Kitabı oxu: «СССР. Таймырская Геофизическая Экспедиция»

Инглиизм — это основополагающее учение Славяно-Арийской Расы, которое рассматривает окружающий мир как совокупную множественность энергий, упорядоченных во времени и пространстве. Поэтому Тартары, – братья Тарха Перуновича и Тары, будучи наследниками Великих Антов, возобновили изучение первородной, животворящей Инглии на закате летописных времен. Что позволило их многочисленным потомкам рожденным в годину Исторической деградации, сохранить генетически обусловленную Инглиистически направленную интуицию. Прислушиваясь к которой, Русский химик Дмитрий Иванович Менделеев открыл Нулевой химический элемент, а Советские теоретики разработали идеологию Научного Коммунизма.

От автора

Дорогие читатели!

Книга северных рассказов была задумана моим отцом – Тарасовым Анатолием Николаевичем (1939–2012) еще в 1960-х годах прошлого века, но реализована не была. Поэтому я завершил его начинание – отредактировал имеющиеся черновики, которые стали ядром настоящего Сборника Советских Северных Рассказов Таймырской Геофизической Экспедиции.

Азъ выражаю благодарность Татьяне Владимировне Балдиной (Кочневой), за предоставленный для публикации Советский фотоальбом Таймырской Геофизической Экспедиции, который насчитывает 275 тематических снимков.

Рассматривая памятные фотографии и мысленно путешествуя с геодезистом Тарасовым, читатель преодолеет все испытания и трудности, выпавшие на долю Советских первопроходцев. Посмеется над курьезными случаями в тайге и заполярной тундре. Побывает на воздушной охоте и прочувствует особый, ни с чем не сравнимый дух свободы, присущий Хрущевским и Брежневским временам.

Кроме того, в настоящей книге впервые, раскрываются производственные причины Таймырской Геофизической Экспедиции, вынудившие Тарасова Анатолия Николаевича начертить Таймырский заповедник на карте.

Настоящее издание преследует цель идейно-нравственного воспитания молодежи. Поэтому побуждает наследников Небесной Расы, как первопоселенцев на Мидгард-Земле, развивать в себе Великодержавные качества. Которые в Леторический период возрождения славянской культуры понадобятся вновь.

Приближается время, когда Инглиистический образ мысли и действия будет востребован вновь! Вопреки наветам пришлых Мерзавцев, которые триста лет попирают Наше Великое Прошлое, устраивая исторический шабаш на аннексированных территориях Великодержавной Тартарии, Российской Империи и СССР.

Ведь после алчного разрушения Асгарда Ирийского, они не только захватили правление в западных вотчинах Великодержавной Тартарии, которые назвали Европой, но и создав перевалочный форпост – Киевское Царство Русов, осуществили транзит власти в новоявленное Московское государство.

Где взрастив адептов новой религии, продолжили грабить Центрально-Азиатских Великороссов и Зарепейских Тартар. Причем последних, как потомственных Инглян-Сварожичей, они лишили исконных свобод и земель через специально созданный, Бандитский инструментарий Римского права!

В итоге, пришлые Паразиты назвали себя «Глобалистами» или деятелями «Нового Мирового Порядка», и возвысившись через Торговые корпорации, заняли главенствующие позиции в мире. В настоящее время их управленцы решают селективно-демографические задачи, направленные на замещение коренных народов Западной и Центральной Тартарии – Галуа, Германцев, Русинов и Русских, в целях коммерческого освоения имеющихся территорий.

Кто же они такие, эти глобалисты или триста семей мира, которые, придумав исторический период, насилуют многонациональное человечество? Я отвечаю на этот вопрос в своём документальном сборнике «Лествица. Родной Конок».

Тем не менее, вопреки задуманной глобальными неонацистами империи зла, в которой управляющей единицей станет генетически изменённый, стерилизованный вакцинами раб, данный сборник мотивирует читателя противостоять растлению человечества, приумножая Наследие Предков! Которое вместе с жизнеутверждающими конами нравственности и морали, досталось нам в виде Родовых земель, Родного языка и Родной культуры.

Мы должны возродить Родной Инглиизм! Тот самый, который тысячелетиями совершенствовался древними Антами и использовался Великодержавными Тартарами. Который сохранили для будущих поколений Русины Киевского царства и подданные Московского Государства. Который так и не был уничтожен во времена Российской Империи и СССР, невзирая на многовековые усилия адептов Баала, Мардука и Ягве.

