Kitabı oxu: «Остров Скирос»

1. В гостях у мойр

– Ты не волнуйся – наливает Фетиде чай с молоком младшая мойра, Атропос. – Перед твоим сыном два пути. Он может выбирать.

Мойры дружно помалкивают, что в принципе каждый сам выбирает свой путь. Другое дело, что своей судьбы никто не знает – кроме, понятно, этих самых мойр. Это они насочиняли судьбу Ахилла пятнадцать лет назад.

– Как это? – не поняла Фетида – А разве может быть такое?

– Может, дорогая, может – продолжают морочить ей голову мойры. – Но это недоступно простым людям

Они на веранде гоняют чаи – завернулись в теплые пледы и наслаждаются видом. Здесь хорошо – все спокойно, горы хранят тишину, и воздух чистейший. Пожалуй только, здесь, у мойр, единственное место, где можно спокойно посидеть за чашкой чая. Сюда не долетают разговоры о будущей войне. Все склоны давно гудят, словно разворотили злобный улей; заинтересованные лица обсуждают с пеной у рта, сами готовы сражаться, все ждут, когда, наконец-то, начнется война. Кровожадные слухи утомляют расквартированных здесь, но незаинтересованных в военных действиях олимпийцев, тема приелась, набила оскомину, ожидание грандиозных событий замучило всех – но разговоры упорно не утихают. Это еще одна причина, что заставляет Фетиду озаботиться судьбой подраставшего сына.

– Поскольку мать – богиня, Ахилл имеет привилегии у нас – разъясняет Клото. – Ничего плохого его не коснется

На избранность ей мягко намекнули и этого хватило.

– Ага, я поняла. Какие два пути?

Мойры переглянулись, помолчали.

– В первом случае он проживет долгую жизнь и умрет в кругу большой семьи – сообщает Атропос – Будет оплакан всеми близкими людьми

Фетида довольна. Это прекрасно. Ахилл будет жить долго. Она сама будет счастлива. Иметь возможность общаться, видеть как он возмужает, женится, подарит ей внуков, пусть даже и состарится, умрет – но это будет еще совсем не скоро. Много лет пройдет. Она согласна.

– Вы здорово придумали, девочки. Я ваша должница. С меня теперь по крайней мере, торт. Благодарю вас, вы очень постарались.

Рассыпается в благодарностях Фетида. Мойры переглянулись. Пора добавить ложку дегтя – посмотреть, что из этого получится. Затем продолжить.

– Погоди, не торопись. Конечно, долгая жизнь – это хорошо, но дослушай до конца – просит Лахесис.

Фетида напряглась. Отставила чашку, приготовилась выслушать, что именно ей скажут:

– Но в этом случае о твоем сыне все забудут – продолжила Клото – Сменится поколение одно, второе, третье – о нем никто уже не вспомнит

– Ой, это ерунда – откликнулась Фетида, подумала – я что-нибудь придумаю тогда. – А что второе?

Реакция мойр озадачила. Выходит, забвение не слишком напугало. Что ж. Есть предложение покруче.

– Второй путь – очень краткий. Зато блестящий, славный, грандиозный – Атропос предпочла не растягивать новости – Он погибнет на великой войне

– В смысле? – не поняла Фетида.

Вскочила, опрокинула чашку, донельзя округлила свои зеленые глаза.

Атропос продолжала. Хотела осчастливить Фетиду невероятной судьбой ее сына:

– Твой Ахилл прославится. Войдет в историю, как лучший в мире воин. О нем будут помнить в веках. Все люди. Понимаешь?

Фетида не хочет понимать.

– Вы что такое говорите? Мне нужен сын живой. Зачем мертвому слава? Вы что болтаете?

Пятно достигло края круглого стола. Капли падали вниз, словно кровь по капле покидает тело – по крайней мере так Фетиде показалось. На лбу выступил холодный пот.

– Не нервничай – вытирала стол Лахесис – Сядь. Успокойся

Фетида не собиралась успокаиваться, напротив:

– Да вы с ума сошли? – набросилась Фетида на подружек. – Какое дело мне до всех людей? Ахилл – мой сын. Вы это понимаете хотя бы?

– Фетида, успокойся

Такой реакции они не ожидали, но, по большому счету, ни капли не сердились на Фетиду. Она не поняла, какое счастье на нее свалилось. Быть матерью великого героя. Не каждой женщине дано. И, видимо, не каждая оценит.

Фетида продолжала:

– Ни у кого из вас нет своих детей. Вы не имеете понятия как это – выносить, родить, растить ребенка. Это сумасшедший ежедневный труд – воспитывать, поставить на ноги, сделать достойным членом общества. Вы ничего не знаете об этом. Только бесстрастно перебираете бумажки. Вы черствые, бездушные. Нашли забаву – судьбы сочинять. Для вас это игрушки. Но это жизнь человека, единственная жизнь – поймите. Вы что? – на этом месте Фетида разревелась и больше не смогла сказать ни слова.

В конце концов, Фетида отчаялась донести до мойр смысл слов, почувствовала – отскакивает всё от них, словно меж ними незримо воздвигнута стена. Фетида психанула, сорвалась с места и скрылась из поля зрения.

– Пускай придет в себя – решили мойры – Ничего. Переживет. Смирится. Еще понравится быть матерью великого героя

И преспокойно продолжали гонять свои чаи.

2. Ночной разговор

Фетида, между тем, рванула к мужу.

– Они затевают войну. Гера рвет и мечет. Гнилое яблоко не поделили. Они войной грозятся.

Женщины такие нервные – поморщился Пелей. Все близко к сердцу. Всегда у них проблемы. Из любой ерунды сделают трагедию. Может, у Геры просто нет настроения? А Фетида к ней не вовремя пришла?

– Ты через чур чувствительна, Фетида. Пора уже привыкнуть, что Гера – своенравная особа, мало ли что? Может, голова у ней болит. Не обращай внимания. Пройдет. Поворчит твоя мамаша и успокоится.

Напрасно старается предотвратить Пелей соленый водопад. Фетиде кажется, что муж пытается лишь отмахнуться от нее. Едва ли это у него получится. Фетида начинает подробно объяснять. Неужели Пелей останется глух к такому положению вещей?

– Там зримо в воздухе висит война. Все дышат войной, все думают и говорят все время о войне. Только о ней, Пелей.

Он точно толстокожий слон. Совершенно невозможно достучаться до Пелея. Совсем не чувствует, что гнетет Фетиду. Как будто ничего не слышит. Не понимает.

Слова Пелея лишь подтверждают выводы жены о бестолковости родного мужа:

– Сама смотри – вокруг все тихо-мирно. Ни одного намека, ничего. Где та война? Что беспокоиться о том, чего и нет в помине?

Вот, женщины…

Фетида и в самом деле ничего конкретно сказать не может:

– Не знаю. Может, есть у нас год-два… Ничего определенного. Не знаю

– Вот видишь. Ты сама не знаешь. Успокойся. Не нервничай

Но желание укрыть своего птенца от надвигающихся бед сильнее умозаключений мужа.

– Позволь мне увезти Ахилла. Я его спрячу. Никто не сможет его найти. Никто не отберет у меня ребенка. Никто.

Сколько нужно с ней терпения – вздыхает Пелей. Вбила себе в голову очередную ерунду, насочиняла черт знает что на пустом месте – теперь едва ли не в истерике бьется. Хорошо, ума хватило высказать свои страхи только мужу – и на том спасибо. Пелей как можно мягче обратился к ней:

– Угомонись. Никто не собирается отнимать у тебя сына. Ты прям как сумасшедшая мамаша. Ничего Ахиллу не грозит.

Но та настаивает:

– Грозит. Еще как грозит. Наш сын погибнет, понимаешь? Его убьют на этой войне. Убьют, Пелей

Упертая. Заладила – убьют, убьют. И что прикажете с ней делать? – думает Пелей. Жене же отвечает:

– Не сочиняй. Это всего лишь твое больное воображение. Успокойся.

В конце концов они находят компромисс. Вернее, Пелею ничего не остается, как ей пойти на встречу. Только бы жена была спокойна, не плакала, не истерила, не доводила мужа до белого каления.

– Ахилл – зовет Пелей. – Поди сюда, сынок

Фетида засмотрелась на юношу, что шел к ним. Какой прекрасный у них сын. Ему всего пятнадцать, а смотрится – от восхищения захватывает дух. Среднего роста, красавец с зелеными глазами, высокий лоб, челка зачесана назад и схвачена прищепкой на затылке, тонкие губы, отцовская ямочка на подбородке, невысокая шея, мощный торс, мускулистые руки, – он похож на бога войны, ее сын. В руке Ахилла блестит меч, опущенный долу. Учебный бой был прерван и мальчик поспешил на зов отца.

– Собирайся. Поедешь с матерью – распоряжается Пелей.

– Мам, куда?

Ей бы прежде подумать, но Фетида говорит:

– Туда, где тебя никто не найдет, мой сыночек

– Меня кто-то ищет? – удивляется Ахилл.

– Перестань забивать голову парню – раздраженно вступает Пелей. Он долго сдерживал себя, но это уже слишком. – Мать хочет показать тебе красивые места Эллады, только и всего

– А можно Патрокла взять с собой? И Феникса?

Они, и правда, стали неразлучны – все трое. С утра до ночи вместе. То фехтование и ближний бой, забеги едва не марафонские, очередной заплыв в реке, вместе отдыхают, охотятся, едят. При этом Ахилл ничем не уступает двум здоровенным мужикам. Они понимают друг друга с полуслова – все трое, а часто хватает им лишь взгляда. Дружба настолько их сплотила, что кажется, одни и те же мысли им приходят в голову.

– Нет, Ахилл. Ты едешь один

Ахилл расстроился:

– Но, мама, мне будет не хватать моих друзей

– Фетида, правда, пусть Ахилл хотя бы проститься с ними – предложил Пелей.

Меж тем спустился вечер, сгущая краски; смолкли звуки, повеяло прохладой с ближайших гор. Самое большое – два часа, и тьма окутает окрестности всей Фтии.

– Нам надо ехать – твердит Фетида.

Смотри-ка - загорелось ей – немедленно, сейчас, сию минуту

– Куда ты на ночь глядя? Лучше завтра

Пелей надеется, что настроение жены изменится. С утра отступят страхи, глядишь, и передумает. Подумает свежей головой – и все останется по-прежнему. К чему пороть горячку.

И лишь во мраке ночи супруга признается, что, собственно, ее пугает. Толчком послужила запись в свитке мойр, да слухи о грядущей большой бойне. Пелей привлек жену к себе:

– Так не бывает, дорогая, у человека всего одна судьба.

– Нет, у Ахилла два пути – утверждает Фетида. – У нашего сына есть выбор. Это бывает не у каждого.

Пелей улыбается во мраке ночи. Прижимает супругу плотнее, поглаживает плечико:

– Ты ошибаешься, моя хорошая. У любого человека всегда есть выбор. Сама подумай – если кто-то идет одной дорогой – по другой в это же время он точно идти не может. Раздвоиться нельзя. Зато каждый волен решать, что ему по сердцу. А ты желаешь сделать выбор за Ахилла. Фетида, почему ты упорно пытаешься лишить его права выбрать самому?

Неужто муж не понимает? Мне нужно, чтобы сын остался жив, что непонятного?

– Я пытаюсь его спасти. Я не хочу, чтобы его убили – озвучивает суть своих страхов Фетида.

Но муж с ней не согласен:

– Нет, дорогая. Ты решаешь за него. Быть может, спросим, чего он хочет сам?

Фетиде есть что возразить. Она же мать, ей лучше знать:

– Ахилл еще ребенок. Как он может сам что-то решать?

Пелею остается вновь прижать жену к себе, приласкать, чтобы она спокойно выслушала:

– Я прошу тебя, открой глаза. Наш сын уже не ребенок. Он здоровенный парень. Того и гляди – басом заговорит. Кстати – твоя подружка Каллиопа сама сказала – мало того, что Ахилл не попадает в ноты, еще добавилась мутация. В общем, уроки вокала закончены, Фетида. Наш сын становится мужчиной. Ахилл уже не маленький ребенок. Почему бы нам не спросить его?

Слова родного мужа звучат неубедительно для матери Ахилла.

– Я поняла – ты хочешь, чтобы твоего сына убили

До чего непросто с женщинами. Особенно с теми, что отказываются признавать очевидное. Для нее Ахилл как был ребенком, им и останется. Неважно, сколько лет пройдет.

– Нет, Фетида. Я хочу, чтобы он сам определился, кем хочет стать – отстаивает свою точку зрения Пелей.

– Но ты, конечно, знаешь, что он хочет – ворчит Фетида и отворачивается. Надоел. Гнет и гнет свое.

– Ты не ошиблась, дорогая, - соглашается Пелей. – Конечно знаю. У него это написано на лбу. Ахилл мечтает о славе. Спит и видит себя героем

Пелею надоел бесконечный разговор, спать пора давно, но Фетиде есть что ответить. Женщина хочет, чтобы последнее слово оставалось за ней.

– Его и без того героем считает весь народ – она это прекрасно знает. Сама слышала слова простых людей. – Великим воином все называют. Вся Фтия, весь Иолк, и вся Фессалия – везде твердят на все лады, что наш Ахилл – необыкновенный воин. Герой

– Герой? – Пелей едва не подскочил. Его задело. Ахилл еще ни чем не заслужил, это всего лишь перспектива – пусть вероятная, но все же…

– Подумай, дорогая, чем именно он отличился? Что геройского он сделал? Когда? Ему всего пятнадцать лет. Пойми, Фетида, – это все авансы. Грубая лесть. Возможно, добрые намерения движут нашими людьми, пусть так. Но стать героем, покрыть себя славой можно только при определенных обстоятельствах.

Слова родного мужа немедленно воспринимаются в штыки. Мало того, что спорит с ней, богиней, еще и сына считает обычным человеком.

– Ты хочешь сказать, что только на войне становятся героями?

– Я этого не говорил, Фетида. Ты сама…

И это, между прочим, правда. Но как она признает, что муж прав? Конечно, проще прибавить, приподдать эмоций. Что-что, а это Фетида умеет виртуозно:

– Я больше слышать не хочу такого слова “война”. Его убьют, если Ахилл туда пойдет. Ты понял?

– Понял, понял я, Фетида – соглашается Пелей. Он хочет спать давно. Когда жена угомонится, наконец? – Утром спросим самого Ахилла. Что именно он хочет. Из этого и будем исходить. Теперь спи. Спи спокойно. Все будет как ты захочешь, дорогая.

– Ты обещаешь?

– Обещаю. Спи

Утро вечера мудренее.