Kitabı oxu: «Калибровка»
Глава 1
Эрика Ланн поправила воротник форменного костюма и сверилась с планшетом.
Имя переселенки она узнала еще десять минут назад, пока ждала окончания финальной проверки. Но рука сама потянулась к экрану. Перед каждым заселением Эрика проверяла карточку.
Ида Корелл. Тридцать четыре года. Адаптационный код А-7219.
Больше карточка не сообщала ничего.
Ни прежнего имени, ни причины переселения, ни профессии или семейного статуса. Оператору не давали сведений, по которым можно было составить мнение о человеке до встречи. После стирания его предстояло оценивать заново — без старых заслуг и преступлений.
Эрика считала это справедливым.
Стеклянные двери Адаптационного департамента разъехались почти бесшумно, выпуская их на улицу. Серое утро пахло влажным камнем, озоном и чем-то растительным — резким, нездешним, до сих пор не до конца прирученным. Над Колонией собиралась гроза. Облака висели низко, тяжелые, будто их кто-то нарочно опустил ближе к крышам, чтобы проверить, выдержит ли город.
Эрика привычно подняла взгляд к небу.
В Основе погода тоже бывала разной, разумеется. Дожди, снег, ветер — все как положено, все в пределах допустимой нормы, с красивыми предупреждениями в городских лентах и возможностью заранее перестроить маршрут. Здесь же природа не предупреждала. Она просто случалась. Могла сорвать связь, затопить нижние переходы, перегреть силовые узлы или за одну ночь превратить идеально выровненную улицу в полосу грязи.
Белые фасады, ровные деревья, чистые дорожки. Колонию строили с расчетом на здешние бури, но после каждой снова приходилось что-нибудь чинить.
— Пойдемте, — сказала Эрика и легко коснулась локтя переселенки. — Ваш дом в секторе Е. Это недалеко.
Ида Корелл кивнула.
Движение получилось слишком аккуратным. Так часто бывало после процедуры: человек медлил перед каждым шагом, заново привыкая к телу. В медицинском отчете это называлось временной моторной дезориентацией.
Ида шла рядом молча. Среднего роста, каштановые волосы подстрижены по стандарту — не слишком коротко, не слишком женственно, не слишком выразительно. Как и вся одежда переселенцев в первые сутки: удобная, нейтральная, будто созданная специально для того, чтобы не нравиться и не раздражать. Лицо спокойное. Глаза карие, но с золотистым оттенком, который становился заметен, когда она поворачивала голову к свету.
Эрика поймала себя на том, что рассматривает ее дольше положенного.
Она и раньше ловила себя на этом: искала следы прошлого, о котором ей не полагалось знать.
Интересно, кем Ида была раньше?
У нее были тонкие пальцы. Такие бывают у людей, привыкших работать с мелкими деталями. Лаборатории, хирургия, финансы на ручных терминалах, ювелирные мастерские… хотя, конечно, это могло не значить ровным счетом ничего. Эрика однажды решила, что адаптант с руками пианиста был музыкантом, а потом в тайне выяснила, что до переселения он держал подпольный цех по сборке оружейных модулей. Не лучший, даже опасный способ проверить собственную наблюдательность.
Она мысленно одернула себя.
Все, прошлого нет.
Так их учили говорить. В этом и был смысл второго шанса.
— Мы почти пришли, — сказала Эрика, указывая на ряд двухэтажных домов впереди. — Вон тот, с синей дверью, ваш.
Ида остановилась.
Дом выглядел хорошо: синяя дверь, маленький палисадник, светлые стены. Изнутри каждый такой дом немного отличался от соседнего. С обзорной площадки различить их было гораздо труднее.
— Он… приятный, — произнесла Ида.
Голос у нее оказался с легкой хрипотцой. Эрика замедлила шаг, давая ей осмотреться.
— Внутри тоже неплохо, — ответила Эрика. — Стандартная планировка, но с индивидуальными элементами по вашему психологическому профилю.
Она произнесла это без эмоций. Новичкам требовались понятные сведения; слишком бодрые обещания часто вызывали недоверие.
Эрика приложила планшет к сенсорной панели. Замок щелкнул, и дверь послушно открылась.
