Kitabı oxu: «Ботанический заговор. Почему растения так важны для нас и как за ними ухаживать»

© Виктория Базоева, 2022

© Ольга Марченко/Facultative Works, обложка, 2022

© ООО «Индивидуум Принт», 2022

* * *

Моему сыну: Тосик, прости, что тебе вечно приходится ездить в машине между мешками с землей и кустами лаванды. Ты мой самый любимый цветочек!

Предисловие

Любите и лелейте свой сад. Стоит вам предоставить его собственной воле, как растения тут же вступят в ботанический заговор и свергнут вас как недостойного сюзерена.

Толстая викторианская книжка про садоводство, которую я однажды нашла на блошином рынке в Лондоне, но, увы, она была не для продажи

Эта книга написана буквально на коленке: на берегу лесного озера, в особо жаркий полдень посреди кустов смородины, в окружении рождественских венков и пока я ждала огромную оливу из Италии на таможне, в кофейне на Покровке (спасибо, дорогие бариста «Шоколадного ателье», что приносили мне пуфик под ноги и отгоняли от единственного удобного кресла непостоянных клиентов!), между составлениями смет для заказчиков и планерками с сотрудниками. Бóльшую часть времени, что я набирала этот текст, у меня были обгорелые плечи и нос, ныли мышцы в ногах от активной ходьбы и в руках от того, что я не удержалась и немного помахала лопатой.

Так было не всегда. Почти пятнадцать лет я проработала журналистом: как полагается, с планерками за круглым столом, с креслом на колесиках и девятичасовым (а иногда и двадцатичасовым!) бдением за монитором, с флэт-планом на стене и беседами с коллегами у кофе-машины. С десяти до шести в офисе и с десятипальцевым методом набора текстов. У меня ужасно ныл копчик и болела спина. Но так вышло, что несколько лет назад работа журналистом в России перестала мне казаться перспективной. И я решила, что учиться никогда не поздно. А если учиться тому, что любишь, – еще и несложно. Так я стала студенткой Британской академии ландшафтного дизайна и начала совершенствовать свои навыки землеройки.

Смешно, но мои родители в конце 1970-х годов проделали обратный путь: они выучились на ландшафтных архитекторов и биоинженеров, но на изломе Советского Союза стало понятно, что журналистика будет занятием пободрее и уж точно зарплату станут выплачивать не голубыми елями.

Теперь мой рабочий день – это выбор пальм и посадки лаванды, анализ почвы и выбор навоза, чертежи и сметы. Это сезон круглый год, зимой и летом одним цветом – зеленым. Это дружная команда землекопов и арбористов, агрономов и биологов, чертежников и флористов, каждому из которых я жутко благодарна, что они есть, что не боятся учиться, даже если чего-то не знают и не умеют, и многому учат меня.

За последние годы работать с растениями стало намного проще: информации много, инвентарь стал доступным и очень технологичным, селекция шагнула далеко вперед, а многие виды и растения, казавшиеся раньше капризными, теперь прекрасно приживаются в садах без особой мороки. И совсем не нужно возиться на грядках, не разгибаясь, как в деревне у бабушки. Моя мама до сих пор страшно удивляется, что можно просто приехать в питомник и купить все, что нужно, даже если это 18 сортов эхинацеи за раз. А папа приходит в восторг от каждого нового сучкореза, способного с легкостью нашинковать тонкими лепестками ствол диаметром пятирублевую монету.

Растения, особенно комнатные, вошли в моду: их доставляют со всего света, от Бельгии до ЮАР, и привозят уже крупными. Совсем необязательно встречаться на станции метро Боровицкая, чтобы получить свои крошечные саженцы в пластиковом стаканчике, которые еще неизвестно, выживут ли. Существуют хитрые автоматические системы полива. Красивые терракотовые горшки. Сотни видов грунта под любые нужды. Огромное количество безопасной агрохимии, которую можно использовать в помещении, не опасаясь за жизнь и здоровье всех, кто в этом помещении будет находиться.

А еще растения стали дешевле. Удивительно, но факт: когда мои заказчики переживают, что не справятся с орхидеей за 800 рублей, я предлагаю посмотреть им на этот небольшой горшочек как на очень долгоиграющий букет. 98 % респондентов такой подход поражает, но это чистая правда. Средняя стоимость букета в Москве 3500 рублей, и увядает он примерно за неделю. А орхидея может радовать несколько лет или месяцев, как повезет.

Нейропсихологи до сих пор не могут ответить на вопрос, почему люди испытывают привязанность к растениями, но одно из непротиворечивых объяснений состоит в том, что эволюционно человек воспринимал их как источник пищи или строительный материал, так что в глобальном смысле растения были источником комфортной жизни. Эта модель закрепилась в коллективном подсознании, и теперь миллениалы покупают зелень и заботятся о ней.

Растения для дома становятся популярнее еще по двум другим причинам. Во-первых, у жителей города все меньше и меньше возможностей соприкоснуться с природой, и джунгли дома – одна их таких возможностей. Вторая причина прозаичнее: селекционные технологии совершили большой рывок, и теперь все стало дешевле и доступнее. Раздувает костер инстаграм и другие социальные сети, позволившие демократизировать диалог о растениях и перевести его в максимально простой формат тиктока. Теперь это уже не бабушкино увлечение. Модные -нессы – велнесс, майндфулнесс – тоже сильно подогревают интерес к растениям. Средний возраст деторождения растет, количество растений, покупаемых миллениалами, – тоже. У любителей растений даже появилось выражение «Женщина с цветами – новая женщина с кошками». Психологи видят в этом смещение: если раньше, чтобы подготовиться к детям, люди заводили собак, кошек или на худой конец рыбок, теперь первым шагом на этом пути стали растения. Впрочем, это легко объяснил еще Леон Матильде в известном фильме про свое растение в горшке: «Это мой друг. Всегда в хорошем настроении, не задает вопросов».

Когда я задумала писать эту книгу, главным моим желанием было сообщить читателям легкость и бесстрашие в отношении зеленых питомцев. Комнатное (и не только) садоводство – это действительно очень приятно и очень легко (впрочем, если вас привлекают трудности, то тут тоже есть где развернуться). Ведь главное, чтобы вы получали от него удовольствие, даже если ваши помидоры не так круглы, как хотелось бы, а стебельки у циннии не как начерченные по линейке. И, умоляю, отбросьте стереотипы про то, что есть цветы, привлекающие «женское счастье» и те, что отпугивают мужей; что если денежное дерево засохло и опало, вам стоит немедленно начинать менять доллары; что есть люди с «зелеными» пальцами, а есть те, кому лучше не подходить даже к замиокулькасу.

