Kitabı oxu: «Русские легенды и предания»

© Медведев Ю., текст, наследники, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ЗАМЕЧАТЕЛЬНОГО

РУССКОГО ХУДОЖНИКА,

ЛАУРЕАТА ПУШКИНСКОЙ ПРЕМИИ

Виктора КОРОЛЬКОВА

(1958–2004)

Предисловие

Эта книга откроет впервые для многих из нас удивительный, почти неизведанный, воистину чудесный мир тех верований, обычаев, обрядов, которым всецело предавались на протяжении тысячелетий наши предки – славяне, или, как они себя называли в глубочайшей древности, русы.

Русы… Слово это вобрало в себя просторы от Балтийского моря до Адриатики и от Эльбы до Волги, – просторы, овеянные ветрами вечности. Именно поэтому в нашей энциклопедии встречаются упоминания о самых различных племенах, от южных до варяжских, хотя в основном речь в ней идёт о преданиях русских, белорусов, украинцев.

История наших пращуров причудлива и полна загадок. Верно ли, что во времена великого переселения народов они явились в Европу из глубин Азии, из Индии, с Иранского нагорья? Каков был их единый праязык, из которого, как из семечка яблоко, вырос и расцвёл широкошумный сад наречий и говоров? Над этими вопросами учёные ломают головы уже не одно столетие. Их затруднения понятны: материальных свидетельств нашей глубочайшей древности почти не сохранилось, как, впрочем, и изображений богов. А. С. Кайсаров в 1804 году в «Славянской и российской мифологии» писал, что в России потому не осталось следов языческих, дохристианских верований, что «предки наши весьма ревностно принялись за новую свою веру; они разбили, уничтожили всё и не хотели, чтобы потомству их остались признаки заблуждения, которому они дотоле предавались».

Такой непримиримостью отличались новые христиане во всех странах, однако если в Греции или Италии время сберегло хотя бы малое количество дивных мраморных изваяний, то деревянная Русь стояла среди лесов, а, как известно, Царь-огонь, разбушевавшись, не щадил ничего: ни людских жилищ, ни храмов, ни деревянных изображений богов, ни сведений о них, писанных древнейшими рунами на деревянных дощечках. Вот так и случилось, что лишь негромкие отголоски донеслись до нас из далей языческих, когда жил, цвёл, владычествовал причудливый мир.

Мифы и легенды в энциклопедии понимаются достаточно широко: не только имена богов и героев, но и всё чудесное, магическое, с чем была связана жизнь нашего предка-славянина, – заговорное слово, волшебная сила трав и камней, понятия о небесных светилах, явлениях природы и прочем.

Древо жизни славян-русов тянется своими корнями в глубины первобытных эпох, палеолита и мезозоя. Тогда-то и зародились перворостки, первообразы нашего фольклора: богатырь Медвежье Ушко, получеловек-полумедведь, культ медвежьей лапы, культ Волоса-Велеса, заговоры сил природы, сказки о животных и стихийных явлениях природы (Морозко).

Первобытные охотники изначально поклонялись, как сказано в «Слове об идолах» (XII век), «упырям» и «берегиням», затем верховному владыке Роду и рожаницам Ладе и Леле – божествам живительных сил природы.

Переход к земледелию (IV–III тысячелетия до н. э.) отмечен возникновением земного божества Мать Сыра Земля (Мокошь). Землепашец уже обращает внимание на движение Солнца, Луны и звёзд, ведёт счёт по аграрно-магическому календарю. Возникает культ бога Солнца Сварога и его отпрыска Сварожича-огня, культ солнечноликого Дажьбога.

Первое тысячелетие до н. э. – время возникновения богатырского эпоса, мифов и сказаний, дошедших до нас в обличье волшебных сказок, поверий, преданий о Золотом царстве, о богатыре – победителе Змея.

В последующие столетия на передний план в пантеоне язычества выдвигается громоносный Перун, покровитель воинов и князей. С его именем связан расцвет языческих верований накануне образования Киевской державы и в период её становления (IX–X вв.). Здесь язычество стало единственной государственной религией, а Перун – первобогом.

Принятие христианства почти не затронуло религиозные устои деревни.

Но и в городах языческие заговоры, обряды, поверья, выработанные на протяжении долгих веков, не могли исчезнуть бесследно. Даже князья, княгини и дружинники по-прежнему принимали участие в общенародных игрищах и празднествах, например в русалиях. Предводители дружин наведываются к волхвам, а их домочадцев врачуют вещие жёнки и чародейки. По свидетельству современников, церкви нередко пустовали, а гусляры, кощунники (сказители мифов и преданий) занимали толпы народа в любую погоду.

К началу XIII века на Руси окончательно сложилось двоеверие, дожившее и до наших дней, ибо в сознании нашего народа остатки древнейших языческих верований мирно уживаются с православной религией…

Древние боги были грозны, но справедливы, добры. Они как бы родственны людям, но в то же время призваны исполнять все их чаяния. Перун поражал молнией злодеев, Лель и Лада покровительствовали влюблённым, Чур оберегал границы владений, ну а лукавец Припекало приглядывал за гуляками… Мир языческих богов был величавым – и в то же время простым, естественно слитым с бытом и бытиём. Именно поэтому никак, даже под угрозой самых суровых запретов и расправ, не могла душа народная отрешиться от древних поэтических верований. Верований, коими жили наши предки, обожествлявшие – наравне с человекоподобными властителями громов, ветров и солнца – и самые малые, самые слабые, самые невинные явления природы и натуры человеческой. Как писал в прошлом веке знаток русских пословиц и обрядов И. М. Снегирёв, славянское язычество – это обожествление стихий. Ему вторил великий русский этнограф Ф. И. Буслаев: «Язычники породнили душу со стихиями…»

И пусть ослабела в нашем славянском роде память о Радегасте, Белбоге, Полеле и Позвизде, но и по сию пору шутят с нами лешие, помогают домовые, озоруют водяные, соблазняют русалки – и в то же время умоляют не забывать тех, в кого истово верили наши предки. Кто знает, может быть, эти духи и боги и впрямь не исчезнут, будут живы в своём вышнем, заоблачном, божественном мире, если мы их не позабудем?..

Юрий Медведев,

лауреат Пушкинской премии

Алатырь-камень

Всем камням отец

Поздним вечером вернулись охотники из Перуновой пади с богатой добычей: двух косуль подстрелили, дюжину уток, а главное – здоровенного вепря, пудов на десять. Одно худо: обороняясь от рогатин, разъярённый зверь распорол клыком бедро юному Ратибору. Отец отрока разодрал свою сорочку, перевязал, как мог, глубокую рану и донёс сына, взвалив на могучую спину, до родного дома. Лежит Ратибор на лавке, стонет, а кровь-руда всё не унимается, сочится-расплывается красным пятном.