Внутри пахло новой мебелью, чистящими средствами и чем-то слабым, цветочным — видимо, аромат подобрали по тому же психологическому профилю. Эрика не знала, по какому признаку определяют такие предпочтения, если предполагается, что адаптант это чистый лист. Домовая система позволяла сменить запах, температуру и освещение. На первом визите она обязательно показывала эти настройки: переселенцы часто не решались ничего менять самостоятельно.
Гостиная была светлой: бежевые стены, диван, низкий столик, несколько абстрактных картин. На столике лежали три книги, обложками вверх.
Ида переступила порог и замерла.
Эрика дала ей время.
— Это гостиная, — сказала она наконец. — Кухня там. Спальня и ванная наверху. Одежда, продукты и базовые средства уже подготовлены. Домовая система настроена на ваш голос, но первые сутки лучше пользоваться ручной панелью. Так проще.
Ида медленно прошла вперед и провела пальцами по спинке дивана. Осторожно, почти недоверчиво. Будто проверяла, действительно ли диван существует или просто выглядит убедительно.
— И что теперь? — спросила она.
Эрика знала, что должна ответить.
Она говорила это дважды в неделю на протяжении пяти лет. Иногда чаще. Фраза давно стала такой привычной, что могла бы прозвучать и без ее участия — достаточно было открыть рот и не мешать.
— Теперь вы начнете новую жизнь, — произнесла Эрика. — Это ваш шанс.
Ида посмотрела на нее внимательно.
Эрика достала из внутреннего кармана брошюру и протянула ей.
— В ближайшее время к вам зайдут соседи. Познакомятся, расскажут об устройстве квартала, бытовых правилах, местной иерархии. Потом придет агент по трудоустройству и предложит несколько вариантов работы по вашим способностям.
— По моим способностям? — переспросила Ида.
— Да.
— А я их знаю?
Эрика на секунду замолчала. Вообще-то стандартный ответ существовал и на этот случай, причем сразу в трех вариантах — для тревожных, агрессивных и пассивно-дезориентированных адаптантов. Ида не подходила ни под один.
— Не все, — сказала Эрика. — Но система знает достаточно, чтобы предложить с чего начать.
Ида опустила взгляд на брошюру. Открывать не стала.
— Почему соседи придут ко мне?
— Так принято. Когда в квартале появляется новый житель, соседи приходят знакомиться. Когда-нибудь и вы так же придете к кому-то другому.
— Даже если не захочу?
Эрика чуть склонила голову.
— Скорее всего, к тому моменту захотите.
Между бровями Иды появилась складка. Эрика решила пока не объяснять ей, как устроены квартальные встречи.
— Давайте покажу основные системы, — предложила Эрика и подошла к настенной панели. — Здесь климат-контроль, освещение, блокировка входа, вызов аварийной службы. Если что-то пойдет не так, не пытайтесь чинить самостоятельно. Дом отправит запрос…
Звонок в дверь перебил ее на середине фразы.
Эрика взглянула на часы. Слишком рано.
Соседи обычно приходили через час-полтора после заселения. Новичку давали осмотреть дом, привыкнуть к тишине, хотя бы один раз пройти из комнаты в комнату самостоятельно.
Приветственные визиты здесь редко откладывали, но и торопиться было незачем. Квартал заранее получал уведомление о заселении и времени встречи.
— Странно, — пробормотала Эрика.
Ида посмотрела на нее.
— Это плохо?
— Нет, нет… просто странно, — сказала, мысленно себя отругав.
Эрика пожалела, что сказала это при Иде. В первые часы переселенцы часто принимали чужую тревогу за признак опасности.
Ида только перевела взгляд на дверь.
— Откройте, — сказала Эрика. — Скорее всего, соседи.
Ида подошла к двери. Прежде чем коснуться сенсора, прислушалась к шагам снаружи.
Потом дверь открылась.
На пороге стоял высокий мужчина лет сорока. Темные волосы, синие глаза, гладко выбритое лицо. В руках — корзина с фруктами, накрытая светлой салфеткой. Улыбка у него была широкая и дружелюбная.
— Добро пожаловать в наш квартал! — произнес он бодро. — Я Грей. Ваш сосед справа.
Ида посмотрела на протянутую руку. Потом пожала.
— Ида.
Свое имя Ида произнесла без заминки, хотя и получила его всего несколько часов назад. Его ей выдали вместе с одеждой и временным доступом к счету.
