Kitabı oxu: «Откуда это в тебе взялось. Найти истоки своих ран, чтобы исцелиться»

Моим помощникам в духе Коннору, Код и Бронкс. Вы – все, что есть хорошего в этом мире.

Vienna Pharaon

THE ORIGINS OF YOU: How Breaking Family Patterns Can Liberate the Way We Live and Love

Copyright © 2023 by Vienna Pharaon Published by arrangement with Folio Literary Management, LLC.

© Цветкова Е., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

От автора

Я написала эту книгу благодаря многим клиентам, которые нашли в себе смелость поделиться своими историями. Иногда для конфиденциальности я объединяла черты нескольких в одном герое. Дух правды сохранен везде. Я позаботилась о том, чтобы любые внесенные изменения по-прежнему соответствовали истории конкретного человека.

Темы главы 7 – жестокое обращение, суицид и серьезные проблемы с психическим здоровьем. Пожалуйста, учитывайте это при чтении.

Надеюсь, что в книге вы найдете ту или иную частицу себя. Я не в силах охватить все. Перемены происходят по-разному, бросая вызов каждому из нас. Откровения, которые вы прочтете, могут казаться дестабилизирующими или создавать новую динамику в вашей семье. Если вы восстанавливаете отношения, рекомендую делать это при поддержке профессионального психотерапевта. Это особенно важно для тех, кто работает над исцелением своей прошлой травмы. Если вы пережили психоэмоциональную травму, лучше обратиться за помощью к специалисту.

Введение
Семья происхождения¹

Мне было пять лет, когда в семье разыгралась драма.

Долгое время я не понимала, насколько она повлияла на мои отношения, на всю мою жизнь. Помогли образование в области психологии, практика, а также искреннее желание увидеть последствия детской травмы. Я смогла взять под контроль свою роль в отношениях, извлекла ценные уроки, которыми и поделюсь с вами.

Но обо всем по порядку.

Это был прекрасный солнечный день лета 1991 года. Я играла с браслетом, пытаясь сделать из него модную серьгу-обруч, когда услышала громкий голос отца из-за закрытой двери спальни. Гнев отца всегда пугал меня. Он был из тех, кто любил доминировать в разных ситуациях: его сила и контроль были угрожающими и манипулятивными. Радость от моего крутого «ювелирного проекта» сразу же испарилась.

«Если уйдешь, можешь уже не возвращаться!» – кричал он моей маме.

Эти слова пронзили меня. Я никогда не видела такой ярости, направленной на кого-то, кого я любила, на кого-то, кого должен был любить он: если уйдешь, можешь уже не возвращаться.

Через несколько минут мама уже была наверху и поторапливала меня, чтобы я быстро собрала сумку. Не было времени, чтобы переварить происходящее. Я знала только то, что мы уезжаем.

Мы забрали бабушку по материнской линии и отправились к ней домой. Раньше мы заезжали туда по пути к морю, где я любила купаться, строить замки из песка, по дороге лакомилась мороженым. Мне еще не приходило в голову, что «дом бабушки» на этот раз означает не просто остановку. Это был пункт назначения.

Добравшись, мы хотели отдохнуть после жаркого дня. Но вскоре позвонил отец. Он потребовал немедленно передать трубку маме. Бабушка решила иначе. Вскоре мы все бежали к соседям. Не было времени на обдумывание. Надо просто бежать.

Примерно через десять минут подъехали отец и его брат, мой дядя. Мы издалека наблюдали, как они колотили в дверь, обходили дом и пытались уловить хоть малейшее движение внутри. Припаркованная машина мамы была явным признаком того, что мы недалеко. Я помню, как очень осторожно высовывала голову из-за подоконника. Папа и дядя выглядели всего лишь фигурками, но я все равно чувствовала их ярость.

Я хотела позвать отца, но боялась. Пряталась вместе с мамой, одновременно думая: «Папа, я здесь».

Через несколько минут к дому бабушки подъехала полиция. В голосе мамы звучал страх, когда она потребовала, чтобы я спряталась с ней в шкафу. Это происходило на самом деле. Мне было приказано не издавать ни звука. Затем раздался до боли знакомый стук. Сосед открыл дверь двум разгневанным мужчинам и паре полицейских. Офицеры задавали вопросы, в то время как из уст дяди и отца лился поток обвинений. Они знали, что мы были внутри, но сосед не дал им войти.

«Я ведь могу как-то изменить это, – молилась я, слушая гнев. – Я просто хочу, чтобы с родителями все было в порядке».

Но не было способа сделать счастливыми обоих моих родителей. Не было способа общаться с одним, не причинив боли другому. Так казалось. Не было способа остановить разлад.

Мама и я неподвижно сидели в шкафу, держась за руки.

Тогда у меня не было слов, чтобы описать это. Но именно в тот момент образовалась рана моей безопасности. Я и понятия не имела, насколько долго произошедшее будет держать меня в плену.

* * *

Родители старались изо всех сил, но они не смогли защитить меня от своей ярости. Мне никогда не угрожали физически, но семья «трещала по всем швам». Хаос стал постоянным. Я видела, как схлестнулись двое взрослых людей. В их действиях были угрозы и манипуляция, паранойя, жестокость, стремление подчинять, страх. Они пытались скрыть это от меня, но я все видела, чувствовала, переживала вместе с ними. Мой мир внезапно стал опасным. Два человека, которым я доверяла быть моими защитниками, были так заняты борьбой друг с другом, что на какое-то время выпустили меня из поля своего зрения.

Я поняла, что должна сама себя обезопасить.

Я попробовала стать миротворцем и сохранить семью. Сложная задача для пятилетнего ребенка. Не подозревая, что это никак не входило в мои обязанности, отдала этому всю себя. Я стала великолепной актрисой. Я видела, что мои родители не всегда спокойно воспринимают, когда со мной что-то не так, поэтому всегда говорила: «Я в порядке». С единственной целью – не усложнять им жизнь. Я всегда пыталась угодить, говоря то, что они хотели услышать. Поддакивая, никогда не говорила о своих желаниях. Я стала ребенком без личных потребностей, пытаясь стать исключительной и отвлечь родителей от семейной драмы.

Моя рана безопасности (подробнее об этом на следующих страницах) так и осталась незалеченной. Она бессознательно управляла моей жизнью. Я всегда была начеку, готовясь потушить любой «пожар»: у родителей, у друзей, в моих собственных отношениях. Лишь спустя годы я поняла, что роль миротворца была ошибочной и привела к негативным последствиям. Но до этого я лишь угождала другим. Позже пришлось менять привычку, чтобы стать подлинной (аутентичной) в отношениях.

Я так не хотела допустить того, что случилось с родителями, но в итоге воссоздала все, чего так боялась. Я боялась оказаться на месте матери и начала контролировать саму себя. Я хотела быть достойной, угождая людям, но в итоге стала уязвимой. Моя неприступность скрывала мою подлинную натуру. Я создала образ «крутой девчонки», которая всегда на высоте, но из-за него не могла раскрыть то, что на самом деле чувствовала, не могла проявить свои желания. Я застряла в своих личных и профессиональных отношениях, живя по тем самым шаблонам, которые поклялась никогда не повторять.

Когда я начала ходить к психотерапевту, то ничего этого не видела. Была убеждена, что главная задача – «улучшить качество общения и устранить конфликты в отношениях». Я обнаружила, что у меня необъяснимые разногласия с людьми во всех сферах моей жизни – с друзьями, коллегами и особенно с мужчинами, но никогда не думала, что причины этого – в детстве. «Я пережила это, – говорила я себе. – Я сохранила мир».

В глубине души я точно знала: корень проблем – в том наполненном ужасом дне. Все сводилось к семье происхождения и ране безопасности, которую получила тогда. Я начала изучать себя через призму семьи и наконец обрела понимание и свободу.

* * *

Внезапно, с этой новой точки зрения, моя жизнь обрела смысл. Я увидела, насколько сильно повлиял на меня детский опыт. Но долгие годы пыталась не замечать полученную тогда рану. Пыталась быть тише воды, ниже травы, лишь бы не было стресса.

Стараясь не быть источником стресса для других, я причиняла больше боли себе. Забыв о детстве, портила свои отношения, когда стала взрослой. Я пыталась быть «крутой девчонкой», но это был всего лишь защитный механизм. Попытки избежать боли и обезопасить себя привели к противоположному эффекту. Скрывая, что я на самом деле чувствую и хочу, я подавляла конфликт только для того, чтобы он возник снова в другом месте. Прячась от своей боли и раны – даже не видя, что есть что-то, требующее моего внимания, – я не стремилась исцелиться.

Изучив опыт сотен клиентов за пятнадцать лет работы семейным терапевтом, поработав над собой, я поняла, что так быть не должно. Детские раны еще не означают, что мы обречены повторять одни и те же паттерны (шаблоны поведения). Нужно сделать паузу, чтобы понять, откуда же эти раны. Поняв, что в наших силах сделать иной выбор, мы исцелимся. Наши истории сами по себе могут стать дорожной картой к нашему исцелению, если мы захотим на них посмотреть.

За всю карьеру я проработала с клиентами более 20 тысяч часов терапии. Я также активно общаюсь в своем сообществе, на которое подписано более 600 тысяч человек. В книге делюсь собственными историями и историями многих людей, с которыми довелось работать. Я хочу, чтобы с их помощью вы по-настоящему увидели и себя. Хочу, чтобы вы изучили первопричины, назвали по имени свои раны и поняли, как они связаны с вашими проблемами сейчас. Если начнете, то научитесь создавать и поддерживать здоровые отношения.

Эта книга научит, как заглянуть за пределы того, что мы в психотерапии называем текущей проблемой – проблемой, для решения которой вы приходите к психотерапевту. Я предлагаю вам исследовать истоки ваших убеждений, паттернов, установить с ними связь, проследить то, как ваша семья происхождения создала их. Причина большинства разрушительных моделей поведения – изначальные раны, полученные в детстве. Если проанализируете их, то сможете справиться с конфликтами и поведением, которые беспокоят вас сегодня.

Работа начинается с семьи происхождения. Именно здесь создается основа того, как мы относимся к другим, к самим себе и окружающему миру. Ваши ранние отношения – их наличие, отсутствие, безответственность, сверхбдительность – все это оказывало влияние на то, как вы живете сейчас. Семья происхождения могла быть не идеальной. Вы хотели от родителей того, чего они не могли или не хотели вам дать. Вы нуждались в защите от того, чего они не видели (а может, и видели). Вы хотели чувствовать и переживать то, что угрожало их собственному способу чувствовать и переживать.

Большинство трудностей в отношениях, с которыми ко мне обращаются отдельные люди или пары, вызваны затяжной и неразрешенной болью (или травмой) от прошлых отношений, особенно в семье происхождения. Вот почему я называю свою помощь работой по исцелению первопричин.

Работа по исцелению первопричин – подход, объединяющий работу с семейными системами и психодинамическую теорию. Она основана на интегративной системной терапии, с которой я познакомилась во время учебы на психотерапевта по вопросам семьи и брака в Северо-Западном университете. Мы ищем, как наше сегодняшнее поведение связано с семейными системами, в которых выросли. Мы анализируем проблемы, которые пытается решить человек, в контексте системы, в которую он включен.

Если эту работу не выполнить, то боль и травма обычно остаются неразрешенными. Об этом мы поговорим в первой части книги. Не имеет значения, насколько сильно вы пытаетесь избежать болезненного прошлого. Не имеет значения, как далеко вы уезжаете («географическое лекарство», как называет это психолог доктор Фрома Уолш) или насколько сильно вы отрезали себя от токсичного члена семьи. Если вы хотите исцелиться – нужна внутренняя разрядка. Но она требует понимания и осознания изначальных ран, которые крепко держат вас в своих тисках.