Делать нечего – пришлось отцу Ратибора идти на поклон к знахарю, что жил одиноко в избушке на склоне Змеиной горы. Пришёл седобородый старец, рану оглядел, зеленоватой мазью помазал, приложил листьев и травушек пахучих. И велел всем домочадцам выйти из избы. Оставшись вдвоём с Ратибором, знахарь склонился над раной и зашептал:

 
На море на Окияне, на острове Буяне
Лежит бел-горюч камень Алатырь.
На том камне стоит стол престольный,
На столе сидит красна девица,
Швея-мастерица, заря-заряница,
Держит иглу булатную,
Вдевает нитку рудо-жёлтую,
Зашивает рану кровавую.
Нитка, оборвись – кровь, запекись!
 

Водит знахарь над раною камушком самоцветным, в свете лучины гранями играющим, шепчет, закрыв глаза…

Две ночи и два дня проспал беспросыпно Ратибор. А когда очнулся – ни боли в ноге, ни знахаря в избе. И рана уже затянулась.

По преданиям, камень Алатырь существовал ещё до начала мира. На остров Буян посреди моря-окияна он упал с неба, и на нём были начертаны письмена с законами бога Сварога.

Остров Буян – возможно, так в Средние века называли современный остров Рюген в Балтийском (Алатырском море). Тут возлежал волшебный камень Алатырь, на который садится красная девица Заря, прежде чем расстелить по небу свою розовую фату и пробудить весь мир от ночного сна; тут росло мировое древо с райскими птицами. Позднее, в христианские времена, народное воображение поселило на том же острове и Богородицу вместе с Ильёй-пророком, Егорием Храбрым и сонмом святых, а также самого Иисуса Христа, Царя Небесного.

Под Алатырь-камнем сокрыта вся сила земли Русской, и той силе конца нет. «Голубиная книга», объясняющая происхождение мира, утверждает, что из-под него истекает живая вода. Именем этого камня скрепляется чародейное слово заклинателя: «Кто сей камень изгложет, тот мой заговор превозможет!»

Одно из преданий связано с праздником Воздвижения (14/27 сентября)¹, когда все змеи скрываются под землю, кроме тех, что укусили кого-нибудь летом и обречены замёрзнуть в лесах. В этот день змеи собираются кучами в ямах, яругах и пещерах и остаются там на зимовье вместе со своею царицей. Среди них является пресветлый камень Алатырь, змеи лижут его и с того бывают и сыты, и сильны.

Некоторые исследователи уверяют, что Алатырь – это балтийский янтарь. Древние греки называли его электрон и приписывали ему самые чудодейственные лечебные свойства.

Баба-яга

Милостивый царь

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь, за свою доброту прозванный в народе Милостивый: при нём не случилось ни единой казни. Любил он на старости лет греться в саду на солнышке. Вот как-то сидит он под яблоней, кушает яблочко наливное. И приводят к нему слуги старца с бородою ниже пояса. Докладывают: человек хожалый, странник, обошёл тридевять земель.

– Дивы дивные встречал ли? – вопрошает царь.

– Всяко бывало, – отвечает старец. – От великанов еле спасся. Знался с лешими. Русалок видывал. Водяному сказки сказывал. У Бабы-яги набирался мудрости.

– Сдаётся мне, странник, особой мудрости не надобно, дабы сожрать людишек невинных, – возвысил голос государь.

– Невинных? – поднял старец седые брови. – Тогда закрой глаза.

Царь смежил веки – и увидал себя молодым царевичем, в глубоком лесу, лунной ночью, перед избушкою на курьих ножках. На шестах, воткнутых в землю, торчали человечьи черепа.

– С чем пожаловал, царевич? – спросила хозяйка избы в красной кожаной безрукавке, синей юбке и красных сапожках. На боку у неё висела зазубренная сабля.

Замерло сердце со страху у незваного гостя, но всё же он собрался с духом и сказал сурово:

– Зачем людишек невинных губишь, повелительница летучих мышей?

– Невинных? Пора б тебе уж поумнеть. Смотри. Тот, чей череп ближе к тебе, при жизни разбойничал люто, убивал и старых, и малых. Рядом – отравитель трёх своих жён. А последний – предатель, указал врагам тайный подземный ход, и супостаты разорили и сожгли городище вместе со всеми жителями. Преступники, нелюди не достойны суровой казни? Или ты, получив корону, станешь миловать отравителей, убийц, предателей? Что же ты молчишь, повелитель своего глупого черепа?

И в страхе кинулся прочь царевич от избушки на курьих ножках.

Открыл глаза царь, а старец поглаживает седую бороду, улыбается кротко. Царь вздохнул и вымолвил с горечью:

– Как жаль, мудрец, что небеса не назначили нам с тобою встречу полвека тому назад, когда мне было семнадцать лет.

Баба-яга (Яга-Ягинишна, Ягибиха, Ягишна) – древнейший персонаж славянской мифологии. Раньше верили, что Баба-яга может жить в любой деревне, маскируясь под обычную женщину: ухаживать за скотом, стряпать, воспитывать детей. В этом представления о ней сближаются с представлениями об обычных ведьмах. Но всё-таки Баба-яга – существо более опасное, обладающее куда большей силою, чем какая-то ведьма. Чаще всего она обитает в дремучем лесу, который издавна вселял страх в людей, поскольку воспринимался как граница между миром мёртвых и миром живых.

Баенник

Попариться захотелось

Один мельник вернулся домой с ярмарки за́ полночь и решил попариться. Разделся, снял, как водится, нательный крестик и повесил его на гвоздик, залез на поло́к – и вдруг явился в чаду и дыму страшный мужик с огромными глазами и в красной шапке.

– А, попариться захотелось! – прорычал баенник. – Забыл, что после полуночи баня – наша! Нечистая!

И ну хлестать мельника двумя огромными раскалёнными вениками, пока тот не упал в беспамятстве.

Когда уже к рассвету пришли в баню домочадцы, встревоженные долгим отсутствием хозяина, еле-еле привели его в чувство! Долго трясся он от страха, даже голос потерял, и с тех пор ходил мыться-париться не иначе как до захода солнца, каждый раз читая в предбаннике заговор:

– Встал, благословясь, пошёл, перекрестясь, из избы дверьми, со двора воротами, вышел в чистое поле. Есть в том поле сухая поляна, на той поляне трава не растёт, цветы не цветут. И так же у меня, раба Божия, не было бы ни чирия, ни вереда, ни баенной нечисти!

Баня всегда имела огромное значение для славянина. В нелёгком климате это было лучшее средство избавиться от усталости, а то и изгнать болезнь. Но в то же время это было таинственное место. Здесь человек смывал с себя грязь и хворь, а значит, оно само по себе становилось нечистым и принадлежало не только человеку, но и потусторонним силам. Но ходить мыться в баню должен всякий: кто не ходит, тот не считается добрым человеком. Даже банище – место, где баня стояла, – почиталось опасным, и строить на нём жильё, избу либо амбар не советовали. Ни один добрый хозяин не решится поставить на месте сгоревшей бани избу: либо одолеют клопы, либо мышь испортит весь скарб, а там жди и нового пожара! За много веков накопилось множество поверий и легенд, связанных именно с баней.

