Kitabı oxu: «Разговор по душам»
Сергей Тюньков
Да будет, мужики, ваш труд благословен
Да будет, мужики, ваш труд благословен,
Да будут ненапрасными старанья.
И слезут пусть они, кто вам на шею сел,
И пашут вместе с вами в назиданье.
Да будут на полях обильные хлеба
Расти под ясным солнцем вам в угоду,
И пусть пошлют в страду скупые небеса
Земле родной хорошую погоду.
Пусть минут вас и беды, и печали,
И будете, вы, светлыми душой.
И любящими взглянете глазами,
На этот мир прекрасный и родной.
И выйдете вы вновь в широкие поля,
Когда горят сады, в цветущем мае.
И встретит вас земля, кормилица земля,
Как верных и единственных хозяев.
1985 г.
Когда отец пришёл с войны
Я помню хорошо тот день,
Когда отец пришёл с войны.
В крапиве небольшой плетень,
Едва отцветшие сады.
И радостная шла молва:
«Победа! И конец войне!»
А я не понимал тогда
Всех этих слов, казалось мне,
Победой − женщина была.
На мой вопрос: «Когда и мы
Победу встретим у себя?»
Мать отвечала мне тогда:
«Когда отец придёт с войны».
И долгожданный день настал.
Открылась дверь во двор родной,
Передо мной солдат стоял:
Большой, суровый и чужой.
Меня он на руки поднял,
Шинель с мешком повесил на кол,
И крепко мать мою обнял.
Я был смущён – солдат тот плакал.
Рассказ старушки
Аэропорт кишит народом,
Задерживается самолет.
И вижу от большого входа
К кассам женщина идёт.
Ногами чуть перебирая,
Торопится, согнулась вся,
К груди конвертик прижимает,
Заметно, как дрожит рука.
Глаза наполнены слезами,
В морщинах бледное лицо.
С большой, запорошённой шали
Снег падает на пальто.
Старушка подошла и села.
Тихим голосом она,
Спросила время у соседа,
В покое вдруг застыла вся.
Проходит полчаса уже,
Среди людей растет волненье.
Пробило три, и смотрят все,
Лишь на часы. Вдруг объявленье:
«Самолет в полёте наш,
До посадки ровно час,
Кому нужно сдать багаж…»
И рухнуло напряженье.
Подошёл солдатик бравый,
Взглянула бабка на него:
«Вот у меня такой же славный
В Великую погиб ещё.
И муж погиб. В две страшных ночки,
Две похороночки пришло.
Осталась в Ленинграде с дочкой,
Но потеряла и её».
Соседу вроде б говорила
Старушка о судьбе своей,
Однако ж многих обратила
Внимание к себе, и ей
Становилось всё теплее,
Спокойнее среди людей.
«Да так тогда и жили,
Был страшным город Ленинград,
И годы страшны те лихие,
Был корке хлеба каждый рад.
Откуда там уж взяться силе,
Но всё же не сломил нас враг.
Как похоронки получила,
Слегла в больницу сразу я.
А дочка маленькая – Нина,
Эвакуирована была.
Неделю я в бреду лежала,
Совсем не помнила себя,
А как немного лучше стало,
Осталась там, как медсестра.
Про Нину ничего не знала,
Потом сказали – умерла».
И крупная её слеза
Из светлых, старых глаз упала
На тот конверт, что был в руке,
Что так любовно прижимала
К груди своей. Молчали все.
Старушка тоже замолчала.
И все, кто слушали её:
Сосед, курносая девчонка,
И женщина, дитя своё,
К себе так нежно прижимая,
Хотели будто бы одно,
Узнать, что это за письмо,
Что бережно она держала.
Потом старушка продолжала.
«И эту смерть пережила.
Немного привыкать я стала,
А то, что Ниночка жива,
До сей поры ещё не знала.
Но вот в начале декабря
Пришла мне, старой, телеграмма.
Оказалось, что она
Каким-то образом узнала,
И наконец нашла меня.
Приехать к празднику сама
В письме потом мне обещала.
Но получила вот вчера».
И тут она вдруг зарыдала.
Её дрожащая рука
Конверт измятый приоткрыла,
Листок достала, и старушка
Прочесть письмо мне предложила.
Письмо
«Здравствуй, милая моя,
Мамочка моя родная!
Прости, приехать не смогла,
К празднику лежу больная.
Ты не волнуйся, всё в порядке,
Уж осмотрели все врачи.
Глотаю только вот таблетки,
Да вспоминаю наши дни.
Муж мой в отпуске сейчас,
Хозяйничают с сыном дома!
Всё хорошо, в общем, у нас,
Вот приболела только снова.
Помнишь сорок первый, мама,
Как мы встречали новый год?
Тогда нарочно я упала
В мягкий и большой сугроб.
А Коля с папой тебя взяли
И тоже бросили ко мне,
Как после вместе мы бежали,
К пушистой ёлке во дворе.
Немало лет прошло с тех пор.
Я не один раз накрывала
С семьёю новогодний стол,
Как был тогда. И вспоминала
Тот вечер среди снежных гор.
И как тогда я вновь желала
Вернуть тот двор, вернуть тот дом,
Где беззаботно так играла,
И сладким засыпала сном.
Но вспоминаю я ещё
Последний в этом доме вечер.
Когда вокруг страшило всё!
Стучался в окна злобно ветер.
Тогда всю ночь совсем одна,
Дрожа от страха, пролежала,
И всё ждала, ждала тебя,
Где же была тогда ты, мама?
А чуть забрезжил там рассвет,
Искать тебя я побежала,
Тогда мне в семь неполных лет
Не мил был свет.
И плакала я, и кричала:
«Найдите мамочку мою!»
И сколько после проклинала
Я эту страшную войну.
Но почему же так судьба
Коварно с нами поступила?
В семь лет я стала сиротой,
И как же страшно тебе было.
Когда расстались мы с тобой.