Я еще не встречала человека, у которого не было бы изначальной раны. В этой книге мы рассмотрим пять наиболее распространенных ран. На самом деле вы можете распознать у себя даже больше одной. Возможно, в детстве вы изо всех сил старались быть достойным любви. Может быть, вы всегда чувствовали себя лишним. Возможно, сомневались, достаточно ли вы важны, чтобы быть приоритетом для родителей. Возможно, вам было трудно доверять самым близким людям. Может быть, вы не чувствовали себя в безопасности физически или эмоционально.

Назвать свои изначальные раны – первый шаг к исцелению. В каждой главе части II мы будем рассматривать происхождение конкретной раны, а также те неконструктивные способы, которыми вы научились с ней справляться. Затем ознакомимся с несколькими историями исцеления. Затем я проведу через вашу собственную практику исцеления первопричины. Вы самостоятельно пройдете через четырехэтапный процесс, представляющий собой называние своей раны, ее свидетельствование, горевание (да-да, на этих страницах нам предстоит дать немного воли своим чувствам). Четвертый этап – поворот. На нем вы вносите в свою жизнь долгосрочные изменения, чтобы не повторять те модели поведения, которые тщетно пытались не допустить во взрослые отношения. Если вы готовы больше не проигрывать деструктивные сценарии с дорогими людьми, настоятельно рекомендую уделить внимание работе. Невозможно избежать столкновения с болью. Как ни пытайтесь, вы не сможете проложить новый путь, не взглянув в лицо своей изначальной ране. Единственный выход – пройти через нее. Я здесь, чтобы идти рядом с вами до исцеления.

Как только вы получите более полное представление о своей ране, вы увидите, как раны и паттерны, которым научились в своей семейной системе, влияют на ваше поведение в отношениях сейчас. В части III мы рассмотрим, как именно вы научились взаимодействовать и справляться с конфликтом. Выясним, что вы знаете (или не знаете) о личных границах. Мы больше узнаем о ваших прошлых привычках. Я помогу изменить то, как вы общаетесь, ссоритесь, устанавливаете или убираете границы. Помогу выстроить более здоровые способы взаимодействия и образа жизни, которые больше соответствуют вашим истинным ценностям.

Когда вы заметите, что слишком остро реагируете или действуете по деструктивному сценарию, вы научитесь задавать себе определенные вопросы, чтобы воспринять происходящее иначе, чем обычно. Недостаточно просто знать, почему вы снова и снова выбираете одних и тех же партнеров. Недостаточно знать, почему вы реагируете так, как реагируете. Работа по исцелению первопричины (изначальной раны), помимо прочего, направлена на поиск нового пути, где вы способны жить с тем, что знаете. При этом вернете то, что было у вас когда-то отнято – вернете с состраданием, пониманием и сопереживанием к себе и часто к другим. Мы сосредоточимся на исцелении прошлого. Но при этом разрушим и изменим запрограммированность и обусловленность, из-за которых вы застряли в настоящем.

В книге будет множество подсказок, упражнений и управляемых медитаций. Вы начнете освобождаться от нежелательных паттернов, которые разрушают ваши отношения и вашу жизнь. Вы сделаете конкретные шаги, чтобы встать на путь исцеления и самопознания.

Книга совсем не о том, чтобы «сбросить с обрыва» родительские фигуры. (Примечание: в книге я в основном использую слова «родители», «опекуны» или «взрослые», но всякий раз, когда вы видите эти слова, пожалуйста, знайте, что они относятся к любым людям, которые были важны для вас в детстве.) Работая с клиентами, я ни на кого не возлагаю вину. Любая подобная работа требует понимания и сострадания. Мы должны помнить, что у тех, кто воспитывал нас, своя история. У них были свои несовершенные семейные системы и истории первопричин, которые точно так же когда-то легли кирпичиками в основание их образа жизни.

У нас нет цели осудить других. Но речь также не идет об оправдании поведения, которое навредило. Важно признавать и называть наш опыт, не преуменьшая и не обесценивая его. Наши семьи, вероятно, сделали все, о чем знали, но этого все равно могло быть недостаточно. Объяснение деструктивного опыта не отменяет работу, которую необходимо будет выполнить.

Ваши истории будут отличаться от моих и от историй ваших соседей. Возможно, вы столкнулись с более травмирующими событиями, чем большинство знакомых вам людей. А может, вам спокойнее от того, что ваша история не так уж плоха. В любом случае ваша история требует мягкого и взвешенного внимания.

Ваша работа – назвать, признать, прочувствовать и осознать то влияние, которое оказала на вас семья происхождения. Затем – использовать это понимание и осознание в качестве путеводной звезды для создания здоровых, долговременных изменений для себя. У этой работы нет пункта назначения, достигнув которого вы скажете: «Все, приехали». Это сложный процесс, где вы будете больше узнавать о себе, своем партнере, своей семье. На этом пути вы пройдете по местам, которые вызовут сильные эмоции. Узнавать больше о себе, своем партнере и своей семье – это путь, где вы наверняка заметите новые области горя, которые потребуют вашего внимания. Скорее всего, не раз встретите обиженного внутреннего ребенка, который ждал вас.

* * *

Работа по исцелению первопричин – путь вперед для меня лично. Но это и работа, которую я изо дня в день теперь выполняю с клиентами. Она создает возможности для долгосрочных, комплексных изменений, помогает раскрепоститься и пересмотреть убеждения. Она помогает вспомнить, что казалось правдой до того, как непроработанная должным образом боль и травма семьи перешли к вам.

Я не верю, что есть только один общий для всех путь. Я верю, что их столько, сколько на земле людей. И точно знаю одно. Когда я начала исследовать историю своих первопричин через призму своей семейной системы, моя жизнь начала обретать смысл. Исцеление стало предложением, от которого я не могла отказаться.

Вместо того чтобы выбирать партнеров одного и того же типа, которые воссоздавали бы мои детские травмы, я смогла выбрать партнера, который был готов помогать мне в моей тяжелой внутренней работе. Моя модель поведения в отношениях начала меняться.

• Я не хотела постоянно «быть в порядке». Я смогла показать свою уязвимость другим – и тем самым выяснить, кто же в моей жизни достоин увидеть мое истинное, уязвимое «я».

• Я не хотела быть миротворцем и угождать другим. Я научилась самоуважению – даже если это означало, что разочарую другого.

• Я отказалась от попыток изменить других. Признала их право жить так, как они хотят. Изменила свое отношение к тому, что они не меняются.

• Вместо того чтобы постоянно держать все под контролем, я научилась доверять тому, что кто-то может руководить мной, не используя меня в своих интересах.

Наши истории первопричин несут в себе завораживающую сложность и душераздирающую боль. Мои родители официально разошлись в ноябре 1991 года, а в мае 1992 года мы с матерью съехали. Это положило начало девятилетнему процессу развода, самому длительному в истории Нью-Джерси на тот момент. Мне пришлось подвергнуть проработке много собственного страха и горя, даже несмотря на то, что отношения родителей изменились (сегодня отец с мамой общаются вполне дружелюбно). Многие навыки, которые я использую сегодня как психотерапевт, напрямую восходят к моей многолетней роли миротворца и посредника между родителями. Как говорит мой дорогой друг и коллега доктор Александра Соломон, «наши раны и наши таланты – ближайшие соседи друг друга». Какое прекрасное напоминание о том, что некоторые из наших величайших талантов действительно проистекают из пережитой боли.

И все же есть счастливый финал. Установление непосредственных отношений с историями ваших первопричин – это не просто практика в познании себя, своей семьи или переосмысление прошлого. Близкие отношения с ними – это возможность исцеления: для вас, для тех, кто был до вас. И для тех, кто придет после. Как говорит семейный психотерапевт и писатель Терри Риал, «семейная дисфункция передается из поколения в поколение, подобно пожару в лесу, уничтожая все на своем пути, пока один человек в одном поколении не наберется смелости повернуться лицом к пламени. Этот человек приносит мир своим предкам и дает свободу детям, которые последуют за ним». Повернетесь ли вы лицом к пламени?

Здесь не имеет значения, проходили вы психотерапию раньше или считаете, что она не для вас. Неважно, изучали ли вы работу семейных систем. Неважно, много ли у вас воспоминаний из детства или вы почти ничего не помните. Иногда эксплицитное² воспоминание исчезает из-за того, что боль была слишком сильной, но вы все еще способны чувствовать. Здесь важны ваша открытость, ваша готовность исследовать, чувствовать и видеть то, что может быть трудно увидеть, принять или признать. Важно, чтобы вы были внимательны и заботливы по отношению к себе, работая с книгой. Внимательно отслеживайте, когда нужно продолжать, а когда лучше сделать небольшую паузу.

Решайте сами, как использовать книгу. Нет правильного или неправильного способа. Возможно, вы захотите проработать ее со своим психотерапевтом. Возможно, решите прочесть самостоятельно и поработать над тем, что найдете. Можете прочитать ее вместе с членом семьи или другом, а после этого говорить о важном.

Главное, что вы здесь. Значит, вы чего-то ищете. Вы здесь, потому что устали от тяжелого груза. От разрушительных паттернов. От того, что ваше благородное стремление к переменам постоянно срывается. Я вижу вас, я слышу вас. Я была там, где вы сейчас. Для меня честь идти рядом с вами, когда выполняете эту тяжелую работу.

Исследование истории первопричин – это смелый и замечательный шаг на пути вашего исцеления. Давайте начнем.

Часть I
Корни

1
Ваше прошлое – это ваше настоящее

Перед сеансом я получила анкету, в которой было совсем немного информации.

Наташа Харрис, 38 лет

Хочу понять: мой парень – это тот человек, с которым стоит связать жизнь, или нет? Сильно беспокоюсь. Вы поможете?

Наташа работала с психотерапевтом впервые. Подруги наконец убедили пойти ко мне. Она одновременно нервничала и радовалась первому сеансу.

– Очень нужно. Спасибо, что нашли время. Долго не решалась, но больше не могу. Да и подруги устали от жалоб. – Наташа нервно рассмеялась.

Я улыбнулась.

– Им и вправду надоело слушать одно и то же все годы.

– Вы давно дружите? – спросила я.

– О, с детства. Тридцать с лишним лет.

Жалобы, которые выслушивали подруги, касались не только парня Наташи, но и всех ее мужчин. С тех пор как она вообще начала встречаться с ними.

– А что они обычно слышат от вас?

– Сомнения. Они говорят: я просто ищу, чтобы что-то было не так, понимаете? Я не знаю. Наверное, действительно отталкиваю тех людей, с которыми мне хо- рошо.

Я видела, что происходит у Наташи в голове. Слова других людей явно повлияли на ее представления о себе. Наташе было трудно понять, что она чувствовала, признать то, что она знала, и прояснить, что было правдой для нее.

– Похоже, подруги много чего говорили. Но мне любопытно знать, что именно вы считаете правдой о партнере и ваших отношениях.

– Клайд – прекрасный. Он умный, привлекательный, интересный, успешный, такой добрый и внимательный. В нем, кажется, нет ничего плохого. Все думают, что он – находка, что я наконец-то встретила свою половинку.

– Вы думаете, в Клайде есть какой-то подвох? – прервав, я попыталась вернуть Наташу к ее собственному восприятию партнера.

– К нему никаких претензий. Я просто думаю… наверное, что-то не так или вдруг что-то будет не так. Может быть, я что-то упускаю, понимаете? Это как думать, что, если одна из туфелек вдруг упадет с ноги.

– А в других отношениях туфелька падала?

Моя внезапность удивила ее.

– Не думаю. Нет.

– А в вашей семье когда-нибудь падала вторая туфелька? – продолжила я.

Наташа сделала паузу, озадаченно глядя на меня.

