Kitabı oxu: «Газета Time24/7. Убийство в вагоне первого класса»

Глава 1. Вагон‑ресторан и разговор про искусство

Милена возвращалась из отпуска, и поезд казался ей островком тишины: мерный стук колёс, приглушённые голоса, запах горячего чая. В вагоне‑ресторане она заказала кофе и села у окна. Напротив, будто специально, оказался мужчина с папкой для эскизов — художник, который сразу начал говорить о выставках так, будто хотел поделиться чем‑то очень личным.

— Знаете, самое интересное не в том, что висит в залах, а в том, как люди смотрят на картины, — сказал он, чуть наклонив голову. — Иногда взгляд человека важнее самой работы.

Они проговорили почти час: про городские галереи, про то, как свет ложится на старые улицы, про выставки, где картины будто продолжают друг друга. Милене было легко слушать его, потому что он не пытался казаться умнее или важнее, а просто любил то, о чём говорил.

Когда она собралась уходить, он улыбнулся:

— Если вдруг ночью не спится — заходите. У меня в купе есть альбом, покажу кое‑что.

Она кивнула, не обещая, но с ощущением, что этот разговор был не просто попутным знакомством, а чем‑то, что оставит след.

Глава 2. Ночь и тревожный стук в дверь

Ночь в поезде особенная: темнота за окнами кажется бесконечной, а звуки становятся громче. Милена лежала, прислушиваясь к стуку колёс, когда в коридоре раздался резкий голос проводника:

— Полиция! Всем оставаться на местах!

Через несколько минут по вагону пошли люди в форме. Кто‑то тихо шептал, кто‑то пытался выглянуть в коридор. Милена накинула халат и вышла.

Проводник стоял у двери купе художника, лицо у него было бледным.

— Там… там женщина. В купе у господина из седьмого.

Милена похолодела. Седьмое — это как раз купе художника.

Полицейский, старший лейтенант, коротко кивнул ей:

— Вы что‑то знаете?

— Я… я сегодня с ним разговаривала. В ресторане.

Он записал её имя и попросил пока не уходить.

Глава 3. Осмотр купе и первая загадка

В купе было тесно и пахло не поездным, а чужим: духами, старой бумагой, чем‑то сладковатым. Женщина лежала на нижней полке, неестественно ровно, будто её аккуратно уложили. Рядом — сумка, открытая, будто кто‑то торопливо искал что‑то и бросил.

Художник стоял в коридоре, бледный, но собранный.

— Это не моя попутчица, — сказал он быстро, будто боялся, что ему не поверят. — Я ехал один. Её подселили ночью, на одной из станций. Сказали, мест не хватает.

Старший лейтенант посмотрел на него внимательно:

— Вы её знали?

— Нет. Впервые увидел, когда она вошла. Она даже не представилась.

Милена вдруг вспомнила: в разговоре художник упоминал, что любит фотографировать людей на улицах — не портреты, а «моменты». И у него была папка, в которой, кроме эскизов, лежали распечатанные снимки.