Kitabı oxu: «Православные святыни и чудотворные иконы Москвы»

Name: Православные святыни и чудотворные иконы Москвы
Author: Вера Георгиевна Глушкова
ISBN: 978-5-4484-2468-7

Вера Георгиевна Глушкова

Şrift:

* * *

Посвящается светлой памяти Александра Викторовича Кузьмина (1951–2019), председателя Московского комитета по архитектуре и градостроительству, Главного архитектора города Москвы (1996–2012), сделавшего все, что было в его силах и возможностях для сохранения исторического и архитектурно-художественного своеобразия нашей столицы, честного, порядочного, православного русского человека.

Введение

В последние десятилетия существенно увеличился интерес к православию, истории, правилам, традициям Русской православной церкви (РПЦ). Это не удивительно, ведь 85 % россиян – это потенциальный православный контингент, а в Москве – порядка 95 %. Объективные и субъективные обстоятельства способствуют тому, что люди стали в большей мере тянуться к религии, искать в ней помощь, утешение, надежду на умаление трудностей, бед, иных проблем сейчас и в обозримом будущем. Многие люди живут в условиях неуверенности в завтрашнем дне, что вполне закономерно при капиталистических реалиях, а значит, и в постсоциалистическом обществе. Россияне, по своей натуре неистребимые оптимисты. Помня давнюю русскую пословицу «На Бога надейся, а сам – не плошай», хотя и обращаются с молитвами к Господу Богу, уповают на его поддержку, но главное – сами ведут каждодневную деловую суету, чтобы получше жить. Мысли о возможной помощи Божией, при осознании того, что она даруется «по силе Веры», прибавляют решимости вести борьбу с бедами, разными проблемами и недостатками нынешнего бытия. Тем более что год от года повышается уровень религиозности и православной грамотности людей, расширяется и упрочивается кругозор православных знаний. Оживились религиоведы и активизировали свою деятельность на ниве развития православной культуры и роста авторитета православия. Ученые-социологи и религиоведы признают, что религия: 1) поддерживает стабильность в обществе; 2) формирует идеалы людей, стимулирующие социальное развитие; 3) объясняет смысл жизни, дает практические импульсы к действию, объясняет причины событий; 4) облегчает страх смерти и умаляет боль от непоправимых потерь; 5) разъясняет ситуации, которые могли бы показаться несправедливыми; 6) помогает людям в решении их жизненных проблем; 7) учит сохранять верную духовно-нравственную позицию, дает силы вершить добрые и нужные людям дела, не обращать внимание на злобные выходки недругов, завистников, не вполне нормальных и больных людей.

Каждый сам для себя решает: верующий он или атеист. Но если многие великие люди верили в Господа Бога Иисуса Христа, чтили религиозные обряды, есть над чем задуматься. Например, убежденными православными людьми были: выдающийся физиолог, нобелевский лауреат И. П. Павлов (1849–1936), химик с мировым авторитетом и разносторонний ученый Д. И. Менделеев (1834–1907), выдающийся хирург и анатом Н. И. Пирогов (1810–1881), выдающийся биолог и патолог, нобелевский лауреат И. И. Мечников (1845–1916), гениальный ученый и изобретатель, основоположник космонавтики К. Э. Циолковский (1857–1935), мирового класса мастер, скульптор С. Т. Конёнков (1874–1971), знаменитая революционерка И. Ф. Арманд (1874–1920) к концу своей жизни раскаивалась, что отвергла церковь, и осознала, что ощутила Божью кару (по Арманд О. П., с. 144). Легендарный советский полководец, Маршал Советского Союза Г. К. Жуков (1896–1974), перед боем говорил: «Ну, с Богом!», по всем фронтам возил иконку Казанской Божией Матери; выезжая принимать Парад Победы на Красной площади в Москве в 1945 г., перекрестился. Он приезжал в Троице-Сергиеву лавру и заказывал панихиды по погибшим воинам, а еще раньше, примерно в 1925 г., несколько раз приезжал за советом и благословением к последнему оптинскому старцу Нектарию Оптинскому (Н. В. Тихонов, 1853–1928 гг., канонизирован в 2000 г.). Был верующим человеком и Маршал Советского Союза А. М. Василевский (1895–1977), который тайно приезжал в Троице-Сергиеву лавру причащаться. Легендарный летчик, красный командир В. П. Чкалов (1904–1938) в 1927 г. венчался в православном храме со своей невестой Ольгой Эразмовной. Знаменитый советский философ и филолог, доктор филологических наук, профессор, лауреат Государственной премии СССР А. Ф. Лосев (1893–1988) был тайным монахом (он всегда был в черной шапочке – это была скуфья, предмет монашеского облачения), строго соблюдал монашеские обеты. А. В. Кузьмин, в 1990-е гг. заместитель, затем – председатель Москомархитектуры, в 1996–2012 гг. – Главный архитектор Москвы, в возрасте 42 лет крестился, венчался со своей женой Н. Н. Григорьевой, их сына крестили. А. В. Кузьмин инициировал начало научно-практических работ по градостроительному обоснованию развития и размещения центров религиозных конфессий в Москве, способствовал изданию книг по православной тематике и помогал их авторам в сборе информации, советовался со священнослужителями и обсуждал с церковными владыками пути архитектурно-художественного развития и реконструкции Москвы. Когда усилились болезни первого президента России Б. Н. Ельцина (1931–2007), он пожертвовал огромную сумму Псково-Печерскому монастырю. Президент России В. В. Путин (род. в 1952 г.) публично чтит православные нормы и традиции, эпизодически участвуют в богослужениях в монастырях и храмах.

Москва в наши дни относится к городам со стабильно сохраняющейся и динамично развивающейся религиозностью и религиозной обрядностью. Уровень религиозности москвичей стабильно повышается. Как показывали разные социологические обследования, в Москве более 60 % населения (опрошенных респондентов) считают себя сознательно верующими православными людьми, правда, из них только порядка 20 % составляют действительно глубоко и активно верующие люди, строго живущие по всем православным нормам и правилам. Уровень религиозности женщин в 2 раза выше, чем мужчин. С возрастом уровень религиозности повышается. Пока религиозность в ощутимой мере носит обрядово-ритуальную окраску, а не глубинный духовно-нравственный характер.

Но год от года все в большей мере россияне, и в том числе москвичи, приобщаются к совершению христианских таинств и обрядов. Православная церковь признает семь таинств (культовых действий): крещение, причастие, покаяние (исповедь), миропомазание, брак, елеосвящение, священство, с помощью которых сообщается верующим невидимая благодать Божия. Важнейшие православные обряды: молитва, культ икон, поклонение кресту, культ реликвий (различные предметы, принадлежавшие Иисусу Христу, Богородице, апостолам, святым и обладающие, как считают верующие, чудодейственной силой), культ мощей (останки умерших, оказавшиеся нетленными и обладающие даром чудотворения), святые места, связанные с событиями церковной истории. Обращение в молитвах к иконам, особенно почитаемым верующими людьми чудотворными, а также молитвы у мощей святых и посещение мест их земной жизни все в большей мере входят в жизнь наших соотечественников.

Интерес к православию и растущая вера в его обширные возможности заставляют людей, особенно в непростых ситуациях, подчас просто критических, как к последней надежде о помощи обращаться к православию, канонам православного вероучения, его традициям, рецептам избавления от бед и тревог. С давних времен христиане заметили особенно плодоносную благодатную силу молитвы перед иконами, в первую очередь почитаемыми верующими чудотворными, прося о помощи в разных нуждах и чаяниях угодников Божиих, слывущих мастерами помогать в конкретных определенных делах (см. табл. 1), а также целебную силу почитаемых святыми источников. Как убеждены православные люди, молитва перед православной иконой помогает каждому «по Вере его», точнее, по силе его веры в возможности православия, к тому же молитвенники ощущают особую благодать Божию в процессе творения искренней молитвы перед такой иконой; эта же благодать сходит и при молитве перед святыми мощами или на могиле подвижника благочестия. Верующие люди считают, что святые являются вместилищем Божественной благодати; благодатные дары, данные святому, сохраняются и в его мощах, к этим дарам относят силу умалять (или даже исцелять) болезни, беды, нужды, трудности, проблемы.

Но недремлющие светские психологи пытаются остудить пыл не равнодушных к православию людей, склонных верить чудодейственным возможностям святых, чудотворных икон, мощей, других православных святынь и реликвий. Они говорят о самовнушении, также напоминают, что знающий о реальной помощи человек сам ведет себя увереннее, более решительно, в нем как бы просыпаются и умножаются его собственные силы, о которых он раньше не догадывался. (Все происходит, как у малыша в песочнице – если мама рядом, то он ведет себя решительно, порой даже агрессивно, а когда он один – сникает, не задирается, подчиняется более сильным ребятам.) Психологи целенаправленно вспоминают остроумные слова Вольтера (Мари Франсуа Аруэ, 1694–1778 гг.), французского философа-просветителя, писателя, о том, что если бы Бога не было, его стоило бы выдумать.

Как бы там ни было, православие и его возможности верно и много веков помогают людям жить, и с этим нельзя не считаться. Принятые в православии традиции, приемы поддержки и помощи людям, выверенные на практике за долгий период, остаются действенными и полезными в наши дни. Число храмов и монастырей в Москве растет. В столице были в 1988 г. 46 действующих православных храмов и один монастырь, в начале 2018 г. соответственно 1154 храма и несколько часовен, 15 монастырей, а в начале 2023 г. – 1227 храмов, несколько часовен, 15 монастырей.

Из-за низкой рождаемости в России, в том числе Москве, происходит старение населения (растет численность и доля людей пенсионного возраста, ежегодно больше россиян вступают в пенсионный возраст, чем в трудоспособный возраст). Многие пожилые и особенно одинокие люди к полной старости оказываются бескорыстно абсолютно никому не нужными, о них стабильно по-доброму и искренне никто не думает, не заботится, не помогает, не зовет в гости, не навещает их. Слишком часто пожилой и, как правило, небогатый человек болезненно осознает, что в миру он бескорыстно никому не нужен и нигде его не ждут. А вот в храм он может прийти в любой день с раннего утра до позднего вечера, и ему там рады. В храме он непременно получит духовную поддержку, шанс целительного общения с единомышленниками, будет соучастником религиозного действа, праздника или, если нет богослужений, будет вкушать храмовую тишину и спокойствие, молиться и общаться с иконами, замаливать грехи, свои и предков (как верят православные люди, за проступки грешников расплачиваются не только сами греховодники, но 4–7 поколений их потомков). Творя молитвы, человек забывает о своих тревогах, обретает силу и веру в лучшее будущее, осознает плодоносную способность подвига смирения обстоятельствам и разумного терпения, а творя посильную милостыню, пожертвования, ощущает себя сильнее – ведь помогает тем, кому хуже. Музыкальный ход богослужений дает позитивный настрой, спокойствие, умиротворение, ощущение духовных чистоты, радости, равновесия. Особую радость и веру в помощь Божию приносят молитвы перед чудотворными и особо почитаемыми иконами, святыми мощами, другими православными святынями и реликвиями.

В храме и в монастырском комплексе люди могут испить освященную воду, налить ее в принесенную из дома емкость и пить ее дома. Верующие глубоко убеждены в позитивном действии освященной воды на их физическое и психическое здоровье. Ученые утверждают, что микробов в освященной воде убивает не столько серебро (при освящении воды священники творят молитвы и опускают в воду серебряный крест), сколько именно молитвы и колокольный звон.

Несколько лет назад группа исследователей под руководством директора московского Института литосферы изучала влияние колокольного звона на живые организмы. Ученые обнаружили, что колокола работают как генераторы энергии в ультразвуковом диапазоне, которая разрушает молекулярную структуру микробов. Вирусы, развивавшиеся в чашках Петри (специальная посуда для биологических работ), при церковном звоне превращаются в биокристаллические структуры и уже не несут никакой заразы, становятся неопасными. При этом вирусы, в том числе мелкие носители гриппа, желтухи и другой инфекции, погибают от действия исключительно «своего, определенного» звукового диапазона, что объясняет старинную традицию: при той или иной эпидемии звонят в колокола строго определенного тембра. Звонари на церковных колокольнях обычно реже болеют вирусными заболеваниями, чем другие люди. Результаты системного биохимического анализа показывают, что в освященной (святой) воде микробов убивает не столько серебро, сколько мощная храмовая энергетика. Не удивительно, что сейчас во всем мире в разных странах весьма активно занимаются изучением свойств храмовой атмосферы (храмовой энергетикой). Серебряные ионизаторы-обеззараживатели воды хотя в какой-то мере способствуют улучшению ее качеств, но без творения молитв не могут придать воде тех качеств, которыми обладает освященная священнослужителями вода, особенно в храме.

Эта книга написана прежде всего для москвичей и предназначена в первую очередь для них. В ней рассказывается в 1-й главе об основных русских святых, земная жизнь которых была особенно тесно связана с Москвой и Подмосковьем, среди них представители духовенства, цари и их семьи, князья, члены великокняжеской семьи, блаженные. В главе 2 повествуется о почитаемых чудотворными иконах, пребывающих в храмах Москвы и Московской области. В таблицах Приложения дана информация о целевых обращениях к святым и иконам при нуждах, болезнях, скорбях, а также о местопребывании святых мощей и честных останков святых угодников, основных исторических московских святынь и реликвий, о святых источниках и почитаемых водоемах на территории Москвы.

Несмотря на кажущуюся простоту темы книги, работать над написанием рукописи было непросто из-за противоречий собранной информационной базы. В разных источниках изложены нередко разные, отличающиеся друг от друга факты и события, указаны разные даты. Какие-то темные силы мешали создавать рукопись (с чем я никогда не сталкивалась, работая над предыдущими моими более чем 46 книгами и большим числом учебников). Ломалась техника, вдруг перегорали все электролампочки, пропадали написанные части параграфов, выписки из первоисточников, последний вариант рукописи, начала неверно работать счетная машинка, внезапно закончилась паста во всех шариковых ручках, ломались перья в авторучках, перевернулся флакон с чернилами, куда-то девались нужные (десятилетиями стоявшие в домашней библиотеке на одних и тех же местах) книги, и в таком духе дальше творилась какая-то чертовщина, мешавшая создавать книгу православного толка. Но после молитв перед иконами дома и в приходском храме условия написания рукописи исправлялись, улучшались.

С большой искренностью благодарю сотрудников издательства «Вече», способствовавших выходу этой книги православного толка, чему стремились помешать, как было уже не раз, атеистически настроенные и не православные недоброжелатели. Особенно благодарю за поддержку и помощь в работе и доработке рукописи к изданию С. Н. Дмитриева (главный редактор), О. Н. Афанасьеву (Богачева), Н. С. Дмитриеву, И. В. Резникову, Р. В. Родякину. Благодарю клир, причт (совокупность всех церковно- и священнослужителей) служащих при храме Тихвинской иконы Божьей Матери в Алексеевском и храме Живоначальной Троицы в Алексеевском. Еще благодарю моего надежного помощника – названного сына А. В. Пашкевича и старшего внука Андрей Пашкевича за помощь в обновлении и проверке информационной базы, а также моих многолетних верных помощников – супругов В.И. и А. Н. Ахтырко.

Глава 1. Наиболее известные московские святые – главные православные светочи стольного города, духовные защитники и покровители Москвы

В соответствии с канонами православия, святые – это посредники между Богом и людьми, небесные покровители живущих на земле, к ним обращаются верующие с просьбой о помощи в земных делах. Прославляя святых, РПЦ выделяет среди них пророков, апостолов, святителей, мучеников, преподобных, праведных, бессребреников, блаженных. Знакомство с земной жизнью святых, чтение «Житий святых», а в ряде случаев – изучение их письменного наследия, раздумья над событиями их жизни, стереотипами мыслей, действий, учений дают богатую почву для нравственного совершенствования думающему человеку. При этом нужно помнить, что в РПЦ причисление к лику святых – это не форма поощрения (в том числе посмертного), не форма признания заслуг церковных деятелей. Прославление в лике святых – это прежде всего призвание к служению людям. Опытом своей земной жизни, своей мудростью русские святые подсказывают россиянам достойный путь их жизни, поступков, действий. Больше знакомясь с земной жизнью того или иного святого или нескольких святых, больше узнаешь о его (их) жизни, в большей мере постигаешь азы мудрости, становишься духовно чище и сильнее.

Свято-Данилов монастырь. Храм Святых отцов семи Вселенских соборов

Посещение мест, где протекала земная жизнь святых и где можно углубленно познакомиться с событиями их жизни и, возможно, приложиться к их святым мощам, побывать в месте их захоронения – это паломничество, паломническая поездка. Работы современных биологов доказывают, что места захоронения святых, святые мощи или их частицы являются источниками мощных позитивных излучений. После посещения мест, где протекала земная жизнь святых, где находятся их места захоронения или пребывают частицы их святых мощей, и творения в них молитв люди ощущают прилив сил и оптимизма, улучшение физического и духовного здоровья, духовно-нравственное очищение и укрепление. Как считают верующие люди, каждый святой имеет своего рода «специализацию», то есть помогает в решении только определенных дел, например, способствует излечению всех или конкретных болезней, умаляет бедность и нужду в чем-либо, снимает бесплодие, помогает в освоении учения и знаний, помогает вступить в брак, защищает от врагов и др. (см. таблицу № 1).

Места земной жизни святых и их захоронения, а также местопребывание их икон, мощей или их частиц – это в большой мере монастыри, разные храмы, церковные или монастырские кладбища. Верующие люди, входя в каждый храм, в монастырь, осеняют себя крестом. Войдя в храм, принято кланяться местночтимым святыням: чудотворным иконам, мощам. После молитвы можно приложиться к иконе, но нельзя целовать лик. У Спасителя принято лобзать ногу, у Божией Матери и святых – руку или край одеяния, уголок иконы. Если икона с мощевиком, то обычно прикладываются ко святым мощам. Подходя к раке со святыми мощами, чаще всего делают два земных поклона, прикладываются к изголовью или изножью раки. Отойдя, делают один земной поклон. На раку святого разрешается положить иконку святого, четки, ладанку, другую реликвию, чтобы освятить их на святых мощах. Купленную в храме иконку – копию чудотворной иконы – также можно доосвятить, приложив ее к чудотворной иконе. Некоторые приносят с собой семейные реликвии – панагии, медальоны с изображением святых и др. Их также можно приложить к чудотворной иконе или святым мощам.

Икона «Собор Московских святых». Начало XX в.

С Москвой связаны события земной жизни многих канонизированных личностей. Среди них только включенные в Собор московских святых – а это более 100 личностей – огромную часть составляют представители духовенства: священники и монахи (то есть «белое» и «черное» духовенство), ощутимую часть составляют правители: князья, цари и их дети, небольшая часть приходится на блаженных (юродивых). Среди канонизированных личностей преобладают мужчины (что, вероятно, объясняется в давности более широкими возможностями для активной созидательной жизни мужчин, а также более высокой эмоциональностью женщин и неизбежной более высокой женской невротизацией, связанной с повышенной вероятностью совершения ошибочных поступков и неверных, греховных помыслов).

В этой книге рассказывается только о наиболее известных святых, земная жизнь которых связана с Москвой и Подмосковьем (более детально о них рассказано в наших книгах – см. список литературы и в книге «Собор московских святых: сборник житий» (составитель – монахиня Иулиания Самсонова).

1.1. Правившие персоны и члены их семей

1.1.1. Князь Даниил Александрович Московский

Даниил Александрович (1261–1303) происходил из рода Владимиро-Суздальских великих князей. Он стал родоначальником Московских великих князей, был четвертым и младшим сыном князя Александра Ярославича Невского (канонизирован) и половецкой княжны Александры Брячиславны. Даниил Александрович умер на 43-м году жизни. Он был князем Московским в 1276–1303 гг. (40 лет), князем Переяславским в 1302–1303 гг.

