Kitabı oxu: «Элария. Код Первых»

Глава 1. Жемчужные сумерки

Терминал на запястье дал еще два коротких, настойчивых импульса и затих, согревая кожу остывающим металлом. Девушка даже не шелохнулась.

Пусть подождут. В этом месте у времени была совсем другая цена, и пара лишних минут ничего не решала.

Она запрокинула голову.

Небо над Эларией не имело права быть таким прекрасным — и все же ослепляло. Здесь не существовало тьмы, привычной обитателям глухих галактических окраин. Там, на сонной периферии, миры были разделены световыми годами мертвого холода; звезды казались редкими булавочными уколами, а ночь давила на плечи тяжело и безжалостно. Приезжие оттуда — «дети пустоты», как их снисходительно звали местные, — в первые недели сходили с ума от бессонницы. Они наглухо задергивали окна светонепроницаемыми шторами, прятались в капсулы отелей и все равно не могли избавиться от липкого чувства, что за ними наблюдают.

И небо действительно наблюдало. Миллионы светил толпились в куполе атмосферы так густо, будто щедрую горсть алмазной крошки швырнули на темно-сиреневый шелк. Их свет превращал полночь в вечные, призрачные сумерки цвета речного жемчуга. При таком сиянии можно было без труда читать мелкий шрифт на помятом посадочном талоне, разглядывать морщины на чужих лицах — или подмечать дрожь в чужих руках.

Но за этой роскошью дышала смерть колоссального масштаба.

Прямо за сияющей россыпью звезд, в невидимой сердцевине галактики, ворочалась сверхмассивная черная дыра. Ее гравитационный рев и потоки жесткой радиации должны были выжечь атмосферу за считанные века, оставив от планеты лишь оплавленный булыжник. И всё же внизу зеленели реликтовые сосны, мерно шумел прибой, а по бульварам безмятежно прогуливались туристы.

Тая подняла взгляд к зениту. Там вечерний свет преломлялся в едва заметные, переливчатые изумрудные и бирюзовые ленты. Это дышал Магнитный Щит — аномальное железное сердце планеты, многократно усиленное древними генераторами, оставленными Первыми еще на заре колонизации. Местные поэты звали эти всполохи «Шелковыми небесами», но она знала сухую физику: лишь тонкая пленка искусственных полярных сияний отделяла чашку горячего кофе на набережной от ярости космического шторма.

Вся эта идиллия держалась на тончайшем инженерном балансе — точь-в-точь как показное спокойствие здешних богачей, прилетавших на хроно-курорты, где время из-за близости черной дыры текло иначе, чем в остальной галактике.

Чуть ниже, у самого горизонта, в небо вонзались три титанические белые нити — космические лифты.

Они уходили строго в зенит, теряясь в жемчужном мареве, и намертво крепились к Великому Поясу — орбитальному кольцу, опоясавшему планету по экватору. Отсюда оно казалось изящным серебряным обручем, по которому непрерывно ползли светящиеся точки челноков.

Перекресток ста сорока рукавов. Логистический рай.

В звездной тесноте галактического ядра гиперпрыжок в соседнюю систему занимал не месяцы в анабиозе, а всего пару суток. Здесь летали между мирами с той же легкостью, с какой на древней Терра Прим садились в пригородные поезда. Гравитационные течения затягивали сюда караваны со всех уголков Вселенной. Планета служила гигантской воронкой: сюда стекались редчайшие минералы с ледяных лун периферии, живые кристаллы из туманностей, запретные архивы и технологии забытых цивилизаций.

И конечно — разумные существа.

С высоты скалистого утеса Тая видела эспланаду космопорта, залитую мягким светом фонарей. Среди фонтанов и аккуратно подстриженных земных кленов неторопливо текла многоликая толпа. Двуногие гуманоиды в безупречных смокингах дипломатов шли плечом к плечу с инсектоидами в зеркальных экзоскелетах. Кремниевые торговцы, источающие терпкий запах раскаленного песка и серы, делили столики бистро с капитанами вольных гильдий.

Это был центр мира и единственный сектор, обладавший абсолютным, железобетонным нейтралитетом. Ни одна звездная империя, ни один синдикат не рисковали бряцать здесь оружием. Не из благородства — из холодного, шкурного страха. Нарушить покой Эларии значило перерезать сонную артерию всей галактики.

