Kitabı oxu: «Хочу с тобой»

Я там, где день сменяет ночь, где закат касается водной глади, где туманная дымка опускается на поле… Я там, где он. Всегда только там, где он…

Глава 1

Артём

Каждый день нас окружают тысячи мелочей – в совокупности, именно эти мелочи и определяют жизнь. Было бы глупо думать, что человек – венец творения… Это далеко не так. В мире есть куда более совершенные вещи, но мой отец считает исключительно себя неоспоримым божеством – великим, мать его, созданием. Сука…

Некоторые люди несовместимы априори. Их отталкивает друг от друга на уровне инстинктов.

За сутки человек может испытать самые разные эмоции – от ярости до щемящей нежности, – но по отношению к нему, у меня, всегда только одна: ярость. Мы отталкиваемся, как две одноимённые частицы, для которых сближение невозможно по закону природы. Плюс на плюс – в нашем случае – исключительно минус. Чёртова клоака, грёбаная бездна и шипящий, адовый котёл с чертями.

– Я должен потратить на это целый день?

Услышав мои слова, отец усмехается, не скрывая иронии в глазах. Иронии, которую я ненавижу с самого детства. До трясучки ненавижу.

– Можно подумать, что тебе реально есть чем заняться. Выгули костюмчик, сынок.

Сжимаю зубы. Единственное, чего сейчас хочется, – послать к самым херам. Смачно так, на высоких нотах.

– Прекрасно, – вскидываю ладони, – развлекайся самостоятельно.

Разворачиваюсь, чтобы свалить, но отец не желает угомониться и кидает в спину:

– Это, в первую очередь, нужно тебе – не забывай.

Не отвечаю, просто выхожу в приёмную и сразу встречаюсь взглядом с секретарём: она свои поспешно отводит, но я прекрасно знаю – слушала затаив дыхание и первую секунду специально смотрела в упор, чтобы оценить степень моего бешенства.

Морщусь, захлопываю дверь кабинета и не обращая внимание на заинтересованные взгляды, иду к лифту. Начало рабочего дня, в офисе народа больше, чем пчёл в улье. Под игнор всех.

У меня нет желания слушать, насколько я сопливый щенок. Идите на хер. Я слышу это каждый грёбаный день! И меня это заебало.

Я не рвусь судить и миловать, но то, как он принципиально не даёт вздохнуть; даже в долбаном кабинете заместителя – ебучий пиздец. По эго лупит ледяная вода из брандспойта каждый раз. Каждый. Грёбаный. Раз! В мою сторону сочувственно не смотрит только что уборщица, но чувствую – настанет и этот день.

Качаю головой. Повезло с папашей – ничего не скажешь.

Да, признаю, было бы странно, если он вдруг разрешил делать что-то бесконтрольно. Я бы очень удивился. Но! Сука… так откровенно отпихивать от дел… это не просто позорно – это выворачивает суставы наизнанку. До острой боли и обратно, по кругу, по нарастающей, всё чаще и болезненнее!

По его мнению, я как был сопливым мажором, так и остался. И решить что-то сложнее, чем выбрать, каким бензом заправить тачку – не способен.

И ладно бы это было только между нами… О-о-о, нет. Он делает это демонстративно, на всех, мать его, совещаниях. За полгода, что я держу этот сраный диплом в руках, мне ни разу не дали возможности вставить слово. Он держит близко, но – без вариантов рыпнуться. Ни один из замов даже не заикается: «А как вы думаете, Артём?»

М-м-м… как я думаю… как же я, блять, думаю?!

Я – в откровенном ахуе! Мой диплом – чёртова шелуха в глазах окружающих. Моё участие в бизнесе – ноль херых, ноль десятых.

Что я должен думать?!

Тупорылого сыночка генерального не обижают, но и не ставят в известность… все важные вопросы решаются в изолированном кабинете главного. А я, наделённый правами как его заместитель – ни черта не могу. Марионетка, ставящая подписи тогда, когда нужно, не в зависимости пылаю согласием или нет. И меня это бесит…

Я не знаю, готовился он к этому или нет, но выносить моё спокойствие за грани – получается отлично. Чего только стоит наша первая же стычка после официально заселения в кресло зама… М-м-м… шикарный вышел разговор – очень запоминающейся.

– Нужно хотя бы чему-то научиться, прежде чем кроить и перекраивать.

– Меня этому учили не один год.

Отец выдерживает паузу, прищуривается и не без издевки припечатывает:

– Чему тебя учили? Как правильно подобрать галстук к костюму и вести корпоративную почту?

Нутро обжигает лавой, а следом ледяная корка разрастается. Стискиваю кулак в кармане брюк, отвечая как можно ровнее:

– Это обязанности секретаря.

– Можешь сесть в приёмной. Валяй, – следом благосклонный жест рукой в сторону двери.

И меня выносит:

– Какого хрена?! Может ещё станцевать? Порадуем правление? На хер мне диплом, если им только жопу подтереть? Не твои слова, «папа»?!

Качает головой, даже не дёргаясь из-за того, с какой интонацией я выделил слово: «папа». Он уже придумал, как вытряхнуть всех демонов наружу. Как подтверждение догадок, услышу следующее:

– Ты не знаешь людей, с которыми взаимодействуешь, подводных камней и прочего дерьма. А оно, всегда есть и будет. С чего ты решил, что они будут заглядывать тебе в рот на постоянной основе? Это происходит только потому, что есть я. В остальном – ты ноль без галочки.

Сука…

Внутри взрывается петарда. Мы всегда на острее, всё время на тонкой грани, но сейчас он целенаправленно подталкивает в самый эпицентр. Смакует момент, когда я выйду из себя окончательно.

– Какого хрена я тут нужен? Ты, если помнишь, таскал меня сюда любой удобный раз! На хрена?

Повисает короткая пауза, во время которой, я слышу бьющийся пульс в висках и целый гвалт разрывных, где-то на периферии.

– М-м-м и что же ты в этот момент делал, сынок? Хером груши околачивал? – очередная бесячая пауза и «глубокомысленное» заключение: – Ты ничего не сделал, ты ждал, когда пройдёт повинность и сваливал развлекаться дальше. Хочешь сказать – я не прав?

Сохраняю молчание, а он, ухмыльнувшись продолжает:

– Мне абсолютно начихать на твои амбиции. Все свои зелёные сопли оставляй дома, когда приходишь на работу. Компания – не место для реализации твоих хотелок. Ты либо слушаешь меня, либо сваливаешь жить на те бабки, что приходят раз в месяц.

– Надеешься спихнуть меня?

Показательно вздыхает, двигает чёрную папку на край стола, закрывает рабочий ноут, растянуто неторопливо поднимается с кресла. Мы оказываемся друг напротив друга, с небольшой разницей – отец выше ростом. И это тоже бесит.

– И пока я тут решаю: ты будешь молчать и слушать. Я всё ещё верю, что до тебя когда-то дойдёт. В бизнесе никто, никому подтирать жопу, как дома мамка делала – не будет. Тебя прожуют и выблюют не поморщившись. Начнёшь что-то из себя представлять – поговорим, а пока этот день не настал, ты – затыкаешься, ясно? – оценив моё молчание, продолжает, не сбавляя: – Я не против: запиши, запомни, зарисуй и приноси мне. Обсудим. Но, всё остальное время, если я не дал тебя слова – ты засовываешь язык в задницу и молчишь. Без закидонов и бабской херни. Понял?

Несколько секунд жжём друг друга взглядами, а после я разворачиваюсь и ухожу в свой, мать его, кабинет, чтобы половину дня потратил на кипящее внутри дерьмо. А его, поверьте – было свыше крышечки. Настолько много, что вырвись оно наружу, что вполне могло загадить идеальный серый пол этажа с грёбаным кабинетом.

Согласиться с ним – признать его правоту… а я не готов соглашаться, не в этой жизни. Моей сатисфакцией тут даже не пахнет и что-то подсказывает, что не будет пахнуть ещё долго.

Внутри обиженный мальчишка скалится, верит в отмщение и сказочную справедливость, но в жизни так не бывает… Я не хочу зарываться в это с головой – меня тормозят лишние вибрации, но блять, из раза в раз, всё равно прогружаю эту программу. Всё чаще и чаще! На долбаном репите каждый раз.

Особую соль добавляет непреложный факт – он прав. Сука… он – прав!

И как бы я сейчас не изгалялся – это ничего не изменит. Я приходил отбывать наказание, считал часы и радостно покидал офис, как только истекал срок. Он не держал, не спрашивал и не отчитывал. Мне казалось, что я удачно наебал систему, пока не понял… Мне аккуратно намотали нехилый долг, который сейчас спрашивают с процентами. Можно брыкаться, как угодно, но это только выставит меня ещё большим придурком. Грёбаный рот… Руки связаны – как хочешь так и плыви.

Отец не хочет обтекать – используя превентивные меры. Запрещает вступать в открытые дебаты, вносить самостоятельные правки, решать что-то на уровне управления… в моём владении только административная часть и то… под якобы помощью одного из замов. Заебись, не правда ли? Всё что крупнее булавки – подлежит немедленному, всепоглощающему, распятию на ковре.

Хренов генералиссимус.

Я понимаю – у меня мало опыта, я сам ограничился, решив, что вполне хватит теории и практика сама собой придёт позже… но блять. Кто сказал, что это приятно?! Быть мальчиком на побегушках – полное дно. Как бы я не пытался крутить это у себя в голове. Поверьте, я пытался принять его позицию – не получается, хоть убейся!

Испытывая крайнюю степень раздражения – завожу двигатель, но, прежде чем плавно выжать газ – психую: откидываюсь на подголовник и сжав руль до треска, прикрываю глаза.

