вмиг проглотил крохотный бутерброд и заинтересованно огляделся, явно пытаясь понять, в какой стороне от кажущегося бесконечным леса находится это «недалеко».

Колбаса и галеты закончились почти молниеносно, чуть дольше мы пили воду. Потом я сложила все улики в мусорный мешок и сунула его в рюкзак, прежде достав собственный телефон, ключи и кошелек. Дед, как обычно, постарался предусмотреть даже самые невероятные ситуации.

– Рюкзак понесешь ты, – закончив сборы, объявила явно не насытившемуся магу.

Объяснять ему, что в рюкзаке остались лишь продукты, требующие приготовления, а за то время, пока мы с ними провозимся, вполне можно дойти до деревни, я не стала. И не из вредности или детского зазнайства, просто вдруг стало любопытно, начнет инквизитор спорить или нет.

Но он покорно ухватил рюкзак за лямку, пытаясь сообразить, как носят такую неудобную сумку.

– На спине. Одну руку сюда, вторую сюда… я помогу, только чуть присядь.

Данерс снова выслушал все указания с несвойственной ему покорностью, и я начала тревожиться, не расстроил ли проклятый артефакт его разум? Но говорить обо всем этом вне дома считала по меньшей мере неразумным и потому, убедившись, что с рюкзаком инквизитор справится, первой выбралась из овражка.

Настоящей тропки здесь не было, но по наизусть знакомым ориентирам я вывела спутника из лесу, удачно минуя все болотистые низинки, заросли сорняков и буреломы. Хотя и появились в последние годы добровольцы, приезжающие в лес не водку пить, а собирать в кучи валежник и пилить сухостой, но до этих мест они пока не добрались.

– Это деревня твоего деда? – спросил Данерс, когда мы по уже хорошо заметной тропе вышли на асфальт и за поворотом показались первые дома.

– Это просто деревня, – поправила я, догадавшись по тону инквизитора о его заблуждении. – А Бестенс тут обычный житель. Он купил здесь домик из-за слабенького источника. В этом мире магии очень мало и источники – большая редкость.

– Тогда на что же он жил? – нахмурился маг, исподтишка приглядываясь к заборам и участкам, мимо которых мы шли.

– Пенсию платили. Правда, небольшую, ведь документов у нас никаких не было, а без них здесь нельзя. Ну и людей понемногу лечил, тайно, разумеется. Тут это запрещено, нужно иметь диплом.

– Варья… – начал он и, внезапно шагнув в сторону, официально закончил: – Извини за любопытство.

– Данерс, – дернув его к себе, тихо зашипела я, – ты куда это пошел? Это дорога для автомашин, а люди должны ходить с краю.

– Но тут нет никаких… авта… как это?

– Автомашины. И когда появятся, убегать будет поздно, – припугнула его на всякий случай. – Они ездят быстро и вполне могут задавить. Гулять в неположенном месте нельзя.

– Мне начинает не нравиться этот мир, – помрачнел Дан.

– Ты даже не представляешь, – огрызнулась в ответ, почему-то обидевшись за вовсе не розовую действительность этой многострадальной страны, – как мне не понравился ваш! И насколько я помню, тебе там тоже было далеко не весело.

Инквизитор смолчал, но помрачнел еще сильнее, а меня уже через секунду начало грызть раскаяние. Ну зачем задела еще не зажившее, трудно, что ли, было смолчать? Ведь не хотела же делать ему больно, я вообще ненавижу и саму боль, и всех чокнутых, склонных причинять ее людям или себе.

И давно поняла, что все отклонения психики легче всего определять, сравнив человека с животными. С собаками, кошками, лошадьми. Ни одна собака не полезет в огонь, в прорубь, или в пропасть по собственному желанию, без команды или особого повода. Причем он должен быть жизненно важным для нее: спасение хозяина, детей или друга, ну в крайнем, редчайшем, случае – единственным способом избежать гибели. А уж обижать свою подругу или собрата просто так, ради развлечения или острых ощущений, никогда не станет ни один зверь…

Мои размышления прервало появление несущегося навстречу оранжевого жигуленка, на котором сосед дядя Петя по утрам отвозил жену к станции, торговать парным молоком и свежей сметаной.

Я еще раздумывала, нужно ли нам молоко или обойдемся сгущенкой, как жигуль резво промчался мимо и тут же затормозил.

– Варечка! – взвыла баба Рая, едва распахнув дверцу. – Приехала, горемычная! Беда-то какая!

– Какая? – недоуменно спросила я, глядя на торопливо идущую к нам женщину, одетую в черный спортивный костюм и с борсеткой на поясе.

– Дедушка твой… светлый человек… – Она жалостливо скривила губы и шмыгнула носом, но тут же, что-то заподозрив прежде меня, деловито осведомилась: – Или еще не нашли?

– А чего его искать? – изумилась я, наконец сообразив, как деревня поняла исчезновение Беса. – Он только ночью мне звонил… время у них другое.

– У кого это «у них»? – заинтересовался подошедший дядя Петя.

– В Мексике, – пояснила я. – Дед там по обмену опытом между травниками, народными целителями и экстрасенсами. Всегда мечтал поговорить со жрецами майя. Пришло срочное приглашение, кто-то заболел, а группа уже ждала в Питере, вот он и сорвался среди ночи на такси, даже ко мне не заехал. Еле успела добраться до Пулково, повидаться перед отлетом. Хорошо еще визы на запасных участников организаторы сами делали заранее, иначе бы не полетел. А к нам вот прибыл господин Данерс из Новой Зеландии. Баба Рая, я бы взяла молока и творога со сметаной.

– Да, конечно, – отошла от шока соседка, но продолжала бурчать, направляясь к багажнику: – Нет, ну это надо же, в Мексику! А ну как привезет оттель мексиканку?

– Мексиканки не дуры, в таком болоте жить, – кивнув мне, развернулся к машине ее муж. – Она как посмотрит на наши болота, тут же назад рванет. Ни моря, ни фруктов, ни солнца… Удружил тезка, выбрал местечко для столицы. Как еще в Мурманск не забрался, там ночи побелее будут. Вот бы подивил любимую Европу.

Расплатившись, я получила пластиковый пакет с продуктами и потянула дальше внимательно следившего за переговорами Данерса:

– Идем, уже близко.

– Кто эти люди и почему женщина сначала притворялась плачущей?

– Это наши соседи, объясню все дома.

Наверняка просыпающиеся спозаранку дачники уже заметили наше появление, не стоит интриговать их и дальше.

Дом деда стоял последним в ряду, за ним были только ложок и молодой лесок, выросший на месте бывшего совхозного поля. Когда дед купил дом, в ложок все кому не лень ссыпали мусор. Бес поступил просто: сначала нанял толпу гастарбайтеров и вывез мусор, а потом поставил высокую решетку и видеокамеру. И повесил плакат с размером штрафа. Теперь там чисто и все лето пышно цветут высоченные мальвы и люпины.

– Надо бы вам в ложку-то облепиху насадить, – посоветовала однажды одна из соседок, встретив нас в местном ночнике. – Польза от нее большая.

– Не надо, – мгновенно жестко отрезал дед. – Видел я, как вы ее собираете. Не успеют кусты подрасти, набежит орда с секаторами, да еще и скандал поднимет, пока делит. Сажайте у себя хоть на участке, хоть за заборами, и пользуйтесь в свое удовольствие.

Вспомнив, в какой тяжелый момент я оставила деда, подавила тяжкий вздох и достала из кармана ключи.

Грома во дворе не было. Бес сразу после моего приезда отдал его знакомому пасечнику и мрачно ворчал, собирая ошейники, миски и резиновые игрушки, что не было на Земле человека мудрее и несчастнее Экзюпери. Ибо так думать может лишь тот, кто хранит в душе горечь одиночества.

– Проходи. – Пропустив Данерса, заперла калитку и повела его в дом, еще не успевший обрести ни одного признака запустения.

Все выглядело так, как будто Бес всего минуту назад вышел в огород или вообще прилег отдохнуть в своей комнатке напротив кухни. Словно только вечером поставлены на крылечке расхожие галоши, переброшено через перила полотенце и сунуто под скамью пластмассовое ведерко с рабочими перчатками.

На веранде, освещенной еще не жаркими лучами солнца, тоже было чисто и уютно, и я вдруг очень ясно осознала, что именно этого эффекта дед и добивался. Ведь не мог не предусмотреть реакции соседей, а то и прихода участкового. И в подтверждение моей догадки на столике лежала записка, написанная размашистым, уверенным почерком деда. И в ней точно то, о чем я рассказала бабе Рае. Бес постарался все предусмотреть, чтобы мы не запутались в собственной лжи.

«И потом тоже не упустил возможности убрать меня подальше от опасности…» Последним штрихом лег яркий мазок на уже завершенную картину, и я наконец сорвалась. Еще сумела невероятным усилием воли поставить подальше пакет с молоком и шагнуть к диванчику. А потом неуклюже рухнула на него и, уже не сдерживаясь, отчаянно зарыдала.

– Варья? Варья! – ринулся ко мне иномирянин, схватил с дивана и куда-то потащил, роняя стулья и сбивая моими ногами с полок мелкие вещички. – Что случилось? Где больно? Варья!

А я все отчетливее понимала, что впервые за свою взрослую жизнь ничем не могу помочь единственному родному человеку. Отсюда я даже весточку послать не сумею, и значит, напрасны были мои страдания, страхи и поступки. Все абсолютно оказалось впустую. Споры с шеоссом, скачки на клыкастых оленях и копание подземных ходов.

Кто-то подлый сумел поймать нас в ловушку и теперь собирается по-своему распорядиться судьбами и счастьем далеко не безразличных мне людей.

И потому я рыдала безостановочно, пытаясь отчаянным воем и слезами выдавить вонзившуюся в грудь невыносимую боль.

– Варья… – Данерс куда-то сел и, крепко прижав меня к груди, принялся качать как ребенка, – успокойся, прошу… Скажи мне, кто тебя обидел? Я его убью!

Но я просто не могла говорить, лишь рыдала еще отчаяннее, в глубине души понимая, как глупо и некрасиво себя веду. Но как ни старалась, не могла ничего с собой поделать, плакала и плакала, до икоты, до хрипа в горле.

А маг, бормоча какие-то глупые обещания страшной кары всем обидчикам, явно считающиеся у него самыми успокаивающими, неожиданно осторожно прикоснулся губами к моему лбу, а потом, потихоньку смелея, принялся осторожно целовать лицо, потихоньку спускаясь к губам.

Наверное, в другой ситуации я восприняла бы это как-то иначе, но сейчас мне было очень больно и обидно, и я никак не могла справиться с навалившимся горем. Мне и без того уже не хватало воздуха, а лицо мага, волна его густых волос и нежные, но настойчивые губы постепенно перекрывали доступ кислорода.

– Не-эт… – уворачиваясь, прорыдала я, вырываясь из его рук и на автопилоте, задевая мебель и стены, побрела в ванную, помня, что при истерике показан холодный душ.

Разумеется, купаться я не собиралась, зато несколько минут яростно плескала себе в лицо ледяной водой, стараясь подавить неуместный приступ слабости. И под конец, сделав прямо из-под крана несколько глотков, с облегчением почувствовала, как безбрежное, всепоглощающее отчаяние отступает в глубины подсознания и застывает там тяжелым, темным комком.

Промокнув лицо, я еще собиралась немного привести себя в порядок, но грохот и короткий вскрик заставили опрометью выскочить из ванной и помчаться спасать невезучего инквизитора.

Данерс нашелся на кухне. Он неудобно, бочком, сидел на стуле, встревоженно поглядывая на валяющийся на полу фен.

Бес обожал домашнюю лапшу, которую когда-то готовила нам Клавдия Степановна, и давно сам научился катать прозрачные листы теста и нарезать их ровненькой, тонкой соломкой. Но вот сушить предпочитал феном, который держал на кухне как раз для подобных вещей.

– Что случилось? – поднимая фен и вешая на место, спросила я, с досадой морщась от звука собственного голоса.

Далеко не каждый так жутко хрипит даже после ангины или спевок на природе.

– Эта штука… – расстроенно буркнул инквизитор и неожиданно горько усмехнулся: – Извини, Варья… я и сам отлично знаю, что у меня нет даже надежды… но не выдержал…

– Дан, я не понимаю, о чем ты, но прошу, давай поговорим чуть позже? Сейчас мне нужно тебя накормить, после перехода все хотят есть, это правило.

– Я и до перехода хотел, – он вдруг глянул так открыто, как в своем замке. – Они не считали нужным меня кормить. Но ты не волнуйся, я сильный и многое умею… Только расскажи, где тут требуются работники?

– Господи! – охнула я по-русски, совсем забыв, что он не понимает. – Ну и сволочи… – Заметив недоуменный взгляд мага, пояснила: – Они негодяи… но работать не нужно. Дед сделал запасы и денег тоже заработал. Некоторое время мы проживем, а потом, если не получим никаких известий, начнем думать. Я тоже умею работать, и у меня есть свое дело. Но сначала я буду готовить и объяснять.

