Глава 2. "Лия".
Азалия грациозной походкой провела меня по лестнице сквозь кучку пьющих на ступеньках студентов к уборной на втором этаже. Обычно в этот момент и настает то самое время, когда нужно заканчивать с жертвой. Вытащить серебряный клинок из ножен и вонзить в сердце девушки, но что-то останавливало меня. Моя интуиция подсказывала: нужно еще время.
– Спасибо, – с натужной искренностью поблагодарила я, когда мы подошли к двери. – Ты очень добра.
Мои глаза бегали вверх-вниз, исследуя ее с головы до ног, пытаясь ухватиться за какую-то деталь, которая пролила бы свет на мое интуитивное ожидание.
– Да не за что! – она махнула рукой, отчего на ее запястье что-то сверкнуло в ярком свете ванной комнаты. – Если тебе понадобится моя помощь или любая информация о нашем сестринстве, можешь найти меня в…– тараторила Лия.
Я пропускала ее слова мимо ушей, потому что все мое внимание было обращено только на браслет, аккуратно свисающий с тонкого запястья. Символ, прикрепленный к металлической цепочке, был до боли знаком. Небольшой серебряный кружок с первой буквой имени – "А", и маленьким камнем из изумруда по центру. Символ, о котором я старалась не вспоминать. Я подняла глаза на Азалию. Она, заметив перемену в моем лице, закончила свою речь о взаимопомощи и всех плюсах и прелестях вступления в сестринство, и, будто перенимая мои эмоции, с непониманием уставилась на меня.
– Откуда у тебя это? – я указала на цепочку.
– Это подарили мне мои родители в детстве… – она закрыла рукой украшение и попятилась назад.
Я засучила рукав своей куртки и вытянула руку по направлению к Лие, открывая ее взору абсолютно такой же браслет. На лице Азалии отобразился полный спектр эмоций: испуг, от резкого движения руки, затем удивление от идентичного украшения на ней, а после на глазах выступили слезы.
– Как ты сказала тебя зовут? – на выдохе сказала она.
– Сия.
– Нет. – она отступила еще на шаг назад, – Этого не может быть. Я думала, что ты погибла.
Меня будто примагнитили в полу. Я буквально не могла сдвинуться с места, таков был мой шок. Я поняла, что передо мной стоит моя младшая сестра – Азалия. В этот момент весь мир для меня перевернулся с ног на голову. Как я могла забрать душу родной сестры? Что за сделку она заключила? Или это какая-то шутка Игетов? Если так, то она совершенно не смешная. Я не смогла бы себе простить такое. Души других не имели для меня никакого значения. Они были просто жертвами. Теперь я знала, что мой единственный родной человек жив и находился передо мной. Я не могла позволить себе еще раз ее потерять. Я и так слишком долго была одна, без настоящей семьи. Даже если я повиновалась бы приказу Игетов, что тогда? Как я смогла бы жить с кровью родной сестры на руках? Я знала, меня ждет гнев Общества, скорее всего, даже изгнание, но в тот момент все это казалось такой мелочью… Она здесь, она передо мной. Такая беззащитная, невинная. И даже не подозревает, что я появилась на этой вечеринке для того, чтобы забрать ее душу в Средний мир. Нет. Я не стану завершать эту игру, никто не смеет мне приказывать. Я приняла свое решение. Я сбегу с ней, спрячу нас в безопасном месте, пойду против приказа Игетов. Да я лучше сама свою душу заберу, чем убью Азалию. Я должна была спасти ее любой ценой. Вот он. Переломный момент моего сознания. Нужно действовать.
– Сия? – окликнула меня Азалия.
Я вышла из оцепенения и посмотрела на сестру. По ее щекам лились слезы. Я шагнула к ней навстречу и прижала к себе, вдохнув цветочный аромат ее духов. В моей душе что-то затрепетало. Что-то, что я очень давно уже не ощущала. Что-то, что я закопала в себе под грудой жесткости. Как колокольчик на ветру откликнулся зов в моей душе.
– Нам нужно уходить отсюда, – отпрянув от нее, заговорила я торопливо, – сейчас же!
– Что такое? – ее голос звучал взволнованно.
Я взяла ее за руку и потащила к выходу. Я шла достаточно быстро, стараясь не поднимать голову на людей.
– Да что происходит, ответь же! – не переставала сестра.