В 1263 г. князь Александр Невский поехал в Золотую Орду к хану за ярлыком на великое княжение на Северо-Восточной Руси. Поездка в Золотую Орду была связана с большой опасностью, поэтому перед отъездом Александр Невский завещал Москву младшему сыну – Даниилу, родившемуся в г. Владимире, которому тогда исполнилось всего два года. Княжич Даниил осиротел в 2 года. В удел ему досталось небольшое Московское княжество, в которое тогда входили 3 города: Москва, Радонеж, Звенигород, а также несколько сел. При Данииле Московское княжество получило реальную самостоятельность (до середины XIII в. его земли входили в состав Владимиро-Суздальского княжества), а Москва стала стольным (главным, столичным) городом этого княжества.

Старшие братья Даниила Александровича – Дмитрий Александрович Переяславский и Андрей Александрович Городецкий – вели между собой с переменным успехом борьбу за великое княжение. В их междоусобицу он старался не вмешиваться, а если они звали его на подмогу, то он посылал небольшое войско тому из них, кто был в тот момент сильнее. Сам московский князь стремился к мирным отношениям, к решению споров на съездах князей, в которых он всегда плодотворно участвовал (1296, 1297, 1300 и др. годы). Его старшие братья с детства пытались втянуть его в борьбу за власть и приучить силой добывать ее. Ему пришлось участвовать в борьбе своих братьев князей Дмитрия Переяславского и Андрея Городецкого за великое Владимирское княжение, за право княжить в Новгороде. Он рано понял, что нужно держаться с теми, в чьих руках власть. Так, хотя в 1282 г. он вместе с тверским князем Святославом Ярославичем выступил против своего брата Дмитрия, с 1283 г. он уже действовал на стороне своего брата князя Дмитрия, ставшего великим князем Владимирским.

Даниил Александрович рано ощутил горечь предательства, поражений и утрат. Когда ему было 32 года, в 1293 г. Москва была взята войсками татарского царевича Дуденя («Дюденева рать»), разграблена и почти сожжена. Даниил узнал, что подзадорил ордынцев напасть на Москву его брат Андрей Городецкий. Даниил Александрович понял и на всю жизнь уяснил, что в борьбе за обогащение и власть допустимы любые средства.

Князь Даниил Александрович все делал расчетливо и с хитринкой. Даниил Александрович хотя и был младшим в своем роде, он, в отличие от своих воинственных и безрассудных братьев, был осторожным, дальновидным, хитрым, бережливым. Он хотел увеличивать размеры его Московского княжества и использовал для этого разные приемы, в том числе и не вполне честные. Так, в 1301 г. он явился с войском к Переяславлю-Рязанскому, одолел тамошнего князя – друга и союзника ордынцев Константина Романовича, перебил много его подданных, смог хитростью взять в плен самого князя Константина, но удалось ему это сделать не честным путем, не в борьбе, а вследствие измены бояр рязанских, с которыми он вступил в сговор. Когда его брат – великий князь Андрей Городецкий – отправился вместе с золотоордынцами воевать и обогащаться на Кавказ, Даниил воспользовался его отсутствием и внезапно напал на своего западного соседа – князя Можайского, захватил его в плен и сам стал княжить в Можайске. Затем князь Даниил тайно сговорился с коломенскими боярами, также внезапно захватил Коломну, взял в плен тамошнего князя, – все это были вероломные и не вполне честные действия.

Даниил Александрович был неплохим психологом, хорошо понимал дискомфорт от отсутствия большой семьи и бездетности. Он неспроста и совсем не бескорыстно подружился со своим племянником Иваном, княжившим в Переяславле-Залесском, сыном его покойного брата Дмитрия. Он буквально втерся ему в друзья, зачастил к нему в гости и на охоту, много рассказывал о своих 5 сыновьях, стал ему самым близким человеком и самым любимым дядей. Даниил Александрович смог уговорить бездетного племянника завещать именно ему Переяславль; в 1302 г. Иван Переяславский умер, и Даниил вступил во владение Переяславлем. Получилось, что за короткий срок князь Даниил Александрович – владелец небольшого поначалу удела и хозяин малого городка Москвы – сумел захватить целых 3 города с волостями.

Долгое время Даниил Александрович вел хитрую политику по отношению к своим братьям – выказывал им видимое уважение и послушание, подчеркивал собственную слабость как владельца небольшого удела. Объяснял своими якобы небольшими силами и мизерными воинскими возможностями неспособность участвовать в военных разборках и доказывал, что он хорошо понимает скромное свое место в роде и якобы не собирается сильно обогащаться и занимать видное место на Руси. Вот почему, став владельцем Переяславля, он не переехал жить в этот тогда большой, знатный и богатый город. Он отказался в 1295–1296 гг. занять по приглашению новгородцев новгородский престол не из-за своей скромности, а потому что понимал большую опасность соседней Литвы, вероломство ее правителей, догадывался о неизбежных дополнительных финансовых тратах в связи с решением новгородских проблем. Одним словом, Даниил Александрович долго и успешно старался казаться своим старшим братьям слабым младшим братом, невоинственным и недалеким, а на самом деле он был куда умнее и хитрее своих братьев.

Князь Даниил Александрович с выгодой использовал удобное географическое положение Москвы: с купцов, которые ездили через Москву, он приказал брать пошлину деньгами или товарами. Относительная безопасность Москвы в середине русских земель усиливала желание крестьян, горожан, бояр переселиться в нее. Даниил Александрович всех приветливо встречал, отводил каждому угодья, указывал, где строиться, особенно жаловал бояр, брал их к себе на службу, дарил им земли с селеньями. Благодаря его уму привлекательность Москвы, ее мощь, сила, богатства постепенно увеличивались.

Даниил Александрович умом и хитростью сумел существенно увеличить свой первоначально малый удел. Всего за годы его правления Московское княжество удвоило свою площадь и стало вдвое сильнее. Братья и князья-соседи стали его побаиваться, жаловаться хану Золотой Орды на ловкого и проворного московского князя. Особенно подзадоривал ордынцев напасть на Московское княжество его брат Андрей Городецкий. Вот почему в 1293 г. военачальник мурза Дюдень, призванный Андреем Городецким, с его участием захватил, разграбил и сжег Москву. Однако Даниил Александрович снова отстроил ее и продолжил расширение своих земель. В 1282 г. или в 1299 г. он основал на правом берегу Москвы-реки первый в Москве мужской монастырь, названный в честь его ангела – преподобного Даниила Столпника Даниловым монастырем, в нем была учреждена в 1300 г. первая в Московском княжестве архимандрития.

В 1303 г. Даниил Александрович тяжело заболел. Тогда он стал монахом, принял великую схиму и заповедал похоронить себя в Даниловом монастыре, причем не в церкви, а как рядового монаха, на общем братском монастырском кладбище. Хотя Даниил Александрович был канонизирован в 1652 г., уже с 1547 г. его стали почитать как местночтимого святого. Через 349 лет (1652) после его кончины были обретены его нетленные мощи, которые были перенесены в Даниловом монастыре в церковь в честь Святых отцов Семи Вселенских соборов. И ныне святые мощи князя Даниила Московского пребывают в Свято-Даниловом монастыре.

Святой благоверный князь Даниил Московский. Икона рубежа XVII–XVIII вв.

Жизнь Даниила Александровича свидетельствует о том, что статус управленца, политика, в данном случае князя, хотя и дает властные полномочия, богатства и шансы на их существенное увеличение, тем не менее лишает человека главного – спокойной размеренной жизни, надежного и стабильного семейного благополучия, непоколебимой уверенности в хорошей будущности своих детей и внуков, непременно заставляет участвовать в часто сомнительном политическом лавировании – хитрить, изворачиваться, говорить одно, думать другое, делать третье, дипломатическими приемами и языком военной силы отстаивать самостоятельность и безопасность государства, стремиться к сохранению, а лучше – росту его территориальных владений, упрочению его международного авторитета. Нескончаемые управленческие обязанности, неисчерпаемая деловая суматоха, необходимость постоянно решать обременительные спорные политические проблемы раньше времени истощили жизненные ресурсы Даниила Александровича, расшатали и подкосили его здоровье, в конечном счете лишили его многих радостей семейной жизни и укоротили его земную жизнь до возраста 42 лет. Во имя Даниила Московского в столице действуют 6 храмов и 1 часовня.

1.1.2. Великий князь Московский Иван I Данилович Калита, в монашестве Ананий

Иван I Данилович Калита (1296–1340) происходил из рода Московских великих князей, был сыном князя Даниила Александровича. В 1325–1340 гг. (15 лет) он был великим князем Московским, в 1328–1340 гг. (12 лет) великим князем Владимирским, в 1328–1337 гг. (9 лет) был князем Новгородским. Его имя впервые упоминается в летописи под 1296 г. Жизнь его длилась немногим более 40 лет.

Именно при Иване Калите были заложены основы могущества Московского княжества во главе с Москвой. И. Калита успешно руководил делами в Москве почти 37 лет – в 1303–1340 гг., поскольку в 1303–1325 гг. его старший брат московский князь Юрий Данилович часто и подолгу был вынужден уезжать из своего княжества, и И. Калита замещал его на Московском княжеском престоле, поэтому вскоре стал опытным управленцем, политиком, дипломатом. С 1332 г. он добился в Орде признания себя великим князем «над всею Русской землей», смог устранить многих своих соперников, в том числе великого князя тверского. И. Калита был канонизирован Церковью, поначалу началось его местное почитание, а затем и его общерусское почитание, в 2001 г. имя Ивана Калиты было включено в Собор московских святых.

Иван Калита с пристрастием пекся об усилении его Московского княжества, считал, что для достижения интересов его владений пригодны любые способы – и правые и вероломные.

В изданиях усиленно писали, что он всегда носил с собой кожаную сумку-кошелек, которая называлась калита, и временами эффектно раздавал милостыню бедным. И. Калита первым из русских князей целенаправленно начал дела во имя создания хорошего имиджа князя, усиления своего авторитета, его единения с простыми людьми в процессе общения с ними. Москвичи прозвали его «Опасливым», видя его осторожность и бережливость. Они знали о его расчетливости, прижимистости, скупости, умении ловко и хватко приобретать любую собственность, точно знать ее, хранить, верно исчислять. В своем завещании он досконально указал все, что успел накопить, до последнего малого серебряного перстенька.

И. Калита понимал, что сил для борьбы с ордынцами еще недостаточно, надо научиться с ними ладить ради интересов земли Московской. Годы его правления были эпохой усиления Москвы и ее возвышения над остальными русскими городами и княжествами. Главным средством к этому было именно особенное умение И. Калиты ладить с ханом. В 1320–1321 гг. он жил в Орде при дворе хана Узбека. И. Калита чаще других русских князей ездил в Орду к хану, прикидывался его послушным подчиненным и другом. И. Калита 5 раз ездил в Орду, привозил туда щедрые ценные подарки хану, его женам, детям, влиятельным подчиненным и вскоре заслужил особое расположение и полное доверие хана Узбека. Наладив хорошие отношения с золотоордынским ханом, И. Калита ловко использовал его власть в своих интересах.

И. Калита вместе с ордынцами участвовал в подавлении в 1327 г. народного восстания в Твери, возникшего в ответ на притеснения тверичей ордынцами. По одним данным, при известии о восстании в Твери хан Узбек послал за московским князем, а по другим данным, он поехал в Орду сам, торопясь воспользоваться с выгодой для себя тверским происшествием. За союз с ордынцами (1327–1328) в подавлении тверского восстания Узбек в 1328 г. дал ему ярлык на великое княжение. Москва стала политическим центром русских земель.

И. Калита выдал замуж своих дочерей с большим расчетом. Одну – за ростовского князя, другую – за белозерского, третью – за ярославского, при этом требовал, чтобы зятья проживали в Москве, у него – их «хлебосольного» тестя, а править их уделами послал своих наместников. Так незаметно, исподволь княжества его зятьев становились в полной зависимости от Москвы. От московских наместников-воевод жители тех княжеств терпели притеснения и временами поднимали восстания.

Бережливый И. Калита накопил много денег и разными путями стал приобретать, выменивать и покупать у других князей их владения. Так Москва постепенно стала простирать свою власть на соседние земли.

И. Калита занимался и ростовщичеством; не брезговал вроде бы недостойными для князя ростовщическими доходами. Он вымогал много добра от своих должников. Он ссужал деньги под высокие проценты обедневшим князьям. Они отдавать свои долги не всегда могли, и И. Калита подчинял их своей власти. Они хотя и оставались в своих уделах, но всецело подчинялись Москве или полностью переходили на службу к И. Калите. По разным причинам многим князьям поневоле пришлось повиноваться И. Калите и ходить со своей ратью, куда он им приказывал.

И. Калита смог создать себе репутацию дельного хозяина. Бояре из других уделов охотно переходили к московскому князю и получали от него земли с обязанностью службы; за боярами следовали вольные люди, годные служить этому князю с оружием в руках.

При развитии Московского княжества И. Калита реализовал на практике новый принцип этнической и религиозной терпимости. Он брал на службу людей исключительно по деловым качествам, вне зависимости от их национальности и первоначального вероисповедания. Для принятия на службу и карьеры нужно было продемонстрировать добровольное крещение, стать православным человеком. Креститься нужно было и для заключения брака. Этими мерами он способствовал ассимиляции мигрантов, которых православная вера объединяла и воспитывала в местных традициях. При И. Калите численность населения Московского княжества, в том числе Москвы, существенно увеличилась.

И. Калита заботился о внутренней безопасности в его владениях, строго преследовал и казнил разбойников и воров, чем расширял возможности торговым людям безопасно ездить по дорогам и вести торговлю. За это он получил второе прозвище «Добрый».

Кремль при Иване Калите. Картина А. М. Васнецова. 1921 г.

В интересах возвышения Москвы И. Калита использовал и церковь. Он подружился с главой русского духовенства митрополитом Петром, жившим во Владимире. Дальновидный И. Калита понимал, что перенос митрополичьей кафедры в Москву сулит немалые выгоды, ведь Москва станет духовным средоточием всей Северо-Восточной Руси. Глава Русской православной церкви будет из Москвы воздействовать на думы и сердца всех русских людей во всех частях Руси и будет всегда держать сторону Москвы в дни переговоров с другими русскими князьями и в дни борьбы против них. Благодаря стараниям И. Калиты Москва стала религиозным центром Руси, ее церковной столицей.

И. Калита понимал, сколь велика власть духовных владык. Он смог приобрести полное расположение митрополита Петра, построил для него большой дом, и этот святитель стал жить в Москве больше, чем в других местах. И. Калита заложил в Кремле большой каменный Успенский собор, где святитель Петр пожелал быть похороненным. Важным событием стало перенесение митрополитом Петром из Владимира в Москву резиденции русских митрополитов, святительской кафедры. В Москве И. Калита также построил Преображенскую церковь и при ней открыл монастырь. Новый митрополит Феогност после смерти митрополита Петра, следуя примеру своего предшественника, сразу поселился в Москве. Так с первых лет своего правления И. Калита добился того, что в Москву из Владимира была переведена первосвятительская митрополичья кафедра, надежно укрепившаяся в Москве. Это сделало именно Москву духовной столицей Руси.

И. Калита с особой тщательностью следил за сохранением надежных отношений с ордынскими ханами. Хотя И. Калиту называли «Собирателем земли Русской», он не на поле брани с внешними врагами, а с подмогой ордынцев в 1327 г. вместе с некоторыми другими русскими князьями участвовал в походе на Тверь золотоордынских карательных отрядов и подавлении там народного восстания против ордынцев; это стало началом создания прочного базиса отношений с ордынцами – врагами и угнетателями русских людей. Хан Узбек со временем отказался от присылки баскаков (сборщиков дани) в русские земли, поручил сбор податей со всего русского населения И. Калите. Хан полностью доверил И. Калите сбор дани со всех русских княжеств; все князья стали зависимыми от Москвы. Хитрая политика И. Калиты избавила народ от разорительных и кровопролитных ордынских набегов и произвола баскаков. Плата дани была тяжелым бременем, но когда ее сбором стал ведать И. Калита, жить в русских княжествах стало более безопасным и более спокойным. И. Калита никогда резко не возражал ордынским ханам, согласился и с увеличением размера выплачиваемой им с русских земель дани (а при хане Узбеке размер дани увеличился чуть ли не вдвое).

Русские князья побаивались связываться с И. Калитой, знали, что он является любимцем ордынского хана, изо всех сил старается не испортить отношения с ним и под прикрытием его расположения стабильно богатеет за счет знатных и простых людей. Простые люди – посадские, ремесленники, крестьяне – по всем московским владениям усердно трудились, и именно благодаря их труду крепло Московское княжество, увеличилась в несколько раз его площадь и сильно выросла численность его населения.

И. Калита осознавал, что Московское княжество обогащается благодаря преумножению торговли и ремесел, обогащается за счет усиления гнета землевладельцев над крестьянами и холопами, а также за счет новых, более тяжелых налогов, какие он возложил на своих подданных. При нем почти вдвое увеличился размер выплачиваемой в Орду дани, поэтому были введены новые более тяжелые налоги, также были введены новые законы, якобы более праведные. Но при И. Калите всегда выходило: коли судился богач с бедняком, дело всегда выигрывал богач. С особой тщательностью И. Калита следил за сбором дани. С помощью местных князей он взимал ежегодную дань, которая лежала тяжким бременем на всех московских людях и всей Руси, взимал дань неуклонно, беспощадно и порой с применением жестких мер, всегда без опоздания, точно в срок, отвозил дань в Золотую Орду. При этом И. Калита в управленческих делах кое-что перенял у своего брата Юрия, предприимчивого и неразборчивого в средствах обогащения. Так, И. Калита, как и его брат Юрий, собирая дань для хана, незаметно для других удерживал ее часть для себя и стабильно сам богател.

И. Калита правдой-неправдой умел отделываться от своих недругов и конкурентов. Так, когда в 1337 г. князь Александр Тверской помирился с ханом и получил обратно свое княжество, И. Калита в 1339 г. поехал в Орду с доносом на Александра, смог убедить ордынского князя отделаться от него (князь Александр и его сын Федор были казнены). После этого И. Калита послал своих слуг в Тверь и приказал снять с соборной церкви Св. Спаса колокол и привезти его в Москву, что по понятиям того времени было очень большим унижением.

При И. Калите неуклонно увеличивались размеры Московского княжества, в том числе и собственно Москвы, росла их людность. И. Калита построил в Москве дубовый Кремль (1339/40), каменные Успенский и Архангельский соборы, ряд церквей. На княжьем дворе деревянную церковь Спаса Преображения в 1330 г. заменили каменной и был основан монастырь (в него перевели архимандрита и монахов из Данилова монастыря). При И. Калите облик Москвы заметно улучшился. Сооруженную по воле И. Калиты новую крепость из дубовых бревен – на месте уничтоженных пожарами 1331 и 1337 гг. деревянных построек Кремля, – окружили наполненным водой рвом и земляным валом. При нем в основных чертах сложился ансамбль Московского Кремля.

И. Калита проводил дальновидную и умную наследственную политику. До него князья обычно делили свои земли в наследство их сыновьям почти поровну. И. Калита действовал обдуманно и расчетливо, он не хотел дробить его Московскую землю. Подавляющую часть своих земель он отдал своему старшему сыну Семену, этим он давал понять – пусть его младшие братья склоняют голову перед ним – Семеном – старшим в роде после отца. Поделив свои земли между сыновьями, И. Калита отдал Москву в их общее владение, чтобы Москва всегда оставалась столицей. И. Калита считал, что только Москва может быть столицей, главным городом в Северо-Восточной Руси.

Перед смертью И. Калита принял монашеский постриг, схиму с именем Анания. Его похоронили в Архангельском соборе Московского Кремля, ставшего с той поры усыпальницей великих князей Московских.

Иван Калита на фреске в Архангельском соборе Московского Кремля. 1652–1666 гг.