Меня очень воодушевляет тот факт, что Учение Первопредков Небесной Расы, донесли до нас – нынешних поколений, Родноверы многострадальной Сибири. Из чего следует очевидный вывод, что теперь нам – Восточным славянам, пора сделать назревший Леторический ход!

Настоящий сборник посвящается всем пионерам Крайнего Севера РСФСР, в том числе работникам Таймырской Геофизической Экспедиции и жителям заполярной Дудинки! Издание приурочено к восьмидесятилетнему юбилею геодезиста-картографа Тарасова Анатолия Николаевича, который был скромным тружеником, верным товарищем и эрудированным, литературно-одаренным Советским Человеком и Гражданином.

Тарасов Анатолий Николаевич родился 3 декабря 1939 года на руднике Знаменитый Ширинского района Хакасской автономной области. Его мать Тарасова Розалия Адамовна (в девичестве Слишина) была полькой, а отец – Тарасов Николай Гурьевич, русским.

В 1956 году Анатолий окончил среднюю школу в поселке Копьево Орджоникидзевского района Хакасской автономной области и устроился на работу в Копьевский леспромхоз. Где трудился вместе с младшим братом Валерием. В 1961 году он поступил в Красноярский Технологический Институт, но заболел и забрал документы после академического отпуска.

В 1963 году Анатолий устроился на работу топографом в геофизическую экспедицию (ССЕГФЭ), которая находилась в поселке Маклаково Енисейского района. Через два года он перевелся на север и начал работать в Таймырской Геофизической Экспедиции (ТГЭ), поселившись в столице Долгано-Ненецкого Автономного Округа – городе Дудинке.

Работая геодезистом и начальником в топографических отрядах, Анатолий Николаевич картографировал потаенные уголки Таймыра, Тюмени и Эвенкии. Исследовал перспективные залежи нефти и газа в бассейнах рек Нижняя и Подкаменная Тунгуска. При его участии открыты многие Восточно-Сибирские месторождения полезных ископаемых, в том числе Ванкорское, Сузунское, Мессояхское и Соленинское.

В 1994 году, выслужив тридцатипятилетний экспедиционный стаж, Анатолий Николаевич стал Почетным Работником Таймырской Геофизической Экспедиции и вышел на пенсию. После этого он выехал из заполярной Дудинки на жительство в Сибирский город Уяр.

Тарасов Анатолий Николаевич прожил 72 года и умер 21 февраля 2012 года.

Таежные встречи

Несколько интересных, плодотворных десятилетий я отработал полевым геодезистом, так что знаю не понаслышке, что таежный медведь силен, умен и опасен. Поэтому все потомки Славяно-Арийских Родов: венеды, германцы и галлы, русины Киева и Московии, Великодержавные Омичи и зауральские Сибиряки-тартары, его издревле почитают, а Ангарские староверы почетно величают Хозяин!

В летописные времена наши предки называли медведя Бером, откуда и произошло название его жилища – логово Бера или берлога. В честь могучего Бера также назван Западно-Славянский город Берлин. Однако теперь все мы – Центрально-Азиатские Славяне, или граждане РСФСР, называем его медведем. Используя всем понятное, широко известное прозвище.

Однажды я отправился в ангарскую тайгу с близоруким рабочим Толиком Сыромятниковым, чтобы «привязать к местности» несколько участков магнитки. Тезка был высоким, степенным парнем, поэтому я доверил ему нести высокоточный теодолит, а сам пошел впереди с нивелирной рейкой, выбирая маршрут.

Когда мы пришли на место и взялись за дело, через поляну не весть откуда взявшись, проскочил здоровенный медведь! Толик его не заметил, тогда как я замер в испуге, оторопело соображая: «Черт знает что! Хозяин пожаловал! Зачем? Как бы чего не вытворил, ведь безоружные мы…».

Тем временем тезка выставил теодолит, достал из кармана носовой платок, протер очки и вежливо спрашивает: «Кто это проскочил, Анатолий, молодой бык или корова?». Я обескураженно взвыл, тыча пальцем в кусты: «Ну какая корова!? Мы в ста километрах от ближайшего населенного пункта... Бер туда сиганул!». Взглянув в сторону чащи, Сыромятников уточнил: «Чего он так?».

