Kitabı oxu: «Поцелуй мира. Отражения будущего»

© Текст. Виктория Смирнова, 2020

© Агентство ФТМ, Лтд., 2020

* * *

Пролог

Вот так создаются истории, которые плетёт Вселенная. Мы называем их мирами и судьбами. Если где-то происходит беда, горе или жизнь обрывается, миры тут же создают новый рисунок, дополняя или уничтожая старое. Пустое место заполняется новым – плохим или хорошим. Но пустоты не существует.

Жители миров сами принимают решения, но нити их судеб проходят через руки огромной Вселенной, через пространство и время, через Поцелуи миров.

Есть множество нитей, которые связаны самым странным образом, а любой узор обязательно должно заканчивать начатый рисунок. И там где начало, вы обязательно найдёте завершающую ниточку конца. Так будет всегда, за исключением чем всё кончится. Всё зависит от самих участников узора…

* * *

Ансия была одной из самых весёлых Эльфиек. Её смех звонко разносился над Деревьями – она любила петь, шутить, танцевать. Охотнице легко давалось учение в Школе Архивов, а умение общаться – к огромному числу друзей и знакомых. Про Ансию говорили, что у неё прекрасное чувство юмора и она заражает этим чувством окружающих. Она была быстрее и умнее всех в своём классе, лучше других умела играть и всегда побеждала в играх. Когда она закончила учёбу в Школе Архивов, то никто не сомневался, что эта Эльфийка получит место преподавателя. Так и вышло, Школа прислала ей приглашение. Ансия с радостью согласилась, но перед началом своей карьеры преподавателя она хотела встретиться с родными, которые проживали в Щедрой Долине. Она уже отправила стрелу, сообщив, что скоро приедет, а после вернётся в Школу и приступит к работе.

В этот раз Ансия возвращалась домой одна, чего с нею никогда не было. Обычно у жизнерадостной Охотницы не было отбоя от попутчиков. С ней было интересно и весело путешествовать, но только не в этот раз. Она никого не смогла найти, кто бы захотел в это время посетить Щедрую Долину.

«Все просто сговорились», – Ансия задумчиво пожала плечами. Кого бы она ни спросила, у всех оказывались неотложные дела и никому в Щедрую Долину в ближайшие дни не нужно. Откладывать поездку она не хотела, поэтому отправилась одна.

Причину непонятного отказа её друзей и знакомых она узнала намного позже, а пока спокойно продолжала свой путь через Лес. Было жарко, солнце палило нещадно. Ветра не было и казалось, сам воздух замер, чего-то выжидая…

Ацир приметил молоденькую Эльфийку давно. Ансия училась несколько лет в Школе, а он периодически появлялся, чтобы встретиться с Сатенгой, забрать или уничтожить какие-нибудь книги в Архиве. До этого момента Эльф строго придерживался правила – не иметь никаких отношений с одинокими девушками. Обычно он связывался с теми, кто уже начал жить с Эльфами – так было безопаснее. Он менял мысли Эльфиек и после того, как получал желаемое, точно так же заставлял их всё забывать. Он заманивал жертву своим Влиянием и искушённостью, а потом наносил удар. И сам процесс был ему не менее интересен, чем результат. Увидев ярко-голубые невинные, но при этом страстно-жгучие, глаза Ансии, он, сам того не желая, бросился в их опасный омут. Ацир впервые не смог удержаться от огромного влечения к Охотнице. Сначала он всё же боролся со этой тягой и несколько лет не изменял своим принципам, но в своё последнее возвращение к Гному Сатенге, снова столкнулся с нею на лестнице. Именно эта встреча и стала решающей. Ацир решил изменить своему кредо и воспользоваться неопытностью девушки, прекрасно зная, что Ансия ничего не вспомнит. Пусть отчитывается в будущем за своё поведение перед избранником Эльфом. Конечно, он понимал, что рискует, лучше не брать невинных Эльфиек, но Ансия слишком притягивала его и с этой силой ничего нельзя было сделать. Почему именно Ансия попалась на его пути, об этом Ацир не хотел задумываться, и в этом была его ошибка, потому как у каждого действия есть своя причина…

Вселенная знала, почему у Ансии так неудачно всё сложилось с попутчиками. Всему виною был Ацир. Тот легко повлиял на разум жителей города Школы Архивов. И Ансия, оббегав всех в городе, поняла, что в Долину ей придётся идти одной. Хотя надежда встретить кого-то в дороге оставалась. Так и случилось. Красивый Эльф Охотник нагнал её в Лесу.

Как ни удачно всё складывалось у Ацира, тем не менее впервые что-то пошло не так. Ансия оказалась первой Эльфийкой… Даже не так! Она стала первым жителем этого мира, на которого не подействовало Влияние Разума. Он использовал всю свою силу и несколько раз заставлял её сойти со своего маршрута, чтобы направиться туда, где ему было комфортно и удобно. Один раз он как бы случайно дотронулся до девушки, но всё безрезультатно. Охотница продолжала идти вперёд и весело щебетать о родителях, Щедрой Долине и своей учёбе. Постепенно Ацир начал раздражаться, он хотел её, но ничего не мог сделать. Оставалось единственное решение – взять Охотницу силой.

Ацир настолько был уверен в своём даре и своём уме, что совершенно не боялся Леса. Хотя понимал, что тот всё видит, но молчит. Обычно своих жертв он направлял в молодой Лес, используя для этого Влияние Разума. Молодые Деревья если и видели его близость с Эльфийками, всё равно мало было шансов, что кто-нибудь из Лесных заглянет сюда. Сами Деревья ничего рассказать не могут, и как он сам уже понял – Деревья говорили только то, о чём их спрашивают. А никто не будет спрашивать у деревьев про Эльфиек, которые и сами ничего не помнили. А со стороны это выглядело, что Эльфийки сами хотели Ацира, а вот про его дар не знал никто и до сегодняшнего дня ему просто везло.

Ночь была очень тёплой, поэтому они не стали строить шалаш, расположившись на ночлег под открытым небом. Ансия какое-то время ещё разговаривала с Ациром, а потом задремала. Когда она открыла глаза, то не сразу поняла, что перед ней красивое обнаженное тело Ацира, и она не могла не согласиться, что он был до неприличия красив. И он был в выгодном положении: она лежала, а он грозно навис над ней и пытался подчинить своей воле.

– Смотри! – Прогремел приказ в голове у Ансии. – Эльфийки и даже Гномихи всех возрастов любили смотреть на меня, любили меня и моё тело. Смотри и иди ко мне!

В мозг мерзкими щупальцами забирались его мысли, сила злобы сотрясала всю его душу. Ансия и не знала, что есть такие жители, которые способны управлять чужими мыслями. И хотя Ансия почувствовала, что какая-то её частичка хотела протянуть руку и притянуть его к себе, но воля удерживала её на месте. Она не любила его и не хотела быть с ним. Она остро ощущала свою беззащитность, чувствуя себя раздетой, а нервные окончания казались обнаженными.

– Такого еще никогда не было, – красивые и совершенные губы Ацира скривились в хищной улыбке. – Кажется, сегодня у меня будет роскошный пир, – он протянул мускулистую руку и поманил её длинными и красивыми пальцами. – Иди, – ты не можешь противиться мне, – иди сама, по своему желанию и тогда ты поймёшь, что это награда.

– Нет, – процедила Ансия с отвращением и натянула простынь до кончика носа.

– Ты сможешь меня развлечь и это приятно. Всегда интересно побороться.

Пока он говорил, Охотница боролась со страхом и сражалась с гневом, и тот и другой укрепляли её силы в борьбе с Ациром.

– Я сама по себе! – выкрикнула Ансия. – Я не жертва и не слуга тебе! Я не боюсь тебя, а ту часть меня, к которой ты взываешь, я держу под контролем. – Она вскочила и приняла боевую позу, выставив вперёд два кинжала в руках.

Да, она была Охотницей, но и Ацир тоже Охотник. После продолжительной борьбы, она поняла, что слабее его и дело не в силе, а в опыте. Ацир знал приёмы, о которых Ансия даже не догадывалась. Охотница стала уставать и всё чаще ошибалась. В один из таких моментов, Ацир оказался за её спиной. Ансия отчаянно закричала. Он попытался закрыть ей рот рукой, а потом ударил по голове. Искры взорвались в сознании Эльфийки, ноги подкосились, и темнота обрушилась на неё, как будто она тонула в вязкой воде.

Когда она очнулась, всё ещё была ночь. Она открыла глаза, сквозь густую листву, над головой сверкали звёзды. Звёзды… Ансию всегда восхищалась красотой ночного неба. Настоящие небесные драгоценные камни, недоступные и недосягаемые. Вот только не в этот раз, в этот раз её руки оказались связаны. Ансия похолодела от ужаса, понимая, что Ацир собирается сделать с ней. Она так испугалась, что снова впала в полуобморочное состояние, и вновь очнулась, когда почувствовала на себе его тяжёлое тело, но крепкие, сильные руки не давали ей шевельнуться.

Этот кошмар повторялся, и в последний раз она не выдержала, и опять потеряла сознание. Когда Ансия пришла в себя, то обнаружила, что уже утро и она одна. Охотничье чутьё подсказывало, что Ацир где-то рядом. Скорее всего, он ушёл на охоту. Она прекрасно понимала, что этой ночью ничего не закончилось, он будет ею пользоваться, пока полностью не удовлетворит свою похоть. Грудь давило от рвавшихся наружу рыданий. Она подползла к своим вещам, нашла один из своих кинжалов и перерезала кожаные ремни на запястьях.

Поднявшись, Ансия на секунду задумалась над тем, что же теперь делать? Чем-то она задела, раздразнила Ацира, но она не понимала чем. Он говорил ночью, что она особенная и чем-то отличается от остальных. Вопрос – чем. Оглядев себя, она поняла, что в таком состоянии далеко не уйдёт. Он – Охотник, и поэтому быстро нагонит и убьёт её. Но если ей всё же повезёт и она доберётся до Долины или Города Лабиринта и заявит об изнасиловании, ничего хорошего ей ждать не придётся. Минимум что от неё потребуют Старейшины, это создать пару с Ациром. Она же после случившегося настолько его возненавидела, что не могла и не хотела видеть это красивое лицо, тем более создавать с ним пару. Ансия была сильной, и прекрасно понимала, что плакать не имеет смысла и уж точно не сейчас. А ещё она ощущала, что ей не хочется жить, но сначала надо отомстить Ациру, чтобы уберечь Эльфиек этого мира от него. Молодой ум Охотницы добрался до сути – с этого момента в мире зародилось Зло. Или пришло откуда-то. Осталось решить, пока Ацир не вернулся, как ей поступить.

Бывают моменты, когда каждое живое существо ищет свой шанс на спасение, и благодаря этому запускается цепь поступков и событий, которые позволяют оставаться в живых. И на пути Ансии возникла та самая возможность – вызов, брошенный самой судьбой. Она прекрасно понимала, что этот путь – единственный из всех ведёт к освобождению. Она быстро оделась, не взяв ничего лишнего кроме кинжала, и быстро побежала по Лесу, чтобы как можно дальше оторваться от Ацира.

В тот момент Охотница Ансия приняла мужественное решение. Тогда она не подозревала, что своим выбором замкнула собой цепь событий, начавшихся когда-то. Не догадывалась и о том, что именно это решение послужило началом великих перемен, которые до того казались невозможными в этом мире…

Как этапы игры, как главы книг, так и жители на всех планетах возвращались сейчас к исходной точке. Вселенная, потянув нить Начала и Конца, облегчённо вздохнула…

Глава 1

Серый предутренний свет проникал в Лес между Деревьями. Потом выглянуло солнце. Луч полз по траве и упал девушке на лицо. Когда стало горячо, она попыталась прикрыться от этого наваждения.

Начался и прошёл день, потом ночь, и она стала приходить в себя. Спать на голой и жёсткой земле было неудобно. Каждое движение вызывало боль в мышцах. Эта боль постоянно вспыхивала то здесь, то там, пробуждая ото сна. Тело, наконец-то, стало чувствовать и посылало сигналы в мозг – пора просыпаться. Девушка открыла глаза и рассеяно осмотрелась, не понимая, кто она и где. «Должно быть, я заснула», – подумала она, недоуменно оглядываясь.

Уцепившись за ствол Дерева, она с трудом поднялась на ноги, но её качало из стороны в сторону, и она всё время спотыкалась, пока не добралась до другого Дерева и не обняла ствол, чтобы держаться на ногах. В голове плыл туман, хотелось лечь и провалиться в спасительное небытие.

Мыслей почти не было, а те, что появлялись, были какими-то странными. Она резко села. Почему она проснулась? Кто её разбудил? Воздух, свет или ей показалось? Воздух тоже был каким-то необычным, она чувствовала в нём то ли напряжение, то ли настороженность. Он обволакивал её, изучал, прикасался как к чему-то новому и неизведанному.

«Кто я?» – вернулся главный вопрос, и девушка долго-долго пыталась, но так ничего и не вспомнила. Что произошло с ней до того, как она проснулась, и что это за место? Она вновь осмотрелась. Темно. Вокруг лес. Но она не помнила, как оказалась здесь. И самое странное, что она не помнила ни как её зовут, ни как она тут очутилась и куда вообще шла. Что же ей теперь делать? Сквозь крону деревьев проглядывало ночное небо. «Значит, скоро новый год, – и вздрогнула от неожиданной мысли. – Вот! О чём это она?!». Явно воспоминание из прошлой жизни, но кем она была и как сюда попала? В ответ – ничего. Ни одной мысли. Тогда она принялась ощупывать себя.

– Я жива, – прошептала она и вздрогнула от собственного голоса, который показался чужим, – руки, ноги, тело – на месте, я думаю… я… – но дальше мысль, как и воспоминания, обрывались. Она помолчала, а потом продолжила: – Так… Высокая, волосы – длинные, жёсткие, спутанные, – затем пальцами изучила каждый миллиметр своего лица, – обычное… – От подбородка её руки спустились к шее, затем ниже: – А это что? – где-то на груди росла довольно большая шишка. – Я больна? – повела носом и прислушалась. Откуда-то справа слышался шум реки. – Вода! Я могу увидеть своё отражение!

Она поднялась и, как слепая, вытянув руки вперед, пошла на звук воды. Между деревьями и кустами довольно быстро отыскался ручеёк, но ночью вряд ли что разглядишь, надо дождаться утра.

– Может, в отражении смогу вспомнить, кто я и что тут делаю.

Спать она не могла да и не хотела, тревога и страх не покидали. Ведь кем-то она была до этого. От одиночества и неясности происходящего было неуютно. Охватывало ощущение кошмара и приближение ужасной Тьмы. Она подняла глаза и, взглянув на небо, увидела звёзды. В них было что-то очень сильное, притягательное и на удивление знакомое.

– Мои друзья, – еле слышно прошептала она. – Если буду видеться с вами каждый день, то смогу выжить.

От этой мысли ощущение одиночества отступило, и появилась некоторая уверенность, которая покинула её, когда она очнулась, без каких-либо мыслей кто она и где находится. Она долго вглядывалась в небо, собираясь с силами: нужно как-то выдержать, найти выход и понять, куда она шла, как здесь оказалась. А пока она будет идти, куда указывают ей звёзды.

Звёзды померкли и наступило утро. С замиранием сердца она подошла к ручью и взглянула на себя. Девушку, которая смотрела на неё в отражении, она не узнала или, точнее, не вспомнила. Тёмные глаза, некрасивый широкий большой рот и приплюснутый уродливый нос. Глаза – маленькие и совсем невыразительные. А почему она вдруг решила, что некрасива? Получается, что она видела красивых и могла сравнивать? Во всяком случае, из воды на неё смотрела очень уродливая девушка. Она так устала, что легла на траву рядом с ручьем и заснула…

* * *

Денис, Рита, Герка и Диана с нетерпением ждали возвращения Катари и остальных друзей из города Школы Архивов. Всё дело в том, что после того, как к Денису вернулось зрение, им четверым стало тяжело находиться рядом друг с другом. Что-то изменилось в их когда-то слаженной команде. Да и командой-то называться сейчас было сложно. В душе каждый хотел, чтобы остальные вернулись, и может тогда обстановка хоть немного наладится.

