Kitabı oxu: «С любовью, твой профессор»
© Фокс В., текст, 2025
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025
Глава 1
Анастасия
– Вот же черт! Черт! Черт!
Я закрываю лицо руками, и с моих губ срывается тихий обреченный стон. Сердце бешено колотится, вызывая тошноту.
– Идиотка, – ругаю я себя, уткнувшись в ладони, и в отчаянии ударяю пятками по кровати, издав горестный стон.
Мои руки вновь тянутся к телефону, и я в который раз перечитываю письмо, от которого внутри все сжимается в тугой узел.
Уважаемая Анастасия!
Я очень польщен, что Вы изъявили желание сдать зачет именно таким способом, однако не кажется ли Вам, что это немного противоречит установленным правилам?
С уважением,
Волков Д. К., профессор кафедры психологии и социологии
Буквы расплываются перед глазами, паника холодными волнами прокатывается по телу.
– Идиотка, – вновь едва слышно шепчу я.
В комнате горит настольная лампа, а на белоснежном тюле рядом с кроватью медленно мерцает гирлянда. Пятью минутами раньше судьба решила поиздеваться надо мной, а теперь я со стыда сгораю от случившегося.
Раскрываю предыдущее отправленное сообщение, в котором светятся мои полуголые фотографии.
– Идиотка, – в третий раз произношу я и, отбросив телефон на подушку, легонько бью себя ладонями по щекам, чтобы привести в чувство.
– Настя, ты что делаешь? – доносится из дверного проема мамин встревоженный голос.
Закрыв глаза и выдохнув, я медленно опускаю руки и, натянув улыбку, отвечаю:
– Да это… Нужно было к сегодняшнему числу отправить доклад, а я забыла.
– И поэтому ты решила избить себя? – вопросительно вздергивает бровь мама.
Нет, ну а что еще ей сказать? «Мама, твоя дочь недавно сфотографировалась в полуобнаженном виде, потому что ей очень понравилось черное боди, которое она купила на распродаже, и совершенно случайно эти фотографии оказались у ее преподавателя на почте»? Лучше провалиться сквозь землю, чем рассказать ей об этом.
– Я просто приводила себя в чувство, – отвечаю я, усевшись на кровати и сложив ноги по-турецки. – Все нормально.
Мама поправляет белокурый локон, в который уже настырно просочились платиновые волоски, вытирает руки о серое полотенце и, просто пожав плечами, направляется в кухню.
Поспешив прикрыть дверь за ней, чтобы она, не дай бог, не зашла в ненужный момент, я вновь бросаюсь к телефону. Нужно что-то ответить ему. Руки трясутся от волнения, я никак не могу сформулировать свою мысль и проклинаю себя за то, что сделала.
Нажав кнопку «Ответить», я начинаю писать свою мысль:
Уважаемый Даниил Константинович…
Курсор надоедливо мигает перед глазами, сбивая с толку.
Я вспоминаю, как впервые увидела Даниила у Евы, когда с ней познакомилась. Волосы оттенка растопленного молочного шоколада, невероятно холодные голубые глаза, ямочки на щеках… Даже тогда, будучи маленькой соплячкой, я всегда с трепетом переступала порог дома своей подруги, надеясь, что увижу его. Наше общение сводилось к простым приветствиям и прощаниям, иногда он спрашивал: «Опять вы с Евой что-то натворили?» И никогда, никогда в жизни я не сказала бы ему, что по уши влюбилась в него.
Господи, мне нужно сосредоточиться на сообщении. Немедленно.
Выдохнув со свистом, я пишу вторую строчку:
Файлы, которые Вы получили ранее, были ошибочно Вам отправлены. Прошу прощения за доставленные неудобства.
Подписываю письмо своими инициалами, еще раз сто перечитываю его и отправляю. Как только письмо улетает ему на почту, я жмурюсь и откидываюсь на подушку.
Даниил никогда меня не замечал. Когда мы с Евой пошли в первый класс, он уже отучился в университете. Между нами разница в восемь лет и ровно столько же миллионов причин, почему мы не можем быть вместе. Я даже несколько раз пробовала отпустить эту безответную любовь, но каждый раз, когда пыталась встречаться с другими парнями, перед глазами был только Он.
Волков Даниил Константинович.
Старший брат моей лучшей подруги, в которого я влюбилась, кажется, на всю жизнь.
Внезапно телефон вибрирует, вырывая меня из мыслей, и я словно ошпаренная подскакиваю на кровати. Я бросаю взгляд на экран смартфона и, прежде чем он гаснет, успеваю увидеть, что мне пришел ответ. От него. Руки снова дрожат от волнения, а кроме бешеного стука сердца, я больше ничего не слышу. Но чисто женское любопытство все-таки находит внутри меня частичку храбрости, и я читаю его сообщение. Вначале просматриваю отрывок в шторке, а потом открываю письмо полностью.
Я так и понял, Анастасия, что Вы прислали мне эти файлы по ошибке. Но они не вызвали у меня дискомфорта. Даже наоборот, я смог вдоволь насладиться их красотой.
К горлу подкатывает горький ком страха. Воздух будто становится тяжелым, как свинец. Щеки пылают адским огнем, словно я окунулась в кипяток.
Письмо было отправлено с другого адреса, не с того, на который я отвечала.
Мое тело покрывается холодным потом, а по голове, спине и пояснице бегут мурашки. Я судорожно, с ошибками пишу сообщение уже на другой имейл.
Даниил Константинович, я дико извиняюсь, это больше не повторится.
Нажимаю «Отправить» и следом торопливо набираю второе сообщение:
И еще: очень прошу Вас удалить мои фотографии, которые я по ошибке Вам отправила. Простите меня.
Вместо того чтобы унять в себе тревогу, я судорожно обновляю почту.
Раз.
Два.
Три.
Четыре.
Пять.
Но ответ так и не приходит. Мне кажется, что в это мгновение весь мир ушел из-под ног. И вот как теперь смотреть ему в глаза? А как смотреть в глаза Еве?
Поставив телефон на зарядку, я укладываюсь спать, но полночи не могу заснуть. Все думаю о произошедшем, даже несколько раз порываюсь всплакнуть из-за своей дурости. Это ж надо было так себя подставить!
Уснуть получается только под утро, а когда звонит будильник, я дважды переставляю его на десять минут позже. А потом мама будит меня пинками.
– Настя, вставай! – трясет она меня за плечо, а я, богом клянусь, так не хочу вставать!
В мыслях проскакивает идея ляпнуть, что я себя плохо чувствую и лучше мне остаться дома, но следом спешит вторая: а вдруг Даниил будет считать, что я специально отправила ему фотографии, и мне стало стыдно, вот я и не пришла?
– Да-да, встаю, – мямлю я, поднимаясь с кровати.
– Давай, пошевеливайся, а то опоздаешь в университет!
Конечно, вся семья рада, что их единственный ребенок, который не шибко хорошо учился в школе, поступил на бесплатное дневное отделение, поэтому меня продолжают держать под пристальным контролем. А мне это чертовски не нравится, я хочу больше свободы. Как-никак мне уже восемнадцать лет, а гиперопека напоминает о том, что я все еще маленький ребенок, которому нельзя и шаг в сторону сделать. И это очень сильно меня печалит.
Отец уже ушел на работу в автомастерскую, она открывается в семь утра. Мама – кадровичка на химическом заводе, и она тоже спешит на работу к восьми утра. Мои пары начинаются в девять, и я лениво собираюсь в универ.
Ответа от Даниила так и нет, и этот факт меня безумно напрягает. Наверное, он посмеялся надо мной, типа глупая лучшая подруга его младшей сестры решила, что может кидать ему свои обнаженные фотографии. От этой мысли к горлу подступает тошнота.
Я всеми силами пытаюсь не торопиться, но почему-то готова раньше, чем нужно. И выхожу раньше, чем обычно. Даже трамвай подходит раньше на пять минут. Мне кажется, что сегодня все меня торопят, чтобы я побыстрее пришла в университет, поэтому мне ничего не остается, кроме как принять это как должное. Но сердце все равно бешено стучит в груди от волнения, которое сильнее сковывает мышцы.
Я подхожу к универу, с опаской оглядываясь по сторонам. Мне не хочется сейчас видеть Даниила, хотя я подозреваю, что он подвозит свою сестру на машине, ведь им по пути.
Я поднимаюсь на второй этаж. В коридоре еще очень мало студентов, но я быстро ныряю в аудиторию и, поздоровавшись со своими сокурсниками, сажусь за первую парту.
Долго ждать не приходится. Ева заходит в кабинет минут через пять, садится рядом со мной, и мы обмениваемся приветственными поцелуями щечка к щечке.
– Господи, Настя! – восклицает она, поправляя конский хвост. – Да на тебе лица нет! Ты что, привидение увидела?
А я и сама не поняла, что пристально смотрю на дверь, в которой задержался Даниил Константинович, с кем-то разговаривая. Серый костюм, белая рубашка, расстегнутая на одну пуговицу, ровная походка, прямые плечи и мощная спина заставляют меня дрожать.
– Насть, ты чего? – толкает меня локтем подруга, вглядываясь в мои глаза.
Нет, она не должна знать о том, что произошло вчера. От осознания того, что теперь придется хранить этот секрет, по спине пробегает холодный пот.
– Доброе утро! – заполняет аудиторию мягкий баритон, и мы мгновенно переводим внимание на преподавателя.
Мужчина кладет на стол свою сумку и сразу же поднимает взгляд. Даниил будто специально делает вид, что не замечает меня. Возможно, это и к лучшему.
Ева ерзает на стуле и ехидно улыбается, глядя на своего старшего брата. Еще бы! Будь я младшей любимой сестренкой, я бы так же смотрела на брата, зная, что по его предмету получу автомат.
Даже под плотной тканью пиджака я вижу очертания его мышц. Фигуристый, сильный, красивый. Интересно, сколько женских сердец ему удалось разбить?