Как и во всяком месте, здесь обитает свой дух. Это банный, банник, байник, баинник, баенник – особая порода домовых, недобрый дух, злобный старикашка, облачённый в липкие листья, отвалившиеся от веников. Впрочем, он легко принимает облик вепря, собаки, лягушки и даже человека. Вместе с ним здесь обитают его жена и дети, но встретить в бане можно и овинников, и русалок, и домовых.

Баенник со всеми своими гостями и челядью любит попариться после двух, трёх, а то и шести смен людей, а моется он только грязной водой, стёкшей с людских тел. Свою красную шапку-невидимку он кладёт сушиться на каменку, её даже можно украсть ровно в полночь – ежели кому повезёт. Но тут уж нужно бежать как можно скорее в церковь. Успеешь добежать, прежде чем баенник проснётся, – будешь обладать шапкой-невидимкой, иначе же баенник догонит и убьёт.

Добиваются расположения баенника тем, что оставляют ему кусок ржаного хлеба, густо посыпанного крупной солью. Полезно также оставлять в кадушках немного воды и хоть маленький кусочек мыла, а в углу – веник: баенники любят внимание и заботу!

Белбог

Хрустальная гора

Один человек заблудился в горах и уже решил, что настал ему конец. Обессилел он без пищи и воды и готов был кинуться в пропасть, чтобы прекратить свои мучения, как вдруг явилась ему красивая синяя птичка и начала порхать перед его лицом, удерживая от опрометчивого поступка. А когда увидела, что человек раскаялся, полетела вперёд. Он побрёл следом и вскоре увидел впереди хрустальную гору. Одна сторона горы была белая, как снег, а другая чёрная, как сажа. Хотел человек взобраться на гору, но она была такая скользкая, словно покрыта льдом. Пошёл человек кругом горы. Что за чудо? С чёрной стороны дуют свирепые ветры, клубятся над горой чёрные тучи, воют злые звери. Страх такой, что жить неохота!

Из последних сил влез человек на другую сторону горы – и от сердца у него тотчас отлегло. Здесь стоит белый день, поют сладкоголосые птицы, на деревьях растут сладкие плоды, а под ними струятся чистые, прозрачные ручьи. Путник утолил голод и жажду и решил, что попал в самый Ирий-сад². Солнышко светит и греет так ласково, так приветливо… Рядом с солнцем порхают белые облака, а на вершине горы стоит седобородый старец в великолепных белых одеждах и отгоняет облака от лика солнечного.

Рядом с ним увидел путник ту самую птичку, которая спасла его от смерти. Птица спорхнула к нему, а вслед за ней явился крылатый пёс.

– Садись на него, – сказала птица человеческим голосом. – Он донесёт тебя домой. И больше никогда не дерзай лишить себя жизни. Помни, что удача всегда придёт к смелому и терпеливому. Это так же верно, как то, что на смену ночи придёт день, а Белбог одолеет Чернобога.

Белбог у славян – воплощение света, божество добра, удачи, счастья, блага.

Первоначально его отождествляли со Святовидом, но затем он сделался символом солнца.

Обитает Белбог на небесах и олицетворяет светлый день. Своим волшебным посохом сгоняет стада белых облаков, чтобы открыть путь светилу. Белбог непрестанно борется с Чернобогом, подобно тому как день борется с ночью, а добро – со злом. Никто и никогда не одержит окончательной победы в этом споре.

Согласно некоторым сказаниям, Чернобог обитает на севере, а Белбог – на юге. Они дуют поочерёдно и порождают ветры. Чернобог – отец северного ледяного ветра, Белбог – тёплого, южного. Ветры летят навстречу друг другу, то один одолевает, то другой – и так во все времена.

Святилище Белбога в дремучей древности находилось в Арконе, на балтийском острове Руген (Руян). Оно стояло на холме, открытом солнцу, а многочисленные золотые и серебряные украшения отражали игру лучей и даже ночью озаряли храм, где не было ни единой тени, ни единого мрачного уголка. Жертвы Белбогу приносили веселием, играми и радостным пированием.

На старинных фресках и картинах изображали его в виде солнца на колесе. Солнце – голова бога, ну а колесо – тоже солярный, солнечный символ – его тело. В песнопениях в его честь повторялось, что солнце – это око Белбога.

Однако это отнюдь не было божество безмятежного счастья. Именно Белбога призывали славяне на помощь, когда отдавали какое-то спорное дело на разрешение третейского суда. Именно поэтому его часто изображали с раскалённым железным посохом в руках. Ведь частенько на божьем суде правоту свою приходилось доказывать, беря в руки раскалённое железо. Не оставит оно на теле огненного следа – значит, человек невинен.

Служат Белбогу солнечный пёс Хорс и птица Гамаюн. В образе синей птицы Гамаюн выслушивает божественные прорицания, а потом является людям в виде птицедевы и пророчит им судьбу. Поскольку Белбог – светлое божество, то и встреча с птицей Гамаюн сулит счастье.

Подобное божество известно не только славянам. У кельтов был такой же бог – Белениус, а сына Одина (германская мифология) звали Бальдр.

Берегиня

Золото берегинь

Пошёл пригожий молодец в лес – и видит: на ветвях большой берёзы качается красавица. Волосы у неё зелёные, будто берёзовые листья, а на теле и нитки нет. Увидала красавица парня и засмеялась так, что у него мурашки по коже побежали. Понял он, что это не простая девушка, а берегиня.

«Плохо дело, – думает. – Надо бежать!»

Только поднял руку, надеясь, что перекрестится – и сгинет сила нечистая, но дева запричитала:

– Не гони меня, жених ненаглядный. Слюбись со мною – и я тебя озолочу!

Начала она трясти берёзовые ветки – посыпались на голову парня круглые листочки, которые превращались в золотые и серебряные монетки и падали на землю со звоном.

Батюшки-светы! Простак отродясь столько богатства не видал. Прикинул, что теперь непременно избу новую срубит, корову купит, коня ретивого, а то и целую тройку, сам с ног до головы в новьё обрядится и присватается к дочке самого богатого мужика.

Не устоял парень перед искушением – заключил красавицу в объятия и ну с ней целоваться-миловаться. Время до вечера пролетело незаметно, а потом берегиня сказала:

– Приходи завтра – ещё больше золота получишь!

Пришёл парень и завтра, и послезавтра, и потом приходил не раз. Знал, что грешит, зато в одну неделю доверху набил золотыми монетами большой сундук.

Но вот однажды зеленовласая красавица пропала, будто и не было её. Вспомнил парень – да ведь Иван Купала миновал, а после этого праздника в лесу из нечистой силы только лешего встретишь. Ну что ж, былого не воротишь.

Поразмыслив, решил он со сватовством погодить, а пустить богатства в оборот и сделаться купцом. Открыл сундук… а он доверху набит золотыми листьями берёз.

С той поры сделался парень не в себе. До самой старости бродил от весны до осени по лесу в надежде встретить коварную берегиню, но больше она не появлялась. И всё слышался, слышался ему переливчатый смех да звон золотых монет, падающих с берёзовых ветвей…

И поныне кое-где на Руси опавшую листву так и называют – «золото берегинь».

Древние славяне полагали, что Берегиня – это великая богиня, породившая всё сущее.

