Kitabı oxu: «На чужом несчастье счастья не построишь»

Şrift:

На чужом несчастье счастья не построишь

В кабинет частного детектива Н.Ф. Трубникова зашла его секретарь Лена:

– Только что пришел Василий Иванович Миронов – предприниматель. У него строительная фирма в Ростове. Он отказался заполнять анкету, ждет с нетерпением, когда вы его примите. Хотел пройти, игнорируя меня, но я не пропустила его. По-моему, он из тех, кто привык к немедленному подчинению.

– Если он не заполнил анкету, – удивился Николай Федорович, – то откуда ты узнала, что он строитель?

– Как раз вчера в Донских новостях по телевизору видела его. Он давал интервью. Его фирма завершила строительство больницы в Ростове, кажется, где-то на Орской улице.

– О чем он хочет говорить со мной?

– Он не снизошел до того, чтобы сообщить мне о цели визита. Но сказал, что заплатит 30 тысяч рублей, если вы согласитесь провести эту субботу на его катере.

– Объясни, пожалуйста, Миронову, что он ошибся. Ему надо не в сыскное агентство, а в фирму, занимающуюся организацией досуга. Там есть тамада, массовик-затейник и даже клоуны. Генералом на свадьбе быть не собираюсь.

– Нет, – Лена отступила на шаг перед сердитым взором Трубникова, – он сказал, что вы нужны ему в качестве детектива.

– Что ж, тогда пригласи этого строителя.

Лена вышла и сразу же вернулась с мужчиной, начинающим толстеть и лысеть. Он быстро подошел к столу, сел и уже тогда представился:

– Меня зовут Миронов Василий Иванович. Я строитель, хорошо разбираюсь в строительстве, но, увы, не в людях. А вы детектив. И если я не ошибаюсь, до того, как заняться частной практикой, возглавляли убойный отдел?

– Вы начитались детективов, – улыбнулся Трубников, – и вам всюду мерещатся мошенники, убийцы и грабители?

– Вот этого-то я и боюсь! Мерещится! Меня могут поднять на смех из-за моих подозрений. Сплетни и насмешки страшнее ударов ножа. Я хочу, чтобы вы в эту субботу прогулялись на моем катере в Старочеркасск и обратно. Можете взять с собой своего секретаря или несколько человек. Никто не должен знать, что я ваш клиент! В субботу в десять утра мы с женой и дочерью собираем друзей на набережной (возле речного вокзала). Соберется узкий круг близких друзей, моих коллег. Мы приедем в Старочеркасск, там пообедаем. Если будет теплая вода можно и поплавать, хотя сейчас еще май. Мою жену зовут Евгения, дочь – Люба, ей два года. Жена намного моложе меня. На 22 года. Но мы поженились по любви, я и сейчас люблю ее, надеюсь, что взаимно. Последние две недели она сама не своя. По утрам заплаканные глаза. Раздражение, нервозность. Она ничего мне не говорит. Это дело, о котором я прошу вас, очень необычное.

– Вполне с вами согласен, – кивнул Трубников и предложил Миронову сигареты. Они закурили. Миронов курил и молчал, словно собираясь с силами. Потом тряхнул остатками волос на голове и решительно сказал:

– Я готов заплатить вам 30 тысяч рублей за прогулку на катере в субботу. Я готов заплатить вам столько, сколько вы скажете, только помогите мне.

– То, что вы согласны заплатить, я уже понял, но не понял за что? Вы чего-то или кого-то боитесь?

– Я не боюсь никого и ничего! Но Евгения! Она явно кого-то боится! У нас близкие доверительные отношения. Но она что-то скрывает от меня. По-моему, речь идет о шантаже. Недавно она сняла с карты 50 тысяч рублей. Нет, я не против! Это же ее карта! Но зачем ей такая сумма? До меня дошли слухи, что она у всех подряд просит денег в долг! Не подумайте обо мне или о моей Евгении плохо! Она замечательная женщина, прекрасная мать. У нас хорошая дружная семья. И я в состоянии сам защитить жену и дочь. Но она ничего не рассказывает мне. А я боюсь своими расспросами, напористостью причинить ей боль, спугнуть.

Я не понимаю, кого Евгения боится? Что происходит? На катере будет только узкий круг друзей. А в Старочеркасске на какое-то время все разбегутся по своим интересам. Я предполагаю, что там, в Старочеркасске, вы сможете выяснить то, что не дает мне покоя. А может быть, мне все и вправду померещилось? Я ни в чем не уверен! Ничего не понимаю, и это выводит меня из себя! Может быть, причина ее слез в обыкновенном физическом недомогании? А деньги она собирает, чтобы сделать мне подарок? У меня скоро день рождения. Я боюсь стать посмешищем в глазах друзей и коллег. Вы же профессионал! У вас свои методы работы. Полагаю, что вы можете всего лишь понаблюдать за Евгенией и понять то, чего не понимаю я. Хотя мне всегда казалось, что я понимаю жену.

– Евгения работает в вашей фирме?

– Да, сметчиком. Я не хотел, чтобы она работала. Она поступила в институт и работает на полставки. У Любаши няня. Евгения так захотела, я согласился. Говорит, что ей без работы скучно. Хочет учиться. Ей 21 год. Тут еще один нюанс! Я не хочу, чтобы все знали, что я обратился за помощью к детективу. Но как вы появитесь на катере? Какой повод? Ведь мы не знакомы с вами, как я объясню ваше появление? Приходите вместе с вашей Леной. Кажется, так зовут вашего секретаря? А я скажу, что пригласил Лену, дескать, соседка, а вы ее сопровождаете.

Трубников улыбнулся, откинулся на спинку кресла:

– Перечислите мне, пожалуйста, людей, приглашенных на прогулку.

–Мы часто отправляемся на уик-энд на острова всей компанией. Все вместе работаем, вместе отдыхаем. Я в этот раз сам предложил Старочеркасск. Надеюсь, что в Старочеркасске что-то прояснится с вашей помощью. На катере будут мой друг и заместитель Юра Гондарев, то есть Юрий Дмитриевич. Мы вместе работаем уже больше десяти лет. Я доверяю ему как себе. Зина – бухгалтер. Яковенко Зинаида Николаевна, ее муж Олег. Лида со своим женихом Эдиком. Лида работает с прессой. Она студентка филфака РГУ. Сама тоже пишет, у нее хорошо получается. Людей не так уж и много.

– К сожалению, среди них нет никого, кто был бы знаком мне. А надо ли мне на катер, если там только близкие друзья? Я присоединись к вам в Старочеркасске.

– Нет! Вы обязательно должны побывать на катере. Я хочу кое-что показать вам там. Как говорится, лучше один раз увидеть… Но как же я представлю вас?

– Гондарев или муж бухгалтера случайно не увлекаются рыбалкой?

– Юра заядлый рыбак.

– Если вы полностью доверяете ему, то введите его в курс дела. Пусть он представит меня как своего друга по рыбалке.

– Ввести его в курс дела? – Миронов задумчиво посмотрел на Трубникова.

– Не хотите? – спросил детектив.

– Не хочу. А охотой вы не увлекаетесь? Я охотник! Лицензия есть. Люблю охоту.

– Нет, я люблю рыбалку. Вам все же придется посвятить Гондарева в свои планы, чтобы он представил меня как своего друга по рыбалке. А еще лучше, чтобы он сегодня зашел ко мне. Припомним место, где встретились.

– Я пришлю его сегодня. Мне надо, чтобы вы побывали на катере, в Старочеркасске, чтобы никто не заподозрил, что я обратился за помощью к детективу.

– Может быть, вы преувеличиваете? У женщин семь пятниц на неделю. Утром плачет, днем смеется. Их логика нам не подвластна. Нет никакого шантажа. Разве в прошлом вашей жены есть черные пятна? Ей же 21 год!

– Я очень люблю свою жену! Надеюсь, что взаимно. Люблю дочь. Только Люба не моя дочь. Я принял ее из роддома, то есть встретил с цветами. Мы уже были женаты. Официально Люба моя дочь. Я не знал, что Евгения ждет ребенка, когда женился. Потом узнал. Евгения сама сказала. Ее прошлое…

Евгения – самая красивая женщина в мире. Увидите, согласитесь со мной. У нее прекрасные манеры, она хорошо воспитана, но она из неблагополучной семьи. Отца нет и не было. Мать пьет. И сейчас пьет на деньги, которые тайком от меня дает ей Евгения. Я знаю, что она содержит мать, она думает, что я не знаю. Пусть будет так, пусть содержит. Она же сама зарабатывает.

Нет, мне не померещилось, Евгения очень боится кого-то. Она ведь так и не сказала мне, кто отец Любы. Он мог материализоваться и шантажировать ее дочерью. Если бы я знал, кто он? И он ли это? Или я ошибаюсь? В любом случае ваша помощь мне необходима. Сейчас я плачу вам 30 тысяч рублей. Остальные расходы тоже оплачу полностью. Я не хочу, чтобы вы звонили мне, встречались со мной, чтобы никто не заподозрил, что я обратился к вам. Вас это удивляет? Евгения догадается первой. Она умна, несмотря на молодость, у нее интуиция. Если она догадается, что я пригласил вас из-за нее, она может не понять меня, затаить обиду, перестать доверять мне! Действуйте по своему усмотрению. Я доверяю вам и оплачу счет, который вы представите мне по окончании.

– Мне нельзя звонить вам, нельзя приходить к вам? Я не люблю работать вслепую. И вы что-то недоговариваете. Вы должны быть со мной предельно откровенны, если рассчитываете на мою помощь.

– Я все сказал, мне пора. Жду вас в субботу к десяти на набережной возле речного вокзала.

– Но как мне держать с вами связь?

– Я полностью вам доверяю. Если возникнут непредвиденные обстоятельства, то я оплачу.

– В каких пределах?

– Я не ограничиваю вас.

– Нет. Мне может понадобиться позвонить вам. Мне нужен ваш телефон.

Миронов нехотя вынул из кармана визитку и положил ее на стол Трубникова.

– Я очень прошу не звонить мне. Действуйте по своему усмотрению. Не забудьте, завтра в десять.

Он не ушел, а убежал. Осталось чувство недосказанности. Но именно это и заинтриговало, появился интерес к еще не начатому делу.

– Давненько я не был в Старочеркасске, – думал Трубников, – наверное, лет двадцать. Еще с Юлькой ездил. Как там мои внуки? Леша и Паша. Людмила позвонит, как обычно, вечером. Устает с ними. Лучше бы Юля нашла им няню. Неужели в Севастополе нет няни? Хотя няни бывают разные. С Людмилой проще. За детей душа не болит. Мне самому без жены хреново. Кажется, если бы она была сейчас рядом, то у меня не было бы проблем с Игорем. Она более чуткая, лучше меня понимает его. Игорь отчебучивает такое, что диву даюсь. На каникулах сидел дома и сутками слушал вальсы Шопена, «Вечернюю серенаду» Шуберта. Благо, Юлька свою фонотеку дома оставила. Уж не влюбился ли он? Скоро 14 лет. Лучше бы играл в футбол с мальчишками во дворе, чем слушал Шопена и Шуберта.

Не прошло и часа, как в детективном агентстве появился высокий и невероятно худой мужчина лет шестидесяти с густыми бровями и большим горбатым носом. Одет был по-летнему в белые брюки и голубую футболку, волосы коротко подстрижены, светло-русые. У него был очень живой взгляд. Однако во взгляде беспокойство. Трубников предложил ему закурить, он отказался:

– Спасибо, недавно бросил. Я Гондарев Юрий Дмитриевич, можно Юра. Ведь мы с вами должны разыграть старых друзей, не так ли?

– Все правильно, – ответил Трубников, – но почему вы бросили курить?

– По здоровью, с горлом проблемы. Я ростовчанин в десятом колене, а вы? Один, семьи нет.

– Я тоже ростовчанин. Мою жену зовут Людмила. Дочь Юля с мужем и двумя сыновьями живет в Севастополе.

– В Севастополе? – перебил его Юра, – зачем она туда уехала?

– Она переехала туда очень давно, потому что ее муж моряк. Давно купили там дом. Уже привыкла. Значит, вы рыбак?

– Да, с детства на Дону с удочкой. Честно говоря, я ничего не понял. Василий толком ничего мне не объяснил. Только то, что вы приглашены на прогулку в Старочеркасск. Мы всей компанией часто отправляемся на катере отдыхать. Но еще ни разу не приглашали чужих. А когда я узнал, что приглашен детектив, то испытал шок. Это не просто так. Что-то случилось? Что? Странно. Мы с Василием дружим уже много лет. Я его заместитель. Он доверяет мне вести переговоры на всех уровнях, финансовые дела доверяет, но сейчас ничего не объяснил. Только и сказал, что я должен буду представить вас в качестве своего друга. Дескать, познакомились на рыбалке. Где на рыбалке? На Дону?