Мне хочется тебя увидеть.
Мне хочется тебя обнять!
Ещё немного будем верить,
Ещё немного будем ждать!»
А ниже у письма тревожно,
Написано другой рукой
«Приезжайте, если можно,
Боль оказалась непростой».
Сложив письмо, его вернул я,
Старушке той, она взяла,
И в исступлении сидела,
Почти до самого конца.
Но вот посадку объявили,
В полёте два часа прошло.
По трапу вот уже сходили,
Увидел снова я её.
Нет, здесь она была другая,
Полна надежды и тепла,
Ведь в этом городе далёком,
Дочь её, Ниночка жила.
1986 г.
Ну, что душа, ещё, ты ропщешь?
Ну, что душа, ещё, ты ропщешь?
Смотри, какая красота.
С холма встревоженная роща
Кому-то машет в небеса.
И воздух звуками Живого
С утра наполнен до краёв.
Чего ещё тебе другого,
Каких ещё тебе дорог?
Прими, возрадуйся и внемли,
И не стремись куда-то вдаль.
За горизонтом те же земли,
И радость та же и печаль.
Оставь мечтаний прежних грёзы,
И успокой себя сама.
И всё-таки, кому берёзы
Так бойко машут в небеса?
Напиши мне, художник, картину России
Напиши мне, художник, картину России,
Напиши мне счастливых людей,
Напиши мне по лугу цветы полевые.
И пасущихся там лошадей.
Рядом речку, да поле, а мимо дорогу.
К белой церкви вдали на холме.
А потом небеса выводи понемногу,
Места хватит на русском холсте.
Цвет черёмух россыпь на тенистую заводь.
Не умчит его речка с собой.
У тебя здесь он вечно останется плавать.
Напиши мне в России покой.
Куда вы?
Ещё луг зеленеет от поздней отавы,
Среди жёлтых берёз и размашистых сосен.
Так и хочется крикнуть: «Постойте, куда вы?
Посмотрите, какая прекрасная осень!»
Но мы люди давно уж не бунинской пробы,
Чтобы нам восхищаться осенней порою.
Наши души одеты в кровавые робы
Жестокой молвы, и живём той молвою.
Окунуться бы нам в тишину того леса,
И забыться бы там от забот побыстрей.
Но и там будут мысли в плену у прогресса,
И там наши души в плену у страстей.
И уже не сойти нам с пути рокового,
Не отвергнув свои повреждённые нравы.
А над полем − над лесом из детства родного
Слышу голос мальчишки: «Постойте, куда вы?»
Осеннее
Как низко плывут облака,
Как ровно раскинулась озимь.
А ветер по лесу слегка
Последнюю треплет листву.
Далью туманной в глаза
Смотрит смущённая осень.
Как будто она от меня
прячет свою наготу.
Печальный свой взгляд отвожу,
Прозреть, в сокровенном не смея
Нежную эту печаль,
похожую нашу тоску.
Её роковую судьбу
Я вижу, но будет и время,
Когда в эту хмурую даль
Вновь явит свою красоту.
Как низко плывут облака,
Как близко, как близко метели,
И вот уж давно седина
Покрыла виски серебром,
Неужто уже навсегда
Мы с осенью этой отпели
Неужто уже никогда
В багрянце её не споём.
Снова осень
Снова осень свою желтизну обреченья,
Расплескала на кроны лесов.
Опадает листва, оголяя деревья,
Под напором холодных ветров.
Засыпают поля и луга потускнели,
И в предчувствии злых холодов,
И в предчувствии бурной метели,
Ждут они свой великий покров.
Давно уж солнца нет на небе
Давно уж солнца нет на небе,
Давно нет ясных, тёплых дней.
Не тешатся в лучистой неге
На крыше стаи голубей.
Давно уже опали листья,
Их снег засыпал кое-где.
Ветвями голыми обвисли
Березки в зябкой тишине.
Молчат. И в сумерках седых,
Как будто вспомнили о лете…
И только тихий-тихий ветер
В ветвях запутался у них.
Отхлестали жестокие грозы
Отхлестали жестокие грозы
По тёплому, летнему дню.
Забытые в сумерках козы
Больше не щиплют траву.
На дорогу глядят лишь тревожно,
Потеряли и сон и покой.
И привязанным им невозможно
На ночлег возвратиться домой.
Вот и я к этой жизни привязан,
И от гроз никуда не уйду.
Я служить всему миру обязан
За привычную пожить свою.
Но всё чаще в прозрачные ночи
Я смотрю на туманный тот путь
И душа ничего уж не хочет,
Только хочет она отдохнуть.
Ты помнишь, Надюшка
Ты помнишь, Надюшка, мы видели чудо.
По пруду горели огни-поплавки.
За прудом, казалось совсем ниоткуда,
Детей голоса раздавались в ночи.
Костёр полыхал там мятежно и лихо,
Но наших внучат и детей не видать.
И было так мирно, спокойно и тихо.
Как будто на сердце сошла благодать.
Виноват потому, что молчу,
Виноват потому, что молчу,
Иль молчу потому, что виновен?
В оправданье свое не хочу
Молвить слово в семейном раздоре.
Не решить нам словами проблем
И вопросов, надуманных нами,
Я с годами уже стал не тем,
Ты не той уже стала с годами.
Так зачем же укоры опять,
И слов бесполезных так много.
Раз не можем друг друга понять,
Так давай помолчим ради Бога
Лучше вспомним те светлые дни,
Где в любви и согласии жили.
Ну, прости, дорогая, прости.
Я не прав, мы не стали другими.
Мечты
Давно прошел веселый хмель,
А на душе, мороз- метель.
Иду к тебе с поникш6ей головою,
Откроешь ты и скажешь: «Бог с тобою».
Закроется за мною дверь,
За ней мороз, за ней метель.
А ты такая нежная,
И новая и прежняя.
Мороз, мороз, метель, метель,
Прядь нежных кос на белую постель,
И поцелуй, и жаркие объятья.