В первую очередь Герка. Он резко изменил своём отношене к Денису, и в худшую сторону. Всё потому, что моментально почувствовал другое отношение к Рите. Герка, как обычно, встал на сторону Риты, в отличие от Дианы с её вечным нейтралитетом. Она, как обычно, не принимала ничьей стороны. Герка остро ощущал и видел, что Рита выглядит потерянной и очень испуганной, а от любви Дениса к Рите не осталось и следа. Правда Денис не оставлял её, постоянно был рядом, но все видели: единственное чувство, которое он к ней испытывал, – уважение, и больше ничего. Герка решил поговорить с ним об этом, но разговор перешёл в разборку, и в конце концов, они поругались. А затем и Диана обиделась на них обоих.

– Виноват Денис, а не Рита! – в голосе Герки слышались яростные нотки.

– Она знала, на что шла! – в том же тоне отвечала Диана. – Ей поставили условие, и спасибо, что в живых осталась! – она гневно отвернулась и быстро ушла.

Странным во всей этой истории оказалось то, что Диана, вроде как подруга Риты, но тоже отдалилась от неё, будто их дружба тоже умерла, как и любовь Дениса. Но ещё более странным оказалось другое, Диана непонятно за что винила Герку и постоянно на нём срывалась. Денис винил во всём происходящем только себя и пытался защитить Герку от Дианы. Герка был ему благодарен за это, но всё равно не мог простить его за Риту. И ещё его возмущало, что Диана злилась на него почему-то больше, чем на Дениса. От этого ему было обиднее всего. В общем… Всё было очень запутанно!

– Я знаю, что произошло! – снова начал Герка: – Денис разлюбил Риту, а ты, Диана, перестала считать её своей подругой. Лучшей подругой! А мы с Ритой – одной крови и поэтому мои чувства к ней не могут измениться! – резко крикнул он Диане. – Рита у нас – одна! Она упорная! И может выжить после чего угодно!

– Вот я и спрашиваю! – не уступала ему Диана. – Нужно ли это было? Я просила её не самовольничать! И вот к чему это всё привело!

– А что ты на мне срываешься? Я-то тут причём? – Герка перехватил её взгляд.

– Я тебе не нянька всё разжёвывать! – выкрикнула Диана.

От злости у неё сами собой сжимались кулаки, а глаза горели синим огнём. Герка не понимал Диану. Не понимал, что вообще происходит, и за что она срывает зло именно на нём.

– Знаешь, что я скажу! У мужчин нет чести! Ни у живых, ни у мёртвых!

– Что ты сказала?! – заорал на неё Герка, но Диана уже ушла, оставив его крик без ответа.

– Беды и женщины приходят неожиданно, – тихо повторил Герка, смотря ей вслед.

Вот так теперь всё и было. Не было больше команды. С каждым днём они ругались всё больше и больше, не замечая, что становятся всё дальше и дальше друг от друга.

Герка оставался единственным, кто пытался хоть как-то склеить растущую трещину, которая возникла между всеми. Он несколько раз пытался поговорить с Ритой. Но она гордо отворачивалась. Рита или отмалчивалась, отказываясь от диалога, или начинала плакать. Сначала Герка жалел её, всё больше ненавидел Дениса и про себя ругал Диану. Но чем больше он пытался успокоить Риту и всех остальных, тем больше злился, всё это ему уже осточертело. Раньше Рита никогда столько не плакала. «Если вспомнить всё, что с нею случилось, – рассуждал Герка, – прошлые события должны были бы вызвать намного больше слёз, но их не было. Вот хотя бы с Хозяйкой или когда Дениса похитили в Англии. Рита было очень стойкой к невзгодам, а сейчас… Она стала какой-то слабой, бесхарактерной и вообще бесхребетной! Будто выгорела изнутри и казалось, что ее теперь ничто не интересует в жизни, только бы вернуть Дениса. Она не хотела видеть и разговаривать с Ридианом, играть с Бароном, ей расхотелось спасать мир. Если она что-то и говорила, то в основном жаловалась». Такие мысли всё больше распаляли Герку, и после каждого разговора с Ритой он ругался то с Дианой, то с Денисом, а внутри росло непонятное раздражение на Риту. Она стала тем самым камнем преткновения, той самой искрой, из-за которой разрушилось всё. Герке хотелось врезать Денису и высказать как можно больше обидных слов Диане. И при всём при этом глубоко внутри он с таким нетерпением ждал, что остальные одумаются, и всё станет как раньше. Герке казалось, что если вернутся остальные, то сложившаяся нервозная обстановка хоть немного да сгладится.

* * *

Ацир чувствовал настоящее воодушевление, ощущая свою победу над этим миром. Теперь он мог силой мысли дотянуться до своих врагов. Единственное, что стало для него неожиданностью, – Зеркало. Оно не выдержало такой сложной работы и разбилось на множество осколков. Из-за этого он не всегда мог видеть, слышать и чувствовать происходящее. А ведь он так рассчитывал на это! Пришлось научиться считывать через Риту решения и планы своих врагов. Сначала Ацир желал смерти каждому, кто найдёт Зеркало. Он знал, что Зеркало даётся в руки только тому, кто достоин его, а значит, это будет сильный враг. Но получилось даже лучше. Враг стал его невольным помощником. Пока Зеркало было в Лабиринте, Ацир видел Риту лишь однажды, и этого оказалось достаточно. Именно поэтому она не умерла, но находилась в полном его подчинении.

Через Риту он узнал, что паника и раздоры всё-таки поселились во вражьем стане. Команда теряла единство и сплочённость, то есть ему всё-таки удалось сделать то, чего он так желал. Получив доступ к памяти Риты, он узнал, что амулеты, которые он долго искал по всему миру, всё-таки найдены. Один был у Риты, Ацир увидел его, когда она в Лабиринте взяла в руки Зеркало. Ацир даже предположил, что амулет, возможно, уже уничтожен Зеркалом. Осталось разобраться, где остальные, и в этом ему тоже поможет Рита.

Но с ней была ещё одна проблема, она не могла ничего рассказывать сама. Единственное, что она могла, – отвечать на заданные вопросы. Поэтому Ацир старался правильно спрашивать девушку, чтобы получить как можно более точный ответ. Сначала такое общение давалось тяжело. Рита подолгу молчала и ждала, а ему приходилось держать общую связь и придумывать, как разговорить её. Узнав, сколько человек в команде, где они расположились и чем занимаются, спрашивать стало гораздо легче. Он задавал наводящие вопросы, Рита же подробно на них отвечала.

– Чего ты боишься? – однажды Ацир задал Рите вроде бы простой вопрос.

– Дéревца, с которым мы все общаемся, – ответила она, а он вдруг почувствовал невероятную слабость.

– Все вы?

– Да.

– Все четверо?

Но ответа не получил – связь прервалась. Его это потрясло. Он успел задать всего три вопроса и сразу же устал. Как будто что-то изменилось в его силе после того, как Зеркало разбилось. Но разбираться с этим вопросом не было времени, сейчас надо полностью сосредоточиться на новой информации под названием «Деревце». И кто они такие, которые с ним общаются. Пока он точно знал – Рита боялась Деревца. «Может дело в том, – подумал Ацир, – что это «деревце» может догадаться, что между Эльфийкой и им существует тесная связь? И та передаёт информацию о каждом своём шаге. – Ацир быстро прикинул в уме. – Существует маленькое деревце, с которым общаются все. Кто эти все? И почему Рита панически боится деревца? Может потому, что деревце могло догадаться, кто предатель? Или это полный бред, или…» Деревья для Ацира были самыми опасными врагами, поэтому появление деревца было не к добру ровно с того момента, как открылся Лабиринт и во всём Лесу начались изменения. Верховный Лес слабеет, но упорно остаётся закрытым для Ацира. «Одно из двух, – размышлял Ацир, – или Верховный Лес откроется, и тогда его можно сжечь, или со временем Лес умрёт, а остальную работу Ацир сделает сам. Таков закон охоты – выживает сильнейший».

Ацир задумался над тем, почему на Тёмной Стороне Деревья не управляют жителями. Он хотел, чтобы все Деревья стали такими. Но Таинственный Лес продолжал оставаться загадкой. Всё, что он не понимал и на что не мог найти ответа, он старался обходить стороной. Но в Таинственном Лесу Ацир был трижды. Любое путешествие на Тёмную сторону проходит через этот Лес. В последний раз он бежал через Лес после того, когда уничтожил Верховное Древо. Тогда же с ним был Сатенга. И за все века, что прошли, он ни разу не захотел да и не пытался вновь оказаться в Лесу.

Погружённый в свои мысли Ацир спустился по ступенькам и зашёл в каморку.

– Сатенга, скажи, – под его взглядом Гном сразу сжался, – можно ли сейчас, то есть в теперешних условиях, вырастить жителю Дерево?

Сатенга тяжело поднялся с кровати.

– Верховный Лес закрыт, – немного поразмыслив, отозвался Сатенга. – В этом мире можно посадить только одно Дерево. И это – Верховное Древо. Я читал об этом в древних манускриптах Сердца Земли. Интересно то, что тогда не Лесному Эльфу, а Гному Ятару Лес подарил веточку, из которой потом выросло Древо.

– Я ничего об этом не слышал! – голос Ацира перешёл на визг.

Сатенга остался спокойным и невозмутимым.

– Ты всегда был больше занят собой и мало изучал историю, – повторил Гном и неодобрительно взглянул Ациру в глаза. – Ты всегда интересовался своим врагом – Лесом, но плохо изучил историю мира, в котором родился. В этом твоя ошибка. Ты чего-то ждёшь, сам не зная чего. Но сколько ещё это будет продолжаться? Думаешь, только у тебя планы? Планы есть и у Леса, и у Сердца Земли, и…

– Замолчи! – глаза Ацира полыхали синим злобным огнём, и Сатенга умолк, сгорбившись в уголке кровати. Резко развернувшись, Ацир вышел, хлопнув дверью.

Поднимаясь по лестнице к себе, он признавал, что некоторая доля правды в словах Сатенги есть. С его точки зрения слова звучали достаточно весомо. Однако, если Сатенга утверждает, что посадить можно только Верховное Древо, значит, такая возможность в любом случае остаётся. И это плохо. Весьма расстроенный, Ацир влетел в комнату и заходил из угла в угол, время от времени поглядывая на себя в зеркало. В конце концов, плохо или хорошо, но деревце надо уничтожить и он обязан успеть, пока росток не посадили в землю. Он снова взглянул в Зеркало на стене.

– И уничтожит его Рита. Также, как когда-то это сделал я, – произнёс он, и отражение эхом повторило его слова.

Дом, где они сейчас жили, он строил вместе с Сатенгой. Тут, конечно, не было ванной комнаты, как в Школе Архивов, или светящихся стен. Скучал ли Ацир по тому комфорту – да, очень, но он был терпелив и знал, что когда-нибудь весь мир со всеми богатствами будет его. В большой комнате аккуратными стопками лежали книги, манускрипты и другие записи, которые он забрал с собой. Периодически он пополнял их. Ацир постоянно себе повторял, что ничего не должен забывать, но сейчас отчётливо понимал: того, что есть, очень мало. Слишком мало он знал о мире Деревьев. И ненавидел за это Сатенгу, который напоминал ему каждый просчёт. Вдруг Ацир остановился как вкопанный: «Ведь Сатенга довольно быстро пришёл в себя после новой дозы Влияния на Разум. Что происходит?» – обеспокоенно спросил он у отражения в зеркале. Тут же вспомнилась накатывающая усталость после каждого контакта с Ритой, но он снова решил с ней поговорить. Возможно, она сможет дать ответ.

Ацир сел в кресло и настроился. Обычно Рита всегда находилась одна. Почему команда не рядом с ней, оставалось для него загадкой. «Ведь они должны подчиняться ей, слушаться её, – подумал он над этой странностью. – Но это всё неважно… Сейчас надо спросить про Деревце, пока вновь не накатила усталость. Надо успеть…» Глаза Ацира засветились холодным огнём. Резко всплыли вспоминания, как он уничтожил Верховное Древо. Именно этот настрой нужен ему, чтобы передать его Рите.

«Как убивают бога? Как убивают великого, в которого слепо верят? Конечно же, неверием!» Наделённый таким даром Ацир не мог верить в Деревья и в их силу, и особенно в Верховное Древо. Он никогда не мог понять две вещи – Добро и Зло. Почему одним даётся добро, а другим выпадает зло. И почему одни призывают добро, хотя могли бы зло, и наоборот. Возможно, всё дело в инстинкте! Деревья направляют человеческие инстинкты в одно русло и управляют жителями своего мира, их жизнями, их телами. Пути должны быть разными! А Верховное Древо постоянно требует от жителей творить нужное Лесу добро. Заставляет жителей верить в Лес. Ацир помнил, как подошёл к Великому Древу с топором Сатенги, на котором были его, Ацира, руна и кровь.

– Я не обязан верить в тебя! Я не из тех, кто преклоняется перед тобой и слушает твой Лес! И мне не нужна твоя помощь в этой жизни. Для меня ты – не великий, не идол и не божество! И пора освободить всех Эльфов от тебя и твоего Леса, который трусливо прячется в своей скорлупе.

– Лес закрылся не потому, что спасает себя. Лес закрылся, чтобы не дать погибнуть жителям, – прогудел голос Древо в голове у Ацира.

Ацир помнил, как в тот момент в его голове всё взорвалось от гнева.

– Ты не собьёшь меня с пути истинного! – он со всего маха ударил по стволу. – Ты не существуешь!!!

Стон Дерева был страшным. Казалось, что одновременно заплакало Озеро Плача, загудела земля, завыли туннели в горе Сердца Земли. С диким криком над кронами взметнулись птицы. Весь Лес наполнился жутким предсмертным шорохом листьев и веток. Ациру показалось, что дикая песня-вой пронеслась над Болотами Разрыва, а свист, от которого в жилах стыла кровь, отразился от Озера Плача и улетел дальше к Школе Архивов. Одновременно хохотали и плакали Деревья в Щебечущем Лесу, и где-то далеко над лесом взлетела огромная сине-зелёная птица. Но Ацир её не боялся, она была слишком высоко, и другие птицы не давали ей снизиться.

– Теперь тебя больше НЕТ!!! – глаза колдуна полыхали холодными синими углями.

– Если до этого мгновения оставалась надежда, что тебя можно убедить и изменить, – в агонии прошептало Древо, – теперь я понимаю, что ошибся. В тебе победило Зло. Но я успел… Этот мир будет жить… – и огромная крона с глухим стоном рухнула на землю.

* * *

Был очередной жаркий день. В Городе Лабиринта, как обычно, было тихо. Где-то щебетали птицы в шелестящей листве. Откуда-то слышался звон посуды. Это Диана громыхала кастрюлями и тарелками, готовя для всех обед. Рита, как обычно, не стала ей помогать, и Диана была даже рада этому. Но из-за появившегося нового чувства раздражалась всё больше, вымещая злость на кухонной посуде. Она сама не понимала, что с ней происходит. Подруги никогда не расставались, и Диана постоянно защищала и оберегала Риту. И вдруг… Всё началось после истории с Зеркалом. По идее Диана должна была на руках Риту носить за спасение брата, но получалось всё наоборот. Ни пожертвованная любовь, ни дружба будто бы перестали хоть что-то значить. Диана ничего не чувствовала к Рите. Абсолютно никаких чувств. Она старалась быть вежливой, внимательной, но актриса из неё всегда была никудышная. Выходило плохо, и она всё больше отдалялась от подруги. А та, чувствуя холодность друзей, всё чаще выглядела потерянной, уходила от всех и плакала в одиночестве. Единственный, кто не оставлял Риту, старался всегда быть рядом и сохранил к ней прежние чувства, – это Герка. Всё это Диане не нравилось. Эта его поддержка Риты, вызывали у Дианы злость, переходящую в новые и новые стычки с Геркой. В конце концов, очередной всплеск раздражения перерос в ссору, и они разругались в пух и прах. Диана не могла видеть Герку, не могла с ним разговаривать, не могла уважать и любить, как раньше.

– Идите обедать! – позвала всех Диана и, помолчав немного, ни с того, ни с сего расстроилась: – Чёрт! Ещё и Катари с Борисом задерживаются.