Как мы видим, при всех значительных управленческих успехах у И. Д. Калиты были и неблаговидные дела: 1) зарился на соседние земли и правдой-неправдой присоединял их к своему княжеству, неуклонно любыми путями стремился к расширению территории своего княжества; 2) участвовал в убийствах или имел отношение к их организации (в 1327–1328 гг. вместе с ордынцами участвовал в подавлении народного восстания в Твери, тогда были большие людские потери; 1339 г. – способствовал казни князя Александра Тверского и его сына); 3) написал донос ордынскому хану на князя Александра Тверского; 4) незаметно подворовывал у хана (присваивал себе часть собранной дани); 5) имел ростовщические доходы; 6) не хранил верность умершей (1331) первой жене Елене Литовской, женился во второй раз (предпочел плотские радости, ему тогда было едва за 40 лет, верности памяти умершей жены, а Церковь порицает повторные браки вдовцов/вдов); 7) при И. Калите генеральные интересы Московского княжества достигались, но четко проявилась устойчивая закономерность – политику не делают в белых перчатках, главное – достичь своих целей, а каким путем – это уже второстепенный вопрос; 8) участвуя в больших политических делах, И. Калита цепко не упускал власть из своих рук и с пристрастием пекся об обогащении – его личном и всей его семьи, а осложнение благосостояния его подданных из-за роста налогового бремени и несовершенства законодательства (отстаивавшего в первую очередь интересы богатых и знатных людей) волновали его в меньшей степени. Но в целом И. Калита сделал очень многое для усиления, роста благосостояния Московского княжества. Прожил он 44 года.

1.1.3. Великий князь московский Дмитрий Иванович Донской

Князь московский Дмитрий Иванович (1350–1389), названный после 1380 г. (Куликовская битва) Донским, происходил из рода Московских великих князей, был сыном великого князя Ивана II Красного, был в 1359–1389 гг. (30 лет) великим князем Московским, в 1363–1389 гг. (26 лет) великим князем Владимирским. Он прожил всего 39 лет, был канонизирован в 1988 г. (на несколько веков позже, чем его супруга, см. о ней текст далее). Но россияне издавна почитают этого яркого и сильного натурой русского человека. Русские князья Александр Невский и Дмитрий Донской всегда были примером для отечественного воинства, наших соотечественников, особенно в годы войн и опасностей. В годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. именем Дмитрия Донского была названа танковая колонна, созданная на средства верующих. Дмитрий Донской похоронен в Архангельском соборе Московского Кремля.

С детских лет Дмитрий Иванович (он стал великим князем в возрасте 9 лет) понял, что: 1) борьба за власть, ее получение и удержание – дело опасное, хлопотное и трудно предсказуемое по результатам; 2) в схватке за власть и большую недвижимость нередко даже очень близкие родственники и друзья способны на подлость, предательство, обман; 3) нужно верить в поддержку Божию, но и помнить русскую пословицу «На Бога надейся, а сам не плошай».

Главными делами в жизни Дмитрия Ивановича стали объединение русских князей, создание объединенной русской дружины для отпора ордынцам, победа в битве на Куликовом поле (1380). В большой мере благодаря именно Дмитрию Ивановичу была достигнута эта первая очень значимая победа объединенных русских войск в крупной битве с ордынцами; до этого в серьезных сражениях ордынцев одолеть не мог никто, но победы над ними в местных региональных сражениях все-таки были.

Печать Дмитрия Донсклго с образом его святого покровителя – Димитрия Солунского

Нужно особо отметить, что русские во второй половине XIV в. уже знали, что результативно драться с ордынцами и побеждать их можно. Об этом свидетельствовали стычки с ордынцами в локальных, местных конфликтах и боях. Так, новгородские ушкуйники (впервые упоминаются в летописи в 1320 г.) – новгородские бедняки под руководством опытных воевод, профессиональные бойцы – хорошо вооруженные, умевшие воевать в пешем и конном строю, использовали морские или речные парусно-учебные суда, ушкуи, в военных и торговых целях, неоднократно одерживали победы в боях местного масштаба с ордынцами. Для ушкуйников драться с ордынцами было обыденным житейским делом, обогащающим промыслом. Ушкуйники в 1360 г. штурмом взяли большой татарский город Жукотин (Джукетау, около современного г. Чистополь), промышляли в верховьях р. Оби, на стыке границ Золотой Орды, Чагатайского улуса и Китая, в среднем течении р. Волги. В 1360–1375 гг. ушкуйники совершили 8 походов на среднюю Волгу и несколько малых набегов. В 1374 г. ушкуйники в третий раз взяли г. Булгар (Болгар, около Казани), также взяли штурмом г. Сарай, столицу великого хана, и разграбили ее. Хан заплатил им дань, устроил в их честь грандиозный пир, напоил и пьяными убил. Так, ушкуйники в 1375 г. потерпели по своей глупости самое большое свое поражение. Но именно ушкуйники первыми доказали, что победить ордынцев можно.

В 1378 г. хан Мамай направил полки к Москве во главе с темником, не знавшим поражений, мурзой Бегичем. Московский князь 28-летний Дмитрий Иванович повел московскую рать навстречу врагам. Соперники встретились на притоке р. Оки, малой речке Воже. На подмогу к Дмитрию Ивановичу привел свой малый полк только один русский князь, Даниил Пронский. Русское войско, точнее в основном московское войско, под водительством князя Дмитрия Ивановича одержало на р. Воже сокрушительную и полную победу. Битва на р. Воже стала первой относительно крупной победой русичей над ордынцами, усилила веру русичей в реальность одолеть ордынцев. Но к практическому решению этой задачи удалось приступить только через несколько лет, когда взрослый князь Дмитрий Иванович уже уверенно чувствовал себя как великий князь и авторитетный человек – лидер среди русских князей.

С первых лет своего княжения Дмитрию Ивановичу пришлось отстаивать свое право на великое княжение. После смерти в 1359 г. его отца – Ивана II московский престол и ярлык на великое княжение должен был получить его 9-летний сын – Дмитрий Иванович (будущий Дмитрий Донской). Но не сразу смог он получить эти права. В 1359 г. он был очень молод; волей ордынского хана и в результате интриг русских князей преемником Ивана II был назван князь Дмитрий Константинович Суздальский (1322–1383). Митрополит Московский Алексий не захотел ехать во Владимир венчать его на великое княжение, а поехал в Орду, захватив с собой трех мальчиков – внуков Ивана Калиты: Дмитрия и Ивана (сыновья Ивана II) и их двоюродного брата Владимира (сына Андрея Ивановича). Получилось так, что юный московский князь Дмитрий получил ярлык у одного хана, а Дмитрий Суздальский – у другого. Московские бояре и митрополит Алексий не собирались отдавать власть суздальско-нижегородским боярам и князю, поэтому московские полки двинулись против суздальского князя. Дмитрий Суздальский испугался внушительного войска, сложил оружие и признал великим князем Дмитрия Ивановича, которому тогда было всего 12 лет. Так в 1362 г. Дмитрий Иванович стал великим князем всея Руси. Через 2 года Дмитрий Суздальский снова получил от очередного ордынского хана ярлык на великое княжение, но вынужден был отказаться от притязаний на него. В знак признания первенства московского 16-летнего князя Дмитрия Ивановича он отдал ему в жены свою 13-летнюю дочь Евдокию. Свадьбу сыграли в 1366 г. в Коломне, чтобы не было обидно ни Москве, ни Суздалю. К тому же Москва в 1365 г. сильно пострадала от так называемого всехсвятского пожара и сразу не могла отстроиться после него. У великокняжеской четы родились 8 сыновей и 3 дочери.

В 1368 г. Дмитрий Донской позвал в Москву тверского князя Михаила Александровича и потребовал, чтобы тот целовал крест в знак признания первенства во всем его – московского князя. Михаил Александрович Тверской это сделал, но, вернувшись в Тверь, заставил покорного ему епископа Ефимия «сложить с него крестоцелование» и начал готовиться к борьбе за великое княжение. В это время Москве угрожал литовский правитель Ольгерд (Альгирдас, 1345–1377 гг.). Сестра Михаила Тверского была замужем за Ольгердом, с ее помощью князь надеялся получить поддержку литовцев. В 1368 г. Ольгерд попытался взять Москву, но не смог. В 1370 г. Ольгерд снова пошел на Москву. Мощные стены Кремля, подкрепление войску московского князя и возможность выдать дочь Елену Ольгердовну замуж за князя Владимира Андреевича Серпуховского, двоюродного брата великого князя, заставили Ольгерда отступить.

Затем князь Михаил Тверской стал искать поддержки у ордынского военачальника (темника) Мамая, который не был прямым потомком Чингисхана, прав на провозглашение себя ханом не имел. В Орде он правил от имени очередного хана, то есть был фактическим правителем. Если хан выходил из-под его воли, он от него отделывался (обычно такого хана отравляли) и способствовал восшествию другого, послушного ему. На Руси обо всем этом знали мало и потому Мамая часто называли и называют ханом. Михаил Тверской поехал в Орду и в 1371 г. получил там ярлык на великое княжение. Но, когда он поехал из Орды для венчания на великое княжение в древнюю столицу Руси Владимир, то его туда московские войска не пустили. Сопровождавший его ордынский посол Сары-Хожа все это видел и поехал в Москву к Дмитрию Ивановичу, они нашли общий язык. В 1371 г. в 21 год Дмитрий Иванович приехал с дорогими подарками к повелителю Золотой Орды, с большим умом, осторожностью и достоинством вел переговоры с Мамаем, доказывал ему обоюдную выгоду жизни при мирном союзе. Дмитрий Иванович получил ярлык на великое княжение. Этим он добыл продление мира для Руси, но размер дани ордынцам увеличился почти в 2 раза.

Когда Дмитрий Иванович вернулся в Москву, ему пришлось воевать с рязанским князем Олегом. (При великом московском князе Иване II рязанцы отняли у Москвы слободу Лопасню, из-за нее и началась эта война.) Победил более сильный московский князь.

В 1372 г. князь Михаил Тверской уговорил своего зятя литовского князя Ольгерда в 3-й раз выступить против Москвы (к тому времени Ольгерд просватал свою дочь за Владимира Александровича Серпуховского, но из-за поездки московского князя Дмитрия Ивановича в Орду организовать свадьбу еще не удалось). Литовцы и тверичи подожгли Дмитров, Переяславль-Залесский, Торжок, грабили небольшие города, села, деревни. Московский князь собрал полки верных ему русских князей и повел их навстречу неприятелю. Кровопролитного боя удалось избежать, заключили мир у Любутска на р. Оке и, наконец, торжественно отпраздновали в 1372 г. свадьбу дочери Ольгерда Елены и Владимира Александровича Серпуховского.

В 1373 г. князь Дмитрий Иванович решил больше не разделять управление государственными делами с тысяцким. Он ликвидировал пост тысяцкого сразу же после смерти (1374) московского тысяцкого Василия Вельяминова. Его сын Иван Васильевич, который раньше был уверен, что станет тысяцким, послал звать в поход на Москву князя Михаила Тверского. Ивану Вельяминову удалось убежать в Тверь в 1374 г.

Затем Иван Вельяминов приехал в Орду как посланец от тверского князя, поэтому Мамай послал с ним Михаилу Тверскому ярлык на великое княжение и обещал помочь в борьбе с московским князем. Все это вызвало гнев великого московского князя Дмитрия Ивановича, ведь Михаил Тверской не менее 5 раз вступал в открытую борьбу с Москвой и даже 2 раза добивался получения ярлыка на великое княжение. Летом 1375 г. 25-летний Дмитрий Иванович повел свое многочисленное войско на Тверь и осадил ее. В сентябре 1375 г. между Тверью и Москвой был подписан мирный договор, который сильно урезал права Тверского княжества.

В 1379 г. поймали предателя Ивана Вельяминова, на Кучковом поле в Москве палач отрубил ему голову. Это была первая всенародная казнь на Руси знатного русского боярина. Фактически князь Дмитрий Иванович был первым из правителей Древней Руси, кто своими действиями, а не только словами, обеспечил наказание и дал пример потомкам безжалостно карать предателей интересов страны, как бы высоко ни было их положение и социальный статус.

В 1376 г. московский князь послал в Среднее Поволжье отважного воеводу князя Дмитрия Михайловича Боброк-Волынского на войну с волжско-камскими булгарами, данниками ордынцев. Он одержал победу в походе на Волжскую Булгарию. Взятие города Новый Булгар (Казань), а также переход части волжских татар и булгарских феодалов на службу Москве еще более повысили авторитет Московского княжества.

Рассерженный Мамай (булгары платили ему дань) подговорил напасть на русские земли ордынского царевича Араб-шаха (Арапшу). Ему удалось в 1377 г. разгромить и ограбить Новгород и Рязань. В 1377 г. московское войско потерпело поражение от татар на р. Пьяни. Как уже отмечалось, в 1378 г. направил свои полки к Москве не знавший поражений ордынский военачальник (темник) мурза Бегич. На притоке р. Оки, речке Воже, русское и вражеское войска встретились, начался бой. Князь Дмитрий Иванович одержал сокрушительную победу. Она показала, что русские воины могут побеждать ордынских, что те вовсе не непобедимы.

В 1380 г. хан Мамай выступил против Москвы. 30-летний московский князь Дмитрий Иванович получил благословение на битву с Мамаем у главного духовного авторитета Древней Руси игумена Троицкого монастыря Сергия Радонежского. Князь Дмитрий призвал всех русских князей объединиться для борьбы за освобождение Руси от ордынского ига. Сбор русских полков, присланных из разных мест и княжеств, происходил под Москвой в г. Коломне. Объединенное русское войско, состоявшее из княжеских дружин, ополчений крестьян и ремесленников, насчитывало около 30–40 тысяч конных и пеших воинов (а ордынцев было 50–60 тысяч человек). В сентябре 1380 г. состоялась битва на Куликовом поле, закончившаяся блистательной победой русских. За эту победу благодарный русский народ назвал московского князя Дмитрия Ивановича Донским.

Преподобный Сергий благословляет Дмитрия на борьбу с Мамаем. Миниатюра XVI в.

Дмитрий Донской одним из первых среди московских правителей понял, что воинская доблесть – не самое главное для хорошего правителя, важнее обладать яркими организаторскими способностями, быть дальновидным политиком, ловким дипломатом, рачительным хозяином. В то время в зарубежных государствах в воинских кампаниях их, как правило, возглавлял король, князь, царь, которым всегда приписывали воинские таланты и героическое поведение в боевых операциях вне зависимости от их успешности. Князь Дмитрий Иванович реально оценивал свои скромные полководческие способности. Он взял на себя только организационную сторону подготовки к битве с ордынцами в 1380 г., а реальное боевое начальство над своими полками поручил опытным и честным воеводам – Д. М. Боброк-Волынскому, М. Бренку, М. Вельяминову. Дмитрий Иванович обеспечил подготовку воинов, контроль за их должным воинским обмундированием, вооружением, морально-нравственным настроем. Он считал необходимым обеспечить, как бы мы сейчас сказали, социально-психологическую однородность и высокую боеспособность своего войска: его основу составляли опытные воины – москвичи и выходцы из подмосковных мест. Помимо княжеских дружин, было собрано большое народное ополчение. Сам великий князь Дмитрий Иванович, сняв княжеский плащ и одев воинское одеяние обычного ратника, участвовал в Куликовской битве. В сражении, где погибли десятки тысяч людей, он все-таки не погиб; в этом был особый Божий промысел.

В жизни князя Дмитрия Ивановича были и очень горькие дни. Самый тяжелый для него день наступил, когда он увидел сожженную ордынцами Москву. В 1382 г. хан Золотой Орды Тохтамыш (умер в 1406 г.) с огромным войском пришел в Москву. Собственных сил для отражения нападения у москвичей было недостаточно. Дмитрий Иванович срочно уехал в Кострому собирать войска для отражения этого нападения. После родов великая княгиня Евдокия, обеспечивавший безопасность ее и младенца – митрополит Киприан, наиболее знатные бояре, в том числе московский воевода, уехали из Москвы. Москвичи геройски трое суток защищали свой город от врагов, но те хитростью и обманом овладели Москвой, разграбили и сожгли ее. Тогда в Москве погибло 24 тысячи человек, не считая младенцев. Когда Дмитрий Иванович с собранным войском пришел к Москве, то увидел разоренные и сожженные город и его окрестности, а врагов уже не было.

Куликовская битва. Миниатюра XVII в.

В 1367 г. при князе Дмитрии Ивановиче построили новые надежные стены Кремля из белого камня – подмосковного мячковского известняка. Территория Кремля была расширена почти до современных размеров. Дмитрий Иванович способствовал строительству в Москве храма Всех Святых на Кулишках и Успенского собора Симонова монастыря, создал Николо-Угрешский и Старо-Голутвинский монастыри в Подмосковье, а также заложил Успенский Стромынский монастырь, построил Успенский монастырь на р. Дубинке и монастырь Рождества Богородицы на Куликовом поле.

Как мы видим, вся жизнь князя Дмитрия Ивановича Донского была очень трудной, поэтому и короткой. Он умер в 1389 г., в 39 лет. На протяжении всей жизни ему пришлось вести непрекращающиеся войны. Его постоянными внешними противниками были Золотая Орда и Литва, а среди сильнейших внутрирусских противников были княжества Тверское, Рязанское, Нижегородское. Он проявил себя как выдающийся политик, государственный деятель и воин, был главным организатором победы над ордынцами на Куликовом поле в 1380 г. Было нужно преодолеть многие трудности и в мирное время, среди них беды и последствия эпидемий (1364–1366 и др.), пожаров (1365 и др.), засух, неурожаев. Во имя интересов Руси ему приходилось мириться с дополнительными волнениями за судьбу своих детей. В 1383 г. великий князь Дмитрий Донской был вынужден отправить своего старшего 12-летнего сына Василия (1371–1425) для отстаивания великокняжеских интересов в Орду, где он 2 года пребывал в роли заложника. Хотя благодаря помощи Сергия Радонежского удалось завершить многолетнюю тяжбу с рязанским князем, прекратить спор с Олегом Рязанским из-за Коломны и заключить мир, в 1386 г. пришлось заключить брак между дочерью московского князя Софией и сыном рязанского князя Федором. Князь Дмитрий Донской впервые без санкции Золотой Орды передал великое княжение своему сыну Василию I. Дмитрий Иванович Донской всегда уделял большое внимание строительству в Москве. При нем были построены белокаменные стены Кремля, основаны Андроников, Алексеевский, Симонов, Петровский и Рождественский монастыри, возведены новые храмы. Территория Московского княжества существенно увеличилась.

Наряду с многочисленными и неоспоримыми достоинствами у Дмитрия Ивановича в его характере и внешнем облике были и иные черты. Он был ростом не велик, писаным красавцем не был (что особенно бросалось в глаза рядом с его дивной красавицей женой), имел лишний вес и был тучным, обладал не лучшим здоровьем – у него были больное сердце и одышка, нервная система была ощутимо потрепана. Он имел решительный характер, был вспыльчивым, не любил, когда ему возражали, почти уверовал в правильность всех своих мыслей и планов и еще не вполне доверял советам духовенства, хотя, несомненно, с точкой зрения и позициями митрополита Алексия и игумена Сергия Радонежского он считался, но и то не всегда.

Не удивительно, что у Дмитрия Ивановича, обладавшего несомненной государственной мудростью, далеко не всегда складывались доверительные отношения с иерархами православной Церкви.