И шепот твой: «Помнем с тобой мы платье»
Любовь, любовь, что делаешь ты с нами?
Иду один пустынными снегами.
Вокруг меня сплошная бель,
Мороз, мороз, метель, метель.
Новогодняя песня
Пахнет свежей хвоей, пахнет свежей смолой.
Ах, как пахнет, как в детстве когда-то.
"Нам туда , милый мой, не вернуться с тобой,
И в то прошлое нет нам возврата"
А на елке шары так зазывно горят,
Будто жизнь нашу всю отражают.
Но уже больше мы не вернемся назад,
Я согласен с тобой, дорогая.
Новый год, у двора тихо падает снег.
Тихо, тихо на землю ложится.
Как мечтали тогда встретить мы новый век,
А сейчас чаще старый все снится.
Говорю сам себе, не вернуться назад,
Как бы не было время сурово.
Ах, как годы летят, ах, как годы летят,
Наши годы в столетии новом.
Иван с Сергеем мылись в бане
И надо же случиться так,
Свояк мой Ванька, ну чудак,
Раз в баню пригласил меня.
Сначала и не собирались,
Сидели мирно за столом,
Так допоздна и заболтались.
А он минувшим сентябрем
Закончил баньку тут свою.
«Из липы», − хвалит, − «в рост полок».
А в двери внутренний замок.
Ну, выпили мы с ним, сижу.
«Домой бы надо», − говорю.
Жена его давно уж злится.
В шутку что ли, толь всерьез,
Говорит нам: «Протрезвиться
Шли б вы в баню» (дёрнул пес).
А что нам, пьяным, коль готова.
В охапку мой Иван бельё:
«Пошли, Сергей!» Я ему снова:
«Домой бы надо». Он свое:
«Пошли чего уж там». Затем
Забрали что еще осталось.
Сейчас вот думаю, зачем?
Да, видно, мало показалось.
А банька жаркая была.
Да тут ещё и наподдали.
И я в чём мама родила
Бегом в сугроб из ихней бани.
А Ванька снова из ковша
На каменку, да и в себя,
И с дуру − на родной полок.
Но крепок в дверке был замок.
Я дёрнул дверь, она – никак.
И знал ведь про замок, дурак!
Стучу, кричу: «Открой, Иван!»
Ну что тут делать: он ведь пьян,
А что он пьяный засыпал
В секунду, я и раньше знал.
Куда бежать? Погибну здесь!
Денёчки были, ох суровы.
И я тогда через заборы,
Через сугроб, куда? Бог весть.
Мой дом за семь домов оттуда.
В сосульках весь и ледяной,
Я с огородов и домой.
А кто там дома − невдомёк.
Жена, увидев это чудо,
Застыла, как индийский йог,
Соседку будто ветром сдуло
(Потом полгода не видал).
Тут я уж трезво рассуждал:
«Мол, там в сестровой баньке, Манька,
Свояк свалился пьяный – Ванька».
Она, ни дать ни взять, Мудрец,
Как отошла уж наконец, промолвила:
«А где штаны?»
«Там», − говорю ей, − «и они».
И чтоб вы думали? Живой!
Когда открыли, растолкали,
Иван, овеянный парами,
Довольный баней и собой,
С женой своей ушёл домой.
А тут и слух, как первый снег.
Мол, кто-то видел – человек
По огородам бегал снежный.
Вот так ведь с банями небрежно.
Где же ты, где, тишина первозданная?
Где же ты, где, тишина первозданная,
Кто видит и слушает нынче тебя?
Где же ты, где, беззаботность желанная,
Куда же, куда от меня, ты, ушла?
Заботы, дела или праздность хмельная,
И тяжкие мысли о завтрашнем дне,
Но вот уже детство, порой, вспоминая,
Покоя б хотелось уставшей душе.
Хотелось, как раньше бы, с детской тревогой
Смотреть на сердитый, темнеющий бор,
И в сумерках , пыльной и теплой дорогой,
Бежать от него, как застигнутый вор.
И вот у села, где уж окна зажгутся,
И звезды вокруг начинают светить,
В ту тишину, еще раз оглянуться,
И покой ее вечный в себе ощутить.
Детство
Перевёрнутые сани
заросли вокруг травой.
Сруб с окном у старой бани
озарился вдруг грозой.
Гром раздался где-то рядом,
Стало тихо и темно.
Лишь на нас колючим взглядом
Смотрит тёмное окно.
Мы с друзьями под санями,
Нам не хочется домой.
Пёс ничейный вместе с нами,
И уют здесь и покой.
Рядом дом родимый дремлет,
Слева улица моя,
справа луг раскатам внемлет,
Впереди наши года…
Сережка, куда ты ушел?
В огороде от пугала кол,
На нем моя детская шапка.
"Сережка, куда ты ушел?"
Кричала встревоженно бабка.
А там за околицей луг,
За лугом дрожащие дали
И солнца оранжевый круг
Мой взгляд, мое сердце ласкали.
Померкла та светлая даль.
Луг выцвел, и солнца так мало.
А сердце все чаще печаль
Пронзает невидимым жалом.
Что на твой, Боже, престол,
По жизни несу суетливой.
Сережка, куда ты ушел
От этой околицы милой?
Песня рабочего
Поезд тронулся и стукоток
По вагонам и рельсам далеким.
Отмотал я положенный срок,
Вон за тем фонарем одиноким.
Отработал тебе до конца,
А теперь бы домой, да напиться,
Рассказать, как живешь ты, Москва.
Златоглавая наша столица.
И забыть бы не зависть, а злость,
Нет, не злость, а обиду и ревность,
Оттого, что в своей стране гость,
И не стану уж сыном, наверно.
Что ни право уже, ни закон
Защитить меня больше не смогут,
Позабыть, что в России рожден,
Неугодной ни Миру, ни Богу.
Равнодушие и капитал
Обокрали всю русскую землю.