– Кто еще не в курсе, сообщаю, – начинает мужчина, опершись на стол руками. – Я веду у вас предмет «История психологии». Не надейтесь, что будет легко.
Мужчина обводит серьезным взглядом аудиторию, и многие сразу же замолкают.
– Мой предмет и прост, и сложен в изучении, поэтому отнеситесь к нему с должным пониманием и всей серьезностью.
На последнем слове Даниил переводит взгляд на меня. От ужаса, который постепенно охватывает меня изнутри, я даже перестаю дышать.
– В противном случае вам ничто не поможет сдать его.
Напряжение в груди таранит ребра. В горле резко пересыхает, а кончики пальцев покалывает.
– Что ж, давайте начнем нашу лекцию.
Рука совершенно не слушается, когда я пытаюсь записать сегодняшнее число на полях в толстой тетрадке. А вот у Евы, как всегда, почерк ровный и красивый. Я тихонько вздыхаю, собираясь с мыслями, а Даниил Константинович достает и включает свой ноутбук.
Во время лекции практически все молчат, будто набрали в рот воды. Его манера вести лекцию подобна рассказыванию сказки перед сном. Немудрено, что многие студентки уже вздыхают по нему.
Мне приходится приложить немало усилий, чтобы заставить себя меньше пялиться на мужчину и больше писать, хотя последнее дается все труднее. Всю пару я не могу найти себе места, ерзаю, пытаюсь считать ворон, глядя в окно, – делаю все, чтобы только не встретиться взглядом с ним. Насколько удачно у меня это получается, я не могу судить, потому что раз через раз мы все же цепляемся друг за друга взглядами. В его холодных голубых глазах не получается ничего прочесть, только морозный страх, который закрадывается под кожу.
– Настя, с тобой точно все порядке?
Ева склоняется ко мне так близко, что я вздрагиваю от неожиданности.
– Да, все в порядке, – отвечаю я, слегка заикаясь.
– По тебе не скажешь, – вздыхает подруга. – Будто что-то случилось.
– Просто нехорошо себя чувствую, – шепчу я.
Ева поджимает губы. Пока этой отговорки хватит, чтобы подруга не давила на меня своими расспросами.
Пара заканчивается, и все начинают собираться.
– Я за кофе! – радостно произносит Ева, быстренько собрав сумку.
– Иди, я тебя догоню, – говорю я, стараясь совладать со своими руками, из которых предательским образом все валится.
– Ладненько, – отзывается подруга и, улыбнувшись своему старшему брату, который сел за стол и теперь что-то печатает на ноутбуке, выходит из аудитории.
Когда все-таки собираю свою сумку, задвигаю стул и выхожу в проход, я слышу:
– Анастасия, задержитесь, пожалуйста.
Только этого мне не хватало.
Черт.
Черт…
Глава 2
Даниил
Я снял очки и внимательно посмотрел на Настю, которая отвела испуганный взгляд в сторону. Помню ее еще гадким утенком, полной девочкой, которая вечно ошивалась у нас дома и строила мне глазки. А теперь? Она стала прекрасным лебедем, у которой, как ни крути, очень красивые фигура и черты лица.
– Да, Даниил Константинович? – практически пищит девушка.
– Присядь, – указываю я ей на стул за первой партой.
Девушка мешкает, будто бы норовит сбежать, но все же садится. Я не успеваю открыть рот, как она начинает вопить:
– Если вы насчет тех фотографий, то я не специально!
– Да, я насчет твоих фотографий, Настя… – подтверждаю я, подойдя к ней.
Она смущается, ее щеки заливает алый румянец.
– …которые ты якобы по ошибке мне отправила.
– Я правда не хотела их отправлять вам! Просто… ваша почта была скопирована в буфер, и…
– И кому же ты хотела их отправить?
Настя сидит опустив взгляд на парту. Я как идиот не могу отвести глаз от ее красивого декольте. В голове возникают фотографии, на одной из которых она в неглиже, а на другой – в сексуальном боди. По телу пробегает волна приятных мурашек, но я беру себя в руки.
Присев на край парты, наклоняюсь к Насте. Она же, напротив, почти вжимается в сиденье от волнения.
– Разве это важно? Просто так вышло…
Я усмехаюсь.
Как-то раз Ева обмолвилась, что Настя испытывает ко мне нежные чувства. Тогда она была маленькой девочкой, до которой мне не было никакого дела. Ева рассказывала, что страницы ее личного девичьего дневника пестрели мечтами о том, как она станет моей женой. Я лишь посмеялся, сочтя это детской глупостью, которая скоро вылетит из ее головы. Но теперь, став взрослым мужчиной и глядя на Настю, я понимаю, что все это были не пустые фантазии. И, похоже, эти чувства до сих пор живут в ее сердце.
– Видишь ли, – начинаю я как можно спокойнее, хотя, по правде говоря, мне любопытно, как девушка отреагирует на мои слова, – я не могу оставить это без внимания, ведь я твой педагог.
Пауза между фразами необходима, чтобы Настя осознала всю серьезность моих слов и надвигающуюся угрозу, которая может стать для нее роковой.
– Поэтому хочу тебе сказать, что, если бы ты не была подругой моей младшей сестры с самого детства, это могло бы закончиться докладной в ректорат. Наши рабочие почты легко могут проверить, и тогда мы оба, ты и я, получим как минимум строгий выговор, а в худшем случае – отчисление и увольнение.
Настя по-прежнему боится поднять глаза. Произошедшая ситуация пошатнула нервы, хотя могла бы вызвать полное игнорирование с моей стороны. Зная, что многие студентки уже нацелены на мое сердце, я не могу допустить этого. Я обязан сделать так, чтобы Настя поняла всю ужасающую серьезность проблемы.
– Простите, Даниил Константинович…
– Когда никого нет рядом, я для тебя просто Даня, поняла?
Девушка с опаской смотрит на меня. В ее зеленых глазах я вижу отчаяние и море разочарования.
– Но вы же…
– Настя, мы знакомы с детства, поэтому в неофициальной обстановке, когда нет рядом посторонних ушей, ты можешь называть меня просто по имени. Я знаю, что это не совсем правильно, но если тебе так будет легче…
– Да, Даня, я поняла.
Ее голос все еще дрожит. Я никак не могу понять, от страха или от чувств, которые все еще бушуют в ней.
– Хорошо.
– Я правда случайно отправила письмо, больше такого не повторится.
– Я поверю тебе на слово, но только сейчас.
Пригрозив ей пальцем, я замечаю в глазах Насти огонек надежды. Такой маленький и в то же время таящий в себе целое море интриги.
– Спасибо, – застенчиво отвечает она.
– Ну, это все, что я хотел тебе сказать.
Настя молча встает из-за парты и стремительно направляется к выходу. Я хочу сказать ей что-нибудь, просто чтобы поддержать напряженную атмосферу.
– И да, Настя… – произношу я.
– Да, Даня? – оборачивается она, затаив дыхание.
– Тебе очень идет черное кружево.
Девушка вспыхивает румянцем, который окрашивает ее щеки в нежный алый цвет. Ее смущение так очаровательно! В нем присутствует нечто неземное и пикантное, что мгновенно будоражит мужскую кровь. Полная недоступность сочетается с безграничной фантазией и пробуждает желание вновь и вновь видеть ее смущение, столь притягательное и манящее.
Когда Настя скрывается за дверью, я включаю телефон. Удаляю с рабочей почты ее фотографии и нашу переписку, но только оттуда. Машинально я открываю запароленную папку и вновь смотрю на них.
Нет, все же подруга моей младшей сестры изменилась к лучшему и превратилась в настоящую красавицу.
Однако долго рассматривать фотографии не получается – на экране высвечивается номер Алексы, моей невесты. Женщины, которая измотала мне все нервы. Кажется, дело до свадьбы так и не дойдет, если она будет продолжать в том же духе.
Тяжело вздохнув, я отвечаю на звонок:
– Да, солнце?
– Привет. Как твои дела?
– Нормально.
Откинувшись на спинку стула, я уже готовлюсь к армагеддону. Алекса никогда так рано не звонит мне, а значит, что-то произошло.
– А ты как?
– Не знаю, Дань. Я запуталась.
Этого и стоило ожидать. Алекса не готова ни к чему. Впрочем, я и сам уже не уверен, что хочу жениться на ней.
– Что случилось?
– Не знаю, меня все бесит. Ничего не получается.
– Солнышко, давай мы поговорим дома? Я сейчас на работе…
– Вот так всегда! Я должна ждать, когда ваше превосходительство соизволит найти на меня время!
О нет, кажется, я только что задел пороховую бочку. И скандал, который она высасывала из пальца, уже катится адской лавиной на мои оголенные нервы. Я закрываю глаза от безысходности. Алекса что-то кричит в трубку, но я стараюсь абстрагироваться от бессмысленной ругани.
– И вообще, мне кажется, что я зря согласилась выйти за тебя замуж!
И девушка сбрасывает вызов. Я тихонько вздыхаю.
Я все же открываю на смартфоне фотографии Насти и вглядываюсь в них как последний дурак. Даже зная, что Алекса сказала все это сгоряча, я понимаю, что устал от ее ежедневных истерик. Я думал, что небольшая, совершенно незаметная терапия, которую я устраиваю ей после скандала каждый раз, сможет вытянуть ее и поставить на ноги, но, кажется, я ошибался.
Вчера, когда я увидел Настины фото, во мне что-то колыхнулось. Что-то маленькое и неприметное на первый взгляд. И конечно, по-хорошему, это чувство надо бы гнать палками из души, но я не хочу. И причин этому несколько.
Во-первых, Алекса, которая треплет все нервы, а потом приходит извиняться, встает передо мной на колени и расстегивает ширинку моих брюк.
Во-вторых, предложение я сделал ей лишь потому, что она беременна. Но потом оказалось, что тест был ложным.