Поэтому здесь царил идеальный порядок. Никаких открытых войн. Никаких уличных перестрелок. Белоснежные арки, вежливые улыбки и умиротворение на холеных лицах.

Тая тихо хмыкнула, сдувая со лба темную прядь.

Лицемерие высшей пробы.

Войны здесь никогда не прекращались — они просто спрятались под полированный мрамор и в зашифрованные каналы связи. Чем чище фасад, тем ядовитее плесень за плинтусом. Чем шире улыбался посол перед объективами репортерских дронов, тем быстрее его служба безопасности искала яд, способный сымитировать сердечный приступ от переутомления. Если у кого-то на Эларии дела выглядели безупречно — значит, этот кто-то закопал свои скелеты на ярус глубже остальных.

А где-то в глубине планеты скрывалась еще одна, куда более страшная тайна: древние гравитационные якори, удерживающие Эларию от падения в черную дыру, начинали отказывать.

Браслет на запястье вновь задрожал, перейдя на сплошную частую вибрацию. Заказчик срывался на истерику.

Тая вздохнула, коснулась сенсорного обода и провела пальцем по воздуху. Над браслетом развернулась мерцающая голограмма зашифрованного канала, и в ушном импланте тут же зашипел сдавленный, хриплый шепот:

— Ты где ходишь?! Я вызываю тебя уже четвертый раз!

— Наслаждаюсь видами, — невозмутимо отозвалась она, даже не повысив голоса. — Говорят, жемчужные сумерки снижают уровень тревожности. Вам бы тоже не помешало, советник.

— Прекрати паясничать!

— в голосе собеседника звякнуло настоящее отчаяние. — Сроки сгорели. Объект уже прибыл в частный сектор. Ангар сорок два, шестой технический ярус. Ты понимаешь, чем это пахнет? Если комиссия перехватит его до рассвета…

— Депозит? — коротко перебила она.

На той стороне повисла секундная пауза, нарушаемая только тяжелым дыханием.

— Деньги переведены на нейтральный эскроу-счет, — наконец выдавил клиент. — Двойной тариф, как ты требовала. Только сделай так, чтобы к утреннему рейсу на Сириус от этого груза не осталось даже атомной пыли. Никаких следов. Никакого шума.

— На Эларии не бывает шума, вы же знаете, — холодно усмехнулась девушка. — Ждите подтверждения через сорок минут.

Она смахнула проекцию, оборвав связь на полуслове, уперлась ладонями в шершавый камень парапета и легко спрыгнула на вымощенную тропу. Поправила воротник куртки, скрывающий сканеры идентификации, и зашагала вниз по склону — туда, где за сияющими витринами идеального мира кипела настоящая работа.

Глава 2. Тени шестого яруса

Шестой технический ярус пах совсем иначе, чем цветущая эспланада наверху. Здесь не было реликтовых сосен, кофейных террас и морского бриза. Воздух здесь был густым, маслянистым, пахнущим перегретым вольфрамом, смазкой и застарелым озоном — истинным дыханием космического мегаполиса.

Спуск на скоростном гравитационном лифте занял меньше двух минут. С каждым пройденным километром вниз жемчужное сияние «Шёлковых небес» блекло, уступая место тусклому янтарному свету дежурных прожекторов и бесконечным переплетениям гигантских труб, по которым пульсировала криогенная смесь для охладителей щита.

Тая натянула капюшон куртки глубже, активируя вшитую в ткань микросетку рассеивания. Для наружных сканеров безопасности она превратилась в смазанное тепловое пятно, не более заметное, чем технический дрон-уборщик.

«Сорок минут, — напомнила она себе, бросив взгляд на таймер в углу обзора. — Советник готов выложить двойной тариф не за скорость, а за молчание. Значит, груз жжет ему карманы сильнее, чем плазма».

У ангара сорок два царила подозрительная, почти неестественная тишина.

Ни дежурных операторов погрузчиков, ни патрульных андроидов. Только тяжелые бронированные створки с предупреждающими черно-желтыми полосами и мигающий алым индикатор блокировки.

Тая прижалась спиной к шершавой металлической балке и закрыла глаза, делая глубокий, размеренный вдох.