До свиданья Казанский вокзал,
Суете твоей больше не внемлю.
И в полях за окном жизни нет:
Сад, заросший в деревне пустынной,
Вдоволь я нагляделся на свет
Железной дорогою длинной.
Вот и жизнь наша, как этот вид.
Эта жизнь, без прописки и места,
Проплывёт чередою обид,
В пьяной форме немого протеста.
Видно так исчезает народ:
Безрассудно, уныло и глухо,
Потерявший когда-то оплот
Своего изначального духа.
Что, ты, значишь то без мужика?
Без народа и, ты, не столица
Златоглавая наша Москва,
Сумасшедшего мира блудница.
Уставшее время
По темной дороге тернистой земли
Странствует путник усталый.
Куда же идет он, что там впереди,
Какие влекут его страны?
Куда же ты, путник, какую стезю
Ты выбрал для Бога в угоду?
И путник ответил: «Я Бога ищу,
В дорогу, в дорогу, в дорогу…»
В дорогу зовут мировые вожди,
Но путь их заведомо краток.
И вот на пути уж встают миражи
Жестоких сражений и схваток.
Кровь и страданье несчастных людей,
Земля вся, покрытая гарью.
Постой, не ходи туда, путник, не смей!
Не делай мираж этот явью!
Туда устремились народы Земли.
Злой рок им ту участь отметил.
Ты можешь остаться. постой, не ходи.
Но путник усталый ответил:
«Если я встану ─ окончатся дни.
С давних времён и поныне
Ищут народы прямые пути
В обители вечной святыни.
Не обойти нам свою же судьбу,
Шествуя с миром не в ногу.
Вместе с народом я Бога ищу,
В дорогу, в дорогу, в дорогу…»
По темной дороге тернистой земли
Уставшее странствует время.
И здесь не остаться,
и страшно идти
Этой дорогой затменья.
1996 год
Русские сёла
День за днем, утро и вечер
Дорога в село, из села.
Детские крики, знакомые речи,
Автобус туда и сюда.
⠀
Что же смотришь, душа, невесёло
На природу просторов родных?
Сёла, русские сёла,
Домов половина пустых…
А с Умыса в Ключи провожает
И встречает с поклонами гусь.
И ничто мне сейчас не мешает
Любить и жалеть тебя, Русь.
Кроме нас
Не смотри так пристально на небо,
Звезды не приблизятся к тебе.
Из людей никто ещё там не был,
Как и некто не был на Земле.
Мысль, желанье, плод воображенья –
Весь наш мир на этом и стоит.
Только наших дел нагроможденье
Небеса к земному не прельстит.
Не сдержать всем благам всего мира,
Вознесенья праведной души.
И в лучах блаженного эфира,
О делах земных забудешь, ты.
Всё забудешь в вечности блаженной,
Только б Бог ссудил тебе приют.
И когда-то духом совершенным,
Явишься для новой жизни тут.
И, взглянув, нечаянно на небо
Скажешь, с умилением в душе,
Никогда ещё никто там не был,
Кроме нас кто с неба на Земле.
2008
Что ты мне хочешь сказать?
Что ты мне хочешь сказать, всё вобравшая вечность?
Что я тоже твоей, объективности, преданный раб,
Что одно в этом мире готов утверждать − человечность,
А в остальном беззащитен, несведущ и слаб.
Но и ко мне ты приходишь и чувством, и мыслью, и словом,
Радостной вестью спасения бедной души.
Так утверди мое сердце в сознании новом,
В духе бессмертия душу мою утверди.
Все мы рабы, кто повязан сознанием смерти,
А по воле раба ничего и не произойдет.
Но и без нас объективность границ не отчертит,
Душе, совершавшей по времени в вечность исход.
«Оставь теперь, ибо так надлежит нам исполнить всякую правду».
Евангелие от Матфея
Разговор жизни с человеком
Оставь теперь, любимец мой.
Так надлежит исполнить волю,
Пославшего меня с тобой.
И я лицо своё не скрою,
Когда рассудок, что меж нами,
Оставит этот суд земной,
Тогда моими, ты, очами
Увидишь жизни лик иной.
Тогда меня увидишь в людях,
Такой же, точно, как в себе,
И осуждать уже не будешь
Человека на земле.
Мои стремленья и желанья
Направлены лишь к одному,
Прийти в Христово состоянье
И соответствовать Ему.
Но вот рассудок наш суетный
Взор к истине не устремил,
И чувства навыкам заветным
К спасению не приучил.
Эмоции рождают страсти,
Амбициям гордыня мать,
И если, ты, у них во власти,
Свободной здесь и мне не стать.
Изжить нам надобно с тобою,
Всем сердцем нашим пережить,
Навязанную миром волю,
И путь свой к Богу устремить.
И этот путь не в расстояньи,
И не во времени людей,
А в чувствах, в мыслях, в покаяньи,
В душе, возлюбленной твоей.
Не уязвись ничем, душа!
Не унывай и не смущайся,
А к слову Бога обращайся,
И Бог помилует тебя.
Наш враг − лукавый искуситель,
На каждую секунду здесь,
Но с нами и Господь Спаситель,
В нас Слово Божие и Весть.
Тогда в глубоком покаяньи,
Увидишь мыслей разных ход,
Определяющих, сознанье,
И миг, и час из года в год
В сознаньи образ, формируя,
А в образе, на образ взгляд,
Они, как пчёлы атакуют
Одни жалеют, те разят.
Тогда Он в нас Самим Собою
Отделит добрых от худых,
Тогда и я себя не скрою,
Тогда в тебе ЕГО я ЖИЗНЬ!
Молитва
Благодарю за всё творенье,
Что окружает жизнь мою.
За жизнь, за каждое мгновенье
Господь, тебя благодарю.
Доступной плотью и душою,
Всем омерзительным грехам
Предстать в молитве пред Тобою,
Дерзаю, окаянный сам.