— Очень приятно, Ида, — сказал Грей и протянул корзину. — Это вам. Небольшой подарок.
Он шагнул внутрь, не дожидаясь приглашения.
Потом Грей заметил ее.
Его улыбка на мгновение стала натянутой.
— О, здравствуйте, — произнес он. — Мы, кажется, не знакомы. Вы тоже из новеньких? А где остальные соседи?
Эрика моргнула.
Она посмотрела на собственный значок. Форма, планшет, эмблема на воротнике — Грей должен был узнать сотрудницу. Он уже встречал переселенцев и едва ли видел оператора впервые, да и собственный куратор у него тоже имеется.
Но раздражение уже кольнуло под ребрами.
— Я как раз собиралась уходить, — сказала Эрика ровно. — Показывала Иде основные системы дома. Эрика Ланн, Адаптационный департамент.
— А, — Грей кивнул. — Простите. Не понял сразу.
— Ничего страшного, — ответила Эрика.
Ида стояла между ними с корзиной в руках. Эрика повернулась к ней, стараясь не показывать раздражения.
— Что ж, не буду вам мешать, — сказала она, обращаясь к Иде. — Вот моя карточка. Я курирую вашу адаптацию в течение полугода. Любые вопросы, бытовые проблемы, тревожные состояния — можете писать.
Ида взяла карточку.
— Спасибо.
— Не беспокойтесь, — добавил Грей. — Мы о ней позаботимся.
Эрика посмотрела на него.
Он сказал это уверенно, словно уже знал, что понадобится Иде. Эрика еще раз посмотрела на него, но спрашивать при переселенке не стала.
— Всего доброго, — сказала она.
И вышла.
На улице воздух стал свежее. Гроза приближалась, хотя дождь еще не начался. У соседней калитки собирались другие жители: пожилая пара с пирогом и молодая женщина с букетом синтетических цветов.
Эрика задержалась у калитки и оглянулась на синюю дверь.
Она уже закрылась.
Слишком ранний визит. Ошибка с ее статусом. Отдельно ни то ни другое не стоило внеплановой проверки. Но Эрика все же достала планшет и записала имя соседа, пока не забыла.
В конце концов она развернулась и пошла к остановке служебного транспорта. Переселенка была доставлена, дом активирован, первичная инструкция проведена. Дальше начиналась зона ответственности квартального сообщества и социальных кураторов.
В Адаптационный департамент Земли Эрика вернулась за двадцать минут до конца смены.
Теоретически этого хватало, чтобы закрыть карточку Корелл, отправить отчет и даже успеть выпить кофе до того, как Маринна Вейс начнет громко вздыхать у себя за стойкой. Практически — Эрика понимала, что снова задержится.
Шаблон отчета занимал несколько минут: расставить отметки, выбрать формулировки, проверить время заселения. Эрика села за терминал и разблокировала экран.
Карточка Иды Корелл открылась на последнем незаполненном разделе.
Дополнительные наблюдения.
Вот с ним и была проблема.
Эрика перечитала заметку о Грее. Ни жалобы от Иды, ни нарушения, которое требовало бы вмешательства. Его ранний визит можно было объяснить желанием помочь; ошибку — невнимательностью.
Но Грей был переселенцем не первой недели. Судя по адресу, он жил в секторе Е уже достаточно давно, чтобы знать квартальный порядок. А значит, либо он пришел раньше намеренно, либо не увидел в этом ничего особенного.
Она открыла профиль участка, проверила имя куратора и вернулась к отчету. Отмечать намерение она не имела права. Сам визит — имела.
Эрика набрала:
«Отмечена нестандартная социальная активность соседа участка, адаптанта Грей Дж. Куратор: Каас Д.»
Прочитала.
Теперь Каас мог проверить обстоятельства, не предупреждая Грея о подозрениях.
Добавлять про ошибку с ее статусом не стала. По одной реплике нельзя было судить о состоянии адаптанта. А задерживать отчет дальше не хотелось: Маринна уже собирала общую сводку.
Эрика отправила документ.
Экран мигнул зеленым, подтверждая регистрацию. Каасу уйдет уведомление о внеплановой проверке. Если ничего не обнаружится, он потратит пару лишних часов и потом будет недовольно смотреть на нее в столовой.
— Опять, Ланн?
Эрика закрыла глаза.