В-третьих, Алекса не хочет переезжать в Санкт-Петербург из Москвы, потому что здесь слишком сыро. И, даже несмотря на то, что я ее практически уговорил, она все равно пытается перетянуть одеяло на свою сторону.
Я выхожу из раздумий только тогда, когда дверь в кабинет открывается и вваливается новая группа студентов. Я даже не успел проветрить аудиторию, поэтому приходится немного открыть окно сзади, чтобы студентам было чем дышать.
Пытаясь абстрагироваться, я веду пару и стараюсь ни на секунду не возвращаться к тем мыслям, которые огорчают меня. Есть ли у меня желание поговорить с Алексой насчет устроенного скандала? Явно нет. Хотя я знаю, она ждет, что я буду звонить ей до посинения, закажу на дом огромный букет цветов с извинениями, но… Я не хочу. По крайней мере, не сейчас. Не сегодня. И не завтра.
Я мог бы смириться с ее истериками, если бы она была в положении, но Алекса не беременна. Более того, я уверен, что эта карьеристка и через год после свадьбы не захочет детей. И через два года, и даже через три. Для нее всегда были важны только ее собственное благополучие и душевное спокойствие. Ей безразлично, как ее поступки отразятся на окружающих, даже на мне.
Вымотанный и выжатый как лимон, я заканчиваю все пары, доделываю документацию и вечером еду домой. Нужно еще подготовиться к парам, которые будут на неделе.
Перед выходом из универа я звоню своей мало`й, но она не сразу отвечает.
– Да, братец?
– Тебя подвезти домой не нужно?
– А, не, не надо! – восклицает она. – Хотя… может быть, Настю надо? Вы же с ней недалеко теперь живете друг от друга.
Я хмурюсь. Заставлять краснеть девчонку еще и в машине – это лишнее на сегодняшний день. К тому же в телефоне я слышу просьбы Насти не подвозить ее.
– Ну, она говорит, что прогуляется.
– Ладно. Тогда завтра мне заехать за тобой?
– М-м-м… – задумывается малая. – Наверное, да. Я напишу тебе вечером.
– Ладно. До завтра.
– До завтра!
До дома я доезжаю быстро. Моя квартира находится в новом районе, и, хотя до университета добираться утром по пробкам не очень удобно, я все равно рад, что она у меня есть.
Сделав себе ужин и опустившись на просторный диван в большой гостиной, я принимаюсь изучать статьи и другие материалы, которые мне нужны для лекций. Работаю так я пару часов, уже время близится ко сну, и тут черт меня дергает вновь открыть фотографии Насти.
Они не отпускают меня, и я понятия не имею почему. Копаться в себе – утомительное занятие, тем более сейчас, когда моя голова полностью перегружена.
Не знаю, что заставляет меня, но я беру ноутбук, открываю почту и пишу Насте письмо:
Это может показаться странным, но я забыл дать тебе одно задание. Зайди ко мне завтра после пар.
Перечитав сообщение, я отправляю его.
Никакого задания, конечно, я не забыл ей дать. Мне просто хочется поговорить с Настей с глазу на глаз, просто потому что… мне сейчас нужен новый глоток воздуха в плане общения. А она, даже несмотря на то, что между нами есть разница в возрасте, может дать мне эту зарядку. Конечно, она может отказаться, и тогда весь мой план пойдет коту под хвост. Но что-то мне подсказывает, что она согласится. В противном случае я немного надавлю на нее…
Хотя последний пункт отложу в совсем долгий ящик, но все равно буду иметь его в виду.
Я засыпаю, не посмотрев, пришел ли мне ответ.
Утром я не заезжаю за малой, потому что она плохо себя чувствует и решила остаться дома, и прямиком еду в универ. Захожу за кофе в местную кофейню, беру себе латте без сахара и иду в стены университета.
Вспоминаю, что написал Насте вечером, и теперь сомневаюсь, что это была хорошая идея. Она откажется или вообще сочтет, что я начал ее сталкерить после тех фотографий. Но отказываться поздно, дело сделано. Соображу по ситуации, что делать дальше.
Буквально весь учебный день я поглощен работой. Слушаю ответы студентов, рассказываю им различные факты и материал и практически не замечаю, как день подходит к концу.
Когда я дописываю в электронный журнал тему, в дверь тихо стучат. Я на автомате говорю:
– Войдите!
На пороге появляется она. Настя.
Глава 3
Анастасия
Даня сидит вполоборота и смотрит на меня. В его холодных голубых глазах тлеет озорной огонек.
– Вы хотели видеть меня?
Даня снимает очки и указывает на парту перед собой.
– Да, Настя, хотел. Заходи.
Я спешу закрыть за собой дверь и сажусь за парту, ежась оттого, что он смотрит на меня изучающе. Его взгляд скользит так нежно, что по спине пробегает холодок.
– Я совершенно забыл, что хотел дать тебе одну тему на изучение.
– И… какую же? – спрашиваю я, сложив руки в замок перед собой.
– Рене Декарт, – говорит мужчина, облокотившись на стол. – Мы его будем проходить дальше, после Платона и Аристотеля, поэтому мне хочется, чтобы ты дополнительно написала реферат на тему «Жизнь и учения Рене Декарта».
Я машинально прикусываю губу. Это выходит непроизвольно, никак не могу избавиться от этой глупой привычки. Даня заостряет на этом свое внимание. Воздух в аудитории наэлектризовывается. Резко становится душно, а щеки покалывает от румянца.
– И к какому числу это сделать?
– К этой пятнице. Сделай его в формате курсовой, напечатай и принеси мне. Шапку для этого доклада я скину тебе на почту.
Я киваю, хотя внутри меня все стягивается в тугой узел. Даня настолько красив, что у меня перехватывает дыхание. Мы с секунду смотрим друг другу в глаза, будто пытаясь найти ответы на свои вопросы.
Первой не выдерживаю я.
– Если это все, то я пойду.
Напряжение достигает верхней планки терпения, мне необходимо выйти на свежий воздух.
– Да, Настя, это все.
Бархатный мужской бас отдается мурашками на коже, когда он называет меня по имени.
– Ладно.
Я пулей вылетаю из аудитории, чуть ли не путаясь в своих же ногах. Жадно хватая воздух ртом, я иду в раздевалку, чтобы взять куртку. В голове все еще звучит его голос.
– Идиотка, – бубню я себе под нос.
Даня – запретное желание, которое никогда не исполнится, как бы я этого ни хотела. И на то есть две причины.
Во-первых, он вот-вот женится. А рушить чужую семью в мои планы совершенно не входит.
Во-вторых, он старший брат моей подруги. И даже если чисто гипотетически я бы имела возможность с ним встречаться, что обо мне подумала бы Ева? Предавать нашу роскошную дружбу ради его объятий и поцелуев я не могу. Хотя, не скрою, что Ева частенько шутит, как было бы хорошо, если бы я начала встречаться с ее братом. Тогда бы мы с ней стали настоящей родней. Но за каждой такой забавной, на первый взгляд, шуткой всегда скрывается нечто большее и ранящее в самое сердце.
Я слушаю музыку в метро, выхожу на своей станции, захожу в булочную, покупаю свежую выпечку и иду домой.
– Мам, я дома! – кричу, заходя в квартиру.
На кухне вкусно пахнет, поэтому я, разувшись, сразу же ныряю в ванную, чтобы вымыть руки.
– Привет, – отзывается мама, вытирая руки серым полотенцем. – Как отучилась?
Хорошо, что мама не видела моего расстроенного выражения лица, которое я постаралась поменять на более улыбчивое сразу же, как вошла в квартиру.
– Неплохо, но очень много пар.
– Пройдет время, и ты захочешь обратно в универ, лишь бы не работать на скучной работе.
Мама часто говорит: «Цени то, что имеешь сейчас». А мне кажется, что это «ценное» – только мучения. Больше ничего.
– А отец где?
– Задерживается на работе, – с легким разочарованием отвечает она. – Наверное, как всегда, трудится как пчелка.
Хотя отцу нравится его работа, мама не в восторге, что он после повышения стал там задерживаться. Вроде бы ничего криминального, а сердечко все равно неспокойно.
Мы ужинаем вдвоем. По телевизору, скромно висящему над столом, идет какая-то дурацкая передача про любовь. Мне не хочется слушать о том, как найти себе пару. В восемнадцать лет это бессмысленно. Мы, девочки, мечтаем о принце на белом коне, в то время как парням нужно зачастую лишь одно – наше тело. Вот и все.
Хотя у меня и были кое-какие отношения в школе, поцелуи на кровати, думаю, не особо считаются. Кстати, тот парень бросил меня именно по этой причине – потому что мы с ним не сблизились. А он хотел большего, чем просто объятия и поцелуи. Но я не была готова к этому.
Я принимаю ванну и сажусь за домашнее задание. Надо переписать лекции и сделать кое-какие заметки по курсовой, но я чуть ли не вырубаюсь, сидя за рабочим столом.
Но стоит только убрать все учебники и выпить стакан воды, как на мой телефон приходит уведомление. Я заглядываю в шторку уведомлений, и мое сердце пропускает удар.
В мессенджере высветилось сообщение от Него. От Дани.
Перед глазами все плывет, а сердце настолько высоко подскакивает к горлу, что я чуть не задыхаюсь. Я совершенно не знаю, что он хочет от меня. Даже подумываю смахнуть уведомление и просто оставить его висеть до утра.
Но женское любопытство погубит любую…
Налив себе еще один стакан воды и опустошив его в три глотка, я вздыхаю, набравшись смелости, разблокирую телефон, перехожу в мессенджер и открываю сообщение.
Мои глаза округляются, и я перечитываю его еще раз.
Daniel: Я сейчас чертовски пьян и наутро буду сгорать от стыда, но знай, что твои фотографии в этом сексуальном черном боди сводят меня с ума.
Мой телефон выпадает из рук, а перед глазами встает пелена. Что это значит?