Лучше бы он промолчал... Так как его спокойный тон, вкупе с глупым вопросом, меня окончательно разозлил! «Кто знает, о чем думает Бер?! – пожав плечами, выразительно сказал я, и не ожидая ответа, тут же нравоучительно-грубо добавил. – Никто… Вот ты и радуйся, раз еще жив!».

Второй раз я встретил медведя по осени, на магистральной просеке. Когда пошел стрелять рябчиков с двустволкой двенадцатого калибра. «Эх, принесла же тебя нелегкая! Как теперь быть?! – подумал я, и сам себе, с сожалением честно ответил. – Пристрелить!».

После этого, запустив руки в карманы, я быстро перебрал все имеющиеся патроны, но увы! Среди множества легких и гладких бекасинников, снаряженных пятым и седьмым номером мелкой дроби, не нашлось ни одного увесистого патрона, снаряженного пулей или жаканом. В этот миг бер меня тоже заметил, но не напал как владыка-хозяин, а поднялся на задние лапы и выжидательно замер…

Тут меня осенило, что этого приблудного зверя можно перехитрить! Поэтому я с силой потянул ружье за ремень, и тем самым, не снимая с плеча, приподнял его вверх. Медведь осклабился, но оценив мой немаленький – ста девяносто шести сантиметровый рост, приросший неожиданным, ствольным гаком, вдруг потупился и отступил!

О третьей встрече с косолапым разбойником, мне даже как-то неловко рассказывать...

Стояла середина лета – жара! Однако поспевая за световым днем, мы без перекура и отдыха, мы спешно загрузились на Ангарской речной базе и запустили свой новый, скоростной двигатель «Москва». Который надсадно рыча, ыча на всех оборотах, громко уверенно потянул нашу лодку вперед… Поспевая за послеобеденным днем, взвыл поспевая за безветренно-ясным, но уже послеобеденным днем, громко взвыл и потащил лодку вперед… Через устье Ангарского притока, по извилистому руслу Татарки, на таежный берег. Туда, где стоял временный.

кий случай, дабы винт «Москвы» не чиркал на мелях о камни, я перебрался лодке на нос. сел «Казанке» на нос. Вместе с двустволкой, позаимствованной у старшего геодезиста нашей Рудиковской Геофизической Партии.

Вдоль холмистых речных берегов простиралась девственная тайга. Была середина лета — жара! Мы радостно плыли, наслаждаясь сиюминутными дарами полевой жизни. Теплым днем, терпким ароматом прибрежной сосны и набегающим ветром, который не только нас освежал, но и сбивал ненасытную мошку-белоножку, вместе с настырными паутами.

К сожалению так продолжалось недолго, потому что за очередным поворотом, возле валуна на косе, нас ждал грозный медведь. Я не стал медлить, и с подхода шарахнул дуплетом! Поэтому он не напал, а запоздало осклабившись рухнул на камни.

«Мать твою! — на корме выругался Морозов, старший геодезист нашей партии. — Так и заикой стать можно!». Когда медведь перестал биться в конвульсиях, мы вылезли из лодки и осмотрели трофей. Брезгливо сплюнув, Морозов снова ругнулся: «Вот блин, не повезло!!!».

Перезарядив ружье, я присмотрелся к рваной, клочковатой шерсти молодого медведя, под которой виделись гнойные раны и понял, что его потрепал матерый соперник. Более того, труп смердил, поэтому я завторил: «Точно не повезло! Не знаю как тебе Владимирович, но мне его шкуры не надо!».

Морозов хмыкнул и наставительно произнес: «Если застрелил зверя, то ошкурить и разделать обязан! Но шут с ним, пойдем дальше... Не надо нам больного трофея». Так закончилась моя третья, какая-то неловко-постыдная встреча с ангарским медведем.

Ночной гость

В хрущевские годы охотничьи ружья продавались свободно и использовались повсеместно. В нашей геофизической экспедиции они тоже использовались, наравне с прочим легким вооружением, которое хранилось на базе. По роду деятельности, нашей геофизической экспедиции они полагались тоже и по роду деятельности, располагала не только ружьями, но и прочим стрелковым вооружением, которое хранилось на базе.

