Kitabı oxu: «Смола и ладан»

Глава 1. Ритуал посвящения

Начало важных событий стоит отмечать посещением святынь. Так нас учили. И мы шли к своим святыням, когда нас вели нужда, печаль или благодарность.

Новый этап в жизни девушки-Длани, которая встретила восемнадцатый оборот мировой оси, тоже должен быть освящëн, решила я. Тихонько поднялась по древним ступеням храма, залитым солнцем. Дёрнула ручку массивных резных дверей и проскользнула внутрь. Меня укутали сладкие ароматы фимиама и ладана с лёгким флёром из хвойных нот. Это было вдвойне прекрасно, когда мы оказались у кромки леса!

С тишины началось звучание нежнейших и чистых голосов, затеявших песнопение. Все пришедшие стояли внутри благоговейно и молча, каждый со своей нуждой, мыслью, просьбой… Иногда мы сливались в общей песне, и это окрыляло.

Я стояла у колонны с изображениями девушек и юношей в длинных одеждах, рассматривала их одухотворëнные и чуткие лица, на которых едва угадывалась озорная улыбка. У некоторых фигур на бедре были тщательно прорисованы перевязи с духовным оружием. Я улыбнулась этим существам в ответ. Это были мои предшественники, Длани прошлых веков, — извечные спутники жрецов, инструменты и «камертоны» Двуединого. Жрецы работали с живыми людьми, а мы с теми, кто умер или не мог обратиться к жрецам. Мы чуяли запахи душ, отличали преступника от добродушного купца, провожали души умерших, снимали путы проклятий. А еще следовали за указующим перстом нашего Творца. Нам приходилось оставаться тайной для простых людей вечно. Мы были вечно рядом с ними, плечом к плечу, сливались в общей песне.

Я пробежала взглядом по стенам и сводам храма, по молящимся, собралась с мыслями и максимально открылась Небу, обратилась к нему. Это был мой восемнадцатый виток вокруг Солнца, и хотела я, наконец, почувствовать себя девушкой по-настоящему. Я была готова к отношениям. Наверное... Мне было страшновато, и хотелось поддержки, ведь у меня не осталось никакой родни, которая могла бы объяснить правила и особенности всей этой взрослой жизни. Я шла сюда, чувствуя, что должна тут быть и что всë решится в тот день.

Молитву вёл Энрис — молодой жрец в чёрной тунике и шароварах с зелëным кафтаном поверх. Он был силён, мягок, и гибок был его чистый голос, взгляд — пронзителен, а в недрах зрачков при взгляде на меня появлялись всполохи озорного пламени.

Нам предстояло идти к нему, потому что нужно было поклониться священному шару в его руках и коснуться этой божественной сферы, чтобы получить капельку силы Двуединого, передать ему своë почтение и, возможно, услышать Его голос в ответ.

Вереницей выстроился народ к алтарю. Каждый отходящий получил что-то важное: во взгляде, в тихом слове, вместе с искрой божественной силы.

— Останься после обряда, — прошептал мне Энрис, когда я мысленно произнесла слова уважения Двуединому и убрала ладони со священной сферы из лунного камня.

Я вернулась на своë место, взволнованно оглянулась на него, на оставшихся немногочисленных людей, на прекрасных, поющих на человеческом языке, но так завораживающе, как умеют лишь эльфы. Я не ошиблась! Он помнил, точно помнил наш уговор! Он собирался провести ритуал, хоть мне и было сложно это представить!

Когда последний человек вышел, и тяжеленные двери со скрипом встали на место, отрезав нас от остального мира, я снова шагнула к алтарю.

Приблизилась к Энрису под его ласковым и торжественным взглядом. Вложила руку в протянутые ладони. Сердце взволнованно заметалось.

— Поволнуемся вместе? — внезапно съехидничал Энрис и погладил мои пальцы подушечками своих.

Я почувствовала, что отчаянно краснею, но кивнула, улыбаясь в ответ. Энрис легонько потянул меня к себе, намекая, что этого мало.

— Можно тебя обнять? – спросил он, и его голос внезапно прозвучал напряжëнно.

Я удивилась, но послушно обвила его шею руками, позволяя коснуться своей талии. Даже через два слоя одежды я прекрасно почувствовала его восхитительное стройное тело. Вздрогнула от этой обжигающей близости, но не смогла лгать себе: рядом с ним мне было как-то по-особенному хорошо. Сама гармония струилась по венам в такие минуты вперемешку с жаждой продлить это прикосновение.