Навигационный импульс.

То, что досталось ей от матери и оттачивалось годами на вертикальных террасах Валенсии. Внутренний компас, шестое чувство пространства.

Когда она открыла глаза, мир перед ней изменился. В воздухе проступили тончайшие золотистые нити — траектории датчиков движения, сетка лазерных растяжек и слабые тепловые контуры электронных замков. Система защиты ангара была элитного класса, явно имперского армейского образца.

«Для обычного контрабандного тайника слишком жирно, — с усмешкой подумала Тая. — Советник явно поскреб по сусекам».

Она мягко шагнула вперед, ступая бесшумно, как кошка. Два шага вправо — под мертвую зону верхней камеры. Короткий перекат под невидимым лучом датчика объема. Тонкий стилус-дешифратор скользнул в сервисный разъем панели доступа.

— Ну же, милый, не упрямься, — прошептала она одними губами.

На дисплее побежали зеленые строки взлома. Три секунды. Две. Щелчок пневмозамка прозвучал в пустом коридоре громче выстрела.

Створка приоткрылась ровно настолько, чтобы стройная фигура девушки могла протиснуться внутрь.

Внутри ангар напоминал кафедральный собор из темного титана. Высокие потолки тонули во мраке, а в самом центре зала, на гидравлической грузовой платформе, стоял единственный контейнер.

Он не был похож на стандартные контейнеры торговых гильдий. Ни маркировок, ни серийных номеров, ни штрих-кодов Директората. Монолитный куб из черного, матового материала, который словно поглощал свет прожекторов вокруг себя.

На его гранях слабо, едва различимо пульсировали геометрические насечки — спирали, переходящие в фракталы.

У Таи перехватило дыхание, а затылок обожгло резким, покалывающим холодом.

Ее Навигационный импульс, обычно тихий и послушный, вдруг взревел в ушах, как включенная на полную мощность турбина. Словно внутри этого ящика находился не предмет, а точка отсчета для всей галактики.

«Это не оружие.», — поняла она с пугающей ясностью.

Она подошла ближе, чувствуя, как вибрирует под подошвами пол. Воздух вокруг контейнера был ледяным, а пространство вокруг него слегка дрожало, создавая оптический эффект марева — гравитационное линзирование в миниатюре. Тая протянула руку в перчатке к терминалу куба.

— Советник просил, чтобы от этого не осталось даже атомной пыли... — пробормотала она. — Но почему-то забыл упомянуть, что заставил меня уничтожить артефакт Первых.

В этот момент монолит отозвался на ее приближение. Насечки на черных гранях вспыхнули не неоновым светом электроники, а глубоким, аквамариновым огнем. По металлу прокатилась волна, и верхняя крышка куба с тихим шипением раскололась на четыре лепестка, открывая внутренности.

Внутри, в силовом подвесе, медленно вращалась октаэдрическая призма из кристалла, внутри которого клубилась крошечная, живая спираль света.

Навигационный импульс в крови Таи отозвался такой волной резонанса, что у нее потемнело в глазах. Словно кристалл узнал ее. Словно в ее жилах тек тот же самый код, на котором был собран этот древний механизм.

И в эту секунду где-то под полом, в десятках километров под ними, в самой утробе Эларии, глухо и страшно дрогнули гравитационные якоря планеты. Планета качнулась.

А сверху, со стороны входа в ангар, раздался щелчок взводимых магнитных затворов и спокойный, глубокий мужской голос:

— Я бы не рекомендовал касаться этого голыми руками, капитан Нокс. Если, конечно, вы не планируете сдвинуть орбиту Эларии прямо сейчас.

Тая резко развернулась, инстинктивно опуская руку к бедру, где висел компактный импульсник.

В дверном проеме, залитый светом тревожных ламп, стоял человек в темно-синем мундире Службы Безопасности с серебряным шитьем на воротнике. За его спиной застыли четверо оперативников в глухой штурмовой броне.

Адмирал Маркус Варн.

Он не держал оружия в руках, но смотрел на нее с тем абсолютным, ледяным спокойствием, которое внушает куда больше страха, чем дуло тяжелого бластера.

— Советник был не совсем честен с вами насчет содержимого посылки, не так ли? — негромко произнес Варн, делая шаг в ангар.