Услышь того, кто весь в оковах,
Суда, мечтаний и страстей.
Избавь от помыслов суровых,
Всесвятой милостью своей.
И в битвах дольного мытарства
Дай искренней любви венец,
Чтобы прийти в ТВОЁ мне царство
Творец мой, Жизнь моя, Отец.
Зачем я живу на земле?
Глядит на меня ночь сырая,
К раздумью влечёт иль к тоске.
Живу на земле я, не зная,
Зачем я живу на Земле?
Говорят, наша жизнь быстротечна,
Что одно лишь мгновенье живем.
Говорят, даже время не вечно,
Может быть, только я не о том.
Просто мы в состоянии ночи,
Не вошли в состоянье любви.
И не видят духовные очи
Вечного света в ночи.
С рожденья навязчиво вводят
В иную формацию нас,
Послушно в неведеньи ходим
Пока не придет смертный час.
А там, за последней чертою,
Где за жизнь нашу будет и спрос,
Мы почувствуем все же душою
Ответ на извечный вопрос.
Тогда кто-то в умилостивленьи,
А иные в оковах страстей,
Враз увидим все это мгновенье,
Что назвали мы жизнью своей.
Не плачь, дитя
Не плачь, дитя, ну что ты плачешь,
Блажен ты в возрасте своём.
Сейчас ты ни за что не платишь,
Не думаешь о дне другом.
Возрадуешься − славишь Бога,
Забудешься − и Бог с тобой.
Тебе и надо-то немного
Лишь ласку ближних, да покой.
Не плачь, слёз много в этом мире,
И страждущих не перечесть.
Как ты, и мы когда-то были
Когда-то были, ты же есть.
Я думаю
Я думаю, и значит мысли
Определяют жизнь мою.
И в этом смысле я живу,
И умираю в этом смысле.
Смотрю на эту даль
О, даль бескрайняя,
Надежды упованье,
Куда ты манишь взор
Несовершенный мой?
Какое мне сулишь ты
Мирозданье
За этою бескрайней синевой?
Всё ль кончится на нас?
Неужто эти дали
Уж не востребуют
Проникновенья в них?
И то, что мы сейчас
Не распознали,
Не явится с рождением
Других?
Смотрю на эту даль,
И чувствую к ней близость.
Но давит мой восторг
Земная суета.
Желаний и страстей
Навязчивость и низость
Затмили и сознанье, и глаза.
Нельзя предвосхитить
Положенное время,
Не сбросив гнёта
Низменных страстей,
И века нынешнего
Тягостное бремя
Нам не оставить
До скончанья дней.
Нет, выразить нельзя
Природы созерцанье;
Всей чистоты небес,
Весь этот мир земной.
Не может быть нигде
Такого мирозданья,
Есть взгляд
На мироздание другой.
Быть может даже рядом,
В близком человеке,
Уж зреет полнота
Любви к земле.
И явит он её
Всей жизнью в этом веке.
И этот мир
Не кончится на мне.
По небесному Иерусалиму
Под пологом леса сырой полумрак,
А небо вечернее в розовых перьях.
Наивный мечтатель, упрямый чудак
Задумал пройти по верхушкам деревьев.
Влез на высокое дерево он,
Вокруг огляделся – зеленое море,
Как будто бы кто-то за руку повел,
Хватило и духа, и силы, и воли.
Неслышно касаясь игривой листвы,
С восторгом и легкостью неизъяснимой
Он шел в направлении первой звезды,
По кронам деревьев тропою незримой.
Земля позади, там другая земля.
Воображение строило виды.
Там тоже есть люди, леса и поля,
Там так же, как здесь, только нет там обиды.
Великое счастье в просторах вселенной
Найти светлый образ, зовущий тебя,
И вызвать оттуда мечтой, вдохновенной
Тот образ в реальность обычного дня.
И искренно верить, что кто-то оттуда,
Пронзая и небо, и землю, и кровь,
Несет в настоящее радость и чудо,
И вечную к жизни, и в жизни любовь.
Не чувствуя время, не ведая страха,
Наивный мечтатель по облаку ходит
За облачной тенью, пустынный в лучах,
Город виднеется на небосводе.
К нему притекает надежды река.
В туманной дали облака или горы,
И шепчет прибой и искрится вода,
И в розовой мгле утопают просторы.
Неведомый город открылся ему.
На облаке светлом, как будто на вате,
Дома в нем стоят один к одному,
И окна горят в розоватом закате.
А в городе храм и священный престол,
Вся жизнь во Вселенной от этих истоков.
Упрямый чудак в этот город вошел,
Где нету обиды, страстей и пороков.
Другая земля здесь, другие цветы,
И незнакомая радость природы.
И чувство покоя и нежной любви,
Сменило восторг от пьянящей свободы.
А там, на земле поколенья людей,
Каждый миг атакуют тлетворные мысли.
Томящимся душам, во мраке страстей,
Уже не войти в эти светлые выси.
Неведома людям свобода души,
Любовь сокровенная в чувстве нетленья,
И то состояние вечной любви,
В котором, они пребывали с рожденья.
Затмили тот розовый мир навсегда
Свинцовою тучей страстей, окаянных,
Но все же в неведении ищет душа
Своё состояние чувств первозданных.
Ищет неистово в бездну, крича,
Молит о помощи и о пощаде.
Та бедная сущность, где тлеет свеча,
Зажжённая, Богом, творения ради.
Наивный мечтатель, упрямый чудак
Среди тишины произнес громогласно:
«О, милые люди мои, как же так,
Что вы не нашли этот город прекрасный!»…
Вселенная объята одиночеством
Вселенная объята одиночеством,
Созвездия глядят из вечной тьмы.
И свет их к нам летит немым пророчеством,
И наши взоры к ним устремлены.
А может быть, и там пытливые умы
Запретный плод вкушают,
И ищут новые миры,
И тайны разрушают,
И землю ищут, но увы…
Оттуда не видать земли.