И я принялась хозяйничать, попутно выдавая Данерсу известные даже детям популярные сведения об электричестве и газе, особо напирая на правила безопасности. Хорошо еще, что сам отключился фен, который он, нажав из любопытства кнопку, отбросил, при этом вырвав вилку из розетки.

Поставив на огонь сковороду с ветчиной и «гнездами», показала Дану ванную и там тоже объяснила все очень подробно, отлично помня, как однажды приехавшая к соседке деревенская гостья затопила целый этаж, не сочтя нужным выключить воду в раковине, где остужала арбуз.

А когда бывший инквизитор вернулся, отвела его в комнату деда и показала отделение в шкафу, где лежали новая одежда и белье.

– Ты будешь спать здесь, – сообщила внимательно слушавшему Данерсу. – Вещи бери любые, какие нравятся. Абсолютно новое лежит вот в этих пакетах, Бес приготовил все именно на такой случай. А теперь идем завтракать.

За столом Данерс попытался было скромничать, утверждая, что уже наелся, но этот фокус ему не удался.

– Я не для того тебя все время спасаю, чтобы ты тут помер с голоду, а мне потом пришлось отвечать перед Шейной и дедом. Поэтому пока не доешь всю лапшу и бутерброды, никуда из-за стола не пойдешь.

– Ты очень смешно командуешь, – почти счастливо улыбался он, уничтожая последний трехслойный бутерброд. – Деду с тобой повезло.

Тоскливая нотка, скользнувшая в его голосе при упоминании о Бесе, мне не понравилась, но я стойко молчала, отложив все вопросы на потом.

Глава вторая

После завтрака я отправила Данерса переодеваться, лично собрав ему вещи. Созданную мной одежду пора было обратить в энергию.

А сама захватила легкую юбку и майку и поднялась на мансарду, где собиралась жить. Именно там дед сделал точку ухода, зная, что никого не насторожит разбросанная по комнате одежда. А вот возвращаться, когда в доме нет никого из своих, приходилось в лес: мало ли какая бдительная соседка додумается в момент икс подсмотреть в окно. Или, того хуже, вызвать полицию.

Щелкнув засовом, я торопливо переодевалась, искоса посматривая в зеркало, потому и не прозевала мелькнувшее в вырезе майки пятно.

Где же я так выпачкалась? Хмурясь, наклонилась ближе к стеклу, думая, чем придется оттирать непонятно когда найденную грязь. Если это просто пыль или сок растений, то можно и водой, а вот если все же смола – придется идти в подвал и искать скипидар.

Но, рассмотрев светло-коричневое, округлое пятнышко размером с рублевую монетку, онемела от изумления. Оно было сильно уменьшенным изображением накопителя, еще три часа назад висевшего на этом самом месте.

Но ведь перенос убирает все чуждое человеческому организму? Вон из тела и мозга Данерса бесследно исчез иезуитский артефакт. Так почему у меня остался след накопителя? Что могло так повлиять?

И как я ни ломала мозги, но пока нашла всего лишь одну правдоподобную причину. Видимо, выпив сок синего дуба и получив способности шеосса, я изменилась сильнее, чем предполагала там, в необозримо далеком мире. И эту модификацию неуклонный механизм переноса счел моей истинной сущностью.

С минуту я раздумывала, нужно ли искать футболку с более скромным декольте, но здраво рассудила, что раз это пятно есть, то никуда уже не денется, и нужно вести себя так, словно оно было всегда. То есть попросту не обращать внимания.

– Варья? – раздался за дверью встревоженный голос Данерса, и хотя я понимала, что больше всего инквизитор опасается остаться тут один, но в душе все же как-то потеплело.

– Иду, – откликнулась я и направилась к двери, вспоминая, как он испугался, когда меня накрыла истерика.

Как таскал по дому… целовал… Щеки вдруг опалило незваным жаром стыда. Ну вот с чего я сегодня вела себя как глупенькая, не приспособленная к жизни блондинка? Из тех неумех, которые до тридцати лет не умеют сварить пачку пельменей?

Рассказывала однажды Ольга, как ее брат поехал на выходные на дачу к другу. Пока мужчины рубили дрова и разжигали мангал, дамы должны были быстренько сварить пельмени. Они и сварили: высыпали в холодную воду и ждали, пока закипит.

– Да? – открыв дверь, спросила мрачного мага, уже понимая, что у него снова проблемы.

– Я не капризный и не слабый, – решительно объявил он и хмуро глянул мне в глаза. – И в своем мире многое мог вынести. Но тут почему-то все время чувствую себя неуклюжим селянином.

– Данерс… – вспомнив, как сама ругалась с Шейной, мягко улыбнулась я, вдруг показавшись самой себе намного старше этого сильного мужчины, – я тебе помогу, сама недавно это пережила. Идем, посидим, поговорим… Кстати, где вещи, которые я просила снять?

– Рубашка вот, – отдал он смятую в комок безрукавку и мрачно засопел, как провинившийся первоклассник.

– А шорты? – осторожно спросила я, не понимая, в чем загвоздка.

– Я тебе накопитель заряжу, – еще угрюмее пробормотал маг, так яростно сжимая губы, что мне стало предельно понятно: он пошел в несознанку и теперь не вернет полюбившийся предмет одежды даже под пытками.

– Да ладно, – пожала я плечами, не желая заострять внимание, и развеяла футболку, тут же скачав энергию.

По коже, там, где теперь красовалось новоприобретенное родимое пятно, прокатилась теплая волна и впиталась куда-то глубже, заставив невольно усмехнуться. Похоже, скоро ладанкой с энергией будет все мое тело.

– Варья, – Данерс наконец огляделся, остановив взгляд на висевших на спинке стула штанах деда, – чья это комната?

– Это дежурная, – едва найдя подходящее слово в его словаре, пояснила я. – Отсюда мы уйдем в твой мир. Извини… в наш. Здесь у деда стоит накопитель и маяк – вот этот старинный глобус, в нем спрятано несколько кристаллов. Он специально прикручен к полу, чтобы никому не пришло в голову убрать или передвинуть. Поэтому теперь в этой комнате буду спать я, а раньше, после того как я ушла, жил дед. И даже вниз не ходил, чтобы не пропустить сигнал, вот его вещи и остались тут.

– Понятно… – Маг прошел по комнате, изучая карты и безделушки, постоял возле стула, рассматривая одежду Беса, и вдруг, наклонившись, поднял с пола какую-то тряпку:

– И это тоже носил Рэйльдс?

– Что? – шагнула я ближе и разочарованно фыркнула, рассмотрев темно-синие боксеры Беса. – Конечно. Тут все такие носят. А что еще ему было носить? Панталоны с кружавчиками, как у Витерса? И как бы он тогда раздевался у врача или на пляже? Все вокруг обрыдались бы от смеха.

– А на те штаны, – инквизитор почти рычал, – которые ты сделала, они тоже обрыдаются?

– Нет, – вздохнула я, ясно осознав, насколько неприемлемы для Данерса бесстыжие в его мире трусы. – Но они из плотной ткани, тебе будет жарко.

И предчувствуя, что его моральную проблему этим объяснением не решить, все же предложила компромисс:

– Однако спорить не буду, не хочешь – не надевай. Хотя есть и другой выход. У деда где-то лежит пара пижам, – это название пришлось произнести по-русски, – там штаны даже ему коротковаты, а ты намного выше. Посмотри, может, подойдут.

И направилась к лестнице.

– Варья, – когда мы добрались до комнаты деда, не выдержал гость, – ты ушла из дежурной комнаты, а вдруг придет известие?

– Извини, не успела объяснить. Зазвенит во всем доме, там датчик стоит. Но ведь ты же быстрее бегаешь, чем я?

– Да, – просто согласился он и мечтательно добавил: – Тогда можно будет не экономить магию.

– Перед уходом сольем все до капли в накопители и оставим здесь, – пресекла я его надежды, принимаясь за разбор недр массивного старинного шкафа.

Нет, Бес далеко не шмоточник, но жизнь в этой местности требует намного больше вещей, чем нужно городским пенсионерам или даже перелетным дачникам. Причем вещей повседневных, рабочих. Ведь покопавшись денек в огороде, почти всю одежду к вечеру нужно простирнуть, а обувь – помыть и поставить сушить.

– Вот! – найдя наконец светлые пижамы в бледно-голубую полоску, гордо предъявила их стоящему у окна Данерсу. – Получай. Можешь мерить, я наверх.

– Варья… – остановил меня маг, но оборачиваться и не подумал, – я отлично понимаю, что своим поведением копаю между нами пропасть… Но я уже не юный парнишка. Кстати, откуда ты знаешь, какое белье носит Витерс?

– Видела, – ответила автоматически, ошалев не столько от этого вопроса, сколько от горечи, звучащей в его голосе. – Я же вырастила ему ноги. Данерс, а это что-то значит? Вот тебя я видела вообще без белья и остальных узников тоже. Может, после этого я стала… второсортной?

– Ты лучше всех, – тихо вздохнул он, и теперь я ясно слышала в его тоне искренность, тепло и нежность.

Но кроме них звенела и нотка грусти, и это мне не понравилось. Он словно сдавался, отступал, даже не начав бороться. И хотя обычно я более всего ценю в людях деликатность и чуткость, совершенно не приемля грубую и наглую напористость, отождествляя ее с самыми низменными инстинктами, в этот раз мне вдруг стало обидно.

За себя, за него… и за что-то еще, пока робкое и неопределимое, но уже витающее между нами.

– Дан, мы хотели поговорить. Только давай вернемся наверх и на всякий случай захватим какой-нибудь еды.

Он согласно кивнул, и вскоре мы сидели на мансарде, грызли шоколадные шарики и тихо беседовали. Меня интересовало, кто такой этот Чезен и много ли о нем известно.

– Он самый талантливый ученик Ильгирса, жил такой гениальный мастер около трех десятков лет назад. Ильгирс был сильным магом и великим артефактором, но в старости ему потребовались помощники, копировать самые удачные творения. И он набрал учеников, в том числе и неодаренных. Главным условием он выставил талант в ювелирном деле. Так к нему попал Чезен. Мастер был очень доволен точностью и аккуратностью его работ, но очень жалел, что ученик не может сам вкладывать в артефакты заклинания и энергию. И однажды придумал артефакт, который можно внедрить в тело неодаренного и заставить работать как усилитель. Нужно только, чтобы у подопечного имелось хорошее знание начертательной магии и развитое художественно-пространственное видение. К слову, крохи этого дара есть у многих людей, однако они об этом даже не подозревают. А с этим амулетом они хотя и не сумеют создать штаны или огненный шар, зато с помощью накопителей и пирамидок смогут заряжать амулеты и артефакты. Его затея удалась, и, когда он умер, место старшего артефактора занял Чезен. Я точно не знаю, чем он занимался, задания ему давали только входящие в верховный совет магистры и Клаурт. Но до сегодняшнего дня главным негодяем считал Клаурта, ведь именно он присылал мне распоряжения от имени совета.

Данерс зло фыркнул, явно кляня себя за былую неосмотрительность и веру в старших магов, и, чтобы его отвлечь, я поспешила задать новый вопрос:

– А ты не понял, почему Чезена так слушались верховные магистры?

– Там я мало что мог рассмотреть и понять, – горько хмыкнул инквизитор. – Видел, слышал и понимал только тебя. Каждый вздох, каждый шорох – так громко, как будто стал мышкой.

– О господи! – невольно охнула я, представив эту пытку.

– И еще приказ, просто выжигавший мне разум: поймать тебя, связать и быстро отнести в дом Клаурта. Думаю, потому они и нашли нас так безошибочно – я был для артефактора огромным маяком. А теперь можно мне задать вопрос?

– Конечно.

– Я слышал объявление Рэйльдса, что он принимает тебя в дочери. Но мне неясно, что об этом думаешь ты сама?

– Теперь буду звать Беса отцом, хотя на самом деле он мне дед, то есть отец отца. Не понял? Расскажу подробнее. Та злобная Дуся когда-то жила с ним, и он даже считал ее женой. Но она нашла жертву побогаче и сбежала. А вскоре обнаружила, что ждет ребенка от Беса. Он тоже об этом узнал и попытался забрать малыша, но она клялась, что Берг не его сын. Дед отступил, не захотел скандала, а Берг, когда повзрослел, сам к нему приехал. Откуда-то узнал, что у деда есть замок.

– Он гнилой человек, – тяжело вздохнул Данерс.

– Сама знаю, собственными глазами видела. Ну а как я появилась – вообще некрасивая история. Гостя у отца, Берг спутался с молодой селянкой, причем прикрылся личиной Беса. Она тоже особа хитрая и родила ребенка, надеясь выгодно продать любовнику, но дед ничего не знал, а магии в ребенке не нашел. Ну и выгнал селянку вместе с мужем, лгунов он не выносит. А сам вернулся на балкон, где они с Бергом обедали. И оттуда рассмотрел, как селяне, дойдя до мостика через горный поток, начали ссориться. А потом муж выхватил у жены ребенка и принялся размахивать им над пропастью…

– Поганое отродье! – рыкнул Данерс.