--

Глава 3. Сталь и пульс

Тая не шелохнулась, но её пальцы, затянутые в тонкую мембрану перчаток, едва заметно дрогнули. Навигационный импульс внутри неё бился в унисон с сиянием кристалла, создавая странный резонанс — казалось, само пространство в ангаре стало густым, как патока.

— Адмирал Варн, — голос Таи прозвучал ровно, почти скучающе, хотя сердце бешено колотилось. — Не знала, что глава Службы Безопасности лично патрулирует технические ярусы. Неужели в «Золотой Спирали» закончились приличные вина?

Варн сделал еще шаг вперед. В тусклом свете ангара его мундир казался почти черным, а серебряное шитье на воротнике тускло поблескивало. Он был именно таким, каким его описывали слухи: воплощенный порядок, монолит, который невозможно сдвинуть с места.

— Вина подождут, капитан Нокс. А вот Элария — нет.

Он остановился в паре метров от неё, жестом приказав оперативникам оставаться на местах. Его взгляд, холодный и проницательный, скользнул по открытому контейнеру, а затем задержался на лице Таи.

— Советник обещал вам двойной тариф за уничтожение «мусора»? — уголок его губ едва заметно дернулся. — Цинично даже для него. Он послал вас вскрыть Сферу Эларии, зная, что ваша... особенность... заставит механизм сработать.

— О чем вы говорите? — Тая медленно отвела руку от кристалла, стараясь не разрывать зрительный контакт.

— О резонансе, Тая. Вы ведь чувствуете его, верно? — Варн кивнул на пульсирующую призму. — Этот артефакт — один из тринадцати ключей к гравитационным якорям планеты. Первые не просто строили города, они создали систему противовесов черной дыре. И сейчас эта система рушится. Советник хотел украсть ключ, чтобы продать его Директорату, но вместо этого он разбудил его.

В этот момент ангар снова содрогнулся. На этот раз это был не просто толчок. Скрежет металла по металлу заполнил пространство, сверху посыпалась мелкая ледяная крошка — застывший конденсат с охладительных труб. Свет на мгновение мигнул и сменился на тревожный красный.

— Система стабилизации дала сбой, — низким голосом произнес Варн. — Резонанс от вскрытия кристалла спровоцировал колебание. Если не вернуть ключ в гнездо управления в течение сорока восьми часов, Элария начнет необратимое падение в горизонт событий.

— Так забирайте его! — Тая мотнула головой в сторону контейнера. — Вы же Адмирал. У вас есть лаборатории, ученые, целая армия.

— Кристалл уже выбрал оператора, — Варн посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде Тая увидела то, чего не ожидала: тяжелую, свинцовую тревогу. — Он отозвался на ваш Навигационный импульс. Теперь только вы можете расшифровать Код, чтобы активировать якоря. Любой другой, кто коснется призмы сейчас, превратится в горстку атомов.

— Какая удобная легенда, — Тая саркастично усмехнулась, хотя холодный пот уже катился между лопаток. — Значит, теперь я ваша спасительница? А как же мои нелегальные полеты и взломы?

— Забудьте о них. Сейчас вы — самое ценное имущество Эларии. И самое разыскиваемое.

Вдруг в ушном импланте Таи раздался резкий, панический голос Юны:

— Тая! У нас гости!

Со стороны главного шлюза заходят три штурмовых дрона, и у них нет маркировки СБ! Это люди Советника, они зачищают хвосты!

В ту же секунду со стороны входа в ангар прогремел взрыв. Бронированная створка, которую Тая так аккуратно взломала, вылетела внутрь, превратившись в груду искореженного лома.

В проем влетели стремительные тени — боевые дроны-пауки, вооруженные спаренными лазерами. Они не тратили время на переговоры. Первая же очередь прошила пространство в сантиметрах от Адмирала.

— В укрытие! — рявкнул Варн, с удивительной для его комплекции скоростью прыгнув за грузовую платформу и увлекая Таю за собой.

Оперативники СБ открыли ответный огонь, и ангар заполнился грохотом и ослепительными вспышками.

— Себастьян, челнок! Живо! — крикнула Тая в имплант, прижимаясь к холодному титану платформы.