А где-то в центре радужной Вселенной,
При свете удивительной звезды,
Вдруг отразятся в памяти нетленной
Надежды наши, мысли и мечты.
И там Владыкой судеб наших мы,
По жизни предрассудками гонимы,
За искренность в надежде и в любви
Помилованы будем и любимы.
Мир забвенья
Слетит ли лист,
Сорвется ль камень с кручи,
Вспорхнёт ли птица с ветки к облакам,
И ветра свист,
И с этим ветром тучи,
Любить уже не нам,
И не любить не нам.
А детство будто миг.
Тот дивный мир забвенья
Остался где-то в памяти небес.
Не тот уж жизни лик,
Не те уж впечатленья
Несёт с собой прогресс,
Навязчивый прогресс.
Но этот путь тернист,
Когда-то он наскучит.
Придет последний час.
Что будет после там?
Слетит ли лист,
Сорвётся ль камень с кручи,
Вспорхнёт ли птица
с ветки к облакам?
Осыпались звезды с груди генерала
Осыпались звёзды с груди генерала.
Страна затрещала, страна застонала.
Народ разгуляться хотел, как бывало,
Да снова прижала его нищета.
И вот оголтелые наши кликуши,
Терзают спокойные, в общем-то, души.
И вот прожужжали народу все уши:
Что жить нам так больше нельзя.
И вот уже судят эпоху застоя,
И вот уж страну развалили без боя…
И нету порядка, и нету покоя,
Гуляй – не хочу, шпана.
И падает в пропасть отчизна шальная,
Нравы людей, и устои ломая,
Чтоб снова из пропасти той выползая,
Сказать, что была не права.
1988г.
Всё приходит на круги своя
Двадцатый век. Конец столетья.
Россию заметает снег.
В России снова лихолетье.
Устал, устал, мил человек.
Тысячелетие проходит,
Стезя другого не ясна.
Всё на свои круги приходит:
Междоусобицы, война,
Князья с насыщенной гордыней,
Молва, гнетущая умы…
Как заново все это ты,
Готов бы принимать и ныне.
Свои ошибки повторяя,
Ты снова думаешь о том,
Как век недолгий коротая,
Прожить быстрей бы день за днем.
Ты думаешь и призрак счастья
Влечет тебя в небытие.
Но нету твоего участья
В своей же собственной судьбе.
Дерзая, в помыслах суетных,
Предвосхитить порядок дней,
Каноны истины заветной
Отверг ты от души своей.
Здесь время каяться, но нету
Раскаянья в глухих сердцах.
Ты ищешь зло в своих отцах,
Давно уже ушедших в лету.
Но не казни себя за них
Отвергни сам! В делах твоих
Всё больше зла и суеты,
Стяжательства себе подобных,
И истребленья неудобных,
И лицемерия, и лжи.
«Здесь возлюби», но ты не любишь,
И взгляд на мир твой помрачнел.
«Не возведи», но ты возводишь
Порок грядущему в пример.
«Здесь не убий», ты убиваешь,
«Не укради», но ты крадешь,
«Не пожелай», но ты желаешь,
И с вожделением несёшь
Потомству зависть и коварство.
Какого же достоин царства
Неблагодарный этот род?
Я, которого не знаю
Не спишь, мой Ангел, мой хранитель,
И созерцаешь мир иной.
Когда же, Господи, Спаситель
К нам будет милостив с тобой.
Ты терпелив, смирен, и кроток,
И ждешь того же от меня.
А я то, грешный весь в заботах.
Так неужели же все зря?
Так неужели же напрасны
Людей несметные дела.
И споры наши ежечасны,
По поводу добра и зла.
И к счастью вечное стремленье,
И мысли о грядущем дне.
Мечты, дерзания, сомненья,
Неужто чуждо всё тебе.
Иль этим я тебя смущаю,
Твой светлый затмевая лик?
Ты – я, которого не знаю,
Ты к этой жизни не привык.
Так покажи мне жизнь иную,
Где мы в согласии с тобой,
Где я над бренным торжествую,
Скажи, скажи мне, Ангел мой,
Где та спасительная дверца?
Как к счастью подобрать ключи?
Скажи мне в мыслях, или в сердце,
Скажи, мой Ангел, не молчи.
Мне бы с миром закончить нелегкую битву
Мне бы с миром закончить нелегкую битву,
И оставить соблазны его навсегда.
Мне бы только молитву, такую молитву,
Что до Господа Бога дойти бы смогла.
Я просил бы у Бога твоего возвращенья,
Святая Русь Матушка, в нынешний век
Я просил бы у Бога твоего воскрешенья,
Милый мой Русский, родной человек.
Я бы в этой молитве с усердием слёзным
Об одном, об одном только б Бога просил,
Чтобы дал нам он сил в этом времени грозном,
Чтобы наших детей Бог от зла защитил.
140-й псалом Давида
Немногословную молитву
В порыве искреннем души,
Как фимиам или, как жертву,
Вечернюю к себе прими.
О, Господи, не дай слукавить,
Ни сердцем, ни устами мне.
Путь мой поможет пусть исправить
Твой праведник в кромешной тьме.
Да не вкушу той ложной сласти,
Где убивают, лгут, крадут.
Ведь этих грешников напасти,
На них самих же и падут.
К тебе душою в устремленьи,
К тебе взываю и молю,
О, Боже, Святый мой, вовнемли!
И не отвергни жизнь мою.
Страстная седмица
«… Сын Человеческий будет предан в руки человеческие».
(Евангелие от Луки Гл. 9 44 )
Всё конечно, всё было, и всё повторится.
Бог свой праведный суд уподобил венцу.
На Земле неизбежна страстная седмица
И время, начавшись, приходит к концу.
Свет нездешних вершин на вержении камня,
Пот, как кровь, от видений грядущих веков.
«Коль нельзя миновать, по Твоей Воле сам я,
До конца эту чашу выпить готов».