С детства Дмитрий Иванович видел и ощущал на себе позитивное влияние митрополита Московского Алексия (1293–1378), человека удивительного и абсолютно уникального. Московский князь не видел равного ему человека среди духовенства отечественного и вселенского уровня. Митрополит Алексий просил Сергия Радонежского (1314–1392) стать его преемником, но он отказался. Другого яркого общепризнанного духовного авторитета в то время на Руси не было. Димитрий Иванович хотел, чтобы митрополитом со временем стал относительно молодой, образованный, русский и близкий по духу ему человек. И он нашел такого человека. В Коломне он познакомился со священником Митяем, который имел впечатляющую внешность, отличался обширными познаниями не только в духовно-религиозных, но и в светских делах, имел хорошую память, много читал, был увлекательным собеседником, давал умные советы. Князь призвал Митяя в Москву, сделал его своим печатником, позже и духовником, убедил постричься в монашество и в тот же день сделал его архимандритом в привилегированном Спасском монастыре. Дмитрий Иванович просил митрополита Алексия благословить Михаила (Митяй в монашестве получил имя Михаил) быть его преемником. Но Алексий не одобрил эту кандидатуру на пост митрополита, так как Михаил в монашестве был еще слишком мало и в иночестве себя пока не проявил. Вскоре митрополит Алексий умер. И здесь единственный раз в своей жизни Дмитрий Иванович не посчитался с мнением митрополита Алексия. Князь решил возвести своего любимца Михаила на кафедру первосвятительскую, хотя владыка Алексий возражал против этого. Сам Михаил желал, чтобы посвящение в сан было совершено в Москве русскими епископами, специально для этого созванными. В этом было разумное начало, так как направление на московскую митрополию главы только по желанию и решению патриарха Царьградского (Константинопольского) могло не вполне учитывать местные, общерусские интересы. Никто из епископов не возражал в этом деле великому князю Дмитрию Ивановичу, кроме епископа Суздальского Дионисия. Он утверждал, что самовольное посвящение митрополита, без благословения вселенского патриарха является нарушением церковных правил и актом неканоническим; князь с этим не согласился. Михаил стал фактическим наместником митрополита, со всеми правами и привилегиями, что было странным и нелегальным, так как патриарх не остановил свой выбор на Михаиле, а наместников митрополита в Москве никогда не было. Михаил обосновался на митрополичьем дворе, стал там всем распоряжаться, собирать митрополичью дань, заведовать всеми судами и сборами церковными, украшал себя святительской мантией и белым клобуком, употреблял жезл архиерейский; при этом он знал, что митрополит Алексий не благословил его быть преемником на русской митрополии.

Не одобрял выбор Михаила и Сергий Радонежский. Он убеждал Дмитрия Ивановича принять на всю русскую митрополию Киприана, болгарина, уже управлявшего в то время западными епархиями, чтобы избежать разделения Русской церкви на две митрополии: западную Киевскую и Литовскую и восточную – собственно Русскую. К этому времени – и еще при митрополите Алексии, но против его мнения – Киприан был возведен патриархом цареградским в сан митрополита Киевского и Литовского, с правом на всю митрополию русскую после смерти митрополита Алексия; однако все это было актом неканоническим, нарушением церковных правил. Во имя единения митрополии, сохранения единого порядка, спокойствия на Руси и не противясь воле вселенского патриарха, Сергий Радонежский и призвал принять на всю русскую митрополию Киприана. Дмитрий Иванович не прислушался к мнению Сергия Радонежского.

По воле Дмитрия Ивановича Митяй отправился в Царьград для утверждения из уст самого патриарха в сане митрополита Русского, но он внезапно скончался в 1379 г. около Царьграда (Константинополя). Возможно, что его отравили. Его спутники тут же и уже без мнения Дмитрия Ивановича избрали нового кандидата на пост митрополита русского, вписали его имя на чистый бланк за великокняжеской печатью, и, затратив громадные по тем временам деньги, все-таки добились назначения архимандрита Переяславского-Горицкого монастыря Пимена – в сане митрополита русского. Однако Дмитрий Иванович отверг Пимена, заточил его в Чухлому, потом – в Тверь, и пришлось ему в конце 1380 г. пригласить в Москву митрополита Киприана, хотя в начале этого года он его обесчестил, не пустив в Москву и отправив его назад в Киев. В 1382 г. он снова изгнал митрополита Киприана из Москвы за то, что во время осады Москвы войсками хана Тохтамыша Киприан не остался в городе, а уехал из него (хотя ему передал верховную власть в городе князь, уехавший из Москвы срочно собирать войско в других городах Руси). Но ведь уехал-то Киприан, сопровождая после родов великую княгиню Евдокию Димитриевну (жену Дмитрия Ивановича) и их детей, взяв на себя ответственность за обеспечение их безопасности, сохранение и успешное пополнение великокняжеской семьи. Он понимал, что свобода и здравие членов правящей семьи имеют государственное и политическое значение. В любом случае факт изгнания митрополита Киприана из Москвы не свидетельствовал о должном уважении князем мнения вселенского патриарха. Но и Дмитрия Ивановича можно понять. В его личное отсутствие именно митрополит должен был возглавить оборону Москвы, обеспечить безопасность отъезда великой княгини, с достоинством и выдержкой помочь москвичам пережить и отразить осаду. Митрополит Киприан этого не сделал. Москва была сожжена почти полностью; враги обманом овладели городом, так как смогли провести доверчивых москвичей. А после отъезда из Москвы и после ее сожжения Киприан поселился во владениях соперников московских князей – у князя Михаила Александровича Тверского, который посылал дары хану Тохтамышу и получил от него ярлык. Но Дмитрию Ивановичу в его стольном городе был нужен митрополит, вот почему пришлось ему вызывать из заточения и встречать Пимена, сомнительными путями получившего в 1379 г. в Царьграде сан митрополита русского. Однако митрополит Пимен недолго пребывал во главе русской митрополии: он умер в 1389 г. (через 4 месяца после смерти самого Дмитрия Ивановича). И волею судьбы митрополит Киприан по одобрению нового великого князя московского вернулся в 1390 г. в Москву и стал полноправным и неоспоримым митрополитом русским, и был им еще целых 16 лет, а могло это произойти 12 годами ранее – в 1378 г., если бы не возражал Дмитрий Иванович.

Смена фактического первого лица в русской митрополии, отношение великого князя московского Дмитрия Ивановича к сменявшим друг друга митрополитам: Михаилу – Киприану – Пимену – снова Киприану, а также сомнительная и дорогостоящая кампания в Царьграде по утверждению в сане Пимена, а до него Киприана не способствовали росту духовного авторитета Руси, подтачивали уважительное отношение и к великому князю Дмитрию Ивановичу, что в сумме не способствовало укреплению международных позиций Древней Руси. Таков итог не вполне уважительного и не вполне послушного отношения первого лица в Русском государстве того времени к правилам Церкви. А потери понес русский народ, как и другие народы Древней Руси.

Дмитрий Донской на фреске в Архангельском соборе Московского Кремля. 1652—1666 гг.

Князь Дмитрий Иванович жил в чрезвычайно трудное для Руси время. Все его силы уходили на решение государственных дел. Он, несомненно, был глубоко верующим человеком, почтительно и трепетно относящимся к учению Русской церкви. Всегда он помнил и преклонялся перед его воспитателем, учителем, наставником митрополитом Московским Алексием и безусловным духовным авторитетом Древней Руси – Сергием Радонежским. Но в сравнении с этими лучшими представителями православного духовенства другие и даже известные в то время священники и монашествующие очень сильно проигрывали. Вероятно, в этом причина того, что после кончины митрополита Алексия и Сергия Радонежского князь Дмитрий Иванович не часто обращался за помощью и советом к церковным иерархам, и не слишком обременял себя заботами об их поддержке, в том числе и в материальном плане.

Порой кажется удивительным, что такой мудрый и деятельный человек, как князь Дмитрий Иванович, не создал в Москве по своей личной инициативе ни одного монастыря, ни одного крупного храма. Но он поддержал строительство в начале XIV в. деревянной церкви Всех Святых на Кулишках (посвященную всем русским воинам, погибшим в Куликовской битве), основание ряда московских монастырей. При Дмитрии Донском были основаны Андроников, Алексеевский, Симонов, Петровский, Рождественский монастыри. Возможно, ход его мыслей был таков. В Москве строили и будут строить новые храмы и монастыри, а их здесь уже немало, а в окрестностях Москвы их не так уж и много. Вот почему из духовных, военно-стратегических и историко-мемориальных соображений именно в Подмосковье следует в первую очередь создавать монастыри и храмы. Именно это князь Дмитрий Иванович и делал, выступая заказчиком и основателем ряда подмосковных монастырей. Совсем рядом с Москвой он создал Николо-Угрешский монастырь и Старо-Голутвин монастырь под Коломной.

Как мы видим, Дмитрий Донской возглавил борьбу русского народа против ордынцев, смог объединить русских князей для битвы с ордынцами на Куликовом поле, при нем Москва утвердила свое руководящее положение в русских землях. Всеобщее и повсеместное восхваление заслуг и достоинств Д. Донского имели отчасти и негативные последствия. После побед над ордынцами на р. Воже (1378) и на поле Куликовом (1380), похоже, что Дмитрий Иванович отчасти переоценил свой талант полководца и политического стратега, не смог должным образом обеспечить боеспособность Москвы, ее защиту от врагов, за что поплатились москвичи при захвате их города и его разгроме войсками хана Тохтамыша (1382), после восстания 1382 г. (из-за отъезда Д. Донского для сбора военных сил для отпора врагу) в Москве. Военная бдительность Д. Донского оказалась ослепленной его победами. Но Д. Донской все-таки во многом был новатором. Не побоялся казнить изменника – сына знатного тысяцкого И. В. Вельяминова (1379), впервые без санкций Золотой Орды передал великое княжение своему сыну Василию I. Однако он позволил себе сомневаться в правильности мнений иерархов Церкви, даже хотел кое в чем диктовать им свою волю, что к добру не приводило.

1.1.4. Великая княгиня Евдокия Дмитриевна, жена Дмитрия Донского, в монашестве Евфросиния

Княжна Евдокия (Авдотья) была дочерью просвещенного суздальского князя Дмитрия Константиновича. 13-летнюю Авдотью выдали замуж за 16-летнего вдовца, великого московского князя Дмитрия Ивановича, благословил этот брачный союз святитель Алексий, митрополит Московский. Почти 23 года прожили они в счастливом супружестве, у них родилось 11 детей.

Княгиня Евдокия всегда поддерживала супруга, одобряла его помыслы и дела. Она знала о его недостатках, но не пыталась изменить его характер (например, по отношению к церковным иерархам князь не всегда был послушным их слугой). Княгиня осознавала себя первой помощницей мужу, никогда и ни в каких ситуациях не впадала она в отчаяние, просила и надеялась на помощь Божию.

Сразу, в первые годы своего замужества, пережила она вместе с москвичами ужас массовых смертей от «моровой язвы» (1364–1366), затем от страшных пожаров (1365, 1368, 1370 и др.), осаду Московского Кремля войсками литовского князя Ольгерда, убийства москвичей литовцами. В 1371 г. проводила она мужа в Орду в связи со спором о великом княжении между московским князем Дмитрием и князем Михаилом Тверским.

В память о победе на Куликовом поле в 1380 г. княгиня Евдокия заложила в 1393 г. в Кремле храм в честь Рождества Пресвятой Богородицы (который со временем расписали величайшие иконописцы Древней Руси Феофан Грек и Симеон Черный), в 1397 г. основала в Кремле Вознесенский монастырь. В 1382 г. хан Тохтамыш подошел к Москве и осадил ее. Собственных сил для отпора не было, вот почему князь Дмитрий Иванович уехал в Переяславль и в Кострому собирать войско. В Москве осталась беременная княгиня Евдокия с детьми, митрополит Киприан, бояре. Во имя сохранения княжеского рода митрополит одобрил выезд после родов княгини с младенцем царевичем Андреем и другими ее детьми из Москвы, и сам взял на себя ответственность вывести их из города, уговорить москвичей отпустить их. Не трусость, а чувство материнского долга за сохранение великокняжеской семьи заставили княгиню Евдокию оставить Москву, она приняла политически верное решение.

Княгиня Евдокия устанавливает в только что построенном храме Рождества Пресвятой Богородицы икону ангела, написанную по её описанию после явления ей ангела. Миниатюра XVI в.

Обманом войска хана Тохтамыша вошли в город, сожгли Москву, убили великое множество москвичей. Захват Москвы ордынцами путем обмана москвичей был тяжел для княгини Евдокии, в этом были повинны и ее родственники. Ее отец, Дмитрий Константинович Суздальский, захотел получить от ордынцев ярлык на великое княжение, он не хотел, чтобы его внук (сын его дочери Евдокии) со временем стал великим князем. Ее братья Василий и Семен Суздальские, которые были с ордынским войском, стали уговаривать жителей впустить ханские войска в Москву, чтобы хан мог убедиться, что князя в ней нет. Москвичи взяли оборону города в свои руки, взять его в честном бою было очень трудно. Суздальские княжичи подчеркивали свое родство с домом московского князя. Москвичи поверили в возможность мирного оборота событий и конца осады. Не вспомнили они о том, что рязанский князь Олег только что предал московского князя. (Олег Рязанский встретил войско Тохтамыша, обвел его вокруг своего княжества, показал все броды на р. Оке для переправы, советовал быстрее брать Москву и пленить ее князя.) Так из-за измены князей рязанского, суздальского, нижегородского главным образом и пала Москва. Москвичи открыли городские ворота, вышли к князьям, княжичам и хану Тохтамышу с дарами во главе с духовенством, боярами. В ответ враги начали кровожадную сечу, безжалостное избиение москвичей, форсировали пожары.

Чтобы отстоять в Орде свое право на великое княжение, великому князю Московскому надлежало ехать к хану Тохтамышу. Злоба хана Тохтамыша на князя Дмитрия была безграничной. В 1383 г. послали с ответственной миссией в Орду бояр и старшего сына князя 12-летнего княжича Василия (1371–1425), которого ордынцы оставили в Орде в качестве заложника, фактически держали его в плену. Хан, кроме дани, потребовал за Василия колоссальный по тем временам выкуп, который разоренное Московское княжество тогда выплатить не могло. Два года жил в плену княжич Василий, потом ему удалось убежать. Только в 1385 г. смог добраться до Москвы. В литовском городе Вильнюсе его встретил литовский князь Витовт, двоюродный брат польского короля Ягайло-Владислава, там княжичу Василию приглянулась дочь литовского князя – Софья (1371–1453). Став великим князем Московским в 1389 г., Василий Дмитриевич женился в 1390 г. на Софье Витовне, ему тогда было 19 лет. Этот брак обещал дружбу и мир с Литвой, а, возможно, и с Польшей.

Вскоре после смерти мужа в 1389 г. великая княгиня Евдокия основала (1398) в Кремле женский Вознесенский монастырь. Но сама она монашества не приняла, хотя хотела быть игуменьей устроенного ею монастыря. Дмитрий Иванович передал престол своему старшему сыну Василию, завещав, чтобы соправительницей ему была мать – великая княгиня Евдокия. Вот почему до возмужания сына она не могла принять монашество. Став в 36 лет вдовой, свою роль соправительницы она видела в ожидании возмужания сына и решении важнейших государственных дел с опорой на мудрых и опытных бояр. Великая княгиня Евдокия была от природы красива, редкой красавицей представлялась она современникам в роскошных великокняжеских одеждах. Ее мягкая манера в обращении, доброжелательная улыбка, доброта, внимание к нуждам подданных, выдержка в выражении своих эмоций, сострадание и щедрость к бедным, огромная набожность делали ее эталоном женской добродетели. При всем своем внешнем блеске и привлекательности она стремилась к строго монашеской подвижнической жизни, тайно от всех носила власяницу и тяжелые вериги, они были не видны под ее роскошными одеждами. Даже на званых обедах, пирах, советах она ела только постную пищу. Много времени она уделяла молитвам в разных храмах и монастырях, делала многочисленные вклады в монастыри, помогала нуждающимся. Несмотря на ее кристально чистый образ жизни, у нее были недоброжелатели, упрекавшие ее в любви к роскоши и участии в любовных утехах. Такие слухи смущали даже ее сыновей. Она доказала им нелепость этих слухов, при этом она запретила наказывать клеветников. Этим она учила людей творить только добро, не верить клевете, воспринимать клевету только как испытание крепости своего духа, подавала пример в том, что только с равными можно выяснять отношения и призывать к порядку, особы низкого уровня развития не стоят траты на них времени, сил, эмоций.

Духовная зрелость великой княгини Евдокии еще раз ярко проявилась в 1395 г. во время нашествия Тамерлана (Тимур, 1336–1405 гг.) на Русь. Московиты во главе с 24-летним князем Василием Дмитриевичем проявили твердость духа, собрали войско и вышли навстречу врагу. Но московская дружина была слабее вражеского войска. По совету княгини Евдокии великий князь Василий I приказал принести из Владимира чудотворную Владимирскую икону Божией Матери. На Кучковом поле (где впоследствии был основан Сретенский монастырь) княгиня Евдокия, ее сыновья, бояре, князья, духовенство, жители Москвы встретили чудотворную икону Владимирской Божией Матери, которая стала для них главной защитницей.

В 1407 г. 54-летней великой княгине Евдокии явился архангел Михаил, известивший ее о приближающейся кончине. Она приняла монашество и получила имя Евфросиния и вскоре умерла. Похоронили ее в указанном ею месте в церкви Вознесения Христова в Вознесенском монастыре. В 1822 г. над мощами великой княгини Евдокии была устроена посеребренная рака. Еще раньше великая княгиня Евдокия была причислена Православной церковью к лику святых.

В годы советской власти началось глумление над захоронениями Вознесенского монастыря. В 1922 г. посеребренную раку с сенью над мощами преподобной Евфросинии изъяли для извлечения из нее драгоценных металлов, но мощи преподобной остались под полом собора в каменной гробнице нетронутыми. В 1929 г. все здания Вознесенского монастыря были снесены, останки великих княгинь и цариц перенесли в подвал Судной палаты, пристроенной в 1801 г. к Архангельскому собору.

Великая княгиня Евдокия Дмитриевна. Скульптурная реконструкция по черепу Сергея Никитина

В Москве в начале XXI в. на Севастопольском проспекте (д. 15/1) построили и освятили храм святой преподобной Евфросинии Московской, в миру великой княгини Московской Евдокии Дмитриевны. При входе в этот храм был установлен памятник святым супругам – Дмитрию Ивановичу Донскому и его жене Евдокии Дмитриевне.

Во многих московских храмах есть иконы преподобной Евфросинии Московской, которой люди молятся и просят помочь в сохранении мира и благополучия в семье, даровать рождение здоровых и дельных детей, дать терпение и мудрость женам помогать их мужьям и посильно не замечать их недостатки, мириться с ними, оценивать их недостатки как своего рода продолжение их своеобразия и не пытаться настойчиво перевоспитывать взрослых мужчин (что может иметь только негативные последствия).

1.1.5. Разведенная жена великого князя Московского Василия III Соломония Юрьевна Сабурова, в монашестве София Суздальская

Сейчас в Москве мало кто помнит царицу Соломонию Юрьевну Сабурову, бездетную жену великого князя Московского Василия III (1479–1533, вел. кн. с 1505 г.) в течение более 20 лет (1505–1525). О ней больше и раньше, и теперь вспоминают в Суздале, где она издавна стала почитаться как местночтимая святыня и где сохраняются ее могила и мощи. Соломония Сабурова, насильственным образом принявшая монашество, ставшая инокиней Софией, со временем широко прославилась как преподобная София Суздальская. В Москве в храме иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» (Третья Мещанская ул., 61/2, при больнице МОНИКИ) сохраняется ее икона с частицей святых мощей. С давних времен считают, что преподобная София Суздальская способствует исцелению больных.

Судьба С. Ю. Сабуровой свидетельствует о том, что для мужчин на первом месте обычно стоят властный статус, богатства, деловой и политический авторитет, государственные интересы, а к старости к ним добавляется непреодолимое желание иметь рядом молодую, привлекательную, энергичную спутницу, возможно – новую жену после расставания с предыдущей, уже постаревшей и не вполне здоровой. Оговорка о несходстве характеров и бездетности в первом браке большого значения не имеют.