Некоторые учёные считают, что название «берегиня» сходно с именем громовержца Перуна и со старославянским словом «прђгыня» – «холм, поросший лесом». Но вероятно и происхождение от слова «берег». Ведь ритуалы по вызыванию, заклинанию берегинь свершались обычно на возвышенных, холмистых берегах рек.

Согласно народным поверьям, в берегинь обращались просватанные невесты, умершие до свадьбы. Например, те девушки, которые покончили с собой из-за измены коварного жениха. Этим они отличались от русалок-водяниц, которые всегда живут в воде, там и рождаются. На Русальной, или Троицкой, неделе, в пору цветения ржи, берегини появлялись с того света: выходили из-под земли, спускались с небес по берёзовым ветвям, выныривали из рек и озёр. Они расчёсывали свои длинные зелёные косы, сидя на бережку и глядясь в тёмные воды, качались на берёзках, плели венки, кувыркались в зелёной ржи, водили хороводы и заманивали к себе молодых красавцев.

Но вот заканчивалась неделя плясок, хороводов – и берегини покидали землю, чтобы опять вернуться на тот свет.

Бесы

Откуда взялись бесы?

Когда Бог сотворил небо и землю, он жил один.

И стало ему скучно.

Однажды увидел он в воде своё отражение и оживил его. Но двойник – его имя было Бес – оказался упрямцем и гордецом: немедленно вышел из-под власти своего создателя и стал приносить только вред, препятствуя всем добрым намерениям и начинаниям.

Бог сотворил Беса, а Бес – бесенят, чертят и прочую нечисть.

Долго сражались они с ангельским воинством, но наконец Богу удалось справиться с нечистой силой и свергнуть её с небес. Одни – зачинщики всей смуты – угодили прямиком в пекло, другие – шкодливые, но менее опасные – были сброшены на землю.

Бес – старинное наименование злобного божества. Происходит оно от слова «беда», «бедствовать». «Бес» – приносящий беду.

Бесы – общее название всех нечистых духов и чертей (старославянское «чёрт» означает – проклятый, заклятый, перешедший черту).

Народное воображение издревле рисует бесов чёрными или тёмно-синими, с хвостами, рогами, крыльями, а обыкновенные черти обычно бескрылы. На руках и ногах у них когти или копытца. Бесы востроголовы, как птицы сычи, а также хромы. Они сломали себе ноги ещё до сотворения человека, во время сокрушительного падения с неба.

Живут бесы повсюду: в домах, омутах, на заброшенных мельницах, в лесных чащобах и болотах.

Все бесы обыкновенно невидимы, но они легко обращаются в любых зверей или животных, а также в людей, но непременно хвостатых, которым приходится тщательно прятать эти хвосты от проницательного взора.

Какой бы образ ни принимал на себя бес, его всегда выдаёт сильный, очень громкий голос с примесью устрашающих и зловещих звуков. Иногда он каркает чёрным вороном или стрекочет проклятой сорокой.

Время от времени бесы, бесихи (или бесовки) и бесенята собираются на шумные празднества, поют и пляшут. Именно бесы изобрели на погибель роду человеческому и вино, и табачное зелье.

Болотники и болотницы

Земля со дна океана

Давным-давно, когда Белбог боролся с Чернобогом за власть над миром, Земли ещё не было: всю её сплошь покрывала вода.

Однажды ходил Белбог по воде, смотрит – навстречу ему плывёт Чернобог. И решили два врага на время примириться, чтобы создать в этом безбрежном океане хоть островок суши.

Белбог мечтал основать царство добра, ну а Чернобог надеялся, что здесь будет царить только зло.

Стали они по очереди нырять и наконец-то отыскали на глубине немного земли. Белбог нырял усердно, он поднял на поверхность много земли, а Чернобог скоро оставил эту затею и только сердито смотрел, как обрадованный Белбог начал разбрасывать землю, и всюду, куда она ни падала, возникали материки и острова.

Но Чернобог часть земли затаил за щекой: он по-прежнему хотел создать свой мир, где будет царить зло, и только и ждал, чтобы Белбог отвернулся.

В это мгновение Белбог начал творить заклинания – и на всей земле стали появляться деревья, проклюнулись трава и цветы.

Однако, повинуясь воле Белбога, начали прорастать растения и во рту Чернобога! Крепился он, крепился, надувал, надувал щёки, но наконец не выдержал – и начал выплёвывать спрятанную землю.

Так и появились болота: земля пополам с водой, корявые деревца и кусты, жёсткая трава.

А со временем здесь поселились болотники и болотницы, так же как в воде – водяные и водяницы, а в лесу – лешие и лесовунки.

Болотник (болотяник, болотный) – злой дух болота, где он живёт с женой и детьми. Женой его становится дева, утопшая в болоте. Болотник – родич водяного и лешего. Он выглядит как седой старик с широким, желтоватым лицом. Обернувшись монахом, обходит и заводит путника, завлекает его в трясину. Любит гулять по берегу, пугать идущих через болото то резкими звуками, то вздохами; выдувая воздух водяными пузырями, громко причмокивает.

Болотник ловко подстраивает ловушки для несведущих: кинет лоскут зелёной травы, или корягу, или бревно, – так и манит ступить, а под ним – трясина, глубокая топь! Ну а по ночам выпускает он души детей, утонувших некрещёными, и тогда на болоте перебегают-перемигиваются блуждающие синие огоньки.

Болотница – родная сестра русалкам, тоже водяница, только живёт она на болоте, в белоснежном цветке кувшинки с котёл величиной. Она неописуемо прекрасна, бесстыдна и прельстительна, а в цветке сидит, чтобы спрятать от человека гусиные свои ноги, вдобавок – с чёрными перепонками. Завидев человека, болотница начинает горько плакать, так что всякому хочется её утешить, но стоит сделать к ней хоть шаг по болотине, как злодейка набросится, задушит в объятиях и утащит в топь, в пучину.

Ведьма

Влас-богатырь и Дева-богатырша

Едет по лесу дремучему на коне вороном Дева-богатырша. На поляну выехала – глядь: по-над ёлками несётся в ступе старуха безобразная. Одною рукою держит посох, другою – череп за волосы. «Ведьма летучая!» – догадалась богатырша. Натянула тугой лук и пронзила стрелою вредоносную летунью. Та свалилась замертво в болото. Череп же, ступа и посох упали в траву.

Подходит богатырша к черепу, обтянутому высохшей серой кожей, а тот молвит жалобно:

– Спасибо тебе, смелая дева! Спасла меня от ведьмы ведьмучей. В давние годы был я Влас-богатырь, служил царю-батюшке. Но вот стал государь дряхлеть, слепнуть – и послал меня за молодильной живою водою. Три года я странствовал, пока не раздобыл воду из родника, у гор превысоких. А едва раздобыл – налетел, как вихорь, Кащей Кащеевич. Начали мы с ним биться-сражаться, да подоспела ему на подмогу ведьма летучая. Одолели они меня, голову отрубили. Тело моё у родника осталось, теперь уж истлело, должно быть, до костей. А голову ведьма себе забрала. Всё заклинала меня стать ведьмаком, но по мне уж лучше пребывать черепом. Помоги мне, краса-девица.