– Не думаю, что это как-то связано с моей семьей. Почему психотерапевты так любят говорить об этом? У меня было замечательное детство. Не думаю, что вы там много найдете. Лучше просто выяснить по поводу Клайда.

Именно в такие моменты я внутренне (с любовью!) усмехаюсь и думаю о психологе Брене Браун. Она рассказывала, как пыталась установить границы с психотерапевтом на первом сеансе: «Никаких семейных проблем, никаких детских штучек, мне просто нужны рабочие стратегии».

Такой подход не сработал для Брене, не сработает и для вас. Потому что (хотите вы это признавать или нет) «семейные проблемы» и «детские штучки» лежат в основе практически всего.

Возможно, это не то, что вы хотели услышать. Можете считать, что давние события абсолютно не влияют на вас сегодня. Вы выросли и полностью сформировались как личность, верно? Трудно поверить, что события, например, десятилетней давности все еще управляют вашей жизнью.

Но я знаю точно. Ваше прошлое создает модели, которые влияют на ваше поведение сейчас.

Вы зрелая личность, многое изменилось, но вы все еще звено в цепи из нескольких поколений. Семейная система управляет частями вашей жизни, в большей или меньшей степени. Ваше прошлое правит бал – ваш бал – и если вы этого не осознаете, то, скорее всего, страдаете.

Прошлое живуче, мой друг. Чем больше вы отворачиваетесь от него, тем больше оно преследует и требует вашего внимания. Вы никогда не задумывались, почему снова и снова ссоритесь по одним и тем же поводам? Никогда не задумывались, почему продолжаете выбирать одних и тех же партнеров? Задумывались, почему реагируете на что-то одинаково, даже если не хотите? Или почему ваш внутренний критик повторяет одни и те же недобрые слова? Это ваше прошлое, которое требует внимания. Это «детские штучки». Они влияют на вашу жизнь сегодня, и об этом полезно знать.

Наташа не хотела тратить время на свое детство. Это о многом говорит. Придется немного поработать вместе. Путешествие в историю ее семьи неизбежно раскроет важные связи между прошлым и настоящим. Наташа увидит связи между семьей происхождения и проблемами, вплетенными в ее сегодняшнюю жизнь. И тогда она начнет понимать: то, что испытывает с Клайдом, не так просто и поверхностно, как казалось сначала.

Наташа отнюдь не исключение. Большинство моих клиентов не считают важным и полезным посмотреть на динамику семьи, на обусловленность, которая их сформировала. Они хотят поговорить о том, продолжать отношения или нет. Наташа знала, что помолвка не за горами (Клайд уже выбирал обручальные кольца), поэтому не хотела тратить время на изучение чего-то другого, кроме этих конкретных отношений. Остаться с Клайдом или сбежать от него – вот вопрос, который не давал покоя.

Разумеется, с ее точки зрения это имело смысл. Большинство людей предпочли бы сосредоточиться на том, куда они направляются, а не на том, откуда они пришли. Но чего Наташа не понимала, так это того, что изучение только Клайда удерживало ее от обретения ясности. Следующие два месяца нашей работы Наташа не просто изучала свое детство и прошлые отношения. Она узнала новое о родителях и сестре. В конце концов многое начало обретать смысл – в отношении Клайда и других проблем, с которыми девушка пыталась справиться годами.

* * *

Стоит потратить время на изучение своей семьи происхождения… но это не всегда легко. Это то, чем мы будем заниматься вместе на следующих страницах. Если мы не изучим приобретенные нами модели поведения, то обречены повторять их (порой разрушительно). Как Наташа.

Как и многие другие, до своего переломного открытия Наташа считала, что ее детство было идеальным. Брак родителей все еще воспринимался целостным, а семейная система, в которой выросла, – любящей. «Мне не на что жаловаться. У меня было замечательное детство. Нелепо искать какие-то недостатки, особенно когда многим другим было тяжелее, чем мне».

Наташа пала жертвой, во‐первых, идеализации, а во‐вторых, того, что я называю «сравнением ран». Она не разрешала себе принять истинную историю детства, потому что «другим было хуже». На самом деле это были люди из ее окружения. Подруга, с которой жестоко обращался отец. Еще одна подруга, чья мать умерла, когда ей было тринадцать. И еще друг, чей брат украл дома все деньги и спустил их на азартные игры.

«Вот это настоящие проблемы. Настоящие боль и душевные травмы», – сказала Наташа. Ее обиды и страдания не шли для нее ни в какое сравнение с болью как друзей, так и незнакомцев. Она не верила, что имеет право их чувствовать.

Мне показалось важным обратить внимание на то, как Наташа использовала слово «настоящие». Вот что я слышала между строк: «Моя боль и моя травма не так очевидны. Могут ли люди признать их, если это не так бросается в глаза? Могу ли я признать их для себя? Есть ли здесь место для моей боли?»

В прошлом Наташи была боль. Я слышала ее в голосе и видела между строк рассказа. Но пока девушка не сочтет эту боль достойной внимания, мы не сможем справиться с ней.

«Сравнение ран» – отвлекающий маневр, независимо от того, делается он в целях преуменьшения или преувеличения. Фокус внимания смещается от вас самих – от вашей истории, вашей уязвимости. В конечном счете – от вашего исцеления. Прошлое часто идеализируется (как и делала Наташа). Это попытка защиты. Если вы будете смотреть на свою семью через призму позитивного, вам не придется сталкиваться с болью, чувствовать себя нелояльным по отношению к родителям или казаться неблагодарным за их заботу и любовь. Кроме того, если прошлое не столь надежно, как вы его себе представляете, на вас может обрушиться чувство потери – из-за того, что было и чего не было. Вы можете испугаться, думая, чем теперь обернется настоящее и будущее.

Это парадокс, который многим трудно воспринять: критически относиться к своей семье происхождения – и в то же время отдавать дань той любви и тем усилиям, которые в ней были. Трудно одновременно удерживать в голове две противоречивые идеи. Но вы сильно рискуете остаться в своей жизни лишь сторонним наблюдателем. Это неизбежно, если вы не можете взглянуть на свои истории первопричин, на свою боль и травму. Неизбежно, если делаете пережитое меньшим или большим, чем оно есть на самом деле. И если застряли в идеализации.

Наташе нужно отказаться от сравнений, освободив место для своей боли, не размениваться на отвлекающие факторы. Ей нужно признать свою истинную историю первопричин. А для начала увидеть ту роль, которую она сама выбрала, пытаясь поддержать семью.

Ваша роль в семье происхождения

Дети вездесущи. Они постоянно наблюдают, подсматривают, чувствуют и осязают то, что происходит вокруг. Они внимательны к эмоциональным переживаниям других, часто предлагая обнять или поцеловать родителя, брата или сестру, которые, по их мнению, печальны или расстроенны. Порой удивительно, как дети замечают то, чего часто не замечают многие взрослые. Их интуиция по-прежнему остается целостной. Дети присутствуют здесь и сейчас. Они настроены на свое окружение. Они еще не научились прикрывать свою боль или боль других оправданиями или преуменьшением. Дети не боятся указывать на боль, которую замечают у других, инстинктивно хотят решить любую проблему, которую осознают.

Эта невероятная чувствительность к боли и стремление убрать ее часто приводят к тому, что ребенок начинает играть решающую роль в поддержании семьи. Например, он пытается эмоционально повлиять на других или даже быть «родителем» для младшего брата или сестры. Может быть, вы пытались отвлечь своих родителей от неприятностей, хотели облегчить им жизнь. Например, если у вас были брат или сестра с особыми потребностями, вы заметили, как устают родители. После этого вы стали играть роль ребенка, который не требует внимания, заботится о себе сам и пытается не усложнять жизнь другим. Чуткий ребенок видит, что необходимо, а затем берет на себя роль, которая, по его мнению, защитит его или всю семью.

Вот здесь и таится загвоздка. Та роль, которую вы взяли на себя давным-давно… Когда это было? Возможно, она все еще обусловливает ваши действия и реакции. Это один из главных рычагов, с помощью которого ваше прошлое влияет на вас. Вы можете бессознательно выбирать партнеров, дружбу или даже работу, где снова окажетесь в роли, которая очень хорошо знакома. Если вы были перфекционистом в семье, то могли сохранить свои перфекционистские наклонности в отношениях уже во взрослом возрасте. Если заботились о родителях, брате или сестре, то до сих пор можете чувствовать себя обязанным заботиться о нуждах каждого. Может, вы были «ребенком-невидимкой», который когда-то сделался маленьким и тихим, а высказывать свое мнение вам трудно и сейчас. Или, может быть, вы были «комиком» и до сих пор считаете себя обязанным всех развлекать. Но есть и более хитрый способ, которым детская роль просачивается в вашу жизнь: когда вы стараетесь отвергнуть ее. Если вы были доверенным лицом кого-то из родителей или эмоционально поддерживали его, то можете заметить, что не хотите делать то же самое с партнером. Любой признак эмоциональных потребностей со стороны партнера или друга может напомнить о том, насколько утомительным в детстве было поддерживать кого-то. Так утомительно, что теперь вы закрываетесь от любых связей, близости и боитесь быть уязвимым.

Роль, которую вы брали на себя тогда, была попыткой сохранить семью. Но сегодня такой необходимости может уже не быть. Та роль, которую брали на себя, сегодня может быть именно тем, что мешает вам исцелиться. Она мешает обнаружить и назвать свою глубокую обиду, справиться с ней, а значит – стать по-настоящему близким с нынешним партнером. Именно это и выяснилось, когда я говорила с Наташей. Она не решалась связать себя обязательствами с любимым мужчиной.

Шли недели, а Наташа продолжала настаивать на своем счастливом детстве. На сеансах я расспрашивала о ее страхах, связанных с «падением туфельки», о страхе, что однажды в Клайде «раскроется» нечто нехорошее. Мои вопросы про вторую упавшую туфельку в семье и прошлых отношениях не нашли отклика. Но однажды я спросила Наташу, скрывала ли она что-то сама, и дверца неожиданно открылась.

Когда ей было пятнадцать лет, она наткнулась на электронные письма отца. Нужно было сделать домашнее задание, компьютер сломался, и отец разрешил сесть за свой.

– Он, наверное, не помнил, что оставил страничку открытой, – сказала она, заплакав. – Вся цепочка этих писем была прямо передо мной. Я прочитала все. Не могла отвести взгляд, не могла понять… Какая-то женщина, не моя мать, рассказывала отцу, как сильно его любила, какими потрясающими были выходные, как ей не терпелось жить вместе. И отец писал то же самое в ответ. Так продолжалось годы. И никто не знал. Зашел отец. Я просто начала рыдать. Это была неделя, когда мама уехала в командировку. Сестра была на тренировке по баскетболу. Отец посмотрел на меня и сказал: «Пожалуйста, не говори маме. Я обещаю, что разорву все». Мы больше никогда не говорили об этом, я никогда не рассказывала маме. Отец прекратил роман – я регулярно проверяла его почту и телефон. Он сам разрешил. Это был наш негласный способ убедиться, что «соглашение» остается в силе.

Наташа замолчала и покачала головой, глядя в пол. Затем мы посмотрели друг другу в глаза.

– Вам пришлось нести тяжкое бремя, – спокойно сказала я. – Хранить такую тайну больше двадцати лет. Я могу только представить себе вашу боль и растерян- ность.

Наташа великолепно сыграла свою роль. Она так хорошо хранила секрет, в том числе и от самой себя, что тот почти растворился. Наташа позволила семье быть такой, какой она была всегда. Как будто ничего не случилось.

Неудивительно, что Наташа считала свое детство замечательным. Роль хранительницы тайны отвлекала ее от любой боли и печали, которые могли таиться в глубине. Но именно успех ролевой игры позволил прошлому обрести власть над девушкой, помешав найти более конструктивный путь в отношениях.