Царица Соломония Сабурова официально и формально именно за бездетность была развенчана с мужем, насильно в 1525 г. пострижена в монашество, 16 лет (1526–1542) до своей смерти вынужденно жила в Суздале в Покровском монастыре; со временем она была канонизирована. События жизни С. Ю. Сабуровой напоминают о том, что красота и молодость очень быстро проходят, интерес мужа к постаревшей, деятельно не разделяющей его дела и планы жене неизбежно проходит, тем более если есть шанс приобрести плотские радости с более молодой женщиной, да и еще обогатиться, а отсутствие детей – только предлог освободиться от начавшей болеть жены. Греховное обращение С. Ю. Сабуровой к гадалкам и колдуньям, а также ее слишком длинный язык и греховная решимость любой ценой сохранить мужа к добру не привели.

Разведенная в Москве царица Соломония Юрьевна Сабурова в 16 лет (1526–1542) вынужденно жила и была похоронена в суздальском Покровском монастыре. Соломония Сабурова, в монашестве – София, имела ордынские корни, один из ее предков был знатный мурза Чет. Она была приучена к тихой теремной жизни, была покорной и безынициативной. Став великой княгиней, она не имела такого влияния на великого князя Московского, ее мужа Василия III, каким пользовались супруги прежних великих князей, прежде всего Софья Витовна и Софья Палеолог. Очень красивая, покорная, сговорчивая, покладистая жена, по сути раба мужа, подходила Василию III. Он был ею доволен, но почему-то не любил ее. Их брак был долгим, почти счастливым, но бездетным, так было все 20 лет (1505–1525) их совместной жизни. Пошли слухи о ее бесплодии, внимание к ней супруга умалилось, как и почтение к ней многих подданных. Соломония Сабурова постепенно пришла к выводу, что бесплодна не она, а ее муж (что, скорее всего, было на самом деле), что полностью рушило надежды иметь законных детей. Гадалки и колдуньи сказали, что детей в браке с Василием III не будет. Она знала, что обращение к ним – большой грех, значит, она была способна грешить. Вероятно, она была способна в отчаянии и чтобы сохранить мужа и их брак, зачать ребенка не от мужа, а во грехе. По инициативе Василия III их брак был расторгнут (Церковь со скрипом, но разрешает разводы по причинам супружеской измены и бездетности), Соломонию насильно в 1525 г. постригли в монашество, она вначале сопротивлялась, но смирилась, узнав, что постриг совершен по воле Василия III. Якобы перед постригом в московском Рождественском монастыре она сказала двум женщинам, что она беременная; но точно никто этого не знал, как и то, кто же мог быть истинным отцом ребенка. Когда она уже была в суздальском Покровском монастыре (с 1526 г.), в Москву пришел слух о том, что она родила в обители мальчика. В монастырь прислали из Москвы комиссию, которой старица София объявила, что ребенок действительно родился, но вскоре умер, и показала его гробницу. Большинство исследователей считают, что Соломония действительно родила сына Георгия (хотя и неясно от кого, скорее всего, не от Василия III), мальчик остался жив, его отдали на воспитание надежным людям, он не знал о своем происхождении. София убедилась, что она не бесплодна, что ее без вины наказали. Осознала она и то, что при жизни и особенно после смерти Василия III раскрытие тайны ее сына не принесет ему счастья, даже может лишить жизни, поэтому весь свой век он по решению Соломонии жил в какой-то боярской семье, не знал тайну своего рождения.

В монастыре монахиня София и верные ей люди инсценировали смерть ее сына и соорудили гробницу, где якобы был похоронен ее сын. При раскопках в подклете Покровского собора вскрыли стоявшую рядом с саркофагом Софии маленькую гробницу, в которой вместо останков ребенка лежала деревянная кукла, одетая в вышитую рубаху. София со временем была канонизирована, но не вполне ясно почему. Она ведь обращалась к колдунам и гадалкам, не приняла волю Божию – бездетность в браке – и, скорее всего, назло мужу и во грехе зачала ребенка. Все 16 лет, проведенные в Покровском монастыре, доказали, что София смогла стать смиренной старицей, все-таки приняла то, что ей дала судьба, то есть сам Господь Бог. Подвиг смирения дал ей силы жить, замаливать свои грехи и надеяться на вечную небесную жизнь, поэтому монахиня София была причислена к лику святых. Во втором браке у Василия III родился сын, ставший со временем царем Иваном Грозным, который всю жизнь опасался появления своего сводного брата, царевича Георгия, матерью которого была Соломония Сабурова. А народная легенда утверждала, что Георгий стал разбойником Кудеяром, героем песен и сказаний, совершавшим дерзкие нападения в лесах между Шуей и Суздалем.

Преподобная София Суздальская. Икона XVII в. из Покровского монастыря. Суздаль

История и широко известные события жизни С. Ю. Сабуровой – на самом деле только одна общеизвестная сторона трагедии бездетной женщины, оставленной мужем ради его личных алчных интересов. Тогда только Церковь, православная вера остались единственными верными помощниками и надежными духовными защитниками этой несчастной, покинутой почти всеми светскими людьми женщины. Это еще раз напоминает о спасительной миссии и целительных возможностях православия.

Великий князь Московский Василий III был озадачен отсутствием детей в их 20-летнем браке с С. Ю. Сабуровой, на которой он женился (1505) в возрасте 26 лет, выбрал ее из 1500 красивейших и знатных девиц, представленных ко двору; его не смутило, что ее отец Юрий не был боярином. За 20 лет супружества великая княгиня утратила свежесть, ощутимо постарела, не родила детей, перестала быть желанной для 46-летнего мужа, все чаще заглядывавшегося на молодых девушек и женщин. К тому же все больше Василий III стал думать, что у него есть шанс в недалеком будущем соединить его северо-восточные русские земли с западнорусскими, увеличить площадь и богатства его княжества. Сестра Василия III – Елена Ивановна – была замужем за великим князем Литовским Александром Казимировичем, детей у них не было. В 1705/1706 г. Александр Казимирович умер, Василий III мог начать борьбу за присоединение его литовских земель к его княжеству, кроме того, кто-то из шустрых и ловких придворных Василия III намекнул ему и о другом шансе его обогащения в случае его развода под предлогом бездетности его жены и вторичной женитьбе на юной дочери князя Василия Львовича Глинского – Елене (1508–1538), племяннице литовского магната Михаила Львовича Глинского. Это давало шансы обзавестись наследником и начать борьбу за наследие ханов Золотой Орды. Глинские вели свой род от чингизида Ахмата, их прямым предком был татарский мурза Лексид, со временем крестившийся и приехавший в Литовские земли. Василий III княжну Елену Васильевну Глинскую не видел, о ее красоте и молодости лично судить не мог; она с рождения безвыездно жила в калужском поселении Медынь, подаренном им В. Л. Глинскому. Так что говорить о безумной влюбленности 46-летнего Василия III в 17-летнюю Е. В. Глинскую не приходится. Все эти события происходили около 1505 г. Когда Е. В. Глинскую привезли в Москву, чтобы показать ее Василию III, он действительно заинтересовался ее молодостью и внешней привлекательностью, поэтому утвердился в решимости развестись с женой. Развод с С. Ю. Сабуровой Василию III виделся по ряду причин выгодным. Митрополит Даниил и подавляющая часть бояр одобрили его намерение развенчаться с царицей, что и произошло в 1525 г. А в январе 1526 г. 47-летний Василий III женился на 18-летней Е. В. Глинской, моложе его на 29 лет. Обвенчавшись с ней, он сильно к ней привязался, чтобы нравиться ей и казаться моложе, он в нарушение русских обычаев сбрил бороду, стал использовать косметические средства, одел польский кунтуш, стал носить сафьяновые сапоги с загнутыми вверх носками. Будучи сильно увлеченным молодой женой, он не разглядел в ее окружении ее любимца – молодого, красивого, деятельного, женатого князя Ивана Федоровича Овчину-Телепнева-Оболенского. После 7 лет семейной жизни со второй женой 54-летний Василий III внезапно умер, 25-летняя Е. В. Глинская стала вдовой, в 30 лет она была отравлена ее недругами, ее фаворит оказался в тюрьме, где был умерщвлен; правление ее сына – царя Ивана Грозного принесло много бед, но были благодаря ему и достижения. Сильно нагрешив, умерли в мучениях или были умерщвлены Е. В. Глинская, И. Ф. Овчина-Телепнев-Оболенский, Иван Грозный, и только тихо и мирно в возрасте за 50 лет завершилась земная жизнь монахини Софии Суздальской, пережившей всех своих притеснителей.

1.1.6. Царь Федор I Иванович

Царь Федор I Иванович (1557–1598) происходил из рода Московских великих князей, был сыном царя Ивана IV Васильевича Грозного и его любимой жены Анастасии Романовны Юрьевой-Захаровой. Он с рождения отличался слабостью и большой болезненностью, никогда интереса к государственным делам не проявлял, не стремился царствовать, вероятно, понимал, что не способен дельно править государством. Федор Иванович, слабый по своей природе, внутренне надломленный ужасами опричнины и неожиданной смертью старшего брата Ивана, хотел не править государством, а большую часть времени посвящать молитвам, постам, поездкам по монастырям на богомолье в обществе безмерно любимой им жены. После смерти его отца Ивана Грозного из всех городов в Москву пришли именитые люди и молили со слезами царевича Федора, чтобы он был на Московском государстве царем и венчался на царство. Однако многие понимали, что он не способен править и неизбежна упорная борьба за влияние на царя. Так, когда церемония венчания на царство (1584) чрезвычайно утомила его, он, не дождавшись ее завершения, передал символ царской власти тяжелое золотое яблоко – «державу» – своему шурину (брату жены) боярину Борису Федоровичу Годунову, а шапку Мономаха – боярину И. Мстиславскому, что чрезвычайно потрясло всех присутствовавших на этой важнейшей церемонии. Но ничего вопиющего не произошло: царь отдал верным подданным только символы земной власти, а символ высшей, неземной власти – жезл – царь крепко сжимал в своей руке. В борьбе за влияние на царя победил царский шурин Б. Ф. Годунов, который стал истинным вершителем судеб государства во все время царствования Федора Ивановича. Неспособный к государственной деятельности царь Федор Иванович полностью предоставил управление страной Б. Ф. Годунову.

Прижизненная гравюра с изображением царя Фёдора 1580-х гг.

Федор Иванович был небольшого роста, приземистый, одутловатый, с рождения физически слабый, бледный, склонный к водянке, походку имел нетвердую и ходил неровным шагом от слабости в ногах, был грузным, тяжелым, недеятельным, имел маленькую голову и большой орлиный нос. Но он был обычно ласковым, тихим, милосердным, сильно набожным, добрым, обладал легким сговорчивым характером, был легко подвержен влиянию других на него, почти всегда (без причин и с причинами) улыбался, что походило на улыбку блаженного или больше на идиотскую ухмылку. Его отец Иван Грозный своего не вполне здорового, чуть ли не придурковатого, несообразительного сына Федора не любил, а он очень нуждался во внимании и любви. Все это он получил от своей жены – Ирины Федоровны Годуновой (1557–1603), своей ровесницы, на которой он женился в 17 лет в 1574 г. (или в 23 года, в 1580 г.), стал верным и послушным мужем умной, энергичной жены.

Федор Иванович, будучи царевичем и царем, был чрезвычайно набожным человеком, искал утешение в религии, много усердно молился, неизменно раз в неделю отправлялся на богомолье в какой-либо монастырь, делал щедрые пожертвования в разные храмы и обители, любил трезвонить на колокольне. В Москве говорили о его чрезвычайной богомольности и редчайшем почтении к церковным служителям и монахам. При своих доброте, незлобливости, милосердии, богомольности Федор Иванович имел интерес к диким забавам и кровавым потехам (как и у его отца – царя Ивана Грозного). Он любил смотреть кулачные бои, наслаждался зрелищем медвежьего боя (когда вооруженный рогатиной охотник отбивался от медведя в обнесенном стеной круге) и другими развлечениями с медведями, проявлял интерес к грубым, чуть ли не пошлым забавам и потехам ограниченных шутов. Так что Федор Иванович совсем не был полным тихоней.

Когда Федор Иванович в 27 лет стал царем (царствовал с 1584 г.), при его дворе всем стали заправлять Годуновы: прежде всего царица Ирина и ее умный, хваткий, энергичный брат Борис. Слабый физически и чуть ли не слабоумный, царь Федор Иванович с удовольствием перепоручил возглавить и вести абсолютно все государственные дела своему деятельному шурину. Получилось, что при царе Федоре Ивановиче 14 лет (1584–1598) в стране всем управлял Борис Федорович Годунов, которому царь полностью доверял абсолютно все дела. Царь Федор Иванович ждал, когда подрастет его младший сводный брат царевич Дмитрий (1583–1591), чтобы передать ему царский престол, но Дмитрий в возрасте 8 лет в Угличе при не вполне ясных обстоятельствах погиб. Оставалось продолжить особо доверительные отношения с Б. Ф. Годуновым и во всем полагаться на его умную голову. Когда появились и усилились слухи, что царская чета не сможет иметь детей, то Б. Ф. Годунов подключился (с 1585 г.) к решению и этой сложной задачи, ведь царица Ирина часто и всегда неудачно была беременной. После хлопот Б. Ф. Годунова английская королева Елизавета послала к русскому двору искусную опытную повивальную бабку и доктора, но в Москву допустили только доктора. Жизнеспособные дети царской четы так и не родились; их дочь Феодосия прожила только около 2 лет (1592–1594). Царь Федор Иванович был не слишком опечален отсутствием детей, для него главным было видеть рядом жену Ирину, а она искала пути появления у них наследников. В поездках по храмам и монастырям царская чета молилась и просила у Бога даровать им детей. Умная царица Ирина надоумила своего недалекого мужа заняться возрождением древнего Зачатьевского монастыря, основанного в 1360 г., переименованного в 1377 г. в Алексеевский, но сгоревшего в 1547 г. На старом месте осталась небольшая монашеская община, которую по наущению Ирины царь Федор Иванович распорядился превратить в монастырь и назвать его Зачатьевский. Возрождение Зачатьевского монастыря стало последней надеждой царской четы на продолжение царского рода и рождение их наследников. Царская чета Федор Иванович и Ирина Борисовна особо благоволили именно к Зачатьевскому монастырю, делали щедрые вклады в него, молились много в нем и надеялись вымолить у Господа Бога детей. По воле Федора Ивановича в этом монастыре были построены храмы Зачатия святой праведной Анны (1584) с приделом Феодора Стратилата и мученицы Ирины, трапезный храм в честь Рождества Богородицы. Но жизнеспособные дети у царской четы так и не появились.

Зачатьевский монастырь в 1882 году

В судьбе Федора Ивановича очень большую роль сыграла жена – царица Ирина Федоровна Годунова, ровесница царя. Ее брат Борис оказался при дворе царя Ивана Грозного подростком, а Ирина – с 7 лет. Федор, Борис и Ирина подружились с детских лет, росли и играли вместе в Кремлевском дворце. Борис стал первым другом царевича Федора, а на его смышленой сестре – Ирине Годуновой царевич в 17 лет женился. Красавица Ирина Годунова всегда была внимательна к нему, заставляла его бороться с болезнями, всегда поддерживала его. В разных публикациях она представлена как верная, послушная, безынициативная жена, на самом деле – это была умная, сообразительная, жизнеспособная, решительная женщина. С детства она зависела от мужчин – отца, затем бездетного, с жестким характером, влиятельного дяди, воспитывавшего ее и брата. Она, оказавшись при царском дворе, рано поняла его беспощадные правила, сделала вывод, что для нее единственный способ выжить – заинтересовать собой, подчинить ее трезвому уму больного и слабохарактерного царевича, женой которого она стала при содействии своего расчетливого брата (который их браком рассчитывал упрочить свое положение при дворе). За годы замужества Ирина приобрела над Федором большую власть, заставила его отстаивать его и ее интересы, научилась подчинять себе слабохарактерного мужа, который стал выполнять ее волю. При жизни царя Ивана Грозного за 10 лет (1574–1584) женатой жизни царевича Федора дети у царевича не родились. Иван Грозный дал понять сыну и наследнику престола, что ему следует развестись, взять новую жену и обзавестись детьми. Но Федор Иванович, хотя и сильно боялся отца, категорически отказался разводиться с женой, в которой он души не чаял, не представлял себе жизни без нее. Ведь она окружила его лаской, вниманием, старалась доставить ему больше радости; так никто не относился к нему. Но она была вынуждена терпеть разговоры о ее бесплодии, хотя было ясно, что не она, а больной муж причина этого. Ирина допускала возможность приобретения ею на русском троне первой роли после смерти мужа, о чем думал и ее брат. Когда царь Федор Иванович сильно заболел, оказался при смерти (1784), Ирина согласилась, чтобы ее брат Б. Ф. Годунов нашел ей жениха среди европейских монарших семей; вместе с рукой русской царицы претенденту на статус ее мужа предлагался и русский престол, но с первой ролью на нем Ирины Федоровны и ее брата. Царь Федор Иванович тогда выжил. После его смерти она еще допускала свою первую роль на русском троне и какое-то время подписывала документы как первое лицо в государстве, но потом под напором своего брата была вынуждена отказаться от своей мечты о первостепенной роли в России и просить брата стать царем.

В царствование Федора Ивановича в большой мере благодаря деятельности Б. Ф. Годунова Россия вышла из кризиса, причиной которого была 25-летняя Ливонская война и опричный террор; в 1590–1593 гг. шла Русско-шведская война, удачная для России, были возвращены многие русские территории, на границе построены новые города-крепости, к России была присоединена Западная Сибирь, в Москве в 1586–1593 гг. была сооружена из кирпича и белого камня мощная оборонительная линия – стена Белого города. В 1589 г. прежде всего благодаря стараниям Б. Ф. Годунова и желанию царя в России было введено патриаршество; это означало установление полной независимости РПЦ от Константинопольской. Был избран первый патриарх РПЦ (1583); им стал митрополит Иов (канонизирован).

При царе Федоре Ивановиче, который уделял внимание дворцовому хозяйству, в большой мере благодаря Б. Ф. Годунову улучшились дела Оружейной палаты, был восстановлен дворец в Кремле, построена Золотая палата для царицы Ирины Федоровны. В 1586 г. мастер А. Чохов отлил из бронзы Царь-пушку. В 1588 г. к Покровскому собору пристроили придел Св. Василия Блаженного. Были построены каменные стены Белого города, предместья Москвы были укреплены деревянными стенами с бойницами. В 1591 г. был основан Донской монастырь.

Царь Федор Иванович прожил 41 год. Уже в наше время (в конце XX – начале XXI в.) было установлено, что царь Федор Иванович был отравлен, вероятно, по задумке Б. Ф. Годунова, расчищавшего себе путь на трон (это показал анализ костей из его захоронения, в которых обнаружили следы яда – в костях был найден мышьяк). Со смертью царя Федора Ивановича пресекся род московских Рюриковичей – княжеская династия Рюриковичей, непрерывно правившая Русью с 862 г. В 2001 г. царь Федор Иванович был причислен к Собору Московских святых. Он похоронен в Архангельском соборе Московского Кремля.