— Челнок в пути, капитан, — отозвался спокойный голос ИИ. — Но Боб сообщает, что над ярусом развернута сеть блокировки. Вам придется прорываться через технический туннель.

— Тая, слушай меня! — Варн схватил её за плечо, заставляя смотреть на него. — Советник не даст тебе уйти живой. Для него ты — улика. Хватай кристалл и беги к своему кораблю.

— А вы? — она на мгновение замерла.

— Я задержу их. Мои люди прикроют отход. Улетай с Эларии, Тая. Спрячься в Кольце Шёпота. Я найду тебя там, когда... если выберусь из этого хаоса. Код уже в тебе. Не дай им забрать его.

Тая посмотрела на сияющий октаэдр. Он звал её. Каждая клетка тела вибрировала от его близости.

Она резко выпрямилась, схватила кристалл — он оказался неожиданно тяжелым и обжигающе холодным даже через перчатки — и засунула его в набедренную сумку.

— Если вы выживете, Адмирал, с вас ужин, — бросила она, активируя магнитные бустеры на ботинках.

— Считайте это официальным приглашением, Нокс, — Варн выхватил тяжелый армейский бластер и, высунувшись из-за укрытия, точным выстрелом разнес одного из дронов. — Беги!

Тая не заставила себя ждать. Она сорвалась с места, превратившись в размытую тень. Навигационный импульс вел её сквозь хаос боя, подсвечивая золотом безопасные зоны между лазерными лучами.

Прыжок в вентиляционную шахту, скольжение по наклонной трубе охладителя — и вот она уже несется по техническому коридору, слыша за спиной грохот обрушивающегося ангара.

Впереди, в конце туннеля, уже мигали габаритные огни челнока «Веги», а в проеме открытого люка виднелась мощная фигура Боба с огромным дробовиком наперевес и Вжик, панически мигающий всеми датчиками.

— Все на борт! — крикнул Боб. — Юна уже прогрела гипердвигатель!

Тая влетела в люк, и створка захлопнулась, отсекая звуки погони.

«Свободного Края больше нет, — подумала она, прижимая сумку с кристаллом к груди. — Есть только бездна. И я».

Глава 4. «Ржавый пончик» и законы физики

Если бы в галактике Меридиан проводился конкурс на самое неподходящее место для штаб-квартиры профессиональных авантюристов, бистро «Ржавый пончик» на шестом техническом ярусе заняло бы первое место с золотой каймой.

Заведение пряталось в тупике между гигантскими трубами гидропоники и вентиляционной шахтой. Здесь пахло жженым сахаром, корицей, машинным маслом и сыростью. Вывеска — криво сваренный из обрезков титана пончик с неоновой глазурью — периодически коротила, издавая жалобный треск, из-за чего половина зала то и дело погружалась в интимный сиреневый полумрак.

За угловым столиком сидел Боб. В его широких, как лопаты, ладонях крошечная керамическая чашечка с кофе смотрелась как игрушечная. Лицо великана выражало глубочайшую скорбь.

— Это не выпечка. Это преступление против разумной жизни, — сокрушенно произнес он, тыкая толстым пальцем в лежащее на тарелке круглое кондитерское изделие. — Юна, ты посмотри на плотность теста. Они используют синтетический стабилизатор третьей категории! Оно же не тает во рту, оно там... оседает, как радиоактивный шлак!

Напротив него, задрав ноги на соседний стул, сидела Юна. Её ярко-розовые пряди были закручены в два нелепых пучка, за щекой перекатывался ядовито-зеленый кислый леденец, а пальцы с пулеметной скоростью порхали над развернутой в воздухе голографической клавиатурой.

— Боб, милый, заткнись и жуй, — не глядя на брата, бросила девчонка. — Мы на техническом дне мира, а не на банкете у наместника Валенсии. Скажи спасибо, что в этом пончике ничего не шевелится. Хотя... подожди-ка.

Она прищурилась, глядя на экран.

— Вжик! А ну выплюнь!

Маленький дрон-ремонтник, пристроившийся под столом, испуганно пискнул. Из его манипулятора выпала и со звоном покатилась по липкому пластику пола латунная ложечка для сахара. Вжик виновато помигал синим оптическим глазом, подобрал шасси и попытался прикинуться деталью интерьера.