Мы оказались на улице. Дул сильный ветер, на небе не было звезд, только луна и сплошная чернота вокруг.
– Анастасия, остановись сейчас же! – крикнула Азалия и резко отдернула свою руку.
– Не произноси это имя. – неожиданно зло даже для себя произнесла я.
Анастасия. Так меня уже никто не называл. Мы остановились посреди дороги, хоть здесь было небезопасно, но Лия упорно отказывалась идти дальше.
– Объясни мне, что происходит, – начала сестра, – я не могу ничего понять, мы только встретились, и уже бежим.
Гнев резко прекратился, вернув состояние обеспокоенности. Я уже хотела начать говорить, рассказать ей все, как есть: что я – член тайного Общества, что меня послали за ней, чтобы забрать ее душу, и что как только встретила ее,я решила отречься от всего этого. Но она меня опередила . Предательский ветер сдул мои каштановые волосы с шеи, открыв миру то, что я не люблю показывать. На лице Азалии застыло удивление, смешанное с презрением.
– Ты одна из них. – она отошла на шаг назад, – Ты состоишь в "Обществе убийц"!
На моей шее, прямо около границы волос, была набита небольшая черная татуировка, как у всех Похитителей душ. Змея, переплетающая хвостом тонкий кинжал. Ее делают после того, как ты заберешь первую душу. Каждый свободен в выборе места для рисунка, но в основном все останавливаются именно на шее. В наше время очень много людей имело нательную живопись, поэтому вопросов относительно змеи обычно не возникало.
– Откуда тебе известно об Обществе? – насторожившись, я прикрыла волосами татуировку.
Меня на секунду пронзил страх, что сейчас она сбежит от меня. только обретя, я опять ее потеряю. Да сколько можно?! Азалия подошла ко мне и вытащила серебряный кулон из-под кокетки платья. "Знак ветра" – три горизонтальные полоски разной длины с небольшими завитками на концах. Теперь все встало на свои места.
– Я тебя не боюсь, – с оскалом сказала она, – говори.
"Знак ветра" – особое обозначение организации "Северный Борей", которая борется с такими "убийцами", как я. Мы оказались по разные берега. Иронично, если учесть, что мы сестры, до сегодняшнего дня считавшие, что другая мертва. Посреди улицы было опасно оставаться, наш разговор могли услышать. Игеты хотели заточить душу Азалии, потому что она состоит во враждебной организации?
В "Северном Борее" считают, что мы забираем души просто так, что эти люди ни в чем неповинны, что мы – зло, которое необходимо искоренить. Было ли известно Верховному, что Лия – моя сестра? Кончено, да. Ему всегда все известно.
– Давай уйдем отсюда и спокойно поговорим. – ко мне вернулся самоконтроль, – Нашу милую беседу могут увидеть, и это небезопасно не только для меня, ты знаешь.
– Нет! – практически кричала она, – Что тебе нужно? Ты знала, кто я и пришла сюда, чтобы меня убить?! – она отходила все дальше, выставляя руки вперед, на случай самообороны.
– Я не буду этого делать. – отвечала я спокойно, – Мне не было известно о том, что ты выжила в том пожаре. Я думала, что я единственная… Что я одна смогла выбраться оттуда. – я стояла на месте, чтобы не пугать и не провоцировать ее еще больше.
– Чем ты докажешь, что правда моя сестра? Ты могла украсть этот браслет! Да, мало ли одинаковых украшений продают! – сомнения отковали ее голову. – Вашему Обществу все обо всех известно, не пытайся запудрить мне мозги! – не успокаивалась она.
Я начала перебирать в голове моменты из прошлого, которые бы точно доказали, что я являюсь ее старшей сестрой. Она бы не поверила, если бы я назвала что-то поверхностное, что могло произойти в жизни кого угодно. Нет. Нужно копнуть глубже.
– В тот день, когда произошел пожар… Мы все утро провели сидя на ветках ивы, стоящей прямо напротив нашего дома. Тогда ты сказала, что, играя, сломала любимую мамину заколку с рубинами, которую подарил ей отец на День святого Валентина. – ее лицо понемногу начало меняться, лишаясь злобной гримасы. – Ты очень боялась, что мама наругает тебя, и я предложила взять всю вину на себя. Мама не стала ругаться, только попросила меня больше не трогать ее украшения. После этого мы поехали с родителями в центральный парк Бернфилда на прогулку, и там ты рассказала маме, что я ни в чем не виновата. Она ответила, что все и так знала, попросила больше нас обеих не врать, хотя в то же время была рада, что у нее растут дочери, способные помочь друг другу.