– Настя? – слышится голос мамы, и я пулей поднимаю телефон, пытаясь скрыть свой ужас.
– А?
– Ты в порядке? Я слышала, что что-то упало…
– Да… – Я мнусь, но лишь долю секунды. – Телефон выпал из рук.
Мама хмурится, одаривая меня проницательным взглядом. Мои щеки горят пламенем.
– Точно все в порядке?
– Да, – натягиваю я улыбку и отворачиваюсь, делая вид, что копаюсь в телефоне и пью воду.
Мама стоит еще секунду, а потом слышатся ее удаляющиеся шаги. Фух, кажется, пронесло. Я возвращаюсь в свою комнату и закрываю дверь. Меня все еще трясет от того, что я прочитала. В моей голове постепенно формируется целостная картина происходящего, и она ужасает не меньше, чем самый ужасный кошмар.
Я ложусь в кровать и накрываюсь одеялом, но сообщение все не выходит у меня из головы. Я беру телефон и вновь перечитываю сообщение.
Дважды.
Трижды.
На четвертый раз блокирую телефон, закрываю лицо ладонями и тихо стону.
– Идиотка, – бубню я, чтобы, не дай бог, никто не услышал меня.
Хотя у нас «двушка», все равно меньше всего хочется, чтобы мама начала расспрашивать меня. Я даже не знаю, что бы смогла ответить ей, спроси она. Мать бы убила меня! Я, конечно, говорю образно, но думаю, что не избежала бы как минимум серьезного выговора.
Всю ночь я не сплю. Ворочаюсь, думаю об этом сообщении, но, конечно, не отвечаю – побаиваюсь. Да и толком не понимаю, что ему ответить. «Спасибо, я польщена»? «Почему ты не удалил мои фотографии»? Что? Что я могу ему написать?
Но самый животрепещущий вопрос острыми иглами вонзился в сердце: как смотреть ему в глаза? Я же со стыда сгорю завтра на его паре.
А еще это задание, которое нужно сделать… Он явно оставит меня наедине с собой, а тогда… Что тогда?
Но и рассказать кому-то о случившемся, даже Еве, я не могу. Что она подумает? Что я, достигнув совершеннолетия, пошла соблазнять ее старшего брата?
В любом моем действии может крыться ошибка, поэтому я решаю молчать и не отвечать на его письмо.
Наутро еле-еле поднимаюсь по будильнику. Спать хочется зверски, я постоянно зеваю: когда чищу зубы, причесываюсь, пью кофе…
– Ты что, не выспалась?
– Не-а, – бубню я, стараясь бороться с сонливостью.
– Опять, наверное, сидела в интернете?
– Нет. Просто как-то долго не могла уснуть.
Маме не нравится, что я много сижу в интернете. Но большая часть времени, которую я провожу за ноутбуком, тратится, конечно, на учебу. А если времени хватает, то включаю какие-нибудь передачи, фильмы или сериалы.
– Ты смотри, не опоздай в универ, – грозит мне пальцем мама. – Выйди заранее.
– Да, мам, – протягиваю я, все еще клюя носом.
Я бы хотела взять телефон и посмотреть, пришли ли уведомления за ночь, но мама категорически против, чтобы я по утрам залипала в него, поэтому его пришлось оставить в комнате.
С горем пополам я собираюсь и отправляюсь в универ, и лишь в метро мне удается проверить все уведомления. К моему счастью (или к разочарованию), в почте лишь спам, больше ничего.
Я пока еще не понимаю, насколько сильно меня пугает или радует произошедшая ситуация. С такими мыслями направляюсь в университет.
Первая пара – по антропологии, где мерзкий дядька вещает нам об инстинктах. Говорят, он еще преподает сексологию. Слушать его неинтересно, но готовиться к зачету по этому предмету все равно придется. Ева тоже сидит и клюет носом. Кажется, вся группа сидит и клюет носом.
Когда пара наконец-то заканчивается, ко мне подходит Костя.
На самом деле на курсе психологии больше девушек. В нашей группе ровно десять парней и пятнадцать девочек. Костя – рослый парень с накачанными грудными мышцами. Он вечно старается это подчеркнуть, надевая достаточно облегающие вещи.
– Слушай, Насть, – обращается он ко мне, когда я начинаю собирать свою сумку.
Ева сразу же подключается и внимательно слушает наш разговор.
– Да?
– У меня есть билеты в кино. Вот решил позвать тебя.
Когда я поднимаю взгляд на Костю, он игриво стреляет глазами. Он с первого дня учебы проявляет ко мне симпатию – то там поможет, то здесь шутканет. А я не знаю, хочу ли начинать отношения с ним, ведь понятно, к чему он клонит.
– То есть ты зовешь Настю на свидание? – хихикает Ева, толкнув меня легонько в бок.
Я же одаряю ее коротким, но злобным взглядом, безмолвно веля ей заткнуться, а потом встречаюсь взглядом с Костей.
Его белокурые, слегка лохматые волосы подчеркивают овальное лицо смуглого оттенка с большими зелеными глазами и пухлыми губами.
– Не знаю даже… – говорю ему.
Костя пропускает других студентов, которые выходят из кабинета.
– Ну ты подумай, ладно?
Я просто киваю.
– Я тебе напишу вечером, а то будет жалко, если билеты пропадут.
– Ладно.
И Костя в приподнятом настроении выходит из кабинета.
– Ну ничего себе! – раздается голос Евы за спиной.
Я спешу застегнуть сумку и вешаю ее на плечо.
– Что?
– Тебя позвали на свидание!
– И что с того? – пожимаю я плечами.
– Ты знаешь, кто Костины родители?
Я мотаю головой. Мы с Евой выходим в коридор, заполненный другими студентами, которые медленно ходят и ищут свои кабинеты.
– Его отец работает в департаменте образования.
– Твои родители тоже там работают.
– Ну да, – фыркает Ева. – Я к тому, что ты могла бы отлично устроить свою жизнь рядом с ним.
– Ты так говоришь, будто я уже собираюсь замуж за него.
Еве нравится обсуждать парней университета, хотя она сама не состоит в отношениях. Она слишком избалована любовью своего отца, поэтому очень многого требует от парней уже в таком возрасте.
– Ну а вдруг?
Я закатываю глаза:
– Не «вдруг». Тем более у меня завтра первое занятие по танцам.
– Я бы все-таки перенесла это занятие и пошла на свидание, – сказала Ева, взяв меня под руку.
– Не знаю, – пожимаю я плечами. – Завтра как раз меньше будет народу, поэтому я хотела попробовать.
– Господи, ну попробуешь на следующей неделе! Тем более Костя – достаточно симпатичный парень.
Она права, Костя симпатичный. Но он не сравнится с Даней, сердце которому я давно отдала, пускай и втайне.
Но с другой стороны, нужно двигаться дальше и строить свою жизнь, а не жить иллюзиями, что он когда-нибудь на меня посмотрит не просто как на лучшую подругу его младшей сестры.
Мы доходим до кабинета и сразу же садимся за парту.
– Ты не хочешь кофе?
– Нет, – мотаю я головой.
– Блин, а я хочу…
– Ну сходим на перемене, возьмем в автомате.
Через несколько минут появляется Даня. Он заходит в кабинет грациозно, свежий и полный сил. Перед глазами встает его вчерашнее сообщение, которое он мне прислал по почте.
– Доброе утро! – приветствует он нас, включая проектор.
Я пытаюсь смотреть куда угодно, но не на него, но у меня ничего не получается. А Даня… он даже не взглянул на меня. Будто я стала для него пустым местом.
Глава 4
Даниил
– Так, давайте начнем с проверки, кто у нас отсутствует…
Я стараюсь избегать Настиного взгляда.
И что было в моей голове, когда я отправил ей это сообщение? Дурак, никак иначе.
Нужно было удалить эти фотографии, когда она мне их прислала. Не хранить их в телефоне. Не знаю, что со мной такое.
– Так… – бубню я себе под нос.
Память у меня хорошая, поэтому я заполняю журнал, не глядя на студентов. Но глаза предательски тянутся к одной девушке. Я прикладываю немало усилий, чтобы собраться с мыслями и все же сосредоточиться на теме, которую должен дать студентам. И у меня все получается, пока я не дохожу до ее фамилии.
– Рыжикова Анастасия Викторовна.
Когда я произношу ее имя, по спине пробегает обжигающий холод. Он настолько сильный, что я чувствую дрожь в районе сердца.
– Здесь, – отвечает девушка, и мне приходится поднять на нее взгляд.
Я ловлю на себе трепетный взгляд ее зеленых глаз. Кажется, в них можно утонуть, раствориться, как сахарная вата на языке. Захлебнуться возрастающим напряжением, обжечь свое сердце одним неверным шагом…
– Хорошо.
Я пытаюсь успокоиться и опускаю глаза в журнал. Прохожу дальше по списку, ставлю карандашом все «н» в графе сегодняшнего дня, выдыхаю, набираю побольше воздуха в легкие и все-таки начинаю новую тему.
– Как говорил великий философ Аристотель, душа – это форма живого органического тела, обеспечивающая его предназначение…
Слова льются из меня потоком. Я стараюсь не думать о том, что случилось вчера вечером, углубиться в тему, которая приносит мне положительные эмоции, а не дрожь по телу, но все равно, хоть и изредка, перевожу взгляд в сторону Насти – на сестру, которая скучающе слушает мои речи (еще бы, она все это уже знает, поэтому ей, конечно, скучно), сидя рядом с ней, или на тех, кто расположился за Настей. А вот прямого взгляда на нее все же избегаю.
Пара проходит незаметно, так быстро, что я даже не замечаю, как приходит время отпускать студентов. Кажется, у Насти это последняя пара. Я быстро задаю студентам домашнее задание приготовить таблички и всю эту скукотень, чтобы они не расслаблялись. Это выводит студентов из себя, но из программы это невозможно выбросить.