Променять аутентичность на привязанность

В детстве наверняка было множество моментов, когда вас просили или поощряли быть именно таким, как хотели родители. За это вы получали любовь, привязанность, безопасность или одобрение. Просьбы родителей были безобидными, но на самом деле они заставляли быть не совсем тем, кем вы были на самом деле. Вы, скорее всего, соглашались. Хотите знать – почему? Потому что запрограммированы на привязанность, а она необходима для выживания. Есть и иная причина: быть самым любимым и важным, желанным, избранным и защищенным – важнее всего остального.

Но потребность в собственной подлинности (аутентичности) не менее важна. Быть аутентичным – значит быть свободным. Быть полностью открытым самому себе и тем, кого впускаете в свое эмоциональное пространство. Аутентичность лежит в основе существования. Без нее наступает внутренняя гибель.

Аутентичность и привязанность – важные человеческие потребности. Однако доктор Габор Мате, специалист по работе с травмами и зависимостями, говорил: «Когда аутентичность угрожает привязанности, привязанность берет верх над аутентичностью». Многие из нас должны были выбрать. Чтобы сохранить связь с тобой, я должен бросить себя, или, чтобы остаться верным себе, я должен разъединиться с тобой. Подумать только, скольким людям, включая вас, приходилось и приходится делать выбор снова и снова.

В детстве мы обмениваем нашу подлинность на привязанность. Для нас это словно спасательный круг. Отличные оценки делают папу счастливым. Если ведешь себя тише, мама становится не столь раздражительной. Похудение привлекает внимание. Быть в порядке означает, что родители меньше переживают. Соглашаться – значит сохранить мир. Если помочь маме, она будет не такой грустной. Вы научились приспосабливаться, чтобы родители не бросали, не отвергали, не ненавидели, не критиковали, не судили и не отрекались от вас. Став взрослыми, мы, к сожалению, продолжаем заниматься тем же самым. Мы приучены делать это. Мы узнали, что ценность, приоритетность и принадлежность, а также доверие и безопасность обретаем тогда, когда меняемся сами, чтобы приспособиться к другим.

Именно в семье происхождения вы впервые учитесь предавать себя. Именно здесь учитесь отказываться от своего истинного «я» ради привязанности. Именно здесь начинаете менять облик, чтобы получить необходимое.

Подумайте об этом. Вы были убеждены, что быть кем-то другим, не тем, кто вы есть на самом деле, – это единственный способ получить желаемое. Если я стану тем, кем тебе нужно, я смогу гарантировать себе любовь, привязанность, одобрение, безопасность и признание. Это форма самозащиты, и вы изо всех сил старались приспособиться. Но рано праздновать победу, если стали успешным приспособленцем. В реальности это не дает пользы, которой желали. Даже если вы получаете одобрение за то, что принесли одни «пятерки», или за то, что «не вели себя эмоционально», в глубине души все иначе. Вы видите все насквозь и знаете: когда ваша ценность растет за счет отклонения от аутентичности – ей нельзя доверять. Неудивительно, что вы превращаетесь во взрослых, которые не уверены в себе и сомневаются в других. Неудивительно, что так трудно проявить себя по-настоящему и поверить, что другой будет любить, выбирать и уважать нас такими, какие мы есть.

История Наташи – прекрасный пример. Девушка стала успешным приспособленцем. Она подавила боль от неверности отца ради того, чтобы сохранить семью. И она так долго несла этот тяжелый груз, что больше не знала, как признать и собственную боль, собственную печаль, собственную потерю. Она променяла свое аутентичное «я» на привязанность к отцу (которому была важна тайна) и к матери (которую держали в неведении). Эта сделка лишала ее свободы, устойчивости. Мешала вместе с партнером идти к исцелению. Наташа сидела на обочине собственной жизни. Нерешенные проблемы прошлого диктовали историю жизни, вторгаясь в отношения и мешая сделать их лучше.

Прошлое – ключ к настоящему и будущему

Я знаю, насколько заманчиво не спускать глаз с приза. Я знаю, что вы хотите смотреть вперед, но мне нужно, чтобы вы чаще оборачивались. События прошлого, все эти семейные дела, они имеют значение… большое значение. Если хотите исцелить свои отношения с самим собой и другими людьми, тогда необходимо понять истории ваших первопричин. Ваше незажившее и неразрешенное прошлое управляет вашей жизнью сейчас. Так быть не должно.

Наследие семьи, ее тайны, страхи и уязвимости передаются по цепочке поколений. Кое-что на виду: любимые праздничные ритуалы, семейные поверия или ужины с роллами по вторникам. Но другие традиции, передающиеся по наследству, нездоровы и даже коварны. Например, женщина, которая критикует вес дочери точно так же, как когда-то критиковала ее мать. Отец, чье терпение начинает иссякать, когда дети не оправдывают его нереалистичных ожиданий (хотя он ненавидел своего отца за жесткость и солдафонские правила).

Когда Наташа нашла любовную переписку своего отца, она начала сомневаться в других, а также в самой себе (что не менее разрушительно). Не осознавая этого на сознательном уровне, девушка начала жить с недоверием внутри. Она не знала, чему верить, а чему нет. Ее тянуло к «хорошим», безопасным людям, которых она описала бы как честных, добрых, внимательных и тактичных, но при этом всегда ожидала, что что-то пойдет не так. Преждевременный разрыв отношений стал ее способом защиты. Она не хотела ждать, когда же «упадет вторая туфелька», как это случилось десятилетиями ранее в отношениях с отцом.

Для Наташи все это не было очевидным. Она никогда и никому не рассказывала о предательстве отца. Это было заперто внутри до встречи со мной. На сеансах Наташа осознавала, что ее сомнения по поводу Клайда (беспокойство о том, что «что-то не так») были продолжением того масштабного внутреннего раскола, который пережила в детстве. Просьба отца удерживала ее в тупике. Секретность, которую девушка поддерживала сама с собой, заставляла выбирать безупречных партнеров, которые, как она верила, в конечном счете каким-то образом обманут ее. И лишь когда мы углубились в практику исцеления ее первопричин, она смогла освободиться от прошлого и нашла более здоровый путь.

Для многих (возможно, для вас тоже) работа по изучению первопричин хотя и жизненно важна, но не всегда легка. Сама мысль о том, чтобы оглянуться на детство, может пугать. Вас может страшить мысль о том, что вы там обнаружите. Вы сомневаетесь, сможете ли справиться с этим. Кроме того, работа может казаться отвлечением от очень важных текущих проблем.

Реальность такова, что многие обычно ждут до тех пор, пока не окажутся в кризисе. По своему профессиональному опыту могу сказать, что пары и отдельные люди обычно ждут дольше, чем следовало бы, прежде чем обратиться за поддержкой.

Состоите вы в отношениях или нет, наверняка замечали, как ищете более простой выход:

Я должен разобраться в этом сам.

Если я отправлюсь к психотерапевту, он найдет больше плохого.

Моя семья сделала все, что могла, и я не хочу ненавидеть ее, откапывая подробности.

Но что, если «копание» в истории первопричин даст точные ответы, которые вы искали все это время, и сделает вашу жизнь легче?

2
Назвать свою рану

Каждый день такие люди, как Наташа, впервые приходят к психотерапевту и хотят поговорить о проблемах. У меня были сотни первых сеансов с отдельными клиентами, парами и семьями. Первые фразы почти всегда примерно такие: «Мы ссоримся из-за одних и тех же вещей и никогда не приходим к решению». Или: «Мы сексуально не близки». Или: «Я вся на нервах, думая о будущем, не могу понять, что делать». Или: «Мне нужно перестать спорить с мамой».

Многие хотят получить решение здесь и сейчас. Они хотят добраться из пункта А (проблема) в пункт Б (облегчение) как можно быстрее. «Как прекратить наши жуткие ссоры? Поможете найти решение?» Или еще лучше: «Может, просто скажете, кто прав, а кто виноват?» Но вот в чем дело. Мы можем создать правила и стратегию. Обозначить, как говорить друг с другом во время ссор, как выражать благодарность и как сделать так, чтобы другой увидел вашу точку зрения в бытовых ситуациях. Возможно, на сеансе терапии вам и вправду станет полегче, как будто есть реальный прогресс.

Но позвольте рассказать, что почти всегда происходит дальше. Та же пара возвращается на следующей неделе, рассказывая историю, которая почти копирует предыдущую. Девушка, которая не хотела больше переубеждать маму, вновь сделала это, все пошло наперекосяк. Пара попробовала новые способы сексуального сближения, но вновь потерпела неудачу и чувствует себя более безнадежно.

В самом начале книги я дам вам краткое руководство к действию, хорошо?

В большинстве случаев любая проблема, для обсуждения которой вы впервые пришли в кабинет психотерапевта, скрывает в себе гораздо больше, чем видно на поверхности.

Если вы хотите долгосрочных комплексных изменений, то должны понимать, что находится «под капотом». А там скрываются истории первопричин вместе с неразрешенной болью вашей семьи. Они требуют внимания и работы, если вы хотите исправить настоящее. Если не можете легко пройти через то, что происходит в вашей жизни сейчас, есть причина. Нужно исследовать семью происхождения, обнаружить болевые точки и назвать то, что раньше оставалось неназванным.

Откуда вы?

С чего же начнем? С того, откуда начали вы.

С семьи происхождения. Это семейная система, в которой вы выросли. В эту систему входят люди, с которыми вы были эмоционально связаны (в детстве или даже сейчас). На страницах книги я буду использовать термины «семья происхождения» и «семейная система» как равнозначные. Люди из вашей семьи происхождения заложили основу для ваших убеждений, ценностей и самоидентичности, независимо от того, были они связаны с вами кровными узами или нет. Семья происхождения – это то место, где вы получаете свое первое образование практически во всем, от любви до конфликтов. Ваша родная семья дала вам уроки о самих себе, о том, как взаимодействовать с другими и чего ожидать от отношений. У вас может быть одна семейная система или две (если родители развелись). А может быть, даже больше.

Для многих родители, братья и сестры были главными наставниками. Но для других семья происхождения включает в себя также бабушку и дедушку, отчима и сводную сестру, приемную семью или приемные семьи, тетю или дядю, которые переехали к вам. У меня были клиенты, которые выросли с нянями, и клиенты, которые шли к соседям домой после школы и оставались там до десяти вечера, пока родители не возвращались с работы. Этих людей легко можно включать в вашу семью происхождения.

Если вы выросли в нескольких семейных системах, вам, возможно, захочется взглянуть на каждую из них. Научиться быть частью сразу нескольких семей и ориентироваться в них – непростая задача. Каждая из них предлагает собственное, свойственное именно этой системе знание. Возможно, в них вы получали весьма противоречивую информацию о разных сферах жизни. Возможно, вам приходилось соблюдать разные правила в разных домах – например, сколько можно смотреть телевизор, когда нужно ложиться спать, какие продукты есть и какие обязанности по дому выполнять. Возможно, вы научились по-разному существовать в разных семьях, особенно если речь шла о разных социально-экономических статусах или религиозных убеж- дениях.

В одной семье вы могли испытать боль или печаль, а в другой вам было легко и радостно. Возможно, вы чувствовали себя любимым и нелюбимым в одно время. Возможно, вы чувствовали себя в безопасности в одном доме, но боялись в другом. Возможно, вы чувствовали, что для одного родителя были важнее, чем для другого. Навигация по нескольким семьям происхождения – нелегкая задача. Но отметить возможное разнообразие вашего опыта стоит до того, как мы в него углубимся. Не забудьте искать свои истории первопричин в нескольких местах, а не только в основной системе.