– Как же тебе помочь?

– А ты оседлай ступу, посохом по ней ударяй – и помчимся к роднику. Я дорогу к горам знаю.

У родника спрыснула дева череп и кости живою водой молодильной – и возродился красавец Влас-богатырь.

Примчались они во Власово царство, государя-батюшку омолодили. Подметил царь, что любы они друг другу, повелел свадьбу играть богатырскую. После свадьбы жили они долго и счастливо. А ради потехи катались иногда Влас-богатырь и Дева-богатырша на ступе по-над Русью великой – выше лесу стоячего, выше облака ходячего.

Чем опасна ведьма? Она насылает порчу на людей и животных, разводит влюблённых и разрушает добрые семьи – просто так, от злобной души, – выдаивает молоко у чужих коров, так что у них вымя сохнет, наводит погибель на чужие поля, может учинить засуху. Больше всего вреда наносят ведьмы в полнолуние или новолуние, в грозовые «воробьиные» ночи, когда чёрт воробьёв меряет, а ещё накануне больших годовых праздников: на Ивана Купалу, Юрьев день, Благовещенье, Пасху, Рождество. Ведьмы владеют способностью летать по воздуху на помеле, кочергах, в ступах и т. п.

Велес

П. Бутурлин
«Велес»

 
Я – Велес, мирный бог. Меж спящих стад дозором
Незримый я хожу, чтоб отвращать недуг
И чары хитрых ведьм, пока дымится луг
И звёзды ночь пестрят серебряным узором.
Когда исчезла мгла перед Дажьбожьим взором,
Там рею ветерком, где человека друг,
Спокойный добрый вол, влачит тяжёлый плуг, —
И доблестным его любуюсь я позором³.
Иль от коров порой я пастуха маню
Под зыбкий свод ветвей – и тихо запою…
Он думает: под ним листва шумит лесная;
Но песенки мои таинственной мечтой
В душе его звенят, и он поёт, не зная…
И вещие слова хранит народ родной.
 

Велес, или Волос, – славянский «скотий бог», второй по значению после Перуна, олицетворение хозяйской мудрости.

В раннем своём воплощении, еще в палеолитической древности, Велес считался звериным богом и принимал облик медведя. Он был покровителем охотничьей добычи, «богом мёртвого зверя».

Это в его честь до сих пор рядятся в звериные маски и тулупы на Святки и на Масленицу: в прежние времена в эту пору отмечали комоедицы – праздник пробуждения медведя, или Велесовы дни славянского языческого календаря.

Бога Велеса в древности воображали в виде красивого молодого человека, облачённого в шкуру наружу мехом, перехваченную широким кожаным поясом – «чересом». На поясе висел калита – кожаный кошель. В калите Велес хранил земные блага, а в чересе – духовные.

Имя Велеса-Волоса доныне сохранилось в славянских землях в таких названиях, как Велесова гора, Волосова долина.

«Велесова книга»

«Русь пребудет землёй нашей»

«Вот прилетела к нам птица, и села на дерево, и стала петь, и всякое перо её иное, и сияет цветами разными. И стало в ночи как днём, и поёт она песни о битвах и междоусобицах. Вспомним о том, как сражались с врагами отцы наши, которые ныне с неба синего смотрят на нас и хорошо улыбаются. И так мы не одни, а с отцами нашими. И мыслим мы о помощи Перуновой, и видим, как скачет по небу всадник на белом коне. И поднимает он меч до небес, и рассекает облака, и гром гремит, и течёт вода живая на нас. И мы пьём её, ибо всё то, что от Сварога, к нам жизнию течёт.

…И было так – потомок, чувствуя славу свою, держал в сердце своём Русь, которая есть и пребудет землёй нашей. И её мы обороняли от врагов, и умирали за неё, как день умирает без Солнца и как Солнце гаснет.

…Велес учил праотцев наших землю пахать и злаки сеять, и жать солому на полях страдных, и ставить сноп в жилище, и чтить его как Отца божьего.

…создались разные роды в Семиречье, где мы обитали за морем в крае зелёном, когда были скотоводами.

И было это в древности до исхода нашего к Карпатской горе. И было это за тысячу триста лет до Германариха… А до этого были отцы наши на берегах моря у Ра-реки (Волги). И с великими трудностями для нас мы переправили своих людей и скот на сей берег, и пошли к Дону, и там увидели на юге и Готское море⁴. И увидели мы против себя вооружённых готов, и так были вынуждены биться за жизнь и проживание своё, когда гунны шли по стопам отцов наших и, нападая на них, людей били и забирали скот.

И так род славян ушёл в земли, где солнце спит в ночи, и где много травы и тучных лугов, и где реки от рыб полны, и где никто не умирает…

…мы на старые погребалища ходили и там размышляли, где лежат наши пращуры под травой зелёной. И теперь мы поняли, как быть и за кем идти…

…Было возвещено от Матери Сва, что будущее наше – славно. И мы притекали к смерти как к празднику. Было предсказано это нам в старые времена, когда у нас были храмы свои в Карпатах, когда мы принимали купцов – арабов иных. И мы брали в те дни пошлину и собирали её честно, потому что мы чтили богов…

…И будут руки наши утруждены не от плуга, а от тяжёлых мечей, так как нам повелено идти к границам нашим и стеречь их от врагов».

(Реконструкция А. Асова)

«Велесова книга» («Влесова книга») – перевод священных текстов новгородских волхвов IX века, в которой рассказана древнейшая история славян и других народов от конца II тысячелетия до н. э. до конца I тысячелетия до н. э. До нас дошло очень немного дощечек с непонятными, трудноподдающимися расшифровке письменами. К сожалению, от единственного в мире священного текста славянской ведической религии мало что сохранилось, но ценность «Велесовой книги» неизмерима. Она разрешает давний спор о происхождении славян, восстанавливает целый пантеон прежде неведомых языческих богов, которым поклонялись наши предки…

Некоторые имена нам знакомы, о смысле других можно догадаться, ну а многие останутся покрыты вечной тайной, как и происхождение «Велесовой книги», её подлинность или мнимость – как и вообще вся загадочная, неисследованная, непонятная и величественная история и мифология славянских народов.

Великаны

Между небом и землёй

После сотворения мира жил-был на земле великан. Был он так громаден, что не мог найти себе ни крова, ни приюта. И вот задумал он взойти на беспредельное небо. Идёт – моря ему по колено, горы переступает и взобрался, наконец, на высочайшую из земных скал. Радуга – этот мост, соединяющий небо с землёю, – принимает его и возносит к небесным обитателям. Однако боги не пожелали пустить его в заоблачные выси – ведь они сотворили великанов для жизни на земле, как и людей, – и он навеки остался между небом и землёй. Тучи – ему постель и одежда, крылатые ветры и птицы носят ему пищу, а радуга, наливаясь водой, утоляет его жажду. Но тяжко, скучно ему одному: горько рыдает великан, и слёзы его дождём льются на поля и нивы, а от его стонов рождаются рокочущие громы.