– Можно и на Дону. Я никогда не выезжаю один, всегда с друзьями.

– Далеко? На электричке?

– У меня есть машина, у друзей есть машины. Палатка тоже есть. Мы любим с ночевкой, чтобы с утра пораньше устроиться на берегу с удочкой. В Верховьях Дона очень любим, но далековато, хотя расстояние нас не пугает: Миус, Большая Сандата, Цимла…

– На Большой Сандате в Развильном живет моя сеструха. Вы бывали в Развильном?

– Да, большое и очень красивое село. Когда-то Развильное было районным центром.

– Сеструха замуж вышла, в школе учительницей. Значит, именно в Развильном мы с вами и познакомились на берегу Большой Сандаты.

– Я был там в прошлом году в июле.

– Надо же! Какое совпадение! Я тоже был в Развильном в июле на День рыбака! На мосту с удочкой стоял: щуренка… У сеструхи гостил. Надеюсь история о том, как мы познакомились на берегу Большой Сандаты не вызовет сомнений.

– Разве кто-то начнет проверять? – удивился Трубников, – я понял, что на катере будут люди, связанные не только работой, но и дружбой. Почему вы обеспокоены?

– Да при чем здесь я? – раздраженно отмахнулся Гондарев, – ведь речь не обо мне, а о Жене! – он осекся и замолчал.

– О Жене? Евгении Михайловне – жене Миронова? Почему вы решили, что речь идет о ней? Вам сказал об этом Василий Иванович?

– Нет. Он ничего не объяснил! Это оскорбительно для меня! Я просто предположил, что вы появитесь завтра на катере из-за нее.

– Почему?

– Почему он вас пригласил? Василий мой друг и мой работодатель. Это его фирма. По работе он полностью доверяет мне и правильно делает. Я честен в работе. Но его жена – это совсем другой разговор. Только поймите меня правильно. К Жене у меня скорее отеческие чувства. Был на их свадьбе. Я ничего не знаю о цели вашего визита. Если вы причините ей боль, зло, то я не хочу представлять вас. Не хочу даже невольно быть причастным к этому. Зачем Василий пригласил вас?

– Нет, – улыбнулся Трубников, – я не собираюсь действовать против Евгении Михайловны.

Гонадрев вздохнул с облегчением и быстро поднялся. Откланялся, ушел.

***

Катер Миронова стоял у причала неподалеку от речного вокзала. Трубников поднялся на катер, где его радостным кличем встретил Гондарев и сделал попытку прижать к своему скелетообразному телу. Трубников был одного роста с ним, но плотнее, хотя он и не толстый. Он сам крепко обнял «друга» за плечи, громко поздоровался и тихо на ухо сказал: «Не переигрывайте! Целоваться не будем». Все были в сборе. У всех приподнятое настроение и просветленные лица. Гондарев познакомил «друга» с хозяином катера . Василий Иванович долго тряс его руку и объяснял, что он не рыбак, а охотник, что у него лицензия, ружье… Представил ему жену и дочь.

Трубников не смог скрыть удивления, увидев жену Миронова. Он бы мог принять ее за дочь Миронова. На вид ей было лет 16. Маленького роста, худенькая с длинными вьющимися темно-каштановыми волосами. На ней были джинсы и белая футболка. Девочка-подросток! Но рядом с ней стояла малышка, держалась за ее ногу. Евгения, познакомившись с Трубниковым, взяла дочь на руки, ушла с ней, извинившись. Василий Иванович с тревогой посмотрел им вслед, заторопился, пора отправляться, все в сборе. Ушел отдать распоряжения капитану. Гондарев представил Трубникова бодрой старушке в шортах и футболке:

– Наш бессменный бухгалтер Зинаида Николаевна Яковенко. А в кресле-качалке дремлет ее муж Олег Сергеевич. Это Лида и ее друг Эдуард. К ним подошли девушка и ее друг, разодетый как франт. Все были одеты по-летнему: шорты, футболки, Яковенко-муж дремал под большой соломенной шляпой. А Эдуард был одет в костюм и при галстуке. У его подруги Лиды было круглое лицо, нос картошкой, но сколько оптимизма и радости в глазах! На ней была игривая блузка, которая блестела и переливалась под лучами солнца всеми цветами радуги. Трубников про себя назвал их пижон и пижошка. Вернулась Евгения с дочкой.

Катер отчалил от берега, все радостно зааплодировали. Сланцы под соломенной шляпой в кресле-качалке зашевелились. С кресла встал и потянулся старичок с пивным животиком в серых шортах и серой футболке. Он снял большую соломенную шляпу. На солнце заблестела его лысая голова, зато у него были роскошные черные усы. Он медленно подошел к Трубникову. Гондарев торопливой скороговоркой начал представлять ему своего «друга», но Яковенко-муж, бесцеремонно оттолкнул его локтем и приблизился к Трубникову, рассматривая его. Все замолчали от такой бесцеремонности. Трубников стоял непоколебимо, как скала и добродушно улыбался под пристальным взглядом мужа бухгалтера.

– Ба-а-а! – протяжным басом сказал Яковенко-муж. Это вызвало оживление у гостей. Все дружно подтянулись, образовав полукруг. Вернулась Женя с дочкой, присоединилась к ним. С удивлением наблюдала за Яковенко. Все ждали продолжения, но Олег Сергеевич молчал и продолжал внимательно рассматривать Трубникова.

– Олег Сергеевич, – не выдержала Лида, – что означает ваше «Ба-а-а»?

– Оно означает, что я люблю читать уголовную хронику.

Все засмеялись, что совершенно не смутило Олега Сергеевича.

– Это же ростовский Шерлок Холмс! – он бесцеремонно ткнул пальцем в живот Трубникова, потому что был маленького роста и достал только до живота.

– Вы мне льстите, – засмеялся детектив.

Гондарев медленно отошел от них, горестно поджав губы.

– Это правда? – обрадовалась Лида, – вы сыщик? Можно мне с вами сфотографироваться? Эдик, снимай!

Она повелительным жестом передала другу смартфон и встала рядом с Трубниковым, оттеснив Олега Сергеевича. Девушка, наверное, перепутала детектива с обезьянкой или другим диковинным зверьком, с которым отдыхающие любят фотографироваться на пляже. И ее выходка была бы оскорбительной, если бы на помощь ей не пришла вся дружная компания, выстроившись в ряд за спиной Трубникова. Детективу ничего не оставалось делать, как радушно улыбаться.

Эдик фотографировал всех в профиль и в анфас, просил улыбаться пошире и повеселее. Евгению с дочерью на руках поставил в центр, Трубникова рядом, возле его пояса блестел лысиной и лучезарной улыбкой Олег Сергеевич. От этого занятия их отвлекли чебуреки, которые вынесла на палубу пожилая женщина, в белой блузке и черной юбке, чем-то напоминающая стюардессу на пенсии. Яковенко-муж сразу переключился на чебуреки, его жена не отставала. Лида громким шепотом шептала что-то на ухо Жене, то и дело оборачивалась и смотрела на Трубникова. Улыбка исчезла с лица Жени, во взгляде появился страх. К Трубникову подошел Василий Иванович и громко предложил провести его с экскурсией по катеру. Они спустились вниз.

– Вы хотели мне что-то показать, – напомнил ему детектив.

– Да, – ответил Василий Иванович, – заходите, не смущайтесь. Это каюта Евгении и Любаши. Смотрите! Во всех каютах есть такой шкаф. Он замаскирован под стену не потому, что бережет тайну, просто каюты очень маленькие, места мало, а шкаф для одежды нужен. Все каюты запираются на замок, но ключ один. Он подходит для всех дверей. Нам нечего прятать друг от друга. Так удобнее. Если кто-то потеряет ключ, то сосед выручит. Надо нажать сюда, стены раздвигаются. Смотрите, тут вешалка. Это платья моей жены и дочери, внизу их обувь и несколько картонных коробок, а вот и дипломат, который я хотел вам показать.

Вот этот маленький дипломат. – Миронов поставил на столик старый дипломат. – Не подумайте обо мне плохо! Я его случайно обнаружил утром. Я не делал обыск! Я всегда лично проверяю катер перед прогулкой. Прихожу пораньше утром и проверяю, заглядываю во все каюты, чтобы чисто было, чтобы не было сломанных плечиков в шкафах, не было пыли на столах и зеркалах. Это мой старый дипломат, я давно им не пользуюсь. Меня удивило, что он здесь оказался. Я открыл. Замок у него есть, но давно сломан. Я видел его вчера утром, заходил сегодня утром, еще раз открыл. Сейчас открою, смотрите!

С этими словами он открыл дипломат и с удивлением уставился на газеты, которыми доверху был набит дипломат.

– Газеты, – сказал Трубников, взяв одну из них, – старые газеты. Прошлогоднее «Свободное слово». Почему вы хотели их мне показать?

– Я хотел вам показать не газеты, а деньги! – возмущенно повернул к нему обиженное лицо Миронов, – Вчера утром, сегодня утром здесь были деньги! Я пересчитал! Сто пятьдесят восемь тысяч рублей! В разных купюрах! Даже в сторублевых! Эти деньги и послужили для меня последним толчком. Я пришел к вам! Я подумал, что Женю кто-то шантажирует, а она боится мне сказать. Не стал расспрашивать ее, чтобы не причинить ей боль. Если она не хочет говорить, не надо. Я решил, что в Старочеркасске она собирается кому-то передать сто пятьдесят восемь тысяч рублей! Почему здесь газеты?

– Кто-то их сюда положил, а деньги украл. Надо найти вора.

– Найти вора? Сначала закрою дипломат и верну его на место. Евгения может в любую минуту зайти, будет трудно объяснить ей наше вторжение, – Миронов закрыл дипломат, поставил его в шкаф и закрыл шкаф. – Неужели кто-то украл деньги? А Евгения даже сказать об этом не может! Она брала в долг у всех подряд! Собрала с трудом! Кто их украл? На катере только свои!

– Кроме капитана и той женщины, что приносила чебуреки. Кто она?

– Помогает. Должен же кто-то мыть посуду и убирать за нами мусор! Чертовщина!

– Прямо сейчас, – сказал Трубников, – объясните все жене. Скажите, что хотите помочь ей, защитить ее. И я смогу найти того, кто украл деньги и заменил их газетами. Мне всего лишь надо взять дипломат с собой, снять отпечатки пальцев…

– Да вы в своем уме! Вы еще у меня отпечатки пальцев захотите снять!

– Обязательно! У всех, у вас тоже!

– Только через мой труп! Это же такой позор! Подозревать моих коллег, моих друзей в воровстве! Вы с ума сошли! Пойдемте поскорее, Евгения может зайти сюда в любую минуту.

Они подошли к двери, но дверь сама открылась, на пороге стояла Евгения с Любашей на руках и удивленно смотрела на них.

– Я показываю нашему гостю катер! – радостно и очень громко сказал Миронов, – прости, что мы зашли к тебе без спроса. – Он обернулся к Трубникову, – никогда не догадаетесь, какой секрет есть в моей каюте! У меня настоящий бар! Вы любите коньяк?

Трубников пожал плечами:

– Смотря какой.

– Я не разочарую вас. У меня собран самый лучший! Пойдемте, проверим на вкус!

– Скоро будет ланч, – остановила их Евгения, – не опаздывайте.

– Поднимемся через пять минут, – улыбнулся Миронов, – пойдемте, – обратился он нарочито громко к детективу, – там спуск в машинное отделение. Хотите туда заглянуть? Сначала ко мне в каюту.

Он завел гостя в каюту, закрыл дверь и вытер пот со лба, опустился на табуретку:

– Слава Богу, я успел спрятать дипломат в шкаф!

– Не понимаю, чего вы испугались? – сухо сказал Трубников, – вас бы застали за изучением содержимого дипломата. Но ведь вашей жене тоже пришлось бы объяснить, зачем ей понадобился целый чемодан денег, и где она их взяла, для чего? Может быть, вместе мы смогли бы принять правильное решение и быстрее избавиться от шантажиста? Если действительно речь идет о шантаже.

– А для кого она припасла деньги? Для кого занимала? Зачем взяла дипломат в Старочеркасск?

– Кстати, когда она его принесла, если вы увидели его еще вчера утром?