Я не верю в предзнаменования, шестое чувство и прочую чепуху, но сегодня, что-то внутри скребло прежде, чем переступил порог квартиры. По дороге в офис, меланхолично наблюдая за симпатичной мордашкой в левом ряду – подзабыл, но отче напомнил… подкинул свинью.

Ещё вчера я ничего не знал, более того, на сегодня были планы. Контроль качества самое скучное, что может быть… хотя, нет… скучнее чем на мероприятии лингвистов – ещё не придумано!

Мне это не упёрлось. Ни-ку-да! Но я всё равно еду, минуя улицу за улицей. Педагогический может быть интересен исключительно наличием огромного количества разных девчонок. Впрочем, педагогический на то и педагогический, чтобы их там пачками вылавливать. Гера в своё время развлекался по самые «не могу».

Ещё год – два назад, идея сгонять как представитель от организации – воспринималась бы мною на «ура». Сейчас – нет. Это лишний день вылетающий в задницу. Меценатство – повинность и возможность сэкономить. С одной стороны, для нас это важно, но с другой… ходить на их «масштабные» мероприятия – отдельный котёл.

«День кафедры английского языка»… – как мило, блять. Не представляю, как отсидеть и не сдохнуть, а наоборот: торжественное поулыбаться, толкнуть речь и поотвечать на вопросы ретивых студентов. Мать твою… надеясь, будущим преподам мало интересно слушать о бетоне и металле. Впрочем, там девяносто процентов девочек – может и выживу под самый конец.

Заруливаю на стоянку, сразу под надпись «МеталБет_Транс».

Осматриваюсь. Судя по табличкам – нас трое счастливчиков, и я больше, чем уверен, что остальные – тупо замы… никто своего сыночка не отправит, так бесславно проволынить рабочий день, до этого уверяя в том… насколько нужно внимать. Где логика?!

Я знаю где… точнее, не так: я знаю почему. Отче отыгрывается, как душа ляжет. Использует все доступные методы. Мудак.

Это не такое важное мероприятие как его пиарили, но мой папаша считает иначе.

Быстро пробегаю глазами, по приветственным словам, и выдыхаю, с силой сжимая зубы. Не хочу. Мне нечего там делать, кроме как сказать три предложения. С таким же успехом можно было свалить к Гере и послушать его нытьё на тему: «На хера я женился, братан…».

Хотя… нет. К этому тоже не готов – я далёк от его проблем и сочувствие не испытаю. В конечном итоге он сам это сделал, так что…

Глушу двигатель, внутри – свербит. Бессмысленная жертвенность ради корпоративных причуд и амбиций. Всё это «партнёрство», «меценаты», «социальная ответственность» – смешно. В реальности – просто показуха, бюджетный PR и отмывание бабла. Никто из реальных акул бизнеса на подобные тусовки не ездит, на них отправляют таких идиотов как я. Всё, что нужно – давно решено в кабинетах, без педагогической цыганщины. А она будет… Я знаю, как проходят такие мероприятия.

Даю себе несколько минут остыть и на выдохе покидаю салон. Щелчок сигналки, вдох и плавный шаг вперёд. День покатился с горочки по маслицу, что ж… будем считать – у меня внеплановый выходной.

У самого входа встречает несколько девушек и это немного понижает градус, немного, потому что от «просто улыбаемся», до чего-то более… тут не разгонишься, как минимум в ближайшие несколько часов. С широкой улыбкой меня провожает одна из них, попутно быстро-быстро рассказывая, как они рады присутствию одного из представителей… Благосклонно киваю. Она милая, но… всё-таки, но.

Поверьте, нет ничего крутого в желание пресмыкаться, даже если вам очень и очень нужно. Как пример: моя провожатая… она делает это насильно – а я считываю. Так и доходим до места.

Дальше начинает максимально рутинное… я не горю желанием скакать козликом и вытягивать из себя улыбки перед местным деканом. Мне когда-то своего с головой хватило. Да и статус уже не тот… совершенно, так что ограничиваюсь минимальным набором фраз и по возможности ограничиваю круг общения. Чаще пропуская между ушей, чем акцентируясь на разговорах вокруг.

Я заранее знаю весь сценарий – формальное вступление, пара притянутых за уши подвижных активностей и торжественные рукоплескание кому-то особо отличившемуся (не мне, да и слава богу). В такие моменты учусь выключать себя, мысленно уходить куда подальше. Дел по самые уши, но я вынужден просиживать несколько часов тут. Сказка, блять.

К слову, меланхолично думаю о том, что моим дипломом можно подтереться. Сначала втюхивали: «Артём, образование – это так важно, так надо…» а на практике потыкали носом и поставили в угол со словами: «не вякай пока не разрешили».

Выдыхаю очередную волну раздражения, оглядывая помещение.

Актовый зал явно украшен силами студентов, никак не профессиональной компанией, которая точно шла по смете. Сам её видел, когда уходил очередной транш бабла на поддержку. Я не буду и не хочу ловить никого за руку, у нас каждый живёт как знает, но приятного мало. Надеюсь, бедолагам хотя бы сделают поблажки на зимних сессиях.

В зале не прозвучало ни одной возвышенной речи, но уже сквозит показной важностью. М-м-м… Меценатов набежало до херовой бабушки… Кроме меня от «МеталБет_Транс», здесь представители «ИМПЕЛ-Лингвы». Они – классика: живут за счёт муниципальных заказов на переводческие услуги и их отчёты по грантам – отдельный жанр офисного абсурда. Но, есть такие как: «ХостелСити» – сеть коворкингов и мини-отелей для «прогрессивной креативной молодёжи». Они, по какой-то загадочной причине, каждый год числятся в титрах местных педагогических проектов: дарят сертификаты на бесплатные выходные в городских «капсулах». Но больше известны тем, что проводят на базе ВУЗов мозговые штурмы, приводя на сессии сомнительных мотиваторов, вещающих что-то вроде: «как бросить учёбу и стать digital-номадом». В кулуарах шутят, что декан – давний клиент VIP-комнаты с джакузи. Официально такие связи, конечно, никто не подтверждает – но послушать было весело.

Как только от меня отлепляется их неугомонный представитель – выдыхаю. Кирилл нормальный, если не позволять ему много и нудно пиарить свою компашку.

Но, оставаться в одиночестве долго не получается, замдиректора «ИМПЕЛ-Лингвы», Аркадий Всеволодович, замечает меня и по-стариковски «бодро» подсаживается ближе. Мы с ним встречались на нескольких мероприятиях, так что… желание пообщаться вполне объяснимо.

– Артём, день бодрый, – важно кивает, – что, первый раз на подобном шабаше в роли «молодого и перспективного мецената»? Ты, кстати, поберёгся бы, столько молодых и красивых… соискательниц современных принцев на квадратный метр, мне самому не по себе, знаешь ли.

Усмехаюсь. С чувством юмора у мужика – самое оно.

– Тут всё расписано: сначала сияют местные звёзды, затем нас пригласят для фотосессии, а дальше – торжественное упоминание в списке «благодарственных писем». Я посмотрел программу.

– Ага, – Аркадий Всеволодович наклоняется ближе, – главное, чтобы не забыли упомянуть нашу скромную лепту в развитие культуры. А-то в прошлом году в буклете, – кивает на оный в моей руке, – даже фирменное «Л» в «ИМПЕЛ» где-то потеряли. Представляешь, сколько мне потом звонков поступило… И не знаешь: гордиться или падать.

Пожимаю плечами сдерживая улыбку. Я понятия не имею, что было в прошлом году… меня другое интересовало, но напрямую, так не скажешь, поэтому:

– В этот раз они стали умнее.

Аркадий Всеволодович ухмыляется:

– Главное – попасть в итоговый репортаж, а там хоть трава не расти. – машет рукой и кряхтит как самый трухлявый пень, когда поднимается на ноги.

Ещё раз обвожу взглядом зал. У нас были разные мероприятия, когда крупные, когда на уровне факультетов, но всё в целом смотрелось как-то более гармонично. Тут же… я слышу, как шуршит перетягиваемое одеяло. Особенно между студентками. Кирилл, первоначально настроенный вполне позитивно, сейчас не знает, как отвадить. Это смешно и печально одновременно.

Кидаю взгляд на часы, на табло которых смотрю чаще, чем на проходящие мимо лица. Давайте уже начнём, в конце концов…

Меня ждёт круглый стол с такими же меценатами и партнёрами ВУЗа… где каждый из попавших сюда студентов, позаглядывает в рот в поисках лучшего трудоустройства, после выдачи диплома.

Наивные… Никто их не ждёт. Не так сложно подобрать хорошего переводчика на предприятие или воспользоваться разовыми услугами фирмы. Но, они верят: глаза горят, пальцы трясутся. В общем, надеются. Мне не хочется разбивать розовую мечту, но и потакать тоже. Вот, если бы мы были в техническом, вот там – да, для нас актуально, а тут кого искать? Красивую секретаршу со знанием английского? Кому это настолько надо? Отче, что удивительно, вовсе не расстаётся со своей, которая уже лет двести как не студентка ВАЗа… так что… даже ему не надо.

За пять минут до начала, когда народ начинает нервно переминаться с ноги на ногу, развлекаю себя медленным скольжением взгляда по окрестностям. Пытаюсь расслабить тело и поймать релакс, хоть как-то. И именно в тот самый момент, когда дзен кажется чем-то близким, наталкиваюсь на неё…

Хрупкие плечи, прямая спина, волосы той же длины, что в нашу последнюю встречу. Я узнаю её моментально. Не видя лица – узнаю.

Воспоминания отзываются головной болью в висках и поднимают что-то кипящее -шипящее по кровотоку вверх; махом сметая всю напускную расслабленность.

Она в группе из четырёх девушек, активно жестикулирует и смеётся. Тонкие запястья, точеный подбородок… и пахнет она, скорее всего, ровно так же, как и пахла больше года назад. Что-то внутри цепляется за это воспоминание и не отпускает, пока разглядываю не стесняясь.

Кира не обращает внимание ни на что вокруг, кроме своих собеседниц. А я – смотрю в упор, не желая переводить взгляд куда-то ещё. Смотрю и думаю: как в такой маленькой девочке уживается: истинно женское коварство и вот эти её – искренне распахнутые глаза, вызывающее желание сделать всё, что попросит, абсолютно всё… Я не знаю, как такое возможно.

Психанула, бросила трубку, заблокировала – обрубая всевозможные точки соприкосновения. Будет глупым отрицать… но на все её выверты я смотрел спустя рукава. Очень быстро переключился. У нас такая жопа на производстве случилась… что не до этого было.

Я как дома очухался после приступа, так и погряз. А когда вынырнул – связаться не смог… она уже всё решила за нас двоих. Просто взяла и заблокировала номер.

Не то чтобы я планировал что-то серьёзное, но нам было нормально, и я думал, что пусть она и «слишком» из другого окружения, но очень умненькая и приятная… а она, коза, даже адрес назвала не свой.

Спустя сутки, когда ЧП разрулили, попытался позвонить, понял – в блоке. Подумал – отойдёт. С девками такое бывает, так что, набрал позже и тогда стало окончательно ясно… в блок меня закинули основательно, без права голоса. Разгорающуюся злость глушить не стал, собрался и поехал по знакомому адресу. Привычно припарковался, постоял у подъезда, вспоминая квартиру, которую она набирала и… не вспомнил. А потом, как по волшебству, вышла женщина преклонных лет, ведя на поводке мелкую собачонку.

– Не высокого роста, брюнетка, коротенькие волосы до плеч? Может Машенька наша из шестидесятой?

– Кира.

Женщина хмурится, смотря на меня тяжёлым взглядом, когда-то насыщенно-карих глаз.

– Не знаю… спроси в сорок третьей, там Людмила Пална живёт, она может подскажет кто… Но я не знаю таких… Может приехали к кому-то в гости или сброд опять на пятом, замучили уже, сволочи! Милиции на них нет!

Поблагодарил и через десять минут понял очевидное: никто девушку с именем «Кира» – не знает. А Машенька, на которую все ссылались – оказалась замужней барышей с тремя детьми… так что… была Кира и растворилась… ведение, твою мать.

Но, спустя несколько месяцев, уже в Москве, тогда, когда не ждал… информация сама на меня свалилась. У нас отменилась пара, и чтобы не терять времени спустился на первый этаж в деканат и там был пойман маленькой, рыжеволосой девчонкой с веснушками. Она без стеснения подошла и в лоб заявила, что знает, как я встречался с её подругой. И я бы прошёл мимо, но незнакомка назвала волшебное имя: «Кира»…

Будем честными – не ожидал. Погрузился в учёбу, в очередные финты от Ули и… перестал искать её в лицах. Да… чёрт… – признаю, с самого начала высматривал среди студенток, помня, как она мечтала поступить именно сюда. Смотрел и не находил, а со временем, стал забывать это делать, поэтому прилетевшая инфа была ознаменована снегопадом в летний день и звучала она тонким женским голоском… издевательски тонким, с учётом как сильно во мне натянулись жилы, от одного только звучания её имени в ушах.

– Ну-у-у… она в другом городе учится. Мы не общаемся уже… сколько-то… не знаю сколько, она немного… – проводит ладонью волнистую линию в воздухе – хрен пойми, что символизирующую и чуть помедлив, продолжает: – В общем, странная немного стала… А тебя я помню. Кира рассказывала, решила подойти – поздороваться.

– Неожиданно…

Рыжеволосая кнопка, едва ли достающая макушкой до моего плеча, улыбается и заглядывает в глаза. А я… да я даже не помню, чтобы Кира говорила про неё…

– Это я не ожидала, что встречу тебя тут. Так неожиданно… ух…

Блять…

Желание закатить глаза – максимум, но я, всё ещё помня про воспитание, позволяю лишь немного приподнять брови, что по-хорошему должно остудить, но по факту – добавляет больше букв в предложениях и кокетства в движениях.

Дивная какая…

Приходится приложить усилия, чтобы отвязаться от кучерявой девчонки и наконец-то пойти по делам… Но, отойти я отошёл, а мысли всё равно по кругу рванули.

Киры тут нет…

За грудиной стянуло жгутами. Не понятно, для чего нужно было врать насчёт адреса, блокировать… ещё звонок этот «прощальный», её злое: «Ненавижу тебя». Детский сад…

Хотя… мы повстречались всего-то месяц, кто знает, может она влюбилась и не найдя достойный повод, просто скинула меня. Всё может быть – я ничего не отрицаю. Никто, никому особо ничего не обещал, так что, вполне логично.

Но…

Так я думал, когда она не дышала одним воздухом со мной, когда не находилась близко, когда я не видел её собственными глазами! Усмехаюсь, смотря в спину. О-о-о… сейчас… сейчас все мои демоны рванули наружу, вытаскивая за собой отошедшие на второй план эмоции. Мне хочется заглянуть в насквозь фальшивые глаза и спросить: «Какого хера, Кир?».

Глушу в себе желание подняться. Стискиваю подлокотник, разглядывая хрупкие плечи, обтянутые тёмно-синей водолазкой. А она, всё так же продолжает стоять в кругу подружек, перемешивая в хаотичном порядке мои мысли, как колоду карт.

Кира нервничает, совсем немного, но легко считываю её. М-м-м… я знаю все стадии. Я видел, как она нервничает настолько сильно, что сердце заходится, а большие от природы глаза, становятся ещё больше и венка пульсирует на шее… зелень затапливает радужку и приоткрытые губы. Блять… Напуганные глаза с поволокой слёз, дрожащие ресницы… мне содрало стоп-кран… так подействовало. Наплевал на публику, последствия, просто к херам забил на всё, а она, в ответ, заблокировала. Не по-мужски на это обижаться и я вроде бы не в обиде, но что-то всё равно подкашивает.

Маленькая лгунья…

Маленькая, манкая, пиздец какая заводящая, но сплошь сотканная из вранья. Милая девочка…

Она мне очень понравилась, после всего того, что перебывало «до» смотрелась как самая настоящая экзотика… Но светить нашу связь, показалось чем-то странным и совсем не в кассу. Потому что трахать её – я хотел, а говорить о том, что у той, с кем сплю: старые, заношенные джинсы – нет… Такая история.

Самое смешное, что любую попытку дать денег она пресекала. Странная, со своими тараканами, какая-то не от мира сего, но пиздец какая горячая. С ней нельзя было пойти в ресторан, но очень хотелось перепробовать все поверхности в квартире Германа, куда мы частенько таскали лёгкие интрижки. Её тоже туда привёл. Просто привык и забил маршрут не задумываясь. Мог к себе, но… вроде бы всех всё устраивало, так что, не стал заморачиваться.

Всё было нормально, как и должно было быть, пока она вдруг не обиделась и порвала все ниточки… А я до сих пор не могу понять, для чего нужно было обманывать? Что бы что?

Отвлекаюсь на звонящий телефон, следом на знакомого и за минуту – теряю её из виду. Снова… Тёмно-синяя водолазка бесследно исчезает! И сколько бы не высматривал в толпе студентов, говоря со сцены или слушая вполуха очередную пламенную речь – так и не нашёл.

Пришлось зайти в деканат, узнать у смущающейся девочки адрес и всю подноготную интересующей меня студентки. Наврать херни по какому конкретному поводу нужна именно эта студентка и снова вернуться на мероприятие. Внутри чёткое понимание: если увидела, то сбежала – гарантирую.

Освобождаюсь окончательно через три часа, вчитываюсь в адрес и понимаю, что место, в котором она живёт – находится в непосредственной близости с одним из наших заводов, инспекцию которого, я должен был провести ещё неделю назад. Решаю, сделать это сегодня. Заодно, так сказать. Но… если быть с собой до конца честным, то я перестраховываюсь: чёрт её знает, где она может быть! Поэтому, сначала заглядываю на производство, а уже позже, под конец рабочего дня, еду по адресу. Чувствуя предвкушение и раздражающую нутро кислоту. Раньше, когда очередная подружка уходила в закат, я пальцем не шевелил… а тут, спустя хренову тучу времени, рвусь выяснять что-то. Придурок…

Перед тем как свернуть, притормаживаю и ещё раз взвешиваю – насколько оно мне нужно. Тяжело выдыхаю и всё-таки врубаю поворотник, чтобы через минуту остановиться напротив нужного дома.

Это общежитие. Обычное такое… ещё советских времён. Унылая пятиэтажка, двор помнящий весь пиздец, что происходил во времена динозавров, ржавые детские качели, собаки… и в общем-то ничего хорошего. Теперь понятно, почему не хотела говорить свой настоящий адрес. Я бы тоже не сказал.

И… можно уже сейчас остановиться, но что-то всё равно подталкивает идти дальше.

Меня тогда очень вынесло, сразу после слов про бабки и выбесило. И теперь, я из чистого упрямства дойду до конца, где бы он ни был. К слову, присутствует ощутимый диссонанс: если её так сильно интересовало это, почему, когда сам предлагал – отказывалась? Воистину: тараканы в её голове живут своей жизнью устраивая то революцию, то читательский уикенд.

Поднимаюсь по неровным ступеням, стараясь ничего не трогать. Запах плесени, разогретый тёплым воздухом, вызывает приступ тошноты. Тут все этим пропиталось… блять. Приходится стиснуть зубы и вспомнить, что я мужик в конце концов, а не принцесса.

Выхожу в общий коридор и притормаживаю, не понимая куда идти дальше. Двери квартир разнокалиберны: где-то обиты старым дерматином, где-то обклеены рекламными буклетами… и все они без номеров.

Здрасте, твою мать… как теперь найти ту самую?

Озираюсь по сторонам и наталкиваюсь взглядом на женщину в халате: она застывает у стены, внимательно разглядывает в ответ, не скрывая удивления. Я не горю желанием взаимодействовать, поэтому иду мимо, старательно огибая валяющиеся игрушки, какие-то пакеты, приваленные к одной из дверей и прочую хрень.

Пиздец…

Под ногами скрипит пол отдаваясь эхом в голове. Мне неприятно это место и что скрывать, я совсем не могу представить как она тут живёт… я даже подумать не мог, что такое упадническое жильё ещё существует. Тут не просто плохо, тут полный пиздец, если не сказать больше. Хочется брезгливо стряхнуть подошву и развернуться на выход. Сжимаю зубы, на голой злости двигаюсь, теряя крохи эмпатии. Это место нужно сжечь и продезинфицировать квартал, к херам собачим.

Внимательно вглядываюсь в двери и почти ликую, видя нужный номер, выведенный каллиграфическим почерком. Останавливаюсь, всматриваюсь в красивые цифры, написанные обычным мелом. Мелом, блять! Очень медленно втягиваю воздух, чтобы перейти на ровные эмоции, но по факту: ощущаю смесь старости, влажности и закруток под табак…

Матерь котья… Как они тут живут?

Я точно знаю, что их расселяют. Такие убогие в первую очередь идут! Но смотря по сторонам, не понимаю, какого хера в нашем мегаполисе, где на очередной день города заказан салют за херлиллионы, существует такой беспредел?

Передёргивает. Я не могу винить людей – я их не знаю, но блять, куда смотрит та же самая управляющая компания? Дом сыпется! Это видно с улицы… внутри так и вовсе опасно.

Вдыхаю и коротко стучу костяшками пальцев по поверхности двери, почему-то точно зная, что она дома. Отступаю на шаг назад, просовываю руки в карманы брюк, смотря исключительно вперёд. Тончайшая преграда из бюджетного металла ничего не скрывает. Кожей чувствую, как она замирает, настороженно всматриваясь и прислушиваясь, ещё не осознавая, что за дверью – я.

Ну, давай, иди сюда… маленькая врушка.

Глава 2

Кира

Маленькие камешки хрустят под подошвой осенних ботинок. Они ещё утром натёрли ноги до крови, и я почти возненавидела это «модное чудо» через час, а сейчас ненавижу за создаваемый шум в трёхкратном эквиваленте. Неприятный скрежет сдирает тонкую корочку спокойствия… очень и очень тоненькую корочку. Воздух сгущается в лёгких, давит на рёбра, скручивает живот в тугой узел. У меня внутри шквал – самый настоящий девятый вал!

Холодный ветер пробирается под полы наспех накинутого плаща, пронизывая до костей. Только тело сотрясает совсем не это…

Я думала, что здорова, но на самом деле, всё ещё больна. Чувство справедливости скребёт душу наравне с чувством беспомощности.

Непримиримо складываю руки под грудью. Я не собираюсь показывать свою слабость и вспоминать какой жалкой была, когда он без стеснения втаптывал в грязь. Нет… не быть такому. Пусть внутри всё ещё дёргает, но больше не дам по кирпичикам разобрать. Хватит уже.

Серые тучи плотно застилают горизонт, приглушая пытающийся пробиться сквозь дымчатую завесу солнечный свет. Отрываю глаза от дороги, смотрю вверх, туда, где небо затянуто слоем густого марева. Ледяные капли мороси падают на лицо, заставляя вспомнить про невероятный холод и тут же поёжиться. Тоненькая пижамка с плюшевыми зверушками, ботинки натянутые на голые ступни и плащ – это всё совсем не для прогулок. Сотрясает от малейшего порыва, как иглы вонзаются под кожу. Стараюсь обхватить себя руками крепче и не дать раздуваться полам, но даже это не получается. Вопреки стараниям, становится холоднее.

Шум улицы, играющие на площадке дети и чужие голоса – не дают отвлечься. Артём идёт позади: максимально вальяжно и расслабленно. Чувствую это не оборачиваясь. Его взгляд как эта морось: колкий, пронизывающий, ледяной.

Господи, я же не знала, что за дверью не очередной сосед… распахнула резко и волной снесло. От неожиданности испугалась так сильно, что вздрогнула, а он заметил и усмехнулся, совсем не по-доброму.

Крошка всё ещё шуршит под ногами, я сжимаю зубы и запрещаю себе оборачиваться. Обернусь и выдам себя с головой. Этого точно делать нельзя! С ним всё нельзя оказалось. По законам природы нельзя!

В голове рой вопросов, один перекрикивает другой: как узнал адрес; зачем приехал; почему сейчас, когда я только-только перестала в красках его вспоминать?! Решил напомнить? Это изощрённая форма издевательства?

Что это?!

Вопросы перемешивается со стыдом. Припорошив весь этот коктейль жгучей обидой и солёным отчаянием. Мне хочется топнуть ногой и мгновенно отмотать время назад, чтобы не открывать дверь, не смотреть в глаза и не идти сейчас впереди чувствуя, как спину расстреливает тяжелый взгляд. Артём, от которого сбивалось дыхание – так не смотрел… никогда.

Злиться начинаю.

Это я должна так смотреть, а не он! Он права не имеет! Предатель… гнусный, беспринципный предатель! Всю душу мне перепахал, выкрутил и вывернул!

Разогнавшееся сердце никак не хочет успокоиться, просто скачет по горкам вверх и резко вниз. По бешенному кругу меня ведёт. Слышу его шаги сквозь бьющийся пульс в ушах, а сама по сторонам озираюсь, отмечая кто на нас смотрит.

Застонать хочется от отчаяния. Во дворе, как назло, куча народа высыпало… все те, кому не надо – все тут!

Я прокручивала в голове разные варианты нашей, когда-то гипотетически возможной встречи, которая не должна была состояться, примерно так… никогда! Но, никогда! Никогда!!! Не было такого как сейчас… где он красивый и весь как с иголочки, а я растрёпанная, в дурацкой пижаме и со шнурками, волочащимися по пыльной дороге. Он должен был увидеть меня сильной, независимой, при полном параде, а не вот это вот всё!

Господи… ну, за что мне такое?!

Ветер усиливается, играя с обрывками сухих листьев в кошки-мышки. Листва кружит под ногами, нетерпеливо пересекая вдоль и поперёк убитую дорогу, подхватывая маленькие камни и мусор. Мне впервые так сильно стыдно за обшарпанный до самого основания двор. Тут даже асфальта давно нет… остались какие-то клочки убогие и те, совсем скоро, смоет очередным дождём.

Всё ужасно… Всё хуже, чем ужасно!

Влажный холод впивается в кожу, заставляя зубы стучать. Стискиваю полы ещё сильнее, в попытке сохранить как тепло, так и самообладание. Организм сбоит не на шутку. Шутки кончились минуту назад. Один порыв ветра, один взгляд глаза в глаза и всё…

Собираясь утром в институт, я не думала, что вечер преподнесёт ТАКОЙ сюрприз! Подсознание радостно вкручивает воспоминания. Они острейшими ножами в сердце входят: очень болезненно, почти смертельно. Всё помню, не смогу забыть и отмыться от этого тоже не смогу. Никогда не отмоюсь.

Это он меня в это затянул, он решил за нас двоих! Я бы никогда не осмелилась, а он взял и сделал что хотел. Предатель… Мне больно от самого факта. Сама бы так не сделала – клянусь! Такое – никогда! Это претит, это против внутренних устоев, против всего на свете!

Я вылетела из подъезда пробкой из-под шампанского, теряясь в пространстве как маленький, напуганный зверёк перед сильным и злым хищником. Несколько секунд металась взглядом, не понимая, в какую сторону бежать, чтобы увести его как можно дальше от многочисленных глаз, коих – поверьте, было очень много! Слишком много, чтобы можно было просто отшутиться. А потом натолкнулась на искрящуюся чёрную тачку у побитого бордюра. Его, конечно же… чья ещё. Никто бы сюда такую роскошь не поставил в здравом уме. У нас на таких не то, что не ездили, думаю и не видели никогда. Представительская, стильная, дорогая… И он в идеальном костюме со срезанными ярлычками, что смотрится безумно дорого – безукоризненно смотрится! Это дорого настолько, что расстояние, между нами, можно исчислять в космических величинах. Не просто пропасть, а миллионы световых лет! Кира, выросшая в общаге, и золотой мальчик с баснословным счётом в банке – люди из разных галактик.

Мой хрупкий мир трещит по швам, извергая столпы огня и дыма. Я всё прекрасно понимаю. Слишком разные, чтобы быть правдой. Это было видно невооруженным взглядом. Господи… всё видно было! У принца должна быть принцесса из замка, а не из трущоб. О чём я только думала тогда?! Наивная, влюблённая идиотка…

Нас даже сравнить с ней нельзя. Красивая, высокая, дорогая, вот прямо как его машина – такая же! А я… а я просто… слишком просто для него.

Вдыхаю глубоко, чувствуя жжение между лопатками. Хочу выпрямить спину ещё сильнее, чтобы лопатки сошлись, но это тоже невозможно – там нож застрял, он больше никогда не даст этого сделать. Стискиваю зубы стараясь идти прямо и уверенно, но на самом деле: заплетаются ноги и колени предательски подгибаются.

Я до сих пор не могу осознать, как смогла экстренно сообразить и вытолкать его за пределы коридора на лестницу, где, шипя и озираясь, настояла на разговорах на улице…

Господи, разговор…

Он так и сказал: «Ничего не хочешь рассказать?». Меня как обдало жаром, так до сих пор кожу щиплет.

Тело сотрясала мелкая дрожь, а тётя Надя, застывшая с удивлением на лице, даже в сторону не сдвинулась, пока я, подхватив его под локоть тащилась мимо… Как вспомню её взгляд, так дурно становится. Страшно представить последствия… Она, теперь, с меня живой не слезет, раз за разом предпринимая попытки выкачать информацию. Но это после поняла, когда по коридору двигались мысли не те были совершенно.

Меня накрыло мощно… током било… я его касалась, вдыхала аромат парфюма… чувствовала тепло тела и сыпалась как ненормальная, разрываемая на части противоречивыми эмоциями: смешивая радость, стыд, обиду и ненависть, клубящуюся где-то очень глубоко внутри. Всё испытала разом.

Поговорить он пришёл. Надо же, какая честь… сподобился.

Внутри кипит… нет, даже не так! Внутри – шкворчит яростью! В разные стороны искры разлетаются и жгутся больно! Я столько всего пережила за этот год, что можно вёдрами черпать, так и не добравшись до дна.

Глубоко выдыхаю и останавливаюсь, не дойдя до чёрной красавицы несколько метров. Даю себе лишнюю секунду собраться, а после: вдох, выдох, резкий разворот на пятках. Встречаемся взглядами. Волосы ещё не успевают опасть на плечи, а я уже начинаю злиться из-за неприкрытой иронии в глазах. Он лениво катит взглядом по лицу, задевает шею, спускается на пальцы, которыми я вцепилась в бледно-оливковое пальто и снова к глазам поднимается. Меня вновь обдаёт кипятком.

О да… не принцесса… Я – знаю. Это не обязательно так явно демонстрировать!

Он добивает меня взглядом. Просто раскатывает по асфальту. Нервы натягиваются до предела, в голове всплывает разговор с отцом подруги, как он, на этом же самом месте, кричал мне что я из себя представляю… Во взгляде Артёма вижу что-то схожее с… Господи, там мелькает брезгливость? Мне не показалось?

В груди сжимается до болезненного стона…

Жду что остановится напротив, но Артём обходит, вынуждая разворачиваться следом. Никуда не торопясь, прижимается бедром к капоту, так же, как и я складывает руки под грудью. Мы смотрим друг на друга не как обычные знакомые, а как противники на поле боя. Бывший парень молчаливо бомбить взглядом, не предпринимая попыток начать диалог.

А я улавливаю запах парфюма… тот же самый что был «до». Вкусный, мужской, очень приятный. Мне он так нравился… я любила прижиматься носом к шее и вдыхать глубоко, обнимать его любила и целовать, рассыпаясь в руках.

Прошло больше года, он так же напротив, но подходить к нему нет никакого желания. Скажу больше: я и видеть его не хочу. Особенно непереносим взгляд… он не просто душит, он – унижает… Золотой мальчик никогда не видевшей настоящей жизни, оправился от шока и никак не может воспринимать достойно всё то, что видит. Я когда-то думала, что он благородный принц… а по факту: зажравшийся мажор с пальцами веером. Так пошло…

Ну-у-у! Смотри! Так живут обычные люди! Вот так! И они счастливы! Понятно тебе?! Деньги – не равно счастье!

Внутри полосует нешуточно, до крови режет и я рывком выдираю себя из этого состояния. Наступаю на горло, вскидываю подбородок и сильнее сжимаю пальто. Пусть думает что хочет! Он уйдёт, а я останусь жить свою счастливую жизнь, и никого не стану мериться по его шкалам! Никогда!

Господи… с этим мужчиной я не только повзрослела и перестала читать глупость по вечерам, я в болото окунулась! На самое дно провалилась!

К чёрту стыд, к чёрту сравнения! Это ОН постыдная часть моей жизни, не наоборот!

Прищуриваюсь. Меня тяжёлыми снарядами разносит в самые щепки. Колкие слова готовы сорваться с языка в любую секунду! Один не верный взгляд или вздох и понесёт. Как никогда не несло – понесёт!

Я запрещала себе о нём думать и ждать… и я… я засмотрела до дыр идеально красивые снимки. Боже мой, я их выучила! Больно себе делала, но смотрела. Смотрела чтобы запомнить и отключить удушливую боль, рвущую на куски. В какой-то момент показалось, что отпустило и я справилась. Так и думала… до момента, пока не распахнула дверь и не увидела его на фоне светло-зелёных стен коридора. Я так в это верила… почти убедила себя. Почти…

Смотрим друг на друга не моргая. На дне красивых глаз злая усмешка и именно она добавляет углей в костёр, где зарождается неконтролируемая ярость. Моя обида никуда не делась, она просто поднимает голову и упрямо ищет пути выхода наружу. Чуть попущу поводья и рванётся, окончательно разбивая мир на тысячи осколков.

Ну как же он мог… Смотрел в глаза и лгал…

Артём врал во всём, начиная с сестры, которой уже двадцать давно и заканчивая самым главным – не сказал ни слова о невесте. Он – подлец и патологический лгун. Тот самый тип, который из пяти слов – шесть придумал!

Ненавижу его…

– Зачем приехал? – кидаю, не дождавшись ничего кроме прямого, до трясучки раздражающего взгляда.

Улыбка, на когда-то любимом лице, трансформируется в подобие оскала.

– Мы в молчанку играем? – психую. – Мне уйти? Сам, может, как-то справишься?!

Один удар сердца, короткий вдох и я слышу чуть хрипловатое:

– Хочу тебя послушать.

Внутри взрывает без предупреждения, без превентивных ударов, сразу боевыми идёт! Разливающаяся по венам ярость начинает кипеть.

Что?! Послушать меня? МЕНЯ?!

– Мне не о чем с тобой разговаривать, – холодно отзываюсь.

Прищуривается, теряя всю иронию. Голос с претензией и взгляд тяжелее, чем вагонный состав. Скромная Кира из прошлого, повела бы себя иначе, она бы точно промолчала и не стала идти в конфликт. Но прошёл целый год, приравниваемый к вечности, так что, не дрожит от него сердечко. Уже не так всё!

– Если ты забыл, я просила не звонит мне. Это же распространялось и на личные встречи. Ты зря приехал.

– Я помню. Не надо повторять. – неожиданно рубит. – А ещё я помню, что как тупой олень катался на другой адрес. На адрес, который ты назвала… Тебе всё ещё нечего мне сказать?

Стыд жжёт щёки, но внутри буря. И она не просто потрошит, она ядом обдаёт похлеще кислоты.

– Что? – шиплю. – Мне объяснить надо? Да, как у тебя совести хватает приезжать ко мне и спрашивать что-то после всего?! – всплёскиваю руками, разметав полы пальто и впуская холодный воздух под одежду. Но холода я больше не чувствую, гореть начинаю.

На лице Артёма проскальзывает что-то похожее на удивление, очень правдоподобное, я бы сказала искреннее. Та, «прошлая» Кира, в такое бы поверила, но я не она! Не она!

Запахиваюсь зло, пряча обратна верх от своей пижамки и злюсь ещё больше.

– В смысле? Ты мне наврала, гоняла в другую часть города, когда сама, оказывается, тут живёшь. – обводит руками двор.

Надо же, как… удобно.

То есть, я лгунья, а он агнец, получается?! Приехал тут продемонстрировать нам простым смертным свою сверкающую тачку и что-то там требовать, когда сам заврался по самые не хочу!

Шипучая ярость вырывается наружу, сметая под своим давлением желание не привлекать внимание, оставаясь до конца хорошей девочкой. Всё! На этом точка! Набираю побольше воздуха в грудь и выталкиваю, не контролируя эмоции:

– Я тебя обманула? Я?! У тебя невеста, а ты роман со мной закрутил! Сейчас приехал и пытаешься выставить меня виноватой?! Ты сам ничего не путаешь?!

Артём хмурится, подаётся чуть-чуть вперёд и говорит не в пример спокойнее:

– Моя невеста?

Выпадаю в осадок тут же и не могу разобрать эмоции на его лице… то есть, там так много всего, что вычленить что-то одно – невозможно.

Между нами застывает время, превращая пространство в тягучий кисель. Я вглядываюсь в насквозь лживые глаза, а он продолжает ждать ответ на самый глупый вопрос, что мог задать.

Это же надо было так! Я, конечно, видела эти мемы про то, как мужики до последнего упираются, но, чтобы в живую, да ещё глядя в глаза… Просто невообразимая наглость! Уровень неприятия к этому человеку – растёт в геометрической прогрессии.

Хапаю воздух, открываю рот, чтобы всё ему вывалить и осекаюсь, услышав громкий окрик:

– Кира!

Кислород застревает в горле.

Мама…

Пульс мгновенно взвивается вверх, и я полностью глохну, замирая. Артём что-то говорит, но слова разобрать не получается, просто вижу, как шевелятся губы…

Секунда, вторая, третья… Очень медленно, какими-то урывками, удаётся протолкать внутрь воздух. Пульс не просто разгоняется, он несётся на космической скорости. Подушечки пальцев покалывает, а тело настолько деревянное, что первое моё движение отдаётся болезненными всполохами. Как в замедленной съёмке оборачиваюсь назад и убеждаюсь в догадке. Это действительно мама…

Боже мой… она тут, и она нас видит!

– Мне нужно идти… – шепчу, застывая между тяжелым взглядом матери и стеной непонимания от Артёма.

Взгляд падает на пакеты из ближайшего семейного магазина, которые она перехватывает поудобнее. Мои ноги приходят в движение, в ту же самую секунду.

Всё время что я иду, никто не произносит и слова, а я улыбаюсь как дурочка, потому что внутри снова коротит сильно. Иду и молюсь, чтобы он не пошёл следом. Я просто не знаю, что придумать и как объяснить… Перехватываю целлофановые ручки, перетягивая пакеты на себя, целую в щёку, не тормозя и не задумываясь.

– Привет! Ты сегодня поздно, я думала раньше придёшь, – радостно заявляю, стараясь хоть как-то загородить обзор на Артёма.

Мама прищуривается, смотря поверх моего плеча, радости в её взгляде – на минус сто. Отыгрываю дальше, как могу, так и выжимаю из себя. Беру под локоть, хочу увести так же, как Артёма уводила несколько минут назад, но она не поддаётся, только хмуриться сильнее.

У меня немеет под рёбрами. Кажется это конец.

Они разошлись всего на несколько минут! Господи… если бы он пришёл чуть позже, то столкновение избежать было бы невозможно! Хотя и сейчас не легче совершенно.

– Идём? – мягко подталкиваю, молясь, чтобы Артём вдруг ничего не сказал.

Но, он к моему великому счастью – просто молчит… Спиной чувствую, что смотрит, но молчит.

Мама моргает, сжимает в тонкую линию губы и наконец-то смотрит на меня. Улыбаюсь ещё шире, превозмогая ломающую меня реальность. Но её вопрос всё равно выбивает землю из-под ног.

– Кто это?

Желание повернутся и посмотреть на того самого «кого-то» – огроменное. Не делаю этого, я себя знаю, меня взгляд выдаст. Мама прочитает и поймёт всё, а этого не нужно! Поэтому нагло вру:

– Да, Динкин друг, хотел узнать: какое кольцо подарить ей. Размер и всё такое. Я предложила спросить у неё прямо, а он упрямый – решил по другому пути пойти. Не ищет лёгких путей похоже.

Мама смотрит в мои глаза, делает пару шагов к подъезду и так же хмурясь кивает несколько раз. Медленно выдыхаю – кажется убедительно было. Слава богу…

– У вас один размер?

– Да, примерно такой. Дала ему своё колечко, то которое заказала в прошлый раз, чтобы можно было по нему выбрать. Дина мерила на себя, поэтому вот… заехал.

Снова смотрим друг на друга. Моя улыбка шире некуда, а её глаза всё такие же подозрительные и холодные.

В груди грохочет так сильно, что мне кажется, что это слышит весь район. Мама кивает, изображает подобие улыбки и начинает двигаться чуть-чуть быстрее, а меня попускает. Перед дверью уступаю пройти первой, сама же бросаю короткий взгляд через плечо в сторону Артёма, чтобы тут же обжечься. Он не ушёл, остался в той же самой позе, что и был – изменился только взгляд… под стать портящейся погоде теперь. Артём крутит ключи от машины между пальцами как чётки и не двигается никуда.

Отворачиваюсь, пытаясь угомонить взбесившееся сердце. Хватит спектаклей на сегодня и так народ повеселили. Мне ещё нужно придумать что-то правдоподобное для соседки, точнее: соседей.

Господи…

Медленно вдыхаю через нос.

Поднимаемся в комнату, я тут же бурную деятельность развожу: раскладываю продукты, рассказываю о мероприятии, к которому готовились целый месяц и про то, как мне пришлось уйти на пару, потому что преподаватель совсем не признаёт пропуски…

– Так посмотреть хотелось, а он не отпустил, поэтому выполнив свои волонтёрские обязанности – ушла.

Рассказываю и рассказываю, почти тараторю. Мама, переодевшись, садится на стул, облокачиваясь о спинку и устало вздыхает. Внимательно слушает, совсем не пытаясь перебивать мой сумбурный монолог уточняющими вопросами.

В комнате пахнет свежим чаем и только что принесённой селёдкой, засоленной в пряностях. Продолжаю рассказывать, слова льются потоком. Пытаюсь передать все эмоции и атмосферу – мы очень сильно постарались как «до», так и «во время», так что, мне есть что рассказывать. Мама кивает, а потом мягко улыбается – и в этот момент мне кажется, что несмотря ни на что, всё будет хорошо.

Кажется всего минуту, потому что не успеваю я дорассказать про Злату… устроившую истерику на тему: вопиющей ошибки в количестве напечатанных буклетов, как мама вдруг говорит:

– Кто он, Кир? Тот самый парень, из-за которого ты белугой выла год назад?

Пальцы стискивают пачку риса, так сильно, что упаковка начинает трещать. Мгновенно опускаю на полку в шкафчике, избавляясь от многострадальной пачки прерывая скрип.

– С чего ты взяла, что…

Качает головой, губы снова поджимаются, но не от злости, скорее из-за досады. У меня от этого осадочек начинает кристаллизоваться.

– Вы из разных вселенных.

Слова пронизывают, зарождая болезненное ощущение. Сердце учащённо колотится, дыхание режет, а внутри растёт неприязнь, которую сложно сдерживать. Отвожу глаза, стараясь не показывать, как сильно ранят произнесённые слова, но злость словно щит вырастает, одновременно и спасая, и погребая под собой. Больше второе… конечно.

– Мам, нет. Я же сказала, что он друг Дины и …

– Не рассказывай мне, – устало машет рукой. – Просто запомни: разные. Не наша ягодка. Такой пусть дальше идёт.

Встаёт из-за стола и к дивану двигается, чтобы, взяв пульт от телевизора, выпрямиться и со всей строгостью добавить:

– Думай про учёбу, а мальчик этот, пусть по своим идёт. Не думай о нём.

Киваю. Я не хочу спорить и… и я не хочу о нём думать, но правда такова: не думать никогда не получалось. Как бы не заставляла себя, всё равно по кругу белкой.

Ох, мама, ничего ты не знаешь… Я с ним на самое дно опустилась и до небес поднималась, как не думать…

Мам, ну, как?

Глава 3

«Не трынди – дурында»

Скольжу взглядом по чёрным, выпуклым буквам на глянце пурпурной тетради. Возвращаюсь к самому началу, медленно изучая каждый завиток: вверх, вниз и снова по кругу. Каллиграфическая надпись, словно издеваясь, олицетворяет всё моё настоящее. Слова резонируют в голове, будто кто-то поставил зеркало, в котором отражаются: страх, неуверенность и робкая надежда. Робкая настолько, что кажется прозрачной на фоне жирных соседей в моём спектре ощущений.

Я перестала читать романы, но они, каким-то волшебным образом продолжают влиять на окружающую среду… и от этого только хуже. Всё ещё очень хочется верить в красивую сказку – несмотря на всё взять и поверить.

За окном холодный октябрь срывает последние листья с почерневших деревьев, промозглый ветер находит маленькие щели в оконных рамах и не спрашивая пробирается внутрь аудитории. Наш институт – не стеклянный модерн, но и не трухлявая древность. Он вполне себе – добротная постройка середины прошлого века. Кирпичные стены, большие окна, высокие потолки. Мне нравиться тут учиться и, в общем, я не представляю себя где-то ещё.

Ежусь от очередного табуна мурашек, хмуро закусывая губу. Эх… было бы тут немного теплее, я бы любила это место ещё больше, а пока, натягиваю рукава водолазки по фаланги пальцев, сжимаю кулаки и припихивая их по мышки, в попытке сохранить тепло. Хотя бы немного тепла… Приятные деньки как-то очень быстро уступили место наступающим холодам и мой лёгкий плащ уже не выдерживает конкуренции с утеплённой курткой.

Бросаю взгляд на оконную раму и вздыхаю. Прохладный воздух смешивается с приглушённым звуком шуршащих страниц, тихими шёпотками и редким поскрипываниям пола, под тяжестью шагов преподавателя.

У меня сейчас примерно так же скрипит… правда глубоко в душе, но звук идентичный.

Случайности – не случайны…

Прикрываю глаза сохраняя крохи спокойствия. Меня до сих пор штормит. Как увидела его, так всё в красках и вспомнила: объятия, сладкие-сладкие вдохи, тепло прикосновений… Больше года прошло, а тело помнит. Как вчера помнит…

– Слышала, Златка с преподом во всю?

Выныриваю из тумана мыслей, сталкиваясь с глазами Дины. Карие, чуть-чуть раскосые от природы, они сейчас круглые как блюдца. Наша армяночка искрит желанием высказаться, да так сильно, что в аудитории становится на порядок теплее. С усилием улыбаюсь, пытаясь замаскировать собственные чувства под маской. Я бы поддержала разговор, честно, но настроение ниже, чем минус пятый этаж, поэтому выходит безэмоционально и сухо:

– Это слухи.

– Не-а… я сама лично видела, как они… тум-пум-бум… прям в универе, представляешь! – Дина двигается ближе и возбуждённо выдаёт: – Он её под лестницей зажал и всю облизал, представляешь! Там вампирский засос был – не меньше! Вот это у девчонки жизнь ключом! Такие страсти!

– Чего?

Не сдержавшись, смеюсь, мгновенно привлекая внимание преподавателя.

Аристарх Петрович хмурит кустистые брови, принципиально замолкает, смеривая нас уничижительным взглядом и, только убедившись, что мы окончательно устыдились, величественно возвращается к лекции.

– Ну, кто бы мог подумать! – шепчу, опуская глаза на записи. – В универе, да ещё и так откровенно…

Дина двигается вплотную и быстро шепчет:

– Вот тебе и скучные будни, скажи?! Я теперь сижу и думаю: что дальше? В плане: они будут отношения афишировать? Представляешь, какой резонанс поднимет всё это!

Открываю рот чтобы ответить, но Аристарх Петрович резко оборачивается. Наши взгляды встречаются всего на мгновение и этого хватает, чтобы мне полностью признать неправоту. Лицо мужчины сохраняет строгость, в глазах мелькает предупреждение, которое можно легко считать даже не присматриваясь. Он долго молчит, вгоняя меня в краску. В аудитории переглядываются студенты, бросая на нас косые взгляды. Стыдливо обмираю. Лишнее внимание совсем не про меня. Почему-то лезу поправить воротник водолазки, внезапно чувствуя, как она слишком давит на горло, следом хватаю ручку делая бездумные заметки на полях. Делаю всё что угодно, лишь бы не чувствовать не акцентироваться на происходящем.

Как только профессор теряет интерес – закрываю рот ладонями и смотрю на Дину. Она бодает лбом в плечо и позволяет себе тихо рассмеяться.

– Эй! – шипит Аня. – Совесть есть? Не слышно ничего! Сплетницы, блин…

– Да ладно тебе! – отмахивается. – У нас личной жизни кот наплакал, дай хоть порадоваться за девчонку. Самой-то тоже интересно, а?

Аня мгновенно краснеет, выдавая себя с головой. Хочется улыбнуться, но преподаватель снова замедляется, откровенно прислушиваясь и мне кажется, что ещё немного и выгонит с лекций. Это, конечно, будет анекдотом… ладно нас, но Аня, как староста – себе такого не простит.

– Потом, Дина! – «гроза всего потока» округляет глаза и отворачивается к доске, продолжая внимать и просвещаться.

Обмениваемся понимающими взглядами и молчим, не нарушая тишины. Последующую часть пары ведём себя чопорно, под стать предмету. «Фонетика и фонология английского языка» – не самая радостная вещь в мире, так что, приходится соответствовать.

Педантично записываю лекцию, стараясь больше не отвлекаться, а слушать и слышать… но на самом деле, с треском проваливаю миссию. Мои мысли всё ещё там, во дворе дома, под перекрёстным огнём соседских взглядов.

По ощущениям: моя точка опоры выскользнула из-под ног и не желает возвращаться на исходные позиции. Скрип доски, голос профессора, корявые строчки в тетради – это всё фон для мыслей. Они на репите… раз за разом возвращаются, закручивая калейдоскопом, как бы рьяно я не пыталась от них отделаться.

Всё – всё перебрала, накидала варианты, разобрала на составляющие и даже успела склеить пару раз… ломала – клеила, снова ломала и клеила! А они, как назло, так и не захотели собраться в картинку. Всё какое-то серое и размазанное получалось – без вариантов собрать картинку воедино. Я могу снять блокировку экрана, найти его номер в чёрном списке и написать сама… Спросить ровно и спокойно, как бы сделал это взрослый человек, но я трушу… Каждая мысль о нём – растекающаяся боль под рёбрами.

Внутренности скребёт до крови и вместе с тем, я цепляюсь за слова зубами. Держусь за них и где-то глубоко внутри, очень хочу верить. Забыть, как ненавидела и позволить себе принять. Он… он где-то там, в базисной потребности и этот базис, ничем нельзя заменить. Нет эквивалентной замены – не существует такое…

Я романтизировала этого парня, а он взял и обманул. Растоптал меня, убил, прошёлся тараном… Так глупо вышло: сама придумала – сама поверила.

Господи…я на те же грабли скакануть готова. Такая дура! Непробиваемая идиотка. Прокручивала в голове удивлённое: «Моя невеста?»

А что, если её нет… вдруг это всё не так?

Милая и романтичная дурочка во мне радостно кивает, а её противоположность крутит у виска.

Господи, как же сложно…

Конечно, сейчас, когда относительно спокойная: весь диалог можно было провести иначе, но… к сожалению, я уже наляпала сколько смогла, так что, пришлось додумывать самой.

После пар, высыпаем шумной гурьбой из массивных дверей на свежий воздух. Дина делится скрупулёзными подробностями, не забывая добавить от себя – мы с Аней смеёмся и не перебиваем, позволяя высказаться по самый максимум. Дина – классная, очень живая, артистичная и добрая, я с ней сразу подружилась, а вот с Аней – нет. Она у нас прагматичная до зубного скрежета и местами замкнутая… Но, в целом, меня не сильно дестабилизирует – у нас у всех свои тараканы. К тому же, со временем выяснилось, что у нас много пересекающихся интересов: начиная с увлечения танцами и заканчивая стремлением получить красный диплом, во что бы то ни стало.

В прошлом году я особо не убивалась – просто взяла документы и поступила в Институт педагогики и лингвистики, на факультет иностранных языков. Мы – будущие преподаватели, и это уже звучит почётно и гордо, так что остаётся дело за малым: просто получить диплом и нести свет знаний…

Как-то так сложилось, что у меня нет цели победить весь мир, я не хочу покорить непокорённое или доказать всем, кому только можно, что я лучше, чем есть на самом деле. Я просто хочу быть чем-то большим, чем безликий переводчик, чью работу вполне себе может заменить искусственный интеллект. Поэтому – преподавание. И я действительно себя в этом вижу. А покорённые горы… пусть кто-то ещё стремится. Я никогда не взойду на Эверест и не спрыгну со скалы – это не про меня. У меня скорее: просто о сложном. Звёзды могут вполне сиять без меня и от этого – мне тоже нормально.

– Да! Это бред – бредовский! Серьёзно. Такое невозможно выполнить. Где мы должны материал откопать? Он подумал, когда такое написал? Бесит! – кареглазая красотка, всплёскивает руками, хмуря точёные брови.

– Это творческое задание, просто придумай и всё, – успокаиваю, копошась в недрах сумки, в поисках бумажных платочков.

– Мне нарисовать или что ему надо? – пыхтит Дина, с силой пропихивая в карман джинс телефон. – Я не буду делать! Это бредятина полнейшая!

– Придётся, – тоскливо замечает Аня, плотнее прижимая к себе лёгкую ветровку, которую ненавидит из-за ярко-изумрудного цвета.

– Пусть отвалит!

Качаю головой, не отрывая взгляда от дна сумки в поисках ключей от дома, которые не помню куда именно засунула, откровенно опаздывая в институт. Бросаю эту затею, закрываю замок и как только хочу вставить свои три копейки в бурную дискуссию, слышу:

– Привет.

Резко вскидываю глаза, чувствуя, как тело моментально парализует. Я узнаю голос в считанные доли секунды. Ноги врастают в асфальт прежде, чем осознаю это. Артём останавливается напротив, на расстояние двух шагов, тем самым преграждая дорогу.

Девочки вынужденно тормозят, и Аня недоверчиво тянет:

– Здрасте…

Сердце забивается в горле.

Артём не обращает внимания на моих одногруппниц, да и в общем на всех, недовольных, что вынуждены обтекать образовавшийся квартет. Смотрит исключительно на меня. А я… я… снова чувствую, как всё внутри сжимается в ледяной комок.

– Поговорим?

Чувство дежавю вспарывает панцирь напускной холодности, выпуская наружу ещё больше скованности.

Задыхаюсь на несколько секунд. Он так легко и иронично говорит, словно ничего и не было. Подошёл, сказал и ждёт положительного ответа. Я по глазам это вижу! Вижу и начинаю злиться.

Дина смотрит сначала на мои круглые глаза, потом на Артёма и наклонившись ближе, шепчет:

– Твой что-ли?

И это: «твой» – мгновенно аккумулирует: тело приходит в движение. Пытаюсь сместиться вправо и обойти, но он словно издеваясь, просовывает ладони в карманы джинс и легко преграждает дорогу повторно. Снова смотрю в глаза, с ужасом понимая, что ситуация только раззадоривает.

Ему, блин, весело!

Судорожно пытаюсь найти хоть какой-то выход, чтобы не привлекать ещё больше внимания, пока в груди разрыв за разрывом идёт.

– Что ты хочешь? – кидаю, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не напарываться на заинтересованные взгляды.

– Кир, ты его знаешь? – внезапно начинает паниковать Дина, почему-то трусливо прячась за мою спину.

Артём иронично улыбается, склоняет голову в бок и выдаёт самую обворожительную улыбку…

Боже мой, я когда-то подсела с первого раза на неё… посмотрела и пропала. Знает, что сработает и делает это! Без зазрения совести делает!

– Пять минут и я отстану, клянусь, – поднимает руки вверх, демонстрируя раскрытые ладони.

Пока я раздумываю, как бы тактично выйти из этой ситуации сухой, Дина шепчет:

– Соглашайся…

Мысленно стону и тут же хочу её стукнуть, потому что он всё прекрасно слышит и улыбается шире, прекрасно понимая, что выбора у меня нет. Разводить какие-то конфликты, да ещё и в обществе, я не стану. Артём нагло пользуется этой информацией! Манипулятор!

Но, совершенно неожиданно, у меня вылетает грубость:

– Просто отстать не получается?

Бывший качает головой. Мой тон – сюрприз не только для притихших одногруппниц, но даже для меня самой. Я не знаю, как так получилось… За секунду убеждаю себя в том, что имею на это право и выпрямляю спину до тихого хруста.

Пока мы смотрим друг на друга, девочки встают рядом друг с другом и делают ровно то, что делать было не нужно…

– Ну, мы тогда пойдём? – шёпотом уточняет Аня, не переставая коситься на Артёма.

Глаза на мгновение распахиваются шире, но увидев отражение самой себя в зрачках напротив, быстро меняю тактику и спокойно выдыхаю, цепляя на лицо пуд уверенности.

Благосклонно киваю, не смотря на них. Не потому, что зазналась или ещё что-то, а потому что боюсь сорваться и вцепиться в чей-то рукав, с надеждой что меня уведут отсюда как можно дальше!