Наши предки были твёрдо убеждены, что сначала боги сотворили великанов, а уж потом людей. Когда ещё только создавались материки и моря, места на земле было очень много, поэтому всё получалось таким громадным и просторным. И самые первые существа, которых сотворили боги, тоже были огромные: великаны.

Особенно нравились они богу Велесу, оттого и названы в его честь: «велий» – означает большой, великий. И уже они по приказу богов насыпали высокие горы, прорыли русла рек и впадины озёр, рассадили леса.

Великан Буря-богатырь сражается с ветрами.

Горыня (иначе его называют Горыныч, Вернигора, Вертигор) часто является героем русских сказаний вместе с Дубыней и Усыней. Издревле он считался спутником Перуна: по воле бога-громовника Горыня выворачивает камни, ломает горы, валит деревья и запруживает завалами реки.

Дубыня (Вернидуб, Дубынич, Вертодуб, Дугиня) – лесной великан. Он способен принимать образ Змея и охраняет Пекло – древнеславянский ад. В своих необозримых лесах Дубыня ведёт себя как заботливый хозяин – дубьё верстает, то есть выравнивает: «который дуб высок, тот в землю пихает, а который низок, из земли тянет».

Усыня (Усыныч, Усынка, Крутиус) несколько напоминает того самого Змея из русских сказаний, который запрудил реку своим необъятным телом, только тут в дело пошли его невероятные усы. Вот как описывается он: «Усыня спёр реку ртом, рыбу варит да кушает, одним усом реку запрудил, а по усу, словно по мосту, пешие идут, конные скачут, обозы едут, сам с ноготь, борода с локоть, усы по земле тащатся, крылья на версту лежат».

Наши славянские великаны несколько схожи с античными титанами, которые некогда были побеждены богами-олимпийцами и ввергнуты в бездны Аида. Точно так же, как титаны уступили Зевсу, Горыня, Усыня и Дубыня всегда побеждаемы и покоряемы Иваном, человеком-богатырём, и хоть порою выходят из повиновения, всё же вынуждены служить ему.

У великанов были жёны-волотки – великанши, богатырки. Баба-Алатырка или Баба-Горынинка, например, ни в чём не уступали мужьям, а разъярившись, даже превзойти их могли.

Также называли волотами неких обитавших в подземных пещерах полулюдей об одном глазу, одной руке и одной ноге, которые, чтобы сдвинуться с места, принуждены были стать по двое, но уж тогда бегали с немыслимой быстротою, могли при случае обогнать и самого Полкана.

Куда же девались великаны? По народным поверьям, одни из них погибли в борьбе с чудовищными змеями, другие были истреблены богами за гордыню и вред, приносимый людям, а кто-то погиб от голода, не в силах себя прокормить. Древние курганы, под которыми упокоились исполины, волоты и богатыри, названы в народе волотками.

Но ещё говорят, что великаны никуда не делись. Просто они становились всё меньше ростом и слабее силами, пока не сравнялись с людьми. Вполне возможно, в далёком будущем все люди до того измельчают, что сделаются крохотными и будут семеро одну соломинку подымать. И тогда их будут называть пыжиками. Когда люди вовсе сравняются с мурашками, тогда и конец света придёт.

Ветер

А. Майков.
«Колыбельная песня»

 
Спи, дитя моё, усни,
Сладкий сон к себе мани:
В няньки я тебе взяла
Ветер, солнце и орла.
 
 
Улетел орёл домой;
Солнце скрылось под водой;
Ветер, после трёх ночей,
Мчится к матери своей.
 
 
Ветра спрашивает мать:
«Где изволил пропадать?
Али звёзды воевал?
Али волны всё гонял?»
 
 
«Не гонял я волн морских,
Звёзд не трогал золотых;
Я дитя оберегал,
Колыбелочку качал!»
 

В поверьях наших предков ветры обычно представали существами одушевлёнными. У них человеческий облик, они наделены разумом, волей, силой.

Обитают ветры в местах труднодоступных, за тридевять земель, в море-окияне, на острове Буяне или в небесных заоблачных царствах. Их множество, но главных четыре. В русских преданиях южный ветер облачён в красные одежды, северный – в чёрные, западный – в белые, а восточный – в зелёные.

Страшны ветры, что обращаются в леших, летящих на тройке быстрых коней-призраков. Но ещё страшнее те, которые нападают на людей, вызывая мор («поветрие»), умопомрачение и «трясение членов», язвы, нарывы, опухоли (килы). Для лечения «ветровым духом» болезней обычно призывали колдунов.

Вода-царица

Сказ о воде-царице

Жил-был пригожий молодец, потомственный кузнец. Присмотрел себе девицу в соседнем селе, свадьбу весёлую справил. Год проходит, другой, третий – а детей у них нет как нет. И надумал кузнец обратиться к волхву за советом. Тот растопил воск, вылил в чашу с водой, а потом и говорит:

– Крепко сердита на тебя Вода-царица. Ведь вы, кузнецы, железо раскалённое в неё опускаете, с огнём непрестанно ссорите. Ступай на поклон к царице.

– Да где ж её искать? – спрашивает кузнец.

– У Падун-камня, где река шумит-гуркотит. Так и быть, поутру свезу вас с женою туда.

Поплыли они на ладье к Падун-камню, где река шумит-гуркотит, стали кликать Воду-царицу. И явилась царица в серебряных струях. Поведал ей кузнец свою печаль. А она отвечала:

– Помогу, так и быть, отвращу от тебя злые помыслы свои. Но коли сын у тебя родится, обещай у меня погостить три дня и три ночи. Скуёшь мне серебряное ожерелье.

Связал себя словом кузнец, и домой они возвратились. А следующей весною – вот радость-то несказанная! – родила кузнецова жена сына. И отправился он, как обещал, в гости к Воде-царице. За три дня и три ночи выковал серебряное ожерелье – на загляденье! А когда из дворца царицына вышел на белый свет, то увидал у Падун-камня седую старуху, а с нею рядом – пригожего молодца, точь-в-точь он сам, и ясноглазого отрока.

– Гляди, сын мой, гляди, внучонок, вот здесь живёт коварная Вода-царица. Это она много лет назад заманила к себе вашего отца и деда, а моего мужа, – причитала старуха.

Оказалось, не три дня и три ночи пробыл кузнец у Воды-царицы, а тридцать лет и три года. За это время и сам стал стариком.

Обнялись они все, расцеловались и поплыли в родное село. Оборотился на прощанье кузнец к Падун-камню, где вода шумит-гуркотит. И явилась опять Вода-царица в серебряных струях падучих. И молвила:

– Время течёт незаметно, как вода в Небесной реке.

В древних поверьях вода – это кровь живой Матери Сырой Земли, и опора, на которой покоится земля, и водораздел между миром живых и загробным царством.

Зовут её в народе не иначе как «матушка», «царица». Языческие народы неизменно обожествляли эту стихию как неиссякаемый источник жизни, как вечно живой родник, при помощи которого оплодотворялась другая великая стихия – земля.