Получив новое предписание , кладовщик начал выдавать ружья иначеновое предписание и перед началом полевого сезона стал выдавать ружья иначе: не в руки, а бригаде из пяти человек. но – один ствол. олько одно ружье на бригадуперед началом полевого сезона начал выдавать кладовщик получил новое предписание и нач выдавать охотничьи ружья иначе, в соответствии с новым предписанием: бригаде из пяти человек – только одно ружье, но . оружие. согласно нового предприсания. как и всегда, кладовщик выдавал полевым работникам рабочим оружие. так: каждой бригаде из пяти человек, только одно ружье. на бригаду, из пяти рабочих, но вместе с гильзами и парковыми патронами. Тогда как для начальников отрядов, он как и раньше выдавал карабины и пистолеты.

В назначенный день наш отряд выехал из Маклаково. Экспедиционная машина долго петляла по таежным развилкам, но все же выбралась на речной берег Татарки.

Первым делом мы выгрузили походное снаряжение на широкий мыс, который выбрали для нашей базы, а затем начали дружно строить. Пока ребята втыкали жерди и натягивали брезентовый тент кухни-столовой, я напилил привезенной доски и смастерил неказистый, но длинный и прочный обеденный стол.

После этого мы выставили наши новенькие, четырехместные палатки, да не абы как, а правильным полукругом. Чтобы через открытый полог виднелся не только лес, но и ящики с провизией, уложенные под навесом кухни-столовой. Где разведя костер, начала готовить кухарка.

Ночью, когда все в лагере крепко заснули, из под навеса кухни раздался грохот посуды и злобный рев. Я мигом проснулся, откинул полог и увидел крупного бера. Который топтался в неверном свете разворошенного костра. Потом загремели выстрелы, которые прекратились лишь тогда, когда зверь перестал шевелиться.

Бедный Михаил Потапыч! Не зная того, что люди существа коварные – невинно зашел подхарчиться, но случайно обжег лапы в тлеющем костровище и сгинул, наевшись свинцового лиха!

Сибирский гурман

Как-то вечером, с участка прибежал наш рабочий Парфеныч, который копал на контрольной линии шурфы для магнитометрических исследований и взволнованно говорит: «Как хочешь Анатолий, но теперь без оружия ять работать не буду!». Я поинтересовался: «Чего так?!». Парфеныч: «Мишка объявился рядом – рявкает, что пугает... Как бы не заломал, с него станется!». Я уточнил: «Как думаешь, он еще там?». Парфеныч: «Ага, муравейник зорит – стервец!».

От нашего лагеря до шурфовбыло всего полтора километра, поэтому не откладывая на потом, я решил избавится от косолапого гостя. «Понятно. Ты пока отдыхай Парфеныч, а я возьму помощников, чтобы найти и утихомирить этого беспокойного зверя!» – решительно сказал я, вооружаясь табельным карабином.

Пошли втроем: я, Боря Марков – начальник отряда геофизиков и Сыромятников Толя, вооруженный тульской двустволкой. Шли медленно, внимательно поглядывая по сторонам. Потому что знали, если медведь нападет незаметно, то враз укорот сварганит!

На подходе к шурфам, мы вдруг услышали крики и смех, поэтому остановились и подождали быстро приближающихся, но неосмотрительно шумящих преследователей. Ими оказались наши вычислители – городские студентки, которые вместе с зачинщицей-поварихой прибежали поглазеть на расправу с таежным гурманом.

От закипевшей досады я сплюнул и выругался: «Эх вы – Практикантки! Какой теперь медведь, ну какая охота?! Не станет он ждать визжащий отряд! Почему вы не боитесь тайги? Ведь медведь опасен, может подкрасться и тихо напасть!».

Мы вместе дошли до участка и нашли разрытый муравейник, с разбросанными по земле беззащитными куколками. Их быстро собирали муравьи-няньки и уносили под землю. Восстановление жилища уже началось. Мелкие мураши-строители бегали туда-сюда, перетаскивая кусочки земли и сосновые иголки, а их крупные собратья-воины бдительно охраняли семью.

Кругом были ямы, разрытые косолапым разбойником и четкие следы, уходящие в лес. Понятное дело, что мы отказались от его преследования и переквалифицировались из охотников в галантных провожатых-охранников, чем снискали себе женское уважение.

Медведь на шурфахбольше не появился, так что магнитометрические измерения были завершены своевременно. Я побывал там через неделю и с уважением отметил, что рыжие муравьи уже восстановили насыпь своего муравейника.