– У нас разделение обязанностей. Я отвечаю за готовность катера, за его боеготовность. Она за питание. Женя приезжала сюда утром, чтобы отдать приказы насчет ланча, чебуреков и прочего питания. Это так, перекусить. А в Старочеркасске мы будем обедать основательно. Это уже моя забота. Я забыл вас предупредить. До 14 часов каждый по интересам. Кто в музей, кто на пляж, кто пивка попить. А к 14 все собираемся возле катера. Обедать будем не на катере, но надо немного вниз, там уже все приготовлено, я договорился и оплатил, надеюсь, вам понравится, все вкусно будет. А сейчас нам надо расстаться, чтобы никто не заподозрил меня в длительной консультации. Одно дело пройти с экскурсией по катеру, другое долго беседовать в моей каюте. Пойдемте, там уже, наверное, все сели за стол. Не надо заставлять их ждать нас.

На палубе стоял стол, за которым сидели все гости и Евгения с дочерью, играла веселая музыка. Трубников присоединился к ним, а Миронов звонко хлопнул себя ладонью по лбу и с криком: «Я сейчас, начинайте без меня» убежал. Трубников оказался между Женей, у которой на коленях сидела Любаша, и бухгалтером Зиной. Любаша, сидя у мамы на коленях, прочно уперлась ножками в бок детектива. Бухгалтер Зина начала рассказывать ему на ухо о дочери соседки, которая разводится с мужем и делит имущество, пытаясь получить от него дельный совет по поводу сохранения имущества дочери соседки. И единственное, что его утешало – обилие жареной рыбы на столе. Она была очень хорошо приготовлена. Удивило хорошее вино. Появился Миронов, сел за стол и первым делом налил вина Евгении и себе. Все последовали их примеру. Миронов встал и проникновенным голосом произнес:

– Друзья! Спасибо, что собрались все вместе! Давайте выпьем за мою Евгению, за Любашу! За твое здоровье, – уже тише сказал он жене, – за твое счастье, за исполнение всех твоих желаний!

Все дружно выпили и принялись за рыбу. Потом убрали столы и устроили на палубе танцы. Эдуард самозабвенно кружил в вальсе с Лидой, смотревшей на него счастливыми глазами. Миронов танцевал с Евгенией, а стюардесса на пенсии учила танцевать Любашу. Трубникова удивила бухгалтер, которая лихо отплясывала, несмотря на преклонные лета, ее мужу с пивным животом за ней не угнаться. Он и не стремился. Отвел Гондарева в дальний угол и пытал его, спрашивал о чем-то, тыкал пальцем в живот.

Трубников стоял в стороне, смотрел на танцующих, на Дон. За всеобщим демонстративным весельем чувствовалась какая-то иллюзорность, призрачность. Евгения старалась не смотреть на него, но когда случайно встречалась с ним взглядом, то он видел в ее глазах страх. Миронов нарочито громко смеялся. В его смехе, во всем его поведении не чувствовалось искренности, но напряженность и тревога.

В Старочеркасск прибыли в начале двенадцатого. Трубников старался не упускать из вида Евгению. Она вела дочь за руку и медленно шла к музею. Дипломата при ней не было. Да и зачем? Если там одни газеты.

– Бедняжка, – думал детектив, глядя ей в спину, – она даже заявить об этом не может, даже мужу не может сказать. Никому не может сказать, что у нее пропали деньги. Выглядела она спокойной, может быть, помогло вино?

Трубников закурил, постоял у входа, подошли Лида и Эдуард.

– Вы уже успели побывать в музее? – удивился Эдуард.

– Еще не заходил, – улыбнулся Трубников, сейчас пойду.

– Пойдемте с нами, я уже много раз был здесь, Хороший музей, – сказал Эдуард.

– Эдик, – ткнула друга в бок локтем Лида, – Евгения там! Пошли, сфотографируешь ее на фоне музейных экспонатов, – она подмигнула Трубникову и решительно зашагала в музей, увлекая за собой Эдуарда.

– Вот вы где! – услышал он за спиной радостный голос бухгалтера Зины, – а я вас ищу! Я все же хочу рассказать про дочь соседки! Как ей сохранить имущество? Ее благоверный уже выписал ее из квартиры! Разве она не имеет на нее право?

Трубников с тоской посмотрел на небо. Голубое чистое небо! Замечательный весенний день!

– Зинаида Николаевна, – обернулся он к бухгалтеру, – сегодня замечательный день, прекрасная погода!

– Да при чем здесь погода, я вас про развод спрашиваю!

Трубникову пришлось долго слушать, потом объяснять про развод и про раздел имущества. Из музея вышли Евгения с Любашей на руках, Лида и Эдуард. Трубников вместе с Зиной прошел по музею. Было мало людей: две девушки, старый казак с внучкой, коренастый мужчина невысокого роста. Трубников не хотел потерять Женю из виду, поспешил выйти из музея. За ним неотступно следовала бухгалтер Зина. Она активно жестикулировала и рассказывала ему о дочери соседки. До обеда Евгения загорала на берегу вместе с Лидой и Эдуардом. Эдуард плавал и рычал от счастья. Приглашал женщин тоже поплавать, но они боялись холодной воды.

Обед прошел прекрасно. Миронов не поскупился на хорошее вино, на вкусную еду. Отправляться в Ростов сразу после такого сытного застолья было бы преступлением. Все устроились на берегу. Откуда-то появились коврики и легкие кресла, но Олег Сергеевич поостерегся усаживаться в легкое кресло. Уж слишком легкое для его грузного тела. Он улегся на коврик, положил рядом большую соломенную шляпу и уснул. А Евгения села в кресло. Любаша играла со щенком, который прибежал на запах еды.

– В Старочеркасске проживает более двух тысяч жителей. Много казаков, – сказала Евгения.

Издали доносилась песня. Пели хором от избытка чувств казачьи песни. Красиво пели.

– Как хорошо здесь, – продолжала она, – в Ростове тяжелый воздух, много машин и людей. А здесь много неба и воздуха. Словно тяжесть с души спадает. И люди вокруг такие приветливые, доброжелательные. Сиренью пахнет, весной.

Евгения выглядела не просто спокойной, но какой-то умиротворенной, что весьма озадачило Трубникова, и не только его. Миронов с удивлением смотрел на жену. В какой-то момент Трубникову показалось, что Миронов сам украл деньги и ждал, что жена закатит истерику, испугается. И сейчас с удивлением смотрел на нее, слушал ее философские размышления о природе и погоде. Гондарев в стороне, чтобы не дымить, курил, смотрел на Дон, на другой берег. Бухгалтер Зина старательно записывала в блокнот советы Трубникова по разделу имущества для дочери соседки. Лида с Эдуардом сразу после обеда куда-то ушли, обещали вернуться к двадцати часам на катер. Миронов больше не подходил к Трубникову. Отстала от него и бухгалтер Зина. Ровно в 20 часов катер отправился в Ростов. На набережной возле речного вокзала Трубников распрощался с Мироновым, его женой и гостями. Гондарев уже не пытался обниматься, просто пожал руку. Выглядел он уставшим. Уставшим или разочарованным? Расставшись с ними детектив поехал не домой, хоть был уже поздний час, а к себе в офис на Кировский, 44.

***

В офисе на Кировском его уже ждали помощник Саша Шаповалов – студент пятого курса юридического факультета и Владимир Леонтьевич Лукашов, который всю жизнь работал опером, а теперь был на заслуженном отдыхе, но на внештатной основе часто помогал Николаю Федоровичу. Лены не было, поэтому кофе приготовил Саша, как самый молодой. Когда приехал шеф, они сидели в приемной пили кофе, курили и разговаривали. Трубников открыл кабинет, пригласил их зайти. Лукашов сел в кресло рядом со столом шефа, Саша сел за свой стол у окна.

– Вчера, – сказал Трубников, – ко мне пришел предприниматель Василий Иванович Миронов и попросил меня защитить его жену от предполагаемого шантажиста. Кто шантажирует его жену, почему? Действительно ли речь идет о шантаже или ему все померещилось? Я по наивности считал, что в таких ситуациях муж сам должен защищать жену, но все же согласился и провел этот день на катере и в Старочеркасске.

Миронов показал мне дипломат в каюте его жены. Объяснил, что еще утром видел в дипломате деньги (158 тысяч рублей), но я увидел только прошлогоднее «Свободное слово». Миронов объяснил, что Евгения просила у всех подряд в долг. Объяснил, что из-за этих денег, собранных женой тайком от него, он и решил, что кто-то шантажирует ее. За что? У них двухлетняя дочь Люба. Миронов официально считается ее отцом, но он не знает, кто ее настоящий отец, где он? Предполагает, что он сейчас появился, чтобы шантажировать Евгению. Думал, что Евгения встретится с ним в Старочеркасске, потому что она взяла с собой дипломат с деньгами. Наверное, деньги предназначались для шантажиста.

Собака бывает кусачей…

Музыкальный театр пользуется большой популярностью у ростовчан, жителей Ростовской области и гостей южной Пальмиры. Слава Богу, что его все же смогли построить в наше тяжелое время. Замечательные большой и малый залы, хорошая акустика. Но, как известно, театр начинается с гардероба. В очереди стояли Лена Шамарина, работающая секретарем в детективном агентстве Н.Ф.Трубникова, и ее брат Илья. Очередь была большая. Людей собралось не много, а очень много. Для ростовчан появление Юрия Башмета всегда праздник. Лена и Илья окончили музыкальную школу по классу фортепиано. Музыкантами не стали, но любили ходить на концерты.

Из открытой двери тянуло холодом. Ростовские феврали славятся холодным ветром. Он дует со всех сторон одновременно, пронизывает до костей. Может быть, поэтому многие ростовчанки так любят шубы. И носят их в феврале. Остальное время дождевик будет предпочтительнее, чем шуба. Какой бы хорошей ни была шуба, от дождя она не спасет, это ее надо от дождя спасать. И все же шуба – это реноме, престиж и прочее тому подобное, что так ценится на ярмарке тщеславия. Не избежала искушения и Лена, купила в кредит шубу из натуральной норки. Конечно, в шубке за 250 тысяч рублей она смотрелась королевой. Илья чувствовал себя рядом с ней комфортно, снисходительно улыбнулся студентам Медицинского, в котором учился на сангике, важно продолжал беседовать с сестрой.

– Смотри, – сказала Лена, – Светлана Михайловна с кем-то любезничает.

– Не с кем-то, а с Сергеем Владимировичем Чудиновым, он в «Свободном слове» рекламный отдел возглавляет. Сережа у нас человек продажный.

– Илья! Как ты можешь так говорить о человеке? Светлана Михайловна не стала бы беседовать с продажным.

– Он сам о себе так говорит в шутку. Он же возглавляет отдел рекламы. Кто-то за белых, кто-то за красных, а он за того, кто больше заплатит. А кто такая Светлана Михайловна? Я ее не припоминаю.

– Не мудрено. Она же работает на полставки бухгалтером. Уже подала заявление об уходе, хочет, чтобы ей индексировали пенсию. Николай Федорович ей даже зарплату повысить обещал, все равно уходит.

– Но она совсем не похожа на бабушку-пенсионерку. Счастливая интересная женщина, полная здоровья и сил.

– Она разменяла уже восьмой десяток. Живет одна, то есть не совсем одна. У нее есть собака Джек. Помнишь, он жил у нас несколько дней?

– Джека я помню! С ним я хорошо знаком. Пульт от телевизора сгрыз, скушал мамин носовой платок и чуть не умер от запора. Хорошая собачка. Еще раз приведешь, я из дома сбегу.

– Светлана Михайловна болела тогда, не с кем было оставить Джека. Он и у Саши жил, и у Николая Федоровича, и у нас. В приемной до сих пор его миска стоит, я не выбрасываю на всякий случай.

– Ну, уж собачью миску могла бы вернуть хозяйке.

– У хозяйки своих собачьих мисок несколько, а эту я купила для Джека, когда его в приемную привели. Какая длинная очередь! Слишком много людей.

– Твоего шефа здесь нет?

– У него срочная работа. Кажется, эта очередь никогда не закончится.

Их очередь подошла, когда раздался звонок. Илья отдал свое пальто и шубу сестры, получил номерки. Шамарины поднялись на второй этаж. Вход в партер уже был открыт. Они заняли свои места. Начался концерт. Дирижировал Юрий Абрамович Башмет. Исполняли «Времена года» А. Вивальди. Потом был антракт. Во второй части Моцарт и Чайковский. Это был один из лучших концертов, который они слушали.

После концерта Шамарины снова очень долго стояли в очереди. К ним присоединились Светлана Михайловна с Сергеем. Чудинову было уже за пятьдесят. Он был спортивного телосложения в меру упитан и очень воспитан. Чувствовал себя комфортно с молодежью. Они шутили, смеялись. Подошла их очередь. Илья заботливо взял шубу и держал ее, ожидая, когда же сестра соизволит просунуть руки в рукава.

– Это не моя шуба! – прошептала Лена.

– Как это? – удивился Илья, – Это твоя новая шуба.