И пришли, чтоб казнить перед праздником светлым,
Чтоб из мира изгнать, как Сам и предрёк.
И остался Господь в людях словом заветным,
До того, как не выйдет назначенный срок.
Но грядущее здесь, в настоящем вершится
И столетий − как не было с часа того.
Всё случилось, чему надо было, случится.
И всё, чему быть, уже тоже пришло.
Всё пришло − над планетой неистовый пламень,
Небеса приближаются к ранам земли.
И преткнулся весь мир, о духовный сей Камень,
Человечество предано в руки свои.
В равнодушном пространстве спасения нет…
Стража грелась вблизи у дымящих костров
По гвоздям, как, по сердцу стучали.
Мать стояла, смирившись с неправдой веков,
А Иисуса к кресту прибивали.
И поставили крест, кровь сочилась из ран
На холодное жесткое древо.
Он сказал Иоанну: «Се мать, Иоанн»,
А матери: «Сын тебе жино»
Но душа не мертва, еще жаждет она,
И к устам несут влагу, как милость.
«Для чего же, ты, Отче оставил меня?»
И услышал Отец, и свершилось.
Содрогнулась вселенная, страждет Творец,
И немало умерших восстало,
И со многих, искавших спасенье, сердец
Спало веков покрывало.
А заблудшие тьмы в лихолетья ушли,
Создавая порочные царства,
Но нет в них без Господа Отчей любви,
А в царствах разбой и коварства.
В равнодушном пространстве спасения нет.
Жизнь, как прежде, томится под спудом,
Но летит к нам с голгофы спасительный Свет
И снова мы слышим оттуда:
«Для чего же, ты, Отче оставил меня?»
В скорби великой мы слышим.
Это вторит Христу сиротливо Земля,
Это ангелы вторят нам свыше.
Когда?
Вся жизнь к назначенному сроку.
И год, и день, и каждый час
Мы все подвластны злому року,
И рок не оставляет нас.
И вот уже восток пылает
Совсем не утренней зарей,
И вот уже дома сжигают,
Разрушив мир в них и покой.
И на погост несут тела,
В привычной скорби оставляя.
И плачет женщина простая,
С мольбою, глядя на Тебя.
Опять, опять в кровавых реках
Многострадальная земля.
Когда же, Сущий, в человеках…
Воскреснешь, Господи, когда?
Звезда, звезда, далекая
Звезда, звезда, далёкая
В полночной тишине.
Ты знаешь одинокая,
Как тяжко на душе.
Эпоха ль безучастная
Распалась перед нами,
Иль Родина несчастная,
Избитая веками.
Раскрой, Россия, очи
На скорбь своих детей,
В холодной, темной ночи
Сердца нам обогрей.
О, Боже, Боже, правый
Путь верный укажи.
Во тьме моей державы,
Во тьме моей души
Зажги огонь прозренья,
Любви огонь зажги.
Дай всем нам примиренье,
И беды отведи.
Звезда, звезда далекая
В полночной тишине
Руси судьба жестокая
Известна ли тебе?
Лучом холодной сини
Пронзаешь ты века.
Скажи, зачем России
Такая вот судьба?
1994 г.
Береги себя, Россия!
Ветры вновь продувают шальные
Мой забытый убогий приют.
Я родился в похмельной России,
Где так горькую с жадностью пьют.
Напои меня, Россия, напои
Горькой водкою.
Растрави в угаре пьяном, растрави
Душу кроткую.
И пойду-ка я гулять, да рассказывать,
Правду-матушку искать, да доказывать.
Над страною опять непогоды
И иллюзии дерзкой мечты,
Дух неистовый нашей свободы,
Но нет веры и нет здесь любви.
Напои меня, Россия, напои
Горькой водкою.
Утоли в угаре пьяном, утоли
Душу кроткую.
И омою я твою судьбу слезами,
И забудусь, и усну под березами,
Отбушует шальная стихия,
Я в похмелье своем перегорю,
Но прошу об одном лишь Россия:
Оставь в себе веру мою.
Береги себя, Россия, береги
От лихой беды,
Не топи себя, Россия, не топи
Во слепой крови.
Ради нашего с тобою грядущего,
Ради нашего потомства растущего,
Береги!
Конь мой серый судьба
Напоили меня мужики допьяна,
Пьяным – пьяным оставили в поле.
И приснился мне конь, и я сел на коня:
То-то было обоим раздолье.
Словно бешеный зверь, конь по полю летел,
Сердце билось, как птица в ловушке.
В поле бабы кричали: «Какой-то пострел,
Будто черт проскакал от опушки!»
И, не слушаясь рук, конь пространство рассек.
Сразу стало светло и легко.
И увидел я вдруг среди пыльных дорог
В летнем зное родное село.
А в селе, поднимая притихшую пыль,
Конь упал вдруг, в нее, умирая.
Ох, ты степь моя родная – в солнце ковыль,
Ох, Россия, моя – грусть хмельная!
Я проснулся. И вот над копной ржаной –
Небо в звездах глядит с удивленьем.
Конь мой серый – судьба, что случилось с тобой?
Что не рад моему упоенью?
Не ругай меня, родная мать
Не ругай меня, родная мать,
Не от праздности пью целый день.
И не хочется вовсе гулять,
И работать мне вовсе не лень.
Только гложет, зараза, молва
Беззащитное сердце мое.
И горче, пожалуй, она,
Чем горькое это вино.
Надоест ли когда, или нет,
Зловещую слушать молву.
На экране смотреть разный бред,
И с народом роптать на судьбу.
Иль не видеть, не слышать, не знать,
Всё одно, только ложь да обман.
Не ругай меня родная мать,
Не от праздности ныне я пьян.
И не хочется пить
И не хочется пить, а наверно придется,
Чтоб несносную эту тоску утопить.
А иначе, как быть, трезвым ведь не поется,
А не петь нам нельзя, как нельзя не любить.