1.1.7. Царевич Дмитрий Иванович Московский и Угличский

Царевич Дмитрий Иванович (1582–1591) родился в Москве и прожил в ней почти 2 года. Он был младшим сыном царя Ивана Грозного и его 9-й, последней, жены Марии Нагой, родившей 52-летнему царю младшего сына, о котором он совсем не думал. Через 2 года Иван IV Грозный умер, на престол вступил его болезненный и бездетный сын Федор Иванович, который поручил правление государством своему шурину (брату жены) боярину Борису Федоровичу Годунову (1552–1605). 2-летнего царевича по настоянию Б. Ф. Годунова отослали, по сути, в почетную ссылку – в его удельный город Углич; на него клеветали, пытались отравить, сторонники Б. Ф. Годунова искали пути отделаться от него. Согласно широко распространенной версии, по проискам Б. Ф. Годунова, метившего рано или поздно, но непременно занять царский престол, его сторонники инсценировали несчастный случай, а на деле – заговорщики зарезали почти 9-летнего царевича Дмитрия. Тогда огромное число россиян в это верили, как и большинство их потомков. Б. Ф. Годунов сумел убедить царя Федора Ивановича в нечаянной смерти его младшего брата, но основная часть россиян в это не верила, думали, что во всем виноват царский шурин, способный абсолютно на все ради властного статуса, в том числе и на насильственное лишение жизни законного наследника престола. В самом конце XX – начале XXI в. исследования при помощи новейших технологий костей из захоронений сыновей Ивана Грозного: старшего, любимого сына – царевича Ивана (которого И. Грозный не убивал, картина И. Е. Репина 1885 г. «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 г.» не соответствует истине) и царя Федора Ивановича – показали, что они были отравлены, им длительное время незаметно в еду добавляли яд. В сознании россиян укрепилось мнение, что в гибели царевича Дмитрия виновен именно Б. Ф. Годунов. Но это было не так. В то время ситуация в стране носила критический для правительства Годунова характер: угроза вторжения шведов и татар, сильные волнения внутри страны, другие предпосылки к возможному восстанию. В такой обстановке гибель царевича Дмитрия для Б. Ф. Годунова была нежелательной и крайне опасной. Устранение царевича не было для правительства политической необходимостью (по Молину Ю. А. 1995 г., с. 21). В самом конце XX в. один из ведущих петербургских судебно-медицинских экспертов, доктор медицинских наук Ю. А. Молин, детально изучив все документы, свидетельства, публикации и используя свой обширный судебно-медицинский опыт и практику, убедительно доказал непричастность Б. Ф. Годунова к убийству 9-летнего царевича Дмитрия. Царевич страдал эпилепсией с психомоторными и централизованными судорожными припадками; сыграли свою роль и непредвиденные случайные обстоятельства.

Убийство царевича Дмитрия в 1551 г.

Царевич Дмитрий стал жертвой обстоятельств: семейно-генетических, статусно-социальных и отчасти общественно-политических. Он, по сути, расплачивался за грехи царского рода, выразившиеся в его генетическом вырождении и исчезновении кровных Рюриковичей на русском царском престоле. В России тогда браки вынужденно заключались внутри узкого круга княжеских и боярских семей, что, несомненно, способствовало вырождению правящей династии Рюриковичей. Например, уже брат И. Грозного – Юрий Васильевич – был глухонемым и умер без потомства; сын И. Грозного – Федор Иванович отличался выраженной болезненностью, отсутствием репродуктивных способностей, процарствовал 14 лет, умер в возрасте 41 года, не оставив детей. Молодая, пышущая здоровьем жена И. Грозного – Мария Нагая, беременность которой протекала в гнетущей атмосфере постоянного страха, родила сына Дмитрия, больного «падучей болезнью» (неизлечимой эпилепсией), зачатки которой просматривались и у его старшего брата – царя Федора Ивановича. Б. Ф. Годунов, в статусе царского шурина, в необозримой перспективе был заинтересован в смерти царевича Дмитрия, но при царе Федоре Ивановиче был заинтересован в сохранении жизни царевича, что способствовало относительному спокойствию и стабильности в стране, в том числе и благополучию его семьи.

Царевич Димитрий. Икона конца XVII – начала XVIII в.

Царевич Дмитрий оказался заложником семейно-генетических особенностей род Рюриковичей, а также невинной жертвой придворных интриг, что лишний раз напоминает об опасностях рождения, жизни, общения в узком кругу властей предержащих, их родственников, ставленников, подельников. Кроме того, его жизнь напоминает, что даже шанс стать первой властной фигурой, получить в свои руки всю полноту власти связан с опасностью для жизни.

В 1606 г. царевич Дмитрий Иванович был канонизирован. В 1606 г. мощи царевича Дмитрия были обретены нетленными, их перенесли в Москву и положили в церкви Иоанна Предтечи, а после ее разорения в 1812 г. их перенесли в Архангельский Кремлевский собор. Перед мощами святого Дмитрия Угличского и Московского, благоверного царевича, и иконы, созданной в память о нем, молятся об исцелении детей, о прозрении слепых очей, о прекращении зубной боли. Непростую судьбу имеет и почитаемая чудотворной икона святого благоверного царевича Дмитрия Угличского и Московского. Чудотворную икону царевича Дмитрия, подаренную серпуховскому Введенскому Владычному монастырю в 1607 г. царем Василием Ивановичем Шуйским (1553–1612 гг., царь в 1606–1610 гг.), у обители отобрали в советский период, поместили в Серпуховский историко-краеведческий музей и ввели практику эпизодически (на день принесения этой иконы в Серпухов и на престольные праздники) на время выдавать в этот монастырь.

1.1.8. Император Николай II Александрович, его жена императрица Александра Федоровна, их дети: цесаревич Алексей и четверо дочерей – Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия

Государь император и самодержец Всероссийский в 1894–1917 гг. (23 года) Николай II Александрович (1868–1918) был сыном императора Александра III и императрицы Марии Федоровны. Николай II имел только ¹/₁₂₈ часть русской крови (а его сын цесаревич Алексей – ¹/₂₅₆ часть русской крови). 28-летний Николай II был коронован в 1896 г. Двумя годами ранее, в 1894 г., в возрасте 26 лет он женился на 22-летней любимой внучке великой английской королевы Виктории и дочери Людовика II, великого герцога Гессенского, герцогине Алисе Виктории Елене Луизе Беатриче, ставшей в России императрицей Александрой Федоровной (1872–1918). Их брак длился 24 года (1894–1918) вплоть до их гибели; у них родились 4 дочери и сын, которые погибли вместе с ними. (Николаю II тогда было 50 лет, Александре Федоровне 46 лет, цесаревичу Алексею (1904–1918) 14 лет, царевнам Ольге (1895–1918) – 23 года, Татьяне (1897–1918) – 21 год, Марии (1899–1918) – 19 лет, Анастасии (1901–1918) – 17 лет.)

Николай Александрович вырос в атмосфере роскошного императорского двора, но в строгой спартанской обстановке, при полном диктате во всех решениях строгого отца Александра III и не менее строгой матери-императрицы. Дети спали на простых солдатских койках с жесткими подушками, утром принимали холодные ванны, завтракали овсяной кашей, но во втором завтраке вместе с родителями было больше еды. До 9 лет воспитанием цесаревича занимались няни и бонны, а затем – учителя. С 1877 г. (с 9 лет) его воспитанием и образованием занимались мужчины.

В 17 лет (1885) цесаревич закончил среднее образование и начал изучать дисциплины, предусмотренные программой Академии Генерального штаба и двух факультетов университета – юридического и экономического. Высшее образование заняло у цесаревича еще 5 лет. Руководителем всего процесса образования цесаревича был Константин Петрович Победоносцев (1827–1907) – крупный государственный деятель, ученый-правовед, в 1880–1905 гг. обер-прокурор Синода, один из инициаторов политики контрреформ, читавший курсы законоведения государственного, гражданского и уголовного. В 19 лет (1887) Николая произвели в штабс-капитаны и определили в лейб-гвардии Преображенский полк, которым командовал его дядя – великий князь Сергей Александрович. В этом полку он служил 2 года, затем его перевели в лейб-гвардии Гусарский полк, где он командовал эскадроном. В 1890 г. в возрасте 22 лет обучение наследника царского престола завершилось.

Александр III видел, что Николай пока не стремится к решению государственных дел, поэтому временно – до его полного взросления и женитьбы – не обременял его участием в их решении. Иногда Николай появлялся на заседаниях Государственного совета, но его делами не интересовался и старался побыстрее улизнуть с утомлявших его и неинтересных для него заседаний. Ему больше нравились военные смотры, парады, учения, неудобства армейских будней на лагерных сборах или маневрах, рассеянная жизнь гвардейского офицера; любил он в молодости и светскую жизнь – балы, гулянки, юношеские безобидные амурные романы, но любовной прытью он не отличался.

После внезапной смерти 49-летнего императора Александра III на престол вступил его 26-летний сын Николай II. Царствование Николая II совпало с быстрым развитием капитализма в России, неизбежным ускорением падения нравственных устоев значительной части влиятельных богатейших людей (в том числе большинства Романовых), в условиях множившейся практики повсеместных обманов и воровства, в первую очередь из государственной казны, и ненаказуемости практически всегда знатных жуликов и аферистов. Экономические жульничества и аферы владельцев предприятий, рост масштабов и безнаказанность коррупционеров вызвали резкий рост недовольства в стране и нарастание в ней революционных беспорядков.

Николай II много думал о мире, мирном существовании и деловом партнерстве разных стран. Он первым в мире выступил как царь-миротворец, борец за ограничение вооружений и в дальнейшем – полное разоружение стран. Он дважды в России сокращал вооружение (1898, 1899). Он в 1898 г. предложил созвать впервые в мире мирную конференцию об ограничении вооружений во имя всеобщего и полного разоружения; Германия, Франция, Япония и другие государства отказались. По его инициативе Первая международная мирная конференция состоялась в Гааге в 1899 г., в ней участвовали 26 стран. Это было предтечей создания Лиги Наций (1919), а затем ООН (1945 г.) (в Секретариате ООН в Нью-Йорке на почетном месте выставлена для всеобщего обозрения подлинная грамота с призывом о мирной конференции за собственноручной подписью царя Николая II).

В правление Александра III и начале царствования Николая II Россия стала чуть ли не мировым лидером в инновационном поле, не быстро, но надежно шла к мировому экономическому и политическому господству (см. Губанов В. С. 285–437).

Общая картина социально-экономической жизни в России в начале царствования Николая II была оптимистичной (см. книгу «Династия Романовых и Москва», раздел 1.13).

Николай II с детства интересовался историей и военными занятиями, склонности к управленческой деятельности не имел. После смерти Александра III, не имея управленческого опыта, Николаю II пришлось управлять страной, да и еще когда рядом с ним почти не было честных, надежных, компетентных советников и помощников. Его ближайшие родственники чаще всего завидовали его царскому статусу и не старались ему бескорыстно помогать и поддерживать. Николаю II пришлось на личном практическом опыте постигать управленческую практику, осваивать мудрости мировой дипломатии, пытаться сохранить и усилить миротворческую политику и авторитет России в мире.

Для царствования Николая II была характерна особенность, не присущая предыдущим правлениям: фрондирование, скептическое отношение ко всем начинаниям власти (и он это не пресек). Менялось в худшую сторону отношение к государственной службе и даже отношение к монарху. Решения и приказы Николая II не спешили исполнять даже государственные служащие. Подчиненные быстро поняли, что Николай II не обладает крутым нравом, нерадивое исполнение его приказов и поручений уже не грозит потерей должности, содержания, ссылкой в Сибирь, поэтому можно при этом царе не спешить выполнять обязанности, можно поволынить, затянуть порученное дело, можно выжидать – вдруг вообще забудут о порученном. Падению авторитета императора и императрицы способствовали допустимость и ненаказуемость распространения самых разных, в том числе нелепых, слухов о них. Общественное мнение постепенно складывалось не в пользу Николая II и его жены.

Постепенное осложнение социально-экономической ситуации в России и неразрешимые семейные проблемы, прежде всего неизлечимая болезнь (гемофилия) единственного сына-наследника, негативно влияли на Николая II. Зная ограниченность своих сил, Николай II получал главную духовную поддержку, обращаясь к Богу, мечтал о монашеской жизни. Николай II хотел восстановить патриаршество в России, он предложил в марте 1905 г. себя членам Синода в патриархи с оставлением престола сыну – цесаревичу Алексею и учреждением при нем регентства императрицы Александры Федоровны и его брата Михаила Александровича (сам он, естественно, намеревался принять монашество и священный сан). Но члены Синода не приняли это предложение императора Николая II. Николай II верил в приметы, был уверен в неизбежных неприятностях и даже трагизме его судьбы, судьбы его семьи и всего его царствования в целом. Например, в 1894 г. во время венчания его невеста, ступив на порог, споткнулась, брачный венец, который держали над ней, все время дрожал. В 1896 г., одевая императрицу для коронации, одна из ее приближенных дам поранила палец о пряжку мантии и капля крови упала на мех горностая. Это были плохие приметы. Летом 1901 г. в европейской части России случилась плохая примета – прошли красные дожди, названные в народе «кровавыми». В период коронационных торжеств в Москве в мае 1896 г. случился ряд неприятных событий, которые оценили как предсказания неприятностей в грядущем царствовании. Так, в процессе коронации золотая цепь св. Андрея Первозванного соскользнула с плеч Николая II и упала на пол, ночью на Спасской башне Кремля начался пожар (который быстро потушили). На Ходынском поле, где планировали провести даровое угощение простых людей с раздачей нехитрых подарков и где собралось не менее 500 тысяч человек, случилась давка, по официальным данным, погибли 1389 человек, пострадали 2690 человек, из них были изувечены 1300 человек (на деле еще больше). Москвичи негодовали, что после трагедии на Ходынском поле коронационные торжества и увеселения продолжались по принятой программе, а по улицам города ехали сотни возов с наваленными на них трупами. Вечером у французского посла состоялся бал по случаю коронации, и царская чета его посетила (что возмутило москвичей), они не хотели этого делать, но из-за внешнеполитических соображений были вынуждены так поступить. Когда Николай II и Александра Федоровна прибыли в Троице-Сергиеву лавру, поначалу их там никто достойно не встретил, хотя каждый их шаг был известен. Только когда царь с царицей, их сопровождение вошли в лавру, спохватились о должном принятии высоких гостей. Получилось, что Сергий Радонежский вроде бы не встретил новую царскую чету, значит, добра в их царствовании не будет. Николай II родился в мае, в День святого Иова Многострадального, его жена тоже родилась в мае, их коронация также происходила в мае, а по народным приметам все начатое в мае имеет окраску «маяться, мучиться». Николай II знал о многих предсказаниях бед в его царствование и гибели самодержавия, его самого, его жены и их детей.

Император Николай II и императрица Александра Федоровна в Троице-Сергиевой лавре. 1896 г.

Николай II знал содержание предсказаний (в скобках указаны год знакомства с пророчествами, светское имя прорицателя, годы его/ее жизни): монаха Авеля Вещего (1901 г., крестьянин Василий Васильев, 1757–1841 гг., все его предсказания о кончинах Екатерины II, Павла I, Александра I и другие точно сбывались), преподобного Серафима Саровского (1903 г., купеческий сын Прохор Исидорович Мошнин, 1759–1833 гг.), юродивой блаженной Параскевы, или Паши Саровской (1903 г. и более поздние годы, Ирина Ивановна, 1900–1915 гг.), протоиерея Иоанна Кронштадтского (1900–1908 гг., сын псаломщика Иван Ильич Сергиев, 1829–1908 гг.), старца Гефсиманского скита иеромонаха Варнавы (1905, Меркулов, 1831–1906 гг.) и др. Еще предсказания были изложены персонально Александре Федоровне: юродивой Марфой из г. Царицына (1910), старицей Десятинного монастыря в г. Новгороде Марией Михайловной (1916 г., родилась в 1809 г.) и др. Царской чете оставалось смириться, понимая, что на все есть воля Божия, что есть жизнь земная и жизнь небесная, вечная, которую нужно еще заслужить. Они с достоинством, с великим мужеством несли нелегкий православный подвиг смирения и своим поведением давали пример своим пятерым детям, разделившим вместе с ними тяжелую земную судьбу. (Многочисленные пророчества и предзнаменования о судьбе России и Дома Романовых полностью приведены в книге: В. Губанов. Николай II: венец земной и небесный. М., 1998. С. 11–70.)

Николай II осознавал, что он прежде всего государь, монарх, от которого зависят жизнь и благополучие его подданных. Николай II способствовал разработке и принятию законов, отстаивавших интересы простых людей.

В 1905 г. вышел царский манифест об уменьшении выкупных платежей за землю, которые должны были вносить крестьяне, освобожденные от крепостного права, с начала 1906 г. – наполовину, а с 1907 г. – о прекращении их полностью. В 1905 г., в ноябре, был подписан манифест «Об улучшении благосостояния и облегчении положения крестьянского населения». Созданный при Александре III Крестьянский банк при Николае II начал усиленно скупать помещичьи земли и перепродавать их крестьянам на очень льготных условиях. Представлялся долгосрочный кредит, доходивший до 90 % стоимости земли при невысоком проценте (4,5 %). Объем выданных кредитов Крестьянским банком в 1912 г. был в 6 раз больше, чем в 1901 г. В 1914 г. 80 % пахотной земли в Европейской России было в руках крестьян. В 1905 г. крестьяне России владели или арендовали около 90 % пахотной земли в европейской части России и почти 100 % в азиатской. Николай II безвозмездно передал крестьянам в крестьянский земельный фонд лично ему принадлежавшие земли в Сибири площадью 40 млн десятин (1 десятина = 1,1 га). В отданных им безвозмездно землях он на свои средства провел дороги, построил церкви, больницы, школы. За 1897–1914 гг. численность населения Российской империи увеличилась на 29 %, а площадь крестьянских землевладений – на 82 %. На одну дворянскую десятину приходилось крестьянских в 1894 г. – 2, а в 1917 г. – почти 6.

В 1905 г. вышел указ о веротерпимости и свободе вероисповеданий, любой совершеннолетний подданный мог исповедовать любое вероучение, кроме сатанинского и изуверского.

В 1905 г. были вновь широко открыты университеты, которым предоставили солидную автономию (распорядок в них вершили коллегии профессоров и выборные ими ректоры и др.). За 1894–1904 гг. кредиты на народное образование удвоились; бюджет Министерства народного просвещения вырос в 2 раза. В 1908 г. вышел закон о введении обязательного образования – начального.

Николай II хотя и считался знатоком русской истории, но судьбу евреев и их роль в истории и экономике России он знал явно недостаточно. До 1917 г. Россия оставалась мировым центром иудаизма (по: Религиозные объединения Российской Федерации, 1996. С. 183). Доля еврейской крови была у матери Петра I – Н. К. Нарышкиной. Богатые евреи-иудеи жили в России припеваючи и даже временами к их помощи прибегала императрица Мария Федоровна, мать Николая II. Но небогатые евреи ощущали весомые притеснение и ущемление прав, поэтому были враждебно настроены к самодержавию и мечтали о его свержении.

Николай II осознавал очень быстрое увеличение численности евреев в России (7 млн 250 тыс. в начале 1917 г.) и сильное увеличение значимости, роли состоятельных евреев-иудеев во всех сторонах хозяйственной жизни России, прежде всего в финансах, торговле, добывающей промышленности и некоторых других сферах деятельности; все это происходило нередко при ущемлении деловых интересов русских православных людей. Николай II никогда не одобрял насильственных действий против евреев-иудеев, никогда публично не оглашал каких-либо суждений, которые можно было бы квалифицировать как юдофобские. О своей нелюбви к евреям Николай II говорил только самым близким людям. Николай II в основном не доверял евреям, сполна не верил в их истинную порядочность. Это касалось и известного, очень влиятельного в Москве Л. С. Полякова (1842–1914) – создателя одного из крупнейших в России банковско-промышленного концерна, старавшегося прикидываться порядочным человеком, а также бескорыстным благотворителем и меценатом. Когда его махинации в деловых операциях стали известными, а кризис 1900 г. окончательно разрушил цветущее состояние его финансовых дел, тогда Николай II, ознакомившись с бумагами по делам Л. С. Полякова, с журналами заседания, где решали судьбу поляковских банков, наложил в декабре 1901 г. резолюцию: «Обсудить вопрос. Нельзя ли, устранив Полякова, помочь Государственным банкам… Москва была бы освобождена от еврейского гнета, внутренний (местный) экономический кризис мог бы быть устранен». Но в конце концов все-таки решили оказать финансовую помощь проштрафившемуся Полякову, ловкому и грамотному аферисту. Тем не менее Николай II поручил министру финансов (с 1892 г.) С. Ю. Витте стремиться «к тому, чтобы торговый дом Полякова был в конце концов устранен от дел». После всего этого, в 1908 г., к всеобщему удивлению, Л. С. Поляков якобы за свою успешную честную коммерческую и благотворительную деятельность был награжден чином тайного советника, и Николай II с этим был вынужден смириться, хотя знал о непорядочности Л. С. Полякова. (Кстати, знаменитая балерина А. П. Павлова, 1881–1931 гг., была внебрачной, непризнанной дочерью Л. С. Полякова от служанки в его доме Л. Ф. Павловой, которую он обольстил и беременной выгнал из своего дома, не дав ни копейки.)