– Нет! Старая шуба! Чужая! – Лена распушила мех на шубе, – это же крашеная норка! Здесь мздра черная, а на моей белая! Полочки под воротником нет! Крючки не щелкают! Это чья-то очень старая шуба из крашеной норки, наверное, китайская. А моя из североамериканской натуральной норки! Где моя шуба?!

Лена заплакала. Илья растерялся. Вернулся в гардероб. Людей уже почти не было. Все разошлись. Гардероб был пустым. Шубы сестры не было видно. Лена плакала над старой шубой. Сергей и Светлана Михайловна утешали ее. Сергей Чудинов пошел в гардероб. Вызвали полицию. Составили акт. Светлана Михайловна удивлялась, почему Лена не позвонит Трубникову?

– У него срочная работа, не хочу отвлекать. Наверное, кто-то по чистой случайности не заметил, что гардеробщица перепутала шубы. Завтра увидит и принесет сюда мою шубу.

Сергей умел владеть лицом, но сейчас отвернулся, чтобы Лена не увидела улыбку. Светлана Михайловна только развела руками. Ей было искренне жаль Лену. Полиция уехала, музыкальный театр опустел, надо было уходить. Чудинов предложил развести всех по домам на своей машине.

– Если ее тоже кто-нибудь не угнал по чистой случайности. Я приехал слишком поздно, припарковался чуть ли не на ступеньках. Там нельзя, но я спешил. Пойдемте. Стойте! – вдруг радостно воскликнул Сергей, – эврика! Смотрите, где стоит моя машина! Почти весь поток людей, выходящих из театра, прошел мимо. Видеорегистратор работал! Давайте просмотрим! Вдруг увидим шубу Леночки?

– Резонно, – обрадовалась Светлана Михайловна, – давайте сразу и посмотрим, а вдруг?

К всеобщему изумлению, Лена увидела женщину, выходящую из театра в шубе, очень похожей на ее новую шубу. Не так уж много людей ходит в норковых шубах. Изображение увеличили, пытались рассмотреть лицо женщины в шубе.

– Господи, помилуй! – выдохнула Светлана Михайловна, – это же Таня! Точно! Таня!

– Вы знаете женщину в шубе? – спросил Сергей, – где она живет?

– Таня Кузнецова, а где живет, я не знаю. Я ее часто в бассейне вижу. В бассейне «Волна» в шикарном купальнике. Но я с ней только здороваюсь. Просто ходим в одно и то же время. Я не знаю, где она живет.

– Бассейн «Волна»? – переспросил Сергей, – поехали скорее, может быть, еще успеем до закрытия поймать кого-нибудь из администрации, узнаем адрес Тани Кузнецовой.

Им повезло. Их выслушали, пошли им навстречу. Сказали адрес Тани Кузнецовой. Наверное, помогли упорство и находчивость Сергея. Было уже за полночь, когда они подъехали по указанному адресу на Верхненольную улицу, свернули во двор-колодец, миновали большую арку и остановились. Дальше проехать было нельзя. Двор большой, но, несмотря на позднее время, там было много людей в форме, стояли полицейские машины, машина «Скорой помощи». К ним подошел человек в форме:

– В каком подъезде вы живете? Проезжайте, здесь нельзя стоять. Машину сразу в гараж, чтобы не мешала. Здесь произошло убийство.

Сергей дал задний ход и вынырнул из-под арки, остановился возле типографии:

– Непредвиденное осложнение. Что будем делать, Леночка? – обратился он к Лене голосом кота-Мурлыки.

– Я очень устала, – тихо ответила Лена, – адрес есть, вернусь сюда утром сама.

– Мы вместе с тобой утром вернемся, – сказал Илья, – может быть Кузнецова вышла из театра в своей шубе, а может быть, в твоей. На всякий случай заглянем завтра к ней в гости. А как ты сможешь доказать, что это твоя шуба? Она же новая.

– Я вышила на подкладке с внутренней стороны свои инициалы: «Л.Ш.» Их не видно, но я же знаю, где они. Я сразу найду. Спасибо, что помогли нам.

– Да, чего там! – улыбнулся Сергей, – жаль, что там во дворе труп, а то бы сейчас уже все выяснили. Может, все-таки рискнем сейчас?

– А что? – радостно закивала Светлана Михайловна, – пройдем в подъезд, если там домофона нет.

– Да и позвонить можно, – поддержал ее Сергей, – сразу все выясним, чтоб до утра не мучатся.

Мимо проехала машина «Скорой помощи».

– Труп уже увезли, – обрадовалась Светлана Михайловна, – пошли скорее!

Они вышли из машины, оставив ее у входа в типографию, дружно зашагали под арку. Дул сильный и очень холодный ветер. Он не просто дул, он еще и завывал. Лена, преодолев отвращение, закуталась в чужую шубу, нахлобучила на лоб шапку и держалась за руку брата. Под снегом лед колдобинами, идти было трудно. Из-за этого небольшая арка показалась им длинной и темной.

– Впервые слышу, чтоб ветер выл с такой тоской, – сказала Светлана Михайловна, – прямо как живой!

– Это не ветер воет, а собака, – ответил Илья, – Лена, осторожнее! Не наступи на собаку. Прямо тебе под ноги лезет!

Лена наклонилась и погладила собаку, та доверчиво ткнулась ей в колени.

– Такса! – сказала Лена, – поводка нет, но есть ошейник. Пошли, моя хорошая, не плачь! Пошли с нами! Где твоя хозяйка?

– Или хозяин, – услышали они голос Сергея. Он уже вышел во двор и поджидал их, – придется все же отложить визит к Тане Кузнецовой на утро. Скорая уехала, а труп остался. Вон лежит уже упакованный.

– Господи, помилуй! – прошептала Светлана Михайловна, – так хорошо начался этот вечер и так страшно закончился. К нам снова идет тот самый в форме, который к машине подходил. Пошли отсюда поскорее, а то еще заподозрят в убийстве, допрашивать начнут.

– Они не заподозрят, – возразил Илья, – но лучше уйти. Пойдемте обратно.

– Зачем обратно? – попытался остановить их Сергей, – мы же не делаем ничего плохого! Только зайдем в подъезд, найдем на каком этаже квартира Татьяны Кузнецовой и спросим у нее про шубу! Не надо откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Но куда же вы? Подождите меня в машине, Илья, возьми ключи. Я сам схожу к Татьяне Кузнецовой.

Он уверенно зашагал через большой двор, игнорируя стражей порядка, полицейские машины и труп. Его спутники остались в темной арке, не решаясь вернуться в машину без хозяина. И за ним тоже боялись пойти. Когда Сергей поравнялся с полицейской машиной, его остановили.

– О чем они так долго говорят? – ежась от холода, спросила Лена.

– Не о твоей шубе, надо идти на помощь, – вышел из-под арки Илья.

– Илья! Стой! – Лена вцепилась в его рукав, – не пущу! Они могут задержать любого для выяснения личности. У тебя же нет с собой паспорта!

– Но это же подло и трусливо, – не сдавался Илья, издали робко наблюдать, как допрашивают Чудинова. Бедный Сережа! Продажный Сережа!

– Продажный? – переспросила Светлана Михайловна, – а, это потому что он отдел рекламы возглавляет. Я этот анекдот слышала. Скоро про него еще один анекдот по Ростову гулять будет. О том, как он служителям закона вместо удостоверения личности предъявил театральный билет. Смотрите! Они его в полицейскую машину увели! Бедный Сережа! За что?

– Надо идти выручать, – снова рванулся Илья.

– Не пущу! Держала его двумя руками сестра, – пропали она пропадом эта шуба! Из-за нее бедного Сергея забрали! Он же просто хотел мне помочь!

– Да уж, – многозначительно произнесла Светлана Михайловна, – вряд ли его отвели, чтобы он смог погреться. Сколько сейчас времени?

– При чем здесь время? – удивилась Лена и посмотрела на часы, – 12 часов тридцать пять минут 18 февраля.

– Николай Федорович, наверное, давно спит, – сказала Светлана Михайловна, – только он может спасти бедного Сережу. Вы как хотите, а я возвращаюсь в машину и звоню шефу. Еще пару минут под аркой и воспаление легких мне обеспечено. Пойдемте в машину. А то еще и машину угонят! Хватит одной шубы.

Они снова пошли по ледяным колдобинам в темной арке, собака снова заскулила со всей силой отчаянья и побежала за Леной.

– А что вы можете сказать о Татьяне Кузнецовой? – спросил Илья у Светланы Михайловны, – кто она? У нее такая же шуба?

– Но я никогда не видела ее в шубе, только в купальнике. Купальник шикарный! Ей лет двадцать пять на вид, а сколько на самом деле? Не знаю. Она всегда приходит и уходит одна. Мы не выходим вместе. Я плаваю и сразу домой, а она еще в спортзал идет. Лена, такса идет за тобой следом, как странно…

– Ничего странного, – ответила Лена, – я очень люблю собак.

– Я тоже люблю собак, – обиженно сказала Светлана Михайловна, – у меня Джек есть! Почему-то она за мной не идет, а к тебе так и ластится. И еще одна странность. Поводка нет! Я с Джеком гуляю, иногда отпускаю его в парке, но чаше на поводке. Кто-то выгнал ее? У нее холеный вид, она домашняя. Потерялась?

– Шуба потерялась, собака потерялась, – подытожил Илья, – ничего! Найдем шубу, найдем хозяина таксы! Не зря же ты работаешь в детективном агентстве. Николай Федорович поможет найти шубу и… Лена! Зачем ты таксу в машину?

– Должна же быть у меня моральная компенсация за исчезнувшую шубу.

Лена села на заднее сиденье и посадила на колени собаку, которая не собиралась убегать. Такса улеглась на коленях, испустила протяжный вздох и задремала.

– Поехала в театр в новой шубе и без собаки, – сказал Илья, – вернулась в старой шубе с собакой. Лучше бы наоборот.

Светлана Михайловна набрала телефон шефа. Он ответил сразу. Она кратко объяснила ему про шубу Лены, про труп во дворе, про Сергея Чудинова. Извинилась, что разбудила его.

– Вы меня не разбудили, – ответил он, – я сейчас в офисе, у меня посетитель. Надо было позвонить сразу, когда пропала шуба! Мне было бы легче найти ее. Ничего, не переживайте. Отправляйтесь домой. Шубу найдем завтра. За Сергея я слово замолвлю, Надеюсь, они отпустят его.

– Может быть, Сергей сейчас сам вернется? – задала вопрос Светлана Михайловна, когда отключила телефон. – Подождем. Не бросать же его машину без присмотра. Зачем он пошел! Приехали бы утром. Николай Федорович тоже сказал, что утром.

– Утром или днем, – устало ответила Лена, – я даже не уверена в том, что у Татьяны Кузнецовой сейчас моя шуба. Она вышла из театра в шубе, похожей на мою. А как там на самом деле? Зачем я купила шубу? Ведь ее носить только пару недель в году.

– Я вызываю такси, – Илья набрал номер таксопарка, – Лена, оставь здесь собаку, наверное, где-то здесь живут ее хозяева.

– Не-а, я завтра на «Авито» объявление дам. Если она потерялась, то хозяева найдут ее по интернету. А если она сирота, то я ее усыновлю. Она так доверчиво уснула у меня на коленях.

Илья обреченно махнул рукой и вышел из машины, пошел к арке. В машине было тихо. В типографии в некоторых окнах горел свет. Работал печатный цех. Свет из окон типографии, свет фонаря казались тусклыми огоньками, которые вот-вот задует ветер. Ветер крутил поземку, наводил на душу тоску.

– Не печалься, Леночка, – Светлана Михайловна обняла ее за плечи, – найдет Николай Федорович твою шубку. Обязательно найдет.

– Сергея Владимировича жалко. Из-за меня в беду попал.

– Это не самая страшная беда в его жизни. Хотел помочь тебе, добрая душа. Я давно с ним знакома. В гостях была, очень вкусные беляши кушала.

– Беляши? Почему беляши? Обычно блины или пирожки.

– Потому что он татарин. Его жена очень вкусные беляши и чебуреки готовит.

– Жена? Я думала, что он один.

Светлана Михайловна улыбнулась и провела рукой по волосам Лены.

– Такой хороший концерт был, – вздохнула Лена, – а теперь: «Ночь, улица, фонарь, подворотня».

– «Ночь улица, фонарь, аптека», – поправила ее Светлана Михайловна.

– Ночь, улица, фонарь, такси. Две машины сразу. Где Илья?

– Исчез под аркой. Не арка, а бермудский треугольник. Как бы самой не исчезнуть. Я хоть и пенсионерка, но еще хочу пожить и порадоваться хорошей музыке, хорошей погоде.