История первопричин – это история ваших «впервые». Когда вас впервые чему-то научили, когда впервые что-то наблюдали, когда вам впервые сказали что-то, сильно повлиявшее на вас. И, что крайне важно, когда впервые испытали несправедливость и боль. Ваши «впервые», какими бы они ни были, важны. Но настоящий отпечаток оставляет нечто глубоко болезненное, впервые происходившее с вами, менявшее вашу жизнь. Важны и моменты, когда кто-то или что-то требовал от вас изменить себя – даже если давно забыли о них.

Первые знания, которые вы получаете о любви, общении, личных границах и других вещах, идут из семьи происхождения. Но истории первопричин не всегда связаны именно с ней. Они могут быть связаны даже не с детством. Истории первопричин – иногда результат влияния общества, средств массовой информации, религии, учителей, тренеров и прошлых романтических отношений. Эти истории могли появиться в ваши подростковые годы, в молодости, во взрослой жизни или даже совсем недавно. Словом, всякий раз, когда сталкивались с чем-то впервые. Мы постоянно пишем и переписываем повествование нашей жизни.

Можете подумать, что многое из этого вам уже известно. Верно. Учитывая тот факт, что вы единственный человек, который прожил вашу жизнь. Но каждый раз я, перематывая назад и путешествуя в прошлое, узнаю о себе что-то новое. Я смотрю на себя через новую призму. Думаю, так могли бы сделать и вы. Итак, давайте поставим вопросы, которые помогут начать.

Вопросы о первопричинах

В работе с клиентами мне важно узнать о том, в какой атмосфере они росли. Мне нужно узнать об их семьях происхождения, динамике взаимоотношений (прошлых и настоящих), качествах каждого члена семьи, опыте и наблюдениях, которые были у клиента в детстве, и многом другом. По ходу этого узнавания мы также определяем, что они хотели (в чем нуждались) в детстве и чего не получили. Это очень сложно, но важно для понимания уязвимых мест в уже взрослом человеке.

Погружаясь, вы можете вспомнить черты или характеристики членов вашей семьи, о которых уже забыли. Вы можете проследить, как все изменилось в вашей семье после определенного события. Или как поведение и убеждения передавались из поколения в поколение. Узнать эту часть своей семейной системы важно. Это поможет шире взглянуть на семью происхождения, ваши отношения с ее членами и на их взаимоотношения друг с другом. Это поможет выявлять закономерности.

Когда будете читать эту книгу и выполнять упражнения, я бы посоветовала держать под рукой блокнот или дневник. Туда вы можете записывать то, что находит у вас глубокий отклик. Туда же можно записывать свои ответы на множество вопросов, которые буду задавать дальше. Не забывайте относиться к себе бережно и заботливо, исследуя свою историю.

Хотя некоторые вопросы, которые я задаю, могут отличаться от клиента к клиенту, я почти всегда спрашиваю вот что:

• Кто был рядом с вами в детстве?

• Как взрослые относились друг к другу?

• Как они выражали любовь друг к другу?

• Опишите своего отца. Кем он был как личность? Кем он был как отец для вас? Поделитесь, чем вы восхищались, что не одобряли, что вам нравилось и не нравилось.

• Опишите свою мать. Кем она была как личность? Кем она была как мать для вас? Поделитесь, чем вы восхищались, что не одобряли, что вам нравилось и не нравилось.

• Если в вашей жизни были отчим, мачеха или другие опекуны, пожалуйста, ответьте на те же вопросы про них.

• Произошли ли какие-либо события, которые изменили отношение взрослых друг к другу или к вам? Если да, какими были эти события? Что изменилось?

• Были ли какие-либо проблемы с психическим здоровьем у кого-либо в вашей семье?

• Были ли они решены и как именно?

• Были ли в семье неверность, предательство, серьезные перемены, потери или смерть?

• Как это повлияло на семью?

• Вы бы хотели, чтобы ваш отец кое-что понял в вас? Что именно? А мама?

• Если бы они понимали эти вещи, как думаете, что изменилось бы в ваших отношениях с ними?

• Чего вы очень хотели в детстве?

• Опишите ваши отношения с каждым из братьев и сестер, если они есть.

• Если бы вы могли сказать своему отцу одну вещь и это не имело бы абсолютно никаких последствий, что бы это было?

• Если бы вы могли сказать своей матери одну вещь и это не имело бы абсолютно никаких последствий, что бы это было?

• Какое ваше любимое воспоминание детства?

• Какое ваше самое болезненное воспоминание из детства?

Ответы на эти вопросы требуют времени, любопытства, открытости, смелости и готовности быть уязвимым, но, работая над ними, вы открываете для себя понимание как прошлого опыта, так и настоящего.

Обнажая рану

Погружаясь в воспоминания, вы, скорее всего, столкнетесь лицом к лицу с вещами, которые покажутся особенно сложными в эмоциональном плане. Это нормально. Работа по исцелению первопричин требует, чтобы вы определили и назвали изначальную рану – ту незаживающую, гноящуюся боль из прошлого, влияние которой вам еще предстоит полностью осознать в своей жизни. Выявление и называние этой раны – один из самых больших шагов, которые сделаете на пути к своему исцелению.

Когда я слышу слово «рана», я всегда в первую очередь думаю о физической ране. Помните, как в детстве вы могли поцарапать колено или локоть? Кто-то из родителей мазал йодом, заклеивал пластырем. В конце концов на ранке образовывалась короста. Но потом вы ударялись о край стола, а может – и ковыряли заживающее место (как часто делают дети). Ранка кровоточила, было вновь больно.

Эмоциональные раны сродни физическим. Они появляются, потому что вы пережили болезненный опыт, который влияет на вас на эмоциональном и психологическом уровне. Последствия их не видны, как у физических, но они длительные и глубокие. Этими эмоциональными ранами мы тоже можем на что-то натыкаться, они, как и физические, могут вновь вскрываться и кровоточить на протяжении всей жизни.

В отличие от физических ран, когда организм естественным образом заживляет себя, эмоциональные недуги, оставленные без внимания, не заживают сами по себе. Мне жаль это говорить, но само по себе время не залечивает всех ран. Возможно, некоторые из них станут легче и проще, но глубокая эмоциональная боль нуждается в вашем внимании, вашем присутствии, ваших эмоциях и вашей целенаправленной энергии. И даже тогда она все равно будет нуждаться в вашей заботе. Раны не исчезают, они маскируются.

Вот почему просто закрыть глаза или отвести взгляд в другую сторону – не выход. Поиск изначальных ран – это не какая-то охота за призраками. Он направляет прямиком к источнику вашей боли. Для многих эмоциональные травмы берут свое начало в семейной системе, поэтому начнем с нее.

Больше всего вы хотели…

Я хотела бы начать нашу работу с одного из самых важных вопросов, которые когда-либо задавал мне психотерапевт. Чего вы больше всего хотели в детстве и не получили?

Подождите. Не пропускайте этот вопрос. Найдите минутку, чтобы ответить на него. Я знаю, что он может вызвать много эмоций. И я знаю, что требуется много храбрости и готовности быть уязвимым, чтобы ответить на него честно. Но в вашем ответе кроется важная информация.

То, чего вы больше всего хотели в своей семейной системе, но не получили, скорее всего, было тем, что вам и вправду было очень нужно. Может быть, вы хотели чувствовать, что чего-то стоите, даже когда не приносили домой отличные оценки. Может быть, вы хотели испытывать чувство принадлежности семье, чувствовать, что вас принимают и любят, несмотря на ваши особенности. Может быть, вы хотели чувствовать, что приоритетны для родителей. Возможно, вы хотели верить, что взрослые были честны с вами и ничего не скрывали. Или же вы хотели чувствовать себя защищенным в доме, который часто казался пугающим.

Когда желаемое не сбывается, образуется рана.

Другими словами, у вас может быть рана самоценности. Или рана принадлежности. Или рана приоритетности, рана доверия, рана безопасности. Мы обсудим их подробнее в части II. Но сейчас просто примите к сведению. Когда вы не получили того, чего хотели больше всего, того, что вам действительно было нужно для развития, возникает боль, которая требует внимания и изучения.

Это вовсе не приглашение искать «плохое». Возможно, ваши родители искренне заботились о вас, но им не хватало умения или возможностей для удовлетворения ваших эмоциональных потребностей. Также нужно иметь в виду, что не обязательно иметь худшую в мире историю жизни, чтобы получить рану. Важно уважать личный опыт, не вмешиваясь в него, не искажая и не оценивая его. Наша задача сейчас – в том, чтобы назвать потерю и определить те части вашего «я», которые нуждаются в вашем внимании. Если мы сделаем это правильно, раны начинают открываться.

Помните, как Наташа хранила тайну своего отца (чтобы сохранить семью) и как не могла назвать собственную боль? Как она спрятала в памяти факт измены отца, чтобы спасти отношения родителей? И все же, признавала она это или нет, представления Наташи об отношениях родителей были разрушены в момент этого открытия. Она была убеждена, что они счастливы, что любят друг друга. Она была убеждена, что отец был хорошим, благородным человеком. Каждый вечер он возвращался домой к шести, ему нравилось проводить время с женой и детьми. Казалось, он делал все с любовью.

Наташа не могла сопоставить: как то, что она видела каждый день и считала правдой, сочетается с информацией об изменяющем мужчине? Сомнения отравили ее жизнь, ее радостные воспоминания. Ее обманули, по-настоящему предали, точно так же, как, по ее мнению, были обмануты мать и сестра. Отношения с отцом сильно изменились, как и отношения с матерью и сестрой.

Так появилась ее рана доверия.

Многие месяцы после того, как Наташа обнаружила свою рану, мы вместе исследовали ее детство, выясняли, чего она больше всего хотела тогда, обсуждали тот разрыв и его долгосрочные последствия. В итоге девушка определила и назвала свою рану. Она признала, что в детстве больше всего хотела доверия, но вместо этого ее предали. Исследование открыло ей совершенно новую часть себя, которая, как она теперь знала, нуждалась во внимании и заботе. Появилась возможность исцеления.

* * *

Больше всего в детстве я хотела знать, что у меня есть возможность не всегда «быть в порядке». Я хотела знать и верить, что мне не нужно притворяться «молодчиной», что я имею право на трудности и боль и что мне не нужно быть «уравновешенным» ребенком, который воспринимает все без лишних эмоций. Я хотела, чтобы родители дали мне право на это. Я хотела, чтобы они по-настоящему увидели и поняли меня, а не ту версию, которую вынужденно им представляла. Мне нужно было, чтобы они видели сквозь маску. Я хотела, чтобы они сами взяли на себя ответственность за свои эмоции и за их урегулирование. Ведь тогда не было бы давящего стремления нести ответственность вместо них. Я не хотела постоянно думать о том, что и как нужно сказать правильно, чтобы не расстраивать их и не ранить их чувства. Вот что я хотела по-другому.

А теперь ваша очередь.

Возможно, вы точно знаете, чего хотели в детстве (или в отношениях с важными для вас взрослыми), но не получили. Это может быть настолько очевидным, что вы никогда не задумывались. Но если ответ не столь ясен, возможно, придется дать себе время и хорошенько обдумать. Можно поставить вопрос иначе. Если бы что-то можно было изменить в вашем детстве, что бы это было?

Если у вас есть ответ – прекрасно. Если нет – нормально. Со временем он придет.

Как мы маскируем свои раны

Любимый вопрос психотерапевтов по всему миру – это то, что мы называем ограничительным вопросом. Вместо того чтобы спрашивать, почему вы что-то делаете или не делаете, мы спрашиваем вас, что мешает вам что-то делать или не делать. В чем ограничение?

Когда мы говорим о том, чтобы назвать или раскрыть свои раны, возникает тот же вопрос: что мешает вам увидеть свою рану? Оказывается, большинство из нас использует один или несколько творческих методов, чтобы помешать себе увидеть, раскрыть или излечить ее. Иногда мы делаем это сознательно, а иногда нет.