В период правления Николая II в условиях быстрого развития капитализма и политических разногласий, при корыстолюбивых и обычно жадных, стремящихся только к личному обогащению владельцах московских градообразующих и градообслуживающих предприятий, неизбежно условия труда и быта простых россиян ухудшались. При наличии установленных правительством правил о продолжительности рабочего дня и норм поведения на производстве частные владельцы предприятий постоянно повышали нормы выработки и требования к работающим, занижали оплату труда, удлиняли реальную продолжительность рабочего дня, вводили всякие штрафы и постоянно грозили увольнением недовольным. Люди, боясь увольнения и осознавая трудности с подбором нового места работы, были вынуждены терпеть усиление капиталистической эксплуатации и свое зависимое униженное положение нанятого человека. При этом люди осознавали, что повсеместное ненаказуемое жульничество и воровство в стане власть имущих, клановая и родственная системы покрывательства в рядах высшей администрации и неспособность царя Николая II решительно навести порядок в стране неизбежно ведут к невеселым последствиям.

С началом Первой мировой войны в 1914 г. в 1915 г. с целью мобилизации промышленности для более успешного ведения войны и собственного обогащения на военных поставках буржуазия добилась создания военно-промышленных комитетов (ВПК), которые распределяли военные заказы. Государственные мужи призывали народ терпеть трудности в период ведения военных действий, при этом на финансировании военных дел крупно наживались банкиры и капиталисты. Россияне не сразу, но все-таки разгадали это, осознали, что царские функционеры в очередной раз дурачат народ, а сами неизменно в любой ситуации обогащаются.

При уязвимой царской центральной власти, сосредоточении в ее рядах и около нее скользких, недостаточно образованных, в большой мере алчных личностей и их совместной неспособности навести порядок в стране, в России, особенно после событий 1905 г., ухудшилась духовно-нравственная ситуация, усилились увлечения мистикой, восточным оккультизмом, повысился авторитет прорицателей, гадалок, колдунов; в поле их возможностей обыватели надеялись найти ответы на волнующие их вопросы, которые представители законной власти решить не могли. Русская интеллигенция, особенно молодежь, все чаще попирала реалистические традиции русского искусства. Проблемы пола, свобода сексуальных отношений, а также богоискательства, поиска путей достичь любой ценой славы и богатства заслонили другие темы в литературе и искусстве. Пышным цветом расцвели художники-формалисты, литераторы – декаденты, символисты, футуристы, не интересующиеся реальной жизнью и действительностью, их главной целью было удивить и поразить публику необычностью своего поведения и творчества, даже ценой скандалов привлечь внимание к их особам, на самом деле обделенных талантами, способностями, но наглых и бесстыдных. В театрах процветали непристойная эротика и пошлое вульгарное злословие; зрителей учили забывать чувство стыда, стремиться к получению удовольствий абсолютно любой ценой. Процветали бездарные театры миниатюр, фарса, оперетты; их задачей было вызвать у зрителей бездумный смех и забыть о проблемах жизни хотя бы на 2–3 часа. Афиши тех лет гласили: «Непрерывное увеселение с 8 часов вечера до 4 часов утра», «Букет пьянящих этуалей», «Квартет Бе-Ба», «Ко всем чертям», «Проделка сумасшедших» и иные подобные названия неприличных представлений – увеселений пошлого фарса. Власти со всем этим соглашались и не мешали шарлатанам дурачить зрителей и обогащаться проходимцам. Николай II был в курсе всех этих процессов, но ничего менять не решался.

Николай II по своей натуре был добрым, честным, порядочным человеком, искренне желал улучшить жизнь своих подданных и особенно простых людей, стремился помогать и поддерживать в трудных ситуациях своих верных подчиненных. Но он не был решительным и действительно смелым человеком, к тому же подчас оказывался под влиянием более сильных личностей и ловких людей, умевших ему угодить и ждавших его поддержки. Николай II плохо разбирался в людях, назначал и держал на ведущих управленческих постах не подходящих для этого людей, а потом – долго не решался смещать их. Так, до февраля 1916 г. председателем Совета министров был едва соображающий 77-летний И. А. Горемыкин (1839–1917), а затем – 68-летний немец Б. В. Штюрмер (1848–1917) – ставленник сомнительных, но влиятельных лиц. Министр внутренних дел А. Д. Протопопов (1866–1918) был не сполна здоровым человеком, лечился у психиатра В. М. Бехтерева и «специалиста» тибетской медицины П. А. Батмаева, был под некоторым влиянием оккультиста австрийца Пэррона (который со временем был выслан из России из-за подозрения в шпионаже в пользу немцев), утверждал, что им руководит из потустороннего мира старец Г. Е. Распутин.

Николай II назначал на ответственные должности людей, умевших понравиться ему и завоевать его доверие, способных угодить ему. Так, генерал В. А. Сухомлинов (1848–1926) умел удачно отвлекать Николая II от утомлявших его и тяготивших его государственных дел, он развлекал царя анекдотами, шутками, сюрпризами, ловко угодничал перед ним, развевал его грустные мысли, чем надежно завоевал симпатии и доверие императора, который доверил ему ключевой пост военного министра (он был им в 1909–1915 гг. и за это время увеличил размер своих вкладов в банках в 240 раз; ежегодные траты его третьей жены на путешествия, развлечения, наряды, украшения, лечение были на 60 % больше его, как теперь говорят, «белого» дохода – жалованья и др.; все дело в том, что с 1912 г. он был крупным взяточником. Николай II не мог не знать о темных страницах в жизни В. А. Сухомлинова. Сухомлинов был любителем амурных дел. Он, будучи вдовцом, увел жену у инженера С. Д. Корейши, организовал ее развод и женился на ней, но в 1904 г. она покончила жизнь самоубийством, а он – тут же сделал своей любовницей певичку из киевского мюзик-холла еврейку Каплан. В 1907 г. он завел новую любовницу – жену малороссийского аристократа В. Н. Бутовича Екатерину Викторовну Бутович, урожденную Гошкевич или Горшкевич (1882–1920), имевшую сына; в 1908–1909 гг. при содействии Николая II организовал ее развод и женился на ней, его возраст тогда был 61 год, а ее – 27 лет (разница 34 года) и стал, по сути, подкаблучником своей третьей молодой жены, требовавшей на ее комфорт большие деньги. И Николай II материально помогал В. А. Сухомлинову, считавшемуся «царским угодником». Не мог Николай II не знать, ничего не слышать о взятках, которые брал В. А. Сухомлинов, добывавший военные контракты для фирм за вознаграждение. Должен он был знать и то, что близким другом В. А. Сухомлинова с 1899 г. был австрийский еврей А. Альтшиллер, который с 1905 г. при содействии В. А. Сухомлинова получал выгоды от дел с Военным ведомством, был замешан в мошеннических действиях и всегда материально поддерживал своего влиятельного друга. В. А. Сухомлинов был военным министром почти 6 лет (1909–1915) в возрасте 61–67 лет, в нюансах военного дела не разбирался, финансовые интересы своего ведомства отстаивать не умел, имел странные сношения с австрийской фирмой и чуть ли не представителями враждебной Германии. А возглавляемое им военное ведомство пребывало в плачевном состоянии, в нем царили злоупотребления, воровство, неразбериха, в армии ощущался недостаток вооружения, боеприпасов, военные чиновники безнаказанно использовали в личных интересах служебное помещение и государственные средства. В. А. Сухомлинов оказался одним из главных виновников того, что Россия оказалась не готовой к Первой мировой войне, начавшейся в 1914 г., и несла серьезные потери. Но В. А. Сухомлинова не наказали, а только сместили с высокого государственного поста, он успел снять со своих счетов в банках почти все деньги и надежно пристроил их. (Правда, с апреля 1916 г. его пытались заточить в тюрьму или держать под домашним арестом, но после осеннего переворота 1917 г. ему удалось сбежать за границу.)

При Николае II все чаще ведущие административные посты стали занимать не профессионалы высокого класса и честные люди, а проворные ловкачи и ставленники влиятельных лиц, думавшие главным образом о своей личной выгоде. Николай II, назначая на ответственные посты своих родственников и рекомендованных ими людей, а также приглянувшихся ему людей, умевших ему угодить, в должной мере не учитывал их профессиональную компетентность и степень нравственной зрелости. Он сполна не осознавал, что если человек ведет себя сомнительно в личной жизни, скорее всего и в государственных делах не все будет у него в порядке. Николай II смотрел сквозь пальцы, по сути, старался не замечать повсеместные супружеские измены, другие примеры аморального поведения великих князей, влиятельных богатых людей, видных чиновников. Все они оставались на своих важных государственных постах. Высокопоставленные управленцы, особенно интенданты (должностные лица, в том числе в вооруженных силах, ведавшие снабжением войск), покупали роскошные особняки за счет украденных ими государственных средств, а в армии и на флоте солдаты и матросы плохо питались, были плохо обмундированы, не хватало боеприпасов, техники, вооружения, медикаментов, а управленцы шиковали, ездили в роскошных экипажах, посещали самые фешенебельные рестораны, развлекались с кокотками, которых они одаривали немыслимыми подарками за счет наворованного. Организовать борьбу с расхитителями государственных средств Николаю II не удалось. Коррупция при нем приобрела небывалые размеры, Николай II не смог решительно организовать борьбу с коррупцией.

При Николае II на государственном уровне еще более утвердились протекция, взаимовыгодный патронаж, окружение первых лиц в государстве помощниками, коллегами по принципу личной симпатии, верности, родства, по рекомендации якобы верных людей, а не по профессиональной компетенции, что естественно в массе дало отрицательные результаты. Были многочисленные безнаказанные обманы и воровство из государственной казны при наличии родственных и дружеских связей с Романовыми и влиятельных покровителей, даже кое-кто из великих князей и влиятельных вельмож оказались причастны к этому. Столичный Петербург учил грамотному воровству, показушной и кратковременной шумихе при обличении жуликов и их последующем ненаказании или только символической непринципиальной карой за прегрешения при наличии у них влиятельных покровителей (как правило, имевших личную финансовую заинтересованность в успехе подобных операций) и несовершенстве (возможно, сознательно созданном) отечественного законодательства в царский период. Недальновидным правителям: царю и его администрации, правительству были нужны не смелые, честные, грамотные специалисты, а покорные исполнители их решений.

Особенно прискорбно, что ближайшие родственники царя – великие князья, возглавлявшие видные государственные ведомства или компании, почти все в той или иной мере жульничали, путали личный и государственный карманы, наживались на военных заказах и закупках (добывали и выделяли военные контракты для фирм за солидное финансовое вознаграждение, служили «посредниками» между министерствами и потенциальными поставщиками и продавцами, за вознаграждение оказывали помощь фирмам и людям за вспоможение от министерств), а также обогащались на возможностях наместничества в разных частях России, еще обогащались за счет войн, финансирования армии и флота. Имевшие неприкосновенность члены царской семьи Романовых, их ставленники и любовницы безнаказанно обворовывали Россию. Престиж Романовых и в первую очередь Николая II стабильно падал, сановитых воров не карали, они оставались не наказанными, свободными, доверие к царю и всему власть имущему клану исчерпывалось. Это способствовало возникновению серьезных внутренних недовольств и усилению революционных беспорядков, ведь жизнь простых людей ухудшалась, постепенно они понимали, что растущий по численности власть имущий клан во главе с царем дурачит, обманывает их, хорошо живет, обогащается за их счет и мало думает об их благополучии.

Причастность двух представителей рода Романовых к убийству старца Г. Е. Распутина в 1916 г. способствовало резкому росту недовольства царским режимом. В убийстве Распутина участвовали великий князь Дмитрий Павлович, 1891–1942 гг., а также муж племянницы Николай II великой княгини Ирины Александровны, 1895–1970 гг., дочери сестры Николая II – Ксении, князь Феликс Феликсович Юсупов, 1887–1967 гг., поддержанный женой в стремлении убить Распутина. Убийство Распутина возмутило крестьян, ведь представители царского рода Романовых участвовали в убийстве простого мужика – их плоти и крови, представителя крестьян, то есть большей части россиян. Это вело к выводу: Романовы не нужны России, не нужен царь, который не может защитить простых людей. Убийство Распутина неизбежно приближало очередную смуту в России.

При Николае II невероятно вырос разврат в обществе: иметь любовницу, сманить чужую жену и развлекаться с ней, при желании организовать ее развод и даже жениться на ней или сделать ее своей гражданской женой-сожительницей и т. п. стало обычным делом. Многие из великих князей Романовых бурно участвовали в этом (см. книги «Династия Романовых и Москва», раздел «Стиль жизни самодержцев Романовых и их влияние на формирование нравственно-духовного климата в стране», и «Дворцы Санкт-Петербурга. Наследие Романовых»), как и влиятельные чиновники и бравшие с них пример простые россияне. Так, даже сам С. Ю. Витте (1849–1915 гг., министр путей сообщения с 1892 г., финансов с 1892 г., председатель Кабинета министров с 1903 г. и Совета министров в 1905–1906 гг.) в 1890-е гг. увлекся молодой замужней еврейкой, имевшей дочь, М. И. Лисаневич (1863–1924 гг., урожденная Хотимская-Нурок, на 14 лет моложе его), содействовал ее разводу и женился на ней. Военный министр в 1909–1915 гг. В. А. Сухомлинов увел жен у двух мужей (С. Д. Корейши и В. Н. Бутовича), они стали его любовницами, а потом – женами (см. текст ранее). То, что вытворяли в любовных делах великие князья Романовы, трудно изложить даже в толстой книге. И всех подобных развратников Николай II держал на ответственных постах, хотя было ясно, что тот, кто жульничает в личных делах, обычно способен обманывать и в делах государственных. Сам Николай II был верным и примерным мужем и отцом.

Николай II, как и его отец, видел 2 главные цели в жизни: служение Отечеству и своей семье – жене, детям. Но женитьба в 1894 г. на немецкой принцессе Алисе Гессенской стала началом больших бед в жизни Николая II и всей России. У Николая II в жизни было 4 сердечных увлечения: 1) двоюродная сестра английская принцесса Виктория Уэльская (Ториа, 1868–1935 гг., кроме него, она очаровала великих князей Александра Михайловича, или Сандро, и Михаила Александровича, брата Николая II, но умерла она старой девой, пережив всех своих поклонников); 2) княжна Ольга Александровна Долгорукая (в замужестве – Дитрихштейн); 3) балерина Матильда Феликсовна Кшесинская (1872–1917) – все эти три случая всего лишь симпатии, романтическая несерьезная, временная влюбленность; 4) немецкая принцесса Алиса Гессенская (1872–1918 гг., ее он действительно сильно полюбил, в 1894 г. она стала его женой).

Не стоит преувеличивать развлечения цесаревича с балериной М. Ф. Кшесинской. На период сильного и серьезного увлечения Николая Александровича Алисой Гессенской (1884–1894) приходился и его 3-летний (в 1890 – самое начало 1894 г.) развлекательный флирт (не более) с Кшесинской. При этом в 1890–1891 гг. он был не в Петербурге, а совершал 9-месячное кругосветное путешествие, так что их флирт реально длился около 2 лет (тогда ему было 22–26 лет, ей 18–22 года). В откровенном дневнике Николая II нет ни слова о любви и интимных отношениях с этой балериной; в дневнике Кшесинской о них тоже нет речи. Кшесинская изо всех сил всю жизнь на словах и в ее опубликованных воспоминаниях старалась подчеркивать якобы имевшую место интимную близость с цесаревичем, ее роль «наложницы» при нем. При жестком, целеустремленном, настырном характере Кшесинской, ее безнравственности (лишилась девственности в 14 лет), расчетливости и прагматизме трудно допустить, что она за 2 года не смогла путем «аркана деторождения» упустить шанс серьезно привязать к себе цесаревича. Их отношения, скорее всего, были в духе модных тогда связей «дамы сердца и ее рыцаря», таков тогда был «кодекс чести» неженатого офицера-аристократа и его «Дульцинеи». Обладавший большими материальными возможностями великий князь Николай Александрович мог дарить Кшесинской дорогие украшения, особняк, другие стоящие подарки, которые для него не были обременительными. Николай Александрович в начале 1894 г. полностью прекратил отношения с Кшесинской (тогда он еще не знал, что в апреле произойдет его помолвка, а в ноябре и свадьба с Аликс). Узнав в 1894 г. о помолвке Николая Александровича, наглая, бесстыдная Кшесинская посылала клеветнические письма в Лондон, старалась опозорить цесаревича и его невесту. Расторопная и беспринципная Кшесинская быстро нашла замену цесаревичу, она прибрала к своим рукам одновременно нескольких великих князей: Сергея Михайловича (1869–1918) и его брата Георгия Михайловича (1863–1913), а также Андрея Владимировича (1879–1955 гг., на 7 лет моложе ее, в эмиграции с 1921 г., стала его законной женой) и принимала знаки внимания его отца великого князя Владимира Александровича (1847–1909), имела других, попроще любовников. Она старалась всю жизнь использовать Николая II, напоминая ему об их романе в молодости, что ей всегда выгодно удавалось провернуть. Николай II покровительствовал всю жизнь Кшесинской, удовлетворял ее просьбы как дань благодарности за радости в его молодости.

Цесаревич Николай Александрович познакомился со своей будущей женой Алисой Гессенской в Петербурге в период свадебных торжеств великого князя Сергея Александровича (дяди Николая) и великой княгини Елизаветы Федоровны (сестры Алисы) в 1884 г., тогда ему было 16 лет, ей – 12. Тогда тайком на окошке итальянского домика в Петергофе они написали свои имена, а вечером цесаревич записал в своем дневнике: «Мы друг друга любим»; но тогда это была только юношеская влюбленность. Тогда их роман продолжался всего 2 недели. Они снова встретились в 1889 г., когда Алиса гостила 6 недель у своей сестры Елизаветы в Петербурге, тогда Алиса и Николай неоднократно встречались на балах и вечерах. Взаимное увлечение усилилось (ему 21 год, ей – 17 лет). Но Николай Александрович не решился сказать своим родителям о желании жениться на Алисе Гессенской (которая им особо не нравилась, тем более что в ее роде была страшная неизлечимая болезнь – гемофилия, несвертывание крови). Однако в 21 год он осознал, что любит только ее и женится только на ней.

Пять лет (1889–1894) они получали информацию друг о друге и их чувстве из писем и разговоров с великой княгиней Елизаветой Федоровной и ее мужем, иногда удавалось послать письма им самим (1893, 1894). Болезненно стоял вопрос о религии: невеста наследника русского престола, а потом царя должна была быть непременно православной. Алиса дала понять цесаревичу, что любит его, но не хочет и не может поменять лютеранство на православие, якобы это для нее значило изменить клятве Богу. Алиса была достаточно богословски образована, поэтому знала, что брак с Ники не грозит ей «изменой веры», ведь переход из лютеранства в православие – это всего лишь переход в другую, более древнюю христианскую церковь. В конце концов Алиса согласилась поменять религию, в 1894 г. после их 2-недельного общения в Кобурге состоялась их помолвка и свадьба, к чему Николай II стремился целых 10 лет.