– Погода сегодня замечательная, ветер сбивает с ног! Придется разбудить таксу.

– Давай мне своего хвостатого найденыша. Я подержу, а ты выходи. Ой! Что это? Под ошейником… Здесь что-то есть. Ну-ка, постой, собачка.

Светлана Михайловна поставила таксу на лапы и сама опустилась перед ней на колени. Оба таксиста вышли из машин и подбежали к ней, думали, что она поскользнулась. Из-под арки вышли Илья и Сергей и тоже побежали на помощь Светлане Михайловне. А она и не собиралась подниматься. Запустила обе руки под ошейник и сосредоточенно выкручивала собаке голову.

– Светлана Михайловна! Осторожнее! – взмолилась Лена, – не делайте ей больно!

– Все! Крепко же он был прицеплен, пришлось применить силу! Теперь помогите мне встать.

Совместными усилиями обоих таксистов, Сергея и Ильи ее поставили на ноги. Она с гордостью держала на ладони маленький медальон.

– Пальцы закоченели! Открыть не могу!

– А вдруг в медальоне наркотики! – сказал первый таксист.

– Мне безразлично, что там, – сердито ответил второй таксист, – я приехал вовремя, где пассажир?

– Я пассажир! – гордо подняла голову Светлана Михайловна и передала медальон Илье, – тебе собачья загадка, а мне домой пора. Там, наверное, телефон и адрес таксы.

– У меня тоже мало времени, – начал сердиться первый таксист. Кто мой пассажир?

– Мы, – ответила Лена, взяла на руки таксу и пошла к машине.

– Собакам вход воспрещен! – возмутился таксист.

– А моя собака будет исключением, подтверждающим правило, – ответила Лена и скрылась вместе с таксой в машине. Илья последовал за ней. Таксист тяжело вздохнул и пошел к машине.

Мела метель, сильный ветер, видимость плохая. Машина ехала медленно. Лена задумчиво посмотрела на Илью:

– Светлана Михайловна звонила шефу. Он сейчас в офисе. Мы проезжаем мимо. С другой стороны, неловко тревожить его ночью.

– Для всех нормальных людей сейчас ночь. Для Трубникова рабочий день. Поехали, поговорим. Шубу жалко, за нее нам всей семьей еще долго платить. И ты мне так нравилась в шубе! Имидж. Поверните на Кировский, 44.

– Как скажете.

Машина подъехала к детективному агентству. В кабинете Трубникова горел свет. Шамарины поднялись по ступенькам в детективное агентство. Лена зашла в кабинет в чужой шубе с собакой на руках. Илья зажал в кулаке медальон. Они рассказали Трубникову о своих злоключениях, отдали медальон. Он открыл его, прочитал:

– «Альма. Литвинова Н.В. Капустина, д. * кв. *». Собаку зовут Альма, а ее хозяйка Литвинова Н.В. живет на Капустина, здесь и телефон есть. Сейчас позвоню.

Набрал номер, ответил мужской голос. Поговорив пару минут, он спросил:

– Где такси? Отпустили?

Нет, – ответил Илья, ждет под окном.

– Уезжайте с Богом поскорее. Сюда едет следователь Лагутин. Он мой ученик, но вряд ли это мне сейчас поможет. Он захочет побеседовать с вами или допросить, а это, как правило, долго. Ступайте, я поговорю с ним сам. Собаку с собой. Она принадлежит женщине, которую убили. В медальоне адрес и телефон погибшей женщины. Медальон я оставлю. С вашего позволения отдам его Лагутину.

– Медальон можно, собаку нельзя, – сказала Лена, – какая страшная ночь! Пошли, Альма. Что это за шум?

– Быстро! – Трубников подошел к окну, – Лагутин уже здесь.

– Я пойду, расплачусь с таксистом и отпущу его, – сказал Илья.

Илья скоро вернулся вместе со следователем. Лена разделась и достала собачью миску. Кормила Альму печеньем, приговаривая: «Кушай, Альмочка, тебе сейчас допрашивать будут. Бедная моя сиротка! Я тебя никому не отдам!»

Лагутин поздоровался, сел в кресло для посетителей.

– Сначала вы позвонили и заступились за Сегея Чудинова. Сейчас у вас собака. Николай Федорович, сегодня вечером труп пожилой женщины обнаружили в подъезде под лестницей на первом этаже. Мы еще не успели установить ее личность, а вы уже знаете – Литвинова. И адрес есть. Вам собака сказала? Можно и мне с ней побеседовать?

– Собака сейчас кушает. Она очень умная, но говорить не умеет. У нее на ошейнике медальон. Возьмите. Кстати, эта собака крутилась во дворе, под аркой, вы не обращали на нее внимание.

– Не мудрено. Перед нами труп. А собака очень странно себя вела. Почему она не подошла к своей хозяйке? Погибшая долго лежала во дворе, собака к ней не подошла. Может быть, это не ее собака? Проверка не займет много времени. Здесь указан адрес.

Он позвонил и поговорил с кем-то по телефону, потом обратился к Лене:

– Почему вы забрали собаку?

– Пожалела ее. Она домашняя. Вид у нее ухоженный, ошейник есть, поводка почему-то нет. Пожалела и взяла с собой. Думала, что утром сфотографирую ее и дам объявление на «Авито».

– Где вы нашли собаку?

– Под аркой.

– Вы подманили ее? Угостили ее чем-то. Почему она пошла за вами?

– Нет! Я ее даже не заметила. Илья первый увидел. Предупредил меня, чтобы я на нее не наступила нечаянно. Там было очень темно. Мы подумали, что ветер воет, а это она выла! Страшно так выла! Она ко мне сама бросилась! И от арки до машины бежала следом. Я ее не угощала ничем. Светлана Михайловна даже приревновала. Такса меня полюбила. Я ее никому не отдам!

– Отдать все-таки придется. Она нужна мне.

– Допрашивайте Альму в моем присутствии, пожалуйста. Сомневаюсь, что она сможет ответить на ваши вопросы.

– Сейчас мне не до шуток. Я расследую убийство.

В это время позвонил телефон Лагутина. Он поговорил и вздохнул с облегчением, снова обратился, но уже не к Лене, а к Трубникову:

– Да, погибшую зовут Надежда Васильевна Литвинова, проживает на Капустина с сыном. Он сейчас приедет к вам. Вы не возражаете?

– Нет, я понимаю, что с ним надо поговорить. Но зачем вам понадобилась Альма?

– Провести следственный эксперимент. Литвинову убили либо в подъезде, либо в какой-то квартире, потом вытащили тело в подъезд на первый этаж, спрятали под лестницей. Надеюсь, что по свежим следам собака покажет место, дверь в квартиру, где была убита ее хозяйка.

– Резонно. А как была убита хозяйка?

– Ремешком, то есть собачьим поводком. Набросили сзади, задушили. Как сейчас выяснилось, хозяйке 82 года.

– Женщины в таком возрасте обычно сидят дома в холодный февральский вечер. Зачем она поехала в такую даль? С Северного на Верхненольную в такую непогоду. Надеюсь, ее сын объяснит, почему отпустил мать одну в гости? Эксперимент, конечно, провести надо, но сейчас ночь. Хорошо бы звонить в квартиры, чтобы пронаблюдать за реакцией собаки. Хотя поведение у собаки весьма странное. К трупу хозяйки она не подходит, к Лене бежит со всех лап. Лучше бы пригласить кинолога для полноты эксперимента. Завтра воскресенье, многие будут дома. С утра пораньше.

– Мы с Альмой приедем рано утром, – сказала Лена.

– Но мне нужна только Альма, – улыбнулся Лагутин.

– Альма идет со мной в комплекте, мы неразделимое целое.

– Когда это вы успели объединиться в неразделимое целое? И что вы делали под аркой? Вы живете в этом доме?

– Нет. В этом доме живет Татьяна Кузнецова, которая предположительно ушла из театра в моей шубе, а свою оставила мне. Я надеялась, что смогу поменяться обратно. Обмен шубами произошел случайно в театре. Мы даже вызвали полицию.

– Ну, если вызвали полицию, то не волнуйтесь. Они вернут вам вашу шубу. А я займусь трупом. Если вы так сильно хотите присутствовать при эксперименте, то приходите завтра к семи часам на Верхненольную.

– А сейчас мы вам уже не нужны? – спросил Илья.

– Нет, – ответил Лагутин.

– Тогда мы уезжаем домой, – с облегчением вздохнул Илья, – жаль, что я отпустил такси. Хотя… Кто-то приехал на такси, пойду скорее, задержу его, Лена, одевайся, поехали.

– Наверное, приехал сын погибшей. Ничего, что я пригласил его к вам? Можно было бы и ко мне, но ваша обстановка более располагает к доверительной беседе.

– Ничего. Мне тоже интересно узнать, зачем Надежда Васильевна поехала в такую даль? Гуляла бы возле дома с собачкой, спала бы сейчас в своей квартире.

– В кабинет не зашел, а забежал мужчина лет сорока, начинающий толстеть, задыхающийся, словно он пробежал 10 километров:

– Где мама? Почему детективное агентство? Что случилось? Кто вы?

Все это время он отчаянно протирал запотевшие очки. Он был без шапки. На черных волосах лежал снег.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – поднялся с кресла Лагутин. Как вас зовут?

– Где мама? Мы с женой дома с ума сходим! Всех, кого знали, обзвонили, ее нигде нет. Где она? Ушла гулять с собакой. Она обычно возле дома гуляет с Альмой.

– Присаживайтесь, – повторил Лагутин.

– Да не хочу я сидеть, мама где? Почему вы спросили про Альму?

– Я Трубников Николай Федорович, – вступил в разговор детектив, – как вас зовут?

– Дмитрий Вадимович. Почему меня пригласили в детективное агентство? Кто вы? Где мама?

– Я возглавляю детективное агентство. Кем вы работаете?

– Учитель английского. Приехал домой с работы, жена дома, а мамы нет. Сказала, пойду гулять с Альмой. Я все обегал, искал ее. Нет нигде.

– Ваша мама поехала с Альмой на Верхненольную улицу, – сказал Лагутин, – там живут ваши родственники? Друзья?

– На Верхненольную? – Дмитрий Васильевич стоял посреди кабинета, держал в руках очки, растерянно смотрел то на детектива, то на следователя, – нет, я даже не знаю толком, где находится Верхненольная. Наверное, где-то на Нахичевани? Зачем она туда поехала? Мама сказала жене, что пошла гулять с Альмой. Ни о какой Верхненольной не говорила. Что за бред! И где она? Что вы со мной в прятки играете! Где мама?

– Она не ссорилась с вашей женой?

– Нет, не ссорилась. Что-то мне плохо стало, я, пожалуй, и вправду присяду. Отведите меня к маме, мы с ней сами разберемся, зачем она поехала на Верхненольную. С ней что-то случилось? В больнице? Поехали в больницу.

Наступила неловкая тишина. Литвинов побледнел. Трубников встал, прошел в приемную, налил стакан воды и принес ему. За это время Лагутин уже успел сообщить ему страшную весть. Прошло больше часа, прежде чем Литвинов смог говорить. Он не бился в истерике, но молчал. Трубников пожалел, что в его детективном агентстве нет никаких спиртных напитков. Иногда в таких ситуациях они помогают. Сын погибшей не отличался здоровьем, лицо покрылось красными пятнами. Ответил на все вопросы Лагутина. Хотя его ответы не прояснили ситуацию.

Трубников тоже задал вопросы:

– Ваша мама всегда сама гуляла с Альмой?

– Да. Мы для нее купили собаку, чтобы она выходила на улицу, дышала свежим воздухом. А то она все время дома. По магазинам мы сами. А с собакой она выходила.

– Где она обычно гуляла с собакой?

– Возле дома. Летом ходила в парк, когда хорошая погода.

– Сколько лет у нее собака? Год? Два?

– Три года. Купили щенка.

– Она дружила с другими людьми, имеющими собак? С кем?

– Я же не вникал, не знаю. Почему она поехала на Верхненольную? Господи! Я ничего не понимаю! За что? Она же всю жизнь в школе, математика, шахматный клуб организовала. С ней до сих пор все здороваются, ее уважают. Кто? За что? Почему?

– Спасибо, у меня больше нет вопросов.

Лагутин посадил Литвинова в свою машину с мигалкой и увез. Трубников курил, смотрел в окно, словно забыл о том, что сейчас ночь и надо ехать домой. Ему напомнил об этом телефонный звонок жены. Он погасил свет, но уже возле двери вспомнил, что забыл закрыть окно. Вернулся к окну и застыл с поднятой рукой. К офису подъехала машина, из которой вышли мужчина и женщина, оба смотрели в окно детективного агентства. Трубников включил свет и подумал, что ночевать дома ему сегодня не придется. Открыл входную дверь. Мужчина и женщина, которая оказалась очень юной, бодро поднялись по ступенькам. В мужчине Трубников узнал Сергея Чудинова, а с женщиной не был знаком.