СКРЫТНОСТЬ

Один из способов, которым мы скрываем свои раны, – прятать все, что с ними связано. У меня было настоящее мастерство в этом. Возможно, вы уже догадались, поскольку в детстве я в прямом смысле пряталась в шкафу. Навык прятаться (в широком смысле) развивался и укреплялся в мои подростковые годы. И даже когда мне было уже двадцать. Я спрятала все уязвимое. Мои бойфренды делали то, что мне не нравилось, а я притворялась, что все в порядке. Друзья пользовались мной, а я отмахивалась от этого как от пустяка. В любой ситуации могла сказать «все в порядке», хотя на самом деле это было не так.

Я так поднаторела себя прятать, что вы никогда бы не узнали, насколько на самом деле я была напугана и не уверена в себе.

Скрытность хороша тем, что помогает убедить внешний мир в чем-то, сильно отличающемся от того, что происходит в вашем внутреннем мире. Но, скрывая свою обиду, страдание, страхи и неуверенность в себе от других, вы отказываете себе в аутентичном существовании. Как моя клиентка Аазам, которая борется с депрессией (развившейся из-за раны безопасности).

Иногда просто пережить день – это испытание. Но вместо того чтобы рассказать кому-нибудь из друзей о своих чувствах, она просто прячется дома. Почему? Чтобы друзья не сочли ее скучной или занудой и не бросили ее. Или Дон, который страдает от раны самоценности и настолько стыдится дома, в котором вырос, что никогда не приводил туда близких друзей. Стратегия пряток помогает вам чувствовать себя в безопасности в краткосрочной перспективе, но в результате не дает полностью проявить себя в важных отношениях.

ИЗБЕГАНИЕ

Другой способ, которым мы скрываем свои раны, – избегание. Вы избегаете своей раны, делая все возможное, чтобы никогда не приближаться к ней. Вы как можно дальше «уходите» от нее. Возможно, боитесь быть отвергнутым или боитесь слишком близких отношений. Вместо того чтобы посмотреть в лицо ране, решаете никогда ни с кем не встречаться. Или, может быть, вы боитесь неудачи, поэтому никогда не проявляете инициативу на работе. Вам никогда не придется раскрывать свою рану самому себе, если никогда к ней не прикасаться и даже не смотреть на нее. Вот от чего защищает избегание.

АКТЕРСТВО

Некоторые из нас прикрывают раны постоянным актерством, делая отличное шоу. Вы можете быть перфекционистом и создавать впечатление, что ваша жизнь устроена идеально. Вам не придется сталкиваться лицом к лицу со своими страхами, сомнениями и неуверенностью в себе. Если вы успешны в актерстве, вам не придется сталкиваться с болью. Так было и у Дженни. Она работала по девяносто часов в неделю только для того, чтобы произвести впечатление на босса и коллег. Ее актерство было исключительно успешным. Но почему-то признание, которое она получила, в какой-то момент перестало радовать женщину. Многие годы достижения в профессиональной жизни были барометром личного успеха. Постоянный поиск признания на работе не давал ей чувствовать себя «достаточно хорошей» – чувство, с которым она жила все свое детство.

УГОЖДЕНИЕ

Мы также пытаемся скрыть свои раны, становясь человеком, который ставит угождение другим выше всего остального. Пытаясь угодить другим, вы усердно стараетесь никогда никого не подвести. Супруги Роуз, типичные любители нравиться людям, рассказали, что посещают все праздники своих друзей. Они никогда не отклоняют приглашения, всегда приходят первыми и уходят последними. Они сосредоточены на том, чтобы всегда получать одобрение от других. Тот факт, что они нравятся, заставляет забыть, что их не любили в детстве.

Позволить себе быть уязвимым – это непростое и даже пугающее решение. Но это необходимо сделать, чтобы освободиться от повторяющегося паттерна. Вы не сможете исцелиться, если будете скрывать свои раны от самого себя. Вы не сможете исцелиться, если не признаете свою боль.

И вы не сможете исцелиться, если будете продолжать актерствовать для других, угождать им, чтобы отвлечься от своей раны. Просто подумайте об этом на мгновение.

Вы не сможете изменить свою жизнь, если будете скрывать обиду или страдание от самого себя. Не сможете жить по-другому, если будете отгораживаться от того, что настоятельно требует вашего внимания. Тогда вы просто окончательно застрянете. Я понимаю, что вы, возможно, не готовы пойти на это (делиться и раскрывать свою боль другим или даже просто чувствовать себя самим собой). Но вдруг освободите немного места для своих чувств, когда будете читать книгу? Здесь только вы и я. Вам не нужно делиться этим с кем-то еще, если не хотите.

Последствия маскировки

Мы начинаем скрывать свои раны, потому что жить с ними трудно. Они саднят, они рождают непростые эмоции, они акцентируют внимание на обидных и болезненных вещах из прошлого. Легче продолжать жить, не глядя туда. Если бы мы могли жить, не признавая раны, каждый, вероятно, «подписался» бы на это.

Но просто жить дальше не получается. Хотите знать почему?

Потому что раны просто так не исчезают. Они не уходят оттого, что вы отворачиваетесь от них. Они не заживают сами по себе, когда вы их игнорируете. Они не зарастают, если вы их избегаете.

Они стойкие, потому что хотят, чтобы их исцелили.

Если вы попытаетесь спрятать свою рану, она найдет способ привлечь ваше внимание. Она пытается привлечь внимание – способами более распространенными, чем думаете. Возможно, рана пыталась это сделать на прошлой неделе или в прошлом месяце, но вы просто не понимали этого.

Возможно, вы вдруг заметили, что бессознательно критикуете своего партнера точно так же, как ваша мама когда-то критиковала вашего папу, или что вы срываетесь на партнера точно так же, как родители срывались друг на друга. Или, возможно, вы настолько боитесь повторить модель поведения своих родителей, что делаете все, что в ваших силах, лишь бы не быть похожими на них. В целом это может быть здоровым импульсом. Но он по-прежнему заставляет вас принимать решения под страхом. Например, когда избегаете конфликт любой ценой. Такое поверхностное решение, возможно, сохранит мир, но не позволит вам когда-либо высказывать свои разочарования или опасения, которые порой вполне обоснованны.

Что-то из этого кажется знакомым? Вероятно, вы уже видели, как подобное поведение проявляется в ваших дружеских или рабочих отношениях, в ваших отношениях с партнером или партнершей. Такое поведение – отличный показатель того, что изначальная рана пытается привлечь внимание. При этом поведение может быть сознательным или бессознательным.

РЕАКТИВНОСТЬ

Реактивность – один из важнейших индикаторов раны. Любая чрезмерная реакция на что-то – это сигнал тревоги. Ваше внутреннее «я» кое-что знает о том, что происходит в реальности. Ваша реактивность дает понять, что вам не нравится происходящее или что вы в опасности.

Иногда реактивность возникает, когда обнаруживаете нечто знакомое. Партнер смотрит на свой телефон в тот момент, когда вы делитесь с ним своими переживаниями. Вы начинаете «беситься». Его невнимание напоминает о родителях, для которых вы были не столь уж важны, пока росли. Подруга в третий раз отменяет встречи, и вы ругаетесь на нее. Ее отношение к вам напоминает о родителях, которые много чего обещали, но так и не сделали.

Такое было у многих. Когда я спросила своих подписчиков, что именно заставляет их остро реагировать, я получила сотни откликов. Некоторые из ответов были такими. Когда меня критикуют. Когда мной пренебрегают. Когда меня в чем-то обвиняют. Когда избегают ответственности. Когда мне говорят, что я слишком чувствительна. Когда меня перебивают. Когда меня не слушают. Когда меня отвергают. И многое другое. Почему мы слишком остро реагируем? Мы поговорим об этом, когда будем изучать различные виды ран. Сейчас нужно понять главное. Сильные реакции – как табличка на попавшейся двери. Они указывают на то, что если зайдете, то обнаружите рану, которая нуждается во внимании и заботе.

ПРЕУВЕЛИЧЕНИЕ

Еще один признак незаживающей раны – моменты, когда вы начинаете раздувать из мухи слона. Это говорит о явном несоответствии между взрывной реакцией и тем, что ее спровоцировало. Махика с энтузиазмом взялась угостить вкусным ужином своего молодого человека, с которым встречалась всего пару месяцев. Но когда он пришел, плюхнулся на диван и сидел там, пока Махика готовила, ее чувства изменились. Ее гость был интересным человеком, он рассказывал о событиях дня и задавал девушке вопросы. Однако Махика почувствовала, как внутри у нее закручивается тугой узел. Я не могу поверить, что ты такой невнимательный. Почему ты не предлагаешь помочь? Ты просто пользуешься мной. Мне надоело все делать для других. И достаточно скоро внутреннее прорвалось наружу: «Зачем ты вообще пришел, если я тебе совсем не интересна?» Потекли слезы. Любого человека это сбило бы с толку. Парень понятия не имел, что вообще произошло. Он пришел в гости и наслаждался этим. Но у Махики – бурная реакция в ответ на то, что одновременно происходило и не происходило.

Когда у другого человека или у вас самих возникает реакция, которая кажется «чрезмерной», подумайте о том, что за ней, скорее всего, кроется непростая история. Она помогла бы прояснить смысл происходящего. Махика выросла с родителями-алкоголиками, которые плюхались на диван, всегда что-то требовали и ожидали, что им все сделают. Когда друг пришел с пустыми руками и не предложил помочь, это бессознательно вызвало в Махике те злые чувства, когда ее использовали в своих интересах. Негативные чувства были из прошлого, а не из настоящего. Чрезмерная реакция была обусловлена незаживающей раной приоритетности, которую мы подробнее обсудим в главе 5.

ДИСФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ПАТТЕРНЫ

Есть и другой способ, которым проявляется скрытая рана. Это повторяющееся поведение, а также решения, которые не способствуют вашему эмоциональному, физическому, ментальному или духовному благополучию. Например, вы снова и снова выбираете партнеров одного и того же типа: которые изменяют вам или что-то скрывают от вас, или тех, кто эмоционально отстранен, или тех, кто не желает связывать себя обязательствами. Или вы, возможно, пообещали себе, что больше не будете заводить романы на одну ночь, потому что каждый раз, когда это делаете, на следующий день чувствуете себя ужасно… Но продолжаете вести себя точно так же, независимо от того, сколько раз обещаете себе этого не делать. Или продолжаете слишком много тратить, чтобы «не отставать» от своих друзей, а в конце месяца мучаетесь, когда приходит время платить за квартиру.

Что-нибудь из описанного кажется знакомым?

Все это – дисфункциональные паттерны. В поведении могут быть: прокрастинация, манипулирование партнером, ложь, оправдания обидного или вредного поведения, втягивание в бесполезные споры, негативные диалоги с самим собой. Это может быть и отдача, которая больше, чем вы получаете (невзаимные отношения). Все эти паттерны объединяет одно – они отражают непризнанную рану.

САБОТАЖ

Один из самых дисфункциональных паттернов – саботаж себя, а также саботаж своих отношений. Занимаясь саботажем, вы (как правило, неосознанно) испытываете на прочность других. Ваша цель – либо продолжать прятаться и тем самым увеличить свою рану, либо вывести на поверхность все, что нуждается в исцелении.

Неверность – один из самых распространенных способов, с помощью которых люди проверяют или саботируют отношения. Конечно, есть много причин, по которым люди обманывают партнеров, но мне пришлось работать с бесчисленным количеством людей, у которых неверность была формой саботажа. Если я изменю, ты узнаешь, а потом бросишь меня, потому что я в любом случае не заслуживаю этих отношений. Это увеличивает рану, которая говорит о том, что вы недостойны любви, близости или достойного партнера. То есть, в конечном счете, недостойны того, чтобы вас выбрали.