И дальше передо мной встает вопрос: попросить ли Настю задержаться?.. Нет, мои студенты очень редко задерживаются после пар. Бывают, конечно, исключения, некоторым приходится давать что-то дополнительно, чтобы «натаскать» их, но большинство все равно сразу же уходят.
Я все же набираюсь смелости задержать Настю и извиниться перед ней за то, что сделал, как-то разрулить ситуацию, но тут к ней подходит Костя. Я уже успел открыть рот и теперь сразу же его закрываю, чтобы не стало очевидно, что я хотел обратиться к девушке.
– Ты подумала? – спрашивает он, глядя на нее влюбленными глазами.
Настя мнется. Она не знает, что сказать, а я, усевшись за свой стол, слушаю их разговор. Подслушивать – плохо, но я ничего не могу с собой поделать.
– Не знаю, Кость. Я еще не решила.
– Да давай сходим! – улыбается парень.
Она явно ему нравится, это даже слепой поймет.
Настя бросает на меня испуганный взгляд, будто опасаясь моего осуждения. А я, как самый глупый пацан, сразу же утыкаюсь взглядом в журнал, якобы что-то там изучая. Идиот. Нужно было сразу же собраться с мыслями, а не поддаваться переживаниям.
– Я скажу тебе позже, когда решу, ладно?
Парень кивает. Кажется, между этими двумя что-то завязывается.
И в тот момент, когда Настя все же мило улыбается ему, внутри меня что-то колет. Больно. Как укол ревности в самое ядро мужского достоинства.
Да что со мной такое? Неужели это похмелье?
Костя уходит, а Ева с Настей чуть задерживаются.
– Слушай, Дань… – обращается ко мне Ева.
А вот Настя хочет побыстрее уйти из аудитории. Я вижу, как она переминается с ноги на ногу, но все же, как любопытная кошка, кидает в мою сторону странные взгляды, наполненные таинственностью.
– М?
– Тебе родители не звонили?
– Нет, а что?
Я стараюсь смотреть только на малую, но краем глаза все равно вижу Настю.
– Ну, значит, они забыли, – расстроенно выдыхает Ева. – В общем, мы устраиваем небольшой семейный ужин. Ты придешь?
Я просто киваю в ответ. Родителей я и вправду давно не видел. Только разговариваю с ними по телефону.
– Супер! Это будет завтра, я тебе вечером скажу точное время, – говорит малая и уводит за собой подругу.
Я пялюсь Насте вслед как дурак. Ну и упругая же задница у нее!..
Так, нужно избавляться от этих мыслей.
Остаток рабочего дня я провожу в бумагах. Нужно сделать многое, чтобы освободить выходные. К тому же так из моих мыслей выветривается Настя, чему я очень рад. Это неправильно – смотреть на лучшую подругу Евы и думать о том, как я бы ее раздел при тусклом свете, какая на ощупь ее кожа и как она целуется.
Мотнув головой, чтобы отогнать мысли, которые так и норовят отправить меня в бездну самых сокровенных желаний, я замечаю, что на улице пошел сильный дождь. Нужно выдвигаться домой, а еще заехать по пути в магазин, поэтому, накинув на себя пальто и взяв сумку, я заношу журнал на кафедру и прощаюсь с женщинами-коллегами, которые пьют не просто чай.
– Ой, Даниил Константинович, быть может, вы задержитесь с нами? – предлагает одна очень пышная профессорша, которая вечно стреляет глазками.
– Спасибо, дамы, но мне нужно кое-что еще успеть сделать.
– Ах, как жаль! – восклицает другая, пригубив бокальчик вина.
– Хорошего вечера, – желаю я им и выхожу на лестницу.
Университет пустеет, остаются только вечернее отделение и заочники, у которых занятия перенесли на будни вместо выходных.
Спустившись по лестнице и пикнув пропуском, я выхожу на крыльцо, где стоит она. Настя. Обхватив себя руками и вглядываясь в капли дождя.
– Ты кого-то ждешь? – не могу я удержаться от самого тупого вопроса.
Настя испуганно смотрит на меня. Она словно вот-вот сорвется с места, чтобы не пересекаться со мной больше. Настолько сильно я напугал ее?
– Просто… у меня нет зонта. Вот и жду, когда дождь стихнет.
Я хмурюсь, глядя на серое небо, с которого потоками льет дождь.
– А если он не закончится до утра? Так и будешь стоять?
Настя смущается, раздумывая над моими словами, ее щеки заливает нежный румянец.
– Тогда я побегу и буду надеяться, что не промокну до нитки.
– Я могу подвезти тебя, – неожиданно даже для себя предлагаю ей.
Господи, зачем я это предложил, а?
Настя в недоумении хлопает ресницами. В тусклом желтом свете фонарей профиль ее лица выглядит идеально. Настолько, что перехватывает дыхание.
– Ой, да нет… – бубнит она себе под нос.
Шум дождя заглушает все звуки, превращая ее слова в едва уловимый шепот. Я смотрю на ее промокшие волосы, прилипшие к щекам, на капли дождя, стекающие по куртке. Она явно не была готова к такой погоде.
– Настя, – начинаю я мягко, стараясь перекричать дождь, – ты же понимаешь, что идти пешком до дома в такую погоду – это безумие? Машина тут, буквально в двух шагах.
Она снова хлопает ресницами, словно пытаясь сообразить, что ответить. Ее взгляд скользит по моему лицу, потом в сторону, где дождь заливает все вокруг.
– Но… – мнется она, – я не хочу беспокоить вас…
– Беспокоить? – Я чуть усмехаюсь. – Настя, это не беспокойство. Это здравый смысл. Ты промокнешь до нитки, а я просто не смогу спокойно уехать, зная, что ты где-то там идешь под этим ливнем.
Она снова смотрит на меня, и в ее глазах мелькает неуверенность.
– Но… – опять начинает она, но я перебиваю ее мягко и настойчиво:
– Никаких «но». Я настаиваю.
Сердце бешено бьется в груди. Вообще-то, я редко волнуюсь, стараюсь следовать разуму, но сейчас явно что-то не так. Что-то не так со мной рядом с Настей. И это «что-то» лишь сильнее дразнит мое любопытство.
Девушка задумывается, и я вижу, как ее сопротивление тает. Дождь хлещет по плитке, отбиваясь мелкими каплями на ботинки.
– Ладно, – наконец сдается она, и в ее голосе звучит смирение. – Только потому, что вы такой настойчивый.
Я улыбаюсь в ответ. Что-то внутри меня размягчается. Раскрыв большой черный зонт, я выставляю локоть. В глазах Насти замечаю проблеск недопонимания, который сменяется явным звоночком страха. Это любопытно, даже слишком.
– Пойдем, машина совсем рядом.
От моего пристального взгляда Настя чуть ли не теряет сознание. Видно, что она проклинает свое согласие. Приходится вновь мягко улыбнуться, чтобы она поняла, что я серьезен в намерении подвезти ее. Настя неуклюже, переминаясь с ноги на ногу, все же делает шаг вперед, правда, не берет меня под локоть. Мне и самому, если честно, кажется, что между нами нависает неловкость.
Девушка шагает быстрыми мелкими шагами, и мы в молчании доходим до моей машины, стоящей на парковке около университета. Я открываю перед Настей переднюю пассажирскую дверь, удерживая зонт, чтобы девушка не промокла, она скромно усаживается, и я направляюсь к своему месту.
– Ну и погодка…
Сев в машину и убрав зонт, я растираю руки. Зябко, поэтому первым делом приходится включить печку.
– Да, но в Питере всегда непостоянство в погоде, – сухо отмечает девушка.
Мы трогаемся с места медленно. Выехав на проспект и едва проехав один квартал, встаем в пробку на Невском.
– Я отвык от пробок, – срывается с моих уст.
Настя глядит в окно. Она не расположена к разговору. Ее что-то пугает или заставляет молчать, и я не могу понять, что именно. Быть назойливым я тоже не хочу, но это чертово молчание заставляет меня нести всякую чепуху.
– Может быть, включить музыку?
Девушка безразлично пожимает плечами. Что ж, раз она не против, включу свой любимый плейлист.
Я из последних сил держался, чтобы продолжать молчать, ведь, видимо, так Насте комфортнее, но вопрос вырывается быстрее, чем я успеваю сообразить:
– Почему ты пошла на психолога?
Настя обреченно вздыхает.
– Мы с Евой, то есть вашей младшей сестрой, договорились, что поступим на один факультет.
– Значит, ты поддержала ее выбор?
– В этом есть доля правды.
Уголки губ Насти приподнимаются, будто она вспомнила что-то приятное.
– К сожалению, химию я знаю плохо, поэтому двери в ветеринарию для меня закрыты.
– Не помню, чтобы Ева упоминала, что ты хотела бы стать ветеринаром.
– Хотела, – с грустью вздохнула Настя. – Или врачом. Я много чего хотела, но пришла к тому, что имею.
Я тихонько постукиваю пальцами по рулю из-за нервозности.
– И тебе нравится?
– Я еще не поняла.
Настя наконец-то поворачивается и смотрит на меня. Мне легче всего сосредоточиться на том, что я знаю лучше всего. Однако это не избавляет меня от волнения, а жаль.
– Психология – это очень сложная наука. Хотя на первый взгляд кажется, что размышлять о великом и философствовать на различные темы может каждый.
– Все науки сложные.
– Ты так думаешь?
– Да, я так думаю. К тому же, если бы был перечень наук легких, то все бы изучали их.
– Логично, – усмехаюсь я.
В пробке мы так медленно движемся, что я боюсь, мы исчерпаем темы для разговоров.
– Ты повзрослела с нашей последней встречи, – говорю я, потому что хочу подбодрить Настю.
Но вместо этого, кажется, не только смутил девушку, но и напугал ее своими словами. Поэтому мне приходится выкручиваться из ситуации. Я добавляю:
– А я все помню тебя маленькой девочкой, которая любила лопать плюшки.