Наверняка вас ждут ошибки и разочарования, но садоводство – это про опыт, который вы получаете только эмпирическим путем. Невозможно понять, сколько вашу маранту поливать, если вы сами не сунете палец ей в грунт и не зальете разок-другой до черных листиков. Но, сделав эту ошибку раз, вы навсегда усвоите, что нужно растению. И это хорошо и нормально – мы все учимся.

Цветы, на самом деле, куда важнее, чем просто красивая картинка. Иногда они становятся источниками экономической лихорадки, иногда – предметами войн, иногда – настоящим социокультурным явлением, а иногда вдохновляют на великие открытия и до сих пор – большие друзья колдунов, аптекарей, зельеварителей и разных оккультных организаций. За выращивание лекарственных трав в средние века вполне можно было отправиться на костер – хорошо, что сейчас не так.

В современном культурном поле некоторые исследователи и вовсе считают растения опорой для post-human studies. «В современной практике благодаря Рози Брайдотти и ее книге „Posthuman Glossary“ многие ее последователи стали исходить из презумпции, что в нашем современном мире растения – это нечеловеческое агенты и они играют такую же роль в определении, расчерчивании социальных или политических отношений, как и человек. Растения, лианы, газоны и прочие зеленые приобретают социальный и политический функционал доступный человеку», – рассказывает Екатерина Иноземцева, главный куратор Музея современного искусства «Гараж».

Как бы там ни было, мне хочется, чтобы вы узнали, что за многими растениями и направлениями садоводства стоят люди: живые, простые. У многих из них не было профильного образования, но они горели своим делом, не боялись запачкать руки в земле и авантюрно ввязывались в самые невероятные приключения. Даже если те выходили немного боком. Так, к примеру, оконфузились пионеры томатной селекции: они гнались за товарными качествами – размером, толщиной кожуры, лежкостью, устойчивостью к заболеваниям – и незаметно навсегда утратили ген, отвечающий за вкус (да-да, если вам кажется, что помидоры с зелеными семечками самые вкусные, то знайте: давным-давно были и повкуснее). В то время о генах ещё и не догадывались, так что ученым только в 2019 году удалось разобраться, что именно пошло не так. Зато теперь впереди нас ждут грузовики и грузовики замечательных исправленных томатов.

Помидоры недавно снова оказались в центре скандала: когда в Канаде легализовали каннабис, теплицы, обычно занятые томатами, оперативно переключились на новую экономически привлекательную культуру. Вскоре на рынке ожидаемо случился дефицит помидоров и как следствие – небывалый рост цен на них (вот тут-то и озолотились те теплицы, что не погнались за новой модой, а остались верны синьору Помидору).

Мои самые любимые герои, к сожалению, не получили отдельного упоминания внутри основного текста, но хочется вспомнить их здесь: это семья Мартыновых из Междуреченска. Почти 25 лет назад они привезли из поездки домой луковицу Аморфофаллуса титанического – тропического гиганта, цветок которого в диаметре может достигать 2,5 метров, выглядит на свое название и очень, очень специфически пахнет. Аромат аморфофаллуса – это незабываемая смесь тухлого мяса, несвежей рыбы, прогорклых яиц, мертвечины и в целом, честно сказать, помойки. Все двадцать лет Мартыновы холили и лелеяли эту вонючку в условиях обычной малогабаритной квартиры. И под новый 2018 год он наконец зацвел. Это был настоящий праздник для всей семьи и всего мирового аморфофаллусоводства.

Уверена, что и у вас все получится!

Эта книга устроена по принципу «собранье пестрых глав». В первой части я расскажу про разные виды растений, во второй – про самые распространенные практики садоводства. В конце каждой главы есть небольшой блок практической информации про то, как справиться с тем, что в этой главе описывается. Поэтому если вас интересует только что-то конкретное, например какой горшок выбрать для лимона, можете смело сразу обращаться к этим частям. В конце книги также есть обширный раздел, покрывающий все практические и технические вопросы про растения в целом: что нужно, как выбрать, чем они болеют – если некогда читать про историю и культурные смыслы, то начинайте с конца. Если хотите углубиться основательно – по порядку.

I. Растения

Бабушкин подоконник

Поколение Z и миллениалы словно перечеркнули растения, которые десятилетиями выращивались до них на подоконниках. Забытыми оказались узамбарские фиалки, герань, бальзамины, декабристы, обычные хлорофитумы – в немалой степени потому, что на них по какой-то причине поставили клеймо пошлых цветов. Отчасти дело в том, что они, скорее всего, росли у наших бабушек на подоконниках и попали в одну компанию с югославской стенкой, чайным грибом и продавленными креслами. Тем не менее что гриб под видом модной комбучи, что советские кресла, которые находят на помойках и перетягивают, а потом продают втридорога, – возвращаются (хорошо, что югославские стенки пока не воскресли). Самое время вернуться и «бабкиным цветам» – тем более что у этих бойкотируемых растений есть огромное количество нестандартных сортов и видов, которые не только выглядят благородно, но еще и могут положить начало отличной коллекции.

Герань

Несчастная герань, она же пеларгония, родом из Южной Африки. В Европу ее завезли в XVII веке – конечно, чтобы извлекать из нее аромат для французских духов.

С названием случилась путаница, потому что сначала было одно, потом представили другое, но им не стали пользоваться, а затем и вовсе ввели разграничение. В 1753 году Линней опубликовал двухтомник «Species plantarum», в котором попытался собрать названия всех известных ему растений. В него он поместил герань и пеларгонию под общим наименованием герани. А несколько лет спустя французский ботаник Леритье де Брютель отметил, что некоторые виды герани настолько выдающиеся, что их стоит определить в отдельный вид. И перенес их из гераней в пеларгонии. Но это не прижилось, так что случилась путаница. Чтобы не путаться, запомните легкое правило. У герани пять одинаковых маленьких лепестков, которые расположены радиально симметрично – то есть симметричны относительно обеих осей координат. А у пеларгонии два верхних лепестка отличаются от трех нижних, и цветок симметричен относительно только одной линии.

Симметрия, кстати, очень ценная характеристика для цветка – от нее зависит, как он взаимодействует с опылителями. Цветок с радиальной симметрией называется актиноморфным, а симметричный относительно одной линии – зигоморфным.

Но вернемся к герани: постепенно она стала абсолютной любимицей европейской публики. В 1795 году с мыса Доброй Надежды не без помощи Британского флота в Англию завезли сразу несколько видов герани. Романтичные английские моряки влюбились в ароматы и то, какими практичными они были – маскировались под самые разные растения, фрукты и овощи. Британцы XVIII века стали класть листья герани повсюду – от саше для белья до блюдец с водой для мытья пальчиков. Принц и принцесса Уэльские посадили в 1871 году на могиле своего усопшего сына яркие герани и вербены – с тех пор герань утвердилась в своих правах. В викторианской Англии она была обязательным пунктом во всех букетах. Хоть и не самым заметным на первый взгляд: мелкие цветочки, скромные листья – но зато богатый аромат сделал ее звездой. «Ни один букет не может считаться полным без ароматной листвы герани», – писала садовод Луиза Биби Уайлдер в книге 1932 года «Ароматный путь» («The Fragrant Path»). Она предлагала доморощенным флористам и флористкам использовать листья герани как обертку для душистого горошка или сочетать пеларгонию и настурцию для поистине сногсшибательного аромата.

Томас Джефферсон привез герани в свой сад в Монтичелло, и это был невероятный успех. В США в 1908 году вышла 780-страничная книга «Бытовые открытия: Энциклопедия практических рецептов и технологий» («Household Discoveries: An Encyclopaedia of Practical Recipes and Processes»)¹, где, в частности, рекомендовалось делать саше с геранью, чтобы отпугивать насекомых от белья. Герань прочно обосновалась в хозяйстве порядочных американок: книги с рецептами пестрели рекомендациями добавлять герань в сиропы и пироги, ароматизировать ею сахар. Затем мода стала угасать, и с кухонных полок герань перебралась на грядки – она пышно обрамляла дорожки в садах и свисала с балконных ящиков. Возможно, именно тогда она получила неприятную оценку пошлой.

Однако в начале 2000-х началась мода на растения с темными листьями, например гейхеры. Герани тоже подтянулись: селекционеры стали активно разводить сорта с необычной окраской листьев и максимальным контрастом между листьями и соцветиями. Например, есть герань с практически шоколадными листьями или как минимум полосками. Один из таких сортов – ‘Black Velvet Rose’²: с листьями цвета горького шоколада с тонкой яркой зеленой каймой и двухцветными кислотно-розовыми цветками.

Практические советы: герань

Ароматы герани могут быть очень деликатными, а могут и сбить с ног сильным пряным духом. Их выращивали для букетов с самым разным запахом: розовым, коричным, лимонным, лаймовым, ароматом мускатного ореха, яблочным, анисовым, мускусным, лавандовым, мятным и даже дубовым. Так что когда будете выбирать растение, принюхивайтесь – некоторые не переносят запаха герани.

Герань совсем не сложно выращивать: питательная, хорошо дренированная почва, максимальное солнце и небольшая ночная прохлада – вот в каких условиях она будет чувствовать себя идеально.

Во время цветения необходимо регулярно прищипывать герань и удалять засохшие соцветия, чтобы стимулировать образование новых бутонов.

Подкармливайте каждые две недели во время цветения жидким удобрением для цветущих растений, но в два раза больше воды, чем рекомендует инструкция.

Выбирая герань, нужно искать компактные сорта: герань имеет свойство вытягиваться, если ей не хватает света. Ну и, в принципе, это ее имманентное свойство. Так что будьте готовы ее прищипывать, черенковать и вообще держать в узде, если не хотите получить одни «длинные ноги».

Чтобы герань цвела без перерывов, сажайте ее туда, где ей будет доставаться четыре-шесть часов прямого солнца в день. Гераням необходима хорошая продуваемость, но при этом и защита от ветра, так как он может поломать нежные стебли. Герань любит хорошо просыхающие почвы и страшно не любит промокания: если вы забудете ее полить – ничего страшного, она повесит листики, но после полива отойдет, а вот если нальете лишнего – погибнет.

Герани идеально подходят для выращивания в контейнерах и подвесных кашпо. Впрочем, важно продумать хороший дренаж. А еще их хорошо сочетать с лобелиями, вербенами и барвинком.

Разные виды герани довольно сильно отличаются внешне. Королевские герани – это кустистые растения с крупными однорядными (простыми) или двухрядными (махровыми) цветками. Они, как правило, цветут раньше прочих, и им для закладки хороших бутонов необходима ночная прохлада. Ангельские герани цветут мельче, а их цветы похожи на анютины глазки. Душистая пеларгония – это мощное растение, у которого листьев больше, чем цветов: ее выращивают из-за аромата, конечно же. Если хотите, чтобы она пахла сильнее, – помните листья в руках. Плющелистную герань с ее длинными черешками выращивают ради цветущих плетей, которые очень живописно свисают из подвесных корзин и контейнеров. Они растут и цветут все лето. Зональная герань – самый «базовый вариант настройки» герани. Названа она так не потому, что растет в каких-то определенных зонах, а потому, что на ее листьях есть полоски, очерчивающие зоны. Она не требует много внимания в саду, очень хороша на балконах и в целом совершенно беспроблемна. Тем не менее и здесь бывают необычные сорта: в крапинку, с помпоновидными бутонами, махровые, а еще, например, двухцветные – ‘Appleblossom Rosebud’.

Бегонии

Еще один отдельный вид забытых цветов, любимый коллекционерами, – бегонии. В 1931 году в США открылось Американское общество бегоний. Во время Великой депрессии было немного не до научного изучения гибридов бегонии, и многих видов не было выведено в принципе, но малочисленные любители этого цветка со всей рьяностью взялись заполнять пробелы, и многое, что сейчас сделано в мире бегоний, произошло именно благодаря им.

Практические советы: бегонии

Грунт для бегоний необходим слегка кисловатый, а еще с содержанием разрыхлителей типа перлита, вермикулита, сфагнового мха. Бывает специальный грунт для бегоний – он тоже подойдет.

Бегонии любят светлые места подальше от палящего солнца и хорошую вентиляцию.

Грунт между поливами не должен пересыхать, но и превращаться в болото тоже. Бегониям, как и фиалкам и геснериевым, подойдет фитильный полив.

Многим бегониям потребуется базовая досветка.

У бегоний поверхностная корневая система, поэтому они предпочитают неглубокие горшки. Пересадок они не любят, поэтому на такую крайнюю меру стоит идти, только если вы уверены, что горшок по-настоящему тесен. И не увеличивайте объем горшка сильно – он должен быть идеальным по размеру, без запаса. В горшке обязательно должно быть дренажное отверстие. Сажайте бегонии (исключения – рекс, ризомные и клубеньковые) глубже, чем они были посажены до этого.

Бегонии любят влажный воздух – многим даже удается успешно выращивать их в террариумах.

Бегонии отлично смотрятся в подвесных конструкциях, и это классный вариант для балконов и маленьких веранд. Их стоит помещать в кашпо, выстланные мхом или кокосовой койрой, а вот подвесных горшков с пластиковым лайнером внутри, где может застаиваться вода, стоит избегать.

Бегонии – прекрасные симулянты: они могут изображать листья плюща, папоротника, аралиевых, трав, пеперомий. Собственно, за эту декоративность листьев их и любят.

Бальзамин

Бальзамин, также известный как Ванька Мокрый, или Недотрога Уоллера, отлично приживается в тени, страшно любит воду (как только ее не хватает – прикидывается мертвым, но стоит его полить – через десять минут оживет как ни в чем не бывало). У бальзаминов простенькие яркие цветы, а у некоторых видов бывает благородная темная окраска листьев – на контрасте она смотрится просто превосходно. Супербеспроблемный, если у вас есть возможность часто его поливать.

Шлюмбергера

Шлюмбергера, или декабрист (еще его называют рождественским кактусом), происходит из тропиков Бразилии. На родине он, конечно, цветет с апреля по май и никаким декабристом не называется, а вот в северном полушарии цветение приходится на период вокруг Нового Года и Рождества.

Практические советы: шлюмбергера

Шлюмбергера – это одновременно и кактус (пусть и лесной), и эпифит. В дикой природе Бразилии она растет на деревьях в субстрате из мха и опавших листьев, поэтому в домашних условиях ей хорошо бы соорудить что-то подобное. Шлюмбергера прекрасно растет в очень стесненных условиях, обожает хорошо удобренную почву и не любит пересыхания.

Любит непрямой, но яркий свет.

Трюк, который используют, чтобы шлюмбергера зацвела, зиждется на двух китах – свете и температуре. Цветет декабрист в прохладное время, когда световой день уменьшается. Поэтому, чтобы спровоцировать появление новых бутонов, нужно как минимум неделю выдерживать его в таком режиме: 16 часов в темноте, 8 – на свету. При этом сквозняков быть не должно. Шлюмбергера зацветет, но не удивляйтесь, если на той стороне, что обращена к окну, будет больше бутонов, а на той, что смотрит в темную комнату, их не будет вовсе. Это значит, вы все правильно сделали.

Когда она цветет, увеличивайте полив.

Декабрист – относительно новое растение для Европы: в 1800-х его обнаружил Аллан Каннингем, а к 1900-м уже было получено несколько гибридов. Они, конечно, задумывались как рождественско-день-благодаренные подарки. К этому прилагается трогательная легенда про то, как иезуитский миссионер отец Хосе пытался обратить в свою веру боливийцев, но, несмотря на вдохновенную проповедь, ему это не удалось. Боливийцы, пусть и не обратившиеся в христианство, очень ценили его усилия, и решили сделать ему приятное. Когда он готовился в храме к очередной рождественской службе, его несостоявшиеся прихожане разучили гимны, а дети под пение торжественно внесли странное колючее растение с красивыми цветами. Это была шлюмбергера, которой дети решили украсить алтарь старательного миссионера.

Сенполия

Сенполия, или узамбарская фиалка, называется так, потому что: а) родом из Африки (ее нашли в районе Узамбарских гор), б) ее цветы похожи на фиалки. Растение обнаружил барон Вальтер фон Сен-Поль в 1892 году и немедленно передал свою находку в ботанические сады Берлина ботанику Герману Вендланду, а тот сразу же описал ее и назвал в честь барона. Оригинальную сенполию барона было очень трудно выращивать дома, и до какого-то момента она не пользовалась популярностью.

Практические советы: сенполия

Никогда не ставьте сенполию на прямое солнце: ей нужны периоды покоя, а когда захотите, чтобы она цвела снова, – переставляйте туда, где посветлее. Оптимально – западные окна. На южных и восточных ее нужно притенять.

Узамбарская фиалка не любит влаги на листьях, это существенно портит их бархатный вид, так что лучше поливать из лейки с очень тонким носиком под корни, либо снизу, либо и вовсе перейти на фитильный полив. Те же проблемы с нежностью листьев возникают, когда дело касается влажности среды: опрыскивания и увлажнитель – не вариант, они тоже портят листья.

Подкармливая сенполию, постарайтесь подобрать удобрение с высоким содержанием калия.

Если вы добиваетесь цветения или поддерживаете его, подкармливайте каждые две недели (концентрация – в два, а то и в четыре раза меньше, чем рекомендуется на упаковке). А вот если сенполия стоит в тени, не тратьте удобрение: она не будет его усваивать.

Взрослые узамбарские фиалки не так сильно нуждаются в частой пересадке, более того – тесноватый горшок будет стимулировать цветение. Выращивайте их в горшке, который меньше, чем диаметр розетки: некоторые считают, что оптимальное соотношение размаха листьев к диаметру горшка – 3:1.

Сенполии размножаются черенкованием. Это процесс, который либо дастся вам очень легко, либо будет совсем невыносимым, и вы решите никогда больше с ним не связываться. Это абсолютная лотерея, но можно повысить свои шансы: запаситесь универсальным грунтом и корнеобразователем – например, «Текамином». Выбирайте мощный лист из середины растения. Срезайте его чистыми и острыми ножницами вместе с черенком, режьте под углом. Окуните кончик в корнеобразователь, а затем сразу сажайте в подготовленный грунт. Уплотните грунт вокруг черенка и соорудите над ним небольшую тепличку: можно поставить горшочек в теплицу из «Икеи», можно накрыть стеклянным клошем. Полейте. Если через несколько недель растение выглядит хорошо, все получилось. Через три-четыре месяца вы увидите, как у основания стебля формируются маленькие листики, – поздравляю, вы создали новое растение!

Однако в 1925 году лос-анджелесская теплица Armacost & Royston решила выводить новые сорта, которые цвели бы дольше, меньше бы капризничали и легко размножались. У них получилось: сенполию страстно полюбили американские домохозяйки, стали разводить – так она и прилипла к подоконникам по всему миру. Каждый год с 1930-го появлялись все новые и новые сорта с цветками и листьями разных окрасок и форм, а покупателей становилось все больше.