Но саботаж, наоборот, может быть попыткой залечить рану. Это выглядит примерно так. Если я изменю, ты узнаешь. Это разрушит наши отношения, но вдруг тогда мы поговорим, почему я чувствую, что ты недостоин (недостойна) меня как партнера. Может быть, мы поговорим о том, почему я чувствую, что недостаточно хорош (хороша) для тебя. Возможно, тогда ты дашь мне увидеть и понять, что я на самом деле ценный и важный человек в твоей жизни, заслуживающий совместного с тобой будущего.

СОВЕТЫ ДРУГИМ, НО НЕ СЕБЕ

Наконец, есть менее очевидный признак того, что рана пытается прорваться на поверхность. Это поведение, когда человек дает совет, но сам ему не следует. Я уверена, что многие так делали. Вы говорите подруге, что ей не надо общаться со своим бывшим. Но ваш бывший вдруг пишет вам, а вы немедленно отвечаете. Вы даете брату или сестре совет о том, как подготовиться к собеседованию при приеме на работу, но вам трудно держаться уверенно, когда оказываетесь в таком же положении. На своей страничке вы призываете, что каждый человек должен любить себя. Но вам трудно найти что-либо, что нравится в себе.

Если вы даете совет, который трудно применить к себе, это знак того, что в глубине таится нечто непринятое и непроработанное. Возможно, вы не можете следовать советам о любви к себе, потому что выросли, веря, что вас никто не любит. То, что мы проповедуем, но не можем практиковать, – еще один показатель того, что необходимо замедлить свой бег по жизни и обратить внимание на неизлеченное.

Все вышеперечисленное – не единственные способы, которыми наши внутренние раны пытаются привлечь внимание к себе. Но они самые показательные из тех, с которыми мне приходилось сталкиваться. Если вы видите в себе какие-либо из этих признаков, я гарантирую, что вам есть над чем поработать.

Называние раны

Вы заметите, что в этой книге я рассказываю много историй. Многие настолько искусно скрывают свои раны, что полезно увидеть их сквозь призму рассказов о других. Истории других людей – не просто иллюстрации. Зачастую они провоцируют моменты узнавания. Читая эти истории и выполняя упражнения, вы сможете вытащить на поверхность то, что спрятали или не могли осознать. Не все описанные истории или раны будут похожи на ваши. Но я надеюсь, что и они могут вызвать у вас собственные озарения. Давайте начнем с моей клиентки Моники.

Я начала работать с Моникой, когда ей был сорок один год. Она печалилась, что не может забеременеть. Женщина сделала все, что было в ее силах, каждый раз настраиваясь на успех, но ничего не получалось. Это эмоционально изматывало. Беременность – все, о чем она могла ду- мать.

Моника сказала много теплых слов о своем муже Майкле, описав его как человека любящего и целеустремленного, который всегда поддерживал ее. Он был не похож на первого мужа-алкоголика. Но накануне вечером у Моники с Майклом случился разлад.

– Я знала, что Майкл собирался на званый ужин после работы. Он рассказал мне об этом больше недели назад. Это давно было записано в его ежедневнике. Но когда он вернулся домой около одиннадцати, я затеяла ссору из-за пустяков и даже выхватила у него телефон и швырнула через всю комнату. Мне так стыдно.

Реакция Моники была чересчур бурной. В ней не было смысла – даже для нее самой. «Я не знаю, почему я ругалась. Он не сделал ничего плохого. Пришел домой после этого ужина и общался со мной весь вечер. Что со мной не так?» – задавалась вопросом женщина.

Бурная и неадекватная реакция указывала на рану, которая таким образом пыталась привлечь ее внимание. Мы решили исследовать, сможем ли мы определить, что за рана активировалась прошлым вечером.

Мать Моники забеременела, когда ей и ее мужу было чуть за двадцать.

– Папы никогда не было рядом, а мама понятия не имела о материнстве. Никто не заботился обо мне. Никто не направлял меня и ни в чем не поддерживал. Казалось, никто даже не помнил о моем существовании. Мне приходилось во всем разбираться самостоятельно: начиная с еды и заканчивая домашними заданиями. Не говоря уже о том, как добираться в школу и обратно. Это было ужасно.

Это был очень подходящий момент для того, чтобы задать вопрос, который однажды задал мне мой психотерапевт. «Чего ты больше всего хотела в детстве и не получила?» И я его задала.

– Всего, – ответила она.

Это явно было правдой, но не слишком конкретной. Я сидела молча, дав еще немного времени на рефлексию.

На глазах Моники выступили слезы.

– Я просто хотела видеть, что чего-то значу, чтобы кто-то обратил на меня внимание, чтобы кто-то проявил любопытство и спросил, как у меня дела. Это было так утомительно – разбираться во всем самостоятельно. Неужели я так многого хотела?

Разумеется, нет. Но это не меняет того, что ей пришлось пережить.

– Что произошло вчера днем? – спросила я.

– Я работала, потом у меня был прием у врача.

– Как прошел прием у врача? Это был врач-репродуктолог?

– Да. Новости были неприятными, я расстроилась. Доктор не думает, что я смогу выносить ребенка до срока. Предлагает рассмотреть возможность суррогатного материнства.

Ей было нелегко это осмыслить.

На предыдущих сеансах я узнала, что для Ника, ее первого мужа, во главе угла всегда стояла выпивка. Он забывал важные детали, пропускал мероприятия, которые были запланированы, и редко мог предложить помощь, поскольку либо страдал от похмелья, либо пил. Этот брак настолько очевидно повторял динамику ее детства, что был обречен на провал. Так и случилось.

Но к выбору Майкла Моника подошла обдуманно.

– Никаких красных флажков. Он любит меня и всегда строит планы, которые учитывают нас обоих. Нам так весело вместе, и мы любим приключения.

Она была уверена, что здесь невозможно говорить о каком-либо паттерне.

– Как Майкл относится к суррогатному материнству? – спросила я.

– Не знаю. Я ему не говорила.

– А по какой причине?

– Мы нечасто обсуждаем проблемы моей беременности. Он так сильно хочет ребенка, все тяжело для него. Это стало камнем преткновения в его первом браке. Его бывшая решила, что не хочет иметь детей, и брак распался. Поэтому, наверное, я пытаюсь оградить Майкла от всего, что с этим связано. Он знает, что я буду ходить ко всем врачам и делать все, что положено, понимаете? Это моя ответственность, которую я несу.

– Я знаю, что вы всегда заботились обо всем сама – сказала я. – И мне интересно вот что: вчера вы в одиночестве сидели с этой новостью. Активировало ли это что-нибудь? Вы знали, что Майкл был на званом ужине. А на самом деле хотели, чтобы он спросил, как у вас дела. И чтобы вам не пришлось самой, в одиночестве, продумывать следующие шаги.

Несколько долгих минут мы сидели в тишине. Затем она вздрогнула, закрыла лицо и разрыдалась. Конечно, Майкл понятия не имел, что произошло на приеме у врача. Он даже не знал, что она была там. В этом контексте все кусочки головоломки вечерней реакции Моники начали складываться воедино.

У Майкла и Моники был прекрасный брак во многих отношениях, но Моника не могла быть единственной, кто отвечает за все. Оба хотели ребенка. Это требовало участия обоих. Ей нужно было почувствовать его усилия, его интерес, его целеустремленность. Ее чрезмерная, сбивающая с толку реакция привела нас прямиком к детской ране (ране приоритетности, о которой мы подробнее поговорим в главе 5). Рана активировалась из-за того, что Майкл не поддержал Монику, не внес свой вклад в решение проблемы.

Вы становитесь самокритичным, даже испытываете отвращение к самому себе, когда слишком много раз нажимаете на кнопку «ну вот опять». Как и Моника, вы можете спрашивать себя. Что со мной не так? Почему я продолжаю это делать? Почему я не могу изменить эту модель поведения? Почему я продолжаю выбирать именно таких людей? Почему я всегда теряюсь рядом со своей мамой? Почему я до сих пор не могу это преодолеть? Эти вопросы просто кружат в своем вихре без какого-либо четкого направления. На самом деле вы делаете что-то по очень веской причине. Ваше внутреннее «я» пытается защитить вас. Если вы осознаете это, то ступите на новый, более здоровый и конструктивный путь. Сначала вы должны определить и назвать рану, которая создала паттерны.

* * *

Вы взяли в руки эту книгу, потому что ваше поведение и поведение других людей привело к проблемам. Вы хотите встать на путь исцеления. И для этого нужно изучить свои истории первопричин, а также раны, которые возникли в те моменты, когда то, чего вы больше всего хотели в своей семье, было вам недоступно. Вы научитесь задавать себе вопросы: «Что в этом кажется мне знакомым? Когда я впервые испытал это? С кем? Что из моего прошлого проявляется в этот момент?» Вы начнете замечать свое неадекватное, дисфункциональное поведение, а затем пытаться установить связь с первопричинами, которые проявляются таким образом. Они требуют вашего внимания, чтобы вы наконец поняли их.

Вы научитесь называть свою рану, свидетельствовать свою боль из прошлого и уважать ее, горевать о ней. А затем повернетесь от нее, найдя способы внести изменения в свою жизнь и свои привычки. Это и есть практика исцеления первопричин, о которой узнаете больше в следующей главе.

Заканчивая эту главу, хочу напомнить о важном. Ваша жизнь вовсе не стремится доконать вас. Она хочет исцеления. Ваши раны не хотят вредить. Они беспокоят, потому что вы должны избавиться от них. Путь к самовосстановлению и принятию ответственности за собственную жизнь – долгий и постоянный процесс. Путь исцеления ясен. Нужно осознать последствия изначальных ран и работать над тем, чтобы уменьшить их влияние на ваши новые поступки.

Вы готовы?

Часть II
Причины и исцеление ран

3
Хочу быть ценным

Много лет назад на семинаре я предложила присутствующим закончить предложение «Я не заслуживаю ничего хорошего, потому что…». Тишина. Голос сзади тихо произнес: «Я недостаточно стройная». Другой голос: «Я всегда повторяю одни и те же ошибки». Третий: «Я не добился успеха». И еще: «У меня нет карьеры, и я живу на деньги мужа».

Предложения посыпались одно за другим:

– Потому что на свете есть более привлекательные люди.

– Я ленив.

– Я помешан на своей работе.

– Я слишком эмоциональна.

– Я не соответствую требованиям своей семьи.

– Я ничего не могу сделать правильно.

– Я недостаточно умен.

– Я слишком закрыт.

– Я слишком ранимая.

– Я толстый.

– Я разведена.

– Я причинял людям боль.

– Я все еще одинок.

– Меня бросают.

На глазах кое-кого из присутствующих появились слезы. Слыша высказывания других, некоторые кивали или отрицательно качали головой. Это упражнение дало ощущение единения и солидарности – у всех нас что-то есть на эту тему, мы в этом едины. Вероятно, мы могли бы поработать и дальше, но всё было ясно и так.

Когда в глубине души вы чувствуете себя недостойным, то считаете, что не заслуживаете ничего хорошего. Вы не чувствуете, что достаточно хороши – таким, какой вы есть, – чтобы получать любовь, внимание, связь и серьезные отношения. Возможно, трудно поверить в то, что вы можете радоваться, вести себя непринужденно, вступать в отношения. Рана самоценности может означать, что вам трудно поверить в собственную ценность, в то, что заслуживаете многого в этом мире. Поверить, что необязательно быть совершенным или притворяться другим.