Девочки уходят, а мы остаёмся стоять друг напротив друга. В глазах Артёма нет бахвальства или показательной «победы», он становится просто собой… немного уставшим, но очень милым… моим-моим. Вот тем самым парнем, в обычной одежде, что держал меня за руку, пока я любовалась красивым загородным комплексом… и именно этот парень дарил мне кота и сладко-сладко целовал у подъезда.

Стискиваю кулаки больно впиваясь ногтями в ладони, заставляя себя вспомнить, что помимо этого, он ещё и предал, не моргнув глазом. Сразу двух предал… и меня, и свою невесту. Я должна помнить об этом, иначе посыплюсь уже по-настоящему!

Совсем не хочу с ним разговаривать, от слова «никак», но когда он предлагает отойти, чтобы не мешать проходящим – соглашаюсь. Думаю, что мы отойдём просто в сторону, но золотой мальчик щелкает брелком и кивает на машину, предлагая поговорить в машине.

– Холодно, Кир. – подталкивает.

– Нормально.

– Давай, садись, не вредничай. У тебя губы синие уже, я же вижу.

Одариваю тяжелым взглядом, он – улыбается мягко и ждёт, когда действительно это сделаю, продолжая смотреть исключительно в глаза.

Пульс предательски подскакивает. Желание развернуться и сбежать – огромнейшее. Мне хочется вставить несколько колких фраз, но чужие взгляды облизывают всё лицо, а холод вольготно подныривает под полы окутывая ноги, поэтому – не спорю.

Боже ты мой, завтра весь поток начнёт гудеть… особенно Боря… но это будет потом, а сейчас, меня окутывает мощнейшим концентратом из его туалетной воды и дорогим запахом обивки.

Артём садится следом, захлопывает дверь и непринуждённо бросает:

– Чуть дальше отъедем, ты не против?

Молчу – горло сковало от его близости, мне даже прокашляться сил не хватает.

Машина плавно трогается, проезжает перекрёсток и тормозит у обочины и вот тогда я не выдерживаю:

– Что ты хочешь?

Артём глушит мотор и разворачивается ко мне корпусом. Игнорирую прямой взгляд, смотрю через лобовое, там одногруппники переходят улицу, чтобы добрести до ближайшей остановки общественного транспорта. Совсем не подозревая, что я сижу в салоне дико дорогой тачки и буквально сгораю. Пальцы дрожат – настолько всё плохо.

Сердце – сжимается и рвётся одновременно. Пытаюсь устаканить мысли, но выходит откровенно невнятно.

Чувства не угасли – они всё ещё горят, но не греют, нет, конечно, они скорее режут. Он сделал мне больно – предал так жестоко, что даже теперь, спустя время, меня раздирает болью, словно оголодавший зверь, наконец-то догнавший добычу.

И с ней, и со мной… и может быть ещё с кем-то параллельно… никто теперь не узнает, сам он, судя по тому, что было несколько дней назад – правды не расскажет.

Мысли царапают, на языке ничего кроме обвинений. Я не хочу показывать слабость и дать ему повод что-то думать, но вместе с этим, хочу, чтобы он знал, как я переживаю! Просто для того, чтобы понял: так нельзя! Нельзя так с живыми людьми… мы же живые…

– Ты знаешь, что, Кир.

Моё имя, произнесённое его голосом, вбивает очередной нож по рукоять.

Первая встреча спустя столько времени – взрыв гранаты, но самое ужасное, что вторая – точно такая же.

– Озвучь.

Артём усмехается, качает головой, но чуть помедлив, хрипловато произносит:

– Я никак не могу понять, почему ты решила, что у меня есть невеста? Не нашла повода слить и придумала свой?

Мгновенно поворачиваюсь, чтобы встретиться с ним взглядом. В его глазах нет иронии, там что-то очень тяжелое на дне, мне кажется это «что-то» отдалённо похоже на обиду…

«Не нашла повода» – звучит как обвинение. МНЕ! То есть, он просто берёт и перекручивает в наглую!

Больше всего на свете мне хочется открыть дверь и уйти, чтобы больше ничего не выяснять и не видеть его.

– Я ничего не выдумывала!

– Серьёзно? – усмехается, сжимая руль ладонью. – Ты поэтому гоняла меня в другой район? Не хотела, чтобы мы пересеклись?

Боже мой…

Не выдержав, снимаю блокировку с экрана, нахожу ту самую ссылку, прохожу по ней и разворачиваю экран. Артём быстро пробегает по строчкам, опускает глаза на фотографию, на ту самую фотографию, где на каком-то мероприятие прогуливается с блондинкой под руку. Бровь медленно ползёт вверх, я неосознанно зеркалю. Артём поднимает на меня ничего не понимающие глаза. Очень правдоподобно миксуя эмоции на лице. Это, бесспорно, талант – тут нужны громогласные овации.

Качаю головой, не пряча обличительной улыбки. Вот и всё… теорема доказана, можем разойтись по домам.

Артём проводит ладонью по волосам, слегка ероша их и не отводя взгляда, чётко произносит:

– Оля никогда не была моей невестой.

Ну, да… естественно.

Иронично хмыкаю, блокирую телефон и запихиваю его обратно в сумку.

– Я серьёзно, – продолжает.

– Ага. – легко соглашаюсь. – Всё? Я пойду.

Берусь за ручку, чтобы сбежать, но он ловит за запястье, обжигая касанием.

– Да подожди ты! Мы всего два раза пересеклись за всю жизнь, как она может быть невестой? Не понимаю, почему ты решила, что у нас есть что-то. По тому что кто-то, где-то написал? Ты серьёзно? Из-за фантазий журналистов? Ты поверила в ЭТО?!

Слова в очередной раз кажутся максимально искренними, но меня всё равно взрывает волной неприятия.

Стряхиваю пальцы, разворачиваюсь лицом и выталкиваю из себя:

– Ты врал про сестру, встречался со мной только по вечерам, не знакомил со своими друзьями! А потом заголовки пестрили вашими фотографиями! Действительно, с чего это я взяла?! Ничего очевиднее и быть не может.

Артём стискивает челюсть, в голубых глазах мелькают искры гнева.

– Ты отправила меня на хер даже не спросив ничего. Посмотрела на чьи-то писульки и решила в одностороннем порядке. Чтобы ты знала – у Ули дерьмовый характер, знакомить с ней – самое последнее, чтобы я сделал. И да, ты сама «до этого» не особо стеснялась притворяться. На хрена, Кир?

– На хрена?! – зеркалю. – Да не важно уже! Не касается тебя это, понятно?! Чтобы дала тебе эта информация? Приехал? В жизни не поверю. Тебе было выгодно раз в несколько дней встретиться под вечер! Признай это!

– Не передёргивай! – щетинится, от чего глаза становятся только холоднее. – Тебе самой было удобнее всего исключительно вечерами. И насколько я помню – совсем не всегда. Почему?! Не хочешь рассказать? Давай, поделись – не стесняйся!

Задыхаюсь от гнева! Да как он смеет!

– Это бессмысленный разговор, и я не буду его продолжать!

Дёргаю ручку дверцы и как только она щёлкает, Артём тянет за плечи, не позволяя покинуть салон. Сердце ухает вниз на громадной скорости. Его руки плотным кольцом ложатся поверх груди, а тёплое дыхание касается волос. Рецепторы обостряются в ту же секунду. Испуганно дёргаюсь, но объятия становятся только крепче.

– Я ни с кем не встречался.

– Мне уже не важно.

Выдыхает в волосы и практически касаясь уха губами, добавляет шепотом:

– Нужно было сказать прямо… Я не читаю мысли.

Выпутываюсь. Складываю руки под грудью, снова смотря через лобовое. Дыхание сбитое, в горле – ком.

– Ты не сильно то пытался что-то выяснить.

– Да неужели?

Фыркаю, а Артём не сбавляя темпа, накидывая дальше:

– Почему не сказала настоящий адрес? Был кто-то ещё?

Качаю головой.

Конечно, ага.

– Нет.

– Тогда почему?!

– Не важно! – вспыхиваю, прошивая яростным взглядом.

– Блять, – психует, – а что важно? Ты меня заблокировала и не дала возможности сказать что-то. Что думать мне?

– Ты не особо то и рвался, что-то выяснять. Сразу открестился, сославшись на дела. Забыл?

– Я. Не. Мог. – припечатывает.

Градус в атмосфере резко скачет вверх. У меня сносит все преграды, и я позволяю себе это, просто выплёскиваю на него всё то, что пережила. Видит бог, он – заслужил!

– Я обзвонила все больницы! Ты двое суток не выходил на связь! Двое суток, Артём! Я даже пришла на квартиру… И представляешь, – ни-че-го! А потом куча фоток, где ты прекрасно себе гуляешь в обнимку с какой-то блондинкой. Заголовки радостно поздравляют шикарную пару со скорой свадьбой! О чём мы говорим? Ты даже сейчас, – тычу пальцем в грудь, – выкручиваешь! Я уже всё знаю! Хватит!

– Они постоянно пестрят всякой фигнёй! Что мне с этим сделать?

Качаю головой. Это какой-то непроходимый ужас…

– Нельзя было позвонить? – прищуриваюсь, готовясь услышать очередную «правду».

Артём медлит с ответом, а у меня внутри всё ликует, потому что он завирается. Просто выкручивается и сам себя в угол загоняет. Правда… мне от этого совсем не радостно. Ликование получается удушающим, очень болезненным, злым, до слёз обидным.

– На производстве ЧП произошло.

Закатываю глаза, не веря ни единому слову. Откуда мне знать… может он просто по ушам ездит в который раз! Больше года назад, я заглядывала ему в рот и всему верила. Сейчас не собираюсь. Кто его, героя, знает… может быть ему снова стала скучно с невестой, вот он и навещает всех, кого можно потягать по квартирам.