Но настоящая, широкоформатная популярность к узамбарской фиалке пришла только после войны. Первая выставка сенполий прошла в Атланте в 1946 году: популярность была настолько взрывной, что в городе пришлось останавливать движение машин и вызывать на помощь полицию для регулировки толпы, – такой ажиотаж и неконтролируемые очереди образовались, чтобы посмотреть на диковинные кустики. Затем узамбарские фиалки попали в Великобританию и там в 1960–1970-х годах тоже стали страшно популярны. Отчасти – из-за доктора Дэвида Хессайона, написавшего хрестоматийную книгу про уход за комнатными растениями. Книга быстро стала бестселлером (и переиздается до сих пор), а Хессайон в ней объяснил, что даже за такими капризулями, как сенполия, не нужен какой-то выдающийся или очень сложный уход.

Портативные тропики

С начала пандемии COVID-19 спрос на аренду и покупку домов с террасами и балконами существенно вырос. Понятно почему – ведь гулять стало больше негде. Одновременно устремились вверх и продажи онлайн-магазинов растений и сопутствующих товаров: голые балконы никого особо не интересуют, а замещение реальной природы природой компактной оказалось жизненно необходимо, чтобы сохранить рассудок в условиях изоляции.

К тому же популярный миф о том, что растения очищают воздух³, подогрел к ним интерес во время пандемии. Спору нет, растения благоприятно влияют на психическое здоровье, скрашивают одиночество тех, кто оказался в локдауне, и снижают уровень стресса. Плюс, уход за растениями – это понятное и медитативное занятие для тех, кто страдает от повышенной тревожности.

Стремление воссоздать в своем жилье не свойственный окружению колорит и климат не ново. Тропические растения в принципе ответственны за появление так называемого комнатного цветоводства. Выращивание растений в помещениях вышло на новый уровень в XVII веке, когда заморские экспедиции начали привозить в Европу диковинные виды, их стало нужно где-то и как-то сохранять, но уличные условия европейского климата им едва ли подходили – и пришлось приспосабливаться.

Одним из авантюрных ботаников-натуралистов был Джозеф Бэнкс, его судьба – это еще одна удивительная история страсти и увлечения. Молодой человек из более чем обеспеченной семьи (сын члена Палаты общин – это не шутки), учившийся в Хэрроу⁴ и Оксфорде (который, к слову, не окончил), решил, что продвигаться по политической линии ему совершенно неинтересно. А интересно – познакомиться с Карлом Линнеем, чьим фанатом он был. После их судьбоносной встречи Бэнкс понял, что все, чего он хотел бы достичь в жизни, – это стать таким же подвижником и неустанным исследователем, как Линней.

Одаренный юноша сперва заполучил должность советника короля Георга III (аристократическое происхождение открывало ему многие двери), но исполнял служебные обязанности, не забывая о своей великой цели. Бэнкс без конца продвигал идею экспедиций в дальние страны и внушал Георгу III мысль, что это необходимо для исследования новых земель, но на деле – просто мечтал, что его отправят в такую «командировку» и там-то он непременно погрузится в усердное исследование и классификацию доселе неизученных растений.

План удался: Бэнкс отправился на корабле «Индевор» с Джеймсом Куком в путешествие и был бесконечно счастлив тому, как все обернулось. Он хотел повторить успех первого плавания с Куком, но тут случилась незадача: ему не одобрили в качестве «багажа» двух музыкантов, которые бы играли для него за ужином. Бэнкс, ставший к тому моменту абсолютной звездой Британской империи, взбрыкнул и решил, что лучше остаться в Лондоне с музыкой, чем отправляться черт знает куда без нее.

Но даже из одной своей экспедиции Бэнкс привез в Европу уйму тропических растений, включая мимозу, эвкалипт и акацию, чем значительно расширил коллекцию Королевских садов Кью. Популярность Кью росла, и все больше народу решалось украшать свои подоконники и зимние сады чем-то экзотическим. Тут удачно подоспела технологическая революция в области производства стекла, стало возможно остеклять большие площади, да и вообще дома стали лучше отапливаться и не так сильно продуваться.

Казалось бы, ерунда, но нет: это навсегда изменило мировой ботанический ландшафт, подстегнуло селекцию и гибридизацию. Мода родила спрос, а спрос родил предложение. Прошло не так много времени, и викторианцы уже не представляли жизни без грандиозных пальм и алоказий, драцен, редких капризных плющей, китайских бамбуков и папоротников, которым хватало солнечного света, поступающего через окна. Время цветущих растений еще не наступило – им пришлось дождаться изобретения электричества.

К началу XX века тропические растения стали практически неотделимы от интерьеров, а модернистская архитектура и вовсе фокусировалась на сложном балансе между архитектурой и природой. Домашние растения стали не интерьерным, но архитектурным элементом. Например, в «макаронном пароходе» – доме, построенном Гансом Шаруном для немецкого макаронного магната Шминке в Лебау, аккурат между двумя мировыми войнами был спроектирован специальный зимний сад для крупных растений. В домах Миса ван дер Роэ (в Брно) и Алвара Аалто (вилла Майреа в Ноормаркку, Финляндия) светлые, аскетичные интерьеры и плавные формы тоже уравновешивались растениями.

Новая архитектура выходила на выставки: «Электрический дом» авторства Луиджи Фиджини и Джино Поллини был построен специально для IV Триеннале декоративного искусства в 1930 году. Описание проекта этого сооружения включало такой пассаж: «Большие двойные стекла во всю стену гостиной не только обеспечивают защиту от экстремальных температур, но служат еще и теплицей для тропических растений, которые визуально связывают рациональный интерьер дома с окружающим ландшафтом».

Конечно, все это привело к тому, что иметь дома тропические растения стало модно. Некоторые, впрочем, считают это компромиссным решением, чтобы скрасить скромные габариты современных квартир. Вроде как, когда вокруг так зелено, не очень и обидно, что квадратных метров мало.

Тем не менее тропические растения дома – это не только про масштаб зеленой массы. За многими видами еще и крайне интересно наблюдать. Так, на их примере можно изучать циркадные ритмы, понятие «быстрых движений растений», тропизмы. Особенно хорошо для этого подходят марантовые – довольно капризные, но крайне любопытные растения. Во-первых, обзаведясь марантовыми (калатеей, стромантой, марантой), непременно прикупите и камеру, которая сможет снимать их на протяжении суток. Вы быстро поймете, почему их еще называют prayer plants (растения-молельщики). Марантовые (хотя и не только они) машут листьями в зависимости от времени суток: листья поднимаются почти вертикально ночью и опускаются параллельно земле днем. Но это очень медленный процесс, и оценить его можно только на ускоренной съемке. Листьями также умеют махать папайя, мимоза, альбиция, десмодиум и саманея.