– Хорошо, что ты на месте! – радостно приветствовал детектива Чудинов.

– Я всегда на своем месте, а вам, почему не спится? Зачем ты ко мне ночью девушку привез? Чем напугал? Не бойтесь, я вас не съем.

– Эта девушка тоже причастна к делу о перепутанной шубе, – многозначительно сказал Чудинов, – ее зовут Марина Черкасова. Она доводится двоюродной сестрой Татьяне Кузнецовой. Ночью приехала к ней, но я ее не пустил во двор, там труп. Я Мариночку не пугал. Ее напугали ночь, труп и холодный ветер. Я уговорил Марину поехать к тебе, а потом я сам отвезу ее к ней домой. Не так ли, Мариночка?

– Все так, – тихо ответила девушка.

– Пойдемте ко мне в кабинет, – сказал детектив, – я сейчас приготовлю всем кофе на правах хозяина. Марина! Не бойтесь же так! Я вас не обижу! Сейчас после горячего кофе все пройдет.

Трубников включил чайник и поставил на стол Лены банку растворимого кофе. Конфисковал ее личные припасы конфет «Черноморочки» и «Мишки косолапого», мысленно пообещав вернуть утром сторицей. Все зашли в его кабинет. Трубников сел за свой стол, Марина села на край кресла для посетителей. Чудинов бесцеремонно взял стол Саши Шаповалова, поставил его рядом со столом Трубникова. Уселся сверху на стол, с любопытством рассматривая Марину. Марина ела «Мишек косолапых» и пила кофе, Чудинов тоже присоединился к конфетам. Через пару минут Марина успокоилась, поерзала в кресле, уютно прислонившись к большой спинке.

– Вас зовут Марина, – сказал Трубников, – а отчество?

– Марина Анатольевна.

– Где вы работаете? Кем?

– Воспитателем в Доме ребенка. У меня есть медицинское образование, а сейчас я учусь в педагогическом на заочном. В нашем Доме ребенка дети с ДЦП и другими проблемами со здоровьем. До семи лет они живут у нас, а потом…

– Спасибо, но давайте как-нибудь в другой раз обсудим проблемы Дома ребенка, – вмешался Чудинов, – зачем вы ночью приехали к Кузнецовой? Холод! Ветер! У меня машина не заводится, замерзла! А тут вы на такси под арку мимо меня. Но мимо меня не пройдешь!

– Я бы прошла, если бы во дворе не было полицейских машин и трупа. Я не боюсь, но и радости от встречи не почувствовала.

– А от встречи со мной? – спросил Чудинов.

– Еще не поняла, а от кофе и конфет почувствовала облегчение и умиротворение. Красивый у вас кабинет, здесь уютно. Спасибо за угощение. Но если я не расскажу вам про свою работу, то вы ничего не поймете.

Все злоключения этого вечера начались с Егора. Я иногда беру домой детей. Взяла Егора. А он попросил щей. У нас в Доме ребенка их очень хорошо кормят. Но если его мама часто варила щи, если они напоминают ему о маме, о доме, то он очень хочет покушать щей. Для щей нужна квашеная капуста. Я сама заквасила еще осенью в маленьком деревянном бочонке, он стоит в гараже. Папа погиб в ДТП. Машина тоже разбилась, а гараж остался. Мама умерла в прошлом году. Я очень редко хожу в гараж. Но сегодня пришлось пойти туда за капустой. Я отвела Егора к соседке, попросила посидеть с ним, пока я схожу в гараж. Было уже темно. У меня дома есть большой фонарь, еще папа купил давно. Захожу в гараж, включаю свет, а там машина стоит! «Mazda CX-5». Это машина папиного брата, моего дяди – Кузнецова Андрея Алексеевича.

Я сразу позвонила ему. Он сказал, что это он поставил машину, пусть пока постоит. Я возмутилась, как это без моего разрешения? Откуда у него ключи от моего гаража? Бочонок с капустой к стене прижал, я не могу достать капусты! Зачем мне его машина? Когда поставил? Он говорит, что вчера. А я с ним по телефону разговариваю и смотрю на паутину. От стены к машине уже паутина появилась. Как это вчера? Зачем говорит неправду? А он все успокаивает меня. Дескать, что такого? Пусть его машина у меня в гараже постоит. Все равно гараж пустует. Он за аренду заплатит.

Мать и дочь Кузнецовых признали виновными в убийствах водителя «Запорожца» и учительницы. Они отправились в места не столь отдаленные на долгие годы. Альма осталась у Шамариных. Теперь с ней прогуливалась Лена. К потере шубы она отнеслась философски:

– Зачем она нужна? Ее носить-то всего неделю в год. Только моль кормить. Пусть это будет самая большая потеря в моей жизни.

Благими намерениями

Девушка сильно нервничала, ее старшая подруга выглядела уверенной, но пальцы, сжатые в кулак, выдавали волнение. Перед тем, как зайти к Трубникову в кабинет обе женщины по настоянию секретаря заполнили анкеты. Сейчас анкеты лежали на столе детектива.

Круглова Анна Борисовна, 20 лет, студентка консерватории, ее муж – Круглов Валерий Ильич преподает в музыкальной школе.

Парамонова Лариса Григорьевна, преподает в той же музыкальной школе, там же работает ее муж – Парамонов Алексей Павлович. Оба окончили консерваторию.

– Мы пришли к вам в качестве посредников, – говорила Лариса, – с нашим другом Вячеславом Сергеевичем Мазановым случилась беда. Он не знает о том, что мы…Он не просил нас об этом, да и не попросит. Он молча переживает горе.

В феврале 2017 года погибла его жена Светлана. Их сыну Сереже тогда было полгода. Этот удар оказался ему не под силу. Слава впал в депрессию, не выходил на работу. А мы работаем все, кроме Ани, в одной музыкальной школе. Его уволили. Мы хотим помочь ему. Мой муж знает о нашем визите, но он считает, что мы благими намерениями устилаем Славе дорогу в ад.

– Мой муж, – встрепенулась Аня, – знаком со Славой с детства. Он тоже сказал, что не надо соваться с помощью к тому, кто об этом не просит, чтобы не оказать медвежью услугу. Но я не согласна! Надо же что-то делать!

– Поэтому мы пришли к вам, – снова взяла инициативу Лариса, – я расскажу вам, что случилось в феврале. Утром Слава встал, как обычно. Света приготовила ему завтрак. Он позавтракал, уехал на работу. Она закрыла за ним дверь. Света была в декретном отпуске с Сережей. Их сосед по лестничной клетке Михаил Кузьмич Галыгин обычно выходит часов в десять. Он удивился, увидев, что дверь в квартиру Мазановых приоткрыта. Зашел, увидел Светлану с перерезанной шеей. Вызвал скорую, позвонил в правоохранительные органы.

Следователь Савин Сергей Владимирович допрашивал нас всех, Галыгина, допрашивал одноклассников Светы. Отца у нее нет, мать забрала к себе Сережу. Никто ничего не понял, хотя прошло уже почти семь месяцев. Кто ее убил? За что? Почему? Мы просим вас найти убийцу. Надеемся, что это хоть чем-то поможет Славе. Он тоже ничего не понял.

Савин отработал несколько версий:

1) 

кто-то из школьных друзей Светы отомстил ей за неразделенную любовь. Она не подтвердилась. Слава был ее первой любовью. Весь класс встал на ее защиту. Света была очень скромной и тихой девочкой. Никаких увлечений или школьных романов у нее не было.

2) 

Кто-то отомстил Славе. Первой попала под подозрение его первая жена Надя. Однако у нее алиби. Она работает воспитателем в детском саду. В то утро она была на работе.

Были и другие версии, но убийцу так и не нашли. Мы знаем, что вы частный детектив, слышали о вас много хорошего, готовы оплатить, только бы помочь Славе. Он начал играть на рынке. Наши общие знакомые часто видят его со скрипкой в вагонах электричек, на вокзалах. Он редко бывает дома, дома не живет. Опускается. Если так будет продолжаться и дальше, то… Ведь вы поможете нам?

Трубникову совершенно не хотелось браться за это дело. Прошло слишком много времени. Шансы найти убийцу ничтожно малы. Он не был знаком со следователем Савиным, наверное, кто-то из молодого поколения. Старых он знал если не всех, то почти всех. Но в июле и августе было мало работы. Сезон отпусков. Надо же платить зарплату сотрудникам: помощнику Александру Шаповалову, секретарю Лене Шамариной, бухгалтеру, уборщице, себе тоже.

– Мне обязательно надо будет поговорить с Мазановым, – сказал детектив, – он узнает о вашей инициативе. Если он не поддержит ее, не захочет говорить со мной, то я не стану принуждать его. Да я и прав таких не имею. Я частный детектив. Могу беседовать, но не допрашивать. Если он пойдет на контакт, то я возьмусь за расследование.

– Обычно он в это время играет на рынке, что возле кафедрального собора. Наверное, он сейчас там. Мы привезем его к вам. Можно? – спросила Аня.

– Нужно. И еще, мне надо будет пообщаться с его первой женой.

– Надя с сыном сейчас живут в Каменоломнях, – сказала Лариса, – я позвоню ей, она обязательно приедет к вам.

– Но сначала самого Мазанова.

Женщины ушли. Саша, который все это время сидел за своим столом, подошел к окну:

– Я читал в газетах об этом еще зимой. Женщины умолчали о том, что первым под подозрение попал муж погибшей. Убийство произошло, когда он добирался до работы в переполненных автобусах. Он живет далеко от музыкальной школы. Два автобуса с пересадкой. Никто не смог подтвердить его алиби, никто не смог опровергнуть. Несчастный получил двойной удар: смерть жены и обвинение в убийстве.

– Подозрение, а не обвинение, – поправил его Трубников.

– Как странно, – удивленно сказал Саша, глядя в окно, – сюда идут Евгений Валентинович и Игорь.

– Липкович сейчас должен быть на работе, а Игорь дома. Когда и где они встретились? Странно.

В кабинет вошли Липкович и Игорь. Вид у Игоря был упрямый и злой, он кусал нижнюю губу и смотрел исподлобья на Липковича. Тот бесцеремонно взял его за ворот рубашки и выставил на середину:

– Полюбуйтесь на своего сыночка! – сказал он обращаясь к Трубникову, – каков гусь! Что вытворяет! Как только ему такое в голову взбрело?

– Я не делал ничего плохого! – с обидой выкрикнул Игорь.

Липкович громко чихнул, на что все трое пожелали ему здоровья. Уселся в кресло и ткнул указательным пальцем в мальчика, который краснел и бледнел попеременно. – Он мыл полы в больничном коридоре! Хорошо же он проводит свои каникулы! Я приехал к Урбану, он на операции. Иду по коридору, смотрю – Игорь полы моет! Ведро с водой, швабра… Я чуть не упал! Схватил его за шкирку и сюда! А он вырывался, хотел домыть полы! Ты, Николай, помнишь, какой в той больнице коридор? Полдня идти можно! Кто заставил? Он говорит: «Сам захотел!» Или я с ума сошел, или твой Игорь рехнулся.

– Игорь, – удивленно спросил Трубников, – как ты оказался в больнице? Ты же дома был! Когда я уходил, ты сидел в кресле и читал Бальзака.

– Я его не читал, а перечитывал. Потом пошел к Урбану, а он на операции. Меня там все знают. Они думают, что я его племянник. Я сначала ждал. Потом мне стало скучно. У них санитарок не хватает. Я взял ведро, швабру, тряпку, начал мыть полы. Мне дядя Боря всегда в голову вдалбливает, что если я хочу стать настоящим врачом, то должен научиться любить больных людей. А как их любить? Не по головке же каждого гладить? Вот я и начал полы мыть, чтобы научиться любить.

– И много любви ты нашел в помойном ведре? – съязвил Липкович.

– Я не делал ничего плохого! – упрямо повторил Игорь.

– Рановато я тебя домой привез, – вздохнул Трубников, – до школы больше недели.

– Лучше бы за компьютером сидел, – сказал Липкович, – чем по больницам шляться. Я Борьке еще скажу пару ласковых. Ребенка эксплуатирует!

– Урбан об этом ничего не знает! Я сам захотел!

– Игорь, – спросил Трубников, – ты обедал? Нет? Женя, Саша, пойдемте обедать. Ресторан рядом, кормят ничего…

– Я бы пошел, но должен быть на работе, – сказа Липкович, – однако кушать хочется. Пойти что ли и вправду пообедать?