Лия молча смотрела на меня, переваривая историю из нашего прошлого. Я знала, что теперь в ее голове не было сомнений в том, что я действительно ее сестра. Теперь она боролась со своими принципами и принадлежностью к обществу "Северного Борея".
– Нам не следует оставаться у всех на виду. – мягко повторила я, вглядываясь в полупустую улицу.
Азалия кротко кивнула, осторожно оглянулась по сторонам и повела меня в какой-то перекошенный сарай около их студенческого общежития. В нем пахло затхлостью и пылью. Груда ракеток для тенниса и сломанных стульев, газонокосилка и другие старые вещи занимали почти все место. Стоял диван, а перед ним журнальный столик с пепельницей – единственное чистое пространство, если это можно так назвать, во всем помещении. Видимо, студенты часто приходили сюда покурить. Лия указала на диван, а сама отодвинула столик и присела на него напротив меня. Лунный свет редко пробивался сквозь гнилые дощатые стены сарая. В атмосфере витало напряжение.
– У нас мало времени, говори. – с нескрываемой злобой в голосе сказала она, – Не будь ты и вправду моей сестрой, я бы уже давно тебя выдала.
Глава 3. "Моя ненависть не знает границ".
Как легко кого-то возненавидеть. Особенно – когда ты еще секунду назад думала, что этот человек – лучшее, что могло с тобой случиться. Когда ты понимаешь, что перед тобой только маска, и ты на самом деле никогда не была в приоритете его потаенных мест души. Как легко выйти из этого состояния, в котором ты на самом деле не испытываешь ненависть, а просто поддалась эмоциям и сделала поспешные выводы на основе первого впечатления. Это и ощущала моя сестра, сидя напротив меня в пыльном сарае студенческого городка. Я знала, что она борется с собой, чтобы выслушать меня, а не отдать на растерзание Старейшинам из "Северного Борея". Я знала, как тяжело бывает не показывать своих эмоций перед лицом жертвы, но это спасает от многих необдуманных решений, которые в итоге могут завалить все дело. Я сама несколько раз оказывалась в таких ситуациях на заданиях, и всеми силами пыталась выключить свою человечность. Именно поэтому я никогда не спрашивала, почему и зачем мне нужно забрать душу жертвы. Забирала и все. Но так было не всегда.
В свои девятнадцать, воодушевленная властью и новыми возможностями членства в Обществе, я ощущала себя практически неуязвимой. Девственный клинок, не впитавший еще ни одной души, был моей единственной ценность. Потому я его берегла. Он всегда находился на моем поясе, скрываемом под черным плащом, доходящим почти до щиколотки. На мое первое задание, по традиции, я должна была отправиться с наставницей. После утренней встречи с Игетами и оглашения заданий для Похитителей, Августина повела меня в тренировочный зал. Мы долго и муторно повторяли правила и приемы, которые могли бы мне пригодиться. Клинок, нетерпеливо жаждущий забрать первую душу, то и дело выпрыгивал из ножен и дребезжал. Он должен был стать частью меня, продолжением моей правой руки, но для того, чтобы привыкнуть к хозяину, нужно было время. Проведя практически весь день за обсуждением моих возможных действий на дебютном задании, я и не заметила, как наступило время отправляться в путь. Августина выдала мне черные эластичные штаны, и пальто – наряд, который я ношу почти каждый день. Удобный и не привлекающий внимание.
Мы прибыли на место – типичный спальный район с двухэтажными многоквартирными домами, похожими один на другой. Пустынная узкая улица была мало освещена, и лишь кое-где были слышны шорохи животных, роющихся в мусоре. На меня возлагались большие надежды, как на будущую "правую руку". Поэтому я должна была выполнить сложное задание. Одно из самых сложных среди тех, что давали новичкам, как мне потом сказала Августина. Душа девятнадцатилетней девушки по имени Лара должна была очутиться в Среднем мире в ближайшие два часа – ее там уже ожидали. Наставница осталась за углом дома, а я уверенно зашагала навстречу новому для себя миру. Дом был старым, неухоженным и прогнившим из-за частых дождей и долгого отсутствия ремонта. При входе на первый этаж мне в нос ударил резкий запах прелого мха и плесени. Казалось, долго находиться здесь было небезопасно для здоровья. Я быстро нашла нужную квартиру – самую ближнюю ко входу, на белой лаковой двери которой красным фломастером был выведен номер "13". Сердце стучало, заглушая все окружающие звуки, отдавая пульсацией в голову. Я собралась с мыслями и медленно нажала на ручку двери. По какой-то причине она была не заперта – быстро поддалась и приоткрылась. Я заглянула в щель у косяка: студия очень скудно обставлена, на полу лежал серый матрас с тонким пледом вместо одеяла; вещи, разбросанные по полу, выглядели старыми и поношенными. Из-за волнения мне казалось, что я нахожусь в ней одна. Гробовая тишина предвещала исход этого вечера.