Настя заливается краской. Черт, для меня это мило – вспоминать ее маленькой, такой забавной, но, видимо, я слегка нажал на ее больное место.
– Это было давно, – хмурясь, бубнит Настя себе под нос.
– Да, поэтому в голове до сих пор не укладывается, как ты так изменилась. Конечно, в хорошую сторону.
– Спасибо, – застенчиво отвечает она.
– Не подумай, что я что-то плохое имею в виду. Ты лучшая подруга моей младшей любимой сестренки, которая раньше все уши мне прожужжала, как вы с ней ладите.
– Она небось и мои секреты рассказывала вам?
Конечно рассказывала, но Настя об этом не должна знать. По крайней мере, пока что.
– Я, если честно, не помню, – говорю я, сворачивая и выезжая из пробки. – Но помню, что все ваши похождения и нелепые случаи Ева старалась рассказывать за ужином.
– Она та еще болтушка.
– И хорошо, потому что, когда она перестает болтать без умолку, это значит, что случилось что-то нехорошее.
Настя хихикает. Мы начинаем чувствовать себя более комфортно, и навязчивая неловкость постепенно рассеивается. Дальнейший разговор – ни о чем и обо всем одновременно. Я интересуюсь, как ее мама и папа, на что Настя отвечает, что все хорошо и отец до сих пор работает в автомастерской. Потом спрашиваю, как прошел выпускной, ведь я не смог попасть на него, а жаль. Настя очень аккуратно интересуется, как мои дела и чем я занимался в столь долгое отсутствие. Мне приходится подбирать слова, ведь… Насте вряд ли интересно слушать, что между нами с Алексой произошел разлад. Да и нужно ли нагружать ее этим?
Так и пролетает время незаметно, и мы оказываемся у Настиного дома. Я знаю ее адрес, ведь раньше забирал Еву от нее, потому что ей было страшно идти домой одной. Припарковавшись, с горечью говорю:
– Ну, вот и приехали.
Дождь, на удивление, лишь моросит, поэтому я не предлагаю Насте проводить ее до подъезда под зонтом. Да и она, наверное, отказалась бы. Ей и без того уже неловко от моей предложенной помощи.
– Спасибо, что подвезли.
– Всегда рад помочь.
Настя не задерживает на мне свой взгляд и не задерживается в машине. Она быстро выходит из нее, напоследок одарив меня милой улыбкой, и буквально бежит домой. А я… Я сижу в машине и смотрю на нее, не отводя взгляд. Дожидаюсь, когда она зайдет в подъезд, и только потом уезжаю.
Глава 5
Анастасия
Меня все еще трясет от осознания, что я с Даней ехала в машине. Трясет от того, как он смотрел на меня, и я до сих пор чувствую его взгляд на своей коже. Голова идет кругом, я стараюсь не показывать родителям, что чем-то взволнована.
– Ну и погодка! – вскрикивает отец, накалывая на вилку макароны. – Льет как из ведра! А я хотел в машине покопаться…
Мама суетится, ставя на стол тарелку с нарезанными овощами.
– Завтра покопаешься. Прям необходимость какая-то!
Единственное, чем заняты мои мысли, – это Даня. Его слова и вчерашнее сообщение, которое что-то перевернуло внутри. Его намерения для меня – загадка. В своей голове я строю воздушные замки, где мы с Даней счастливы, а по факту это лишь иллюзия, которую я стараюсь возвести вокруг себя, отгородившись от правды, которую не хочу принимать всем сердцем.
Голос мамы заставляет меня вынырнуть из своих мыслей:
– Милая, ты даже не притронулась к еде. Все хорошо?
– Да, – лгу я на автомате.
Нет, не хорошо. Все очень плохо. И я теперь не знаю, как смотреть в глаза Дане после того, как он решился немного, на долю секунды открыть для меня свой мир. Это опьяняюще и в то же время боязно.
Мама хмурится.
– Ты какая-то странная всю эту неделю.
– Просто много задают в универе.
Макароны с сыром кажутся мне безвкусными. Даже апельсиновый сок такой же пресный. А от лжи, которую я выдаю, пощипывает кончик языка.
– Ну, если хочешь, останься завтра дома, – говорит отец, и мама пихает его в бок.
– Нельзя пропускать учебу!
– Ой, цветочек, – папа всегда так называет маму, даже когда она злится, – чего ты начинаешь? «Нельзя то, нельзя это…» Девочка, кроме университета и дома, ничего не видит толком. Пускай отдохнет.
Мама злится, ее ноздри расширены, как у разъяренного быка. А вот папа совершенно спокойно продолжает есть макароны.
– Не слушай его, Настюш. Он головой поехал со своими железяками.
Папа корчит рожицу, мол, «она меня достала».
– Ты так говоришь, будто хочешь отдать ее в монастырь. Настя, завтра спи сколько угодно, поняла? Я тебе разрешаю.
– Витя…
– Люб, вспомни себя! Вспомни нас, как мы прогуливали универ ради того, чтобы насладиться жизнью. Ты хочешь забрать это у дочери, вечно держа ее в ежовых рукавицах? Тебе что, не хватило восемнадцати лет контроля каждого ее шага?
Вообще, они ссорятся нечасто. Даже сейчас это похоже не на ссору, а просто на серьезный разговор, в котором я лишь слушатель. Папа ждет, что мама с ним согласится, но она ничего не отвечает.
– Если захочешь остаться дома и выспаться, то оставайся. Нельзя же гробить свое здоровье ради каких-то знаний.
Нет, отец всегда желал мне самого лучшего, но в то же время он знает, что отдых тоже нужен. Нужен хотя бы по той причине, что на мне, похоже, нет лица. Конечно, я же утром рано встаю и еду в универ, потом, дай бог, мы с Евой где-нибудь погуляем часок, а потом я вновь домой, чтобы заняться домашним заданием. Разве это жизнь? Нет конечно. После того как я десятый и одиннадцатый классы провела по уши в репетиторах, меня и впрямь тошнит от учебы. Она как снежный ком, летящий с самого верха вместе со мной. И чем ниже он скатывается, тем сильнее я чувствую эмоциональную усталость.
– Ладно, Вить. Уговорил, – соглашается мама, но я знаю, что где-то глубоко внутри она против.
– Я посмотрю по самочувствию, – говорю я, запихивая в себя еду. – Если мне будет плохо, то останусь дома. Если хорошо, то поеду в универ.
– Мы желаем тебе только самого лучшего, детка.
Мама гладит мое плечо, и мне приходится поднять взгляд на нее.
– Я знаю.
Улыбка выходит натянутой, и мама это понимает, но не давит. Она начинает обсуждать с отцом его рабочий день.
– Я больше не хочу.
Отодвигаю тарелку и, поблагодарив маму за ужин и чмокнув ее в щеку, иду набирать себе ванну. Нужно расслабиться.
Взяв сменное белье и чистое полотенце, я решаю проверить телефон на наличие уведомлений. Пусто. А чего я жду? Что Даня напишет мне поэму? Бред какой-то, ей-богу. Эти мысли нужно срочно выбросить в мусорную корзину и никогда к ним не возвращаться.
Но я беру телефон с собой в ванну. Мама говорит, чтобы я была аккуратна с ним в воде. Закрываю дверь на щеколду, и телефон вибрирует в руке. Взглянув на экран уведомлений, я замираю. Следом приходит еще одно уведомление. Сжимая телефон в руке, я хочу просто куда-нибудь испариться.
Одновременно мне написали Костя и Даня. Больше меня интересует сообщение от Дани. Любопытство съедает изнутри. Мозг подталкивает к тому, чтобы я открыла его сообщение первым… Нет, даже смотреть не хочу, что написано в шторке. Открою позже, после Костиного.
Раздевшись, я залезаю в пенную ванну и открываю сообщение от Кости.
20:46
Костя: Привет! Подумала над моим предложением?
Я и забыла, что Костя приглашал меня на свидание в кино. Я даже не спросила, что это за фильм. А вдруг там боевик? Я не люблю боевики, мне будет очень скучно.
Руки сами тянутся нажать «Назад» и вернуться к списку диалогов. Ниже сообщение от Дани, и я с замиранием сердца открываю его.
Его вопрос проникает разрушающим ядом в вены. Сердце подскакивает к горлу, перекрывая кислород.
20:46
Даниил: Я надеюсь, что не обидел тебя. Ты была какой-то взволнованной…
Я была взволнованной, потому что сидела рядом с тобой. Потому что находилась в твоей машине. Потому что ты был так близко, что у меня перехватывало дыхание. Потому что ты задавал вопросы не для того, чтобы проверить, насколько хорошо я выучила материал, а потому, что хотел что-то узнать обо мне.
Естественно, этого я ему никогда не напишу. Никогда не скажу, как же я хочу прикоснуться к его губам, провести кончиками пальцев по его лицу. Заглянуть в его глаза и смотреть так долго, пока не закружится голова.
Собравшись с мыслями, я отвечаю ему:
20:50
Я: Нет, все хорошо, просто устала.
Не успеваю я закрыть диалог с ним, как вижу, что он прочитал мое сообщение. А следом появилось уведомление о том, что он пишет мне ответ.
20:51
Даниил: Я не хочу, чтобы между нами были натянутые отношения, ведь ты лучшая подруга моей сестры.
«Между нами».
«Отношения».
Мозг сам пытается найти в его обычном, черт возьми, сообщении что-то, что может относиться к нам. Я сама себя обманываю, это глупо. Глупо до такой степени, что я чувствую себя идиоткой.
Не знаю почему, но я переключаюсь на чат с Костей. И тут ловлю жуткий ступор. Что ему ответить? Я не знаю. Или не хочу отвечать. Это с какой стороны посмотреть.
Вода чуть не переливается через край ванны, и я тороплюсь закрыть кран. Черт, черт, черт!
Тем временем приходит еще одно сообщение от Дани, и я пытаюсь прочитать его в шторке. Не хочу, чтобы он думал, что я жду от него сообщений.