— Я же говорила: у него клептомания на цветные металлы, — хмыкнула Юна. — На прошлой неделе он спер болт от генератора гравитации. Мы три часа летели боком, пока я не нашла заначку в его отсеке для фильтров.

— Напоминаю, — раздался в их коммуникаторах безупречно вежливый и абсолютно невозмутимый баритон Себастьяна, — что согласно расписанию операции, капитан Нокс должна была подать сигнал три минуты и сорок секунд назад. Вероятность того, что она вступила в незапланированный диалог со Службой Безопасности, составляет восемьдесят семь процентов.

— Да брось ты, жестянка, — Юна громко хрустнула леденцом. — Это же Тая. Она, небось, сейчас торгуется с Советником за третий тариф. О, гляди, Боб! Я взломала внешнюю камеру сорок второго ангара!

Экран перед девушкой разделился на четыре сектора. На одном из них было видно, как в пустом коридоре вспыхивает сигнальный огонь блокировки.

— Ой-ой...— протянула Юна, и беззаботность с её лица мгновенно испарилась. — Боб. Отложи пончик.

— Что там? — Боб мгновенно подобрался. Его добродушный взгляд стал тяжелым и острым, как лезвие абордажного топора.

— Там не Советник. Там оперативники СБ в парадной броне. И... погоди, это что, сам Адмирал Варн?! Ничего себе у Таи запросы на свидания! А с другой стороны заходят три боевых паука без маркировки.

— Зачистка, — коротко бросил Боб, сгребая со стола свой тяжелый плазменный карабин, который до этого мирно лежал под видом свернутого брезента. — Себастьян, челнок на прогрев! Выводи «Вегу» из дока в режим ожидания над шахтой сорок!

В эту секунду пол под ногами дрогнул. Дрогнул не так, как вздрагивает палуба от включения двигателей. Это был глубокий, утробный толчок планетарного масштаба. В «Ржавом пончике» жалобно зазвенела посуда, кривая неоновая вывеска окончательно погасла, а чашка Боба перевернулась, залив стол черной жижей.

— Гравитационная аномалия, — сухо доложил Себастьян. — Колебание ядра Эларии зафиксировано. Сила толчка — четыре целых две десятых балла. Резонанс нарастает.

— Она активировала его, — выдохнула Юна, вскакивая и на лету подхватывая планшет. — Тая вскрыла эту штуку!

— Вжик, за мной! Юна, прикрой тыл! — рявкнул Боб, вышибая плечом хлипкую пластиковую дверь кафешки.

Они неслись по служебному туннелю к челноку как раз в тот момент, когда впереди, в глубине ангара, загрохотали первые взрывы. Когда люк челнока с шипением распахнулся, и внутрь кубарем влетела взмыленная, пахнущая гарью Тая с тяжелой сумкой наперевес, Боб уже держал коридор на прицеле, а Юна вдавливала педаль форсажа.

Створка захлопнулась. Челнок с визгом оторвался от пола, закручиваясь в узкой шахте и уходя от преследующих лазерных трасс.

Тая сидела на полу, тяжело дыша и прижимая сумку к груди. На её щеке чернела полоса копоти, но глаза горели тем самым бешеным, азартным огнем, который Боб знал слишком хорошо.

— Живая? — спросил Боб, не опуская оружия, пока челнок закладывал крутой вираж.

— Пока да, — выдохнула она, сдувая прядь со лба. — Но у меня для вас две новости.

— Начни с хорошей, — прокричала Юна из кабины пилота, уворачиваясь от встречной технической платформы.

— Мы богаты. Этот кристалл стоит больше, чем вся нижняя половина Эларии.

— А плохая? — поинтересовался Себастьян через потолочные динамики.

Тая расстегнула сумку. В полумраке десантного отсека вспыхнул аквамариновый, неземной свет призмы Первых. Воздух в челноке мгновенно похолодел, а приборы на панели замигали, сходя с ума.

— Плохая новость в том, — тихо сказала Тая, глядя на зачарованного Боба, — что если мы не разберемся, как эта штука работает, через двое суток Элария рухнет в черную дыру. А на хвосте у нас теперь не только ищейки Директората, но и весь флот Адмирала Варна.