– Мама! Мама!
Веселый детский крик, доносившийся из ванной комнаты слева от входа, выбил меня из колеи, заставив оцепенеть.
– Мама! – ребенок смеялся, хлопая ладошками по воде.
– Лерой, прекрати баловаться, – произнес нежный женский голос, – пора уже ложиться спать.
Дверь распахнулась, и девушка застыла в проеме, прижимая к себе маленького ребенка, закутанного в махровое полотенце.
– Вы не ошиблись квартирой? – напугано спросила она.
– Да…– я замялась, – То есть нет, мне нужно доставить посылку для Лары.
– Но сейчас такой поздний час… Посылку? Какую посылку? Неужели Валерий снова взялся за свое, я же просила его так больше не делать…– начала лепетать себе под нос девушка. – От кого посылка?
– Отправитель пожелал остаться неизвестным, лишь просил передать вам, что пора отдавать долг. – еле сдерживая слезы произнесла я, смотря на беззащитную девушку с ребенком на руках.
– Нет…– хрипло выдавила она, – Еще ведь слишком рано… Пожалуйста, только не при Лерое!
Я кротко кивнула, и Лара, тихо всхлипывая, понесла мальчика в детскую кроватку в самом углу квартиры. Ее Я даже не заметила ее, когда заходила.
– Почему? – неконтролируемо вырвалось у меня.
– Тебе неизвестно? – плача начала Лара, – Для тебя я очередной бесполезный кусок мяса! Действительно, зачем интересоваться о таком!
– Я хочу знать.
– Да, пожалуйста! Видишь ребенка в углу? Это мой сын! Он был болен! Я очень благодарна, что вы его исцелили, но у меня должно было быть еще полгода в запасе! Черт! Я должна была успеть выполнить свою часть сделки! – она кричала и плакала одновременно, жестикулировала и ходила передо мной по комнате. – Пощади меня! Умоляю! – внезапно бросившись мне в ноги, она прижалась к коленям мокрым от слез лицом. – Дай мне еще время.
Страдающая Лара уселась на пол. В ее красных заплаканных глазах едва заметно читалось смирение. Я села рядом с ней и обняла. Девушка даже не попыталась меня оттолкнуть.
– Я хочу тебе помочь, правда, – шептала я ей на ухо, – но не могу этого сделать.
Я чувствовала, как уже мои глаза начинают наполняться слезами. Бесшумно вытащив клинок из ножен, я завершила задание. Тело Лары бездушно нависло на меня.
– Прости… – всхлипывая, сказала я и положила ее на пол.
Я вытащила клинок, и на нем сразу начала по буквам гравироваться фраза – "Да найдет пристанище лик своей неприкаянной души". Поднявшись, я увидела, что ребенок уже спал в кроватке, мирно посапывая. Я была как в бреду и ненавидела себя. Совсем не могла поверить в то, что сотворила. На месте этой храброй девушки, отдавшей себя во имя спасения сына, могла оказаться я, если бы не попала в Общество. Я тихо вышла из квартиры, закрыв за собой дверь и направилась к Августине. Наставница все еще была на том месте, где я ее оставила. Она обняла меня сразу, как я подошла, и я неконтролируемо не сдержавшись заплакала у нее на плече.
– Я знаю, солнышко, знаю, – говорила Августина, – пообещай мне одну вещь.
Она отодвинула меня и взяла мое лицо в руки.
– Ты никогда и ни у кого больше не спросишь, по какой причине ты выполняешь задание. Обещай мне! – серьезным голосом сказала она.
Я несвязно согласилась и вернулась обратно в объятия.