– Пошли, – поднялся из-за стола Трубников.

Они не успели дойти до двери, как она открылась, вошли Аня, Лариса и сутулый мужчина неопределенного возраста с футляром в руке. Игорь с любопытством уставился на мужчину.

– Познакомьтесь, – звонким голосом сказала Аня, – Вячеслав Сергеевич Мазанов, окончил консерваторию, учил детей играть на скрипке, сейчас временно не работает.

Мазанов безучастно смотрел куда-то внутрь себя. Он не сопротивлялся, когда Аня усадила его в кресло, в котором только что сидел Липкович.

– Ну, мы пойдем, – сказал Липкович, обняв Игоря за плечи.

– Нет, Женя, останься, – остановил его детектив. – Быстро вы нашли Вячеслава Сергеевича, – обратился он к женщинам.

– Слава играл в Покровском сквере, – сказала Лариса и села на стул.

Липкович взял два стула и поставил их рядом со столом Саши, усадил Игоря, который пожирал глазами странного посетителя.

–В Покровском сквере? – переспросил Трубников.

– Да, – сказал Игорь, – когда мы шли, то этот человек играл на скрипке…

Он хотел еще что-то сказать, но строгий взгляд Трубникова заставил его замолчать.

– Вы знаете, – обратился к скрипачу детектив, – что ваши друзья обратились ко мне с тем, чтобы я нашел убийцу вашей жены?

– Да, – сказал Мазанов, – только что Аня и Лариса известили. А зачем? Следствие зашло в тупик. И вы туда же упретесь.

Он достал из нагрудного кармана замызганной рубашки чистый и отутюженный носовой платок, вытер пот со лба.

– Вы не хотите, чтобы я расследовал?

– Почему не хочу? Хочу. Найти убийцу и убить его, а там хоть потоп. Только платить вам нечем. Квартиру бы продал, чтобы заплатить, но она по ипотеке, к тому же с долгом. Нет у меня ничего кроме скрипки. Душу бы продал, да стоит ломаный грош.

– Мне надо поговорить с вами, посмотреть место, где все произошло.

– Говорите, смотрите. Столько времени прошло! Следов нет, чего смотреть?

–У вашей жены были друзья?

– Да. Аня, Лара. Валера – муж Ани. Алекс – муж Лары. Мы работали вместе, дружили. Мне такие же вопросы Савин задавал. Про врагов тоже. Нет врагов ни у Светы, ни у меня. Мирно жили. Не знаю, кто… Узнаю, сам убью. Я в то утро ушел, она дверь заперла изнутри, я это хорошо помню. Всегда в глазок смотрела, если кто-нибудь звонил. Этому ее мать с детства научила. Не знаю, кто. Почему она дверь открыла? Замки у нас простые. Но она же всегда на цепочку закрывала. Или цепочку тоже можно снаружи снять? Кто-то посторонний зашел? Сам открыл? Почему выбрал нашу дверь? Она обыкновенная. Даже я бы сказал дешевая дверь. Почему именно к нам? Убийца – гастролер? Не знаю. Зря вы это затеяли, упретесь в тупик.

– Ваши родители живут в Ростове?

– Отец живет в Ростове. Со Светой дружен был, никогда не ссорились. Выбор мой одобрил. Это, когда на Наде я женился в 19 лет, он сильно возражал. А Света ему очень понравилась. Он сейчас за границей на отдыхе.

– Вы поддерживаете связь со своим сыном?

– Я с тех пор как это случилось, все связи оборвал. А раньше, конечно, поддерживал. Я люблю Олега, он мой сын. Сережу тоже. Олег с матерью живет, у них все нормально. Алименты я перестал, по ипотеке платить перестал. Я уже все перестал, устал. Ничего, у Надьки есть деньги, хватит надолго.

– Откуда у нее деньги? Она же воспитатель в детском саду, – удивилась Лариса.

– Есть у нее. Знаю, что есть. Я хочу обратно в сквер. Это Аксинья или просто казачка с ведром у колонки? Я для нее играю, такая теперь у меня жизнь. Играю и мне легче. Отступает заморозка. Вы меня отпустите. А в квартиру я не хочу. Мне там все ее напоминает. Ключи у Галыгина. Он вас проведет, покажет. Это сосед по лестничной клетке, дверь справа.

Мазанов медленно встал и пошел к двери.

– Телефон оставь, – сказала Лариса, подходя к нему.

– Потерял телефон.

– Мой возьми. А если Николай Федорович сможет убийцу найти! Как мы тебя найдем? Возьми!

Она сунула ему телефон в карман. Телефон упал на пол, она чуть не наступила на него.

– У тебя дыра в кармане, – Лариса подняла телефон и сунула его в нагрудный карман, из которого торчал кончик белоснежного носового платка, – мы вам еще нужны? – спросила она у Трубникова, стоя в дверях.

– Да.

Она нехотя вернулась и села на стул.

– Расскажите мне подробно о своем друге и его первой и второй женах. Меня интересует все: детство, юность, взрослые годы. Какой была его семейная жизнь со Светланой? Были семейные ссоры?

– Нет! – испуганно взмахнула рукой Аня, – что вы! Слава и ссоры понятия несовместимые!

– Я бы так не сказала, – строго посмотрела на подругу Лариса. – Никто никогда не слышал семейных сор, когда он жил с Надей, но он почему-то ушел от нее.

– Это никого не удивило, – ответила Аня и обратилась к Трубникову, – Слава из очень обеспеченной семьи. Обеспеченной, но не очень благополучной. Каждый год у него была новая мама. И сейчас его отец с очередной женой отдыхает за границей. У них дома всегда была прислуга. Надя попала в их дом в качестве прислуги. Ей было 18 лет, а Славе 19, когда они поженились. Сразу родился Олег. Они прожили вместе лет десять. Да, никто не слышал, чтобы они ссорились. Однако и мирной их семейную жизнь назвать трудно. Ведь это был брак, как говорится, по залету. У Славы высшее образование, эрудиция, культура. У Нади никакого образования. У них была хорошая библиотека. Слава почему-то ушел из дома ночью. Взял с собой смену белья, скрипку и несколько книг. Пришел через пару дней, хотел забрать только книги, но она их уже продала. Продала за копейки. Надя не любит читать, не ходит на концерты. Олег не учится в музыкальной школе, не хочет. Это ее влияние.

– Ты судишь предвзято, Аня, – прервала ее Лариса, – Надя хорошая мать. Олег никогда не болел. Всегда чистый и опрятный. Хорошо учится. Надя сейчас одна воспитывает Олега. Ей трудно.

– Трудно? – переспросила Аня, – может быть. Слава и Надя никогда не ссорились, но словно на разных планетах жили. Их развод никого не удивил, хотя повода никто не знает.

– В школе, – продолжала Лариса, – у Славы тоже с руководством конфликты случались. Мы же в одной школе работаем. Директор велел штрафовать детей, если они опаздывают на урок. Штрафовать не деньгами, а нотными тетрадями. Слава возмущался этим, отказывался требовать у опоздавшего ученика нотную тетрадь.

– Но не директор же убил его молодую жену! – усмехнулась Аня.

– Нет, – согласилась Лариса, – не директор. Я привела эти примеры, чтобы показать, что Слава может проявить характер. Да, у него спокойный флегматичный характер, но он умеет настоять на своем, когда требуется. Он не размазня. Смерть Светы сломала его. Света была на 13 лет младше его. Ей 20, ему 33. Они очень любили друг друга. Мне жалко его. И я не знаю, чем ему помочь. Найдите убийцу. Может быть, это хотя бы немножко уменьшит боль?

– Я прошу вас, – сказал Трубников, – сейчас отправиться в квартиру Мазанова вместе с моим помощником Александром Васильевичем.

Саша подошел к женщинам и улыбнулся:

– Пойдемте, осмотрим место происшествия?

Они попрощались и ушли. Трубников с Липковичем и Игорем пошли обедать.

– Как он тебе? – спросил Трубников у Липковича, когда они ждали заказа. – Я специально попросил тебя остаться. Ты же врач. Твое мнение?

– Хм, – сказал Липкович, – я могу высказать только свое субъективное мнение. Оно может быть ошибочным. Я же патологоанатом, а не психиатр.

– А ему нужен психиатр? – удивился Игорь.

– По-моему, нужен. Он имеет шанс окончательно превратиться в бомжа. Смерть жены? Да, но не только это. Дерзну предположить, что его юность и ранние взрослые годы не баловали благополучием.

– Странно, – сказал Трубников, – он из очень обеспеченной семьи.

– Сытый желудок – это хорошо, – ответил Липкович, глядя на официанта, который шел к ним с подносом. – Мой любимый суп из курицы. Люблю птичек, когда они в супе. Но кроме сытого желудка нужна любовь мамы, папы, бабушек, дедушек. Иначе могут произойти необратимые процессы. Я не ставлю диагноз, но склонен считать, что у скрипача есть психическое расстройство, может быть депрессивного происхождения: тоска, тревога, астения. Скорее всего, начало надо искать в детстве, юности, а точнее, в отсутствии любви. Человек, лишенный любви в детстве… Например, если он заболеет, то он скорее всего будет отказываться от помощи, разрывать связи с людьми, относящимися к нему хорошо, замыкаться в себе. Уже будучи взрослым, такой человек не ищет контакта с людьми, потому что заранее уверен, что не дождется доброжелательного ответа. Он не нуждается в общении с людьми, разве что с домашними животными или со скрипкой. Вырабатывается бесчувствие к лишениям, к радости. Может развиться шизофрения или мания преследования… К сожалению, никто не проводит таких исследований, а надо бы.

Взять большую группу бомжей и постараться изучить их биографию, исследовать их психическое состояние. Уверен, что между ними нашлось бы сходство. Отсутствие любви в детстве и юности, одиночество, частые депрессии. Они не чувствительны к радости и к горю. Плохо, что он потерял жену, очевидно, она любила его, если бы сейчас рядом была она или его мать…

– Дядя Женя, – спросил Игорь, – скрипач шизофреник?

– Я так не говорил, но он имеет шансы им стать, если ему не помогут.

Позвонил телефон. Трубников нехотя достал его, звонили из офиса. Голос его секретаря Лены был тихим. Она говорила из его кабинета и не хотела, чтобы ее слышали в приемной.

– В приемной вас ждет Надежда Анатольевна Мазанова. Она все время плачет. Хочет с вами поговорить. Ей позвонил кто-то из женщин, которые только что были здесь: Лариса или Аня.

– Пусть подождет, есть хочу.

Трубников спрятал телефон и посмотрел на Игоря:

– Игорь, я запрещаю тебе мыть полы в больнице, еще заразу подцепишь! Запрещаю тебе в больницу ходить! Нашел место для прогулок! После обеда поедешь домой, займешься английским. Я вечером проверю. Когда приедешь домой, позвони мне.

Игорь опустил глаза в тарелку и уныло жевал котлету.

– Как быстро она пришла, – сказал Липкович, невольно подслушавший телефонный разговор.

– А меня удивило то, что она плачет, – сказал Трубников, – кого ей жаль до слез? Бывшего мужа? Соперницу? Не понимаю.

***

В приемной плакала молодая пышнотелая женщина с пуговкой вместо носа и белыми, как бумага волосами до плеч. Лена капала в стакан с водой успокоительное то ли для посетительницы, то ли для себя. Обрадовалась, увидев шефа. Он поздоровался с женщиной, она еще больше заплакала вместо приветствия. Прошел в кабинет. Лена помогла плачущей женщине дойти до кресла в кабинете шефа и сразу же исчезла, плотно закрыв дверь. Трубников все еще наслаждался вкусным обедом и даже плачущая женщина (а он терпеть не мог, когда женщины плакали) не могла вывести его из благодушного настроения. Однако он придал очень серьезное выражение лицу и сказал:

– Вы можете говорить откровенно. Мы одни. Что случилось?

– Мне жалко своего бывшего мужа! Сейчас, когда я шла к вам, я увидела, точнее, сначала услышала его, а потом увидела. Он играет в Покровском сквере. Прохожие бросают ему деньги. Бедный Слава! Он так сильно похудел!

– Но ведь вы развелись давно! – искренне удивился детектив.

– Мне его жалко!

– Вы приехали к детективу за сочувствием?

– Не богохульствуйте! – сердито прикрикнула Надежда и снова заплакала, – бедный Слава! Он пережил такое горе! Мне позвонила Аня, сказала, что вы будете расследовать, что просили меня прийти. Кто ее убил? Найдите убийцу! Я тоже вам заплачу!

– Благодарю покорно, но вам не надо себя так утруждать.