Энрис убаюкивающе гладил мою спину, и я расслабилась, млея от его касаний. Осмелилась почти на святотатство — пропустить между пальцами его длинные, шелковистые волосы. Он довольно промычал что-то малоразличимое.

— Тебе всë это нравится?

— Да… — прошептала я так честно, как никогда.

— Нам дали жизнь и тело, — заговорил он и выпустил меня из рук, — чтобы мы пользовались ими мудро. Бережно, зная, что делаем и как. У нас лишь одна жизнь, и этот подарок — ценный. А ещë у нас есть возможность перенимать опыт друг у друга и накапливать его. Для этого и существует наставничество. Вам, Дланям, как более чутким существам, дана возможность спрашивать обо всём или ощущать и постигать самостоятельно. Раз ты здесь... Скажи, кто тебе ближе из жрецов, юная Длань?

Мне вспомнились знакомые лица. Веселые, беззаботные, сильные и харизматичные, опасные и мудрые лица ребят из земных служителей Двуединого: плечистый и крепкий Харр, смешливый и яркий Кэлар, тонкий и чопорный, как сперва показалось, Энрис, во взгляде которого я снова едва не тонула сейчас. Вспомнила я и остальных девушек и мужчин.

Меня всегда тянуло к Энрису.

Я знала, о чëм он спрашивал: доверяла ли я ему настолько, чтобы назвать своим мужчиной. Раньше этот ритуал считался помолвкой и проходил перед свадьбой, но Энрис ради меня превратил его в посвящение без нерушимой связи браком. Он спрашивал, хотела ли я учиться отношениям именно у него или всё же готова довериться кому-то другому. Но он и сам давно знал ответ. Он лишь уточнял формально, произносил ритуальные фразы.

— Я хочу выбрать тебя, если ты не против.

— Не против, — подтвердил мужчина. — Но сразу скажу, что решил вести только тебя. Тот же Кэлар не ставит ограничений себе или своим Дланям, но мне от такого не по себе. Раз я узнаю тебя весьма... близко, я хочу дать нам шанс на что-то большее в перспективе.

Как же было здорово, что я представляла отношения так же! По крайней мере, в тот миг это звучало неплохо. Я кивнула. Энрис довольно улыбнулся в ответ.

Он поднялся на одну из ступеней, ведущих к алтарю, и пригласил меня встать рядом, рука к руке.

— Ты уже не дитё, и сейчас тебе даётся большее. Благодарю за то, что выбираешь меня. Обещаю не причинять тебе вреда, заботиться и оберегать, рассказать, что знаю, и указать тебе направления на дорогах, которые открываются перед тобой. Ты не одна пред лицом этого огромного мира. Становись зрячей, могучей и гибкой. Даётся тебе, Длань Кайра, право выбора, право принятия решений, право знать и просить, ошибаться и постигать. Примешь ли новый путь сейчас, Кайра?

— Да, — отозвалась я, и мне показалось, что после этого Энрис ожидал от меня рукопожатия.

Я немного нервно сжала его ладонь. Он пригласил меня подняться на последнюю ступеньку вместе с ним.

— Твоё ученичество добровольно?

— Да, Энрис.

— Назови свой возраст.

— Восемнадцать оборотов мировой оси.

— По закону Двуединого проверь, верно ли ты понимаешь своё же сердце.

Энрис чуть склонил голову, словно демонстрируя готовность принять любой мой выбор. Внезапно я заметила смущение на его лице.

Он, что, тоже смутился?! Этот момент не только для меня оказался долгожданным?!

Ради меня он обратился к древней, почти забытой в наши дни традиции, окутанной тайной и долгожданной для прежних Дланей, которые нередко становились парами служителей Двуединого.

Я вычитала кое-что про этот ритуал в библиотеке несколько лет назад. В тот день Энрис застал меня, поражённую, с этим фолиантом в руках, и я чуть не умерла от стыда. Но он забрал книгу молча и неожиданно подмигнул, когда уходил.

— Если честно, я тоже много чего читал, — донеслось до меня едва слышное из-за стеллажа.

Мне даже показалось, что я ослышалась. Потом я пыталась узнать больше, но странная книга исчезла из библиотеки, а в других не было ничего подобного. Подробности про пары жрец-Длань я узнала только через год, периодически засыпая Энриса вопросами после занятий. Тогда он разводил руками.