– В этот момент Берг себя и выдал. Что-то ляпнул про нахальную селянку, которая сама ему навязалась. Дед мигом сложил все в уме и вызвал лавину, чтобы закрыла скалы и камни пропасти. И сразу же сам прыгнул туда порталом – Кавин все же успел швырнуть меня в поток. Сначала Бес закрыл коконом ребенка, потом отбросил подальше селян. И попытался выбраться, но нас завалило большими валунами, и ему намертво зажало руку. Вот тогда он вызвал амулет и открыл портал в другой мир. Потому и нашли там его одежду и руку… а амулет привязан к замку и всегда возвращается на место.

– Вам трудно здесь было?

– Мне – нет. Я росла как обычная девочка, у которой нет родителей, зато есть заботливый дед. Училась, потом работала. А он жил в этом доме и каплю за каплей копил энергию. И только когда накопил с запасом, рассказал мне про тот мир.

– Кем ты работала?

– Делала разные поделки из камня и продавала.

– Ты стояла на рынке?

– Нет, в небольшом магазинчике сувениров. Всего по четыре часа в день. А по утрам делала дома бижутерию, картины и статуэтки.

– Варья… а можно нескромный вопрос?

– Можно, но не нужно, – сообразив, о чем ему хочется узнать, отказала я, поглядела в сразу помрачневшее лицо инквизитора и тихо добавила: – И так могу сказать. Мужа у меня не было, любимого – тоже. Ухаживать парни пытались, и часто, но дед во всех находил какие-нибудь недостатки. И теперь я его понимаю. Он хотел вернуться.

Данерс собирался что-то еще сказать, но тут зазвонил мой мобильный, и маг подпрыгнул как ужаленный:

– Сигнал?!

– Нет, это телефон, – виновато качнув головой, я поднесла к уху мобильник.

– Варя, это ты? – надрывно закричала в трубку Наташка. – Как хорошо! Нужно срочно выйти на работу, Ольга одна не справится.

– А ты?

– У меня такое дело… вопрос жизни… выручай, Варечка! – Наташка неожиданно горько всхлипнула.

И вот это было нарушением всех правил. Наташка могла нести глупости, могла млеть от слащавых сериалов и книг, могла мечтать о принцах и олигархах. Но при этом она была стойким солдатиком и никогда не плакала. По крайней мере, без очень важных причин. И не узнать, почему она сейчас готова разрыдаться, я просто не могла.

– Наташа! – рявкнула на нее как можно строже, прекрасно понимая, что иначе придется потратить полчаса на успокоения. – Не хлюпай, а доложи четко, в чем дело. Я сейчас не в городе, и мне нужно время.

– У нас Тарасик… – Наташка снова горько всхлипнула. – Нашли опухоль… нужны деньги… срочно…

Слова она перемежала горькими всхлипами, но я уже поняла, что к ним пришла большая беда. Тарасик доводился Наталье племянником, и, кроме него и сестры, у нее никого не было. Только какие-то троюродные родственники, которых девушки и в глаза не видели. Впрочем, с моей точки зрения, неверно называть Настю девушкой: все-таки ей уже за тридцать, и сыну, этому самому Тарасу, четырнадцатый год. Отца у него нет, богатый мажор исчез из их жизни, едва узнав о беременности временной юной подружки. Правда, дал ей немного денег, сестрам хватило, чтобы разменять двушку на две квартиры.

– Поняла. Сейчас посмотрю, сколько у меня есть, – попыталась я успокоить снова зарыдавшую Наташку, но она взвыла еще громче:

– Нет, ты столько не найдешь!.. Настя срочно квартиру продает… мне нужно идти, помочь ей перевезти вещи и убрать.

А вот это, даже на первый взгляд, показалось мне большой глупостью. Ну куда они побегут с деньгами, вырученными за квартиру? Точнее, почему делают все так спешно?

– Наташа! – прикрикнула я сурово. – Не мели ерунды. Ты же девушка рассудительная. Быстро говори, когда нашли опухоль, сколько есть времени, какое лечение предложили?

– Сообщили два дня назад, – заметно подобралась Наташка, всегда начинавшая соображать быстрее, когда находился кто-то, готовый взять ее проблемы на свои плечи. – Направили их в онкологию. Там назначили всякие анализы, но все говорят, это уже бесполезно… осталось три месяца, от силы полгода. И тут предложили лечение… экспериментальный курс, но на восемьдесят процентов положительный результат. У Тарасика все шансы вылечиться! Но это очень дорого, клиника в Альпах, новое оборудование…

– Наташа, – остановила я ее, уже сообразив, что их разводят по-крупному, – вам повезло. Я сейчас как раз общаюсь с человеком, который этим занимается. Притормозите с квартирой, пока я с ним поговорю.

– Варечка, спасибо, конечно, но они помогли нам найти хорошего покупателя, юрист уже работает над договором. Вечером подпишем, а утром самолет.

– Наташка! – не выдержав, рявкнула так, что самой стало стыдно. – Я хоть раз что-нибудь пообещала и не исполнила? Или я Тарасика меньше вас люблю? Беги к Насте и запрети подписывать документы, хотя бы до завтра.

– А Ольга?

– Пусть закрывает магазин на перерыв по техническим причинам. Касса у вас сломалась.

– А как же…

– Скажешь Галине Викторовне, что это мое распоряжение.

Про долю, которую я имела в этом магазинчике, сотрудницы не знали, дед посоветовал молчать, но о том, что хозяйка ко мне прислушивается, им было известно.

– Спасибо, Варечка!

– Потом поблагодаришь, а пока задержи эту сделку. Запомни: я запрещаю вам подписывать документы!

– Поняла… – раздалось в трубке, и связь прервалась.

– Варья, что-то случилось? – встревоженно смотрел на меня маг.

– Да. Плохие люди пытаются обманом отнять дом у моей подружки…

– Мы можем туда пойти?

– Нужно ехать… это почти три часа на электричке, а машину я вожу слабовато… практики мало. Да и когда приедем, толку мало… эти пираньи обычно наседают стаей… – От волнения я путалась в языках, но Данерс каким-то образом меня понял.

Поднялся с места, подошел к креслу и присел, очутившись прямо передо мной:

– Не знаю, как поступают в вашем мире, но если бы я куда-то не успевал в своем, то отправил бы кого-нибудь из команды, кто умеет ходить порталом или уже находится неподалеку.

– А я кого могу отправить? – еще кривились мои губы в безнадежной усмешке, а в памяти уже всплыло имя. – Данерс, ты молодец! Спасибо!

Я вскочила с кресла и оказалась почти вплотную с успевшим подняться на ноги магом. Подняла взгляд от футболки инквизитора на его лицо и рассмотрела блуждавшую по его губам полуулыбку.

– Это очень непривычно, – с неожиданно смущенной улыбкой признался он, – слышать благодарность за такую мелочь от сильной магини, уже два раза вытащившей меня из бездны, но на душе почему-то становится теплее.

– Доброе слово и кошке приятно, – в шутку процитировала я старый фильм. – А теперь мне нужно достать записи деда.

Дан смотрел на меня всего секунду, потом с явным сожалением отступил, но сейчас у меня не было времени думать о его поведении.

Копия флешки со всеми самыми ценными сведениями хранилась в тайничке, и найти его довольно просто, но только если знаешь, какую из дощечек обшивки стены и где нужно нажать.

– И как ты это будешь читать? – не выдержал следящий за мной инквизитор.

– С компа, – снова по-русски сказала я, не найдя подходящего синонима в языке другого мира.

И только достав из шкафа ноут и подключив к сети, заметила снова помрачневшее лицо своего напарника.

– Данерс, – кляня себя за невнимательность и невольную грубость, тихо позвала мужчину, – иди сюда, я покажу тебе наш мир. Только сначала найду номер.

Некоторое время он медлил, потом взял стул и сел рядом, но так, чтобы даже невзначай не прикасаться ко мне. Придется объяснять, хотя и не люблю оправдываться, впрочем, как большинство людей. Но сейчас особый случай, и я действительно виновата. Как-то слишком быстро забыла, насколько обидно было мне, когда Шейна действовала и обращалась со мной так решительно, словно с собственной рабыней.

– Понимаешь, это очень серьезно. В последние годы в нашей стране появились люди, которые, как Клаурт, пытаются делать деньги на всем, даже на миг не задумываясь, что обирают самых обездоленных. Больных, старых, детей, несмышленых подростков. Способов у них море, и они постоянно изобретают новые. Разумеется, преступников пытаются ловить, но зачастую за рядовыми исполнителями стоят весьма могущественные личности. А они со своими преследователями расправляются безжалостно. Могут убить слишком рьяного следователя или сжечь его дом, иногда вместе со всей семьей. А пострадавшие тем временем остаются без денег, без имущества и жилья, заканчивая жизнь на мусорках.

– Понимаю, – отстраненно согласился Дан и хмуро вздохнул: – Жаль, что здесь нет магии и нельзя тратить резерв. Но он потихоньку пополняется, под домом и в самом деле есть слабенький источник.

– Нашла! – набрала я номер, написанный прописью русскими буквами, но на родном деду языке.

И пусть кто-то попробует догадаться, что это цифры: дед разместил их среди инструкции по безопасной связи с его старым клиентом, постепенно ставшим другом. Одним из немногих, зато полностью надежных.

– Алло, – холодно произнес мужской голос, и в нем чувствовалась готовность сбросить нежданный вызов.

– «Травы от Сергия», – профессиональным голосом менеджера по продажам представилась я. – Вы будете заказывать зверобой и липу?

– Не в этот раз, – безразлично отозвался собеседник и словно нехотя добавил: – Если понадобятся, перезвоню.

– Всего хорошего, – выбрала я из ответов тот вариант, который означал, что помощь нужна немедленно.

Разговор прервался, но в инструкции сказано, что он свяжется в течение четверти часа.

– Нужно подождать, – оглянулась я через плечо на Данерса. – Он позвонит.

– Ты ему доверяешь?

– Я его даже никогда не видела, – улыбнулась еще хмурому магу. – Это друг Беса. Но у него все друзья надежные и не раз проверенные. Я только теперь начинаю понимать, как напряженно он здесь жил. А у нас пока есть немного времени… Что тебе показать? Город, где я живу?

Светящийся значок сообщает, что вай-фай есть, и мне остается только мысленно поблагодарить деда за предусмотрительность.

Минут десять я показывала Данерсу снимки и видео, работая гидом, потом раздался звонок.

– Да?

– Кто это? – требовательно прозвучал тот же голос.

– Варвара Сергеевна, – ответила четко, как солдат.

– А Бес дома?

– Нет, он в Мексике, – и это тоже часть пароля.

– Завидую, – вдруг устало усмехнулся он. – А ты почему не в Мексике?

– Уже была, вернулась. Там жарковато.

– Надеюсь, дед это перенесет? – В голосе мужчины проскользнула настоящая тревога.

– Я тоже. Тот климат ему подошел. В конце месяца думаю вернуться к нему.

– Завидую, – повторил он с легким вздохом. – А тут что за дела? Можешь говорить открыто, я уже за городом.

– У меня есть сотрудница, ее племяннику два дня назад поставили смертельный диагноз и сразу предложили чудесное лечение в Альпах. Сейчас они срочно продают квартиру, покупателя тоже нашли благодетели. Если их не спасти, больше не выкарабкаются.

– Адрес, имя.

Я назвала.

– Их придется на время куда-нибудь вывезти, прессинг будет жесткий.

– Сюда, ко мне, в дом деда. Адрес знаете?

– Да. Тогда жди. А как с сотрудницей?

– Всех, – приняла я решение, понимая, что неизвестные мошенники не пощадят Наташку за своеволие.

– Как будем подъезжать, звякну, – сообщил собеседник и отключился.

– Ну, что сказал этот друг? – внимательно смотрел на меня Данерс.

– Обещал помочь. Он привезет всех сюда. Нужно приготовить обед и комнаты. Тебе лучше перейти в соседнюю с моей, она не хуже, но санузел тут один, внизу. Нату поселим в комнате деда, а Настю с сыном – в моей, у меня там кровать и диван. Ты пока можешь посмотреть картинки, я тебе открою и научу.

– Потом сама покажешь, – не согласился Дан. – Я буду тебе помогать.

Разумеется, я понимала, что от него больше помех, чем помощи, но спорить не решилась, помня наставления бабушки.

«Если мужчина хочет помочь по дому, женщине нужно радоваться и говорить спасибо, а потом хвалить за работу, – всегда говорила она. – Кислый вид жены и ее недовольство даже у святого отобьют охоту что-то делать, и тогда поздно будет махать руками и сыпать упреками. Если поезд ушел, то его не вернешь».

Но когда бывший инквизитор с энтузиазмом чистил картошку и собирал в теплице помидоры и огурцы, а потом, научившись управлять насосом, поливал растения, стараясь держаться поближе ко мне, вдруг очень ясно поняла недосказанную Клавдией Степановной истину. Трудиться рядом с человеком, который искренне желает сделать тебе приятное и облегчить домашнюю ношу, взяв как можно больше на свои плечи, – это еще и ни с чем не сравнимое моральное удовольствие. Так я себя до сих пор чувствовала, только работая рядом с дедом. Но он не посматривал на меня с затаенным восхищением и не радовался так откровенно удаче в новых для него делах. И тем более – моей похвале. Да мне и в голову не пришло бы хвалить деда… хотя, как я начинаю подозревать, тому тоже было бы приятно.

– Дан, спасибо, хватит лука. У нас и так получится целый тазик салата. Осталось сделать майонез и смешать, потом будем ждать гостей. Жаль, что тебе нельзя было там, на острове, дать кристалл. Все наши уже выучили русский язык.

– Ты так мне и не рассказала, почему ты с ними, – осторожно намекнул маг.

– Извини. Я хотела, но никак не успеваю. Об этом нужно говорить спокойно, не спеша, а у нас все время какие-то дела. Вот устроятся гости, и поговорим.

Глава третья

Однако первыми прибыли вовсе не те, кого мы ждали. Когда запиликал домофон, я сначала обмерла, предполагая, что случилось нечто непредвиденное. И, разумеется, недоброе. Внезапные гости редко приходят с хорошими новостями, а Зверобой явиться без звонка просто не мог. У деда четко написано: «Опаслив, как зверь, и педантичен, как аптекарь».

Поэтому, прежде чем ответить, я нажала кнопку видеокамеры. О ней никто не знал и даже не догадывался, дед постарался предусмотреть любую случайность.

– О! – изумился Данерс, увидев лицо стоящего у калитки старика в белой бейсболке, и мне пришлось спешно положить ему палец на губы, чтобы не выдал нашу осведомленность.

– Кто это? – спросила в трубку, уже зная ответ.

– Захарьев, – коротко отрапортовал визитер. – Открывай, Варвара Сергевна!

– Уже, – так же четко отозвалась я, нажимая кнопку, и потянула Данерса встречать нежданного гостя: – Идем, это друг деда, он живет недалеко.

– Принимай продукты, Варвара-краса, – поставил на крыльцо пакеты дед Максим, которого за глаза вся деревня звала дедом Мазаем. – Разведка донесла, что ты приехала с другом, так бабка плешь проела: «Езжай скорее, пока в магазин не пошли!» Тут все свое, ну, ты знаешь. Хотел сначала Грома привести поздороваться, да раздумал. Он только привык.

– Правильно сделали, – вручая пакеты Данерсу, вздохнула я. Хоть и любила лобастого пса, но его и в самом деле лучше попусту не волновать. – Проходите, чаю попьем?

– Некогда, – отказался дед Максим. – У меня пчелки роятся. Ты мне лучше намекни, как там Бесу нашему в Мексике его?

– Неплохо, – негромко ответила я надежному товарищу деда, единственному, с кем он по-настоящему дружил в этой деревне. – Только жарковато. Но зато он поздоровел и помолодел, а остальное переживет.

И поспешила сцепить за спиной пальцы, чтобы не сглазить.

– Дай ему бог, – понимающе кивнул пасечник, надвинул на лоб бейсболку и пошел к верному газику, который прихватил с собой, уйдя со службы.

– Он очень интересный человек, – встретил меня в дверях кухни Данерс. – Твой дед умеет находить необычных людей.

– Дан, – посмотрев ему прямо в глаза, все же решилась сказать правду, – Бес – ментал. И как я теперь подозреваю, вовсю пользовался этим даром, только здесь он был намного слабее. Хотя способности эмпата берут мало энергии, без усиливающих заклинаний от них немного пользы. Можно точно определить обманщика или человека, задумавшего пакость, но в нашем положении и это было огромной помощью.

– Я начал догадываться, – серьезно произнес напарник, – когда постепенно пришел в себя и смог вспомнить о том, что творилось в доме Авинкеса. Он ведь спас меня, когда приказал тебе уходить. К тому моменту я уже был почти безумен и едва держался. Сознание раздваивалось, и подавлять ментальные приказы становилось все тяжелее. И теперь я должник Рэйльдса, такие у нас законы.

– Сомневаюсь, – разгружая пакеты, рассуждала я вслух, – что Бес в тот миг думал про какие-то законы. Он давно мне сказал, что судит людей по собственным правилам и ничего никому не должен, кроме того, что захочет сделать сам. Тогда я с ним спорила, говорила, что если все так начнут жить, то наступит анархия. На это он ответил, что главное – помнить правила, которым нужно следовать неуклонно. И они, как ни странно, за несколькими исключениями соответствуют главным догмам местного религиозного учения. Но давай об этом ты поговоришь с дедом, когда мы вернемся?

– А ты веришь, что это случится? – с тоской заглянув мне в глаза, внезапно спросил бывший инквизитор и тотчас отвернулся: – Извини, я сказал глупость.

– Данерс… – Мне вдруг стало его так жаль, до боли, до слез.

Маг неожиданно оказался в чем-то очень похожим на деда. То ли привычкой все решать самому, то ли судьбой, которая сначала не скупясь отсыпала за труд и настойчивость всяческих благ, а потом вдруг подложила подлую мину. Ведь для успешного, уверенного в себе и своем деле мужчины внезапно выяснить, что на самом деле он давно играет роль марионетки в кем-то поставленном жестоком спектакле, – это целая катастрофа.

Я даже шагнула к нему, дотронулась до сжатых в кулак пальцев, успокаивающе погладила:

– Дед никогда не оставит меня здесь. А если… не дай боги, конечно, сигнала не будет, то мы вдвоем сумеем ведь набрать энергии?

Про себя я думала о шеоссах, которые обязательно придут на помощь собратьям, но говорить об этом Данерсу пока не хотела.

– Варья, – маг резко обернулся, сгреб меня в объятия и прижал к себе, – я буду делать все…

Договорить он не успел. Где-то наверху раздался грохот, и мы встревоженно замерли, явно подумав об одном и том же.

– Стой здесь! – Дан мгновенно запихнул меня в самый дальний угол и, оставив на месте тапочки, босиком двинулся в сторону лестницы.

Он скользил неслышно, словно тень, чуть приподняв ладонь, как делают слепые, а я почему-то думала о том, куда делись носки, которые ему выдавала.

Наверху тихо скрипнула дверь, и раздался знакомый голос.

– Варья? Ты тут? – неуверенно осведомился нежданный гость, и я невольно усмехнулась:

– А где же мне быть?

– Сиди там, я сейчас приду, дам одежду, – недовольно буркнул пришельцу Данерс. Потом оглянулся и заявил так категорично, что я даже умилилась: – В той комнате буду жить я, а он – рядом. Ты устроишься внизу, в комнате деда, мальчик – в гостиной. А девушки разместятся в твоей.

– А откуда взялись девушки? – тотчас заинтересованно спросил из полумрака Леттенс.

– Тебе сказано сидеть в комнате и не разгуливать без штанов? – рявкнул Данерс.

– А я в штанах гуляю, – притворно обиделся блондин. – Мне Рэйльдс сказал, где можно найти одежду.

– Тогда что там грохотало? – Я встревожилась еще сильнее.

– Картинка упала, – огорченно пробормотал гость. – Я же не знал, что у вас картины привязывают ремешком.

– Каким еще ремешком? – охнула, мгновенно вспомнив про ноут, и ринулась наверх, пытаясь обогнать Данерса.

Не вышло. Мужчина, который минуту назад так трепетно заглядывал мне в глаза, вмиг стал непрошибаемой стеной, причем живой и очень ловкой. И к распахнутой двери, откуда за нами наблюдал одетый в дедовы джинсы Леттенс, я пришла второй.

– Варья, подожди тут немного, я выдам ему рубашку, – попытался задержать меня Данерс, даже не подозревая, что просит о невозможном.

Ждать за дверью, когда душу рвет тревога за деда и друзей, я сейчас просто не в состоянии.

– Мне достаточно и того, что он надел брюки, – твердо заявила я, стойко выдержав возмущенный взгляд Дана. – Меня больше волнует, как там дед и все остальные… ну и жив ли мой комп.

– Кто такой Комп? – тотчас загорелся любопытством отступивший вглубь комнаты Леттенс и получил уничижительную усмешку бывшего командира:

– Это то, что ты назвал картинкой.

– Ну, рассказывай! – потребовала я, остановившись против нежданного гостя. – Как они?

– Ушли порталами, – осознав серьезность вопроса, перестал улыбаться блондин. – Кто куда смог. Но все постарались захватить с собой кого-нибудь из верховных магистров. Увели шестерых… остальных не удалось. Сейчас на Тегуэнь попасть невозможно, Чезен поднял противометеоритную защиту, шхуна заперта в бухте, башни аржаблей отключены.

– А ты откуда взялся? – подозрительно уставился на Леттенса инквизитор.

– Его дед послал, – уверенно ответила я. – И даже не сомневайся.

– Дед мог оказаться в плену у Чезена, – нехотя пробормотал Данерс.

– Тогда Леттенс или кто-то другой пришел бы в тот березняк, куда попали мы, – мягко объясняла я хорошо понятную мне деталь. – Сюда дед мог отправить его только в одном случае – если полностью уверен, что никто не проследит путь.

– Но его могли заставить, – Дан разглядел мою саркастическую усмешку и поджал губы, но сдаваться и верить Леттенсу пока не желал, – или открыть сознание артефактом истины.

– Нет, не могли. Он все время помнил про этот артефакт – догадывался, что селяне могут его обвинить, и подготовился. Поэтому я точно знаю, что Леттенса прислал дед, и хочу знать, с каким сообщением?

– Преклоняюсь перед логикой рассуждений прекрасной эйны, – чуть дурашливо поклонился гость. – Ты все точно сказала. Рэйльдс велел передать, что нас заберут через дьюжину часов из этой комнаты. Поэтому я отсюда не уйду.

– Ты будешь делать все, что прикажут! – рыкнул Данерс и, достав из шкафа футболку, бросил ее блондину: – Надень!

Поспешив отвернуться, чтобы не рассмеяться, я решила проверить лежащий на столе ноутбук.

– Картинка пропала, – тихо посетовал посланец, наблюдая, как я подключаю шнур. – Это вышло нечаянно, прости. Рэйльд предупреждал, чтобы ничего не трогал без разрешения…

– И ты, разумеется, в точности выполнил все его указания, – ядовито заметил инквизитор, подвигая стул и устраиваясь рядом со мной. – Кто-нибудь умеет их исправлять?

Последние слова относились ко мне, и я утвердительно кивнула, ожидая, пока загрузится инет. Нестабильная связь и маленькая скорость – обычная история для небольших городов и поселков, куда не хотят соваться крупные компании, но охотно идут их «дочки», берущие за худшие услуги большую плату. Хитрый маркетинговый ход.

Экран засветился нормально, я пробежалась по программам и облегченно вздохнула. Видимо, обещание противоударного корпуса было не просто рекламой.

Леттенс уже замер с другой стороны и, несомненно, сопел бы мне в ухо, если бы Данерс предупреждающе не положил руку на спинку моего стула. Я мельком отметила этот собственнический жест, но промолчала. Почему-то, против обыкновения, такое поведение почти чужого мужчины не вызывало во мне ни возмущения, ни неловкости.

– Все в порядке, – тихо сказала я ему. – Ноут удачно упал. Сейчас пойдем покормим Леттенса, потом я покажу вам все, что захотите.

– Я потерплю, – поторопился отказаться новоприбывший иномирянин.

– Не дури, – строго осадил его Данерс. – Я еще отлично помню, как у меня сворачивало от голода желудок.

Первым встал с места и галантно подал мне руку. Но лишь после того, как инквизитор не выпустил мою ладонь и на лестнице, я наконец сообразила, что он поступил так вовсе не из вежливости. Но протестовать опять не стала, хотя меня всегда смешило казавшееся наигранным стремление юных влюбленных постоянно держаться друг за друга.

С Данерсом и без того творится что-то непонятное. Совсем недавно, в подземелье, распятый и пришпиленный, он был намного более независимым и стойким.

– Рэйльдс жил очень бедно? – дойдя до прихожей, осторожно справился Леттенс.

– По местным меркам, довольно прилично, – усмехнулась я. – В этой стране большинство живет еще хуже. Данерс, давай поедим вместе с ним, а то потом здесь будет толпа.

– А вы ждете гостей? – заинтересовался Леттенс. – Рэйльдс велел мне никому не показываться.

– Он вообще мудрый человек, – прищурился Дан, подавая гостю тарелку с гуляшом. – Мы так и поступим. Будешь тихо сидеть в своей комнатке.

– А куда мне деваться, если гоняют между мирами, как мальчика на посылках? – торопливо проглотив несколько ложек еды, беззлобно огрызнулся блондин и кого-то передразнил: – Как самого бесполезного. Как выяснилось, я имею всего лишь одно достоинство – что Варья сочла меня безобидным.

– Не безобидным, – поправила я, – а не способным на подлость и ложь. И кроме того, тебе же пообещали существенную награду?

– А ты откуда знаешь? – с детским потрясением уставился на меня Леттенс. – Или это какая-то условная фраза?

– Это твое упорное нежелание учить историю магии, – снова съязвил Данерс. – А прилежные ученики знают, что межмировой переход у всех пробуждает дар к управлению магией и восстанавливает неразвитый резерв. Ну а магам добавляет мощности и выявляет спящие способности.