Это да. Вот кто разрядил бы наэлектризованную обстановку в лагере. Животные тоже держались особняком, и вот это было особенно странно. Барон с Додди теперь не отходили от Ридиана. Вернее, шоколадный красавец сеттер не отходил, а хамелеон сидел на ветке Деревца и ловил насекомых. Теперь всегда кому-то приходилось относить еду Барону. Все это делали попеременно. Кроме Риты.

Диана думала, что совместный обед немного сплотит, но как только они собрались вместе, началась очередная ссора. Сначала ели молча, поглядывая друг на друга. Рита жевала листья салата, не сводя заплаканных глаз с Дениса. А затем перевела взгляд на Диану и, отшвырнув недоеденную тарелку с салатом, резко поднялась и ушла в дом, хлопнув дверью.

– Денис, ты должен больше уделять внимания Рите, – опять начал всё о том же Герка. – Она любит тебя, мучается, а ты её разлюбил. Побудь с ней из благодарности что ли…

– Иди к чёрту! Я не просил её искать это чёртово зеркало! – но, видимо, поняв, что сказал лишнее, раскаянно добавил: – Поверьте, я сейчас в таком состоянии, что с удовольствием дал бы самому себе хорошего пинка. Если бы мог достать ногой до своей задницы.

– Если хочешь, могу помочь, – пробормотал Герка.

Когда Рита после Лабиринта пришла в себя, она всё рассказала им. Рассказала о том, что должна была чем-то пожертвовать, и теперь все знали, чем именно. Пока рассказывала, она много плакала. Сердце Дианы разрывалось от жалости, но при этом она не ощущала того болезненного чувства, тех переживаний за подругу, как в те времена, когда Денис и Рита ругались из-за Бориса.

– Она всё делала ради тебя! Всегда! – не унимался Герка.

– Да знаю я! Но сердцу не прикажешь! Если бы я сейчас заставил тебя быть с той девицей, которую ты любил в Москве, ты смог бы начать с ней всё заново?!

Герка побагровел и взглянул на Диану. Та тоже вспыхнула. Молчание накрыло всю компанию плотным туманом.

– Да пошли вы все! – Диана, отшвырнув ложку, вскочила. – Достали! Мужчины – зло!

– Диана, я не то имел в виду! – закричал, оправдываясь, Денис.

– Я не любил её! – Герка попытался догнать её.

– Значит так! – Диана повернулась и посмотрела на них. – Я вам не нянька! Не буду подтирать сопли ни вам, ни Рите! Оставьте меня! Я ухожу на охоту!

Диана зашла в дом, схватила рюкзак с вещами и оружие. Она бежала в противоположную сторону от зелёной арки, запоздало подумав о том, что зачем-то взяла с собой рюкзак, но возвращаться не хотелось, не хотелось никого видеть – ни Риту, ни Дениса, ни Герку. Что-то надломилось в ней да и в её отношениях со всеми.

– Любви – нет, и мужчины все одинаковы! – твердила она себе под нос. – Это они такие хорошие в этом мире, а как вернутся обратно на Землю, то опять появятся и любовницы, и измены. Один – ювелир богатенький, второй – красавец неземной красоты. Тьфу! – она смахнула навернувшиеся слёзы и вдруг покачнулась.

Перед глазами все завертелось, и чтобы не упасть, она замерла на месте, пока мир вокруг не остановился. Диана оказалась на развилке трёх дорожек. Одна из них уводила куда-то вперёд, другая сворачивала налево, а третья спускалась под откос направо.

– Лабиринт, – восхищённо произнесла она, а потом тяжело вздохнула и грустно усмехнулась. – Только… Что толку! Я запуталась… Не знаю, куда идти. Зачем это всё… – она устало прислонилась спиной к изгороди, которая отрезала путь назад.

Почему-то вспомнился Ридиан. Он бы сейчас удивился и спросил: «Это у тебя нет цели? Это у тебя закончились желания?!»

– Или все-таки есть у меня и желание, и цель? – вслух спросила она саму себя. – Что я слышала про Лабиринт от Ридиана? Кажется… В Лабиринте нельзя ставить эгоистичные цели. Да, точно! Прямо как у Тирры. Только для других! Вот оно!.. Я знаю, чего хочу!

Охотница Диана повела носом и улыбнулась – запах цветов, главный аромат любви. Она прислушалась, откуда-то доносился чей-то смех, а где смех, там и счастье… И она пошла на голоса. Дорога петляла по Лабиринту, и Диана остановилась, когда дорога опять разделилась натрое. Всё повторялось. Сколько времени Диана ходила, она не помнила, ей казалось, чуть больше суток. Она то смеялась, потом плакала, затем пришла боль, а за нею страх. И все эти чувства притягивали её. На последней дороге было тихо. И именно туда она направилась и шла, пока не вышла в полукруглый тупик, напоминавший сцену амфитеатра.

– Вот и ты, – послышался шёпот то ли вокруг, то ли в её голове. Происходящее всё больше напоминало общение с Деревьями. Только сейчас не надо было ни с кем обниматься.

– А вот и ты, – в тон ответила Лабиринту Диана. – Так ты и есть хранилище данных?!

– Да.

– У тебя есть ответы из будущего?

– Ты – необычная. Понимаю, почему тебя пропустил Поцелуй и сразу направил в Болото Разрыва.

– Вот теперь мне очень интересно! Если ты сам выбираешь с кем говорить, то это я тебе нужна или ты нужен мне?

– Я наслышан, что ты любишь задавать вопросы. Много вопросов.

– Да. И вот самый первый: почему Ацир не застрял в Лабиринте? Почему ты его не уничтожил тогда, когда он пришёл сюда и оставил Зеркало?

– Потому что, как ты поняла, я связан с другими мирами. Уничтожение хоть частички другого мира приведёт к хаосу. Я могу подготовиться для борьбы с ним, но обязан был пропустить. Я не тот, кто уничтожает. Не могу.

– Ага, – отозвалась Диана, – поняла. Так кто кому нужен? Я – тебе или ты – мне?

– Мы нужны друг другу. Я запутался и ты запуталась.

– А ты-то чего запутался?

– Если бы миры не смешались, всё было бы как раньше, всё на своих местах. Комета всегда говорит правду. Всё всегда было ясно. Но с вами в этом мире ничего не ясно. Вы пришли, всё запутали, перемешали, но при этом быстро двигаетесь к концу.

– Это называется неординарным мышлением.

– Понимала ли Рита всю опасность, заключив сделку со мной? Понимала. Её любовь к Денису сделала её смелее. Догадывался ли Отряд Трёх, что между Ритой и Денисом, тобой и Геркой возникнут чувства? Думаю, что нет. Вы носители Руны, вы должны были стать вторым Отрядом Трёх. Но вышло по-другому. Теперь я знаю, оказывается, не всё можно спланировать.

– Знаю-знаю, что не всё, – Диана отмахнулась, – но наши предки всё равно молодцы.

– Но вы их обскакали.

– Правда? Обскакали на лошадках Носо? – Диана хихикнула. – Мне нравятся твои ответы. Они современные.

– Я стараюсь не отставать от вас.

– Современных?

– Ты всегда разговариваешь вопросами?

– Это мой конёк, – улыбнулась Диана. Она чувствовала, что нравится Лабиринту. – Я знаю, что Отряд Трёх был великим. И вот мой следующий вопрос: чем мы лучше его? Я боюсь того, что мы слабее, у нас мало практики, и мы очень многое не умеем. Например, создавать Озера, строить Школы, да всего и не пересчитать. Кстати, я так и не узнала, откуда взялись мешочки с семенами, которые использовала Рита при борьбе с Тварями Горных троп и Всепожирающими Демонами. И если ты не в курсе, семена у неё закончились, мешочки опустели и где их взять, никто не знает. А когда-то Рита так ими орудовала, что спасла мир от полчищ врагов.

– Вот что я тебе отвечу. Особенность в том, что вы мыслите не так, как жители этого мира. В вас Отряд Трёх заложил всё, что умели они. Мир, в котором вы росли, изменил вашу внутреннюю структуру, и вы сильнее Отряда Трёх. Они бы вами гордились.

Диана от этих слов непроизвольно улыбнулась, но вдруг улыбка на её лице сразу померкла:

– А вдруг Ацира нельзя победить?

– У всего есть начало, а значит есть и конец. Отряд Трёх просил меня за вас, особенно Ванатор, – поделился сокровенным знанием Лабиринт.

– Что ты мне можешь рассказать о Влиянии на Разум?

– Тот, кто хочет развязать войну, искажает пространство мысли.

– Мне это знакомо по другому миру, где я выросла, – Диана так сильно вглядывалась в увитую плющом стену, что глазам стало больно. – Получается, я тоже такая?

– Не путай контроль над разумом и Влияние. Именно его использует Ацир. Ты – нет. Именно в этом между вами разница.

– В чём?

– Ты и Ацир – часть этого мира, но оба носите в себе частичку другого. Вы двигаетесь, и всё в этом мире двигается. Иногда мы даём совет, подсказываем дорогу. Дураки к советам не прислушиваются.

Диана улыбнулась:

– В том мире, где я родилась, был такой писатель Вольтер. Он сказал: «Бог – это капитан, который ведет наш корабль к неведомым берегам, и какое ему дело до крыс в трюме…». Ну, вот я тут, и мне нужен совет.

– Догадываюсь. Но всё равно сначала послушаю, что именно тебя мучает.

– Я хочу понять, существуют ли настоящая любовь и дружба? Вечны ли они? И почему всё меняется?

– Понимаю…

Лабиринт замолчал, и Диана чувствовала, что от её дальнейших слов зависит – поможет ей Лабиринт или нет.

– Я должна разобраться. Сейчас я не всё понимаю и запуталась.

– Я же говорил, что ты сама запуталась, и меня путаешь.

– Наша команда перестала быть одним целым, – нетерпеливо произнесла Диана, – после того, как Рита побывала у тебя, единство исчезло.

– Главное, она жива, – перебил Лабиринт.

– Да, жива, но считай, как мёртвая… – Диана на мгновение задумалась. – Знаю, что наши споры в отряде и навязывание любить кого-то или дружить с тем, с кем не хочешь, ни к чему хорошему не приведут да и проблему не решат. Даже Герка теперь раздражает меня. Ко всему прочему ещё и ревность примешивается. А время поджимает. Ты, наверное, знаешь, что Ридиан – Верховное Древо?

– Конечно, знаю. И ещё знаю, что если вы не поторопитесь и не станете единым целым, Руна не включится, и тогда этот мир умрёт.

– Вот именно… единым целым… я понимаю, что главная цель спасения мира – уничтожить Ацира. Но пока мы не станем единой командой, шансов у нас никаких. Потому что мы все не доверяем друг другу, постоянно обвиняя в каких-то прошлых ошибках и обидах.

– Значит, ваши собственные страхи гораздо больше, чем те опасности, что выпадают на вашем пути. Но страх вы впустили сами. Гораздо больше вы страдаете из-за своего воображения. Найди источник ваших страхов и уничтожь его.

– Да, точно. Мне нужно найти источник, попытаться поддержать мир, соединить всё снова… Скажи, а я смогу его найти? – с надеждой в голосе спросила Диана.

– Я помогу тебе. Но ты останешься совершенно одна, без друзей. Ты готова к такому? Готова положиться только на себя?

– Я и так одна, даже в отряде. Поэтому готова!

– Пусть будет так…

Глава 2

Наверху надрывался Барон. Денис лежал в яме, слышал его лай, но выбраться из ямы не мог. И вдруг Денис открыл глаза и резко сел на кровати. Барон продолжал яростно лаять. «Это был сон». Краем глаза он заметил, что и Герка вскочил, разбуженный Бароном. Они одновременно выбежали на улицу и понеслись к Ридиану. Барон лаял рядом с тележкой, на которой стояла кадка с Деревцем. Денис нёсся с неимоверной скоростью, воздушные потоки подсказывал ему дорогу, и в темноте он видел прекрасно. Время остановилось, и воздух помог настичь Риту. Обычно Риту невозможно поймать, но в этот раз воздух был на стороне Дениса. Ему бы задуматься над этим, но странное поведение собаки, выбросило эти мысли из головы.

Барон резко замолчал, но продолжал ворчать, бегая вокруг тележки и настороженно посматривая на Дениса с Ритой. Рита пыталась вырваться, но Денис крепко держал её, обхватив руками, как тисками. Её волосы щекотали шею, а татуировка с его именем на плече словно ожила. И он снова с досадой и какой-то болью подумал, что ничего не испытывает к этой девушке. Почему так? Он чувствует боль утраты, но ничего не испытывает к той, кого держит сейчас в объятиях.

– Додди, парень, ты совсем сдурел?! – услышал Денис рассерженный голос Герки и поднял глаза на Ридиана, на котором поселился хамелеон.

Додди удивил Дениса даже больше, чем странное поведение Барона. Хамелеон восседал на ветке Ридиана и плевался, постепенно окружая Деревце шарами-молниями. Шары были опасны для всех приближающихся. Это чувствовал даже Денис. Если бы Рита подошла ближе, то для неё это, скорее всего, закончилось бы смертью. Рита, видимо, сама это поняла и сразу как-то сдалась, перестала вырываться, тяжело обвиснув в руках Дениса. В этот момент он почувствовал огромную жалость к девушке. Внутренне он понимал, что сейчас нужно поцеловать её, как-то утешить. Но всё его существо противилось этому. И он ограничился лишь тем, что ободряюще похлопал её по спине.

– Всё хорошо, девочка моя. Я не оставлю тебя одну. Мы всегда будем вместе несмотря ни на что, – тихо пообещал он.

– Я сделала то, что должна, – прошептала она.

Денис, чувствуя себя последним негодяем, развернул её к себе и заставил себя поцеловать её в лоб. Что с ним? Даже этого он не может сделать! Хотя чувствовал, что Рита желает поцелуя. Денис пообещал себе, что потом попытается ещё раз, просто не сейчас. Сейчас момент упущен. «Может Герка и прав, – подумал он, – иногда нужно чем-то жертвовать». Рита пожертвовала любовью, а он постарается быть всегда рядом с ней, ради того, чтобы она не страдала. Она всем телом прижалась к нему, и Денис ощутил её дрожь. Рита напоминала маленького заблудившегося ребенка, и от этого он сам чувствовал потерянность и одиночество. Где их любовь? Что же с ними стало?

Герка, не обращая внимания на Дениса и Риту, во всю свою глотку ругал животных, но они даже не пытались изобразить вину или сожаление. Барон продолжал порыкивать, бегая вокруг Ридиана, а Додди, довольный собой, теперь передвигал шары так, чтобы и Ридиану не навредить, и никого к нему не подпустить.

– Ладно, – Герка махнул рукой, – вы, кажется, единственные, кто знает, что делать в этом бардаке! – Он развернулся по направлению к дому, но тут резко остановился. – Где Диана?

Денис отпустил Риту и внимательно взглянул на неё.

– Не знаю, – тихо произнесла она. – Диана ещё не вернулась с охоты.

– Что?! – в один голос завопили Денис и Герка.

– И ты только сейчас нам об этом говоришь? – теперь и Герка накинулся на Риту.

– Я тут не причём! Я думала она с тобой! В последнее время мы редко общаемся. Видимо, я потеряла не только твою любовь, но и её дружбу! – Рита развернулась и бросилась обратно в дом.

Герка с паникой в глазах уставился на Дениса.

– Выручай, – взмолился он. – Только ты можешь помочь. Ищи её своим зрением, своим временем! Выясни, куда она могла пойти!

Денис сам был в недоумении. Мало того, что все орут друг на друга, дуются, обвиняют непонятно в каких грехах, теперь ко всем проблемам еще и Диана пропала. Он решил обратиться к Ридиану, но взглянув в ту сторону, понял, его к нему не пропустят ни рычащий Барон, ни Додди с шарами-молниями. Всё это было настолько странно, что Денису показалось, что он сходит с ума в этом Городе. Тут всё было не так. Нет дружбы, нет любви, животные настроены против. Казалось, они запутались в лабиринте своих чувств, отношений, потеряли доверие. Именно об этом думал Денис, высматривая следы Дианы. В отличие от Герки, он прекрасно видел в темноте.

– А чего Рита поперлась среди ночи к Ридиану? – спросил шедший за Денисом Герка, но не успел Денис ответить, как увидел, что цепочка ясных и четких следов его сестры вдруг резко оборвалась. Хотя они ещё находились в Городе.

– Она – не в Лесу и не на охоте, – Денис завертелся на одном месте, как ищейка. – Я думаю, что Диана попала в Лабиринт.

– И что? Она там?! – от неожиданности Герка так и сел. – Неужели Лабиринт всё ещё работает?!

– Не знаю. Я не знаю, сколько времени это займёт. Не знаю, что ей там нужно. А может Лабиринту от неё что-то нужно. Но вот здесь её следы есть, – он показал Герке, – а вот отсюда её следов больше нет.

Герка выругался как последний матрос, а потом вдруг замолк и повалился на спину. Потом резко сел и схватился за голову:

– Денис, что происходит? – Герка стонал и раскачивался из стороны в сторону.

– Герка! Что?! – Денис кинулся к другу.

– Я не знаю. Я ослеп, – Герка застыл, словно что-то мешало ему признаться в том, что случилось тогда в Лабиринте. – Конечно, я очень жалел себя. Но почему я лишился зрения? Вместо него мы обрели знания и мудрость от Верховного Древа, то, чего не встретишь ни в одном учебнике или манускрипте! Без этих знаний мы бы не справились, ничего бы не знали ни о мире, ни о себе в нём, ни об амулетах. Но вот после того, как Рита вернулась из Лабиринта, а ко мне вернулось зрение, всё как-то завертелось, ускорилось. И я никак не могу понять, что дальше. Поверь, мне очень жаль Риту, и я решил, что попробую начать всё сначала. Я справлюсь. Хотя честно признаюсь, что это непросто, да и невозможно!..

Герка грустно улыбнулся, пытаясь поддержать друга. Какое-то время они молча сидели бок о бок.

– Знаешь. Люблю я одну фразу… И говорю тебе не как нянька какая-нибудь… Но! Если любовь прошла, не уподобляйся Эльфам.

– Спасибо, но подбадривать у тебя тоже плохо получается, – хмыкнул Денис и двинул друга локтем под ребро.

– Мне тоже хреново, – вздохнул Герка и разозлился. – Ещё и Диана куда-то делась… Вот куда она ушла? Почему всё так изменилось!

– Не знаю куда ушла. Не знаю, почему всё изменилось. Ничего не знаю. Верю, что Лабиринт не причинит Диане вреда. Вот в это верю!

– Но у меня душа болит за неё! И за тебя, конечно же… И за Риту, – пожаловался Герка.

– А почему вы с Дианой ругаетесь? – Денис ладонью поглаживал воздух над тем местом, где сохранился последний след сестры.

– Я помню каждый миг, проведенный вместе. А сейчас такое чувство… будто она – бревно… Или я… В общем нет настроения.

– Во-во… именно… нет настроения.

– Дьявол! Ненавижу, когда мы разделяемся! – сменил тему Герка.

Денис, пожав плечами, поднялся, Герка – за ним.

– Всё самое прекрасное может нас убить, – с грустью констатировал он. – Вот отношения, например. Они точно могут убить.

* * *

Ацир ходил из угла в угол по своему жилищу, как загнанный зверь, и в ярости шипел. Всё шло так идеально! Рита подробно рассказала про маленькую веточку, которую ей подарил Лес. Как она её посадила, и теперь выросло Деревце, которое нужно высадить в Городе Лабиринта. Ацир сразу понял, что речь идёт о молодом Древе. Поэтому дал приказ Рите – эта ветка в горшке должна быть уничтожена сегодня же ночью. Но, видимо, Рите кто-то помешал. На связь с ней он намеренно не выходил, считая, что пока рано о чём-то спрашивать, а вот её испуг и неудачу он чувствовал и без связи. Значит, его план провалился. Ацир постоянно пытался через Риту дотянуться и до остальных, но пока ничего не получалось. Возможно, они находились на расстоянии, но почему это мешало, он пока не знал. Только однажды Охотник с именем Денис попал под чары, да и то ненадолго… Когда держал Риту в своих объятиях. Но это было слишком мимолетно, и он легко вернул контроль над своими ощущениями. А вот для самого Ацира это оказалось очень затратно, и по силе, и по энергии. И это было очень странно! Почему он стал настолько быстро уставать и куда уходила его энергия?

Ацир остановился, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Он снова взглянул на своё отражение: «Всё хорошо, – усмехнулся он двойнику в зеркале. – Судя по всему я отвык делать что-то крупномасштабное. А с Древом придётся пока подождать и задаться более важным вопросом – почему всё так происходит? Пока я торчал у старой лягушки, этих новорожденных отправили в другой мир. Я срубил Верховное Древо, а теперь теряю силы на ровном месте. Я сбежал на Тёмную сторону, где могу сколько угодно хранить и свою силу, и силу Сатенги, но силы куда-то уходят, будто кто-то высасывает их. И пока Запертый Год не закончится, о возвращении не может быть и речи. По сути, я тоже остался запертым, но на другой стороне. И что же дальше? А дальше я перестал слышать Кинжал, – Ацир продолжил рассуждать, – а до этого Кинжал попал в руки кого-то, кто смог сломать его способность Влиять на Разум… – Ацир замолчал, вспоминая, каким шокирующим оказалось для него известие, что есть кто-то не подвластный его силе и силе Кинжала. – И что же мы имеем сейчас? – двойник в зеркале эхом повторил вопрос. – С Зеркалом у меня тоже не получилось убить эту Лесную. Хотя… – Ацир улыбнулся, и отражение улыбнулось в ответ, – может, и к лучшему. Теперь я смогу вывести из игры каждого, но по отдельности.

Ацир чувствовал, что друзья Риты напуганы. Они – в растерянности, и он отлично понимал причину. Сама Рита на них так действовала. Вернее, не она, а он через неё. Видя Риту, они видели искажённое отражение, искажённую проекцию во всём. Ацир стал думать об игроках с той стороны. Риту он вывел из игры, и она, как игрок, перестала интересовать его. Её подруга – обычная Охотница, поэтому Ацир сразу сбросил её со счётов. Это же относилось и к Гному. Гномы всегда легко подчинялись ему, доказательство находилось в комнате за замком. А вот Охотник… Денис. Да, сейчас Ацир понимал, что самое важное, это вывести из игры Охотника. Не нравился ему этот Эльф. Своим охотничьим чутьем Ацир понимал, что Денис – очень сильный и опасный враг. Его Влияние Разума могло уничтожить любого, но что-то ему подсказывало, чтобы сломить Дениса, одного Влияния недостаточно. Почему-то вспомнилась та девушка… Ансия… Её он не смог забыть. Вопрос так и остался без ответа. Почему на неё не подействовало Влияние Разума? Ему пришлось взять Эльфийку силой. Это тоже было для него впервые. А потом она сбежала. Больше он её никогда не встречал и ничего о ней не слышал, но может, она ушла на Болота Разрыва? Хотя… что-то он не помнил, чтобы тогда шёл дождь.

Ацир опять вернулся к Денису и в его голове начал зреть план, как уничтожить Охотника. Рита должна соблазнить его. Рита исказит его душу, его смысл жизни, и когда Охотник умрёт, тогда останется только двое врагов, – Гном Герка и Охотница Диана… Эти волновали его меньше всего.

* * *

Герка не смог уснуть, долго ворочался, прислушивался к шорохам, а потом всё-таки поднялся и вышел на улицу. Стояла ночь. Только Ридиан был освещён шарами Додди, но Герка размышлял лишь о том, где сейчас могла находиться Диана. Не заблудилась ли в Лабиринте. Ведь ходили слухи о затерянных жителях. Он одернул себя, решив не думать о неприятном, и так всё было совсем нерадостно. Герка решился поговорить с Ридианом, как-то достучаться до него, чтобы Додди и Борис пропустили к нему. И он быстрым шагом направился на свет.

– Главное, надо убедить Додди убрать эти чёртовы шары! – размахивая руками, громко произнёс он. И сразу земля завертелась вокруг него. Исчезла дорога, исчезло освещённое шарами Деревце.

– Это что за карусель! – мелькнуло в голове, но подняться он смог, когда перед ним появились три дороги, а позади встала зелёная стена из плюща. – Я в Лабиринте… – и первое, что пришло на ум – броситься искать Диану. Но только он собрался ступить на левую дорогу Лабиринта, как разум возобладал над чувствами. Герка снова уселся на перепутье, понимая, что так ему спокойнее и лучше думается. Сразу вспомнилась последняя ссора с Дианой. И он остро ощутил, насколько любит её и хочет вернуть всё, что ушло. Почему-то в голове всплыл рассказ о таинственном Кольце. И вдруг он услышал, как с ним «говорит» камень и как «подсказывает» металл.

Герка так никогда и не узнает, что в отличие от жителей миров, которые однажды очутились в Лабиринте, он быстрее всех нашёл дорогу в самое его чрево. Его вело само Кольцо. Когда Лабиринт поприветствовал его, Герка ответил, но про Кольцо заговорил не сразу, решив сначала узнать, что произошло с Дианой.

– Ты знаешь, где Диана? – дрожа от возбуждения, спросил он, переходя на мысленный разговор. Так отвечать всё-таки сложно, хотя мысленный разговор с Лабиринтом немного отличался от похожего общения с Деревьями.

– Ей нужно разобраться в себе и в вас. Она хочет найти источник проблемы. К тому же её мучает один вопрос, и она сама хочет найти на него ответ.

– Но где она? С ней всё хорошо?

– Она на Тёмной Стороне.

– Что?! – вскричал Герка и схватился за голову. – Нет! Нет! Нет! Она же… Там опасно…

Какое-то время Лабиринт молчал.

– Ты хочешь к ней? – сдержанно спросил он.

Герка опустил голову. Да, он хотел к ней, он очень хотел к ней… Но тут в памяти всплыли последние дни в Городе Лабиринта. Постоянные стычки, обвинения. Диана перестала доверять Герке, она больше не верит в его чувства… Если он отправится за ней, то как бы не совершить огромную ошибку. Как же ему было плохо… но в душе он верил, что Диана – хорошая Охотница и прекрасная ученица своего брата. Она не попадёт впросак на Тёмной Стороне. Как же он хотел в это верить… Он не мог сейчас быть с ней, снова препираться, снова злиться… У неё сейчас своя миссия, а у него – своя. И каждый из них попытается всё исправить, вернуть целостность отряда и дружбы.

– Да, я очень хочу к ней, – с расстановкой произнёс Герка. – Единственный голубоглазый Эльф этого мира, который не знает меры, – он тоже там.

– Понимаю тебя, но помни: хищник съедает столько, сколько ему нужно. А Ацир остановиться не может.

– Мне это знакомо по миру, в котором я рос. В нём человек ради собственного обогащения готов на всё. Ради полезных ископаемых, человек разрушает мир, в котором живёт, и голос Разума там считается слабостью. Люди там так устроены, что не могут учиться на чужом опыте.

– Теперь я знаю точно, куда ты собрался, – после небольшого молчания произнёс Лабиринт.

– Вообще-то я шёл на зов Кольца Верности и Бессмертия, которое создал Ятар, – объявил Герка.

– Значит, всё правильно. Кольцо в том мире, который тебя вырастил. Ятар подарил его миру, который ты называешь Землёй, когда тот нуждался в нём больше всего. Видимо, пришло время Кольцу вернуться обратно.

– Подожди! – Герка схватился за голову. – Мы так не договаривались! Если я попаду в другой мир, то каждый час там будет мне стоить сотню лет здесь, в этом мире. А я не могу бросить Ридиана, Лес, друзей и… Диану тоже. – Герка помолчал, и обескураженно спросил: – Что же мне делать? – Он ожидал чего угодно, но только не возврата туда, в тот мир техники и компьютеров, с которым такая огромная разница во времени.

– Но я же – Лабиринт. Раньше ты проходил через Губы Поцелуя, где Время синхронизируется между мирами. Я же могу перенести тебя таким образом, что время будет одинаковым и там, и здесь. Я всё-таки нечто бóльшее, чем просто проход.

– Я так и знал, что ты – машина времени! – возликовал Герка.

– Не знаю, что ты имеешь в виду, но через туннель во времени я тебя перенесу.

– Хорошо-хорошо, – Герка нервно тёр руки, – у меня ещё один вопрос к тебе. Из чего было сделано Зеркало? Не его оправа, а сама отражающая поверхность? Мне очень интересно, я же Гном.

– Вода Озера Тайн. Преграда, через которую вы проходите, попадая в избушку Тирры. А ещё кровь Гнома, Охотника, Дикой и Эльфа из Леса.

– Ух, ты! – воскликнул Герка.

– Ты делаешь не менее уникальные вещи, и они спасают всех вас. А теперь тебе пора. Туннель времени открывается. Тебе даётся ровно десять дней, а потом временные пояса миров восстановятся…

Это последнее, что услышал Герка. Он почувствовал лёгкое головокружение, будто мир закрутился, и вдруг он оказался в своей квартире в Москве. Это было так неожиданно и странно, что казалось сном. Однако он лежал на полу в хитоне – коротком платье-броне посреди комнаты. Значит, всё-таки не сон. Над головой висела люстра. За окошком был день и очень может быть – тот же самый день, когда они уехали отсюда с Борисом, оставив умирающую Диану в больнице. «Неужели это было сегодня?» – подумал Герка. Казалось, что прошла целая вечность. На какое-то мгновение он забыл о душевной боли, которая поселилась в груди, о личных проблемах, ведь за окном, как и тогда, пели птицы, где-то орала сигнализация автомобиля, и это казалось ему самым странным. Эйфория прошла, стоило Герке вспомнить, зачем он здесь.

– Десять дней! У меня всего десять дней! – Герка начал снимать хитон, чтобы переодеться в местную одежду и быстро раздумывал, что дальше. – Лишь бы сработало, как обещал Лабиринт, – он боялся только одного, что разница во времени не сработает. Отсюда и паника.

– Так! Спокойно! – Герка натянул джинсы. – Не будет разницы во времени. Лабиринт мне обещал, и я верю ему. Как и всегда верил тому миру, Деревьям и Сердцу Земли.

Он быстро собрался, оделся и первым делом позвонил своему помощнику Василию.

– Василий, я потерял телефон! – прокричал он в трубку домашнего телефона. Конечно, он его не терял. Свой мобильный Герка оставил в комнате Школы Архивов. Но вот Василию об этом лучше не знать. – И пригони мою машину. Она – там же, где и раньше.

– На Егорьевском? – уточнил Василий. Похоже, он уже ничему не удивлялся. Герка и раньше уходил в походы, пропадал на многие дни и месяцы, а потом возвращался. И за последние несколько дней он слишком много куда ездил, так что Василий даже ухом не повёл.

– Угу. Там.

– Сделаю.

Хорошо, что паспорта они оставили тут. По крайней мере об этом голова не болит, и пока ждёшь приезда помощника, надо сосредоточиться на главном – где Кольцо? Найти его нелегко, всё-таки Земля по площади намного больше мира Деревьев, и неизвестно где Кольцо спрятано. Он вспомнил, как искал Риту и Барона в Англии, и вдруг улыбнулся. По времени Земли ещё и месяца не прошло, но на самом деле – как же давно это было… Больше года назад… Тогда Рита не надела кулон, который он сделал из бирюзы и золота, пришлось искать его по бляхе на ошейнике Барона. Герка нахмурился, что же изменилось в их отношениях? Рита стала другой… он всегда знал, что Рита – сильная личность, которая не отступала и не отступит ни перед какими трудностями. Герка отбросил мысли, на которые нет сейчас ответа, а сосредоточился на Кольце. «Лишь бы не далеко… лишь бы отозвалось…» – пронеслось у него в голове.

Кольцо, сделанное Ятаром, – из другого мира, но оно точно выйдет на связь с Гномом, в крови которого течёт кровь Ятара. И Кольцо, будто услышав, тут же откликнулось! – «Соединённые Штаты Америки… Нью-Йорк…» – пронеслось в голове у Герки. Если бы не его известность ювелира, то получить визу было бы сложно. Но ему повезло, он был в США в прошлом году, а визу действовала ещё два года. Оставалось купить билет.

Спустя сутки, Герка уже входил в офисе медиамагната Хью Ферфакса. Секретарша с недоумением и подозрением посматривала на него.

– Вы не по записи, – отчеканила она.

– Я знаю. Просто передайте мистеру Ферфаксу, что я по поводу Кольца. Ему пора возвращаться, – ответил Герка на английском с русским акцентом и сверкнул синими глазами.

Пока он ждал возвращения секретарши, он думал о том – правильно ли поступил. Время… Он ограничен во времени… ему нужно обратно. Он не знал, что происходит в том мире, где Диана, а если Ацир решит напасть, а если время все-таки изменилось… Герке вдруг стало нехорошо.

Секретарша вышла из кабинета шефа, в глазах её застыло удивление.

– Он примет вас. Проходите, – произнесла она и дежурно улыбнулась.

Он попытался улыбнуться в ответ, но понял, что получилось из рук вон плохо, максимум покривились уголки рта. Он слишком устал, слишком переживает о времени, которое так важно в этом мире и так неважно в том. Но он зависит от двух миров, как и эти два мира – от него.

Хью Ферфакс даже не удивился и сразу согласился отдать Кольцо. Герке этот человек очень понравился.

– Оставайтесь, – начал Ферфакс, – познакомлю с детьми. Благодаря Кольцу они нашли настоящую любовь. Собственно, как и я нашёл свою Индию, – упрашивал Герку Хью.

– Индия… – Герка улыбнулся.

– Вы явно устали. У вас глаза усталые.

– Да. Грустные и усталые. Но мне пора. В другом мире нужно это Кольцо. И я очень ограничен во времени.

– Кажется… Я вас понимаю.

– Хм… – теперь Герка улыбнулся и в свою очередь поинтересовался, – вам незнакомо чувство удивления?

– Нет. Я верю в чудеса и в силу Кольца, – в свою очередь рассмеялся мистер Ферфакс.

Герка был доволен, он смог за три с половиной дня найти Кольцо и забрать его. Теперь пора обратно к Диане на Тёмную Сторону. Он только-только успел вбежать домой, кинуть сумку с Кольцом в коридоре и переодеться в любимый хитон, как в дверь позвонили.

– Денисов Георгий Иванович? – раздалось за дверью.

– Да, – Герка открыл и смотрел на двух высоких людей в штатском, которые протягивали ему какие-то корочки.

– У нас ордер на ваш арест. Вы обвиняетесь в двойном убийстве Царёвых. Прошу пройти с нами.

– Что, простите? – в тот момент Герка плохо понимал происходящее.

А дальше было как в тумане. Его отвезли в отделение, приехал адвокат, потом были допрос и камера. Прошли ещё одни сутки. Пошёл отсчёт пятого дня, прежде чем Герка понял всю серьёзность своего положения. Он не знал, что делать, голова сильно гудела, и всё, чего хотел, это очнуться от кошмарного сна. Его поместили в камеру, где кроме него находилось ещё трое заключенных, но он этого даже не заметил, продолжая ходить из угла в угол. Его мысли были в полном хаосе: как выбраться отсюда и как успеть вернуться? А ещё как там Диана и остальные. Он потёр виски, голова гудела, кошмар продолжался.

– Слышь, мужик, кончай ходить, а то раздавлю, – громыхнул чей-то голос над ним.

Герка в задумчивости поднял голову и внимательно стал рассматривать своих сокамерников. Эти трое ему совершенно не понравились. Герка знал, что «заказал» родителей Риты Борис. Но он просил припугнуть, чтобы девушку отпустили в Лондон, а не убивать. А вот кто-то другой решил сделать его «козлом отпущения». И если его и в камере как следуют напугают, чтобы он признался в совершённом деле, тогда будет совсем хорошо. А если нет, то может и прирежут, вроде как покончил с собой. А ему нужно обратно! Целый мир – на грани катастрофы и погибнет, если он не вернётся. Руна просто не включится.

Герка потянулся всеми мускулами и сжал кулаки. Поднял правый кулак, с кувалду, полюбовался и опустил. Потом поднял другую руку и принялся внимательно разглядывать уже её. Сейчас он выглядел мощным, как бык.

– Слушайте сюда, умники, – Герка перестал смотреть на кулаки и уставился в глаза главаря. – Клянусь своим волосатым задом, если попробуете тронуть, я вас не раздавлю, хотя и могу. Сила моего кулака равна бульдозеру, – Герка снова поднял огромный кулак, – но меня больше порадует, если я сожгу вас и всю эту каморку. Поняли? – Он так сверкнул глазами, которые из ярко-голубых стали жёлтовато-оранжевыми.

Троица, перестав дышать, попятилась, и Герке стало гораздо легче.

Он продолжил размышления, но всё-таки сел, чтобы не мозолить глаза уголовникам. Затем попросил звонок адвокату, но ему отказали, сказав, что лимит исчерпан. Не захотели выпускать и под залог. Если уж звонить, то сразу в другой мир. Так безрадостно закончились пятые сутки его пребывания на Земле…

Глава 3

Она лежала на спине у ручейка совершенно нагая и смотрела в небо. Лёгкий ветерок обдувал, и она ощущала каждой клеточкой, как благодаря ветру вокруг зарождается движение. Конечно же, ветер разносит жизнь и новые семена далеко вокруг. Пели птицы, перешептывались листья и трава, ветер доносил голоса и этим, казалось, доказывал, что жизнь существует лишь в движении. Она резко поднялась, потом нагнулась над ручьём и, зачерпнув воду ладонью, начала пить, потом умылась. Когда рябь прошла, из воды на неё смотрела всё та же уродливая девушка. Самым ужасным в ней казалась огромная шишка где-то между шеей и впадинкой на груди. От шишки отходила толстая выпирающая вена, которая закручивалась по всей шее. Она потрогала шишку, провела пальцами по вене и с отвращением отдёрнула руку. «Наверное, я самая уродливая из всех», – пронеслось у неё в голове.

Она снова взглянула на воду. В воде отражались небо, деревья и она сама. Она снова стала всматриваться в своё отражение, а потом нажала указательным пальцем на большую выпирающую шишку. Вроде не болит… «Ну и ладно, – подумала она и добавила: – Сама – страшная и шишка такая же». В животе заурчало. Оглянувшись, девушка решила, что там, где вода, найдётся и еда. Поднявшись, пошла вдоль ручья и сразу наткнулась на заросли кустарника. Они оказались колючими, но на ветках висели тёмные ягоды. Она начала срывать ягоды и, набрав целую горсть, отправила в рот. Ягоды были не слишком хороши, плоды оказались мелкими и кислыми, но на удивление сочными, в этот момент ей показалось, что ничего вкуснее она не ела. Она с жадностью набросилась на кислые ягоды, не обращая внимания ни на царапины от колючек, ни на кислый вкус, продолжая рвать тёмные гроздья с ветвей.

Утолив голод, выпила немного воды из ручья, а потом полностью залезла в воду, чтобы смыть тёмный сок с рук и лица. Смыв грязь, она с грустью подумала: «Как жаль, что уродство не смывается водой, как обычный сок». Она вышла из воды, встала в полный рост под солнечными лучами, чтобы ветер и тепло высушили её. Жёсткие чёрные волосы спутались и никак не поддавались тонким пальцам. Когда волосы просохли, девушка попыталась найти что-нибудь, чем можно прикрыть наготу, но ничего подходящего вокруг не было. Тогда она вернулась к воде и продолжила свой путь вдоль ручья. В голове по-прежнему крутились одни и те же вопросы: «Кто она? Где она? Что это за место?» Вдруг вдалеке показался какой-то покосившийся столб, и на нём были вырезаны слова и фигурки: то ли древняя стела, а может быть столб-указатель. Он явно был кем-то поставлен. «Возможно, – подумала девушка, – где-то поблизости есть и постройки. Такие же древние, как и сам столб. Странно, – продолжила размышлять она, – я помню слова, могу думать, но совсем ничего не знаю ни о себе, ни о том месте, где нахожусь. Кому понадобилась мою память и зачем?»

Она медленно шла, осматривая всё вокруг, пока не подошла к столбу и не рассмотрела надписи на нём. Когда-то столб указывал дорогу к небольшому селению, но это было явно очень давно. Теперь кругом всё разрушено, и только трухлявые деревья и камни напоминали, что когда-то здесь стояли деревянные дома. Девушка почувствовала, что устала. С той минуты, как она впервые очнулась, не зная, где и кто она, набраться сил было особо негде. Правда, ягоды и купание в прохладном ручье хоть немного, но восстановили силы, но пока даже небольшие расстояния давались ей с трудом. Однако, откуда-то из глубинных воспоминаний или инстинктов, она помнила закон, что силу всегда можно восстановить. Например, сном. Тогда она прилегла рядом со столбом в тени небольшого дерева и мгновенно уснула. Ей снилось, что голова её пуста, в ней нет ничего кроме шума ветра и журчания воды. Фразы обрывками всплывали в уголках памяти, их сопровождали незнакомые звуки и пульсирующие цветные кляксы. Она пыталась во сне повторить слова, но ничего не получалось. Вдруг в голове стихло, а ветер решил прогуляться по всему телу. Казалось, оно двигается и танцует. Она спала, но жила во сне, всё имело значение – звуки, слова, воздух, движение. Она пыталась сквозь сон вспомнить – кто она? Для чего она появилась в этом мире? Ветер усилился, и она чувствовала, что её засыпает песком и пылью. Как же она устала… так сильно устала… Но от чего? Песок и пыль накрыли тёплым одеялом и она, наконец-то, провалилась в сон без сновидений, звуков и странных слов.

Первые лучи солнца разбудили её. Она резко села, и песок ссыпался с неё. Наморщив лоб, она попыталась вспомнить слова, которые слышала во сне. Но что они значат, так и не поняла. Поднявшись, она стряхнула с себя остатки песка и пыли и решительно направилась в сторону бывших построек. У второго развалившегося строения, из-под груды небольших камней торчал какой-то ящик. Она пролезла сквозь заросли и начала убирать с него камни. Через какое-то время обнаружилось, что у ящика, а точнее сундука, есть крышка и она вполне себе открывается. В сундуке оказалась женская одежда из грубой кожи – жёсткой и крепкой. Она надела бельё, сшитое вместе с короткой юбочкой и жилетку на завязках. Ей было неудобно, кожа от долгого лежания в сундуке ссохлась и натирала тело. Но можно было потерпеть, в любом случае такая одежда лучше, чем оставаться голой. Кроме одежды в сундуке ничего не было. Видимо, до неё кто-то покопался в сундуке, и только одежда его не привлекла, дождавшись своего часа. Подвигавшись, девушка снова сняла с себя юбку и жилетку, ещё раз окуналась в ручье, смывая песок, и, обсохнув на солнце, снова оделась. Теперь перед ней встал вопрос «куда идти?».

Девушка внимательно осмотрела окружающий лес и развалины. Где-то должна быть дорога или тропа. Она вернулась к столбу и внимательно осмотрела землю вокруг, пока не нашла остатки заросшей тропы. Она всё ещё извивалась между развалинами селения и терялась между деревьями в лесу. Девушка медленно пошла по ней, стараясь обходить камни, коряги и колючую траву, которой тут было в избытке. Тропа извивалась зигзагом, будто детский рисунок. Девушка часто останавливалась, чтобы отыскать продолжение тропы в зарослях. Приходилось даже вставать на четвереньки. В один из таких моментов, она нашла палку, вполне подходящую, чтобы стать посохом. После того сна, сил у неё прибавилось, чему она была несказанно рада. Поэтому она пробиралась по тропе до самого вечера, на ходу питаясь ягодами и вкусными сочными листьями, правда, названий она не знала или не помнила. Она вообще не помнила ни названий, ни имён. Даже собственного имени не помнила.

Когда солнце скрылось за горизонтом, и наступили сумерки, девушка задумалась о ночлеге, выбрав местечко среди камней рядом с кучей сухих листьев, в которых можно было укрыться от ветра и ночной прохлады. В куче не обнаружилось ничего подозрительного, и она зарылась в листву, внутри было намного теплее и безопаснее. Когда она открыла глаза, то недоуменно огляделась. Стояла глубокая ночь, на небе горел красный шарик, правда света от него было совсем немного. Вдруг откуда-то сбоку появился ещё один источник света. Она запаниковала – где она, что за небо над нею. Взмахнув руками, она села, и куча листьев фонтаном разлетелись в разные стороны. Вспомнила! Вернее, вспомнила это место! Кто она непонятно, где – тоже, но эта куча листьев – место для ночлега, – уже было в мире, где много зелени и животных. Прислушиваясь к звукам, она пыталась понять – что её разбудило среди ночи? Она попыталась вспомнить сон, но нет, сегодня не было снов ни с непонятными словами, ни странными звуками. Вот оно что! Воздух был напряжен, будто вязкая твёрдая масса, именно он заставил проснуться. Она снова легла, всмотрелась в ночное небо, и улыбнулась звёздам. Звёзды – её лучшие друзья, почему-то решила она. И, вглядываясь в одну из них, девушка знала, что именно эта звезда укажет путь. Может всё это фантазии, но ей очень хотелось, чтобы с нею был хоть кто-то из друзей, пусть это будет звезда на небосклоне. Чтобы не чувствовать одиночества.

Она поднялась и снова пошла вперёд. С помощью палки было легко перепрыгивать небольшие преграды и раздвигать ею колючий кустарник. В этот раз она знала, что идёт правильно, хоть было темно и тропинку не рассмотреть, но звезда вела за собой. Так девушка шла, пока впереди не показался свет. Она остановилась, а затем медленно и осторожно двинулась на свет огня. Может быть это костёр? И тут же резко остановилась. Она знает, что такое костёр и огонь. Вспомнив, как выглядит огонь, она поняла, что этот огонёк – точно не костёр. Старая тропинка уже давно растворилась в траве, но девушка шла на свет, понимая, что он может оказаться концом её пути в одиночестве. Внезапно вокруг выросли огромные тени. Она снова испугалась, а потом поняла, что это старые деревья выстроились ровными рядами вдоль бывшей тропинки, которая снова отчетливо проявилась. Между деревьями были видны проходы, куда-то вглубь, в чащу леса. Но сама тропинка расширилась и уводила за собой всё дальше, вдоль стены огромных деревьев. «Видимо сюда ведёт много дорог и тропинок, и эти проходы между деревьями – это они и есть, – решила она, – но мне нужно найти главную дорогу». Она сделала несколько острожных шагов по аллее, и вновь увидела свет. На каждом дереве, на самой его верхушке горел холодный белый огонь. Красного шарика на небе уже не было, и звёзды почти пропали, как и её звездочки, указывающей путь, не было видно. По обе стороны всё заслонила стена деревьев, их свет на верхушках кроны перекрывал свет на небе. «Может это поселение чьё-то», – задумалась путница.

Тропинка вдруг начала сужаться, и идти становилось всё легче и легче, будто непонятная и невидимая сила подталкивала вперёд. Вдруг палка-посох стукнулся обо что-то твёрдое, тропинка резко оборвалась, и девушка увидела между скалами ведущую вглубь щель в земляном холме. Ей показалось, что деревья будто специально сдвинулись поближе, будто хотели спрятать проход от чьих-то глаз. Но от чьих? Девушка просунула посох, а потом проскользнула сквозь проход, очутившись в кромешной тьме, без расстояний, направлений и хоть какого-то источника света. Сев на корточки, она поводила посохом перед собой, а свободной рукой ощупывала всё вокруг. Казалось, она находится на маленькой площадке, а проход резко уводил вправо. Она аккуратно двинулась по дороге, помогая себе посохом. Через несколько шагов, она нащупала палкой пустоту – земля исчезла. Опустившись на колени, она осторожно подползла к краю. Палка нащупала землю ниже, видимо, начало лестницы. «Куда же она ведет? Куда-то под землю?».

Теперь ей приходилось тщательно прощупывать посохом дорогу впереди, прежде чем сделать очередной шаг. И держась за стену свободной рукой, девушка начала долгий спуск под землю. Сначала её рука ощущала только сухую землю, но чем глубже она спускалась, тем больше влаги проступало на стенах, и она стекала крупными каплями под ноги. Небольшие лужицы хлюпали под ногами. Но это место казалось заколдованным. Оно о чём-то всё время нашёптывало, и непонятные слова, отражённые эхом, завораживали и манили найти их источник. Она спускалась всё дальше в бездну. Воздух изменился, запахло стоячей водой и гнилью, мысли путались и стали какими-то обрывочными и разобранными на части. В какой-то момент запах гнили стал особенно сильным. Голова закружилась, но она успела сделать ещё три шага, прежде чем её вырвало. Потом она долго сидела в темноте, опустив голову на колени, и ждала, пока пройдёт слабость. Отдохнув, она продолжила спуск, к затхлости стал примешиваться ещё один едкий запах. Он обступал со всех сторон, забивал ноздри и мутил разум и чувства. Едкие испарения вызывали мерцающие видения, наполняли голову чьим-то гулким шёпотом, а нос и рот – запахом мёртвых. Она не знала, сколько ещё ей пришлось спуститься, темнота накрыла будто одеялом, пропали все звуки кроме шагов, кашля и её хриплого дыхания. Влажность и затхлый тошнотворный запах всё увеличивались. Когда голова снова закружилась, она села на ступеньку перевести дух и вдруг почувствовала еле уловимое дуновение свежего ветерка. Оно было настолько слабым, и тем не менее девушка успела ощутить его нежное прикосновение к щеке, правда, оно тут же пропало. Но этого секундного касания хватило, чтобы разогнать запах гнили, и это дуновение говорило, где-то есть выход наверх. Это ободрило. Единственное, что вызывало в ней страх – давящая темнота. Пару раз ей казалось, что она наступила на что-то живое и чуть не потеряла сознание от ужаса, но нагнувшись, нащупала какие-то торчащие палки. А потом проход резко кончился, но обнаружился резкий поворот направо, и она продолжила спускаться. Становилось только страшнее. Зачем она тут? Зачем вообще сюда пошла? Что тянет её в это место? Ответить она не могла, но сила притяжения пересиливала внутренний животный ужас.

Вдруг она услышала странный вой. Будто она переступила границу, и этот вой как сигнал или сирена включился и оповестил всех вокруг о нарушении. Она перепугалась и чуть не полетела по ступенькам вниз, но и в этот раз её спас посох. Инстинкт самосохранения орал, чтобы она бежала: скорее наверх! здесь опасно! вокруг запах смерти и оставаться здесь будет стоить жизни. Но кто-то посторонний толкал вперед, будто успокаивая или затуманивая: так надо! ты обязана двигаться дальше и как можно быстрее!

Она спустилась ещё на несколько ступеней, пока палка не увязла в чём-то липком. Она остановилась и, моргнув, поняла, что вокруг стало уже не так темно. Присмотревшись, она заметила, что еле заметная тропа спускается куда-то вниз, в пропасть, а под ногами – просто мокрая и грязная лужа, именно в ней и увязла палка. Она стала осторожно пробираться, чтобы не поскользнуться в этом грязном и скользком месиве. Появилось свечение то ли от земли, то ли от камней, она не могла разобрать, но тропа становилась всё отчётливей и уже радовало, что мрак рассеивается. Сделав несколько шагов, она остановилась, оказавшись на открытом пространстве. Там, куда она попала не было потолка, не было свода, а было видно открытое ночное небо. И взглянув на звёзды, она снова улыбнулась, второй раз за день. «Они не дадут меня в обиду», – решила она, но, опустив голову, резко остановилась перед обрывом. Девушка подошла к самому краю, не представляя, что ей делать дальше, хотя непонятные силы продолжали её тянуть вних, и к своему удивлению она увидела ещё одну лестницу, отвесной спиралью уходившую вниз, а покрытые зелёным мхом ступени круто обрывались у самого дна узкой долины.

Борясь с головокружением, держась за стены и посох, девушка продолжила спуск. Она смотрела строго перед собой, не позволяя себе взглянуть вниз. Потому что, если голова закружится, она упадет в пропасть. «Ступенька, стена, посохом, рукой, ещё одна ступенька, стена, посохом, рукой», – постоянно повторяла она. Она не помнила, как добралась до конца, но затхлый и зловонный воздух вдруг отрезвил её. Идти стало тяжело, острые камни впивались в босые ноги. Она продвигалась очень медленно, чтобы не пораниться, время от времени останавливаясь и прислушиваясь. Вокруг не было слышно ни шуршания листьев, ни стрекота насекомых – здесь царила полная зловещая тишина. Даже собственное дыхание и шаги пугали, а малейший шорох отталкивался от стен и множился, разносясь тысячекратным эхом.

Она продолжала осторожно идти, и вдруг руки что-то нащупали, и на стене вспыхнули два огонька, осветив пространство вокруг. Что это? Глаза, рот, нос. Лицо? В темноте проглядывало огромное лицо или маска с застывшей гримасой ужаса. Огромные округлившиеся от ужаса глаза светили белым светом. Теперь она не сомневалась, что это место очень древнее. Почему она так решила, непонятно, но интуиция подсказывала, что это так. Она приблизилась к лицу и уловила слабый пряный аромат, совсем не тот тошнотворный запах, который окружал всё вокруг. Этот запах был сладким, свежим. Она опять улыбнулась, вспомнив о цветах и зелёной траве. Утро, роса на листьях… Не осознавая, что она делает, она прислонилась щекой к маске лица и почувствовала странную шероховатость. От её прикосновения глаза странного создания ещё больше засияли, и тогда она разглядела огромный корень Дерева, похожий на огромное, во всю стену, лицо. От его лба в разные стороны протянулись корни, напоминая волосы. Это был корень-голова. Девушка отошла немного назад, чтобы лучше рассмотреть и, взглянув ему в глаза, почувствовала его страдание и какую-то обреченность. «Что тебя так мучает?».

И тут она увидела рот, заткнутый камнем. «Неужели кто-то камнем закрыл рот этому прекрасному существу?» – но никаких следов битвы вокруг она не заметила. Подойдя ближе, она попробовала сдвинуть камень, но он засел слишком крепко. Просунув посох, девушка снова попробовала сдвинуть камень, но её сил не хватало. Увы, но сама в одиночку она с этим не справится.

– Я вернусь, – пообещала она, и вздрогнула, испугавшись собственного голоса. Второй раз, с того момента как она очнулась, она заговорила вслух… Корень-голова умоляюще смотрел на неё, и она знала, что бы не произошло, она обязательно вернётся, и найдёт способ спасти его…

* * *

Рита сидела в комнате, хмуро уставившись в окно. За окном пели птицы, летали бабочки, цвели цветы, но ничто её не радовало. Чем больше счастья и красоты вокруг, тем больше в ней нарастала злость. Она помнила всё: любовь Дениса, дружбу Дианы, верность Барона и Додди. Но теперь всё изменилось, и неприязнь к ним только увеличивалась. Она постоянно жалела себя, думая о том, что лучше бы умерла тогда в Лабиринте. Она пожертвовала собой ради Дианы, Герки и больше всего ради Дениса и чем же они отплатили ей?

Когда-то верный и преданный Барон, всегда выполняющий команды, и Додди, которого она выкупила из зоомагазина, теперь не подпускают её к Ридиану. А само Деревце даже не пытается как-нибудь помешать животным, поговорить с ними, успокоить, рассказать, что она не опасна. Рита была очень расстроена той ночной неудачей. Как же не вовремя появился этот Денис.

Денис… Сейчас она даже не могла понять, любит ли она его. В нём раздражало всё – броская внешность, изысканность манер. Но Денис разлюбил её, оставаясь вроде бы таким же легким, быстрым, а ещё и метким. «Всегда он прав – вот в чём беда, – презрительно усмехнулась Рита. – Но это ему точно не пройдёт даром. То, что он её разлюбил, не пройдёт. Она никогда его не простит, ведь он обещал любить её всегда, и предал. Если бы он остался слепым, то на руках бы носил, а сейчас только в лоб целует и всё. Не нужна ей его жалость! Она заставит его снова полюбить!

Она попросит Диану – та не посмеет ей отказать. Нужно просто напомнить подруге, сколько всего для неё сделано. И сразу станет намного легче. А если бы сестра и брат дали маху… Рита задумалась – «а куда могла пойти Диана?» и вдруг поняла, что даже рада тому, что той нет сейчас рядом. Рита только начала разбираться в новой себе и остро ощущала, что от подруги идёт не только опасность, но она вызывает хорошо ощутимое чувство страха. Она вспомнила, как стоило Диане подойти, и с ней, с Ритой, что-то происходило. Тело сжималось, боясь сделать лишнее движение, боясь подумать о чем-то или ком-то. И только на расстоянии ей становилось легче. «В конце концов, – пришла Рита к выводу, – не обязательно, чтобы мне нравился каждый мой спутник и член отряда».

Что-то с нею происходило. То вдруг накатывала апатия, и Рита ничего не хотела делать, куда-то идти и вообще спасать этот мир. То вдруг другая её часть тянула вперёд, и каждый в их маленьком отряде действовал ей на нервы. Была постоянная обида на всех, а ещё она хотела отомстить. Хотелось верить, что настанет день, и она отомстит тем, ради кого рисковала собой, ради кого первой рвалась в самое пекло и кто, в итоге, не ценил её усилия. «Конечно, первой жертвой будет тот, кто предал нашу любовь, – решила она. – Он должен вернуться ко мне, должен снова стать моим мужчиной. Если раньше, в истории с Катари, я сама опустила руки, то теперь поступлю с точностью наоборот. Всё равно у Дениса никого нет, и никогда не будет, а значит, я верну его, и он снова разделит ложе с Нею», – Рита улыбалась своим мыслям, абсолютно не задумываясь, что за ними мог стоять кто-то другой. Поднявшись, она вышла из комнаты.

* * *

Денис задумчиво всматривался вдаль. На улице никого. Герка пропал, Диана тоже пропала. Ридиан, Барон и Додди вели себя настороженно и никого к себе не подпускали. Преданный пёс начинал рычать, когда Денис оказывался на расстоянии пять метров от кадки. А Додди игрался шарами так, что их становилось больше именно там, где Денис пытался пройти. «Что же происходит? – каждый день спрашивал себя Денис. – Может дело в Городе? И они все сходят с ума или именно так на них действует Ацир?»

Звук пришедшей стрелы отвлёк его от грустных мыслей. Он недавно отправил стрелу Борису и сейчас же получил ответ. Денис достал стрелу из колчана и начал читать письмо:

«Мы собираемся. Скоро будем. Катари патрулирует Лес. Кватти даёт наставления заместителям в Школе. Я собираю команду врачей. Собираем Дозоры. Мы не можем бросить жителей в неведении и уйти на Тёмную Сторону. Они должны быть готовы отразить атаки Диких или хотя бы подготовиться, чтобы противостоять Ациру. Ждите. Через несколько дней».

– Мне бы твои проблемы, – ответил вслух Денис, скручивая письмо.

Шёл пятый день, как пропал Герка, и шестой, как исчезла Диана. Денис предпочёл бы находиться где-нибудь в Лесах, охотиться или изучать что-то новое. Но в их маленьком лагере остались только он и Рита. Поэтому лучше торчать в Городе, таращить глаза и напряжённо прислушиваться, не слышно ли лёгкого шороха шагов его сестры или ворчливого голоса Герки. Сначала Денис испугался за них, но вспомнив, что прочитал о городе Лабиринта, вроде как успокоился. Город, созданный из Руны, не мог уничтожить тех, от кого ждёт помощи. Верховное Древо ждало их, чтобы передать информацию, а значит, и опасность им не грозит.

С Ритой он попытался поделиться мыслями, но она отвечала теперь очень односложно – «не знаю», «может быть», «нет», «да»… Однажды попросил её послушать воздух, она на секунду задумалась и сказала, что всё нормально. Рита изменилась. Денис знал её другой, не так Рита слушала воздух, не так улыбалась ему, и вообще была какая-то «не та». Сейчас её улыбки завлекали его, соблазняли. Руки, будто случайно, прикасались к нему, и иногда он очаровывался, а потом, тряхнув головой, резко приходил в себя. Не получалось у него пересилить себя и уединиться ночью в комнате. Она дулась и не оставляла своих попыток. Они были вдвоём, но какое-то врождённое чутье Охотника говорило ему, что если он сейчас откликнется и переспит с Ритой, то изменит ей. Изменит тем чувствам, которые он хранил и берёг, те чувства из прошлого оставались ему слишком дороги. Рита изо дня в день продолжала натиск, кокетливо улыбаясь, и от этих попыток Денис чувствовал себя абсолютно несчастным, и вообще последним подлецом. В такие моменты он вспоминал Англию. Именно с такими улыбками, как сейчас была на Ритином лице, с ним знакомились девушки. «Моя ли вина в том, что я перестал испытывать к Рите любовь или всё дело в том, что её изменил Лабиринт, забрав то, что я любил в этой девушке? – постоянно задавался он вопросом. – Может, поэтому я перестал видеть в ней прежнюю Риту?». Денис каждый день, утром и вечером, давал себе обещание работать над собой и попытаться полюбить Риту. Но…

Этой ночью Рита сама пришла к нему. Они немного поговорили о Диане и Герке, а потом Рита потянулась поцеловать его, а он опять не смог ответить на её поцелуй. Она заплакала, а Денис неловко попытался успокоить её.

– Я хочу тебя, – сквозь слёзы произнесла она.

– Рита, пойми, я не хочу любить из жалости. Давай подождём немного.

– Нет, я не хочу ждать! Пожалей меня! – выкрикнула она.

– Рита, не могу. Не сейчас. Неужели ты не понимаешь? Мир вокруг погибает, у нас разрушилась команда. Диана и Герка неизвестно где… Ты не волнуйся, я всегда буду с тобой. У меня же иммунитет на других женщин. Я всегда любил только тебя и только тебя и буду любить, – но Денис сам не понимал, что с ним происходит. Казалось, он снова вернулся в прошлое, и на опушке домика Катари объясняется с Ритой. – Какое-то сплошное дежавю!

– Денис, вот что я тебе скажу. Второго шанса у тебя не будет. В этот раз я не прощу тебя, как когда-то простила с Катари! – злобно выпалила она.

И Денис подумал, что сейчас Рита очень отличается от той себя, которая была до Лабиринта.

– Если любишь, то простишь. Я ведь не изменяю тебе и никакую другую девушку не люблю. И не полюблю. Клянусь!

– Если полюбишь, я её убью, запомни мои слова! – злобно крикнула она и, вскочив, убежала в другую комнату.

Денис не мог забыть этого разговора. Он мучился сам, мучил Риту, но что-то его останавливало. Может, и стоит согласиться на уговоры Риты, но при этом он твёрдо был уверен, как только он согласится, баланс в этом мире нарушится. Может им надо выйти из Города, а может таким образом их меняет Лабиринт. И он уже боялся встречи с Геркой и Дианой, не зная, какими они вернутся из Лабиринта.

Он снова задумался о Рите. Вот хотя бы это – стоит ему оказаться слишком близко к ней, то он ощущает сильное притяжение. Но это не то чувство, которое он испытывал к Рите раньше. Больше напоминало сексуальное влечение. «Испытай единожды любовь, – подумал он, – и ничто другое не сравнится с этим чувством». Вот поэтому Денис отказывал Рите, боясь разочаровать её, себя и окончательно порвать отношения. Он хотел помнить всегда то счастье, что пережил с ней.

Денис вышел на улицу и тяжело втянул носом ночной воздух. Лошадка Носо паслась, бродя по лужайкам. Барон лежал у тележки, искоса поглядывая на пустую миску. Денис медленно направился по дороге к лесу, понимая, что надо сходить на охоту и накормить не только их с Ритой, но и всех, включая Барона. Пройдя всего шагов десять, он резко остановился, и его зрение показало ему, как перемещаются улицы, дома, Деревья. Это было похоже на движение планет или звёздных галактик. Запуск какого-то удивительного часового механизма. А потом картинка резко остановилась, и перед ним возникли три дороги. Он тоже оказался в Лабиринт. «И что дальше делать, спрашивается? Я сам пока не знаю, чего желаю и хочу! – попробовал объясниться и вернуться обратно Денис, – даже не хотел сюда! А всему виною те изменения, которые произошли в Рите. Я так понимаю, что двигаться всё равно куда-то нужно. Иначе я застряну тут надолго».

Мыслей не было никаких, и тогда он решил положиться на своё зрение. Дороги были похожи между собой, но Денис сразу определил, что левая дорога отличается от двух других. Вот по ней он и отправился. Таких развилок на его пути встретилось ещё четыре, как ему казалось, дороги уводили от центра, петляли, изгибались, ломались, а потом вдруг он предстал перед Лабиринтом.

– Великий Охотник…

– Великий Лабиринт… – ответил Денис.

– Зачем ты тут?

– То есть как?! – изумлённо воскликнул Денис, переходя на разговор голосом. – Нет. Это ты меня позвал. Я бы никогда не пошёл к тебе. Получается по-другому. Зачем я тебе? Разве не так?

– Тебя что-то гложет, – Лабиринт пропустил его вопрос, как несущественный.

– Перестань, – Денис раздражённо махнул рукой. – Ты знаешь сам, что меня гложет. Мы почти на финише, мы были одним целым, а теперь всё разрушилось. Нет команды, я разлюбил Риту, Ридиан ждёт своего часа, Лес постепенно теряет силы и тоже из-за нас. Вот и сказочке конец. А что нужно тебе? Ты-то выживешь в этой передряге!

– Я знал, что ты интересный и умный собеседник. Об этом стало известно ещё на Болоте Разрыва. Твоя сестра Диана очень любопытна, Герка постоянно пытается что-то чинить и возвращает всё на своё место. Рита отважна, так как её чувства всегда стоят на первом месте и всегда опережают мысли. А ты действительно уверен, что разлюбил её?

– А ты считаешь, что это не так? – огрызнулся Денис. – Я вообще ничего не чувствую к ней! Только раздражение.

– Мне жаль. Видимо, чувства – слишком хрупкая иллюзия.

– Слушай, я не просил тебя помочь и мне твоя жалость не нужна. Я уже понял, что нашим отношениям конец. Поэтому я справлюсь сам, – Денис пытался оставаться гордым и независимым, но от произнесенных сейчас слов, стало невыносимо больно. Неужели это правда конец? И отношения с Ритой умерли?

– Конец – это начало нового.

– Ой! Ты ещё и философ! Я тоже могу так! Что один обрёл, другой потерял! Видишь, я тоже умею языком трепать.

– Это слова Вселенной. Лучший Учитель – сама жизнь и условия, в которых вы оказываетесь. Я знаю, что тебе сейчас плохо и больно. Но боль приносит мудрость. Ты жил слепым некоторое время в полной темноте, и теперь научился ценить свет. Успокойся.

Денис не понял, как так получилось, но от этих слов почему-то стало легче. Нет, сердце всё также болело по утраченной любви, как будто это Рита его предала и бросила, а не он её. Нет… скорее, любовь перегорела в ту секунду, когда она взяла в руки то Зеркало… Денис успокоился и сейчас даже почувствовал угрызения совести, потому что сорвался на Лабиринте.

– Извини меня, – угрюмо произнёс он. – Слишком неожиданно я оказался здесь. А так как в мои планы это не входило, то не сдержался. Ну, а раз я тут, то очень хотел бы кое-что выяснить. Поэтому, я очень надеюсь, что ты честно ответишь на мои вопросы и более подробно, не так как это делают Деревья. Иногда их очень сложно понять.

– Я слушаю тебя, Денис. И я постараюсь.

– Уж постарайся, – Денис хмыкнул и начал говорить о том, что мучило его всё это время. – Лабиринт, ты помогал Отряду Трёх, и я знаю, когда они попали к тебе, ты выполнил некоторые их просьбы. Сможешь ли ты выполнить наши просьбы? Это как бы первый вопрос. Следующий вопрос такой, – он сделал мимолётную паузу и продолжил, – ты всё знаешь наперёд, почему же тогда ты ничего не можешь изменить или вернуть по-старому? Почему ты допустил, чтобы Ацир срубил Верховное Древо? Ты разве не мог вмешаться? Хотя бы предупредить!

– Я постараюсь ответить на твой вопрос… Я создан охранять этот Город, но при этом я же являюсь частичкой Вселенной. Кажется… твой друг назвал меня машиной времени. Может так тебе проще меня представить. Да, я помог Отряду Трёх, но это были не их личные просьбы, это были просьбы о жизни миров. В этом отличие. Каждая личная просьба не является звеном, соединяющим миры. Благодаря таким просьбам, изменяется история, и в лучшую сторону, за какую-то долю секунды миры становятся добрее и очищаются. Но не забывай, чем пожертвовал Отряд Трёх. Теперь, что касается Ацира… – Лабиринт будто задумался. – Так должно было случиться. Потому что любому миру требуются испытания. И если мир не проходит испытание, он уничтожается. Ты же знаешь, как взрываются звёзды, как умирают планеты, как гибнут галактики. Закон Вселенной един для всех. Это происходит не в одно мгновение. Это накапливается, какие-то картинки собираются, потом снова уходят, снова появляются, проходит больше или, наоборот, меньше времени, но чем больше отсрочить испытание, тем вероятнее, что оно приведёт к гибели, или очищению. Как ты уже догадался, именно Ацир получил семя того Горизонта, который был враждебен этому, поэтому так сильна зависть в нём. Тот Горизонт узнал, что два мира подружились, полюбили друг друга. Вот тогда родилась и стала расти частичка зависти и она положила начало уничтожению. Эта частица враждебного мира нашла воплощение в Ацире. Жители, Деревья и даже я пытались его изменить. Но программа разрушения была запущена, она с огромной силой начала уничтожать всё годное под себя. Оставался единственный вариант, чтобы остановить распространение заразу, необходимо было запустить программу-противодействие.

– Антивирус! – воскликнул Денис. – Мы вчетвером стали антивирусом!

– Для меня твои слова непонятны, но я догадываюсь, о чём ты говоришь.

– Но введя другую программу с помощью Отряда Трёх, вы могли бы нас поддержать! Хоть как-то помочь! – с горечью выкрикнул Денис, снова подумав о том, чего лишился.

– Я вижу, что предстоит в будущем. Ты тоже видел твоё будущее. Какие-то крошечные нюансы всё поменяли. Как, например, новорождённая Рита, которую ты разлюбил. Хочу задать тебе вопрос – а разве не ты привёл сюда Бориса? Тебе было важно это сделать? Я не могу ответить, потому что это твои личные действия. И я, и сама Вселенная, и Горизонты не можем менять твои идеи и мысли. Запомни, имеет значение только Время. Время постоянно, но именно оно даёт возможность вмешаться и что-то изменить или повлиять на будущее. Никто не знает, чем всё закончится. Вот этим и интересны миры. Только время, являясь постоянным, может менять будущее, и даже прошлое. При этом оно не безжалостно и совсем не милосердно. Всё будет зависеть от жителей и их поступков. Но мне, Деревьям или Сердцу Земли не запрещено кого-то любить. Я любил Отряд Трёх. Я люблю вас. У меня тоже есть свои пристрастия.

– И чем тогда ты можешь помочь? Ты не смог убить или оставить в своём чреве Ацира, – с горечью произнёс Денис.

– Я не имею права лишать кого-то жизни. Я знаю, ходили слухи, что в Лабиринте можно потеряться. Отвечу, потеряться, конечно, можно, но не тут, а там, куда тебя занесёт. Это может оказаться очень далеко отсюда. В другом мире. Такие случаи были, но происходить они стали только после уничтожения Верховного Древа. Когда жители миров начали сходить с ума. Не все готовы перенестись в другое измерение. Но давай вернёмся к твоему вопросу. Запомни, я помогаю не только этому миру, моя задача поддерживать жизнь во всей Вселенной, улучшая её. Всё, что спасти не удаётся, плохое или хорошее, самоуничтожается.

– Тогда пустили бы всё на самотёк с Ациром, – нетерпеливо бросил Денис, вспомнив о том, что их команды больше нет. – Уничтожилось бы зло вместе с ним, и Вселенная стала бы чище. Зачем столько телодвижений?

– Правда? – Лабиринт сделал паузу. – А как же жители? Катари, Кватти, Тирра, Деревья? Они чем заслужили гибели? У них всё-таки осталась надежда?

– Ага. Я так понимаю, надежда – это наша разрозненная команда. – Денис с горечью усмехнулся. – Тогда что ты можешь?

– Я могу дать совет, как когда-то дал его Ациру, но он не послушал меня. Как давали вам совет Верховные Деревья, и меня радует, что вы прислушались к ним. А ещё могу помочь в тот момент, когда вы будете готовы сделать шаг, но не ради своего личного «я», а ради всех Горизонтов, которые затронула разрушительная программа, и все они стали единой цепью Вселенной. Ты знаешь, что Лабиринтов очень много?

– Нет, – Денис удивился.

– Да, их много, как и миров. Я – один из сети Лабиринтов. Мы, Горизонты, не такие бездушные, как тебе кажется. И у нас тоже есть пристрастия. Запомни, только Время никого не любит и не умеет сострадать, но именно оно даёт всем нам отсрочку, интервалы для изменений.

Денис молчал. Теперь он кое-что понял. До момента прихода в Город Лабиринта всё было интересно, столько нового опыта, познаний. Он радовался своим способностям, тому, что он теперь не простой человек, а бессмертный Эльф, выросший на Земле. Но именно в Лабиринте он столкнулся с настоящей реальностью – почему он стал таким и почему именно с ним всё это происходит. Денис вдруг резко ощутил ответственность перед всеми вовлечёнными мирами. Ацир являлся генной мутацией, произошедшей из-за Поцелуя миров. Вот поэтому необходимо включить Руну.

– Я так понимаю, ты не скажешь, как работает Руна четырёх амулетов, – после непродолжительного молчания произнёс он.

– Нет. Никто не знает, как работают Руны. Каждый Гном – кузнец своей личной Руны. И слишком много жителей внесли свой вклад в общую работу. У каждого своя личная кнопка с кодом.

– Здорово! – Денис восхитился. – Ты говоришь прямо как землянин.

– Я слушаю как ты думаешь и учусь твоему языку.

– Я так понимаю, что с Ациром не всё так просто. Не будет Руны – не будет соединённых амулетов, и убить его тоже не получится.

– Нет, не получится. Он несёт в себе враждебный Горизонт. Ацир, как житель этого мира, должен сделать выбор. Это будет его честный выбор отказаться от своей идеи по уничтожению мира Деревьев или честный бой равных противников.

– Равных? – Денис снова задумался. – Это как? Я должен с ним бороться? Или Диана, потому что она тоже может влиять.

– Не могу точно сказать. Вариантов много. Вы встретитесь с ним – этому суждено произойти. Но дальнейшие события имеют множество ходов. Не забывай про Руну.

– Ясно. Или Руна включится, или не включится. И если не включится, то как будет развиваться бой… – Денис снова замолчал и вдруг спросил: – А что с Геркой и Дианой?

– Я чувствую, что ты переживаешь за них. А почему же ты не спрашиваешь, что с Ритой? Что с ней будет?

Почему-то Денис чувствовал подвох в этих вопросах, будто они противоречили друг другу. Так было с Тиррой на Озере Тайн. Сейчас он понял, почему они должны были посетить все части этого мира, чтобы набраться опыта и понять Лабиринт.

– Нет, не спрашиваю. С Ритой мы сами разберёмся, – Денис всё для себя решил. Прошло уже много дней, как он обрёл зрение, а прóпасть между ними только увеличивалась. – Я знаю, что Рита здесь в Городе. Ей пока ничто не угрожает. Мы останемся друзьями и постараемся вместе узнать тайну включения амулетов. А вот где Диана и Герка, я бы хотел узнать.

– Диана – на Тёмной Стороне, Гера, или Герка, вернулся в ваш прошлый мир.

– Что?! – выкрикнул Денис, осознав, что Диана – одна на враждебной территории, а Герка ещё больше всё запутал. – Я не хочу, чтобы Диана была на Тёмной стороне одна. Но ещё больше не хочу, чтобы Герка вернулся на Землю. Какого… зачем?! И что теперь? Он нужен здесь! Он часть Руны! И когда он вернется? Через тысячу лет?! – Денис был взбешён.

– Он ушёл по делу. Его позвали. А я остановил время.

– То есть… – в голосе Дениса затеплилась надежда, если он всё правильно понял. – Остановка времени говорит о том, что возможно они сейчас двигаются параллельно.

– То есть, – продолжил за него Лабиринт, – Герка прошёл в мир по имени Земля сквозь меня, а не через Губы Поцелуя.

Теперь Денис снова замолчал, задумавшись, – а ему-то что со всем этим делать? Разорваться что ли?.. Он хотел вернуть Герку обратно, но Диана тревожила его ничуть не меньше.

– Как снова собрать команду? – спросил он Лабиринт.

– Рита – в Городе Лабиринта, Гера – на Земле, Диана – на Тёмной стороне. Ты стоишь передо мной. Теперь ты знаешь всё. Ты видел воспоминания Верховного Древа, ты знаешь цепь миров, ты знаешь, где находятся твои друзья. Иногда ты ищешь камни, иногда бабочек, а иногда цветы. Иногда ты ищешь истину. Но всегда помни, что красота в поиске, а не в том, что ты найдёшь. Чего ты хочешь?

– У тебя есть пристрастия. Ты сам о них сказал. Вот и решай сам, что мне делать, какая из проблем важнее, с той и надо начать. Можешь, конечно, закинуть меня хоть на Луну! – сейчас Денис был очень сердит на Диану, на Герку и даже на Риту. Могла бы и рассказать о той жертве, на которую пошла ради него и его зрения. Выжил бы и слепым, ничего б не случилось, потому что сейчас со своим новым зрением он абсолютно слеп без чувства любви, без ощущения поддержки друзей…

В этот момент всё заколыхалось, и Денис исчез. Лабиринт сам решил – где ему важнее оказаться…

Глава 4

Предводитель племени Ди-Ди Роюн смотрел в том направлении, откуда пришёл этот забытый всеми гул, напоминающий продолжительное эхо паводка после дождя. Вообще-то, гул услышал не он, а один из Ди-Ди по имени Ажия.

– Ты точно слышал гул? – с подозрением спросил вождь.

– Точно. – Ажия кивнул.

– И как ты думаешь, что он значит?

– Только одно – кто-то нарушил границу прóклятого места, которое раньше звалось Корнем Мира. Ди-Ди никогда не посещали это место, и если мои предположения верны, – продолжал Ажия, – значит, там появился кто-то из Диких.

– Ты думаешь, их не истребили? – поинтересовался Роюн, а сердце его радостно забилось в преддверии новой, давно забытой охоты.

– Возможно, мы ошиблись, кто-то выжил в тех землях.

Вот так Роюн и вышел на разведку. Он быстро шагал по тропе, а затем свернул в том направлении, откуда доносился звон. Он повернул направо, потом налево, а затем остановился и, нагнувшись, улыбнулся. Роюн увидел след, и сердце его второй раз за день радостно забилось… Дикая! Женщина! Он возьмёт её себе, и она родит ему крепкое потомство.

Все Дикие были давно уничтожены. Мужчин убили, женщин забрали. Поэтому много веков у Ди-Ди не было детей. Понимая, что теперь им придётся как-то выживать, Ди-Ди объединились под началом вождя разрозненных кланов Роюна.

Роюну крупно повезло. Как-то охотясь в роще, он встретил странного остроухого и невероятно красивого жителя. Позже Роюн узнал, что такие жители зовутся Эльфами. Тот уговорил Роюна объединить разрозненные кланы и возглавить всех Ди-Ди. Эта идея очень понравилась, хотя Роюн не очень-то верил, что злобные и воинственные кланы Ди-Ди в состоянии прийти к мирному соглашению и объединиться. Эльф, назвавшийся Ациром, пообещал, что поможет ему не только объединить кланы, но и сделает так, что именно Роюна выберут вождём. Сам Роюн мало верил в успех, но мечтой тешился. Однако Эльф Ацир не обманул, и всё получилось даже лучше, чем ожидалось. Ацир пришёл, сверкнул своими синими глазами, вожди кланов согласно закивали и провозгласили своим лидером Роюна. Теперь у них была одна семья, женщины были общими, а ему как вождю разрешалось владеть любой из них. Ацир периодически появлялся, проходил между домами, смотрел на жителей, и, казалось, вселял в них новую жизнь. Как будто сама жизнь остановилась, а они продолжали жить долго-долго. С веками Роюну и другим Ди-Ди такое однообразие надоело, а охота и женщины давно приелись. Тогда начали роптать, потом недовольство переросло в потасовки и драки. Роюн боялся только одного, чтобы бывшие вожди не свергли его. Но всегда в нужный момент появлялся Эльф Ацир, и снова жизнь становилась спокойной.

Сейчас впервые за прошедшие века Роюн ощутил настоящий азарт охоты не на животное, а на Дикую. Хотелось молодой и новой женщины, а если она ещё и родит, то он закрепит за собой право вождя. Неужели где-то ещё осталось племя Диких, и Роюн решил, что сначала нужно обговорить все действия по поимке Дикой с Ациром. Он поправил набедренную повязку и отправился в долину, туда, где жил этот странный голубоглазый Эльф. А потом… потом он найдёт эту Дикую и возьмёт её себе.

* * *

Ацир ворвался в комнату и разбудил Сатенгу.

– Твоё время пришло, дорогой мой друг. Тебе придётся поработать для меня, – распорядился он. – Скоро начнётся противодействие. Мир Деревьев теряет силы. Те юнцы, которых Деревья выставили против меня, мне не помеха. Слишком они молоды, слишком неопытны и совсем не знают законов мира. А в особенности мира, в котором жил я. Конечно, я и так уверен в победе, мне ничего не стоит переманить на свою сторону любое войско, но ты все равно займись улучшением оружия для этих… – лицо Ацира выразило крайнее отвращение, – Ди-Ди или как там их.

Ацир решил начать подготовку, потому что от него только что ушёл Роюн. Ацира не столько насторожила Дикая, сколько рассказ про странный гул.

– Кто-то пересёк границу и побывал у Корня Мира, – с порога сообщил Роюн и махнул рукой, указывая с какой стороны пришёл сигнал.

– Ты уверен, что это Дикая? – уточнил Ацир.

– Ещё как уверен! – Роюн оскалился, обнажив крепкие жёлтые зубы. – Я таких чую издалека.

– Зачем идти к этому тухлому корню? – Ацир был немного встревожен. – Я думал, что за эти века, от него ничего не осталось. Ведь это было ещё до моего рождения и даже до рождения Отряда Трёх…

– Ну, этого мы не знаем, – Роюн пожал плечами. – Мы туда никогда не ходили. Корень Мира предал нас когда-то. Можно мне поймать эту Дикую и взять себе? – задавая этот вопрос, он от нетерпения начал приплясывать на месте.

Ацир дал согласие поймать Дикую и позабавиться с ней, при этом подумал о том, как давно он сам был без женщины. А женщины Ди-Ди так страшны, и так воняют, что он и близко не подходил к ним.

– Я к тебе обращаюсь, – вернул его к действительности Сатенга, – ответь мне. Меня всегда интересовало, у тебя был такой продуманный план, но почему-то тогда ты не победил. Почему?

Ацир угрюмо уставился на Гнома. Тот выглядел устало, но годы не повлияли на него. Сатенга так и не сломался, Ациру постоянно приходилось использовать Влияние Разума, чтобы подчинить Гнома. Проходило время, и со стороны Гнома Ацир снова ощущал враждебность по отношению к себе. Последнее время ему всё чаще приходилось использовать Влияние, казалось, что у Сатенги выработался иммунитет, а может сила Влияния ослабла.

– Я не тороплюсь, – выплюнул Эльф, – я жду, когда Лес окончательно ослабнет. Вот тогда и покончим с Деревьями.

– И что будет потом?

– Эти Деревья замолчат и не будут мешать мне жить своей жизнью. Ты не знаешь, что это такое, когда за тобой следят. Везде глаза, везде. А ещё Катари. Мой отец умер, бросив мою мать. Вам Гномам этого не понять!

– От чего же, – пробормотал Сатенга, – у нас тоже проверяют любовь. Были те, кто уходили за добычей тулиния и не возвращались. А были те, кто изготавливал изделие, дарил его девушке, но оно не становилось розовым.

– Ненавижу эти законы! – воскликнул Ацир. – Я всё изменю. При мне этого не будет.

– А что будет? Были Деревья, а теперь их место займешь ты. Будут не их глаза, а твои – синие и злые глаза повсюду. Деревья, в отличие от тебя, нам, Гномам, вообще ничего не навязывали. Я могу только догадываться, но и Эльфам тоже не навязывали, разве что советовали, как наше Сердце Земли. Они учат нас, поддерживают. А что дашь миру ты? Злобу, похоть, войну?

– Замолчи, коротышка! Ты ничего не понимаешь! Ты не Эльф! Посмотри сколько запретов создано. Огонь – нельзя, ветки ломать нельзя, убивать только тогда, когда хочется есть. А я хочу жить в своё удовольствие, мне нравится убивать!

– Тогда уходи и найди тот мир, где так живут. И нечего ломать устои, которые созданы для всех и не нравятся только тебе одному! Самовлюблённый эгоист! – закричал Сатенга, в котором сейчас проснулась гномья свирепость.

Глаза Ацира в этот момент полыхнули синим огнём, Сатенга моргнул и резко замолчал.

– Всё, – приказал Ацир, – встал и пошёл работать. Мне нужны Руны на оружии. Скоро элитным бойцам Ди-Ди предстоит заняться убийствами.

За эти века Ацир смог поддерживать порядок, объединив разрозненные кланы Ди-Ди в огромное племя. Он выбрал Роюна, как самого сильного, самого жадного и похотливого из Ди-Ди, хотя тот оставался таким же грязным, и от него воняло как из помойной ямы. Ацир, будучи на Тёмной стороне, помогал выискивать Диких и передавать их в руки Ди-Ди, а своим влиянием поддерживал в огромной общине порядок и жизнь. Без Влияния Разума, Ди-Ди давно бы поубивали друг друга и снова разделились бы на маленькие кланы, а этого Ацир допустить не мог. Ди-Ди являлись его армией – сильной, злой и выносливой. Теперь пора использовать Ди-Ди в полную силу. Сатенга нанесёт Руны на оружие клана Ди-Ди, а затем Ацир проведёт их всех на другую сторону, в мир Деревьев. Ди-Ди должно понравиться там, где можно всё уничтожать, а непослушных жителей убивать.

* * *

Диана очутилась в абсолютно незнакомой местности. Куда бы она ни кинула взгляд, повсюду высились Деревья. Сквозь их кроны пробивались редкие лучи солнца, и кое-где на траве и по узким ручейкам плясали солнечные зайчики. Этот Лес сильно отличался от тех Лесов, где она провела последний год. Здесь не ощущалась аура Верховного Леса, не было радости от рощи молодняка, сумасшествия Щебечущего Леса и местный лес совершенно не был похож на Леса Долины, где жил Кошмар. Этот Лес всё чувствовал, всё видел, но угрюмо созерцал незнакомку, не входя с нею в контакт. И если что-то случится, то он её не поддержит, отвернётся, а возможно, рассердится и выпустит что-то очень древнее и злое. Диана передернула плечами от озноба.

Первые вечерние часы были наполнены тишиной. Только шелест листьев под лёгким ветерком звучал как шёпот невидимого путника, который её зазывал всё дальше и дальше в глубину тёмного Леса. Когда солнце уже склонилось к закату, Диана начала дрожать не столько от холода, сколько от постоянного напряжения. Увидев впереди небольшой просвет, она вышла на крошечную полянку и здесь расположилась на ночлег. Диана спала урывками, просыпаясь, время от времени, чтобы проверить горит ли костер из зирнита. Рядом под рукой лежали два кинжала для каждой руки и лук со стрелами. В течение всего дня и ночью она постоянно спрашивала себя: «Напросившись на Тёмную сторону Лабиринта, кто я после этого, героиня или ненормальная?» Ответа не было.

– Уже ничего изменить нельзя, – говорила она самой себе, чтобы успокоиться. – Я пойду вперёд и получу ответы на мучающие меня вопросы. Лабиринт не может ошибиться!

На второй день своего путешествия по Лесу Диана поняла ещё одно: в этой части мира убийства – самая обычная вещь. Здесь никто не спрашивал разрешения на охоту. Вернее, можно было спросить, но никто не услышит. Здесь убивал тот, кто сильнее, и для того, чтобы убить, не обязательно быть голодным. Диана вспомнила другой мир, в котором родилась.

– Планета Земля – тоже Тёмная сторона, – прошептала она и присела, заметив старые следы, оставленные не животными, а жителями.

Диана была достойной ученицей своего брата. Много дней он учил её замечать всё и вся вокруг. И вот теперь эти уроки ей очень пригодились. Этот Лес видел много жестокости. Даже сотни лет не уничтожили следы от костров, зарубки на стволах и поваленные деревья. Через какое-то время Диана перестала бояться. Лес молчал и все так же не шёл с ней на контакт, оставаясь немым свидетелем, но исходящие от него чуждость и тяжесть понемногу отступали.

– Может ты понял, что я не наврежу тебе? А я в ответ поняла, что ты не навредишь мне? – произнесла она Лесу вслух. Диана продумала о том, сколько всего видел этот Лес. Наверное, встречал много Диких. И её мысли перешли к Диким. – Если Бас влюбился в Дикую, значит, не все здесь плохие. А кто же тогда крал Эльфиек и детей?

Лес молчал, но она почувствовала, что он её прекрасно слышит. Диана продолжала идти, осторожно раздвигая кусты и ветки, и вдруг намётанный глаз разглядел незаметную тропу, на которой были видны следы животных. Диана присела.

– Так… Следы зверей и ни одного отпечатка ноги, – прошептала она. Внимательно присмотревшись к извилистой тропинке, она бесшумно поднялась и осторожно вышла на неё.

Звуки угрюмого Леса навевали разные мысли. Она оглядывалась, то ей мерещилось, что за ней наблюдают, хотя понимала, что это Деревья, но их наблюдение в корне отличалось от Верховного Леса. Ей казалось, что Лес шепчется за её спиной и ощупывает её своим невидимым взглядом. Она вспомнила Риту, ту Риту, которую она помнила до Лабиринта. Как же ей её не хватало. Сейчас бы та объяснила поведение этих угрюмых Деревьев.

– Как вы там…? Герка, Денис, Рита… – снова позвала она. Ей нравилось говорить громко в этом Лесу. Решив, что Лес её услышит и поймёт, что она сюда пришла с хорошими намерениями. – Простите, я сама напросилась сюда, – продолжала она извиняться перед своими друзьями, – чтобы понять правду, разобраться в своих чувствах. Что такое любовь? Что такое дружба и почему чувства так зыбки в мирах?

Диана замолчала, когда тропа расширилась, сумрак Леса стал отступать, и впереди показался просвет. Диана вышла на поляну, на которой лежали два гигантских дерева. Они лежали рядом, и ветви одного переплелись с торчащими корнями другого. Где-то недалеко слышался шум воды. И тут, осматривая место под поваленными Деревьями, Диана впервые увидела след босой ноги, причём, этот след был совсем свежим. Диана на этой территории находилась совершенно одна, поэтому увиденное её не обрадовало. На Тёмной стороне она никому не доверяла, здесь каждый житель мог оказаться врагом.

Кроме этого следа, других не было, но на всякий случай она продолжила осматривать местность вдоль мёртвых Деревьев. Вдруг на поляну прилетела огромная бабочка с золотыми крылышками размером с воробья. Когда-то Диана говорила, что возненавидела бабочек с того момента, как застряла с друзьями в Гроте Бабочек. Так и было, пока она не узнала от Дениса, а он от мёртвого Верховного Древа, историю Вади. И сейчас смотря на бабочку, она поняла, что та прилетела не просто так. Крылышки у бабочки были золотые, а Денис рассказывал, что у Вади были золотые глаза, потому что та родилась утром – и восход солнца навсегда отразился в её глазах.

Диана протянула руку, бабочка вспорхнула и перелетела на крону поваленного Дерева. Диана пошла за ней. Когда она перелезла через ствол и подошла к тому месту, где сидела бабочка, та снова вспорхнула и перелетела на куст. Диана снова пошла за бабочкой, и та привела её к ручью. У ручья было множество следов и это подтверждало догадки Дианы, что следы свежие и кто-то тут побывал – листья и трава были примяты, вокруг было много разбросанного песка. Диана стала внимательно рассматривать всё вокруг и постепенно у неё сложилась картинка в голове. Кто-то здесь купался и этот кто-то не пытался скрыть свое местопребывание. Или он был слишком смел и ничего не боялся, или слишком глуп, решив, что тут ему ничто не угрожает. Его следы отлично видны, и она сможет легко пойти по ним уже без помощи бабочки. Вопрос для Дианы стоял в следующем – а нужно ли ей искать этого неизвестного? Именно Бабочка ответила на её вопрос – она вдруг взвилась вверх и улетела, как бы исполнив свою миссию, чтобы помочь Диане найти след и идти дальше по нему. Она подошла к берегу ручья, ещё раз внимательно рассмотрела след и пришла к выводу, что он женский.

Диана ощущала единство с миром, охватившее её, пока рядом была золотая бабочка. Но стоило той улететь, как ощущение сразу же ослабело. «Зачем и куда она идёт?» – задавалась она вопросом. Ей нужны ответы на свои вопросы, а не поиск ради любопытства страшных диких жителей этих земель. В какой-то момент ей очень захотелось развернуться и убежать. Но куда бежать? У неё нет даже карты этой территории. Чувство одиночества всё сильнее охватывало её, но вдруг, вспомнив бабочку, Диана успокоилась. Отбросив все ненужные мысли, сейчас она сосредоточилась на одном деле – поиске следов, оставленных той, кто совсем недавно прошла здесь…

* * *

Впереди замаячил свет, и она поняла, что поверхность близка. Наконец она поднялась, но сразу почувствовала, как что-то изменилось. Можно не помнить или не знать, кто ты, но инстинкт самосохранения живёт внутри любого существа. Сейчас что-то звенело в груди, предупреждая, что опасность близка. Машинально, она дотронулась до шишки, та странно пульсировала по всему телу, как камень, брошенный в воду. Опасность! По коже поползли мурашки, отовсюду мерещился приглушённый шепот. Она замерла, прислушиваясь, и решила не возвращаться тем же путём, каким пришла. Повернув голову направо, она почувствовала сырость, – где-то недалеко явно есть водоём, и раз ей угрожает опасность, то вода, если не спасёт её, то сдержит зло, которое она ощущала всё кожей.

Очень медленно, не оставляя лишних следов, она пробралась через небольшую рощу, стряхнула паутину с лица, и, повернувшись назад, втянула носом воздух. Лёгкий, очень слабый запах, который тут же улетучился, но она успела его поймать и передёрнуть плечами – отталкивающая вонь живых существ, которые шли по её следу. Теперь придётся идти быстрее, не имело смысла осторожничать, раз всё равно Они напали на её след. Сейчас самым главным было оторваться, и она побежала к водоёму.

Местность по-прежнему помогала ей найти укрытие. За довольно плотными кустами оказалась лощинка, поросшая лианами и молодой высокой травой. Она осторожно ступала по дну, в надежде оторваться от преследователей, но вдруг услышала нечто, заставившее её крепче сжать в руках палку. Повернув голову назад, туда, откуда пришла, она попыталась определить, что же это за звук. Раздавалось какое-то звяканье, стук, хруст. Кто-то шёл за ней, даже не пытаясь прятаться. Он абсолютно уверен в успехе охоты. Именно так она себе представила: она – дичь, а те, кто за ней шли, – охотники. Её охватил страх. Инстинкт кричал, что нужно бежать, и она со всех ног бросилась вперёд, в ужасе оглядываясь.

Через некоторое время она остановилась. Нос подсказывал, что она опередила погоню, и сейчас преимущество оставалось на её стороне, но охота ещё не закончилась. Как и оставалось непонятным, кто охотится. Присев на корточки, чтобы передохнуть, она подняла голову и хмуро взглянула на небо. Собирались тучи. Возможно, пойдёт дождь. Она снова задумалась над тем, что помнила про дождь, про тучи, но не помнила всего остального. «А дождь, был бы очень кстати», – подумала она и взглянула на свою палку, напоминающую пику. Палка попала тогда между двумя камнями и кусок отщепился. Теперь у неё есть грозное оружие.

За эти дни кожа под местным солнцем обветрилась и теперь казалась ещё темнее, чем прежде. Руки покрылись шрамами, а ногти на пальцах обломились во время спуска и подъёма в темноте. Кто же она такая? Где жила и чем занималась раньше? Неужели она попала в коридор времени, который уводит далеко назад и начало пути она никак не может вспомнить. Вновь донёсся запах загонщиков, и она бесшумно поднялась и ускорила шаг, переходящий в бег. Запах опасности усиливался – это был какой-то стойкий и давний запах немытых тел, больше похожий на запах застарелого жира.