В день проведения ритуала я стояла рядом с ним, а он смотрел на меня выжидающе. Едва заметно кивнул. Я в растерянности застыла. Я знала его уже пять оборотов мировой оси, и я пришла сюда ради ритуала, но предвкушение первых мгновений затмил страх.

Я помедлила, но в итоге протянула руку и погладила жемчужно-солнечные волосы Энриса. Это были длинные пряди, шелковистые и мягкие на ощупь. Он прикрыл глаза. Я коснулась его щеки, и он принял эту ласку.

Как необычно! Вот что значит — новый путь… Шагнула ближе и прислонилась лбом к его носу.

Да, я тянула время. Мало ли, что я знала по книге! Всё же я никогда не стояла так близко к мужчине! Мне пригодилось всё моё мужество, чтобы вот так приблизиться к тому, кто долгое время был для меня лишь сдержанным наставником. Но его кожа пахла хвойным мылом, а в его объятиях оказалось неожиданно уютно. Настолько, что я всё-таки решилась. Быстро подняла голову и, не давая себе передумать, коснулась его губ своими губами.

Мгновение или несколько секунд? Растерялась, но Энрис уже отстранился с довольной улыбкой, приняв ответ и готовясь завершить ритуал. Я покорно ждала, пока он дочитает положенное обращение к Двуединому.

А потом он приоткрыл для меня алтарную дверь, которая всегда манила меня своей таинственностью. Ведь туда никому не было доступа, кроме жрецов! Но сейчас я оказалась внутри, и за нами закрылись двери. Энрис закрыл их.

— Тайное остаётся тайным для непосвящëнных и не относящихся к делу, — снова съехидничал он.

Я знала: Энрис всегда шутил, когда волновался. Да и пусть. Главное, что не мешает мне разглядывать эту маленькую бежевую комнатку с одним столиком, двумя окнами и тремя проходами вглубь здания. Ух ты! Да алтарь не самое необыкновенное в храме, оказывается! Самое ценное не прямо в нём, а за ним! Да и фрески тут чудесные, с другими сюжетами. Жаль, что сейчас они скрыты тканевыми полотнами.

— Постой здесь! — попросил Энрис. — Такой символичный момент… Тут гораздо легче помнить, что тело — это алтарь духа.

— Ну да, — нервно усмехнулась я и оглянулась на него через плечо, — тело вообще очень полезно иметь. Странно, что на окраинах империи верят в какую-то страшную испорченность тела… Специально не едят, ослабляют себя.

Я почувствовала ласковое прикосновение Энриса к моему рукаву.

— Можешь забыть всë, чему тебя учили в первые годы жизни. Кроме того, что для тебя важно и с чем ты согласна.

К сожалению, мы не стали задерживаться среди прекрасных алтарных росписей надолго. Он открыл первую дверь в стене, спустился по лестнице и вывел меня в длиннющий коридор с развилками.

Я несмело взяла наставника за руку, пока мы шли в свете факелов на выход, мимо других плотно закрытых деревянных дверей. Всё думала: как хорошо, что мои страхи не сбылись! Ритуал получился непринуждённым, быстрым, безумно приятным! Я даже с удовольствием повторила бы его! А то ведь почти ничего не запомнила, кроме смущения и страха сделать что-то не так...

Я бы хотела не спешить. Хотела бы думать не о ритуальных формальностях, а о человеке рядом и, наконец-то, узнать Энриса получше! Он был прекрасным наставником и другом, но ведь эти роли играют на расстоянии вытянутой руки… Кто он на самом деле, этот двадцатилетний мужчина с интригующей улыбкой и неуставно распущенными жемчужно-белыми волосами поверх чёрно-зелёных одежд?

Перед выходом из тайного хода Энрис замер. Не желал отправлять меня за дверь? Это было так, судя по тому, как цепко он обхватил моë запястье. Я решилась: прямо взглянула ему в глаза, безмолвно прося побыть со мной ещё немного.

К моему удивлению и огромной радости, Энрис ухмыльнулся и сам наклонился ко мне с поцелуем. Коснулся губ мягко, пробуя, делясь и лаская. Я потерялась в ощущениях от полузапретного удовольствия, от касаний его губ и рук, близости его тела и отсутствия рамок.

Когда он отпустил меня, я смогла лишь ответить ему благодарным и счастливым взглядом, перед тем как уйти. Попрощалась почему-то шëпотом. И не решилась спросить, что ощущал в этот день он сам.