Позднее, с распространением христианства, вера в божественное происхождение воды хоть и умерла, но на обломках её выросло убеждение в святости и чудодейственной силе этой стихии. Одно из наследств седой старины – древняя, присущая не одному православному люду слепая вера в родники и почтение к ним не как к источникам больших рек-кормилиц, а именно как к хранителям и раздавателям таинственных целебных сил. В доисторические времена вместо храмов посвящали богам ручьи и колодцы. Милостивым заботам этих существ и поручались такие места.

Водяница

Вещуньи Мурашихи

– Растолкуй мне, бабка Мурашиха, сон чудной, растревожил он меня прошлой ночью. Вижу берег моря скалистый, две разбитые ладьи, непогодой терзаемые. Сам же я лежу на песке сыпучем. То ли мёртвый, то ли беспамятный. По леву руку от меня – ларец опрокинутый, злато-серебро повысыпалось. И уставилась взором на сей ларец дева зеленовласая, а власы – аж до пят. По праву руку – сидит в печали великой другая зеленовласка. А третья – за нею – на гуслях диковинных перебирает струны, а звуки – вовсе даже не унылые, а скорее веселящие. Тут я и проснулся, в тревоге великой.

– Тебе, Есеня, водяницы привиделись, вроде русалок. Любят они таиться среди скал и гусельными перезвонами зачаровывать корабельщиков, к берегу приманивать. И не заметит кормщик, как кораблик разобьётся о скалы. А в тревоге ты проснулся оттого, что заплутался в трёх соснах. То к Алёне, дочери купеческой, грозился засылать сватов. То к Забаве Перелыгиной, певунье и плясунье. То к Миле, дочери кружевницы Любомилы. Всё гадаешь, выгадываешь… Чего ждёшь? Когда борода поседеет?

– Да как же угадать, с кем найдёшь счастье?

– Посему и посылают небеса вещие сны… Теперь навостри уши. Стало быть, по леву руку – Алёна. Приданое за нею – на зависть всякому, её отец – первейший у нас богатей. Да только приданое не пойдёт впрок.

– Почему?

– Оба корабля разбиты бурей. Предостережение! И злато-серебро рассыпано.

– А Забава, бабушка?

– С Забавой промучишься. Не лежит у неё душа ко хлопотам домашним. Всё веселиться норовит. Вспомни присловицу: лучше о хозяйстве хлопотунья, нежели певунья и плясунья.

– Значит…

– То-то и оно, Есеня. Счастье сыщешь с Милой. Сохнет она по тебе, сам знаешь. С нею гнездо совьёшь, деток выведешь, а там и внуков-правнуков. Не медли, засылай сватов, прямо на неделе. А меня, Мурашиху, уж не забудь пригласить на свадебку. Вон сколько голубков и голубиц я наделила счастьем!

Водяница – очень древний мифологический образ. Водяна-водяница – жительница речных вод. Есть ещё моряны – те живут в море.

Всякая водяница некогда была девушкой, но либо сама утонула по нечаянности, либо была загублена чьей-то злой волею. Некоторые из них – те, что были крещены, – могут через два или три года воротиться к людям, особенно если не утонули, а были прокляты родителями и унесены на речное дно нечистой силой. Эти называются проклятые, или шутовки. Они воротятся домой, если крещёный человек наденет им крест на шею. Шутовки также выходят замуж за полюбившихся им смертных, которые сумеют отчитать их от заклятия.

Но большинству водяниц нет обратной дороги на землю. Только по ночам выходят они на берега, катаются на мельничном колесе (как и сам водяной, они страстно любят и эту забаву, и вообще мельницы и мельников), сидят на бережку, расчёсывая свои прекрасные длинные волосы гребнем из щучьего хребта. Такой гребень обладает волшебной силой: причёсываясь, водяница может напустить целую реку воды и даже затопить деревню, жители которой её как-то прогневили.

Конечно, любимая забава водяниц – вредить людям. Некоторые вообще вызывают людей на разговор и топят их за насмешки над быстротой течения или шириной реки, в которой живут. Но чаще они просто путают сети рыбаков, цепляя за траву или коряги, помогают водяному ломать плотины и рушить мосты. Моряны – а они обычно великанши – поднимаясь в бурю из волн, качают корабли так, что те переворачиваются. Иногда на мостах или на мельницах водяницы нападают на людей, норовя утащить их под воду. Обессилить такую злую деву можно, выдрав у неё как можно больше волос.

Водяницы-моряны родственны античным сиренам. Они таятся у прибрежных скал, так что их длинные волосы можно принять за морскую пену, и стоит кораблю подойти поближе к опасным рифам, моряны высовываются из волн. Испуганный рулевой теряет голову, корабль сбивается с курса, становится игрушкой бурных волн, а корабельщики оказываются в воде, где их поджидают моряны.

Мало кому удаётся уйти от губительных объятий красавиц-морян.

Волк

Волчий пастырь

Один мужик нашёл в лесу под старым пнём клад. Ещё и порадоваться не успел, а чёрт тут как тут: давай, мол, делить. Делили-делили до самого вечера – всё никак сговориться не могут.

Вот хитрый чёрт и говорит:

– Давай поспорим. Кто первым звезду в небе увидит, того и клад.

Согласился мужик. Ещё бы! Слыл он на селе самым дальнозорким. Задрал бороду в небо, высматривает звёздочку. А чёрт прыг на дуб, добрался почти до верхушки и сидит верхом на ветке, озирается. «Эге, там-то ему сподручнее», – подумал мужик и тоже полез наверх.

И тут смотрят чёрт с мужиком – к дубу несётся стая волков, погоняемая всадником на белом коне.

Остановился всадник под деревом и начал рассылать волков в разные стороны. И всякому наказывает, как и чем ему пропитаться.

Всех разослал, собирается дальше ехать. На ту пору тащится хромой волк и спрашивает:

– А где ж моя доля, Егорий?

– А твоя доля, – ответил всадник, – вон, на дубу сидит.

Волк ночь ждал и день ждал, чтобы мужик с чёртом слезли с дуба, да так и не дождался. Отошёл подальше и схоронился за куст.

Тем временем заметил чёрт в небе первую звёздочку, спустился с дуба, схватил клад – и бежать. А волк выскочил из-за куста, настиг нечистого и тут же съел.

А сокровище так и осталось валяться – волку-то оно на что?

Мужика же лишь через три дня дровосеки нашли на дубу: всё никак слезать не хотел. Еле сняли беднягу с дерева, напоили-накормили. А потом и клад на всех разделили.

В сказках славян чаще всего из зверей действует волк. Осмысленность поведения волчьей стаи, хитрость, ум и отвага серых хищников всегда внушали не только страх, но и уважение. Недаром существовало в древности личное имя – Волк (до сих пор на Балканах мальчиков называют Вук, а у немцев – Вольф). Считалось, что волки уничтожают своих жертв не поголовно, а выбирают только тех, кто обречён на погибель Егорием Храбрым, волчьим пастырем, то есть пастухом. Собственно говоря, этот образ слился с Егорием Храбрым уже в позднейшие, христианские, времена. Древнейшие наши предки видели в нём прежде всего повелителя небесных волков, которые, словно гончие псы, участвуют вместе с Волчьим Пастырем в дикой охоте и носятся по небесам. Спускаясь на землю, Волчий Пастырь выезжает верхом на волке, щёлкая бичом, гонит перед собою волчьи стаи и грозит им дубинкой.

Иногда он подходит к деревням в образе седого старика, но иногда сам оборачивается диким зверем – и тогда ни один пастух не может уберечь от него свои стада. В лесу он созывает к себе волков и каждому определяет его добычу. Кто бы это ни был – овца, корова, свинья, жеребёнок или человек, – он не избегнет своей участи, как бы ни был осторожен, потому что Волчий Пастырь неумолим, как сама Судьба.

Об этом говорят и пословицы: «Что у волка в зубах, то Егорий дал», «Ловит волк роковую овцу», «Обречённая скотинка – уже не животинка». Именно поэтому давленина – задавленное волком животное – никогда не употреблялась в пищу: ведь она была предназначена хищнику самим Волчьим Пастырем.

Водяной

Порите его пуще

Однажды летом рыбак поехал в лодке с товарищем острожничать. Наехали на такую рыбину, которая стоит по воде головой. Рыбак знал, что рыба завсегда стоит против воды, а эта рыба по воде, однако осмелился всадить ей острогу прямо в загривок.

Вдруг ни рыбины, ни остроги не стало. Делать нечего, пришлось повернуть к берегу и идти к шалашу. Пришли, развели костерок, сидят да греются. Вдруг приходят два мужичка и зовут одного из них, который всадил рыбине острогу. Говорят: волей или неволей, ты должен с нами идти. Делать нечего, пошёл мужичок за ними.

Приходят в избу. В избе рыбак увидал острогу в спине у мужика, мужик стонет. Тогда старший сказал:

– Ну ладно, мужичок, вынимай острогу из спины. А вы, ребята, принесите розог.

Мужик вынул острогу, а больной не отдаёт её. Старший велел больного стегать:

– Разве тебя отпускают затем, чтобы ты шалил да оборачивался щукой и пугал рыбаков? Порите его пуще – чтоб кожа от костей отставала.

Отпороли крепко-накрепко, а больной всё не отдаёт острогу, так и не отдал. Мужика отвели в шалаш к товарищу, а товарищ уже давно его дожидается. Как только ушли те, мужик и бает:

– Давай, брат, оденем два кряжа своими одежонками, а сами уйдём, ляжем в малиннике.

Только успели спрятаться в малиннике, вдруг бежит тот, раненый да выпоротый, прямо к кряжам и втыкает в одного острогу.

– И тебе попало в бок! – говорит.

А мужик из малинника:

– Не в меня, а в кряж!

Так рыбак водяного чёрта и обманул.

Наши предки верили, что водяные – это потомки тех нечистиков, которых Бог низвергнул с небес, а они упали в реки, озёра и пруды.

Особенно любит водяной забираться на ночлег под водяную мельницу, возле самого колеса, оттого в старину всех мельников непременно числили колдунами. Однако есть у водяных и свои дома: в зарослях тростника и осоки выстроены у них богатые палаты из ракушек и самоцветных речных камушков. У водяных есть свои стада коров, лошадей, свиней и овец, которых по ночам выгоняют из вод и пасут на ближних лугах. Водяные женятся на русалках и красивых утопленницах.

В своей родной стихии водяной неодолим, а на земле сила его слабеет. Но уж на реках все рыбы ему подвластны, все бури, штормы и ураганы: он бережёт пловца – или топит его; даёт рыбаку счастливый улов – или рвёт его сети.

Летом он бодрствует, а зимой спит, ибо зимние холода запирают дожди и застилают воды льдами. С началом же весны, в апреле, водяной пробуждается от зимней спячки, голодный и сердитый, как медведь: с досады ломает он лёд, вздымает волны, разгоняет рыбу в разные стороны, а мелкую и совсем замучивает. В эту пору гневливого властелина реки ублажают жертвами: поливают воду маслом, даруют гусей – любимую птицу водяного.

Волшебные помощники

Летучий корабль

У одного мужика было семеро сыновей, все один в одного, их так и звали – семь Семёнов. Пришло им время идти в царскую службу. Царь спрашивает: кто из вас что делать умеет?

– Воровать, ваше царское величество, – ответил старший Семён.

– Ковать всякие дорогие вещи, краше которых ни у кого нет, – сказал второй.

– Птицу на лету стрелять! – сообщил третий.

– Если стрелок подстрелит птицу, я вместо собаки её где хочешь разыщу! – воскликнул четвёртый.

– А я с любого холма вижу, что в разных царствах делается, – похвастался пятый.

– Я умею делать корабли: тяп да ляп, будет готов корабль – в огне не горит, в воде не тонет, ещё и по воздуху может полететь! – потёр руки шестой.

– От любой болезни вылечу человека! – проговорил седьмой.

И взял их царь на службу. Прошло какое-то время, царю приспела охота жениться. Пятый Семён поднялся на высоченную гору, глянул окрест – и высмотрел первую красавицу во всём свете, дочь заморского-загорского короля.

– Раздобудьте мне красавицу! – повелел царь.

Шестой Семён взял топор и – тяп да ляп! – построил волшебный корабль. Второй пошёл в кузню и сковал золотой убор красоты невиданной. Сели братья на корабль, тот поднялся в небо и полетел в заморские-загорские края. Опустился в тихой пристани, глазастый Семён высмотрел, что сейчас королевна одна в саду гуляет, коваль взял своё рукоделье и вместе с вором пошёл во дворец убор золотой продавать. Там мамки-няньки и глазом моргнуть не успели, как вор украл королевну и принёс её на корабль.

Отсекли якоря, и взвился корабль в поднебесье. А королевне не по нраву пришлось, что её похитили, – бросилась она с корабля, обернулась белой лебедью и полетела обратно домой. Тут третий Семён схватился за ружьё да подшиб лебеди крылышко. Лебедь вновь обернулась девушкой. Упала она в море и начала тонуть, но за ней нырнул четвёртый Семён и сразу вытащил. Опустился летучий корабль на морскую тугую волну, принял на борт королевну и четвёртого Семёна. Тут пригодился седьмой Семён – вмиг рану королевне вылечил.

Увидел королевну царь – и только головой покачал.

– Нет, – говорит, – ты мне небось во внучки годишься, а то и правнучки. Не хочу я губить твоей молодой красы. Выбирай себе мужа среди Семёнов!

А самым бравым среди них был Сенька – корабельных дел мастер, он давно королевне приглянулся. За него она и вышла. И в свадебное путешествие полетели молодые на воздушном корабле.

Часто бывает так, что герой преданий, легенд и сказок не может сам исполнить порученной ему задачи (спасти царевну, добыть сокровище, освободить страну от Змея Горыныча и пр.), и ему на помощь приходят некие волшебные силы, принимающие облик либо загадочных, странных людей, либо это растения, звери, птицы, неодушевлённые предметы.

Тут и сапоги-скороходы, и скатерть-самобранка, и шапка-невидимка, и золотая рыбка, и молодильные яблоки, что стариков обращают в удальцов-молодцов, – в общем, всех чудес подобных не счесть.