Это поведение называется никтинастией – движениями в ответ на темноту, подвидом циркадных ритмов. Не до конца понятно, почему она возникает, но, возможно, это механизм защиты для растения. Листья начинают свое движение вверх за четыре часа до темноты и почти выпрямляются с ее полным наступлением. При этом двигаться вверх растению удается медленнее, чем вниз. За движение ответствен моторный орган у основания листьев – пульвинус. Клетки заставляют его расширяться, а затем сжиматься под воздействием давления массы листа – это и создает видимое движение.

Еще одно любопытное явление – быстрые движения растений (rapid plant movement). Название говорит само за себя: как правило, они занимают меньше секунды. Эти движения не связаны с тропизмами – теми движениями, которые отвечают за рост, разворачивание листьев, цветение и так далее. Тропизмы ведут к постоянным и, как правило, необратимым изменениям в растении, а быстрые движения – нет. Так, венерина мухоловка захлопывается примерно за одну десятую секунды, когда в нее влетает муха. Цветок кизила раскрывает лепестки и выпускает пыльцу менее чем за пять тысячных секунды. Рекордсмен – белая шелковица: движение цветка занимает 25 микросекунд. Пыльца выбрасывается из тычинок со скоростью, превышающей половину скорости звука, что близко к теоретическим физическим пределам для движения растений.

Что любопытно, эти движения имеют разную механику. Например, мхи для того, чтобы разбросать споры, высушивают свои коробочки, и те становятся похожи на взведенную пружину. Как только насекомое садится на растение, спорангия взрывается, словно маленькая противопехотная мина, и разбрасывает споры на значительное расстояние.

Чарльз Дарвин, к слову, описал все эти разновидности движений в своей предпоследней работе «Способность растений к движению» – крайне познавательная книга.

Практические советы: тропические растения

Уход за марантовыми – это сложно. Они медленно растут и много капризничают. Но работает золотое правило: создайте им условия «как дома». В случае строманты, маранты и калатеи это влажные тропические леса. Больше всего им подходят условия, приближенные к тепличным: очень тепло (23–25 °С), очень влажно, очень плодородная почва (о ней расскажу дальше), легкое проветривание, но не сквозняк, никакого палящего солнца, много рассеянного света. По опыту, одни из самых некапризных – строманты, но придется смириться с тем, что их нужно часто опрыскивать, а подсохшие края листьев – это не баг, а фича.

Для марантовых можно составить собственную почвосмесь: две части сфагнового мха, одна часть перлита и пополам с песком, одна часть суглинка (его с успехом заменит какой-нибудь универсальный грунт). Чтобы улучшить дренаж, не забудьте на дно горшка положить камушки или керамзит.

Их обязательно надо удобрять жидким удобрением для комнатных растений каждые две недели, зимой – раз в месяц. Можно разводить его в два раза слабее, чем рекомендуется на упаковке.

Никогда не поливайте марантовые холодной водой – лучше комнатной температуры или даже слегка теплой.

Марантовые можно легко размножить делением: при пересадке просто аккуратно отделите отпочковавшиеся маленькие растения и пересадите в отдельный горшок.

Строманта триостар – как правило, вариегатное (пестролистное) растение, то есть не чисто зеленое, а с белыми, желтыми или розовыми прожилками. Как правило, чем больше ему достается света, тем больше цветных участков и меньше зеленых. К вариегатным относятся и монстеры, которые так всем нравятся, – с целиком белыми или наполовину белыми листами. Но не обольщайтесь: белые листья и их части быстрее жухнут, так что уход за ними потребуется усиленный.

Строманту на лето можно выносить на слегка затененный балкон – там она даже может зацвести, если повезет.

Не забывайте поворачивать строманту с некоторой регулярностью разными сторонами к окну, чтобы новые листья нарастали равномерно со всех сторон.

Еще один удачный вариант для создания «джунглей» – эффектная стрелиция. Она хоть и выглядит абсолютно экзотичной, но чудесно себя чувствует на европейских улицах даже зимой – в Испании, к примеру, где довольно влажно, но при этом не бывает заморозков. Стрелиция интересно устроена: ее листья трескаются со временем, когда становятся слишком большими, – так в дикой природе она дает доступ к свету нижним молодым листьям, и в городе им ничего не остается, как трескаться тоже. Стрелиции нужна подкормка каждую неделю, ее надо держать в тесном горшке, обеспечивать много солнца и по возможности зимнюю прохладу.

Араукария, которую все любят покупать домой под Рождество («комнатная елочка»), – на самом деле тропическое растение с более тонкими, мягкими и деликатными иголками. Хотя дома она тоже вполне неплохо приживается, только требует яркого солнца и кислой почвы.

Алоказии и колоказии – самые, пожалуй, эффектные тропические растения по части размера и внешнего вида. Алоказия крупнокорневищная запросто выбрасывает листья размером с обеденную тарелку, а иногда (если считать вместе с черешком) – ростом с хозяина. Есть и мелкие, но не менее эффектные алоказии – полли и зебрина. Колоказия чуть менее капризная, а еще у нее листья как будто из люрекса с серебряной нитью. Они все любят плодородную, хорошо просыхающую землю и нуждаются в регулярных подкормках. Колоказия ядовита, поэтому держите ее подальше от детей и зверей.

Филодендроны – еще одно большое семейство тропических растений, которое чудесно разнообразно: существуют самые разные формы и оттенки листьев, плетистые и неплетистые варианты. Филодендроны суперпростые в уходе, однако не любят прямого света, и зимой им надо чуть-чуть сокращать полив.

Диффенбахия по-английски называется dumb cane, а это значит, если переводить буквально (и обидно), тупой тростник. Диффенбахия и правда не самое умное растение: без обрезки прет ввысь длинной палкой, выкидывает пятнистые листья и абсолютно неубиваема. Не бойтесь ее черенковать и обрезать, чтобы она не была такой длинной и неустойчивой, а формировала боковые побеги и кустилась.