20:55
Даниил: Я опять что-то не то сказал?
Его напор меня пугает и воодушевляет одновременно. Язык прилип к нёбу от переживаний. Я быстро отправляю ему ответ:
20:56
Я: Все хорошо, правда.
Ничего не правда. Я взбудоражена его сообщениями. Мое сердце вот-вот проломит грудную клетку и вырвется наружу. И меня это пугает.
Приходит новое сообщение от Кости. Боже мой, они что, сговорились?
20:57
Костя: Эй, все ок? Ты прочитала, но не ответила…
Спешу ему ответить, хотя не особо и хочется, потому что я не подумала над его предложением.
20:58
Я: Да, все ок, просто меня отвлекли. Пока не знаю, получится ли у меня завтра.
Отправляю, блокирую телефон и откидываю его на столешницу с раковиной.
Кто бы мог подумать! То ни одного ухажера в моей жизни, а то целых два! Вернее, полтора, потому что я не уверена, что Даня именно из этой категории.
Телефон вновь жужжит, причем трижды, а я не хочу возвращаться к сообщениям. Хочу просто полежать спокойно в ванне, расслабиться и унять в себе дрожь.
Когда я выхожу из ванной, бегу сразу в свою комнату. Мама и папа смотрят телевизор. Правда, слышен храп отца, а значит, он опять уснул, не дождавшись развития сюжета.
Выдохнув, я заваливаюсь на кровать, но звонок от Евы пугает меня.
– Да?
– Не спишь?
– Не-а, – отвечаю я, поправляя мокрые волосы. – А что?
– Ну, мне интересно, что ты ответила Косте. Пойдешь завтра?
Выдыхаю. Костя.
– Не знаю, все еще сомневаюсь, что мне это надо.
Ева выдыхает в трубку.
– Господи, просто сходи и развейся, а потом расскажешь, как прошло свидание.
– Ну не знаю, Ев. Какие-то сомнения внутри меня сеются.
– И какие же? Думаешь, он начнет приставать к тебе? Боже, да и так понятно, что на свидании происходит!
– Ты же знаешь, что у меня было лишь два парня за всю жизнь.
– Говоришь так, будто тебе уже пятьдесят и пенсия не за горами!
Я хихикаю.
– Просто кажется, что Костя не для меня.
– Почему?
Вопросы, и ни одного ясного ответа.
– Ну, мы с ним так редко общаемся, странно, что он пригласил меня на свидание.
– Ну, быть может, это лишь повод узнать друг друга получше?
Я пожимаю плечами, хотя Ева этого не видит.
– Ну же, Насть, сходи! Что в этом плохого? Костя симпатичный малый и при деньгах.
– Да дело не в деньгах, Ев…
– А в чем же?
Чуть не срывается с языка, что дело в ее старшем брате, которого я люблю, и в том, что я отправила ему письмо со своими полуобнаженными фотографиями. И еще дело в том, что он эти фото не удалил и, наверное, до сих пор пялится на них перед сном в кровати. Все это лишь сильнее расстраивает меня.
– Я боюсь, что пойдут слухи.
– Боже мой, пускай идут! А что, если он твоя судьба и ты сейчас так глупо отвергаешь шанс?
– Не знаю…
– Короче, если ты не хочешь идти с ним, тогда приезжай вечером на семейный ужин. Мы сдристнем оттуда и пойдем гулять, я постараюсь развеять тебя.
Я слегка улыбаюсь. Ева знает, как меня поддержать. И за это я ее люблю.
– Ладно, увидимся завтра в универе.
– Пока-пока, пупсик!
На удивление, я сегодня хорошо сплю, поэтому, проснувшись, ощущаю прилив сил. На голове воронье гнездо, и я начинаю собираться в универ. Провожу утренний обряд по приведению себя в порядок, потом завтракаю. Отец уже ушел на работу, мама кудахчет и тоже собирается. И она сегодня явно рассеянна.
– Ты все-таки решила поехать в универ?
Я неуверенно отвечаю:
– Пока не знаю, еще не проснулась.
– Ладно. Сегодня можешь остаться дома, только напиши, как ты себя чувствуешь, ладно?
Я киваю, целую маму перед ее уходом и продолжаю сидеть на кухне за столом, попивая кофе.
Рука сама тянется открыть мессенджер, а следом отыскивает сообщение от Дани, хотя выше висит сообщение от Кости.
21:00
Даня: Пускай будет так. Доброй ночи, Настя.
Такой холодный ответ пробивает на мурашки. Я даже перечитываю его, чтобы понять, какой скрытый смысл он вложил в это сообщение. Да и есть ли он там, этот скрытый смысл. Почувствовав какой-то глупый укол совести, что я чем-то обидела Даню, переключаюсь на диалог с Костей.
20:59
Костя: Если не хочешь, так и скажи. А то я чувствую, что ты увиливаешь от ответа.
21:15
Костя: Насть? Ты тут?
21:17
Костя: Напиши, как освободишься.
Нужно что-то ответить ему, но я не знаю, что именно хотела бы сказать. «Прости, но я не уверена, что это хорошая идея» не подойдет. Говорить о своих страхах и о том, что Костя, быть может, мне не пара, – глупо. Я его совершенно не знаю.
Слова Евы подкупают меня сильнее. В особенности ее приглашение на семейный ужин у нее дома. Там будет Даня. Это и перевешивает.
Я быстро набираю ответ Косте:
08:10
Я: Утра. Плохо себя чувствую, поэтому сегодня не появлюсь в универе. Прости, сходим в кино как-нибудь в другой раз.
Откладываю телефон и, не успев сделать глоток кофе, вновь вижу его сообщение.
08:11
Костя: Доброе! Все в порядке? Могу подъехать и что-нибудь купить.
Настырный какой. Он даже не знает, где я живу.
08:12
Я: Не, не надо, спасибо. До понедельника.
Костя просто прочитывает и ничего не отвечает. Видимо, держит дистанцию, хотя в его предыдущем ответе так и чувствовалось, что он очень хочет встретиться со мной.
Я пишу Еве, что не приду сегодня в универ. Ева сразу же перезванивает.
– Котик, все окей?
– Да, – выдыхаю я. – Просто неважно себя чувствую.
– Что случилось? – слышится в трубке голос Дани.
Видимо, он забрал Еву из дома, и они едут в универ. Во рту резко пересыхает.
– Жаль, блин… Ну, быть может, вечером ты придешь?
– Подумаю, Ев…
Конечно, я хочу прийти. Но это будет выглядеть так, будто я специально не пошла в универ из-за настойчивости Кости, а вечером как ни в чем не бывало приехала к Еве.
Хотя… Кого вообще волнует, чем я должна заниматься?
– Ну пожалуйста! – стонет подруга в трубке, и мне приходится согласиться.
– Ладно, только не стони так, пожалуйста.
– Я не выдержу посиделок со стариками, которые явно будут вспоминать детство и то, как Данька таскал меня за колготки, чтобы я не съела очередной кусок земли!
В трубке слышится мужской смех.
– Ладно, я спасу тебя от старперов.
– Отлично! Давай восстанавливайся, вечером увидимся!
– Ага.
Где-то ближе к одиннадцати часам, когда я залипаю в сериал, телефон весело звенит. Я уже думаю, что Ева в очередной раз скидывает какой-то мем, но вижу сообщение от Дани. Дрожащими руками раскрываю его в шторке уведомлений.
10:49
Даниил: Все в порядке?
Почему он волнуется, в порядке ли я? Я хмурюсь. Конечно, быть может, он и впрямь заволновался, почему я не пришла сегодня в университет. Но я не хочу, чтобы он подумал, будто его вчерашний добрый жест напугал меня. Поэтому я отвечаю ему, хотя набираю сообщение с дрожью в сердце.
10:50
Я: Доброе утро. Да, просто переусердствовала.
Его ответ не заставил себя ждать.
10:51
Даниил: Ну и славно. Придешь на ужин?
Звучит так, будто это он приглашает меня, а не Ева. Хотя мне любопытно, почему он об этом спрашивает.
10:54
Я: Почему спрашиваете?
10:54
Даниил: Просто Ева переживает за тебя.
10:55
Даниил: Да и я вместе с ней.
Он переживает. За меня. Сердце подпрыгивает к гортани, и я ощущаю легкую тошноту от волнения.
10:56
Я: Все хорошо. Но пока не знаю, приеду ли я.
Больше сообщений от Дани нет. Возможно, это к лучшему. Возможно, он занят. Да и я себя чувствую очень странно, когда он мне пишет. Пускай в детстве он тусил с нами – точнее, приглядывал, – но теперь же все по-другому, да? Мы повзрослели. Стали другими. К тому же у него есть невеста. Я не могу разрушать его жизнь своими эгоистичными фантазиями, которым не суждено сбыться.
С этими мыслями я начинаю собираться. Еву нужно спасать. Если я посижу там часик, ничего не произойдет. Но я не знаю, что надеть. Платье? Не подойдет, это просто ужин. Перерыв весь свой гардероб, я решаю надеть блузку и джинсы. Кэжуал сойдет.
Ева сказала, что ужин начнется в шесть, поэтому я предупреждаю маму (которая даже радуется за меня, что я хоть куда-то выползу), что буду поздно или вообще переночую у Евы.
В роскошной квартире Евы четыре комнаты, два санузла и большая кухня, совмещенная с гостиной. Я приезжаю туда за полчаса до начала. Ева встречает меня с улыбкой.
– Матерь Божья! А я думала, что ты не приедешь!
– Ну нужно же спасать твою задницу, – фырчу я, заходя в квартиру.
Мы с ней обмениваемся поцелуями щечка к щечке. Как только я поднимаю глаза, вижу в коридоре Даню, и мое сердце начинает биться чаще.
– Привет, – расслабленно приветствует он меня, вытирая руки полотенцем.
– Привет, – выдыхаю я, хотя еще не определила про себя, называть его на «ты» или на «вы».