Чуть ли не 5 лет тянулись объяснения по поводу проблемы перемены Алисой религии. Но очень похоже, что на самом деле была иная потаенная причина – она боялась не выполнить главную обязанность царицы – родить здорового сына, наследника русского престола, боялась родить сына-гемофилика. Ведь она хорошо знала о главном биче в роде ее бабушки королевы Виктории – неизлечимой болезни гемофилии, смертях от нее ее брата Фридриха (разбился после припадка), дяди Леопольда, больных гемофилией сыновьях ее старшей сестры Ирэн и некоторых других родственников. Алиса целенаправленно читала труды австрийского естествоиспытателя Г. Менделя (1822–1884) о наследственности и знала, что слишком велик шанс рождения ею сына-гемофилика и дочерей – будущих матерей новых гемофиликов. Строго говоря, если бы Алиса была мудрее и действительно очень-очень сильно любила его и желала дать мужу непременно счастливую и спокойную семейную жизнь, то она не должна была выходить замуж за Николая II. Ее сестра Елизавета вышла замуж за его дядю – великого князя Сергея Александровича, но она решила не иметь детей, что русская императрица себе позволить не могла.

Хотя бабушке Алисы, королеве Виктории, Николай II понравился, и она одобрила их союз, вероятно, в глубине души у нее, не любившей Россию и русских, видевших в них сильных конкурентов ее Англии, осталась надежда, что этот брак может в конце концов ослабить Россию, ведь вероятность рождения русского цесаревича-гемофилика была велика. Этот брак мог быть и реваншем за безответственный, легкомысленный флирт с ней Александра II в 1839 г. и легкомыслие великого князя Михаила Михайловича в 1887 г. по отношению к ее униженной, фактически оскорбленной им внучке Виктории Уэльской. В любом случае брак Николая II и Алисы Гессенской был потенциально нежелательным, а то и губительным для России. Это особенно четко должны были знать русские спецслужбы и доказать Александру III и Марии Федоровне (которым Алиса не нравилась) недопустимость брака их сына с Алисой Гессенской, но этого почему-то не произошло. Они с Александром III благословили их союз, потому что не хотели лишать сына любви. Однако неясно, почему они не рассказали ему о страшной, неизлечимой болезни в Гессенском роде – гемофилии, ведь невеста, а потом жена Алиса гессенская могла родить (что и произошло) гемофилика и дочерей, носителей гена наследственной болезни гессенского рода, что было бы смертельным для здорового рода Романовых.

Николай II через 24 дня после смерти отца и через неделю после его похорон (1894) – плохая примета – обвенчался с немецко-английской принцессой Алисой Гессенской, которая в России приняла православие и имя Александра Федоровна.

Алиса Гессенская, ставшая русской императрицей Александрой Федоровной, была непростой личностью, была умной и образованной, но упрямой, неспособной на компромиссы, властной, стремившейся во всем к лидерству, не переносившей ложь и ханжество, сама была неспособна к обманам, предательству. Она была красивой, застенчивой, уверенной в своем интеллектуальном превосходстве над другими, не догадывалась о своих недостатках и абсолютном незнании реальной российской жизни, но ей были известны некоторые нехитрые практические приемы и дела в быту, семейной жизни. Она под влиянием своей бабушки, великой английской королевы Виктории (1819–1901), считала, что знающая себе цену женщина должна быть властной и подчинять себе слабых по характеру мужчин. Николай II имел мягкий характер, любил сильных волевых людей, которых слушал и которым обычно подчинялся; в детстве такими были его властные родители (подавлявшие его своей решительностью), а затем отчасти стала его жена-императрица. Но принципиальные решения Николай II всегда старался принимать самостоятельно. Для Николая II семья была главной земной ценностью.

Семейная жизнь Николая II была довольно долго (с 1894 г. до конца июля 1904 г.) счастливой: брак по любви с многими годами радостной совместной жизни, сближавшими супругов все больше и больше, рождение (1895, 1897, 1899, 1901 гг.) здоровых и прекрасных по облику и характеру дочерей. Так было до рождения 30 июля 1904 г. долгожданного сына-наследника, но, как выяснилось, больного неизлечимой болезнью гемофилией. После этого жизнь императрицы Александры Федоровны и императора Николая II превратилась в непрекращающуюся муку от беспокойств за здоровье и жизнь сына. (Он был болен неизлечимой болезнью – гемофилией, или несвертыванием крови, что тщательно скрывали от подданных.) Но взаимная любовь Николая II и Александры Федоровны с годами и их возрастом не ослабевала, а только крепла; об этом свидетельствуют и их многочисленные (сохранилось более 200) письма друг к другу, которые можно оценивать как письменные любовные шедевры.

Николая II и Александру Федоровну взаимно восхищала их полная сексуальная совместимость и сильная физическая тяга друг к другу (письма императрицы к супругу особенно ярко свидетельствуют об этом, и читать их даже совестно – будто подглядываешь под чужое одеяло).

В семейной жизни русской императорской семьи особую роль в 1906–1916 гг. играл сибирский старец Григорий Ефимович Распутин (с 1906 г. Распутин-Новый или Новых, 1869–1916 гг., обладал большими способностями гипнотизера и, как теперь говорят, экстрасенса). Он смог стать особо приближенным к царской семье человеком, потому что умел умалять хотя бы на время страдания царевича Алексея, хотя бы на время облегчать его неизлечимую болезнь. Но принципиально влиять на принятие Николаем II государственных решений он не мог; его просто не допускали к этому. Однако отчасти он влиял на государственные дела и кадровые назначения. Пользуясь особым расположением императорской четы, Распутин творил в Петербурге и Москве непристойные дела и поступки, за которые наказания не нес.

Самой близкой подругой императрицы Александры Федоровны была Анна Александровна Танеева (1884–1964), по мужу Вырубова. А. А. Танеева в 1904 г. стала фрейлиной императрицы, полтора года была в формальном браке с А. В. Вырубовым и развелась с ним (обследование ее в 1917 г. показало ее девство), осталась только в статусе лучшей приятельницы Александры Федоровны, «глазами и ушами» которой она была. А. А. Вырубова оказалась очень хваткой дамой, научилась не только нравиться императрице, но и использовать ее в своих интересах. Две в большой мере душевно одинокие женщины привязались друг к другу. А. А. Вырубова, хотя и обожала императрицу, прикидывалась простушкой и поклонницей старца Г. Е. Распутина, смогла стать своего рода «деловым партнером» Распутина и ловко получать для себя выгоды от близости к царской семье. Вместе с Распутиным, по взаимовыгодной договоренности, А. А. Вырубова стремилась влиять на государственные дела и получать от этого материальную выгоду. Мнение Распутина значило для Александры Федоровны слишком многое. А. А. Вырубова вместе с Распутиным проворачивала выгодные дела, стремилась влиять на замену министров и других важных лиц «своими», рекомендованными старцем; за это через подставных лиц она брала большие деньги, часть из которых передавала Распутину. Только самые прозорливые люди в России осознавали, сколь велико влияние союза Распутин – Вырубова на дела в стране. Распутин и Вырубова умели влиять на Александру Федоровну и незаметно для нее самой заставлять Николая II принимать решения, выгодные им.

Императрица Александра Федоровна считала Николая II слишком добрым, мягкохарактерным, не способным дельно без ее помощи править страной, стала пытаться вести самостоятельную политику и набирать на государственные посты «своих» людей, рекомендованных ей старцем Г. Е. Распутиным, все чаще стала учить мужа-императора, что ему следует делать во благо России. Всю жизнь она пыталась лично или в письмах (она написала ему 650 писем) учить мужа-императора, всегда была редкостно внимательной к нему, умела доказать мужу, что существует только одно верное мнение – лично ей принадлежавшее, укрепила его убеждение в том, что он прежде всего муж и отец, и только потом император. После убийства в 1916 г. Г. Е. Распутина она допустила, чтобы Николай II бросил все свои дела на фронте, поручил их весьма ненадежным людям, примчался к ней и 2 месяца утешал ее; а в это время Россия стала стабильно погружаться в революционный хаос. Только в конце февраля 1917 г. Николай II вернулся в Ставку, но время было непоправимо упущено. 27 февраля 1917 г. началась Февральская буржуазная революция, были захвачены Зимний дворец и Арсенал. Влияние Александры Федоровны на Николая II оказалось слишком пагубным для России.

Императрица Александра Федоровна была великолепной женой и матерью: терпеливой, внимательной, скромной, трудолюбивой (она терпеть не могла праздность, которая была нормой жизни в лучших домах Санкт-Петербурга). Она и две ее старшие дочери во время Первой мировой войны окончили фельдшерские курсы, прошли ускоренный курс сестер милосердия, сдали экзамены. Они втроем стали работать в Царскосельском госпитале обычными сестрами милосердия, работали в операционной палате, ассистировали при операциях, ухаживали за ранеными, делали перевязки ран, выносили судна за ранеными. (Это беспрецедентное событие в русской и мировой истории.) В мирное время все ее дочери спали по двое в комнате на походных жестких кроватях, почти без подушек. По утрам они обливались холодной водой, теплую ванну принимали вечером. Одежда была простой, нередко аккуратно заштопанной, их ботинки неоднократно чинили, ибо одежда и обувь царских дочерей переходили от старших к младшим. Еда была простая (борщ, супы, говядина, свинина, вареная рыба, фрукты, гречневая каша). Бережливость была нормой жизни. Все дети в царской семье общались между собой только на русском языке. Каждый год на день рождения каждой дочери Александра Федоровна дарила по одной жемчужине и одному бриллианту, чтобы с 16 лет у каждой было по 2 достойных ожерелья. Все 4 дочери и сын ухаживали за домашними питомцами, в том числе чистили клетки домашних птиц.

Императрица Александра Федоровна была не склонна ласкать, нежить, баловать своих дочерей. Она не позволяла себе доверительно, сердечно беседовать с ними, а вежливо и кратко лично общалась с ними, каждый день писала им записочки – письма с деловыми наставлениями, и они были обязаны писать ей о своих планах и делах. Девочки научились держать в себе свои эмоции и свои чувства внешне не выражать. Вероятно, постепенно, по мере взросления они осознавали, что их ждет непростая судьба. Все великие княжны Романовы после выхода замуж за иностранных принцев, если уезжали с ними из России, то в зарубежном своем новом Отечестве счастливы не были и обычно быстро умирали. Всегда было не просто найти за рубежом высокородного жениха для великих княжон и организовать свадьбу. А если учесть гемофилию в роде Александры Федоровны и соответствующую наследственность ее дочерей, то организация их свадеб виделась как огромная сложность. Так, когда старшей дочери Ольге в 1915 г. исполнилось 20 лет и ей приискали жениха – наследника Румынского престола принца Карла, то его родители не допустили их свадьбу, поскольку боялись, что Ольга принесет гемофилию в их род. Ждать счастливого замужества дочерям Николая II было бесполезно. Все дети Николая II имели сильный характер. Даже в ссылке на Урале, в заточении, в ожидании казни они молились, не было истерик, истошных криков и просьб во что бы то ни стало спасти их.

Николай II и его жена были чрезвычайно религиозными людьми. Николай II был убежден, что его судьбой и судьбой всей Российской империи движет Божественный промысел, и он всецело находится во власти судьбы.

Александра Федоровна и ее муж верили, что в зарубежных странах у них много влиятельных родственников, которым можно доверять и ждать от них поддержку в трудное время.

Будучи фаталистом и полностью полагаясь на волю Божию, к тому же будучи не слишком опытным политиком, в самом конце XIX – начале XX в. Николай II сполна не смог оценить особую опасность деятельности масонов в мире, и особенно – в России, а российское масонство с XVIII в. тайно укреплялось. Главной целью масонских лож в России было свержение государственного монархического строя и разрушение РПЦ. Масонство было главной формой незримой оккупации России, формой реализации антирусских действий Запада. Поскольку Россия медленно, но верно шла к мировому экономическому и политическому господству, страны-конкуренты России были заинтересованы в дестабилизации обстановки в ней и ее ослаблении. Российские масоны, по сути, являлись агентами зарубежных правительств и выполняли их указания. РПЦ всегда осуждала масонство, считала его проявлением сатанизма. Первая российская масонская ложа возникла в 1731 г. К 1917 г. в России было более 55 масонских лож, они были во всех крупных городах. Членами масонских лож были даже некоторые великие князья Романовы. Среди царских министров и их заместителей было более 8 членов масонских лож, в Государственной думе действовали свыше 40 масонов, много масонов было в Государственном совете, в военном и дипломатическом ведомствах. В период Первой мировой войны многие главнокомандующие армиями и фронтами были масонами, не вели как следует военные действия, приближали крах самодержавия. Сложился заговор против императора Николая II. Среди главных заговорщиков были масоны: публицист, теоретик и лидер партии кадетов П. Н. Милюков (1859–1943), командующий Северным и Северо-Западным фронтами генерал Н. В. Рузский, генерал, начальник Штаба Верховного главнокомандующего М. В. Алексеев и др. В Государственной думе масон Александр (Аарон) Федорович Керенский (1881–1970 гг., фамилию взял отчима, мать – Геся Гельфман) – адвокат, с марта 1917 г. эсер, 14 февраля 1917 г. призвал свергнуть монархию и при необходимости физически устранить правящую династию, затем во Временном правительстве Керенский последовательно был министром юстиции, военным и морским министром, министром-председателем. Члены правительства Керенского были масонами (по Платонову О. А.). Керенский был главным инициатором ареста Николая II и членов его семьи, их ссылки.

В условиях Первой мировой войны (куда целенаправленно втянули Россию с целью ослабить ее конкуренты-недруги) и растущих беспорядков в России Николай II не бездействовал, он делал все возможное, чтобы спасти страну и династию Романовых, но его приказы искажались и не выполнялись, что было частью плана заговора против него, измены ему. В Пскове 1 марта 1917 г. совсем не случайно поезд императора загнали в глухой тупик на неосвещенные пристанционные пути. Николай II понял, что он оказался в ловушке. Там ему и пришлось подписать манифест с отречением от престола. Николай II был вынужден сделать вывод, что все дававшие ему клятву верности, присягу генералы и другие влиятельные лица его предали. Он после отречения от престола записал в своем дневнике: «Кругом измена, и трусость, и обман». А дворцовому коменданту В. Н. Воейкову он сказал: «Что же мне оставалось делать, когда все мне изменили? Первый – Николаша» (его любимый дядя Николай Николаевич-младший, 1836–1929 гг., бывший Верховный главнокомандующий силами России в 1914–1915 гг., масон, призывавший его «принести жертву» и отказаться от власти, т. е. от русского престола).

Вспоминая события марта 1917 г., вынужденное отречение от престола Николая II, один из главных заговорщиков, министр иностранных дел масон П. Н. Милюков (1859–1943) писал: «Твердое решение воспользоваться войной для производства переворота было принято нами вскоре после начала этой войны… Ждать больше мы не могли, ибо знали, что в конце апреля 1917 г. или начале мая наша армия должна была перейти в наступление, результаты коего сразу в корне прекратили бы всякие намеки на недовольство населения и вызвали бы в стране взрыв патриотизма и ликование» (полностью письмо П. Н. Милюкова опубликовано в книге: Коняев Н. М. Гибель красных Моисеев. М.: Вече, 2004).

Зарубежные недруги России щедро финансировали организацию и чинение беспорядков в ней, подготовку переворота и собственно переворот.

Один из крупнейших нью-йоркских банкиров, миллионер и еврей Яков (Янкель) Шифф (умер в 1920 г.), в 1905 г. неоднократно грозил способствовать революции в России (так, в 1905 г., во время русско-японских мирных переговоров в Портсмуте, он угрожал главе русской делегации С. Ю. Витте революцией в России, если в ней не будут сняты ограничения для евреев), переводил огромные деньги врагам русского царя и правительства (по Боханову А. Н., 2008 и 1997 гг., с. 323 и 368, а также выступлениям известного эмигранта В. В. Шульгина). Я. Шифф вместе со своим родственником Феликсом Варбургом финансировал Японию во время ее войны с Россией в 1904–1905 гг. и давал миллионы йен на подрывную пропаганду среди русских военнопленных в японских лагерях, а также на революцию 1905 г. В 1912 г. Я. Шифф – уже не только финансовый туз, а и директор департамента продовольствия США и глава банкирского дома «Кун-Лёб и К°» – призывал в Филадельфии навсегда освободиться от царского деспотизма в России, создать фонд, послать в Россию оружие и руководителей, призывал собирать деньги на свержение царя в России. Я. Шифф, по его собственному признанию, истратил на подготовку русской революции 20 млн долларов, из них до 1914 г. – 12 млн долларов, т. е. астрономически огромные деньги (по кн.: Дорогами тысячелетий, с. 249 и Боханову А. Н., 1997, с. 368). Были и другие зарубежные враги у России – в США, Англии, Германии, Швейцарии и других странах, – щедро оплачивавшие деятельность так называемых революционеров в ней во имя падения самодержавия, организации политического переворота, гибели православия в России. Так называемые российские революционеры, а потом – многие главные и видные советские партийные и административные деятели понимали ненадежность захваченной, темным путем полученной ими власти, спешили нечестным путем ими полученные деньги перевести за границу, вели, по сути, двойную жизнь: одну для вида и всеобщего обозрения – порядочную и другую, совсем иную по сути. Так, в конце 1918 г. известный революционер Ф. Э. Дзержинский (1877–1926) выполнил задание советского лидера В. И. Ленина (Ульянов-Бланк, 1870–1924 гг.) – обеспечил появление в банках Европы и Америки счетов Л. Д. Троцкого (Бронштейн, 1879–1940 гг.; 1 млн долларов и 90 млн швейцарских франков), В. И. Ленина (75 млн швейцарских франков), Е. Г. Зиновьева (Апфельбаум, 1883–1936 гг.; 80 млн швейцарских франков), Ф. Э. Дзержинского (80 млн швейцарских франков) и некоторых других ведущих большевиков-партийцев (по Непомнящему Н. Н., 2004. С. 412, 416–417).

Отказавшись под давлением на него от престола в марте 1917 г., Николай II рассчитывал уехать с семьей за границу, не сомневался, что его там примут. Ведь его двоюродными братьями были король Дании Христиан Х, король Греции Константин I, король Англии Георг V (был также двоюродным братом Александры Федоровны). Через несколько дней после отречения Николай II оповестил премьер-министра Временного правительства князя Г. Е. Львова о намерении выехать с семьей в Англию и жить там до окончания войны, а потом поселиться с семьей в принадлежащем ему крымском имении Ливадия. Он поверил словесным обещаниям Временного правительства содействовать переезду его и его семьи в Англию. Формально условия для этого были. Но в реальности вне России все обладавшие властью и богатствами родственники Николая II и его жены отказались от них, мечтали отделаться от потерявших власть и богатства сверженных бывших самодержцев Романовых. Хотя в марте 1917 г. английский посол уведомил Временное правительство о приглашении со стороны британских короля и правительства принять до окончания мировой войны Николая II и его семью с условием обеспечения Временным правительством финансовых средств для их достойной жизни, на деле Георг V не хотел иметь дел со своими русскими родственниками и настоял на том, чтобы британское правительство дезавуировало (не подтвердило) сделанное ранее предложение о предоставлении Николаю II и его семье убежища в Англии. Получилось, что формально Временное правительство не мешало отъезду царской семьи и ждало начало организации этого отъезда со стороны англичан (якобы ждали, когда Англия пришлет корабль за ними, сами ничего не делали), но англичане совсем не желали принимать царственных беженцев, отъезд которых так и не состоялся в большой мере из-за бездействия их английских родственников. Вскоре царскую семью отправили из Петербурга в ссылку. Британский король Георг V сделал чрезвычайно мало для спасения своих российских родственников. Осенью 1917 г. британский король и правительство не дали разрешения на переезд в Англию великого князя Михаила Александровича, брата Николая II, и его жены. Но весной 1919 г. британская вдовствовавшая королева Александра – сестра вдовствовавшей русской императрицы Марии Федоровны (вдовы Александра III) – настояла на том, чтобы по решению Георга V, ее сына, британский броненосец «Мальборо» все-таки вывез из Крыма находившихся там Марию Федоровну вместе с дочерью, великой княгиней Ксенией и ее детьми, а также великих князей Николая и Петра Николаевичей.

Pulsuz fraqment bitdi.