Если вам хочется цветущих растений, обратите внимание на антуриумы. Они ценятся за слегка эротичные красные цветы и в целом за яркие краски. Антуриумы бывают не только ярко-красными, но и самых неожиданных оттенков: белые с розовыми каемками, почти черные, лаймово-салатовые. Антуриум Андре (который чаще встречается в продаже) довольно капризен, и неважно себя чувствует в городских квартирах. Гораздо проще иметь дело с антуриумом Шерцера – он миниатюрнее, цветки у него мельче и не столь разнообразных окрасок. Отдельно надо сказать про цветки антуриума, которые на самом деле не цветки, а соцветия-початки, как бы завернутые в яркие покрывала.

Бромелии – одни из самых несложных тропических растений для выращивания в домашних условиях. Это эпифиты, то есть их можно выращивать на корягах (наполовину посадив в углубление) и в некотором смысле даже использовать как замену модной тилландсии. А еще им нравится очень рыхлый грунт с большим содержанием песка и торфа.

Ярких оттенков дому может добавить кордилина – эффектный пучок листьев темно-шоколадного и малинового оттенка. Она не любит сквозняков, холода и ветра, зато обожает жирную почву с кислотностью 6–6.5 и регулярную подкормку. Не допускайте пересыхания грунта.

Спатифиллумы прекрасно смотрятся в горшках большими группами и красиво цветут. Однако всегда велика вероятность их залить: они очень отзывчивы к поливу, и, как правило, когда им требуется влага, – листья поникают, но после полива сразу поднимаются обратно. При заливе такого не происходит, и в этом заключается ловушка: хозяева думают, что раз листья поникли, то нужно поливать еще и еще, не зная меры. Просто держите это в голове: если через несколько дней после полива спатифиллум не поднимает листики – значит, вы его заливаете и пора приступать к спасательной операции.

Монстеры не менее покладистые растения, однако, чтобы они не вытягивались, им либо нужно много света, либо следует закручивать их на опору – так они будут казаться пышнее. Животрепещущий вопрос про то, как сделать листья более резными, увы, подразумевает тоже только один ответ: больше света. У молодого экземпляра монстеры листья не резные – ювенильные, и они не станут резными даже при самом ярком свете.

Тропические «малыши» тоже бывают – например, милые крошки-пилеи с идеально круглыми листьями и неприхотливые пеперомии. Если хотите добавить цвета в свою зеленую коллекцию – выбирайте пеперомию Россо, у нее очень красивые темно-зеленые листья с красно-бордовой изнанкой.

Сломанные цветы

В мире существует около 150 одних только видов тюльпанов (и половина из них – дикие), а виды делятся еще на тысячи сортов. Сорта в свою очередь разделены на 15 классов. Каждый класс характеризуется особой формой лепестка, размером, цветом, временем цветения и другими признаками.

Если вы когда-нибудь пролетали над Нидерландами с марта по май, то вам было очень сложно не заметить, что страна с воздуха выглядит как сплошное разноцветное лоскутное одеяло. В это время в полном разгаре фестиваль Keukenhof, где представлена большая часть всего луковичного великолепия страны (а с высоты птичьего полета видны промышленные поля различных цветочных компаний). Нидерланды по-прежнему одним махом убирают с тюльпанного рынка всех конкурентов. И не только продажей срезанных тюльпанов по всему миру. Бизнес – это главным образом луковицы. Если у вас есть дети и вам приходилось показывать им миллионы видео с тракторами на ютубе, то среди них наверняка попадался и ролик про цикл жизни голландского тюльпана. Шесть минут – но зато какая драма. Примерно на третьей минуте красивое, в самом цвету поле розовых бутонов, отправляется под бессердечный нож комбайна. Рассудительный голос за кадром объясняет: если этого не сделать в определенный момент, то луковица не сможет вырасти до нужного размера и будет непригодна к выращиванию и продаже⁵.

Но есть один тип тюльпанов, который вы никогда, ни при каких обстоятельствах не увидите на промышленных полях и цветочных смотрах: это «сломанный» тюльпан, или тюльпан, пораженный вирусом мозаики, вызывающим пестролепестность. Зато на картинах фламандцев вы наверняка видели именно его, а не один из тысяч здоровых сортов. Как так вышло? А вот как.

Тюльпан как ботанический вид был найден в долинах тянь-шаньских гор. Он был настолько красив, что ботаники и путешественники привезли нежный цветок в Турцию – его начали культивировать в Стамбуле еще в 1055 году. К XV веку цветов стало так много, что султан Османской империи Мехмед II нуждался в 920 садовниках, ухаживающих только за тюльпанами в его 12 садах.

С тех пор тюльпаны ценились очень высоко. В XVI веке ходила байка о незадачливом моряке, который, возвращаясь из дальних странствий с мешком диковинных луковиц, принял их за невиданный раньше сорт лука и съел с сэндвичем из селедки, за что был немедленно заключен под стражу и отправлен в тюрьму по прибытии в порт. Скорее всего, это был голландский порт. Дело в том, что Нидерланды и еще несколько стран испытывали серьезные демографические и социальные проблемы во время войны за независимость с Испанией. Вместе с этим в экономическом плане все было в порядке: порты Амстердама, Делфта и Харлема были полны судов и торговцев, что приносило стране бешеные деньги, несмотря на войну. Фактически у власти оказались городские олигархи, в то время как в остальных странах Европы действовало сильнейшее лобби землевладельцев и аристократов. Вместе с экономикой менялись культурные ценности и типы социального взаимодействия. Интерес к естественной истории, подпитываемый рассказами об экзотических странах, и легкий доступ к ним благодаря торговле – чем не оптимальные условия продажи редких растений? Поэтому когда ботаник Карл Клузиус, который завез тюльпаны в Голландию из их естественной среды обитания в Центральной Азии, открыл ботанический сад при Лейденском университете, тюльпан сразу стал его главным цветком и предметом желания всех состоятельных голландцев.

В 1576 году Клузиус первым описал симптомы вируса мозаики тюльпана. Эта болезнь, поражающая, к слову, и многие другие растения, например лилии, только у тюльпанов выглядит невероятно красиво. Вирусная инфекция заставляет пигменты в клетках лепестков изменяться и окрашивать их цветными полосками и «языками пламени». К сожалению, на этом вирусные преимущества заканчиваются: пораженные растения очень быстро увядают, дают меньше дочерних луковиц, которые в свою очередь мельче по размеру. Так что без должного ухода пораженный сорт может очень быстро исчезнуть. Прагматичным и расчетливым производителям это, конечно, невыгодно. Зато художники, возвышенные и поэтичные, оценили такие цветы по достоинству.