– Правда? – не донеся до рта ложку, подозрительно замер гость.

– Да, – поспешила подтвердить я. – Но в этом мире с энергией очень плохо. Ее почти нет, поэтому не вздумай пробовать здесь свои силы. И когда будем уходить, сольешь все до капли в кристалл. Это на крайний случай для тех, кто когда-нибудь сюда придет.

– Ты думаешь, твой дед не сказал мне этого пять раз? – обиженно пробормотал Леттенс и снова споро заработал ложкой.

Зверобой позвонил, когда мы, пообедав и напившись чаю с молодым медом, сидели на мансарде и я показывала магам чудеса этого мира. Города восхитили их ненадолго, гораздо больше мужчин интересовали техника и оружие. Но самое сильное потрясение испытала я сама, когда Данерс, загадочно усмехнувшись, вдруг заявил, что об этом он уже читал и видел в кристалле.

– Лет семьдесят назад был у нас человек из вашего мира. Верховные случайно вытащили, когда испытывали амулет, подобный тому, который использует Рэйльдс. Совет допрашивал его несколько дней и твердо решил, что почти ничего из знаний и приспособлений вашего мира нам не подходят. Но некоторые из тех новшеств, какие сочли безвредными, продали ремесленникам, а кое-что выдали за свои изобретения. А гостя отправили в его мир – он очень хотел домой.

– Думаю, Бес о нем знал и пытался отыскать, – вздохнула я. – Но вряд ли нашел. Вы же видели, сколько у нас стран и людей, а магом тот человек здесь хотя и остался, но без энергии даже себя лечить не мог. Кстати, скоро привезут парнишку… кто из вас самый сильный целитель?

– Ты, – уверенно объявил Леттенс.

– Я тоже имею способность к целительству, – удрученно вздохнул в ответ на мой взгляд Данерс. – Но не занимался лечением людей.

– Ты их ловил, – подколол блондин.

– Ловил ты, а я передавал вам приказы Клаурта. Или Чезена… но вины с себя не снимаю, – сухо парировал инквизитор. – Не маленький уже, должен был думать, что делаю.

– Знаете, здесь есть поговорка: «Кто старое помянет, тому глаз вон», – пришлось мне мирить собеседников. – Очень правильная, на мой взгляд. Нельзя постоянно упрекать человека за прошлые ошибки. Тут еще говорят: «Не ошибается тот, кто ничего не делает». И вообще, ведь главное – какой урок человек вынес из своего промаха и как намерен воспользоваться этим опытом.

В этот момент и зазвонил телефон, но теперь подпрыгнул только посыльный.

– Еще рано… – пробормотал он и смолк, остановленный властным жестом бывшего командира.

– Да… да… поняла, – коротко ответила я Зверобою и отключилась. – У них все хорошо, едут. Нужно отпереть ворота и проверить пульт.

– Я с тобой, – немедленно поднялся с места Данерс и рявкнул на подчиненного: – А ты сиди тут и ничего не трогай руками.

– Кстати, – заявил вдруг Леттенс, – чуть не забыл сказать. Я теперь понимаю здешний язык. Рэйльдс давал кристалл.

Услыхав это заявление, бывший инквизитор даже побледнел, и мне пришлось снова бросаться ему на выручку.

– Очень хорошо, тогда смотри телевизор, совершенствуй знания, – объявила блондину и, щелкнув пультом, повела Данерса прочь.

Мы убрали с подъездной дорожки тележку, отперли замок и проверили, как действует механизм ворот. Все это время Дан молчал, и, судя по хмурому взгляду, настроение у него было намного хуже, чем до появления Леттенса.

– Мне непонятно, – не выдержав, вздохнула, садясь на стоящую у крыльца скамейку, – что тебя так расстроило? Леттенс же не виноват. Просто оказался в нужном месте в нужный час. Разумеется, его постарались как можно лучше подготовить к жизни в чужом мире.

– Я не из-за него… – Постояв, маг все же сел рядом. Некоторое время молча рассматривал усыпанные смородиной кусты, еще зеленые яблоки на яблонях и раскидистую ель посреди клумбы, потом безнадежно вздохнул: – Все не знаю, как сказать… я ведь намного старше тебя… и по нашим правилам, должен был сразу предупредить…

У меня просто камень с души свалился. Нет, само собой, увидеть рядом с собой одуванчика я и в страшном сне никогда не желала. Но ведь Дан ни на какого старика и близко не похож. Да и переход всегда снимает с людей все возрастные изменения, возвращая в самый оптимальный период жизни – от двадцати пяти до тридцати. И Бес, уже потерявший седину, через месяц будет выглядеть моложе сына. Но я даже представить пока не могу, как объяснить это Данерсу, чтобы не было похоже на согласие встречаться. Ведь предложения мне никто еще не сделал. А намеки… В подобных случаях предпочитаю их не понимать.

– А на сколько мужчина в вашем мире может быть старше девушки? – осведомилась как можно наивнее.

– Лет на тридцать. Если маг – то сорок… – обреченно вздохнул Дан.

– Ну, тогда ты зря волнуешься, – поспешила его успокоить. – Твоя девушка еще лежит в люльке. А может, и вообще пока не родилась.

– Почему это? – не сразу сообразил он.

– Так ведь тебе сейчас больше тридцати никто не даст, – коротко пояснила я.

– Но это… – в запале начал спорить Данерс и вдруг смолк и задумался, подозрительно посматривая на меня.

Однако ничего ответить так и не успел. Позвонил Зверобой и сообщил, что они подъезжают к дому.

Глава четвертая

Машина заехала во двор задом, и я мгновенно нажала кнопку, закрывая ворота. Любопытные соседи не должны рассмотреть, сколько гостей к нам приехало и кто именно.

Но когда дверцы открылись, и сама застыла в недоумении, так как никогда даже не встречала ни одной из четырех девиц, высадившихся из машины.

Хотя что-то знакомое мелькнуло в глазах самой молоденькой – худой, светловолосой девчонки в пестрых шортах, алой тунике и с броским макияжем.

– Здравствуйте, – сказала она вежливо и осуждающе покосилась на исподтишка ухмыляющихся подружек. – Цирк приглашали?

– Тарасик! – ахнула я, не веря своим глазам, и пристальнее вгляделась в остальных.

Хотя это оказалось не так-то просто. У всех ярко накрашены губы, модные темные очки, эффектные наряды и явно недешевые парики.

– Может, нас в дом пригласят? – странно писклявым голосом осведомилась самая высокая и плотная из гостий. Незаметно оглядела тянущиеся вдоль высокого забора заросли сирени и слив и начала легко доставать из багажника огромные сумки и пакеты. – Мужчина, помогайте!

– Дан, носи вещи в дом, – перевела я.

– А, так он иностранец, – тихо буркнула гостья мужским голосом. – Тогда я пообедаю с вами.

– Зверобой?! – охнула я.

– Липа, – поправил он.

– Ясно.

Понятливые гостьи уже тихо, как мышки, проскользнули в дом, и я поспешила за ними.

– Есть хотите? Все готово. Ванная в конце коридора, переодеться можете в этой комнате, – жестом отправила всех в свою спальню.

– Меня первого разденьте, – потребовал Тарас. – Иначе я что-нибудь нечаянно порву.

– Может, сначала все-таки с доктором поговорим? – больным взглядом смотрела на меня Настя, которую можно было узнать в эффектной брюнетке лишь по глазам и голосу.

– Лекарь будет с вами разговаривать только после обеда, – категорично объявила я. – Но не волнуйтесь, во всех случаях он гарантирует полное выздоровление.

– Нам уже пообещали… – надломленным голосом начала женщина, но безнадежно смолкла и покорно пошла следом за Наташкой в комнату.

– Неплохо бы позвать Леттенса, – прикинув в уме возможные варианты развития событий, я вопросительно глянула на Дана, и неожиданно для меня он сразу согласился:

– Сам схожу.

Проводив его взглядом, отправила решившего переодеться Зверобоя в комнату деда и начала накрывать на стол.

Маги появились вместе и принялись помогать так дружно, словно это вовсе не они еще полчаса назад пытались поддеть друг друга. И это меня почему-то смешило и чуточку смущало.

– Ну, здравствуйте еще раз, – первым появился в гостиной моложавый, подтянутый мужчина с седыми висками и в наглухо застегнутой темной рубахе, выпущенной поверх обычных джинсов. Оглядел иномирян внимательным взором и непонятно хмыкнул.

– Неужели после знакомства с дедом вы надеялись увидеть эльфов? – не выдержала я.

– Нет, – тонко усмехнулся Зверобой. – Но сомнения – это самый неубиваемый червячок, живущий в каждом человеке. И не всегда он враг – зачастую спаситель. Может, перейдем на «ты»?

– Легко, – улыбнулась в ответ. – Я – Варя. Это Дан, это Лет. Кстати, в их языке нет обращения на «вы».

– Свободные люди. – Теперь он пристально рассматривал магов. – А они в самом деле умеют делать что-то сверхъестественное?

– Я теперь тоже умею. Чего бы ты хотел? Только небольшое, здесь с энергией проблемы.

– Небольшое? – на миг задумался гость. – Как-то сразу на ум не приходит.

– Сделай ему амульет, – внезапно с непередаваемым акцентом подсказал Леттенс.

– Правильно! – Совет мне понравился, но хотелось сделать подарок полезным Зверобою. – Можно вложить в него защиту или предупреждение об опасности. Или тебе хочется другой эффект? Выбирай. Несколько функций, к сожалению, он не потянет, будет разряжаться.

– Разумеется, предупреждение, и если можно, то с какой стороны.

– Тогда маленькое зеркальце или камень – еще рассуждал Леттенс, но я и сама уже понимала, какая вещица будет уместной и удобной для мужчины с такой профессией.

Картинно показала гостю руки и, положив их на стол, сомкнула в замок.

– Погоди, открой, – скомандовал Зверобой.

Когда я раскрыла ладони, ощупал их со всех сторон выверенным движением сыщика и наконец опустил на стол. И не убирал своих рук до тех пор, пока я, снова сложив ладошки «конвертиком» и прикрыв глаза, представляла себе стальную цепочку с одним-единственным удлиненным шестигранным кристаллом горного хрусталя, надетым на нее, как бусина. В этом кристалле будет жить бдительный и чуткий магический страж, на расстоянии ощущающий направленную на хозяина вражду.

– Держи, – разомкнув руки, подала ему браслет. – Поглядывай на камень. В той стороне, где тебе желают зла, камень будет мутнеть. Но радиус невелик, примерно сотня метров, иначе здесь не потянет.

– Спасибо, – выдохнул Зверобой и немедленно надел цепочку на руку.

– Варя, – появившаяся в дверях Настя была настроена намного решительней, чем полчаса назад, – нам нужно серьезно поговорить. Наталья обманом сорвала меня с заключения важной сделки, потом нас куда-то везли сначала в одной машине, затем в другой, красили, переодевали, и какая-то странная девушка по колдобинам привезла в деревню без названия. Так вот, все это мне не нравится. Ваша подозрительная игра в шпионов выглядит очень дико. Если бы не Натка и не ты, я бы вообще считала, что нас украли… но теперь хочу знать… почему вы затеяли эти неуместные прятки, когда речь идет о жизни человека и дорога каждая минута?

Я еще огорошенно молчала, не зная, как поделикатнее донести до упрямой женщины очевидную для меня и по крайней мере для Зверобоя истину, а он уже повернул к спутницам голову и тихо приказал:

– Быстро все за стол. Разговоры потом.

В его голосе не было ни капли грубости или угрозы, зато прозвучала невероятной силы уверенность в своем праве командовать. Настолько мощная, что даже у меня скользнул по спине холодок.

А гости, мгновенно снова превратившиеся в покорных мышек, молча расселись по стульям и потянулись к вилкам.

– Нужно его проверить, – через пару минут задумчиво пробормотал Данерс. – Наверняка уровень дара выше обычного для этого мира.

– В этом мире обычный уровень – ноль, – вздохнув, ответила на его языке.

– Просто его некому пробудить, – не согласился инквизитор. – Но у тех, кто жил в этом доме, думаю, способности были.

– Ничего о них не знаю. Но продавать дом они очень не хотели. Дед не один год уговаривал.

– Что он говорит? – прямо глянул на меня Зверобой.

– Считает, что у тебя могут быть особые способности, – ответила я правду, искоса приглядывая за гостями.

То ли приказ их так припугнул, то ли прогулка нагнала аппетит, но ели они вовсе не через силу.

– Мне самому иногда так кажется, – задумчиво признался сыщик. – Но стопроцентной уверенности все же нет.

– Нужно попробовать разбудить, – заявил вдруг Леттенс, подвинулся ближе к столу и взял кусок хлеба.

– Может, тебе рагу положить или колбасы принести? – спохватилась я.

– Я сам принесу, – поднялся Данерс, и только тут до меня дошло, что я разговариваю с ними не по-русски.

Надо же, как быстро привыкла… или это их метод изучения дает такой эффект?

– Спасибо, было вкусно. Теперь объясняйте, – вскоре отодвинула тарелку Наташкина сестра, и Зверобой тотчас положил вилку.