***
Около получаса у меня ушло для того, чтобы объяснить Азалии, что я не представляю опасности. Однако донести до нее мотивы и истинное предназначение наших клинков оказалось большой сложностью. Темное сырое помещение сарая добавляло разговору напряжения, казалось, что даже старые трухлявые стены со всей внимательностью слушают каждое произнесенное нами слово.
В "Северном Борее" с детства сеют мысль об "убийцах", об ужасных намерениях и деяниях, которые, по их мнению, совершают все члены Общества "Похитителей душ". Взращивают ненависть в умах, считая, что, если человек осведомлен о существовании нашего Общества и искренне его презирает – его душу невозможно будет забрать и он становится недосягаем для меня и моих коллег. Это, конечно же, все чушь и неправда. Ведь клинок способен забрать абсолютно любую душу. И неважно, сколько в ней ненависти, любви, скорби и сострадания. Августина всегда говорила, что в "Северном Борее" таким образом хотят дать своим последователям чувство спокойствия и безопасности, чтобы они не боялись вступать с нами в конфликт. Иначе никто бы не стал пытаться противостоять человеку с клинком.
Я предлагала Азалии сбежать вместе. Уехать куда-нибудь далеко, подальше от Бернфилда и его тайных Обществ. Куда-нибудь, где нас никто не знает, где мы бы начали новую жизнь вдвоем. Новообретенная маленькая семья значила для меня больше, чем что-либо еще в жизни, что было у меня до встречи с сестрой.
– Лия, прошу тебя, поверь мне. – в очередной раз за вечер взмолилась я. – Я не враг тебе. Я никогда бы не поступила так с тобой. – наклонившись к ее рукам, я взяла одну из них. – Меня вырастили в Обществе, чтобы я продолжала их общее дело. Я не знала другой жизни, но твое появление изменило абсолютно все.
К моему удивлению, сестра не стала вырываться и начала что-то невнятно шептать. Еще через какое-то время Лия подняла голову. В ее глазах снова стояли слезы, рука сжимала мою и, наконец, она заговорила.
– Сия, я очень стараюсь поверить тебе… Очень стараюсь. Но ты прекрасно понимаешь, что твое положение не позволит уехать… Они найдут нас, где бы мы ни были. Это измена. И нам обеим хорошо известно, что тебе достанется больше, чем мне.
– Мне все равно, я их не боюсь! – выпалила я и вскочила на ноги. –И предлагаю тебе начать новую жизнь! Если что, мы сможем дать им отпор вдвоем, я в этом уверена.
– Сия, все, кто сбегал, в итоге возвращались, – она тоже встала и подошла ко мне, – договор есть договор. Мы сами пошли на это. Мы знали о том, что пути назад нет. Все ради дела.
Все ради дела. Эти слова как гром прозвучали в моем сознании. Именно эту фразу сказала мне наставница, когда я подписывала договор с Обществом. Договор, который до скончания веков скреплял меня узами долга с "Похитителями душ". "Все ради дела, Сия, ты должна продолжить мой путь и однажды стать прямым советником", – говорила мне Августина. В нашем Обществе Игетами становятся по достижению наследника двадцати шести лет, таков закон. Цифры "два" и "шесть" в сумме составляют восемь, а восемь – священная цифра для нашего Общества. Восемь – это как знак бесконечности. Бесконечности нахождения душ в Нижнем мире, бесконечности сделок и жертв, бесконечной силы Верховного. Через семь месяцев я должна была занять давно пустующее место Августины. Моя команда как раз начала готовиться к церемонии со всеми традициями и ритуалами посвящения. Правда, теперь все их усилия тщетны, ведь я собиралась навсегда сбежать с сестрой…
Из мыслей меня выдернул зазвонивший телефон – это была Жозефина. Я медленно подняла голову на застывшую в оцепенении сестру.
– Не бери трубку! – вдруг резко сказала она.
– Я не могу не ответить на звонок, это может навести подозрения. – я взяла в руку телефон. – Только тихо!
Азалия отошла и присела на диван. Ее нога затряслась от нервов, и гулкий стук стал разноситься по сараю. Меня взволновал звонок подруги, я действительно надолго пропала, что не соответствует обычному течению заданий. Мы не должны столько времени находиться без связи. То, что звонила именно Жозефина, а не кто-то еще из команды, давало надежду. Значит, Игетам не известно, что я не завершила задачу. Жози – моя подруга и мы часто прикрывали друг друга.