Это рана, с которой в глубине души борются многие люди. Вы считаете, что вы слишком неадекватны, или слишком ленивы, или просто не заслуживаете отношений. Вы говорите себе: «Разве кто-то может меня любить, если собственные родители меня не любили? Достоин ли я любви, если не добьюсь успеха? Захочет ли кто-нибудь быть со мной? Заслуживаю ли я, чтобы кто-то выбрал меня, если я не такой уж хороший человек?» Список можно продолжать беско- нечно.

«Я не заслуживаю ничего хорошего, потому что…» Ответов – бесконечное множество.

Но что, если сама эта мысль ложная? А если вы достойны и заслуживаете хорошего в этом мире? А если вы действительно заслуживаете любви, радости и крепких партнерских отношений?

В конце концов, вы же не рождаетесь недостойным человеком. Так что же произошло между рождением и «сейчас»? Что заставило вас сомневаться в своей достойности?

Как и участники семинара, вы, возможно, готовы навесить на себя ярлык человека, который не достоин хорошего. Вам кажется абсурдным слышать, что вы достойны этого просто потому, что родились. Ничего страшного. Пусть вы думаете, что все остальные в мире достойны, а вы нет. Но я бы очень хотела, чтобы мы сейчас исследовали этот вопрос и посмотрели, сможем ли как следует его поворошить и извлечь из этого пользу.

Как вы пришли к убеждению, что вы слишком толстый, слишком эмоциональный или не заслуживаете любви? Откуда взялась эта история? Кто «положил» ее туда, где она сейчас находится? И как вы пришли к убеждению, что не можете быть ценным и достойным человеком? Как и в случае с другими ранами, ответ проще, чем может показаться.

Существует история первопричин, которая убеждает в этом.

«Не заслуживаю ничего хорошего, потому что…»

Чем больше я работаю с людьми, тем больше убеждаюсь, что у каждого из нас есть та или иная рана самоценности. Время от времени мы сомневаемся в том, что ценны и достойны.

Каждое утро Карина просыпается раньше своего парня, наносит макияж и возвращается в постель, чтобы он, проснувшись, увидел ее невероятно красивой.

Кристоф убежден: до тех пор пока не будет хорошо зарабатывать, привлекательные женщины не будут обращать на него внимания.

Ари считает, что хроническая болезнь – обуза для партнера, поэтому они никогда не поженятся.

Эти истории указывают на рану самоценности.

С чего это началось? Как вы пришли к убеждению, что недостойны любви, что не можете быть желанны, что недостаточно хороши для отношений? Вы помните слова или однозначные утверждения? Вы помните какие-либо действия? Вы помните, каково это было – узнать, что любовь возможна лишь при ряде условий? Или есть история о том, как вас бросили?

Когда я начала работать с одинокой Вероникой, ей было чуть за пятьдесят. Она была одинока, никогда не выходила замуж, у нее не было детей. Женщина проходила психотерапию в течение десятилетий, но безуспешно. Она проработала на Уолл-стрит тридцать лет и говорила резким, раздражающим тоном. Вероника сказала, что голос испорчен курением и криками на мужчин, с которыми ей приходилось иметь дело не одно десятилетие.

Она посмотрела на меня, улыбнулась и сказала: «Я по натуре не агрессивна, просто устала. Вы – мой последний шанс».

– Тогда нам лучше приступить к работе, – улыбнулась я.

На первом сеансе Вероника еще не была готова услышать, что не я была ее последним шансом, а она сама. Но вскоре поняла это.

Вероника рассказала, что психотерапия ей нравится, ведь это то место, где кто-то ее выслушает. Приятно выпустить пар, выплеснуть все наружу. Но ей не нравилось то, что это, казалось, никогда ничего не меняло.

– ROI явно недостаточен, – сказала она.

В маркетинге ROI означает «коэффициент окупаемости инвестиций». И я слышу эту аналогию почти от всех клиентов, которые работают в финансовом мире. Они говорят об анализе эффективности затрат.

Вероника чувствовала, что за эти годы потратила много денег и времени на психотерапию, а результат из года в год не менялся. Ее инвестиции в психотерапию не приносили желаемого результата.

– Я хочу, чтобы у меня был партнер. Я уже не в том возрасте, чтобы заводить детей, но хочу любить и быть любимой.

Немного расспросив Веронику, я узнала, что она никогда не говорила о своей семье с предыдущими психотерапевтами. Я сторонница различных методик и теорий. На самом деле я твердо верю, что нет методики, которая подошла бы всем. Но – и это большое «но» – я ни за что на свете не могу представить психотерапию без понимания взаимоотношений в семейной системе и историй первопричин, с ней связанных.

– Вы не будете против, если немного поговорим о вашей семье? – спросила я.

– Нет, конечно. Делайте, что необходимо.

Поскольку я была последним шансом Вероники, она была готова идти в любом направлении, в каком бы я ее ни повела. Я начала расспрашивать о семье и сразу узнала, что мать ушла, когда Веронике было всего пять лет.

– Вы знаете, почему она ушла? – спросила я.

– Да. Она никогда по-настоящему не хотела детей. Мама хотела хорошо жить. Она не хотела никакой ответственности, не хотела, чтобы что-то сковывало ее свободу. Она собрала сумку и уехала субботним утром, так просто, будто ничего особенного не происходило. Когда отъезжала на машине от дома, то улыбнулась и помахала рукой. И мы больше никогда ее не видели.

Вероника вовсе не была эмоциональна, когда делилась со мной. Это было тем, что я называю фактическим повествованием. В нем вы рассказываете подробности того, что произошло, без какой-либо связи с сопутствующими эмоциями или с тем воздействием, которое событие оказало или продолжает оказывать на вас. Фактическое повествование – это разновидность неуязвимости, способ защитить себя от того, что, по вашему мнению, слишком сильно, чтобы чувствовать еще раз. Вероника стала профессиональной рассказчицей фактических историй. Рассказывала она занимательно, умело удерживая внимание. Женщина могла заставить другого человека испытать какие-то чувства, однако сама не позволяла себе никаких чувств.

Вероника много раз делилась своей историей с друзьями, коллегами и новыми знакомыми, которых встречала в барах. Она никогда не делилась с психотерапевтами. Почему?

– Они никогда не спрашивали, – пожала плечами женщина.

И она была права. Они этого не делали. И Вероника сама не предлагала. Она была умна. Она знала, что это важная часть ее истории. Просто не хотела туда идти. По крайней мере, до сих пор.

Вероника больше года отслеживала мои посты в соцсети и понимала принципы моей работы. Она знала, на что подписывается, приходя ко мне: на погружение в свою семью происхождения. И она знала, что мой стиль психотерапии не ограничится простым выплеском эмоций. Итак, мы засучили рукава и принялись за работу.

После ухода матери Вероника осталась с историей первопричин, которая касалась ее ценности и достоинства.

Иногда чувство собственного достоинства исчезает мгновенно, в других случаях – постепенно, после ряда событий или повторяемых заявлений. В случае Вероники бегство матери заставило ее поверить, что она недостаточно хорошая дочь (иначе мать осталась бы).

Как и многие, потерявшие чувство собственного достоинства, Вероника отчаянно пыталась найти кого-то, кто доказал бы обратное. Но как бы сильно она ни хотела иметь партнера, ничего не получалось. Заводила романтические отношения, а через несколько месяцев они заканчивались. Вероника не верила, что человек останется рядом. Она была уверена, что недостаточно хороша, недостаточно ценна для того, чтобы кто-то захотел быть с ней. Она выбирала мужчин, которые были эмоционально недоступны. Или же тех, которые были эмоционально отзывчивы, но в итоге сама отталкивала их.

Вероника рассказала мне, как поручала отзывчивым мужчинам бесконечное количество дел. Она просила отвезти ее вещи в химчистку и забрать их, позвонить в клининговую компанию, забронировать билеты на самолет и убедиться, что холодильник в ее доме заполнен нужной едой. Она относилась к ним как к сотрудникам, а не как к партнерам. Но долгое время не могла понять, в чем проблема.

Пока мы не начали проводить совместную работу по исцелению первопричин, Вероника всячески «испытывала» своих партнеров. Они в конце концов уходили. Это был саботаж, но она не понимала. Женщине пришло время увидеть, как прошлое заправляет всем в ее жизни и держит в тисках нездоровых паттернов. Веронике пришло время разобраться в себе и понять, насколько сильно повлияло на нее детство.

А откуда же взялась ваша рана самоценности? Как сказал бы швейцарский психиатр и психоаналитик Карл Густав Юнг: «Пока вы не сделаете бессознательное сознательным, оно будет направлять вашу жизнь, и вы будете называть это судьбой». Вы тоже должны углубиться в себя и пристальнее вглядеться в свое детство. Как мы увидим, эмоционально недоступные или сверхкритичные родители, чью любовь можно было получить только на определенных условиях, во многом формируют чувство собственной недостойности. Проявлял ли кто-то из ваших родителей или человек, значимый в вашей жизни, какие-либо из этих черт?

НЕДОСТУПНОСТЬ

Доступность или недоступность родителя влияет на нас. За чьей-то эмоциональной закрытостью или черствостью всегда стоит какая-то история. Иметь родителей, физически или эмоционально недоступных для вас, – болезненно. Их поведение сбивает с толку и часто приводит к появлению раны самоценности. Дом – это то место, где мы надеемся получить руководство, любовь, чувство принадлежности и комфорт. Конечно, вера в собственную ценность и достойность в конечном счете зависит от внутренней работы личности. Но когда мы дети, наше чувство самоценности зависит от того, как взрослые относятся к нам, говорят с нами и отзываются о нас. Дом – это первое место на земле, где мы узнаем, важны ли мы, достойны ли мы, заслуживаем ли мы доброго и лучшего в жизни или нет. Семья происхождения играет решающую роль в формировании и поддержании у детей чувства собственного достоин- ства.

Недоступность может принимать форму непоследовательности. Или отсутствия. В крайних случаях (как в случае с Вероникой) – оставления.

Непоследовательность – одна из наиболее распространенных форм недоступности. Здесь мы говорим о родителях, чьи действия – противоречивые сигналы. В один день они помогают с домашним заданием, в другие дни критикуют за то, что не можете разобраться сами. Возможно, ваши родители знали, как поддержать, когда вас переполняли эмоции, однако в других случаях советовали смириться с этим или справиться самостоятельно. Когда вы совершали ошибку или делали что-то, что их расстраивало, родители могли говорить с вами по-доброму и с любовью, а в другой раз вдруг становились критичными, злыми и наказывали вас. Исследование показывает: если родитель, особенно мать, непоследователен в похвале, признании и в выражении своей любви, ребенок может страдать от недостатка самоуважения и стать предрасположенным к развитию депрессии.

Вы столкнулись с непоследовательностью со стороны кого-то из родителей, если:

• Вы никогда не знали, с какой версией родителя придется иметь дело: с добрым и любящим – или желчным критиканом. Игривым и беззаботным – или злым.

• Вы не могли предсказать реакцию своих родителей на ваши поступки. Иногда они были снисходительны, в других случаях – строго наказывали.

• Вы не были уверены, как они будут с вами общаться. Родители иногда говорили с вами, проявляя заботу и внимание, в других случаях их не волновало, как слова повлияют на вас.

• Вы никогда не знали, насколько им интересна ваша жизнь. Иногда они проявляли интерес к вашей жизни, иногда – нет. Иногда у них было время и энергия на вас, в других случаях – нет.

Если непоследовательности было слишком много, то вы могли растеряться: «А ценили ли родители меня вообще?» Ваша уверенность в себе и собственной адекватности могла сильно снизиться.

Я не говорю о тех родителях, что пропустили несколько футбольных матчей из сотен, в которых вы принимали участие. Не говорю о родителях, которые иногда засиживались за работой, но любили вас. То, о чем я говорю, – это уровень непоследовательности, который сбивал с толку и дезориентировал. Это привело к тому, что вы усомнились в своей ценности.