– Сначала слушать будем мы. Рассказывай все по порядку.

– Что «все»? – Она еще ерепенилась, но сыщик смотрел так строго и неуступчиво, что Насте пришлось сдаться. – Тарасик ездил в лагерь отдыха и ударился там головой. И когда вернулся, все жаловался, что шишка болит. Ну, я делала компрессы, мазала мазью, но оно не прошло.

Она вдруг всхлипнула, выхватила платочек и отвернулась. Мы сидели молча и ждали, понимая, что через это придется пройти, иначе Настя не получит ответа на свои вопросы.

– А потом головные боли стали сильнее, и я отвела его в больницу. А там направили на обследование, потом к другому врачу, снова анализы… и вдруг говорят… – Она горько зарыдала.

– Сказали, нужно делать химию, операцию поздно, – вдруг сказал Тарас и исподлобья обвел нас серьезным, недетским взглядом, от которого у меня перехватило спазмом горло. – А потом мы пошли ставить печать, те лекарства дают бесплатно, и медсестра, которая сидит в приемной главврача, сказала, что знает, где мне точно помогут. Только нужно много денег. Мама сказала – достанем, и она дала визитку и номер телефона.

– Где визитка? – насторожился Зверобой.

– Они забрали… у них всего две, а есть еще пациенты, – всхлипнула Настя.

– Там было написано «Онкологическая лаборатория «Соларс» в Альпах», – продолжил рассказ мальчишка. – Нам сказали, что русских сейчас туда не пускают, поэтому придется ехать в Белоруссию, а оттуда лететь по чужому паспорту. Там есть какая-то благотворительная миссия, им можно оставить свои документы.

– Скажи, Тарас, – с сожалением глянул на парнишку Зверобой, – ты сам-то в это веришь?

– Конечно нет. Но с мамой разговаривать бесполезно. Она сразу начинает плакать и говорить, что это единственный шанс.

– Тогда слушай меня. Я пока не знаю, что сможет Варя, хотя очень на нее надеюсь. Зато про черных риелторов, о которых, вы, похоже, никогда не слышали, могу сказать очень много. Это самая обычная практика: покупать в загсе или в больницах сведения о попавших в беду и обещать им помощь. Вы знаете, сколько у них на счету жертв? Многие тысячи. Старики, вывезенные из дорогих квартир в заброшенные деревушки или просто в лес. Сироты, оставленные без жилья и попавшие в лучшем случае в детдома, а в худшем – за границу. Девушки, в поисках женихов и работы угодившие в рабство… Все они кому-то поверили. Доверие – вообще наша национальная беда. Нужно быть наивной овцой, чтобы считать, будто обычная медсестра может знать чудодейственную клинику, о которой не известно никому в мире, и тем более главному врачу.

– Пусть я буду овцой! – резко вскочила из-за стола Настя и, покачнувшись, почти упала назад на стул. – Но если есть хоть крохотный шанс… я все отдам.

– Настя, успокойся! – ринулась к сестре Наташка. – Ты все правильно делала, но тебя хотели обмануть.

– Меня предупредили, – упорствовала рыдающая женщина, – неверящие скажут, будто это обман, попытаются остановить, удержать любыми методами. Но я должна идти до конца, иначе потеряю сына!

– Где у тебя валерьянка? – оглянулась Наташка.

– Они ей давали какие-то таблетки, – утомленно продолжал сдавать мать Тарасик. – После них мама стала как помешанная. Не слышит никаких доводов, твердит одно: «Побыстрее продать квартиру, мы можем опоздать».

– Ну да, – хмуро кивнул Зверобой, – обычная практика. Нагнать ужаса, не дать человеку опомниться, не позволить слушать разумных советов… золотая рыбка не должна сорваться с крючка. Поэтому ее все время «ведут» хорошо обученные агенты, у этой банды верхушка очень влиятельная.

– Но тогда… – задумался Тарас и бросил на сыщика вопросительный взгляд, – нам нельзя возвращаться домой.

– Не говори чепухи, – попыталась одернуть его Настя и испуганно сжалась, рассмотрев, с каким сожалением взирает на нее Зверобой. Но все равно упрямо пробормотала: – Если все так, как вы говорите, я их выставлю из дома, и все.

– А они прямо так развернутся и пойдут себе, как овечки, – ядовито ухмыльнулся сыщик. – Когда семь миллионов у них уже в кармане.

– Мы договорились за восемь с половиной!

– Это они подстраховались, чтобы никто цену не перебил, свои деньги тебе покажут. И даже на счет положат, и код дадут в заклеенном конвертике…

– Ну да, – убежденно вздернула она нос, и тут уж проняло даже Наташку.

– Боже мой, и откуда берутся такие гады?! – застонала она, закрыв лицо ладонями.

– Кстати, – Зверобой явно пытался как можно нагляднее донести до них весь ужас положения, – тебя они тоже не собирались оставлять в покое. Начнешь ходить по милициям, писать заявления – им это не нужно. Думаю, дня через два тебе пришла бы эсэмэска с телефона сестры, что о лечении она договорилась, но не хватает… скажем, пяти миллионов. И нужна донорская кровь или помощь, типа сиделки там дорогие. Зато предложили выгодную работу, и вы сможете там остаться. Вот после твоего «отъезда» бандиты спали бы спокойно. Сейчас соседей никто не знает, и никого не волнует, куда они делись.

– У нее сознание мутное, – на своем родном языке сказал вдруг Леттенс, и я не сразу поняла, как он это определил.

Но Данерс сразу сообразил и коротко поинтересовался:

– Насколько?

– Почти семь из десяти.

– Снять сможешь?

– Без зелий трудно, – вздохнул блондин. – Может влюбиться по-настоящему. Лучше проверьте мальчика, как я понимаю, другой надежды у него нет.

– А как проверять? – растерялась я.

– Держись уверенно, – предупредил Дан, – и попытайся почувствовать ладонями тепло его тела. Раз ты смогла вырастить ноги, должна и это суметь. Больное место всегда отличается жаром.

– О чем они говорят? – суховато осведомился Зверобой.

– Советуют проверить, в самом ли деле Тарасик болен так серьезно, как сказали врачи.

– Голова болит все сильнее, – тихо сообщил мальчишка, и в его взгляде снова мелькнула взрослая безнадежность.

– Можно я постою рядом? Обещаю, руками трогать не буду.

Тарасик только бледно усмехнулся, и я поспешила подойти к нему со спины. Подняла руки над головой мальчишки, прикрыла глаза, стараясь смотреть не обычным зрением, а тепловым ощущением.

И почти сразу ее увидела – некрасивую, багровую кляксу, как огромный паук раскинувшую свои тонкие щупальца почти на половину головы. Сомнений в правильном диагнозе не осталось, зато появилась большая проблема. Как вылечить эту гадость, чтобы после ухода не тревожиться за мальчишку? Не возвращаться же снова, чтобы посмотреть, как они живут?

– Здесь мы ничего сделать не сможем, – тихо и спокойно объявил Данерс, неизвестно когда очутившийся рядом. – Возьмите его с собой, а меня заберете позже.

– Останусь я, – вмешался Леттенс, – ты не знаешь языка. А вы возьмете и его мать, вчетвером можно пройти через открытый для троих портал, тем более все худые. Здесь ее оставлять нельзя, обязательно устроит какую-нибудь неприятность. Вместе с зельями ей могли дать приказ на любой случай жизни. Поскольку даже я не смог пробиться к ее сознанию, никто из вас с ней не справится.

– Ну, женщину я могу просто усыпить, – еще пытался спорить Дан, но я уже все решила:

– Спасибо, Леттенс, я в тебе не ошиблась. Мы постараемся забрать вас как можно скорее, но ты же понимаешь, какая там обстановка. Здесь есть сигнал, я тебе все подробно объясню.

– Консилиум окончен? – шутливо поинтересовался Зверобой, когда я повернулась к ним, но его взгляд был насторожен, как у дикого зверя.

– Да. Лечение Тарасику, к сожалению, требуется, но здесь сделать это невозможно.

– Я вам говорила! – птицей рванулась с места Настя и тут же осела на стул, осоловело хлопнула глазами и заснула, начиная клониться в одну сторону.

– Что с ней? – требовательно рыкнул сыщик.

– Пришлось усыпить, – безмятежно доложил Леттенс, легко подхватил женщину на руки и перенес на диван.

– Настя под наркотиками, – садясь на ее место, пояснила я сыщику. – У Лета сильное обаяние, и он попытался вызвать у нее доверие. Но ее уже успели настроить против всех, кто будет мешать продаже квартиры.

– Ясно. А как быть с мальчиком?

– Мы уходим сегодня ночью, – пришлось открыть им свой секрет, – и возьмем Тараса и Настю. Портал нам откроют, но всех он перенести не сможет. Поэтому Леттенс решил остаться с Наташей. Временно, разумеется.

– А там, – неверяще глядя на меня, осторожно поинтересовалась подруга, – его смогут вылечить?

– Несомненно, – солнечно улыбаясь ей, пояснил Леттенс. – Портал через грани миров убирает все чуждое организму и исцеляет все раны. В другой мир все приходят здоровыми. Даже одноногий выйдет на двух ногах, хотя и худым.

– Так я их больше не увижу? – растерялась моя подружка.

– Ты пойдешь со мной в следующий раз, – уверенно заявил блондин, и у меня вмиг проснулись сомнения в благородстве и бескорыстии его плана. – Дня через два. Или немного раньше, сейчас нельзя сказать точнее.

– А как с домом? – обвел взглядом стены Зверобой.

– Здесь присматривает местный пасечник, дед Мазай. Бес ему доверяет, но, если хочешь, и тебе оставлю ключи и доверенность. И могу вас познакомить.

– Сами познакомимся, – отказался он. – Тебе лучше сейчас особого интереса ни к кому из нас не привлекать. Хотя следов мы не оставили, а про деда вообще никто не знает – он очень предусмотрителен. Но теперь возник другой вопрос: что делать с квартирами девушек? У Насти сейчас сидят мои люди, мы оформили аренду на три дня. Риелторы звонят каждые пятнадцать минут, грозят проверкой и требуют сказать, где хозяйка. Пока отвечаем, что она уехала к сестре, адрес не знаем. Но когда сдавала квартиру, обмолвилась, что срочно нужны деньги. Однако долго терпеть они не будут, у них есть прикормленные стражи порядка, поднимут шум. Эти выродки убить готовы за чужое добро, если уже считают его своим.

– Я не знаю, – растерянно оглянулась на племянника Наташка. – Даже не представляю, как можно выпутаться. Я, конечно, слышала что-то подобное, но надеялась, что нас это никогда не коснется.

– Все так считают, – согласно вздохнула я.

– А я думаю, вы такие же, как они, – вдруг тихо и отчаянно заявил Тарас. – Конкуренты. Какой портал, куда идти? Разводите, как нубов. И язык какой-то смешной придумали.

– Тарасик? – обомлела Наташка, и в ее голосе ясно прозвучал плохо скрытый страх.

Я отчаянно пыталась придумать, как его успокоить, ведь убедить недоверчивого мальчишку теперь будет очень трудно. И отчетливо понимала, как слабы и бездоказательны все мои доводы, да и тех маловато. А показать наглядно не получится, нельзя нарушать указание Беса не тратить напрасно энергию. Но и сказать хоть что-нибудь просто необходимо, иначе эти несколько часов до трех ночи, на которые намечен наш уход, мальчишка будет жить в аду воображаемых ужасов.

– Ты молодец, рассуждаешь очень здраво, – опередил меня Зверобой. – Я и сам на твоем месте думал бы точно так же. Если бы меньше разбирался в людях. А в этих уверен, они не лгут. И вообще не способны на ложь, кроме белобрысого. Но на него, скорее всего, способности влияют, ну и ремесло.

– Что, – искренне огорчился Леттенс, – меня так легко разгадать?

– Нет. Но я же сказал – у меня опыт. А вам, – остро глянул он на Тарасика, – ничего доказать не могу, только посоветовать. Один раз в жизни поверьте в невозможное – и убедитесь, что чудеса бывают.

– Переведите мне, – потребовал Данерс, и я кратко пересказала ему суть происходящего. Несколько минут он сосредоточенно смотрел на мальчишку, упорно прячущего взгляд, потом заявил с непререкаемой уверенностью: – Варья, его нужно любым способом убедить, что мы не злодеи. Мальчик сейчас испуган, насторожен и вполне может сделать глупость. Попытается бежать, или поднимет шум, или дернется в сторону, когда откроется портал. Тебе хватит энергии показать ему что-нибудь убедительное? У меня не получится, создатель тут только ты. Но сначала объясни ему, что это магия.

– Тарасик, – вздохнув, приступила я к трудным переговорам, – мне твои сомнения понятны лучше всех. Когда месяц назад родной дед заявил мне, что мы из другого мира и пора возвращаться, я его чуть в больницу не сдала. Спорила и ругалась, ни во что не хотела верить. Но он маг и показал мне несколько таких вещей, которых просто не может быть… Пришлось признать его правоту. Я сама теперь маг, это бонус перехода, иначе трудно выжить в чужом мире. Но делать тебе какие-либо материальные вещи сейчас не стану: энергии тут мало, а они все равно останутся здесь. Лечить тоже не буду по той же причине – из перехода ты выйдешь абсолютно здоровым. Но вот сделать что-то для Зверобоя или создать иллюзорное изображение того мира вполне смогу.