Детеныш рыси

В наши дни человеческая жизнь не взаимосвязана с дикой природой, но иногда бывает и так, что мы зависим от ее частных, неожиданных проявлений. С таким утверждением любой здравомыслящий человек спорить не будет. Тем не менее мы живем в техногенной среде и не всегда понимаем как нужно себя вести вне людских поселений. Именно поэтому я решил рассказать об одном случае – душевном и благородном с точки зрения горожанина, но заведомо гибельном в дремучей тайге.

В тот летний день я быстро превратил «слепой» профиль в досрочно пронумерованный, поэтому студентка-практикантка Светлана, едва поспевая за мной, уже в полдень закончила магнитометрические измерения и радостно зачехлил прибор.

Наша «прыть» не покажется удивительной, если принять во внимание мое крепкое здоровье и натренированное чувство верного направления. Поэтому сегодня, как и в прошлые дни, я быстро вывел Светлану к исходной просеке. Которая была одной из трех десятков похожих, прорубленных в тайге через километр и привычно отсчитав сотню метров от вчерашнего профиля, взялся за новый…

При мне был острый топор, которым я ловко делал затесы на толстых деревьях – на тех из них, которые точно совпадали с отметками на магнитометрической карте. После этого я их нумеровал. Выводил синей краской большие, хорошо заметные числа. Таким образом наш отряд создавал Ангарскую магнитометрическую карту для определения рудных месторождений.

Практикантка Светлана зарекомендовала себя исключительно с хорошей стороны, но каждый раз, перед работой с чувствительным прибором «М-18», мне чуть ли ни с боем приходилось снимать с нее модный пояс. Который был украшен изящной, железной пряжкой и в ущерб красоте, но ради точности измерений, опоясывать простой веревкой.

Кроме того, мне пришлось выпороть молнию из ее инцефалитки и внимательно следить за тем, чтобы девушка не забывала сдавать мне булавки, заколки и прочие металлические безделушки, перед началом ответственных, магнитометрических измерений. Итак, закончив оформление профиля мы решили срезать путь и пошли напрямик, через лесную поляну, усеянную цветами. Над которой в прогретом воздухе засуетились деловитые, земляные пчелы.

«Смотри Анатолий, какой милый котенок!» — вдруг взвизгнула Светка и бросилась к кряжистой лиственнице, по стволу которой спускался маленький, пятнистый малыш. С забавно подрагивающим, коротким хвостиком. «Стой!» — заорал я, ухитрившись схватить ее за руку. «Отпусти! – попытавшись освободиться, упрямо потребовала она . – Я его в лагерь возьму, вот девчонки обрадуются!». «Глупая! – возразил я. – Ну где ты в городе видела котенка, который спускается по дереву не абы как, а вниз головой? Это детеныш рыси! Если мамаша вернется с охоты и не найдет своего драгоценного отпрыска, то придет в лагерь по нашим следам и задаст перца!»

Не выпуская руки протестующей Светланы, да обходя стороной крупные деревья, я ринулся прочь! Справедливо предполагая, что них могла затаится могучая, недовольная киса, вполне способная устроить каюк.

Рассказ геолога

Вот что рассказал Николай Валента, всегда гладко выбритый, тридцатилетний мужчина среднего роста, попивая крепкий, купеческий чай возле ночного костра.

Трудился я однажды вместе с двумя товарищами на металлометрии. Ходили мы по пикетам и с тридцатиметровой глубины выкапывали пробы грунта. Которые пересыпали в специальные мешочки и подвязав номерные бирки, складывали во вместительные рюкзаки. Работа не только нудная, но и тяжелая! Так как все образцы, мы потом выносили во временный лагерь.

И вот, как-то вечером возвращаясь в отряд, мы столкнулись на поляне с крупным медведем! После мимолетного замешательства, хозяин тайги недовольно взыркнул и поднялся на задние лапы. «Стреляй!» — закричал я старшему рабочему, который шел с табельной одностволкой. «С-с-сейчас!» — отвечает тот, но вместо выстрела тянется за патронами… Тянется он за ними, тянется, а взять то не может! Так как левой рукой, пропущенной сзади невозможно залезть в правый карман штанов.

Когда наш старшой понял, что мимоходом зарядить ружье не выйдет, то впал в отчаянье и бросился наутек! Завывая и скалясь. «Будь, что будет!» – подумал я, и тоже кинулся прочь, увлекая за собой опешившего товарища… Когда мы остановились на лесной опушке, я настороженно оглянулся и с удивлением обнаружил, что медведь невозмутимо сидит и разглядывает брошенный ствол.