Трубников встал и начал ходить по кабинету, что было для него необычно. Как правило, он сидел за столом, а сейчас начал ходить из угла в угол. Надежда встала и повернулась лицом к нему. Ее глаза опухли и покраснели от слез. Глядя на нее можно было подумать, что убили не вторую жену ее бывшего мужа, а ее родную дочь.

– Вы найдете убийцу? – спросила она, тщетно пытаясь поймать своим замутненным слезами взором взгляд детектива.

Трубников подошел к ней очень близко. Она приложила мокрый носовой платочек к глазам и разразилась плачем, очевидно, надеясь получить изрядную порцию утешения со стороны мужчины. Однако детектив вместо утешения цепко схватил ее носовой платочек и рванул на себя. Не тут-то было! Она держала его обеими руками за другой конец, не собираясь с ним расставаться.

– Что вы себе позволяете! – отнюдь не плаксиво закричала она.

Схватила его за руку, попыталась отобрать у него часть своего носового платочка, щедро орошенного слезами. Трубников снова рванул его на себя. Раздался характерный треск, ткань порвалась. Большая часть платочка оказалась у Трубникова, клочок остался у хозяйки. Трубников отошел от нее и поднес лоскут к окну, посмотрел на свет. Брезгливо поморщился, спрятал в конверт и вытер руки бумагой из принтера. Потом понюхал руки, бумагу и на его глазах появились слезы. Он засмеялся. Снова сел за стол.

– Какой такой гадостью вы смочили носовой платок? Слезоточивая гадость! Что за клоунада?!

Надежда со вздохом опустилась в кресло:

– Не ожидала от вас такой дерзости и грубости! Сергей Владимирович в отличие от вас сочувствовал мне!

– Так вы и со следователем разыграли такую же шутку? Тьфу! Ну и гадость! Я теперь тоже заплакал! Зачем вам нужен этот спектакль?

– Я хочу, чтобы вы нашли убийцу жены моего мужа!

Трубников подавил смех и спросил, где она сейчас живет?

– Живу на два города.

– Не понял.

– В Каменоломнях у родственников. Комнату в Ростове сдала в аренду, но и я тоже иногда там живу. Надо же нам с сыном на что-то жить! Алиментов от него не дождешься!

– Давно он не платит?

– Пока работал, платил, превратился в нищеброда и перестал платить.

– Почему вы разошлись?

– Это к делу не относится! Да, мы в разводе, но сохранили доброжелательные отношения. Я очень за него переживаю. Я по-прежнему люблю его!

– Любите и называете нищебродом? Вы были знакомы со Светланой?

– Нет. А вы хотели, чтобы я была у них на свадьбе подружкой невесты? Крестила их сына?

– Нет, не хотел. Сколько лет вашему сыну?

– Олегу сейчас тринадцать лет. Он очень хороший мальчик! Учится на одни пятерки! Вежливый, со всеми здоровается.

– Учится в музыкальной школе?

– Зачем? Он математикой увлекается! Хватит с меня одного скрипача!

– Ваш муж тоже не хотел, чтобы он учился играть на скрипке?

– При чем здесь скрипка! Вы же убийство взялись расследовать! Почти год прошел! Спохватились! Расплодились частные детективы! Верните мне мой носовой платочек! Что за хамство! Это вы порвали его!

– Извините, но я оставлю лоскут себе на память, а сейчас очень прошу вас покинуть мой кабинет. Если вы мне понадобитесь, я вам сообщу.

Трубников вызвал Лену. Она зашла в кабинет и удивленно посмотрела на шефа:

– Николай Федорович! Вы плачете?!

Он засмеялся и попросил Лену проводить посетительницу к выходу.

– Не надо меня провожать, – со злобой ответила Надежда, – я сама выход найду!

Она гордо прошествовала мимо Лены и хлопнула входной дверью.

***

Игорь медленно шел по Кировскому, опустив голову, смотрел под ноги. Дошел до Покровского сквера. Скрипач стоял рядом с памятником казачке, играл на скрипке. Люди проходили мимо. Игорь остановился, слушал. Скрипач заметил его, но продолжал играть. Игорь достал из кармана деньги и положил их у ног музыканта. Он перестал играть, отошел, сел на скамейку. Игорь подошел к нему и сел рядом. Купюра в пятьдесят рублей лежала возле памятника казачке с ведром. В композицию памятника входит еще и колонка, из которой вода набирается в ведро.

– У нее ведро с водой? – Зачем-то спросил Игорь.

Скрипач не ответил. Он смотрел на памятник.

– Наверное, ведро полное, – ответил сам себе Игорь.

– Я потерял жену, – вдруг сказал скрипач, – работу, скоро у меня за долги отберут квартиру. Мне все равно. Исчезли желания. Хочу покоя, чтобы было темно и тихо.

– Вся страна постепенно погружается в рецессию, – ответил Игорь, – скоро многим станет темно. Многие потеряют работу и дом. Уменьшатся пенсии и социальные пособия, появится дефицит, ну и что? Вы доказываете только собственную никчемность, когда покорно складываете лапки. Если мы пришли в этот мир, значит, мы нужны здесь. Не велика честь играть в подворотне.

Игорь поднялся и медленно пошел в сторону автобусной остановки. Скрипач встал на свое место и снова начал играть.

***

Вечером в офис на Кировский вернулся Саша. Он побывал в квартире скрипача, осмотрел место происшествия.

– По всем углам паутина, запустение и грязь. В кухне на плите, слава Богу не зажженной, стоит сковородка. На столе чисто. В ванной детские резиновые игрушки. В комнате на пыльном подоконнике сидит пыльный плюшевый медведь. Тоска. Ни о каких следах не может быть и речи, там стадо слонов прошло. Дверь запирается на цепочку. Замки не сломаны. Наверное, она сама пустила убийцу в квартиру. Не в окно же он залез! Пятый этаж, высоко! Следов борьбы нет и, по словам Галыгина, первым обнаружившим труп, не было. Честно говоря, я не представляю себе как можно распутать это? Прошло много времени. Может быть, еще не поздно отказаться? Я зашел на обратном пути в банк. Они перечислили деньги. Еще не поздно вернуть.

Трубников молча слушал его. Позвонил Игорь, доложил, что он уже дома изучает английский. Саша, не дождавшись ответа, продолжал:

– Аня и Лариса рассказали мне смешной случай из жизни скрипача. Аня тогда еще не была замужем, но уже встречалась с Валерием. Все пятеро: Аня, Валера, Лариса с Алексеем и скрипач в воскресенье пришли в музей, что на Пушкинской улице, неподалеку от Ворошиловского. Там давал концерт замечательный ростовский пианист Анатолий Митрофанович Гололобов. Они очень много хорошего говорили о Гололобове. Они пришли рано и ходили по залам музея. Смотрели на картину И. Левитана «Аллея», когда услышали сердитый крик уборщицы: «Кто в музей собаку пустил!? Собакам вход воспрещен!» Она подтирала полы тряпкой и ругалась. На полу было много странных следов, словно от лапок маленькой собачки. А это не собачка, а скрипач наследил. У него обувь прохудилась. Большой палец вылез из дырки в башмаке и намок еще на улице, ведь была уже поздняя осень. Скрипач ходил и на паркете оставался след от его пальца, мокрого и грязного. Уборщица подтирала и ругалась. Друзья смеялись: «Славка, беги скорее из музея, а то она тебя по следу найдет!»

– Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно, – ответил Трубников. – Насколько мне уже известно, отец помогал ему. И сам скрипач совмещал учебу с работой. Хотя, когда дома маленький ребенок, денег всегда не хватает.

– В ту пору Олегу было лет семь или восемь. Уже в школу ходил. Отец скрипача помогал им. Купил для них комнату, скрипач ушел и оставил ее Наде с сыном. Себе купил по ипотеке, влез в долги. Лариса рассказала, что Надя всегда кормила Олега у себя в детском саду и за счет детского сада. Даже когда он уже учился в школе, то продолжал ходить обедать в детский сад. Скрипач знал об этом. Старался чаще выходить на подработки, репетитором, настройщиком фортепиано. Даже на рынке на погрузочно-разгрузочных работах. Трудно жили, бедно.

– Олегу сейчас 13, – сказал детектив, – моему Игорю тоже 13 лет. Не могу себе представить, чтобы Игорь обедал… Хотя он ведь воровал шашлыки и ел их в кустах сирени у меня на даче. Легче распутать самое сложное преступление, чем понять ребенка.

Зашла Лена, с тревогой посмотрела на шефа:

– Николай Федорович, почему вы плакали? Я могу помочь вам? Я впервые видела вас плачущим.

Саша замолчал и удивленно посмотрел на шефа.

– Я плакал из солидарности с дамой. У меня был занят телефон, Липкович не звонил?

– Нет, никто не звонил, – ответила Лена.

– Если вдруг позвонит, сразу же соедини меня с ним.

– Вы снова уговорили его поработать на вас по старой дружбе? – спросил Саша.

– Конечно, мне без него никак. К сожалению, патологоанатомическое обследование погибшей Светланы Мазановой не в его епархии. Но он знаком и дружен со многими коллегами. Вдруг сможет что-нибудь выяснить, достать снимки?

Раздался телефонный звонок.

– Вот и Женя! – обрадовался детектив. Липкович сообщил, что убийца был маленького роста. Меньше погибшей. А рост погибшей один метр пятьдесят семь сантиметров, вес 48 килограммов.

– Женя, ты ничего не путаешь? – удивился Трубников, – я еще не встречал профессиональных киллеров среди карликов.

– Сам удивился, – ответил Липкович, – удар ножом сзади. Удар точный и очень сильный. Она умерла мгновенно. Не кричала, не защищалась, даже не успела обернуться. Мне сказали, что следователь Савин пришел к выводу, что убийца сам зашел в квартиру. Что погибшая по невнимательности не заперла дверь, когда проводила мужа на работу. Или не закрыла на цепочку. У них простой замок. По-моему, это единственная правдоподобная версия. Вообще-то, дело давнее, слишком много воды утекло. Зачем ты за него взялся? Если что надо, звони. Снимки тебе переслать? Разрешили взять на пару часов.

– Нет, спасибо, Женя. Это точно, что удар нанес человек маленького роста?

– Абсолютно! Я сам снимки сейчас смотрю. Сомнений нет. Удачи тебе. Если что, звони.

– Саша, спросил Трубников, – в доме, где живет скрипач, есть видеонаблюдение? Консьержка?

– К сожалению, нет. Обыкновенный панельный девятиэтажный дом. Только домофоны на всех подъездах. Рядом нет никаких учреждений, где бы были установлены видеокамеры. Во дворе нет бабушек, потому что нет как такового двора. Дом параллельно дороге, только посадили хвойные деревья между домом и дорогой и все. Двора нет, лавочек нет. Опрашивать практически некого. Соседи заселились недавно, мало знакомы друг с другом.

Трубников погрузился в состояние глубокой задумчивости. Рабочий день уже давно закончился, но Саша не торопился домой. Он мог понадобиться шефу в любую минуту, лучше находиться рядом. Саша от нечего делать принялся точилкой точить карандаши. В кабинете стояло кресло для посетителей и в приемной тоже стояло одно большое удобное кресло. В нем было приятно сидеть. У шефа тоже было удобное кресло. Саша, закончив с карандашами, опустился в кресло, сразу закрыл глаза, захотелось спать.

– Как только шефу удается так долго неподвижно сидеть в своем кресле и не заснуть? – подумал он, – ведь уже одиннадцатый час.

В одиннадцать шеф вышел из состояния задумчивости и посмотрел на Сашу:

– Завтра собери их всех у меня. Часам к двенадцати. Обзвони всех утром. Скажи, что появились новые вещественные доказательства, новые сведения, о которых еще не знает следователь Савин, скажи серьезно и строго. Пусть обязательно все приедут сюда завтра.

– Все? Аня с Валерой, Лариса с Алексеем. Скрипач. Надежда. Кто-то еще?

– Ты перечислил всех кроме Галыгина. Он тоже должен прийти. Постарайся внушить им серьезность момента и значимость предстоящей встречи. А сейчас по домам. Завтра нас ожидает тяжелый день, надо хорошо отдохнуть.

– Николай Федорович, а разве есть новые вещественные доказательства?

– У нас нет печенья или хлеба? Я проголодался.

– Печенье сейчас возьму у Лены. Но ведь вы скоро приедете домой? Игорь же прекрасный кашевар!

– Да, он умеет варить каши! Невероятно вкусные каши! Сладкие молочные, гречневая с мясом! Даже вкуснее, чем у Люды! Но мне очень хочется есть.

Yaş həddi:
16+
Litresdə buraxılış tarixi:
15 may 2019
Yazılma tarixi:
2018
Həcm:
160 səh. 1 illustrasiya
Müəllif hüququ sahibi:
Автор
Yükləmə formatı: