Kitabı oxu: «Дороже всех сокровищ»

Пролог

Палач инквизиции держал в руках изломанное, покрытое коркой грязи и крови мужское тело. Роберт – младший брат, единственный, кого палач по-настоящему любил. Роберт был на семь лет младше и Валиант с детских лет привык заботиться о брате. Он играл с ним, читал ему сказки на ночь, оставался с братом, когда родители уезжали. А когда Роберт подрос, то именно Валиант учил его драться, чтобы брат всегда мог защитить себя.

– Вэл, – крик, еле слышный, отвлек его. Он поднял голову и увидел, что с самого края скалы на него смотрит Джон – его друг и секретарь. – Его столкнули отсюда. Вся площадка истоптана, следов очень много и среди них женские, – сказал мужчина, когда спланировал вниз. Огромные крылья закрыли небо. – Вэл, там… Ты сам должен увидеть. Там столько крови.

– Поставь охрану и никого туда не пускайте. Я посмотрю позже, – просипел палач, снова склоняясь над телом и пристально его осматривая. Одежда брата пропиталась кровью, но Валиант сразу понял, что тело осквернено. Разорвав остатки рубашки, палач увидел вскрытую грудь юноши и отсутствие самого главного органа. – Ведьма? – сам у себя спросил мужчина. Только ведьме нужно чистое сердце для ее проклятых ритуалов. С его помощью можно было вызвать демона, да и во многих зельях сердце было основным ингредиентом. Он должен узнать, кто это сделал с его братишкой. Валиант закрыл глаза, мысленно прося прощения у Роберта. Закатал рукава, обнажая мускулистые, покрытые рунами руки и, вскрыв себе вену, принялся рисовать кровью пентаграмму. Когда рисунок был закончен, палач положил тело мужчины в центр пентаграммы и зашептал заклинание. Тело начало дергаться, изломанные крылья принялись хлопать, словно мертвец пытался взлететь. Затем тело замерло и наконец, грудная клетка медленно поднялась. Мертвец взглянул на палача абсолютно белыми, мертвыми глазами.

– Здравствуй, брат, – раздался потусторонний голос. Губы мертвеца не шевелились, но палач слышал голос того, кто лежал сейчас в центре пентаграммы отчетливо.

– Скажи, кто тебя убил? – спросил палач, глядя в мертвые глаза брата, словно надеясь увидеть в них портрет убийцы. Мертвец улыбнулся, если конечно то, что он сделал губами, можно было принять за улыбку.

– Брат, спаси… – просипел мертвый рот.

– Кто убил тебя, Роберт. Скажи и я заставлю их пожалеть, – закричал палач, понимая, что время, отведенное для души брата, подходит к концу. Он и вернуть то душу брата смог лишь чудом, слишком много времени прошло с момента смерти. Однако Валиант Сайлс был очень сильным некромантом и чернокнижником, поэтому смог, хоть и на мгновения, но вернуть душу брата из небытия.

– Не мсти за меня. Не надо. Брат спаси… – мертвое тело дернулось. Душа уже покинула его, а теперь и то, что раньше было его любимым братом, прекращало существовать.

– Имя, Роберт. Мне нужно лишь имя, – прорычал палач. Неужели все, что он сделал, впустую. Он должен знать, кому мстить за смерть брата. Роберт не должен остаться неотомщенным. – Роберт скажи мне, – простонал он. Но все было тщетно. Тело, забившись в конвульсиях, натянулось словно струна, а потом застыло навсегда. Валиант прижал тело брата, пряча залитое слезами лицо, в складках пропитавшейся кровью одежды.

– Я отомщу за тебя брат. Отомщу всем, кто повинен в твоей смерти, – прошептал палач. Затем положив тело молодого мужчины на землю, принялся методично обыскивать его карманы. Однако во всех карманах было пусто, кроме потайного, про который он сам говорил Роберту. Валиант сунул руку в небольшой карман и под его пальцами что-то хрустнуло. Он вытащил на свет небольшой клочок бумаги, записку, состоящую всего из нескольких слов.

«Буду ждать тебя в полночь на скалах. А.».

– Что ты хотел показать мне, Джон? – он посмотрел на своего секретаря. Тот раскрыл крылья и, подхватив мужчину подмышки, взлетел. Хорошо иметь в секретарях полудемона. Они опустились на площадке посреди скал. Круглая, словно стол площадка была вся залита кровью Роберта. Валиант втянул воздух расширившимися ноздрями. И не только Роберта. Здесь была пролита кровь, по меньшей мере, пяти человек. Посередине стоял грубо отесанный камень, на котором видимо и убили брата. И снова море крови. Сердца нигде не было, убийца забрал его с собой. Валиант, протянув руки начал сканировать камень и пространство вокруг.

– Пусти! Пусти! Пусти! – визг сонма голосов ударил в голову, и некромант покачнулся. Джон незамедлительно подставил плечо, на которое Валиант тяжело оперся. – Помоги! Отпусти! – просили голоса.

– Вэл, – позвал Джон. – Что скажешь? Это он?

– Это похоже на алтарный камень, но если это так, то процесс явно не завершен. В этом камне нет той силы, которая присуща алтарным камням. Да и злобой он не напитался, – некромант прикоснулся к камню, и хор голосов разорался в голове с новой силой. Отдернув руку, Валиант заметил, что на пальцах осталась свежая кровь.

– Его необходимо разрушить, – жестко сказал Джон. – И мне очень интересно, откуда вообще появился этот опасный артефакт? Насколько я знаю, такими заклинаниями промышляли ведьмы древности. Неужели…

– Не думаю, – сказал некромант. – Здесь явное нарушение нескольких условий.

– Каких условий? – тут же заинтересовался секретарь.

– До того времени, как камень войдет в полную силу, он должен находиться под землей, желательно недалеко от кладбища. Наличие кладбища необязательное условие, но желательное, – потер переносицу Валиант. От воплей голосов, голова разболелась не на шутку. Джон тщательно протоколировал его слова в блокнот.

– Что еще? – спросил Джон.

– Еще? – повторил за ним некромант и подняв руку, показал ее секретарю. – Кровь свежая, она еще не застыла, не высохла, поэтому можно сделать вывод, что ее пролили на этот камень не так давно. Для превращения обычного камня в алтарный, нужно поить его кровью жертвы, пролитой в три дня полнолуния. Сейчас мало того, что не полнолуние, сейчас даже не ночь. Возможно, кто-то и хотел попробовать свои силы в темной ворожбе, но у него не было ни знаний, ни умений, – некромант обошел камень, рисуя по периметру кабалистические знаки. Воздух вокруг камня уплотнился, становясь вязким и густым, словно кисель. В нем начали посверкивать электрические разряды, похожие на молнии, которые с завидной периодичностью принялись ударять в камень, откалывая от него небольшие кусочки. Скалы, окружающие площадку, дрогнули, с ужасным грохотом в ущелье скатилось несколько довольно больших валунов. Охрана, состоящая из солдат, бросилась врассыпную.

– Вэл, прекрати! – закричал Джон. – Прекрати. Ты сейчас здесь все обрушишь.

– Еще немного, – просипел некромант, сплетая новую вязь разрушающего заклинания. Он уже понял, что просчитался, что в одиночку камень не разрушить, но прекращать начатое не собирался. Сейчас у него, возможно, был шанс выйти из противостояния с древней магии живым, но если он прервет заклинание, то шансов у него не останется. Поэтому некромант вплетал одно заклинание за другим и молился, чтобы какой-нибудь шальной камень не помешал ему закончить. Закончив заклинание, он сплел руки вместе и ударил всей мощью. Земля содрогнулась, горы, кажется, пришли в движение и камни уже летели со всех сторон, но на камне наконец-то появилась первая трещина. За ней вторая и третья и вскоре камень весь был покрыт сеточкой трещин. Они медленно расширялись, и тут камень лопнул, разлетаясь на мелкие осколки. Валиант еле успел закрыть лицо, чтобы его не посекло осколками. Через минуту на площадке стало тихо. Лишь несколько теней застыло в воздухе.

– Спасибо, – прошелестело в голове некроманта. – Ты спас нас от участи страшнее смерти. А теперь отпусти нас.

– Кто это сделал с вами? – просипел некромант, сидя на земле. Заклинания отняли все силы, и голова уже не только кружилась. Она пульсировала от боли, сердце заходилось в бешеном ритме, а конечности стали ватными. Но, несмотря на слабость, некромант попытался встать и когда все-таки принял вертикальное положение, вновь посмотрел на призраков. – Я хочу знать, кто вас убил?

– Мы не знаем, – как один, ответили призраки.

– Как это? – не понял Валиант. Вперед выступил один из призраков.

– С тех пор, как мы попали в то место, где нас содержали, мы все находились в темноте. Еду нам спускали в ведре, на веревке. А когда пришел срок, то нас доставали по одному и каждому завязывали глаза, – мягко ответил призрак. – И сюда нас привезли с завязанными глазами. И даже когда нас убивали, то повязку так и не сняли. Мы никого не видели, хозяин и не можем тебе помочь, как бы мы этого не хотели.

– Я верю тебе, – сказал некромант. Мужчина вскрыл себе вену и нарисовал на лбу каждого призрака знак ухода. – Идите с миром, – прошептал Валиант. Призраки засветились и медленно растаяли в воздухе.

– Вэл! Вэл! – на площадку опустился Джон – Слава богу, ты жив. Что с камнем?

– Разрушен, – ответил некромант, тяжело садясь на примятую траву. Ноги уже не держали, сил не осталось вовсе.

– Да уж, – качнул головой секретарь. – Не зря тебя считают самым сильным некромантом Элистана.

– Этот камень не был по-настоящему алтарным, – ответил Валиант. – Но и он изрядно меня вымотал, – неожиданно что-то привлекло внимание некроманта. Он опустился на колени и принялся разгребать руками мелкие камешки. Наконец на земле проступила нечеткая надпись. Две перечеркнутые буквы – «А» и «Р».

– Значит А, – зло прошипел палач. Предательницу и убийцу Роберта зовут на букву «А». Имена на эту букву нередки, но он ее найдет. И заставит пожалеть о том, что она сделала. Валиант закрыл глаза и перед мысленным взором сразу очутился Роберт. Палач увидел его счастливым, одухотворенным своей любовью. Валиант спросил тогда, чем так обрадован брат, и Роберт ответил, что он любит самую прекрасную девушку на свете и главное – его чувства не безответны. Она, брат отказался называть имя, но пообещал вскоре их познакомить. Валиант снова взглянул на записку.

– А, – снова повторил он. – Ну что же, вот и познакомились.

Глава 1

Два года спустя…

Аэрин села перед зеркалом, и служанка принялась расчесывать длинные рыжие волосы. Конечно рыжие – слишком банальное описание этого роскошного чуда, которое сейчас служанка превращала в прекрасную сложную прическу. Волосы девушки переливались всеми оттенками от холодного золотого, до цвета вечернего пламени зари.

– Не старайся, Доли, – попросила девушка. – Я не задержусь на балу дольше, чем того требуют приличия.

– Ах, госпожа, – вздохнула служанка. – Сегодня бал по случаю дня рождения королевы. Говорят, во дворце будут не только сливки королевства, но и цвет других соседних королевств. Может, хоть в этот раз вы найдете себе того, кто заставит ваше сердечко учащенно забиться.

– Доли прекрати, – попросила девушка. – Меня не интересует мирская жизнь. Ты же знаешь мое давнее желание уйти в монастырь.

– Не дело молодой, привлекательной и богатой девушке думать о монастыре, – с укоризной в голосе, строго сказала служанка. – Отец с ног сбился, подыскивая вам жениха, а вы все нос воротите.

– Я не хочу замуж, – устало ответила девушка, незаметно прикасаясь к медальону, который висел у нее на шее. – К счастью, отцу не нужно выгодно пристраивать меня и сестру, продавая нас за того, кто даст большую цену. У нас второе по величине состояние в королевстве. Магический дар у меня тоже достаточно сильный, – в подтверждение своих слов девушка щелкнула пальцами и цветы – огромный букет красных, огненных хризантем, стоящий на окне, покрылся плесенью и осыпался прахом. Служанка всплеснула руками.

– Ну что вы творите, барышня!? – Доли кинула расческу на трюмо и выбежала за дверь. Спустя пару минут, в комнату скользнула еще одна девушка, которая забрала и вазу, и испорченную салфетку. Доли снова взяла в руки расческу. – Ваш жених, граф Лиланд только утром прислал эти цветы, а вы с ними так жестоко поступили.

– Граф Лиланд явно забыл кому он послал эти цветы, – резко ответила девушка, делая вид что не услышала слова «жених», которое произнесла служанка. – Он все еще считает себя самым умным и думает, что никто не поймет, чем это он обрызгал хризантемы.

– А чем? – невинно поинтересовалась Доли, но девушка уловила в голосе служанки фальшь. Ведьма посмотрела в зеркало, встречая в нем обеспокоенный взгляд служанки. Аэрин встала и повернулась к девушке. На лице ведьмы появилось суровое выражение.

– Я думала, что в этом доме я могу хоть кому-то доверять, – прошипела Аэрин сжавшейся от страха служанке. – Но оказывается, ошиблась. Что тебе пообещал граф за то, что ты поставишь этот букет в моей комнате? Говори!!! – волосы, подобно змеям зашевелились на голове ведьмы, глаза налились кровью и сверкали словно рубины.

– Я ничего не сделала, – проблеяла напуганная сверх меры служанка. – Граф Лиланд прислал три букета. Розы для вашей матери и сестры и хризантемы для вас. Он просто попросил, чтобы огненные хризантемы я поставила в вашу комнату. Сказал, что розы слишком банальное подношения для такой ведьмы как вы.

– Ты хочешь сказать, что не знала, что на хризантемы было распылено зелье подчинения, внезапной любви и похоти? – уже успокаиваясь, спросила ведьма.

– Зелье подчинения, – прошептала служанка. – Так вот почему он попросил поставить вазу на тумбочку у кровати. Еще сказал, что вы, проснувшись, увидите букет и обрадуетесь. Я же не послушалась и поставила букет на окно.

– А почему не на стол или как просил граф, тумбочку? – спросила Аэрин.

– Потому что восходящее солнце очень красиво подсвечивает их огненные лепестки. Такая красота, – ответила служанка. Затем сжала ладони в кулаки. – Ах, он негодяй! Я думала, он от чистого сердца цветы принес, порадовать вас захотел. А он вон чего удумал. Зелье подчинения на цветы налил. Ну, попадется он мне… – служанка потрясла поднятыми кулаками.

– Не стоит, Доли, – успокоила ее ведьма. – С графом я разберусь по-своему, – и по губам Аэрин скользнула такая предвкушающая улыбка, что служанка искренне пожалела неудачливого мужчину. Злить такую ведьму как Аэрин Мерсер не рекомендовалось никому. Однако жалость очень быстро растворилась под приливом праведного гнева. Граф Лиланд сам виноват в своих бедах. Нечего было пытаться ведьму привораживать. Вот пусть и пожинает сейчас плоды собственного коварства.

Между тем Аэрин встала и, запахнув халат, под которым ничего не было, двинулась в сторону неприметной дверцы. Открыв ее, девушка скользнула в святая святых любой ведьмы – лабораторию. В отличие от других своих товарок, лаборатория Аэрин находилась не в башне, и даже не в подземелье. Ее лаборатория находилась рядом с ее комнатой, и к ней вел небольшой коридорчик. Девушка открыла дверь и вошла в комнату с огромными, во всю стену окнами, пропускающими максимум света. Ведьма открыла окно, впуская в комнату свежий воздух. На полках, установленных вдоль одной из стен, стояли разнообразные многочисленные флаконы, склянки, пузырьки, бутылочки, баночки из стекла или кости, в которых можно было найти что угодно. Под потолком и на стенах висели пучки трав, сушенные летучие мыши и пауки, на столе стояло, по крайней мере, несколько горелок. Также на столе в беспорядке лежали разнообразные перышки, стебельки, в отдельной банке находилось нечто, больше всего похожее на высушенные внутренности. Из небольшого аквариума на девушку смотрела зеленая бородавчатая жаба. Рядом стоял такой же аквариум, в котором сидело несколько белых мышек, умильно шевелящих мордочками. На подоконнике на шелковой подстилке развалился огромный рыжий кот, а на специальном насесте примостился, нахохлившись, большой черный ворон, посматривая вокруг бусинками глаз. Большой медный котел стоял на специальной подставке в углу. На столе же стоял маленький его сотоварищ, в котором ведьма и варила свои зелья. Аэрин не нужен был большой котел, она не нуждалась в большом количестве зелий и считала глупостью переводить множество ингредиентов, многие из которых были очень редки и дороги, ради пары капель. Ведьма помахала жабе, провела рукой по мягкой кошачьей шерсти и, подойдя к ворону, пощекотала его под клювом. Птица от удовольствия закрыла глаза и тихо каркнула.

– Тише, хороший мой, – сказала девушка, обращаясь к другу и, проводя рукой по гладким, глянцевым перьям. – Мне надо подумать, – Аэрин принялась ходить по комнате, раздумывая над тем, какую пакость приготовить для пытавшегося приворожить ее графа. Его букет, который он прислал ей, стоил того, чтобы заморочиться и придумать зелье, которое помогло бы лорду в полной мере ощутить всю мерзость его поступка и понять, что играть в подобные игры с ведьмой ее уровня чревато большими проблемами и неприятностями. Девушка, раздумывая, прикусила губу. Банальный приворот делать не хотелось. Аэрин побарабанила пальцами по столу и вдруг ее лицо озарила довольная улыбка, а глаза полыхнули коварством.

– Кар, – громко каркнул ворон, словно одобряя мысли своей госпожи. Девушка снова погладила птицу и подошла к столу.

– Что же граф Лиланд. Вы подарили мне букет с начинкой, позвольте мне ответить вам тем же, – она придвинула к себе горелку и поставила на нее небольшой котелок. Налила в котелок воды и дождалась, пока та забурлит. Как только вода закипела, ведьма принялась кидать в нее по очереди разные травы, одновременно нараспев читая заклинание.

Пион, ромашка, мандрагор,

Гранат, сапфир и мухомор.

Крылом нетопыря я размешаю зелье.

Приправлю серой, с правильною целью.

Хлебнешь лишь раз и большего не надо,

Забвенье станет лучшею наградой.

Та, с кем проснешься утром ты,

Займет твой разум сердце и мечты.

При последних словах Аэрин бросила в котел волос графа и капнула каплю своей крови. Жидкость в котелке забурлила, становясь сначала грязно-зеленой, затем кроваво-красной и только потом небесно-голубой с перламутровым отливом. На поверхности плавали пять небольших кристалликов, больше всего похожих на кристаллики соли. Девушка зачерпнула их ложкой и положила в небольшую коробочку. Улыбнулась и, оставив коробочку на столе, вышла из лаборатории. Теперь осталось только добавить один кристаллик в любую жидкость, чтобы испытуемый мгновенно влюбился в ту, которую первой увидит, открыв утром глаза, будь то королева или последняя нищенка. А зная похотливый характер своего потенциального жениха, ведьма не сомневалась, где и с кем утром проснется граф. Аэрин знала все о графе. О его неуемной страсти к игре, многочисленных любовницах, а также постоянных посещениях борделей и мест сомнительной репутации. Однако ее отец сквозь пальцы смотрел на так называемые «шалости» лорда, думая, что тот сразу остепениться, как только женится. И только Аэрин понимала, что граф никогда не изменится. Такие не меняются. Она знала, что граф не любит ее, ему нужны деньги ее отца. Ну и, конечно, он хотел получить в свою постель такую роскошную женщину как она. Именно эти слава он сказал своим друзьям, когда они пили в одном из кабинетов дорогого ресторана. Год назад Аэрин стала невольной свидетельницей этого разговора, но услышав первую фразу, осталась дослушать до конца. Граф был груб, и похоть прямо стекала с его языка. Он говорил, как будет приятно объездить такую норовистую кобылку, а потом в подробностях поведал друзьям, как он это будет делать. Мужчина даже пообещал, что разрешит им позабавиться с ней, когда она надоест ему самому. Его друзья смеялись над его словами, они казались им смешными, но девушке было совсем не до смеха. Слова графа были неприличными, вульгарными, циничными и, услышав его откровения, Аэрин почувствовала себя так, словно вывалялась в помойной яме. Услышав скрип стульев, ведьма поспешила уйти, чтобы не быть застигнутой за таким неблаговидным делом, как подслушивание. Когда она рассказала о подслушанном разговоре сестре, та не приняла ее слова всерьез. Абигаил убедила ее в том, что Аэрин все неправильно поняла.

– Наверняка он говорил о какой-то девке из борделя, – сказала сестра.

– Но, Эби… – попробовала перебить ее Аэрин. – Я своими ушами слышала свое имя.

– Рина, – рассмеялась Абигаил. – Ты не единственна, кто носит это имя. Или ты думаешь, что проститутка из борделя не может носить такое же имя, как высокородная леди.

– Нет, но… – Аэрин растерялась. Абигаил говорила очень убедительно. К тому же граф Лиланд, нанесший им визит через три дня, был так обходителен и внимателен к ней и Абигаил, что Аэрин поверила словам сестры и решила, разговор действительно шел не о ней. Однако за последний год она достаточно узнала о графе, чтобы понять, что он собой представляет и преисполниться к нему ненавистью и неприязнью. Не так давно все высшее общество было потрясено известием, что дочь маркиза Клавье понесла непонятно от кого. Девушка обвиняла графа Лиланда, говоря, что он обещал на ней жениться, и она не смогла устоять. Однако графу в тот раз удалось оправдаться. Он с жаром принялся уверять всех, что никогда не трогал Колетт. Он был так искренен в заверениях о своей невиновности, что ему поверили все, даже сам маркиз Клавье. Девушку быстро отправили к какой-то дальней родне, где она родила здорового младенца, которого передали деду. После родов Колетт отправилась в монастырь. Все понимали, что после подобного скандала, ей уже никогда не появиться в высшем обществе. Да и замуж ее уже никто не возьмет, даже с таким приданным как у ее отца. Никакому мужчине не нужна жена, которая не соблюла себя до свадьбы. Все поверили графу, а не скомпрометированной им девушке. Аэрин не отрицала вины Колетт, она понимала, что девушка не должна была поддаваться лживым словам графа Лиланда. Но после этого случая ее подозрения вспыхнули с новой силой, а ненависть к мужчине выросла. Она старалась избегать встреч с ним, но граф словно преследовал ее, появляясь на тех же раутах и балах, что и она. Его безупречные манеры, учтивость, вкупе с приятной внешностью, располагали к нему с первого взгляда, однако ведьма видела мужчину насквозь. Девушка понимала, что вся его внешняя привлекательность и изысканные манеры, всего лишь картинка, под которой он прячет свое гнилую сущность. Ей очень хотелось наброситься на него и расцарапать в кровь его лицо, чтобы стереть эту самодовольную гримасу, которую все принимали за искреннюю улыбку. В свете их пару считали идеальной. Обе семьи титулованы, знатны и богаты. Отец и мама ждали предложения от графа со дня на день, и девушка понимала его. Отец хотел обеспечить своей дочери безбедную жизнь в неге и роскоши и граф Лиланд показался ему подходящей партией для Аэрин. Вспомнив о родителях, ведьма прикусила губу. Их потрясет известие о скорой и такой несвоевременной свадьбе графа. Аэрин знала, что мама уже давно смотрит модные журналы, подбирая себе наряд на свадьбу младшей дочери. Абигаил уже два года как была замужем, она вышла замуж, будучи еще студенткой, и пора бы уже пристроить и младшую дочь, такие мысли были у отца Аэрин. Мужчина считал желание младшей дочери уйти в монастырь, обычной блажью. Девушка встала и подошла к окну. Достала медальон и, открыв его, принялась с нежностью рассматривать находящийся внутри миниатюрный портрет. Затем медленно поднесла портрет к губам, поцеловала, тяжело вздохнула, смахнула набежавшую одинокую слезинку и снова спрятала медальон на груди. Взяла коробочку с кристаллами и, положив ее в карман, вышла из лаборатории. Доли ждала ее в комнате.

– Все получилось? – спросила Доли.

– Да, – односложно ответила ведьма. – Думаю, подарок графа достоин ответного подарка.

– О каком подарке идет речь? – в комнату вплыла, по-другому и не скажешь, старшая сестра девушки. Баронесса Абигаил Беккер, сестра Аэрин была одета в модное темно-бордовое платье. Широкие рукава в три четверти оставляли обнаженными тонкие руки молодой женщины. Глубокий вырез и корсет подчеркивали полную грудь. Каштановые волосы Абигаил были собраны в элегантную прическу. На шее, руках, в ушах и даже волосах поблескивали многочисленные драгоценности. Незаметный макияж выгодно подчеркивал совершенные черты лица. Доли, увидев старшую сестру Аэрин, сделала книксен и быстро вышла из комнаты, оставляя сестер наедине.

– Граф Лиланд прислал мне букет огненных хризантем, – ведьма незаметно взмахнула рукой, и на столике возле кровати возник призрачный букет, визуально ничем не отличимый от оригинала. Абигаил удовлетворенно улыбнулась, а Аэрин внутренне вздрогнула. Неужели сестра в сговоре с графом? – Я решила сделать ему ответный подарок.

– Я знала, что цветы, особенно огненные хризантемы, растопят твое сердце, – улыбнулась Абигаил.

– Так это ты посоветовала ему прислать мне цветы? – потрясенно прошептала ведьма.

– Не совсем, – прикусила губу старшая сестра, поняв, что проговорилась. – Я просто сказала, что все девушки любят цветы. И еще, что конкретно ты, обожаешь огненные хризантемы.

– Зачем, Эби? – не поняла ее Аэрин.

– Хотела подтолкнуть события, – спокойно ответила Абигаил. – И ведь правильно сделала. Или я не права?

– Права, – ответила Аэрин. Интересно, сестра только о цветах графу сказала? Или о приворотном зелье тоже. Девушка посмотрела на сестру. Абигаил подошла к столу и, склонившись, понюхала цветы. Ее глаза сузились, она провела рукой по ярким бутонам, снимая колдовство.

– А что случилось с настоящим букетом? – спросила женщина, поворачиваясь к сестре. Аэрин пожала плечами. Пусть у сестры небольшой магический дар, но он помог ей распознать подлог.

– Граф тоже решил подтолкнуть события и прислал мне букет, опрысканный приворотным зельем и зельем подчинения. И, в связи с этим у меня к тебе вопрос, дорогая сестричка. Уж не ты ли ему это посоветовала? – Аэрин с подозрением посмотрела на сестру, встречая открытый и обиженный взгляд.

– Я хочу, чтобы вы были вместе, Аэрин, это правда, – с обидой в голосе сказала Абигаил. – Прошло два года, пора бы уже отпустить ту старую историю с Робертом и жить дальше. Граф подходит тебе как никто. Он молод, богат, красив. Что еще тебе нужно? Но я никогда бы не стала использовать приворот и подчинение, чтобы привязать тебя к мужчине. Только не тебя, тем более зная твою историю.

– Прости, – Аэрин обняла сестру. Та, обняла ее в ответ.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Абигаил. – Вчера на балу, тебя не хватало. Твои многочисленные поклонники были обеспокоены твоим отсутствием.

– Мне это неинтересно, – пожала плечами Аэрин.

– А лорд Лиланд весь вечер ходил, словно в воду опущенный. Искал тебя глазами, – улыбнулась Абигаил. – Но ведь тебе и это не интересно.

– Ты права, – ответила Аэрин. – Совершенно неинтересно. Мужчины и их чувства мне совершенно не интересны, – она отошла к окну и замерла, глядя вдаль, невидящим взглядом.

– Аэрин, ну прости, – тут же отступила Абигаил. Теперь уже женщина подошла к девушке и обняла ее за плечи. – Столько лет прошло, но ты все еще помнишь Роберта. Пора уже двигаться дальше. Рина, Роберт мертв, но ты вовсе не должна умирать вместе с ним.

– Эби, я любила Роберта больше жизни и для меня он жив, – Аэрин мягко выпуталась из объятий сестры. Она подошла к окну и посмотрела на шумную улицу, машинально лаская пальцами кулон.

– Рина, Роберт умер и его уже не вернуть, – холодно, но с сожалением в голосе сказала Абигаил. Она смотрела на сестру и не понимала, почему та все никак не может отпустить ту старую историю с умершим возлюбленным.

– Не для меня Эби, – ответила Аэрин. – Для меня Роберт жив. И пока я чувствую, что он жив, я живу сама. Осознание его смерти убьет меня. Я лишусь последнего, что имею. Моих иллюзий, моих мечт, которые были связаны с Робертом.

– Я понимаю, Роберт был твоей первой любовью, – сказала Абигаил. – Его ты никогда не забудешь. И это не потому, что ты сильно его любила. Все гораздо проще. Как ты сама сказала, у вас были общие мечты, которые со смертью Роберта рухнули. Никто не знает, как повернулась бы жизнь, останься Роберт жив. Вполне возможно, что ваши взаимные чувства со временем бы остыли. Ты могла разлюбить, да и Роберт мог поддаться очарованию какой-нибудь другой девушки. Ваши дороги могли разойтись. Но Роберт погиб, когда ваша любовь горела сильно и ярко. Ты до сих пор скорбишь не по Роберту, а по той жизни, которую ты выстроила в своей голове.

– Это неправда, – выкрикнула Аэрин.

– К сожалению, это, правда, ни одна любовь не может пылать всю жизнь, – жестко ответила Абигаил. – Ты должна жить дальше. Создать семью, родить детей. Когда ты почувствуешь своего ребенка на руках, то поймешь, что жизнь прекрасна.

– Откуда ты знаешь, ведь у тебя нет детей, – грубо оборвала ее Аэрин. – И насколько я знаю, уже никогда не будет, – увидев шокированное лицо сестры, Аэрин опомнилась. – Боже, прости Эби.

– Ты права, Рина, – холодным, лишенным всех оттенков голосом, ответила Абигаил. – Детей у меня не будет. Когда три года назад я потеряла ребенка, а после слов врачей о том, что у меня уже никогда не будет детей, мне не хотелось жить. Поэтому я хочу, чтобы они были у тебя. И если я не могу понянчить своих детей, то возможно у меня получится понянчить племянников. Ну, или племянниц.

– Мне все это не нужно, – упрямо твердила Аэрин. – Все, чего я хочу, отправиться в монастырь и заняться изучением магии.

– Ты высокородная леди, сестренка, – рассмеялась Абигаил. – Отец не даст согласия.

– Тогда я сбегу и попрошу убежища в монастыре, – запальчиво воскликнула девушка. – Мать-настоятельница мне не откажет.

– Конечно, не откажет, – фыркнула молодая женщина. – Твое приданное станет лучшим поручителем. К тому же ты уже сейчас знаешь больше, чем все они вместе взятые. Тебе не нужен монастырь, детка. Можно же изучать магию, оставаясь при этом на свободе, а, не томясь в застенках монастыря. Я, конечно, понимаю, что таких библиотек, как в монастырях, не найдешь нигде больше, но ведь монашки разрешают пользоваться знаниями древних. Для этого совсем не нужно запирать себя в монастыре.

– Думаешь, мой будущий муж позволит мне заниматься магией и зельеварением. Эби, замужество гораздо хуже монастырских стен. Мужья никогда не интересуются желаниями своих жен. Все что им нужно от женщины, вернее от жены, законный наследник. И, возможно, не один. А потом они теряют к своим вторым половинкам интерес… – девушка остановилась и посмотрела на сестру. Та лукаво улыбнулась. – Кажется, я понимаю, что ты хочешь мне сказать.

– Именно, сестренка. После того как ты родишь ему наследника, уедешь в одно из поместий и будешь заниматься магией столько сколько захочешь. А твой благоверный пусть остается в столице, – улыбнулась Абигаил. – Это если ты не влюбишься в своего мужа и не захочешь его покидать.

– Я никогда не смогу полюбить никого другого. Роберт единственный, кого я люблю, – ответила девушка.

– Время покажет, – сказала Абигаил.

– Эби, но ведь для появления наследника нужно… – Аэрин запнулась, стесняясь произнести то, что хотела сказать.

– Ты имеешь в виду, что нужно будет заниматься с мужем любовью, – спокойно сказала Абигаил. – Так и это не проблема. Закроешь глаза и представишь, что это Роберт. Думаю, ты забеременеешь очень быстро.

– Почему ты так решила? – непонимающе спросила Аэрин.

– Ты молодая, здоровая, крепкая девушка. К тому же если использовать некоторые снадобья, то беременность наступит в рекордно короткие сроки, – улыбнулась молодая женщина.

– А ты не слишком радужно смотришь на этот мир? – с сомнением в голосе, произнесла девушка, незаметно касаясь кулона.

– А ты, наоборот, смотришь на мир слишком мрачно, – ответила Абигаил, подходя к зеркалу и взбивая волосы. – Аэрин, собирайся. Ты же знаешь, отец все равно настоит на своем, – молодая женщина позвонила в колокольчик и Доли вошла в комнату, словно ждала под дверью. – Доли, сегодня моя сестра должна выглядеть восхитительно. Я знаю, что у тебя золотые руки и поэтому оставляю свою сестру на твое попечение.

– Я постараюсь, миледи, – ответила служанка, зардевшись от похвалы. Абигаил, поцеловав сестру, вышла из комнаты.

– Горячая ванна, новое платье из салона мадам Клементины, – приказала Аэрин.

– Вы говорите о том самом красном платье, которое прислали позавчера, – шокировано спросила служанка.

– Именно, – ответила Аэрин. – А к нему, пожалуй, я надену рубины и бриллианты, – девушка скинула халат и прошла в купальню. Она опустилась в горячую воду, от которой шел пар. Ее тут же окутал нежный аромат цветов. Аэрин сама готовила мыло и шампунь, а также масло для тела и пену для ванны. Девушка довольно застонала и закрыла глаза, растворяясь в ароматах, наполняющих ванную комнату.

– Но незамужней леди не пристало выходить в свет в таких нескромных нарядах, – с ужасом в голосе проговорила Доли, когда затянула корсаж и застегнула последние пуговицы.

– Я ведьма, мне можно все, – ответила на ее слова ведьма. Служанка помогла ей вымыть волосы и девушка, завернувшись в теплое пушистое полотенце, покинула купальню и, пройдя в комнату, села перед зеркалом. Аэрин щелкнула пальцами, и небольшой ветерок мгновенно высушил ее волосы. Доли снова взяла в руки расческу. Через полчаса волосы были уложены в сложную, но элегантную прическу. Аэрин встала и провела ладонями по шелку алого наряда. Платье сидело идеально, подчеркивала высокую девичью грудь и тонкую талию. Рубины заняли свое место на шее, руках и ушах девушки, сверкая, словно яркие капли крови. Медальон, скрытый маскирующими чарами, остался висеть на шее. С ним девушка не хотела расставаться ни на мгновение.

– Вы восхитительно выглядите леди, – сказала Доли. – Я желаю вам прекрасно провести время.

– Да уж, – девушка недовольно сморщила носик. – Я иду туда только с одной целью. Кстати, – Аэрин подошла к столу и, вытащив из кармана халата маленькую коробочку, спрятала ее в складках платья.

– И в этом я желаю вам удачи, госпожа, – улыбнулась Доли.

– А ты чем займешься? – спросила ведьма.

– Тим пригласил меня погулять. Ну и мы решили поужинать в кабачке на углу улицы, – смущенно сказала служанка.

– В «Бешеной улитке»? – спросила ведьма.

– Ну, да, – подтвердила ее слова Доли. – Тим сказал, что мы выпьем по кружечке эля и съедим пироги. Знаете, какие там мясные пироги? Пальчики оближешь и язык проглотишь.

– А принеси мне пирог, Доли, – попросила Аэрин, протягивая девушке деньги.

– Конечно, принесу, – сказала Доли. – Самый вкусный выберу.

– Спасибо, – поблагодарила ведьма. – И еще Доли. Будь осторожна. Тим хороший парень, но я прошу тебя не доверять ему полностью.

– Ох, госпожа. Что вы такое говорите, – всплеснула руками служанка. – Я честная девушка. Мама рассказывала мне о мужчинах. Им всем только одного от нас, девушек, надо. Им удовольствие, а мы потом всю жизнь страдаем.

– Вот именно, – улыбнулась Аэрин. Девушка подхватила сумочку, веер и вышла из комнаты. Отец и мама ждали ее внизу. Абигаил присоединится к ним уже на балу, приехав во дворец вместе с мужем.

– Ты волшебно выглядишь, доченька, – с улыбкой сказала мама.

– Граф Лиланд будет покорен твоей красотой и грацией, – сказал отец и, заметив недовольную гримасу на лице дочери, примирительно замахал руками. – Молчу, молчу, – он подхватил жену под руку и повел ее к выходу. Аэрин шла за родителями. Роскошная черная, покрытая глянцевым лаком и позолотой карета, уже ждала их у входа. На кучере красовалась новая, с иголочки, ливрея, такая же, как на стоящих, на облучке кареты слугах. Спрыгнув на землю, слуга открыл дверь и помог Аэрин и ее матери сесть в карету. Девушка с удобством устроилась на широком, роскошном сидении, поправляя длинный шлейф. Они выехали из дома, но подъезжая к дворцу, были вынуждены остановиться. Все пространство улицы занимали кареты высокородных господ.

– Том, что там? – высунувшись из окна, спросил лорд Мерсер.

– Господин, подождать придется. На день рождения королевы похоже весь город собрался, – ответил кучер.

– Том постарайся проехать быстрее, – попросил мужчина, скрываясь в карете. Он посмотрел на дам. – Дорогие мои, придется подождать.

– Ничего страшного, дорогой, – ответила женщина. – Подождем.

Им пришлось ждать не меньше часа, прежде чем движение возобновилось. Когда они подъехали к дворцу, солнце уже соприкоснулось с горизонтом. Слуга снова помог им, но теперь уже выйти из кареты. Аэрин расправила подол платья и пошла вслед за родителями. Дворец был наполнен людьми, музыкой и изысканными ароматами многочисленных блюд, которые были выставлены на столах вдоль стен. На день рождения королевы гости надели на себя самые дорогие украшения, стараясь, перещеголять друг друга в богатстве и достатке. Родители девушки раскланивались со своим друзьями и знакомыми. Незамужние девушки, так же как Аэрин приехавшие на бал в сопровождении своих родителей, рассматривали молодых людей, кокетливо стреляя глазками. Молодые мужчины в свою очередь разглядывали девиц, подходя то к одной, то к другой и заполняя танцевальные карточки. К Аэрин подошла Абигаил, в сопровождении мужа. Барон Бенджамин Беккер был мужчиной средних лет, но не выглядевший на свой возраст. Его подтянутая и спортивная фигура была облачена в весьма дорогой костюм, жемчужно-серого цвета. Белая рубашка, подчеркивала смуглость лица мужчины. Зажим для галстука с большим сапфиром, точно такой же камень красовался в перстне на безымянном пальце правой руки, выгодно подчеркивал синие глаза мужчины. Заканчивали образ черные лакированные туфли. Абигаил была одета в длинное платье серебристого цвета, в тон одежды своего мужа. Сапфиры, такие же, как у барона украшали шею, волосы, руки и уши женщины.

– Вы прекрасны, дамы, – с улыбкой сказал барон, целуя руку сначала графине, а за ней Аэрин. – Я очень рад вас видеть Аэрин. Вы как глоток свежего воздуха в этом застоявшемся болоте. Вы не часто бываете в свете, но каждый ваш выход производит фурор.

– Мне приятны ваши слова, Бенджамин, – улыбнувшись, сказала Аэрин.

– Значит, меня ты относишь к застоявшемуся болоту, дорогой, – недовольно спросила Абигаил. Было видно, что женщине неприятны слова мужа.

– Ну что ты дорогая, – тут же поспешил успокоить супругу мужчина. – Ты луч света в моем мрачном мире. Ради тебя я готов на все.

– А ты купишь мне ту замечательную лошадку, что мы видели сегодня? – словно бы вскользь спросила женщина. Барон вздохнул.

– Ты просто вьешь из меня веревки, дорогая, – сказал мужчина.

– Так значит, купишь? – усилила напор Абигаил.

– Хорошо, ты получишь свою кобылу, – согласился барон. Абигаил захлопала в ладоши и поцеловала мужа в щеку.

– Какая неожиданная встреча, – прозвучал возле них приятный мужской голос. Аэрин повернулась, встречаясь взглядом с карими глазами своего предполагаемого жениха. Граф Джонатан Лиланд, как всегда, был красив и элегантен от булавки для галстука до блестящих лакированных ботинок. Кажется, у графа и барона был один портной и сапожник. – Леди вы все прекрасны. А вы Аэрин сегодня просто волшебно выглядите.

– Вы граф как всегда галантны и утонченно обходительны, – Аэрин улыбнулась и протянула руку графу для поцелуя. Мужчина с довольным выражением лица поцеловал ее холодные пальчики. Барон увел Абигаил куда-то в сторону, увидев своих друзей. Мама и отец тоже отошли, оставив девушку наедине с графом.

– Вы подарите мне танец, дорогая леди Мерсер? – спросил мужчина.

– Вы можете выбрать любой танец, граф Лиланд, – Аэрин протянула ему свою карточку. Граф, взяв ее бальную карточку, вписал свое имя напротив вальса и вернул карточку владелице.

– Спасибо, Аэрин, – искренне сказал мужчина. – Вы сделали меня самым счастливым мужчиной на сегодняшнем балу.

– Посмотрим, что вы скажете утром, – себе под нос произнесла ведьма.

– Что вы сказали? – спросил мужчина.

– Ничего, Джонатан, – сказала девушка. – Вы ведь позволите называть вас по имени?

– Буду только рад, дорогая, – улыбнулся мужчина. Кажется, он действительно решил, что приворотное зелье подействовало на девушку. Аэрин взяла в руки веер и принялась обмахиваться им.

– Джонатан вы не принесете мне воды? – попросила она. – Здесь так жарко, не находите?

– Может лучше шампанского? – предложил мужчина.

– Да, конечно, – согласилась с ним ведьма. Мужчина растворился в толпе. Аэрин сунула руку в сумочку, куда заранее переложила коробочку с зельем и незаметно спрятала один из кристалликов под ноготь. Теперь осталось каким-то образом бросить зелье в бокал и граф уже завтра будет страстно увлечен другой женщиной. Между тем граф появился перед ней с двумя бокалами шипучего напитка.

– Давайте выпьем… – мужчина остановился, потому что девушка положила пальчики на край бокала.

– За нас, – произнесла ведьма фразу-активатор, забирая из руки мужчины бокал и делая маленький глоток. Шокированный граф, словно в трансе одним глотком осушил бокал. Его явно поразил тост ведьмы. Аэрин пристально всматривалась в лицо мужчины, пытаясь увидеть, подействовало ли зелье, которое она бросила в бокал. Вот глаза графа подернулись туманом забвения, и он непонимающе огляделся. Затем поставил бокал на поднос проходящего мимо слуги и быстро покинул бальную залу. Ведьма довольно улыбнулась. Все получилось так, как она хотела. Аэрин расправила плечи и сделала шаг, чтобы смешаться с толпой, и вдруг за спиной раздался холодный, лишенный каких-либо эмоций голос.

– А вы знаете леди Аэрин Мерсер, что применение зелья такого рода на людях карается смертью.

Глава 2

Аэрин оглянулась и посмотрела на высокого красивого мужчину, одетого во все черное. Тьма клубилась вокруг его ног. Чуть волнистые, цвета воронова крыла волосы, едва касались плеч. Мужественное лицо с едва заметной ямочкой на выбритом до синевы подбородке. Холодные, почти прозрачные голубые глаза с длинными пушистыми ресницами. Античный профиль со скульптурным носом, острыми скулами и не по-мужски мягкими, четко очерченными губами. Темно-синий форменный мундир, отделанный по обшлагам и воротнику черным блестящим позументом, идеально сидел на поджаром, мускулистом теле палача инквизиции. Рубашка цветом на полтона светлее, чем мундир и черный галстук. Даже платиновая булавка в галстуке была с черным бриллиантом. Руки мужчины были спрятаны в тонкие черные кожаные перчатки. На безымянном пальце правой руки переливалась огромным рубином фамильная печатка Сайлсов, надетая прямо поверх перчатки. Именно по перчаткам на руках девушка и опознала мужчину. Герцог Валиант Клеменс Сайлс. Палач инквизиции. Личный телохранитель королевской четы. Самый сильный чернокнижник и некромант их королевства. При желании палач мог убить обычным прикосновением голой руки, именно поэтому и носил на руках кожаные перчатки. И этот мужчина по страшному стечению обстоятельств был старшим братом ее умершего возлюбленного. Герцог смотрел на ведьму холодно и с каким-то иезуитским интересом. Так смотрит ученый – энтомолог на невиданную ранее бабочку, решая к какому семейству или виду отнести данную особь. Девушка, внутренне передернувшись от этого взгляда, внешне ничем не выдала своего ужаса перед этим опасным мужчиной. Чуть повернув голову, ведьма заметила, что благодаря своему опасному собеседнику оказалась в центре внимания. Однако это заметил и герцог. Усмехнувшись, он протянул ей руку, приглашая на танец.

– Кажется, именно вальс вы обещали графу Лиланду, графиня. Но так как граф, судя по всему, не сможет воспользоваться своим правом, я с удовольствием займу его место, – насмешливо сказал мужчина, протягивая ей руку, чем напугал девушку. Как он мог узнать, какой именно танец она обещала Джонатану. Первым порывом было отказать этому страшному человеку, но тогда Аэрин втянула бы свою семью в скандал. По бальному этикету отказать партнеру в танце девушка могла только в двух случаях. Если она уже обещала этот танец другому кавалеру, либо если она протанцевала уже несколько танцев и нуждалась в отдыхе. Однако кавалер, пригласивший ее именно на этот танец, сейчас находился непонятно, где, и значит, первый вариант отпадал. Но и второй вариант тоже не подходил. Герцог пригласил ее на первый за эту ночь танец. Аэрин заметила, что взгляды гостей сосредоточились на их паре и, понимая, что у нее нет выхода, послала мужчине свою самую обворожительную улыбку и вложила руку в его ладонь.

– Я с удовольствием принимаю ваше приглашение герцог Сайлс, – сказала ведьма, позволяя партнеру увлечь себя в круг танцующих. Мужчина положил руку ей на талию и бережно, словно она была фарфоровой куклой, повел ее в танце. Их взгляды встретились, и Аэрин утонула в его теперь уже черных, наполненных тьмой глазах. Бальная зала, люди, наполняющие ее, исчезли, растворились в этих глубоких глазах некроманта, в которых вспыхивали звезды и целые созвездия, увлекая ее в свой чувственный танец. Его взгляд завораживал, а рука, лежащая на тонкой девичьей талии, обжигала прямо через одежду. Аэрин почувствовала, как в животе запорхали бабочки, щекоча ее своими невесомыми тонкими крылышками. Что это с ней? Неужели герцог Сайлс, грозный палач инквизиции ей нравится? Господи, какая чушь лезет в голову рядом с этим страшным, но очень привлекательным мужчиной. Аэрин, чтобы не смотреть в глаза некроманта, медленно перевела свой взгляд на губы мужчины. И тут же поняла, что это было ошибкой. Губы некроманта просто манили прикоснуться к себе. Заглядевшись на эти полные чувственные губы, она даже пропустила первый вопрос мужчины. – Что вы спросили? – переспросила ведьма.

– Я поинтересовался, что за заклятие вы присоединили к зелью забвения, которое выпил граф Лиланд? – снова задал вопрос палач инквизиции.

– Я не понимаю, о чем вы, – ответила ведьма, мгновенно стряхивая опасное наваждение. С этим мужчиной нужно быть очень аккуратной и внимательной. Его глаза очаровывают и в его взгляде можно с легкостью потеряться и пропасть. И зная это, палач инквизиции довольно успешно применяет свой взгляд, для допроса таких дурочек как она. Однако Аэрин несмотря на свою юный возраст, была очень сильной ведьмой и, раскусив мужчину, приготовилась к обороне. Палач сразу почувствовал изменения в ее поведении.

– Вы зря напрягаетесь, графиня, – тихо сказал он, склоняясь к ней. Со стороны могло показаться, что мужчина намеревается поцеловать ее и ведьма отпрянула. Однако сильная рука некроманта мгновенно прижала ее к мужскому телу. – Я же сказал, расслабьтесь, Аэрин, – теперь его голос звучал раздраженно, и даже зло. – Если я прижму вас еще немного, то окончательно скомпрометирую. А женитьба в мои планы не входит. Особенно на ведьме.

– Чем вам ведьмы не угодили? – зло спросила девушка, с трудом сохраняя улыбку на лице.

– Непредсказуемые, коварные, вероломные, двуличные. Список можно продолжать до бесконечности, – сказал мужчина.

– Такое можно сказать не только о ведьмах, – ответила Аэрин.

– Возможно, но перечисленные мною качества, у ведьм, возведены в Абсолют, – сказал мужчина. – Вы не ответили на мой вопрос. О зелье.

– Я ответила, но, похоже, вы страдаете глухотой, – ответила ведьма. – Однако мне сложно повторить свой ответ. Я не понимаю, о чем вы говорите. Я ничего не подливала графу Лиланду.

– Знаете графиня. В этом зале находятся, по меньшей мере, пятьдесят ведьм. И семеро из них имеют довольно сильный магический дар. Вы, кстати, входите в эту семерку. Однако только от вас фонит магией так, что я почувствовал ее с другого конца зала. Вы колдовали совсем недавно, не больше десяти минут назад. Я хотел прояснить все прямо сейчас, но если вы не желаете пойти мне навстречу, то могу задать вам этот же вопрос в одном из моих рабочих кабинетов, – теперь в его глазах бушевала тьма. В этот момент музыка смолкла, и герцогу пришлось отвести ее к семье. Когда девушка оказалась рядом с родителями, палач инквизиции поклонился и произнес. – Спасибо за танец, леди Мерсер. Я не прощаюсь. Мы очень скоро обязательно увидимся вновь, это я вам клятвенно обещаю, – с этими словами мужчина отошел. Он шел по бальной зале и люди шарахались от него как от прокаженного. А Аэрин никак не могла отвести взгляд от его прямой спины и широких плеч.

– Что ты натворила? – прошептала мама.

– Ты явно привлекла к себе его внимание, – сказала стоящая рядом с матерью сестра.

– А внимание палача инквизиции – это не то, что нужно привлекать, – прибавил барон Беккер. – Скорее наоборот. Герцога Сайлса нужно избегать.

– Герцог угрожал тебе, мы все это почувствовали. И кстати не только мы, – сказал отец.

– Я не знаю, что происходит, – ответила девушка. – Он пригласил меня на танец и вдруг понес какую-то околесицу. А потом… – перед мысленным взором снова пронеслись глаза некроманта, полные тьмы. Да что же это за наваждение.

– Что же в следующий раз ему придется иметь дело не со слабой девушкой, а со мной и нашими адвокатами, – запальчиво произнес граф Мерсер, однако в голосе отца Аэрин уловила неуверенные нотки. И она понимала своего родителя. Герцог Сайлс был судьей и палачом в одном лице. Вынесенный им приговор не оспаривался даже королем. И если он решит усложнить им жизнь, то их семье никто не поможет.

– Отец я хочу уйти, – попросила девушка.

– Но ее величество еще не приехала, – возразил отец. – Нельзя уходить с бала до ухода их величеств. Это будет грубым нарушением этикета и оскорблением королевской четы.

– Хорошо, отец, – сказала Аэрин. Ведьма взяла со стола бокал с шампанским и встала в угол, рассматривая зал. Девушка заметила, что после вальса с некромантом, к ней не подошел ни один молодой человек, чтобы пригласить ее на танец. Она словно в мгновение ока стала невидимкой для всех мужчин в этом зале. И за это она должна была быть благодарна одному некроманту.

Валиант стоял в другом конце зала и рассматривал ведьму, с которой он так недавно танцевал. Ярость и ненависть клокотали в груди, грозясь сжечь его. Эта дрянь веселится и развлекается на балах, а Роберт гниет в могиле. Когда он танцевал с ней, то еле сдержался, чтобы не сжать ее грациозную шею ладонями и смотреть, как жизнь капля за каплей покидает это прекрасное тело. Но смерть станет слишком легким наказанием для этой ведьмы. Она должна мучиться и вместе с ней должна страдать и ее семья. Он не знал, как подобраться к Аэрин Мерсер, но она своим колдовством дала ему отличную возможность поквитаться за брата. И Валиант – герцог Сайлс ни за что не упустит этой возможности, поэтому он снова, раз за разом, следил за девушкой и задавал себе один и тот же вопрос. Мог ли Роберт полюбить эту бестию? И сам же отвечал на свой вопрос. Да, мог. Было в этой ведьмочке нечто притягательное и загадочное. Несмотря на ненависть к ведьмам, Валиант должен был признать, что таких девушек, как графиня Аэрин Мерсер мужчины не пропускали. Девушка была яркой, необузданной, сильной и храброй на грани безумия. Валианта, благодаря его дару, боялись все, как мужчины, так и женщины. Стоило ему взглянуть на них своими черными, наполненными тьмой глазами и они склонялись перед ним. Все, но только не эта ведьма. Во время танца она смело смотрела ему в глаза и кажется, даже наслаждалась его тьмой. Во всяком случае, страха к себе, он в девушки не почувствовал. Неуверенность, смятение, но не страх. И желание, это чувство он ни с чем не спутает. Эта ведьма его хотела. А какая она красивая. Эти пухлые губы, которые хочется смять поцелуем. А высокая грудь, к которой так и тянется рука. И эти глаза, которые очаровывают своим бесстрашием. Герцог почувствовал, как по телу растекается горячая волна вожделения. Не одна ведьма почувствовала желание. Герцог Сайлс тоже ощутил это чувство. И мужчина тут же обозлился на себя. Эта дрянь виновата в смерти Роберта, а его при взгляде на нее, переполняет желание. Может быть, она и его зачаровала каким-нибудь своим зельем. Герцог разозлился, но теперь направил свою злость на девушку. Он обещал ей, что они еще встретятся, а палач инквизиции никогда не бросает слов на ветер. Чем скорее он разберется с этой девицей, тем скорее сможет двигаться дальше. В этот момент заиграли фанфары и в бальную залу вступили король и королева. Бал в честь дня рождения королевы официально начался. Звучала музыка, слуги сновали по всему бальному залу, обнося гостей шампанским и закусками. Повсюду слышался смех и веселые разговоры. Веселились все, кроме одиноко стоящей в углу ведьмы. Девушка следила глазами за танцующими парами, но сама не принимала участия в веселье. Лишь одному мужчине она не отказала – мужу своей сестры, но танцевала девушка нехотя, механически переставляя ноги. Затем она с вежливой улыбкой отказывала всем, кто подходил к ней и приглашал танцевать. От многочисленных свеч, многие из которых были ароматизированными, и от бессмысленных разговоров у Аэрин разболелась голова и она вышла на балкон, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха. Девушка стояла возле парапета и смотрела в ярко освещенный сад, по которому прогуливались парочки, ищущие уединения или просто вышедшие, как и она, глотнуть свежего воздуха.

– А вот и ведьмочка, которая приглянулась нашему герцогу, – услышала она развязные мужские голоса. Повернувшись, девушка увидела трех довольно пьяных молодых мужчин, которые, стоя от нее в нескольких шагах, похотливо ее рассматривали. Она с легкостью прочитала их намерения, которые были слишком явно написаны на их лицах.

– Убирайтесь, – прошипела девушка. – Иначе пожалеете, – Аэрин не боялась. Ее сил хватит на этих олухов. – Я не хочу портить праздник ее величеству, но если понадобиться, то с легкостью раскатаю вас тонким слоем по этому полу. Уж на трех ублюдков вроде вас, у меня сил хватит. Даже с избытком.

– А эта ведьма ругается так, как не умеет даже шлюха в борделе. Интересно, а с некромантом в постели ты также выражаешься, – сказал один из молодых людей. Аэрин огляделась. Когда не нужно, вокруг всегда много народу, но когда возникает необходимость, то рядом, как всегда, никого нет.

– Как видно вы чаще общаетесь со шлюхами, раз забыли, как надо разговаривать с высокородной леди, – сказала ведьма, вызывая заклинанием огненный клинок. – И вам я не достанусь. Уж лучше некромант, чем такое отребье как вы.

– Ах ты дрянь, – крикнул один из мужчин. – С некромантом проклятым спишь, а нами брезгуешь, – один из мужчин бросился на нее, но девушка отскочила и тот, перелетев через низкие перила, свалился вниз. Второго нападавшего ведьма ранила огненным клинком. Когда она замахнулась на третьего нападавшего, ее запястье была перехвачено сильной мужской рукой. Словно стальные тиски сжали ее руку, выворачивая и заставляя бросить клинок. Девушка вскрикнула от боли, и клинок исчез, оставляя удушающий запах гари. А на запястье ведьмы появились черные отметины от подавляющей магии некроманта.

– Вас ни на минуту нельзя оставить одну, – зазвучал в ухе спокойный, холодный голос. – Вас опасно пускать в приличное общество, графиня. Только за один вечер вы покалечили троих мужчин.

– Это не мужчины. Это выродки, которым не место среди приличных людей, – зло выплюнула ведьма. Она дернулась в руках некроманта и зашипела от боли. Плечо пронзило неимоверной болью. Его магия подавляла ее силы, запечатывая магию ведьмы в ее теле.

– Я хотел отложить наш разговор, но видимо придется заняться вами прямо сейчас, – проговорил некромант. – Не переживайте, ваша семья будет уведомлена, что вы проведете несколько дней в моем управлении.

– Вы накажете меня, но отпустите их? – спросила девушка.

– Поверьте леди, хотя после того, что я слышал вас трудно так называть. Так вот, эти трое тоже получат свою порцию наказания, – сказал Валиант. – Но вы будете первой, – он отпустил ее руку, позволив девушке выпрямиться. Ведьма встала, гордо вскинув подбородок. Если палач надеется, что она будет умолять его отпустить ее, то его ждет жестокое разочарование. Аэрин Мерсер никому и никогда не позволит запугивать себя. В этот момент на балкон высыпали гости вечера. Магия, которую применила Аэрин, не осталась незамеченной и сейчас на нее смотрели со смесью страха, жалости и сожаления. Вперед выступил его величество. Девушка увидела встревоженные лица отца, матери и сестры и недовольное лицо барона. Этот мужчина явно был недоволен, что из-за Аэрин его имя было втянуто в скандал с применением магии во время дня рождения королевы.

– Герцог, что здесь происходит? – в голосе короля послышалась холодная ярость. Конечно, бал по случаю дня рождения его любимой супруги был омрачен использованием магии. Валиант поклонился. Аэрин присела в глубоком реверансе, выражая покорность и почтение перед королем и королевой.

– Ваши величества, прошу прощения за этот досадный инцидент, – выпрямляясь, ответил Валиант. Он посмотрел на гостей и под его взглядом балкон мгновенно опустел. – Девушка позволила себе использовать магию.

– Я вышла подышать воздухом, – запинаясь начала говорить девушка, произнося слова так, словно ей было трудно говорить. – Их было трое, и они хотели… – словно смущаясь Аэрин умолкла, давая монаршей чете додумать самим, к чему трое мужчин могли принудить «беззащитную» ведьму. Королева побледнела и ахнула. Аэрин с силой закусила губу, вызывая непрошенные слезы. Несколько капель скатилось по бархатным щечкам, падая на паркет.

– Моя дорогая, – бросилась к ней королева, помогая ей подняться. – Надеюсь вы не пострадали? Карл, – повернулась она к мужу. – Эти трое должны быть сурово наказаны. Напасть на девушку во время бала. Какой ужас. С вами все в порядке?

– Да, ваше величество, – еле сдерживая смех, произнесла Аэрин. Она прижала платок к глазам, словно стирая невидимые слезы, пряча под ним улыбку. Когда девушка подняла взгляд, то ее лицо было залито слезами. – Я… Мне пришлось использовать магию, ваше величество. Чтобы защититься. Я прошу за это прощения.

– Ох, ну конечно, – улыбнулась королева. – Каждая девушка защищается как может. Особенно в такой ситуации. К вам не будет применено никаких карательных мер. Вы можете привести себя в порядок и возвращаться на бал.

– Ваше величество, все не так просто, – чеканя каждое слово, сказал герцог. – Магия была использована, и я должен во всем разобраться.

– Герцог Сайлс, думаю мы во всем уже разобрались. Эти трое виноваты в причинение вреда беззащитной девушке, – сказал король.

– Однако в этой ситуации пострадали только трое мужчин, но никак не беззащитная девушка, – показывая пальцами кавычки, произнес мужчина.

– Вы хотите сказать, что я должна была уступить грязным приставаниям этих троих ублюдков, – услышав шокированный вздох за спиной, девушка повернулась. – Простите меня ваше величество, но по-другому я их назвать не могу.

– В первую очередь вы не должны были использовать магию, – повысив голос, произнес некромант. – Закон един для всех. И вы, как обладающая магией должны его знать. Именно поэтому, графиня Мерсер, я арестовываю вас. Мне применить антимагические кандалы или вы пойдете сама.

– Герцог Сайлс, – подала голос королева, но палач поднял руку.

– Ваше величество. Как я уже говорил, закон един для всех, – Валиант повернулся к девушке. – И если сейчас я просто так, без расследования отпущу эту милую девушку, то кто даст нам гарантию, что в следующий раз, прикрываясь еще какой-нибудь отговоркой, ведьма или ведьмак не нападут на вас.

– Вы так думаете, герцог? – король посмотрел на ведьму с подозрением. Затем повернулся к жене. – Дорогая, герцог прав. В этом инциденте необходимо разобраться. Ведь так? – король посмотрел с вопросом в глазах на палача и, дождавшись его ответного кивка, продолжил. – Лорд Сайлс очень честный и принципиальный молодой человек и он во всем разберется. И если девушка не виновата, то ей ничего не грозит.

– Ну, хорошо, – нехотя согласилась с мужем королева. – Но вы должны держать это дело под контролем.

– Ну конечно, дорогая, – быстро согласился с ней король. Женщина повернулась к ведьме.

– Доверьтесь герцогу, графиня, – сказала королева. – Он очень порядочный мужчина и, конечно же разберется в этой неприятной ситуации. Думаю, что скоро вы уже окажетесь дома.

– Дорогая, гости ждут, – поторопил ее король. Королева вздохнула и позволила себя увести. Стоило монаршей чете скрыться за дверями, как в зале снова зазвучала музыка.

– Так мне призвать антимагические оковы? – глядя на нахмурившуюся девушку, переспросил некромант. Он заметил, что слезы мгновенно высохли, стоило ведьме понять, что такими методами она ничего не добьется. Валиант понял, что имеет дело с опытной актрисой. Такая с легкостью добьется от любого мужчины всего, чего захочет. У него не было ни малейшего сомнения, что не будь он рядом, этой девушке с легкостью удалось бы избежать наказания. Ее ложь и коварство вызвали гнев некроманта.

– Не стоит, ваша светлость, – ответила девушка. – Я пойду с вами добровольно.

– Тогда подождите здесь. Мне нужно отдать приказ, чтобы стража доставила в тюрьму этих двоих и того, что лежит под балконом, – сказал палач. – Я могу оставить вас, не опасаясь, что вы скроетесь.

– Как я уже сказала, я пойду с вами. Я ни в чем не виновата и не собираюсь убегать и прятаться, – фыркнула ведьма. В ее взгляде он увидел презрение к нему.

– Отлично, – Валиант ушел и спустя несколько минут вернулся со стражей. Аэрин содрогнулась. Это была не дворцовая стража. На мужчинах, которые вошли в комнату были надеты специальные антимагические доспехи. К тому же на каждом, Аэрин почувствовала это, висело по меньшей мере пять амулетов против ведьмовских чар. Их суровые лица не сулили ей, как ведьме, ничего хорошего. Они взяли двоих мужчин под руки и увели с балкона через неприметную дверь. – Ваши родители предупреждены о том, что вы задержаны за применение магии в присутствии монарших особ, – сказал мужчина, беря ее под руку. Его прикосновение обжигало даже через ткань, вызывая сердцебиение и еще что-то, чему Аэрин пока не нашла определения.