Разумеется.
Она обернулась. Маринна Вейс стояла за ее спиной, скрестив руки на груди так выразительно, будто лично удерживала на них весь департамент от развала. Волосы у Маринны даже к концу смены лежали идеально — гладкие, светлые, без единой выбившейся пряди. Эрика не понимала, как ей это удается. Впрочем, Маринна, вероятно, не понимала, как Эрике удается каждый раз портить ей сводки, так что в некотором смысле они были квиты.
— Отчет ушел, — сказала Эрика.
— После пяти.
— Я опоздала всего на четыре минуты...
— После пяти, — повторила Маринна. — Мне теперь из-за тебя вручную обновлять сводку для утреннего совещания.
Эрика посмотрела на экран. Потом на Маринну.
— Ты же все равно обновляешь ее вручную.
— Это не значит, что я хочу делать это дважды…
— Извини, — сказала Эрика, перебивая собеседницу. — Возникли дополнительные наблюдения.
— Ох, у тебя они постоянно возникают, — процедила Маринна.
— Такая работа.
Маринна усмехнулась.
— Нет, дорогая, работа у всех операторов одинаковая. Просто остальные почему-то успевают нажать три кнопки вовремя.
Эрика не стала спорить.
— Я закончила, — сказала она и поднялась. — Больше не задерживаю.
Маринна не отошла сразу. Посмотрела на пустую чашку на столе Эрики, на ее сумку, на экран, где уже свернулась карточка Корелл.
— Не понимаю, зачем ты с ними так носишься, — сказала она наконец.
Эрика уже почти прошла мимо, но остановилась.
— С кем?
Маринна сделала неопределенный жест рукой.
— С адаптантами. Они же просто оболочки. Ну, новые люди, новые карточки, новые дома. Что там можно каждый раз рассматривать по полтора часа?
Эрика молчала.
Слово «оболочки» в департаменте употребляли часто. В официальные документы оно не попадало: там писали «адаптант» или «получатель второго шанса». Эрика всякий раз поправляла коллег, но на Маринну это не действовало.
— Люди разные, — сказала Эрика.
Маринна посмотрела на нее с искренним недоумением.
— Были.
И ушла к своей стойке, не дожидаясь ответа.
Эрика проводила ее взглядом. На обучении говорили примерно то же самое, только осторожнее. После процедуры прежняя личность юридически считалась утраченной.
Базовые навыки и интеллект сохранялись, как и часть поведенческих склонностей. На них предстояло строить новую жизнь. Эрика видела, как постепенно возвращалась уверенность: люди переставали ждать разрешения сесть, открывали окна, выбирали работу. Для нее это было убедительнее любого определения.
Эрика вздохнула, взяла пустую чашку и пошла на кухню.
В коридорах департамента к вечеру становилось особенно тихо. Днем здесь постоянно кто-то ходил, переговаривался, спорил с терминалами, вызывал лифты, хлопал дверями переговорных. Сейчас здание будто сжималось до света аварийных полос, глухого гула вентиляции и вибрации, идущей от нижних этажей.
Под административным уровнем находились серверные. После последней бури часть контуров ушла в аварийный режим, и операторы вручную сверяли данные по трем секторам. До сих пор в коридоре оставалась снятая панель, которую техники забыли вернуть на место.
Кухня пахла антисептиком и старым кофе. На столе лежала упаковка питательных батончиков с истекшим сроком годности. Эрика отложила ее к мусорному контейнеру.
Она поставила чашку в кофемашину и с облегчением увидела, что зерна еще остались.
Аппарат натужно зашумел. Эрика прислонилась к столешнице и потерла переносицу.
День получился не тяжелым. В этом и была проблема. Тяжелые дни хотя бы имели право выматывать. А сегодня всего лишь одна стандартная адаптация, один странный сосед, один отчет и одна Маринна Вейс, которая, если быть честной, не стала хуже обычного.
— Эрика?
Она не вздрогнула. Голос Архана Дейна был из тех, что узнавались сразу — спокойный, низкий, с этой его привычкой произносить имя так, будто вопрос уже был задан, а ответ он, скорее всего, знает заранее.
— Снова засиделись?
Эрика повернулась.
Архан стоял в дверном проеме. Высокий, подтянутый, в белой рубашке с закатанными рукавами. Пиджак он, видимо, оставил у себя в кабинете, и от этого выглядел чуть менее официально, чем обычно, но не сильно. С Архана вообще было трудно снять официальность — она держалась на нем лучше любой формы.
— Доделывала отчет по Корелл, — сказала Эрика. — А вы? Я думала, вы уже уехали.
— Я тоже так думал.
Он вошел, взял вторую чашку и поставил рядом с ее. Пока кофемашина работала, оглядел пустую кухню.
— Совещание затянулось? — спросила Эрика.
— Угу.
— Бюджет?
— Бюджет, штат, эффективность, оптимизация. Набор слов был богатый, но смысл, как обычно, один.
— Денег не дадут?
— Деньги дадут. — Архан нажал кнопку своей порции. — Но так, чтобы мы почувствовали благодарность и вину одновременно.
Эрика усмехнулась.
С Арханом было легко разговаривать, когда он позволял себе быть человеком. Проблема заключалась в том, что позволял он себе это редко и ненадолго.
Он дождался, пока чашка наполнится, и только потом сказал:
— Ваш отчет по А-7218 я видел.
Эрика не сразу поняла, почему напряглась. Может быть, из-за кода вместо имени. Архан всегда называл переселенцев по кодам. Не из жестокости; скорее из дисциплины. Он вообще был человеком, который мог бы, наверное, дисциплинированно тонуть, если бы инструкция предписывала сохранять ровное дыхание до последнего.
— И? — спросила она.
— Хорошая работа.
Она приподняла брови.
— Это все?
— Разве недостаточно?
— Обычно после «хорошая работа» у вас идет «но».
Архан повернулся к ней с чашкой в руках. Уголок его рта едва заметно дернулся.
— Вы слишком хорошо меня знаете.
— Пять лет и три месяца практики.
— Вот об этом я и хотел поговорить.
Улыбка у Эрики исчезла.
Архан не стал делать вид, что не заметил.
— Не пугайтесь. Пока это не дисциплинарная беседа.
— «Пока» прозвучало не очень обнадеживающе.
— Я старался.
Он прислонился к столешнице рядом, но не слишком близко. Архан всегда безошибочно соблюдал дистанцию: физическую, служебную, эмоциональную. Иногда Эрике казалось, что у него внутри стоит отдельный датчик, который начинает пищать, если человек подходит к нему дальше разрешенного.
— Сегодня вас упоминали на совещании, — сказал он. — В положительном ключе.
— Уже страшно.
— И не зря. Ваши показатели успешной адаптации на пять процентов выше среднего по департаменту. Третий квартал подряд.
Эрика ждала продолжения.
— При этом ваши отчеты почти всегда последние в ленте, — продолжил он. — Два на прошлой неделе ушли с опозданием. Сегодняшний — тоже.
— На четыре минуты.
— Система не интересуется драматургией этих четырех минут.
— Жаль. Там был напряженный финал.
Архан посмотрел на нее строго, но не выдержал и все-таки усмехнулся.
— Эрика.
— Я знаю.
— Не уверен.
Он сделал глоток кофе и поморщился. То ли от вкуса, то ли от того, что собирался сказать дальше.
— Я уже дважды объяснял Офису, почему система контроля времени вас цепляет. Формально — сбои после последней магнитной бури, перегрузка каналов, рассинхронизация меток. Неформально — вы проводите с каждым случаем больше времени, чем заложено протоколом.
— Не с каждым.
Архан молча посмотрел на нее.
— Почти не с каждым, — исправилась Эрика.
— В полтора раза больше.
— Не всегда.
— В среднем.
Эрика вздохнула. Три недавних случая потребовали повторных визитов; один переселенец несколько дней не выходил из дома. В сводке это увеличивало среднее время работы с каждым.
— Я справляюсь, — сказала она.
— Пока.
Эрика отвернулась к кофемашине, хотя смотреть там было уже не на что.
— В секторе D я тоже выбилась из протокола, — сказала она. — И если бы не выбилась, они бы получили инцидент через неделю.
— Я знаю.
— Тогда в чем проблема?
— В том, что вы не можете каждый раз работать так, будто именно от этого случая зависит вся Колония.
Эрика хотела напомнить, с чего начались проблемы в секторе D. Там тоже не хватало оснований для проверки, пока один из подопечных не перестал отвечать на сообщения. Но Архан знал эту историю. Он сам согласовал дополнительные визиты.
— Вы здесь пять лет и три месяца, — сказал он. — За это время ни одного запроса на перевод.
— Мне нравится моя работа.
— Это я тоже слышал.
— И?
— И это не ответ.
Эрика скрестила руки на груди.
— А какой ответ вас устроит?
— Официальный? Любой, который можно показать наверху. Профессиональный рост, расширение компетенций, переход в аналитику, стратегическое планирование, координацию секторов. С вашими показателями вас бы взяли куда угодно.
— Мечтаете от меня избавиться?
Вопрос вышел легче, чем она ожидала. Почти шуткой. Только Архан почему-то не улыбнулся.
— Нет.
Эрика опустила взгляд на чашку.
— Тогда зачем?
Архан некоторое время молчал. За дверью прошли двое сотрудников, о чем-то тихо споря; их голоса удалились по коридору и растворились в гуле вентиляции.
— Потому что Офис уже интересовался, почему вы застряли на текущем уровне, — сказал он наконец. — У вас нет официальной причины оставаться оператором первичной адаптации. А отсутствие причины их раздражает.
— Может, я просто не амбициозна.
— Вы амбициозны.
— Спасибо за уточнение.
— Не в том смысле, который им понятен.
В аналитике она видела бы карточки и графики. Здесь могла поговорить с человеком до того, как его состояние сведут к показателям. Ида сегодня не испугалась Грея, но не знала ни его, ни правил квартала. Эрика не хотела оставлять ее только на попечение соседей.
Она ничего этого не сказала.
— Мне нравится работать напрямую, — ответила Эрика.
Архан прикрыл глаза на секунду.
— Вот именно.
— Что?
— Именно это меня и беспокоит.
— Работа с людьми?
— Отсутствие дистанции.
— Я соблюдаю дистанцию.
— Вы соблюдаете инструкции. Это не одно и то же.
Эрика напряглась.
Архан, кажется, заметил и смягчил голос:
— Деперсонализация — не жестокость. Это защита.
— Для переселенцев?
— Для нас.
Она усмехнулась.
— Звучит благородно.
— Звучит практично. А благородство в нашем отделе обычно плохо заканчивается.
Он поставил чашку на столешницу.
— Вы застали Томаса Чена?
Эрика не ожидала этого имени.
— Нет. Он ушел до моего назначения.
— Он не ушел.
Возразить было нечего.
О Томасе Чене в департаменте говорили редко, но имя его знали все. Блестящий оператор. Лучшие показатели. Индивидуальный подход, умение замечать ранние риски, благодарные отзывы кураторов. Потом один неотправленный отчет, одна пропущенная смена… а затем дверь, которую вскрыли, когда было уже поздно
В учебных материалах его историю не упоминали.
— Я не Томас, — сказала Эрика.
— Да. Вы Эрика Ланн. И я не люблю дешевые параллели, но паттерны похожи.
— Паттерны, — повторила она.
— Не цепляйтесь к словам.
— Трудно не цепляться, когда меня сравнивают с человеком, который покончил с собой.
Архан поморщился. На этот раз — не от кофе.
— Я сравниваю не вас. Я сравниваю динамику. Это разные вещи.
— Для отчета — наверное.
Он посмотрел на нее устало.
— Эрика.
В этом одном слове было и предупреждение, и просьба не усложнять. Эрика вдруг почувствовала себя очень уставшей. Настолько, что спорить дальше стало лень.
Архан, похоже, тоже не хотел продолжать в прежнем тоне.
— Послушайте, — сказал он тише. — Вы один из лучших операторов, которых я видел. Возможно, лучший. И именно поэтому мне не хочется однажды обнаружить, что вы перестали выдерживать собственный темп. Система не заметит этого вовремя. Она отметит падение эффективности, опоздания, увеличение эмоциональных маркеров в отчетах. Потом предложит коррекцию нагрузки. Потом замену. Очень аккуратно, очень гуманно и примерно на три шага позже, чем нужно.
Эрика молчала.
Эрика не знала, что ответить. За переработки ее хвалили в квартальных отчетах; теперь Архан объяснял, почему они опасны. И в обоих случаях он приводил одни и те же показатели.