– Да? – я приняла вызов.
– Сия, где ты? Что случилось с жертвой? – прозвучал взволнованный голос в трубке.
– Жози, мне пришлось отвлечься, – сказала я уверенно, – закончу задание в ближайшее время.
– Так, – я услышала, как глубоко она набрала воздух в легкие. – Поняла тебя, до встречи. – Она положила трубку.
Только что произошел самый подготовленный диалог в моей жизни. Когда мы с Жозефиной начали ближе общаться, стало понятно, что у нас схожи не только вкусы в искусстве, но и мысли о существовании в Обществе. Никаких негативных мыслей о жизни и работе у нас не было, но всегда существовала вероятность, что что-то могло бы пойти против нас и нам пришлось бы немедленно покинуть "Похитителей душ". Четкого плана не было, мы решили действовать по ситуации. В нашем деле нельзя знать, где ты будешь в ближайшие полчаса и куда тебя занесет в поисках очередной души. Многие вечера мы проводили за придумыванием кодовых фраз, которые не вызвали бы подозрения у Игетов в случае, если наши телефоны все-таки прослушиваются. Но я никогда бы не подумала, что эта заготовка когда-либо пригодится. Я не знаю, почему так слепо доверилась Жозефине, ведь речь теперь шла не только о моем побеге, но и о побеге моей сестры из "Северного Борея".
– Что значит "я закончу задание"? – Азалия встала рядом.
Она все еще не доверяла мне. Ее можно было понять, поэтому я попыталась быстро обрисовать ситуацию.
– И ты абсолютно уверена, что ей можно доверять? Она поможет нам сбежать? – в конце спросила Лия.
Я не ожидала такого воодушевления от сестры. Меня начало греть осознание, что она тоже хотела бы обрести настоящую семью. Со мной.
– Да, ей можно доверять. – накинув куртку, сказала я. – Нужно уходить отсюда. Ты знаешь путь, где мы можем пройти незамеченными?
– Дай подумать… – ее глаза забегали, – Точно! Под общежитием есть туннель, принадлежащий "Северному Борею". Мы можем пройти по нему, это самый быстрый способ выйти в город. Проход уже давно пустует, там не должно быть людей.
Ее настрой передался и мне, я была готова пойти вслед за ней куда угодно.
– Отлично, нам нужно как можно быстрее добраться до Жозефины. Она будет ждать нас у южных ворот. – сказала я и пошла к выходу.
– Каких ворот? – Азалия резко схватила меня за руку и остановила.
Ох, как ей не понравится, что я сейчас ей скажу.
– Южных ворот особняка "Похитителей душ".
– Нет, Сия, я не могу туда пойти. – она встала в позу.
– У нас нет другого выхода. Мы можем забрать вещи и деньги только у Жозефины. Или у тебя есть другой план?
Было видно, как она колебалась, нервно потирая руки. Наверняка, у нее в общежитии тоже были и деньги на первое время, и вещи, но по какой-то причине она не стала озвучивать.
– Доверься мне, Лия, – сказала я мягко. – Там тебе не будет угрожать опасность.
Ни слова не говоря, она кивнула и пошла к выходу из сарая.
Ветер уже поутих, когда мы украдкой пробирались ко входу в заброшенный туннель. Студенты все еще веселились и отовсюду слышался смех, заглушающий даже громкую музыку. Похоже, вечеринка была в самом разгаре. Мы зашли в небольшой пролесок с задней стороны общежития. Вдалеке, среди деревьев, показался то ли склеп, то ли очередной сарай. Стены сооружения поросли мхом, а крыша была усыпана прошлогодними листьями. Добравшись до него, оказалось, что это совсем небольшой домик. Очевидно, вход в туннель тайного общества не должен был привлекать внимание окружающих. Лия еще раз посмотрела по сторонам и дернула дверь. Она не открылась, и тогда мы вместе резко потянули за холодные железные ручки. Старая дверь со скрипом отворилась, чуть ли не сбив нас с ног. Из помещения хлынул затхлый подвальный воздух, сразу видно, что никто давно не приходил в это место. В домике находилась только лестница, ведущая вниз.
– Ну что, идем? – Лия посмотрела на меня.
– А у нас есть выбор? – ответила я и шагнула в неизвестность.
Pulsuz fraqment bitdi.