Все очень сложно.
– А, моя дорогая! – восклицает мама Евы, обняв меня. – Как я давно тебя не видела!
– Здравствуйте, тетя Элиза.
Странность в выборе женских имен в семье Евы – традиция. К примеру, ее бабушку зовут Роза, а ее родную сестру – Венера. Почему маме Евы дали имя Элиза, я тоже не могу понять.
– Давай, проходи, – приглашает она меня в кухню-гостиную.
Даня помогает с готовкой, режет на куски мясо. Его жилистые руки так умело справляются с ножом и большой вилкой, что я аж нервно сглатываю. Захотелось стать этими приборами, хотя бы на мгновение.
– Ну что, как тебе в университете?
Я сажусь спиной к кухне, чтобы не видеть Даню лишний раз.
– Неплохо. Правда, все никак не привыкну к длинным парам.
– Это ничего, нужно время, чтобы привыкнуть.
Ева подходит к столу и наливает себе в бокал сок.
– Удивительно, не правда ли, что мой старший брат теперь нас обучает?
Я ничего не отвечаю, пытаюсь спрятать глаза в белоснежной фарфоровой тарелке. Мне тесно в блузке, сердце норовит выпрыгнуть из груди.
– Ну да, есть такое…
– До сих пор не могу поверить, что когда-то эти девчонки были крошками, – улыбается Даня, встав возле меня.
Я вздрагиваю от неожиданности. Хорошо, что в моих руках нет ничего хрупкого, иначе я бы точно это разбила.
– Да, это неожиданно, – выдыхаю я, поймав на себе взгляд Евы, в котором так и горит вопрос: «Да что с тобой?»
Хочется ответить: «Твой брат, блин», – но я прикусываю язык.
– Время так быстро летит, – говорит он и словно случайно задевает мое плечо рукой, ставя блюдо с мясом в центр стола.
– Ага, – усмехается Ева, взяв ломтик огурца. – Быстро! Смотри, как ты вымахал, два метра роста! А был таким сопляком!
Даня хмурится. Мне кажется, что я немного лишняя на этом ужине, что-то неуютное разрастается в груди.
– Прикуси язык, малая! Я тебе автоматом зачет не поставлю!
– Маме пожалуюсь, – ехидно отвечает Ева и показывает язык.
– Ну хватит, ребят! – останавливает их тетя Элиза, нахмурившись.
Даня похож на мать, даже хмурятся они одинаково.
– Все хорошо, мам. Ева просто выпендривается, как всегда.
Подруга еще раз корчит недовольную рожицу, а я продолжаю сидеть как чужая.
Тетя Элиза задает вопросы о моих родителях, и тут в дверь кто-то звонит. Я понятия не имею, кто приглашен на этот ужин, но, когда вижу Демьяна, невольно охаю.
Демьян – лучший друг Дани. Они вместе учились в школе, но поступили в разные университеты. Демьян пошел в художку, а Даня уехал учиться на психолога в Москву. Демьян – очень модный мужчина. Каштановые кудрявые волосы, большие карие глаза, невероятно ровная улыбка. Его родители – тоже художники. А еще у него есть младшая сестра Лада, с которой мы учились в одной школе, только в разных классах. Лада изъявила желание стать фигуристкой, и родители не стали этому перечить. Общались мы с ней очень мало, и то в школе, а вот Демьян и Даня – не разлей вода.
– Бог ты мой! – вскрикивает Ева. – Ничего себе ты вымахал!
Демьян машет всем рукой.
– А вы прям из гадких утят превратились в лебедей, – язвит он в шутку.
Даня садится рядом со мной под предлогом, чтобы быть ближе к кухне, но мне кажется, что он врет. Демьян рассказывает, что какое-то время был в Москве, а я стараюсь не смотреть на Даню даже краем глаза. Не хватало, чтобы Ева это увидела. Он изредка дотрагивается до моей ноги своей, отчего я вздрагиваю, но все равно не смотрю на него. Я посылаю сигналы Еве, мол, может быть, пора отсюда улизнуть, но она так завороженно смотрит на Демьяна, что все мои попытки привлечь ее внимание оборачиваются провалом.
Рука Дани ложится на спинку моего стула, и я замираю. Пальцы касаются обивки в сантиметре от моей спины, будто прикасаются ко мне самой. От этого мурашки пробегают по коже, сплетаясь в узор из стыда и желания. В горле пересыхает.
– Ладно, мне пора, – выдыхаю я, вскакивая так резко, что стул лязгает по полу.
Ева вцепляется в мое запястье, словно пытаясь приковать цепью к вечеру, который для меня давно превратился в пытку.
– Куда ты? Еще рано!
– Голова болит, – вру я, избегая взгляда Даниила.
Мой голос звучит фальшиво, как расстроенная гитара. Он поднимает глаза – темные, как ночь за окном, где уже разливается октябрьский холод.
– Отвезу.
Одно слово. Всего одно. А сердце бьется так, будто пытается вырваться из клетки ребер.
Тетя Элиза одобрительно кивает, поправляя кружевную салфетку. Ева шепчет мне на прощанье: «Потом расскажу секрет», – и я тянусь за курткой. Даня помогает надеть ее, его пальцы скользят по моим плечам и задерживаются на долю секунды.
Я замираю. Он пахнет дождем и книгами – смесь, от которой голова кружится сильнее, чем от вина.
– Все в порядке? – спрашивает он, открывая дверь.
Я молчу. В порядке? Да он сейчас ближе, чем дозволено преподавателю! Ближе, чем дозволено брату лучшей подруги! Ближе, чем до`лжно тому, кто трижды на лекции о Достоевском заставлял меня забыть, о чем идет речь!
Улица встречает нас порывистым ветром. Я шагаю вперед, пытаясь уйти от собственного безумия.
– Я сама дойду, – бросаю через плечо, но он настигает меня за два шага.
– Настя, стой.
Его рука ложится на мое предплечье. Я дергаюсь и спотыкаюсь о поребрик. Время замедляется, земля уходит из-под ног, темное небо переворачивается, и я падаю на него… Нет, в него. Губы встречаются внезапно и неловко, мои дрожат, а его – теплые и слегка солоноватые.
Боже мой, что же я делаю?
Мир сжимается до точки, в которой соприкасаются наши губы. Его пальцы впиваются в мою талию, словно пытаясь превратить эту секунду в вечность. Тишина звенит в ушах громче любых слов.
Он отстраняется резко, будто коснувшись раскаленного металла. Его очки, съехавшие на кончик носа, искажают взгляд, в нем мелькает что-то дикое, почти испуганное.
– Прости, я…
Голос срывается, становится выше, юнее. Как будто передо мной не Даниил Константинович, преподаватель, а тот самый парень с гитарой на дачной веранде со старых фото Евы. Я отшатываюсь, одергивая куртку с навязчивым чувством, что оголила не тело, а душу. Щеки горят и будто освещают мой позор, как фонари.
– Я не знаю, как это…
Слова путаются, как нитки в клубке, а руки снова впиваются в его плечи. Будто он – якорь, а я – корабль, сорванный штормом собственных глупостей.
Он хмурится, вглядываясь в меня так, будто пытается прочесть зашифрованное послание.
– Все хорошо. Ничего криминального не случилось.
«Не случилось?! – чуть не кричу я. – А как я теперь смогу смотреть в твои глаза на семинаре?! Как буду слушать твой голос, помня, как он дрожал сейчас?»
Слезы подступают комом к горлу. Я делаю два шага назад, будто его кожа обжигает. Два шага – ровно столько, чтобы не слышать запах его одеколона, смешанный с ароматом приближающегося дождя.
– Я… мне…
Мой язык стал ватным, бесполезным. Он стоит, поставив руки на пояс, но пальцы нервно барабанят по нему. Его взгляд скользит по мне, как сканер, выискивающий слабину. Может, он ждет оправданий?
– Настя, – начинает он тихо, и от того, как произносит мое имя, внутри все переворачивается, – это случайность.
Слово повисает в воздухе колючим облаком. Как удар мячом в спортзале. Как «двойка» в дневнике. Как все, что не вписывается в его безупречные конспекты.
Случайность.
– Конечно, – шепчу я, стиснув зубы, чтобы не разреветься. – Поребрик виноват. И ветер. И…
Голос ломается. Даня делает шаг вперед, но я отступаю и упираюсь в фонарный столб. Холод металла проступает через куртку.
– Не надо, – выдыхаю я, закрывая ладонью лицо. – Пожалуйста, просто забудьте.
Тишина. Даня вздыхает так обреченно, будто я только что отвергла его. Но мы оба отвергли друг друга. Я тоже не хочу стать помехой в его жизни, чтобы потом он заявил, что я разрушила ее.
– Ладно. Может быть, такси вызвать?
– Сама вызову.
Он ничего не говорит, просто разворачивается и идет к машине. Его шаги – тяжелые, нерешительные. Он уходит, не обернувшись. А я стою, слушая, как звук шагов растворяется в ночи, и думаю, что теперь навсегда разделилась жизнь на «до» и «после».
До этого поцелуя я могла врать себе, что это просто глупые девичьи фантазии. Теперь же я знаю: он – наркотик, от которого нет антидота.
Дома под ледяной струей душа я скребу кожу губкой, пытаясь стереть следы его прикосновений. Бесполезно. Губы горят, как заклейменные, а в голове крутится сдавленный смешок Дани, когда я споткнулась о поребрик.
В три часа ночи телефон вибрирует. Сообщение от Евы: «Спишь? Ты же дома?» Я гашу экран. Завтра придется врать ей, а в понедельник – сидеть в двух метрах от него и делать вид, что не помню, как его ресницы дрожали, когда наше дыхание слилось воедино.
Но хуже всего другое. В глубине, под всеми страхами, теплится надежда – маленькая, ядовитая: а вдруг он тоже считает секунды до понедельника?
Pulsuz fraqment bitdi.