— Наша работа не в том, чтобы спасать каждого в отдельности, — продолжил Архан. — Наша работа — удерживать систему в равновесии.
— А если равновесие держится на том, что кто-то не задает лишних вопросов?
Фраза вырвалась сама.
Архан не ответил сразу.
Эрика посмотрела на дверь. В коридоре было тихо, но голоса отсюда наверняка слышали бы у ближайшего кабинета.
— Лишних вопросов не бывает, — сказал Архан наконец. — Бывают вопросы, заданные не тому человеку и не в то время.
— Это вы сейчас как мой руководитель говорите?
— Как человек, который только что просидел три часа на совещании с теми, кто считает людей досадной погрешностью в работе их чудесного контура ИИ.
Эрика подняла на него взгляд.
Вот это было уже слишком откровенно.
Архан будто и сам понял. Его лицо почти сразу вернулось к привычной собранности, но сказанное никуда не делось.
— Что вы имеете в виду? — спросила она.
— То, что система сложнее, чем кажется снизу.
— А сверху?
— Сверху она кажется проще, чем есть на самом деле.
Эрика невольно улыбнулась.
— Очень содержательно.
— Зато безопасно.
Он допил кофе и поставил чашку в мойку. Обычно сразу ополаскивал ее; сегодня оставил как есть.
— Не засиживайтесь сегодня, — сказал он. — Послезавтра у вас новый переселенец?
— А-7220. Процедура в восемь тридцать.
— Вот и подготовьтесь. Нормально, а не в полусне и на кофе.
— Вы тоже могли бы попробовать.
— Я начальник. Мне положено давать советы, которым я не следую.
Он направился к двери, но на пороге остановился.
— И, Эрика.
Она посмотрела на него.
— Вы делаете важную работу. Я понимаю, что наверху это не всегда выглядит так. Там любят думать, что адаптация происходит сама: алгоритм подобрал дом, профиль, работу, соседей — и человек как-нибудь собрался. Но оно так не работает. Без тех, кто замечает мелочи, система слепая.
— Мелочи вроде раннего визита соседа? — спросила Эрика.
Архан задержал на ней взгляд.
— Например.
Ей очень не понравилась эта пауза.
— Вы видели мой отчет?
— Я вижу все отчеты, которые могут создать мне проблемы.
— И этот может?
— Пока нет.
Снова это «пока».
Архан уже повернулся, чтобы уйти, но добавил:
— Каасу уйдет уведомление. Он проверит Грея.
— Вы считаете, я зря внесла наблюдение?
— Нет.
Ответ прозвучал слишком быстро.
Эрика нахмурилась.
— Тогда что?
— Тогда идите домой, Ланн. Иногда отчет — это просто отчет.
Он ушел.
Эрика осталась на кухне одна, глядя на пустой дверной проем.
Иногда отчет — это просто отчет.
Каас наверняка завтра пришлет ей просьбу не назначать внеплановых проверок без достаточных оснований. Тогда можно будет объяснить, почему она отметила визит. С Арханом она так и не разобралась: сначала он требовал дистанции, потом хвалил за внимание к мелочам.
Эрика вымыла обе чашки и протерла столешницу. Открывать отчет снова не хотелось. Она знала, что начнет править ту самую строку, хотя новых сведений у нее не было.
Когда она вернулась к рабочему месту, общий зал почти опустел. Маринна уже ушла, оставив после себя выключенный терминал и слишком ровную стопку распечаток. Свет над дальними рядами погас, и департамент выглядел не рабочим пространством, а макетом самого себя.
Эрика села, разблокировала экран и проверила расписание.
А-7220. Утренняя процедура. 08:30.
Дом уже готовили к заселению. Послезавтра Эрика снова будет объяснять человеку, где он находится и какое имя ему дали.
Она закрыла расписание.
На темном экране отразилось ее лицо — уставшее, бледное в голубом свете, с чуть нахмуренными бровями. Эрика несколько секунд смотрела на это отражение и вдруг подумала, что Маринна, наверное, назвала бы ее такой же оболочкой, просто пока не обнуленной.
Эрика выключила терминал и поднялась.
Система работала безупречно. Так говорили в Офисе, так повторял Архан на совещаниях, так было написано в презентациях, которые рассылали перед каждым квартальным отчетом.
Эрика не сомневалась, что система действительно работала.
Вопрос был только в том, для кого.