– Кстати, вы хотели проверить мои способности, – деликатно напомнил сыщик.

– Открыть, – поправил его Леттенс и пристально, словно гипнотизируя, уставился в глаза мужчины. Но через минуту тряхнул головой, оглянулся на меня и возмущенно выпалил: – Варья, посмотри на него! Он тоже болен. Не пойму, чем, я же не целитель. Но еле терпит.

– Зверобой?

– Извини, но у вас же магии мало, а ты уже потратила…

– Я ей добавлю, – вызвался Леттенс, но снова вмешался инквизитор.

После коротких переговоров энергию отдал Дан, и вскоре я, не глядя на хмуро и недоверчиво ухмылявшегося Тарасика, стояла за спиной сыщика и всматривалась в его тепловой контур. Больное место нашлось довольно быстро – горячая точка над левой лопаткой.

– Похоже на незажившее пулевое ранение… рядом с сердцем… Зверобой, тебя пытались убить?

– Клиенты нервные, – усмехнулся он и нехотя добавил: – Я сюда из больницы ушел.

– И молчал! Снимай рубашку, это залечить мне по силам.

Под рубахой обнаружилась плотная повязка и висящая на ремешке кобура, которую сыщик мгновенно сунул за пояс, всем видом показывая, что ни на миг не собирается расставаться с оружием.

– Леттенс, можешь немного унять его боль? – осторожно подрезая ножницами бинты, попросила я, и через несколько секунд услышала облегченный вздох Зверобоя.

Как же он терпел такую немыслимую муку, этот невероятный мужчина?

Вскоре повязка упала на пол, открывая нашим взорам зеленоватые разводы огромного синяка и припухшие, не закрывшиеся до конца, страшные шрамы сквозного ранения.

– В упор стреляли, – почему-то шепотом выдохнул Тарасик, расширившимися глазами изучая рваную рану выходного отверстия. – И в спину.

– Такие только со спины и могут, – с презрительной ухмылкой выдавил Зверобой и смолк, пытаясь почувствовать происходящие в его теле изменения.

Вполуха слушая их рассуждения, я осторожно, полагаясь лишь на интуицию и ощущение исходящего от раны жара, чистила воспаленные ткани. А потом сращивала мышцы и убирала засевшие в них осколки кости.

– Господи… – увидав потекшую из раны мутную жидкость, всхлипнула Наташка и убежала, зажав ладонями рот.

– Ты все правильно делаешь, – ловко обтирая торс сыщика салфетками, похвалил Данерс, непонятно когда пришедший мне на помощь. – Осталось немного.

Это я и сама видела, однако уже чувствовала, как холодеет кожа на месте бывшего накопителя, предупреждая о пустоте резерва. И, неожиданно ощутив прилив тепла, как-то сразу поняла, кто снова поделился энергией. Бросила Дану благодарный взгляд и продолжила работу.

Через несколько минут рубцы на теле Зверобоя стали намного меньше и посветлели, и я, тайком облегченно вздохнув, смогла опустить руки. Теперь все заживет и само, мне же просто необходимо посидеть, а еще лучше – что-нибудь съесть.

– Вот! – Усадив меня на стул, Данерс придвинул тарелку с остывшей едой и махнул над ней рукой.

В нос ударил аромат горячего мяса, и на несколько минут я забыла и про магов, и про собственные обещания.

А когда подтерла хлебом соус и взглянула на гостей, осознала, что пропустила много интересного.

Леттенс сидел напротив набросившего рубаху сыщика и пристально всматривался в его глаза, словно пытаясь увидеть там нечто интересное, а Тарасик стоял рядом и почти счастливо наблюдал за этим действом.

Глава пятая

– Ты совсем засыпаешь, – вздохнул надо мной Данерс и уверенно потянул прочь.

А я и не сопротивлялась. Казалось, все волнения и события этого долгого дня, разделенного на два мира, вдруг обернувшись неимоверной усталостью, навалились на мои плечи.

Но уже в мансарде, лежа на старенькой тахте, обнаружила, что он никуда не ушел, а, достав подушку, устраивается напротив прямо на ковре. И лишь в этот момент сообразила, что отдых нужен не только мне.

А еще припомнила свое обещание рассказать про шеоссов и, вздохнув, начала говорить о том, как впервые появилась в лесу синих дубов.

Временами я зевала и силой воли вытаскивала себя из манящего омута сна, изредка хихикала, вспоминая свои промахи и ошибки. И, наверное, все-таки рассказала все до конца, потому что к этому моменту Дан уже перебрался ближе и сидел, облокотившись на край тахты и глядя мне в лицо.

А потом вдруг сказал:

– Варья, вставай, друг Рэйльдса хочет с тобой поговорить.

Пришлось нехотя поднимать голову от подушки и тереть глаза, пытаясь скорее прийти в себя. Вскоре я уже могла соображать достаточно хорошо, даже отметила, что в комнате тускло горит ночник, а занавеси на балконной двери задернуты.

– Нам скоро уходить, – виновато улыбнулся бывший инквизитор. – Тебе нужно им все объяснить.

– Это сколько же я проспала? – так и подскочила на постели, ища взглядом часы. – Ничего себе! А Зверобой не уехал?

– Нет. Идем.

Они устроились в гостиной, и первой я увидела Настю, сидевшую за столом лицом к входу. Перед ней лежала стопка каких-то бумаг, и женщина размашисто ставила подпись, даже не пытаясь читать.

– Что она подписывает? – тихо поинтересовалась я у Данерса.

– Бумаги на продажу квартиры, – с деланым безразличием ответил за него Леттенс на своем языке. – Ей вбили в голову, что это взаимосвязано – продажа и здоровье сына, и иного способа успокоить женщину нет.

– Теперь про твой дом, – сложив документы в металлическую папку, обернулся ко мне Зверобой. – За ним нужно присматривать серьезно. У соседа Мазая нет никаких прав, а у твоего деда могут найтись наследники. Сейчас это делается легко.

– Согласна.

– Но продавать не стоит, лучше сдать. И не частному лицу, а солидной организации, к примеру, Обществу охраны русского зодчества.

– Зверобой, – садясь к столу, прервала я мужчину, – давай бумаги, я подпишу.

– Они еще не готовы, нужен твой паспорт и паспорт деда.

– Его не нужен. Он подарил мне дом еще три года назад, вот документы. – Достав из шкафа пачку бумаг, отдала их сыщику. – Это только копии, подлинники лежат в сейфе у надежного человека. Все координаты я тебе оставлю.

– Не нужно, мне и этого достаточно, – выбрал он нужные сканы и изумленно усмехнулся: – Твой дед отлично подготовился, далеко не у всякого юриста в делах такой порядок и предусмотрены все случайности. Тогда распишись вот здесь и здесь. И оставь указания, что нельзя трогать. В доме будет жить один из наших людей, он человек аккуратный.

Последние полчаса я потратила на выдачу инструкций ему, Леттенсу и даже Наташке. Причем ей пришлось повторить три раза, что нельзя ничего пронести отсюда в другой мир. И даже сережка ее любимого пирсинга останется лежать на полу.

– Впрочем, сама убедишься, когда мы уйдем, я специально надеваю только халат.

И этот довод почему-то оказался для нее самым впечатляющим.

К трем часам мы в полной темноте стояли тесной кучкой посреди мансарды, а через распахнутые на балкон двери заглядывали редкие звезды ставшего мне родным мира.

– Долго еще? – шепнула нетерпеливая Настя, и в этот момент я ощутила прикосновение опознавательного луча.

Тут же все звезды погасли, и мое сознание поглотила кромешная мгла…

Чтобы почти сразу растаять, превратившись в тягучий сумрак, в котором меня с неимоверной силой тащили в разные стороны огромные призрачные лапы. Одну из них я почему-то признала за свою и поспешила всучить ей такие же бесплотные тела спутников. А в следующий момент меня бешено дернула другая лапа.

Снова стало темно, и весь мир пропал.

Однако ненадолго. Уже в следующую секунду мое тело небрежно шлепнулось на холодный каменный пол, и где-то наверху с лязгом задвинулась сплошная металлическая крышка.

Я на миг даже зло хихикнула – это мы уже проходили. И тут же создала прямо на себе термобелье и надежный комбинезон в стиле милитари. Ну и обувь, соответственно. И снова ехидно усмехнулась наивности того, кто решился вмешаться в открытый шеоссами портал и притащить меня сюда. Такой ловушкой нужно было пугать, когда я пришла в этот мир в первый раз, еще ничего не знала о магии и только робко училась заполнять резерв.

Но не теперь, после прогулки на Землю, где энергию приходилось собирать буквально по крохам. Здесь, несмотря на чувствующиеся где-то поблизости щиты, даже воздух насыщен магией, и я уже усиленно заливала ее в свою копилку.

И щиты тоже смогу легко слить, но пока не трону. Пусть охотники на шеоссов – или на меня лично – временно побудут в неведении. Ведь наверняка припасли для этой встречи непростые подарочки, иначе не стали бы так рисковать. Да и оправдывать их надежды и тратить силу на копание ходов я тоже больше не буду.

Во-первых, копать некуда, это остров. В том, что я попала на Тегуэнь, никаких сомнений и быть не могло. Чувства шеосса не обманешь. А во-вторых, мои подопечные монстры сейчас где-то далеко, а создавать новых накладно. Лучше собрать побольше магии и приготовиться к бою. А он будет, так как ничего делать для своих пленителей я не собираюсь, а здешние правители привыкли получать все, что пожелают.

Через некоторое время след от бывшей ладанки заметно потеплел, и я решилась создать себе легкий стул и бутерброд. А пока жевала, запивая хлеб с сыром горячим кофе со сливками, осторожно обозревала свою новую тюрьму, радуясь особым возможностям шеосса видеть в темноте.

И вскоре убедилась: эта ловушка сделана на совесть и довольно давно. Сам возник закономерный вопрос – а для кого? Откуда могли взяться преступники на острове, куда нет доступа никому чужому? Значит, сюда сажали кого-то из своих – из магов или целителей. И они, несомненно, об этом знали, но почему-то все молчали, никому не жаловались. Хотя кому жаловаться, если тут заведены такие порядки?

Но не самими магистрами, это и ежу ясно. Во всем остальном мире они свободные и уважаемые люди, помощники и защитники бездарных земляков и соседей.

А здесь – то ли заключенные, то ли штрафная рота, сразу даже не назовешь точно. И можно не сомневаться, им самим такое просто не может нравиться. Я отлично помню, с каким обреченным видом они на нас нападали.

Тогда в чем дело? Какая сила заставляет их подчиняться хоть и талантливому, но бездарному артефактору? Я произнесла этот вопрос почти вслух и тотчас замерла, ясно осознав истину, которую уже подозревала и почти знала раньше, но просто не успела четко сформулировать в той кутерьме.

Конечно же артефакты. И далеко не обычные, это тоже ясно. Нечто среднее между тем, иезуитским, с каким ходил Данерс, и простым поводком повиновения, на каких держат денгулов шеоссы. И можно даже не спрашивать, как Чезен уговорил магистров использовать эти оковы, – наверняка наобещал особых бонусов.

Непонятно одно: ради каких благ? Чего ему тут не хватало? Почтения, денег, шмоток, женщин?

Теплая точка возникла где-то вдали и начала постепенно приближаться, а я следила за ней и пыталась просчитать, чего от меня потребуют и как будут действовать. Классическим методом, кнутом и пряником, или попытаются сразу поработить, чтобы иметь под рукой еще одного сильного мага? Тех магистров, которые тут оставались, Чезен наверняка успел выжать досуха.

Вскоре тепловое зрение доложило, что по длинным тоннелям в сторону моей камеры идут трое, и все буквально увешаны амулетами. Очень занятное ощущение, и теперь оно стало немного ярче, чем прежде.

Хотя межмировой портал еще в первый раз открывает дар в полную силу, но следующие переходы позволяют четче определить его грани и особенности. А мне еще добавился дар шеосса, и теперь я и сама не знаю, на что способна и какой у меня предел.

А гости уже близко. Заскрипели ржавые петли, и распахнулись створки, открывая узкую поперечную щель. Она расположена примерно на высоте трех метров, и мне очень интересно, много ли видно через нее пришедшим. Но, как оказалось, у них все предусмотрено. Выдвинулись узкие зеркала, а в камере вспыхнул маленький светильник, заставив меня раздраженно прищуриться. Мне и без него было неплохо.

А потом раздался страдальческий голос Дуси:

– Инлочка, дай слово вести себя хорошо, и я брошу тебе платье.

– А больше тебе ничего не нужно?

Ну понимаю, что невежливо, но просто не могу заставить себя общаться с ней как с человеком. С души воротит от лживого сочувствия.

– Не груби бабушке!

– Моя бабушка умерла, светлая была женщина. А других у меня нет.

– Она была самозванка! – Выдержки и рассудительности в Дусе ни на грош, и как дед не видел, кого пригрел?