Собственно, эта мимолетность пораженных тюльпанов и породила настоящую манию в Голландии XVI века. «Это последний вздох красоты перед смертью», – говорит во многих своих интервью С. Эдвард Уолл, основатель и куратор общества Hortus Tulipus⁶ в США, которое занимается коллекционированием и сохранением старых сортов тюльпанов, в том числе вирусных. Hortus Tulipus – последователи голландского Hortus Bulborum⁷. В Нидерландах сажать зараженные тюльпаны без специального разрешения запрещено законом: одна такая луковица может лишить крупного производителя всей прибыли за год и поставить под угрозу целое предприятие – а заодно и соседские лилии, например.

Потребовалось всего каких-то 60 лет с момента обнаружения вируса, чтобы бракованные и быстро увядающие цветы стали предметом культа. К 1636 году характерно полосатые красно-белые цветы стали так популярны, что их сметали по сумасшедшим ценам. За одну единственную луковицу можно было купить: 8 свиней, 4 быков, 12 толстых овец, 24 тонны пшеницы, 48 тонн ржи, два хогсхеда⁸ вина, четыре барреля пива, 4 тысячи фунтов⁹ масла, тысячу фунтов¹⁰ сыра, серебряную чашку, набор одежды, кровать с матрасом и бельем и корабль. Имя этого тюльпана – ‘Semper Augustus’. Это был пик тюльпаномании, первого в мире, как утверждается, экономического мыльного пузыря – во многом надувшегося благодаря помешательству на полосатых видах. Лопнул он по понятным причинам: природа оказалась сильнее, и ‘Semper Augustus’ исчез как сорт.

«Бракованные» луковицы продавали, естественно, без цветов – это, конечно же, давало широкое поле для обмана. В начале XVII века больные луковицы даже прививали к здоровым – долго время считалось, что заражение происходит через сок растений¹¹. По луковице невозможно предсказать, какой именно получится окраска и «оперение» (форма лепестков) зараженного цветка. Но даже это не останавливало коллекционеров. Тюльпаны цвели всего неделю, и для коллекционеров она была лучшей в году. В качестве предмета роскоши тюльпаны были на своем месте: чтобы ими обладать, нужно было иметь экспертизу, вкус и, разумеется, немалые деньги. Услужливые производители фарфора и их технологи ринулись создавать и производить тюльпанницы и сложносочиненные «проращиватели» для луковиц, которые тоже разлетались как горячие пирожки.

Современники не скупились на сатирические поэмы, эссе, карикатуры и картины на тему тюльпаномании. В 1614 году на гравюре Класа Янсона Висхера появился «глупец, готовый расстаться с деньгами» и два тюльпана. А на картине «Сатира безумия тюльпановой мании» авторства Яна Брейгеля – младшего изображена обезьяна в современной одежде, торгующая тюльпанами. Классическая карикатура гравера Питера Нолпе «Шутовской колпак Флоры» показывает тюльпанных торговцев у постоялого двора, а рядом Флору на осле, символе глупости. И подпись: «Картина великолепного 1637 года, когда глупец порождал глупца, беспечные богачи теряли состояние, а мудрецы – чувства».

До сих пор доподлинно неизвестно, была ли тюльпаномания первым экономическим глитчем в истории или же просто всплеском ажиотажа, пускай и невероятных масштабов. Профессор истории Энн Голдгар, написавшая книгу «Тюльпаномания: Деньги, честь и знания в золотой век Голландии» («Tulipmania: Money, Honor, and Knowledge in the Dutch Golden Age»), в редком интервью не шутит, что книгу стоило назвать «Тюльпаномания: куда скучнее, чем вы думаете».

Идею тюльпаномании как всеобщего помешательства продвигал шотландский журналист Чарльз Маккей. В своей книге 1841 года «Наиболее распространенные заблуждения и безумства толпы» («Extraordinary Popular Delusions and the Madness of Crowds») он писал: «Рвачество среди голландцев дошло до такого предела, что все сферы деятельности, кроме тюльпановодства и перепродажи луковиц, были полностью заброшены, люди покупали и перепродавали посадочный материал по немыслимым ценам, обещая покупателям много и за дорого. Задействованы были все, даже самые низшие слои населения». Истории про ужасы тюльпаномании Маккей черпал из пропагандистских памфлетов голландских кальвинистов, обеспокоенных, что тюльпанный консьюмеризм приведет к социальному краху и падению морали. Ну и, разумеется, тем что быть богатым – это совсем не богоугодное дело. Профессор Голдгар, впрочем, не смогла найти ни одного архивного доказательства того, что кто-то обанкротился и потерял состояние на тюльпанах. Рынок был куда меньше, чем его описывали современники: людей, которые покупали луковицы по цене больше, чем 300 гульденов (средняя зарплата за год хорошего, опытного, крепкого ремесленника), было всего 37. В масштабах Голландии – совсем небольшая группа страстных авантюристов.

С XVI века до сих пор дожили всего три «сломанных» сорта, и луковицы их хранятся в основном в частных коллекциях. Полосатые сорта, которые можно купить в магазине сейчас, – это безопасная иллюзия, фикция. Они искусственно выведены, чтобы походить на «старых мастеров», – их еще называют рембрандтовскими. В Британии, где в принципе идея цветоводческих клубов и обществ очень сильна, такие тюльпаны ценят, любят и вовсю используют в посадках. Их не сажают массово – напротив, поодиночке или среди злаков, чтобы зритель мог оценить окраску, не отвлекаясь на море цвета. Сорта, которые подойдут для домашнего выращивания – это, например, ‘Union Jack’ или ‘Spring Green’.

Тем не менее есть настоящие ценители и среди обычных людей, не селекционеров и коллекционеров. Таня Модерсхайм – голландская экспатка в Великобритании – всегда хотела рисовать тюльпаны. А еще лучше – тюльпаны с картин фламандцев. Но потом задумалась: существуют ли вообще те сорта тюльпанов, которые фигурируют на исторических полотнах? И нашла ответ: да, существуют. Генетические наследники цветов с картин можно купить через фонд Hortus Bulborum. Этот фонд больше похож на генетический банк: они выращивают луковицы и сохраняют даже те, которые сейчас коммерчески невыгодны, поэтому продают всего по несколько луковиц в одни руки. Каждый год Таня покупает несколько сортов, выведенных с 1595 по 1850 год, и сажает их у себя в саду. А когда они расцветают, она срезает их, ставит в вазу и пишет картины. На своем сайте она скромно указывает, что мечтает о легендарном и редком сорте ‘Zomerschoon’ – звезде 1620 года – и попугайном тюльпане ‘Perfecta’ (1750 год).