Боб посмотрел на сияющий кристалл, потом на свой перепачканный передник, вздохнул и полез в карман.

— Ясно, — невозмутимо сказал он, протягивая Тае помятый, но чудом уцелевший пончик. — Держи. Тебе нужны углеводы. Спасать галактику на голодный желудок — плохая примета.

Юна из рубки расхохоталась, а Вжик, воспользовавшись всеобщим замешательством, незаметно подкрался к сапогу Таи и попытался отвинтить блестящую медную пряжку.

Глава 5. Песнь над бездной

После бешеной гонки по техническим туннелям тишина на борту «Веги» казалась почти оглушительной.

Старый фрегат завис на теневой стороне одного из средних причальных колец, затерявшись среди сотен таких же неприметных грузовых челноков. Себастьян отключил активные радары и перевел реакторы на режим бесшумного дрейфа. Для внешнего мира корабль превратился в спящую железную коробку.

В кают-компании пахло печеными яблоками, корицей и сушеными степными травами — Боб каким-то чудом умудрился спасти свой походный противень и теперь выкладывал на деревянную доску горячие, пышущие паром лепешки.

В центре круглого стола, прямо между керамическими кружками, лежала Сфера Эларии. Она больше не пульсировала тревожным светом — сейчас ее грани мягко тлели ровным аквамариновым сиянием, отбрасывая на переборки уютные блики, похожие на отражение солнечных зайчиков в спокойной воде.

Вжик, свернувшись блестящим шариком у ног Юны, тихонько урчал маленьким вентилятором, блаженно зажмурив свой единственный оптический окуляр. Никому не хотелось нарушать эту хрупкую, выстраданную гармонию. Казалось, если заговорить слишком громко, морок рассеется, и в иллюминаторы снова ударят лазерные залпы штурмовых дронов.

Юна сидела, поджав колени к груди, и грела пальцы о горячую кружку. Ее розовые пряди растрепались, а в глазах вместо привычной кибернетической резкости плескалось задумчивое тепло.

— Тая, — негромко нарушила молчание девчонка, глядя на танцующие блики Сферы. — Мы ведь с Бобом никогда толком не расспрашивали... Ты появилась на Эларии будто из ниоткуда. Без багажа, с одним только этим старым корытом и Навигационным импульсом в крови. Но Кира говорила, что на Валенсии ты была не одна.

Тая замерла с чашкой в руках. За панорамным стеклом кают-компании раскинулись вечные жемчужные сумерки.

— Не одна, — мягко отозвалась она, и на ее губах появилась едва заметная, ностальгическая улыбка. — Нас была целая банда. Бастиан, Мишель... Арис с Майей. Веспер и Сайфер. Мы навели на Валенсии такого шороху, что тамошний наместник до сих пор, наверное, вздрагивает при звуке открывающихся дверей отелей.

— И где они теперь? — Боб опустился на скамью напротив, пододвигая к Тае блюдо с горячей выпечкой. — Почему они не с тобой? Они бросили тебя?

— Нет, Боб. Они никогда бы меня не бросили, — Тая покачала головой. — На Валенсии каждый из нас искал что-то свое. Но пройдя через тот ад, они поняли главное: они устали воевать. Бастиан и Мишель... они все выстрадали право на тишину. Им нужно было место, где никто не знает их имен, где нет Директората, нет погонь и вечного страха за завтрашний день.

Она перевела взгляд на мерцающую Сферу.

— Когда мы угнали крейсер и оторвались от преследования, перед нами лежал весь Меридиан. Ребята выбрали Сектор «Зеро» — границу Неизведанного. Они ушли за край карты, чтобы построить новый дом с чистого листа. И они звали меня с собой. Умоляли пойти.

— А ты? — тихо спросила Юна.

— А я сошла на первой же пересадочной станции здесь, на Эларии, — Тая вздохнула, делая глоток терпкого отвара. — Они думали, я сошла с ума. Но понимаете... уйти на край света означало для меня просто продолжить бегство. На Валенсии я пряталась за маской легкомысленной воровки, оставляла поцелуи лавандовой помадой на взломанных сейфах и уверяла себя, что свободна. Но это была иллюзия.

Тая коснулась пальцами холодного края терминала на запястье.