– Инла, тебе не стыдно стоять перед мужчинами в таком виде? – раздался смутно знакомый голос.

Судя по высокомерной интонации, это Берг.

– В каком? – с неподдельным вниманием осведомилась я и только тут поняла, что сверху им видны лишь мои рассыпавшиеся по плечам волосы, в этот раз почему-то не выросшие длиннее.

Ответа не последовало, но зеркала закрутились, явно пытаясь поймать более качественное изображение.

Эта игра надоела мне очень скоро. Магию, наполнявшую их амулеты, я уже скачала, и теперь она жгла изнутри, требуя выхода. Создав для начала несколько браслетов, колец и подвесок с камнями, я наполнила их впервые сляпанными заклинаниями защиты и энергией, надев на себя. Затем прикрыла на миг глаза и сотворила под смотровой щелью лесенку, а позади каморки, где стояли посетители, – прочную сейфовую дверь. Запертую, разумеется.

Тихо взвизгнула Дуся, грязно ругнулся ее сынок, но меня это уже не волновало. Последним усилием я превратила их узенькое оконце в просторную арку.

– Заходите, не стесняйтесь.

– Инла! – возмущенно взвыла красотка, претендующая на высокое звание моей бабушки. – Как ты смеешь?!

– Что именно? Искать выход из ловушки? – поинтересовалась, спокойно собирая с их арсенала последнюю энергию. – Так это святое право каждого пленника. А вот ты хоть иногда думаешь, что говоришь и кому? Какая я тебе Инла? И вообще, с какой стати ты меня поучаешь и стыдишь?

– Некрасиво отрекаться от родной бабушки, – наконец решился высказаться третий посетитель, финансист Клаурт.

Но справедливости ради нужно отметить, что в перебранку он вступил нехотя, и то лишь после гневного взгляда Дуси.

– Все байки о тебе лгут, – рассматривая номинального главу острова, пренебрежительно бросила я ему в лицо. – Рассказывают про талантливого финансиста, бога цифр и точности, а передо мной обычный подкаблучник.

– Инла, – скрипнув зубами от ярости, проскрежетала Дуся, – тебя отвратительно воспитали!

– А тебя, насколько мне известно, вообще никому воспитать не удалось. Ты умудрилась плюнуть в душу всем, кто делал тебе добро, поэтому не имеешь никакого права рассуждать о моем воспитании. А теперь прощайте. Разговаривать с вами мне скучно.

Создав рыбачью сеть, набросила ее на посетителей – пусть немного побарахтаются, и направилась к лесенке.

Вслед неслись проклятия и стоны. Незваные гости, не сообразив, что снять сеть несложно, задергались в разные стороны и свалились вниз. Хотя ступенек всего четыре и ушиблись претенденты на родство со мной не больше, чем я, когда попала в эту ловушку, но шуму было, как от толпы футбольных болельщиков.

А потом вдруг стало тихо, и мне в спину ударил тугой ком раскаленного воздуха.

Не знаю, что именно сработало, защита шеосса или один из моих неуклюжих щитов, но меня даже не обожгло. Зато разозлило.

– И вы еще пытаетесь доказать, что не чужие мне?! – обернувшись рявкнула я на ошеломленно замершего «папашу». – Да я вас после этого за людей не считаю, запомните это навсегда! И еще зарубите себе на носу мое последнее слово: мужчина, который просто переспал с девушкой и больше ни о ней, ни о ребенке не волновался, никакого права считаться отцом не имеет.

– И кто же он тогда? – едко проскрежетала быстрее всех пришедшая в себя Дуся.

– Одноразовый осеменитель. Ну или донор семени, как вам будет приятнее. А чтобы ему больше не пришлось пробовать свои способности на мне, пусть потренируется вот на этом.

Я убрала железную дверь, прошла подальше и закрыла коридор за собой ледяной пробкой трехметровой толщины. Вопли возмущенной троицы вмиг стихли, а моей разгоряченной кожи коснулась веющая от голубоватого льда прохлада.

– Пока! И не говорите, будто вам даже воды не давали! – Помахав оставшимся по ту сторону преграды врагам, бодро отправилась дальше.

Но, пройдя еще несколько шагов, вдруг осознала, как сильно прокололась. Ведь не могли же они попасть сюда без ведома Чезена? И тем более не мог он отправить ко мне делегацию, не проследив за «теплой» встречей, раз в его арсенале куча артефактов и отряд порабощенных магов. Ведь на острове жили не только верховные магистры?

Значит, властолюбивый артефактор уже в курсе произошедшего и теперь готовит мне еще более жаркий прием. В таком случае очень зря я так беспечно тут гуляю, наивно радуясь удачному завершению операции под названием «Запереть в ловушке нахальную бабушку с ее марионетками».

Мне сейчас нужно думать о том, как выжить после грядущей встречи и остаться хозяйкой самой себе. Ведь верховные магистры, которыми Чезен командует как личной гвардией, далеко не дураки. И все они намного старше, мудрее и опытнее меня. А кроме того, знают кучу хитростей и уловок, которые им, впрочем, не помогли.

Следовательно, дело не только в магии. Вернее, не в методе ее применения. Так как все стандартные заклинания и способы защиты этот доморощенный талант наверняка знает наизусть, ведь именно он закладывает их в амулеты. Пусть и с помощью сильных магов или накопителей, но ведь порядок действия заклятий и структура щитов визуально возникли именно в его разуме?

А меня никаким азам и правилам пока научить не успели. Я делаю все на чистой интуиции и на основе почерпнутых из онлайн-игр сведений о действии дефа и особых видах защиты. И учиться мне уже некогда, да и не у кого, значит, нужно просто усилить все щиты, недавно вбитые в кольца и подвески.

Не откладывая ни на миг, я принялась за дело, попутно улучшая свою экипировку. Создала шлем с опускающимся щитком, типа сварного, видела как-то совершенно случайно. Потом добавила перчатки и усилила подошву ботинок. А немного посомневавшись, сделала и оружие, нечто вроде многофункционального охотничьего ножа. Не знаю, поможет он или нет, но действовать теперь собираюсь по принципу «запас душу не тянет».

Обшитый металлическими листами коридор, почему-то ассоциирующийся у меня с нутром подводной лодки, наконец закончился возле такой же металлической двери. Постояв возле нее несколько минут и испробовав все доступные методы определения подстерегающей опасности, я вынуждена была признать свое поражение.

Либо за толстым куском металла нет ни магических ловушек, ни живых существ, либо они защищены так надежно, что мне просто не под силу обнаружить. И как следует поступать в таких случаях? Развернуться и пойти назад, туда, где Берг понемногу добывает воду, или все же рискнуть и попытаться пройти вперед?

Разум голосовал за первый вариант, а все мое существо яростно противилось и готово было пойти куда угодно, только не к Дусе. Даже странно. По натуре я человек коммуникабельный и добродушный, но ее не переношу просто органически.

Пришлось скрепя сердце идти вперед.

Как выяснилось очень скоро, мои способы сканирования были ни при чем: за дверью обнаружилась лестница. Винтовая. Узкая, неудобная и глухая. Чем-то похожая на лестницы в старинных храмах и монастырях, когда невозможно даже предугадать, что ждет тебя за очередным поворотом. Новый виток, развилка или ловушка. А может, мостик или просто выход на склон холма.

Именно поэтому уже через несколько шагов я решительно остановилась и сотворила нового питомца. На этот раз он получился похожим на огромного паука, полностью покрытого прочной костяной броней. На спине этот монстр имел удобную ложбинку и два рулевых отростка, в случае надобности я собиралась использовать его как ездовое животное. Ради этого и создала паука очень быстроходным, ловким, чутким и выносливым. А еще всеядным, но охотиться он мог только на мелких грызунов, пресмыкающихся и насекомых.

С именем долго не мудрила, назвала Пулем, и отправила вперед, мысленно приказав двигаться очень осторожно и подавать сигнал, как только заметит кого-нибудь живого.

Идти пришлось долго, и только теперь я оценила глубину колодца или штрека, куда меня сбросили. И порадовалась, что не стала копать проходов: слишком велик был бы шанс вывести их в море.

В конце концов мы вышли в круглый зал, с виду совершенно пустой. Но едва сделали пару опасливых шагов по полированному полу из черного мрамора, как позади с тихим шорохом задвинулась плита, намертво перекрывая путь назад.

– Пуль, ко мне! – Выдав пауку мгновенный приказ, я пристально оглядывала помещение, медленно поворачиваясь вокруг себя.

Более всего этому строению подошло бы название «храм» или «павильон», так как стен в обычном понимании у него не было. Только ажурный купол высокого потолка, опирающийся на стройные белые колонны. А между ними – затейливая вязь серебряных переплетов, обрамляющих дивные витражи всех оттенков синего цвета, от нежно-голубого до густо-фиолетового.

Их хотелось рассматривать бесконечно, но тревожило какое-то давящее чувство. Словно это не я рассматривала чужую красоту, а меня изучали, внимательно, как букашку под микроскопом. И еще угнетало душное сияние, ощутимо исходившее от замысловатых узоров.

Казалось, там, за этими стеклами, бушует жаркий полдень и стекла собирают его лучи, как тысячи разноцветных линз.

Моя недавно обретенная родинка постепенно нагрелась, и пришлось прикрыть глаза, чтобы найти источник энергии. Вот в этот момент я и прозрела. Вся эта постройка была огромным накопителем, и не только. В камнях, вплавленных в узоры колонн, таились сотни различных заклинаний, и все они ожидали лишь хозяйского приказа.

Мне вдруг стало страшно так, как не было до этого ни разу в жизни, даже колени подкосились от слабости. Ведь мы с пауком замерли в самом центре, как приговоренные к расстрелу. И никакого выхода из этой ситуации не видно. Кроме одного, самого ненавистного: покориться воле проклятого артефактора, если он потребует.

А вот, кстати, и он. Ощутив теплый силуэт, я поспешно повернулась к нему.

Чезен предсказуемо сидел на ослепительно-сверкающем троне, прикрытый сразу десятком щитов, рассматривая меня пренебрежительно, как нечто недостойное внимания. И загадочно молчал, наверняка надеясь выиграть в этом соревновании на выдержку.

Пусть помечтает, мне сейчас спешить невыгодно. Время работает на меня, подожду сколько угодно, пока сам соизволит объяснить, зачем я ему понадобилась.

А пока Чезен раздумывал, я лихорадочно собирала энергию с амулетов, украшающих его руки и грудь. И тут же вкладывала ее в дело, создавая для себя все новую бижу и заполняя ее различными щитами, какие только могла изобрести.

Но, помня, что имею дело с неодаренным, на этот раз особо не осторожничала. И почти попалась, едва не пропустив миг, когда он вдруг уставился на какой-то булыжник и взревел раненым слоном:

– Ах ты гадина!!!

– Сам такой, – огрызнулась я, накрывая себя и Пуля зеркальным куполом.

Металлическим, как колба из термоса. И усиленным до состояния танковой брони – после пары месяцев игры в танки я в этом почти профи.

Но возможность слышать и видеть все же предусмотрела, сидеть в темноте, как ежик под котелком, мне как-то не улыбалось.

Чезен зло махал на нас почти разряженными амулетами, выпуская жидкие залпы пара, чахлых молний и мерзких зеленых клякс. Часть из них позорно стекла с гладкого купола, остальные срикошетили от зеркальной поверхности и разлетелись в разные концы храма.

Однако сдаваться артефактор пока и не думал. Впрочем, я этого и не ожидала, сразу предположив, что такой прожженный негодяй никогда не пойдет в атаку на мага с незнакомыми способностями, не прихватив с собой тройной запас бижи.

И теперь напряженно следила через прозрачное только изнутри оконце, как Чезен, зловеще ухмыляясь, выдвигает из-под сиденья вместительный ящик и начинает доставать из него жарко светящиеся магией мощные артефакты. Подвески, налобные обручи, пояса, браслеты, жезлы… все массивное, щедро усыпанное отборными камнями и могущественное даже на первый взгляд.

А у меня при всем желании не хватит ни времени, ни сил собрать уйму заключенной там энергии и превратить ее во что-нибудь безопасное. Да и не поместится в этом павильоне столько украшений и камней, сколько можно сделать из добытой магии. Но даже если я и ошибаюсь в оценке его арсенала, мои возможности тоже небезграничны, и банальная усталость наваливается все сильнее. Значит, нужно действовать на опережение и как можно непредсказуемее.

– Пуль, – приоткрыв купол со стороны, противоположной трону с артефактором, мысленно послала команду пауку, – захвати и притащи сюда того человека! Да покрепче держи ему руки!

Свою оплошку я осознала лишь после того, как питомец выбрался наружу. Рыжеватый костяной панцирь паука был отлично виден на полированном черном полу. Да и ног у него всего восемь – маловато для поставленной задачи. Срочно добавив Пулю способность к мимикрии и выращиванию дюжины временных щупалец, а на лапах – мягких подушечек и когтей, выдала ему короткую инструкцию.

Миг – и паука больше нет, лишь по черному мрамору, расчерченному голубыми узорами от витражей, скользнула едва заметная тень.