Завтра снова работа, и снова нам в поле.
Наливайте ж быстрее стаканы свои,
И сегодня мы выпьем свою водки долю,
За нелегкую долю мужицкой судьбы.
Впереди только ждут нас гремучие станы,
Да, долгие будни бескрайних полей.
И нелегкий наш труд, и начальства обманы,
Эх, давайте же выпьем, крестьяне, по всей.
И печали пройдут, и закружит родная,
Разом смоет с души, накопившийся сор.
И с задором уж тут, о делах вспоминая,
Заведем меж собой свой хмельной разговор.
Девица у стога
Ой, ой долгая дорога,
Ой, ой к дому далека.
Ай, ай девица у стога.
Ай, ай смотрит на меня.
Стой, стой конь, ты, мой удалый,
Пей, пей воду из ручья.
Ай, ай, всадник твой усталый,
Пусть, пусть спит здесь у костра.
Вот, вот солнце закатилось,
И, и погас костер.
Ах, ах, как два сердца билось,
Да, да фыркал сонный конь.
Ох, ох долгая дорога,
Ох, ох к дому не мила.
Нет, нет девицы у стога,
Нет, нет резвого коня.
Чувства, чувства…
Снова я с гитарою тоскую,
Нет веселья даже от вина.
Вспоминаю радость ту былую,
Ах, какая радость то была!
Припев:
Чувства, чувства светлые летите
К девушке моих счастливых дней!
Расскажите ей там, расскажите
О тоске-печалюшке моей!
Ветер что ли, или дышит осень
Над моей седою головой?
Больше уж никто меня не спросит:
«Чей парнишка славненький такой?»
Припев:
Чувства, чувства светлые летите
К девушке моих счастливых дней!
Расскажите ей там, расскажите
О тоске-печалюшке моей!
Мне сейчас бы, как тогда бывало,
Не заметить молодость свою!
И любить, кого любил так мало,
Ту, которую всю жизнь люблю!
Припев:
Чувства, чувства светлые летите
К радости моих счастливых дней!
Расскажите нам там, расскажите
О тоске-печалюшке моей!
Вингелена Си
Молитва
Ежели не желаешь мне зла,
Помолись своему Богу за меня искренне.
Не защищена сейчас,
Душа обнажена.
Или бей,
Если прав,
Покуда
Совесть
Твоя
Чиста.
Улица вдов
1
Ушел на войну молодой,
Лихой капитан корабля.
Не скоро вернется домой.
Ушли на войну все мужья
По улице вдов,
Уводя за собою любовь.
Ирландии снится покой
И снится большой урожай.
Слезу смахнув нежной рукой
Шепнула: "Скорей приезжай
На улицу вдов,
Где покинула семьи любовь".
Улица вдов
Провожает любовь.
Любовь.
2
Грустит в ожиданьи мужчин
Ирландия с женским лицом.
Не важен ей возраст и чин,
Важней, чтобы сын рос с отцом
На улице вдов,
Где по-прежнему верят в любовь.
На улице вдов
Верят светлым пророчествам снов.
Там кружатся пары во сне,
Укрытые звездным шатром.
Там верят, что где-то к весне
Вернутся солдаты в свой дом
На улице вдов,
Где по прежнему верят в любовь.
На улице вдов,
Где когда-нибудь встретят любовь.
Улица вдов
Встретит любовь.
Любовь.
Небо
1
Спать ложится солнышко на тучу,
Одеялом – тучей накрываясь,
Напоследок нам протянет руку-лучик
И погладит нежно улыбаясь.
Стала яркой зелень на деревьях,
Стало небо серым и пушистым.
Оставляя чьи-то слезы на растеньях
С поцелуем солнца золотистым.
Припев:
Это ангелы плачут.
Слышишь, это не просто дождь.
Быть не может иначе.
Ты по лужам печали идешь.
Подними вверх ладони,
Коль не веришь моим словам.
Небо слезы подарит твоим рукам.
2
Почему-то небо загрустило,
Может трудно с солнышком расстаться.
Вот и туча морщит носик мило,
Просит небо на нее не обижаться.
Но оно грустить не перестанет,
Небо, словно женщина, ранимо,
Кто же знал, что солнышко устанет
И уснет, с любовью тучами хранимо.
Замок из песка
1
Построен замок из песка,
Волшебный, чудный город,
Там музыка живет,
Вокруг леса и горы.
− Как трудно все же строить мир.
− Я знаю, милый, знаю, −
Волна кричала вдалеке,
На берег набегая.
Припев:
− Мир так сложен, пойми.
Ты строишь планы,
− Но смывает волной
Мои старанья.
− Важен ты, а не твой
Песочный замок.
− Разберусь и пойму
Свои желанья.
2
Шепнула ласково волна,
На город набегая:
− Познай себя вне суеты.
И смыла все играя.
Нет больше замка и лесов,
Нет больше места грусти.
− Пойду искать свою мечту,
Волна меня отпустит.
Припев:
−Мир так сложен, пойми.
Ты строишь планы,
Но смывает волной
Твои старанья.
Важен ты, а не твой
Песочный замок.
Разберись и пойми
Свои желанья.
Я скучаю по тебе
Ночь поет сверчкаМИ -
Фа-ми-фа-соль.
Нежными руками
Ночь снимает мою боль.
Звездные атаки
В пику судьбе.
Позывные знаки:
«Я скучаю по тебе».
Лето дышит морем.
Слезы – не беда.
Мы с луною спорим
О чем поет вода.
Волны сокращают
Смелый свой разбег,
Словно засыпают…
А я скучаю по тебе.
Я скучаю по тебе.
Я скучаю по тебе.
Светло-желтым танго
В летней ночи
Пляшет одинокий,
Юный огонек свечи.
Ветер с ним играет,
Дышит на свет.
Он конечно знает,
Что я скучаю по тебе.
Заискрились травы
Свежею росой.
Рада, для забавы,
По росе ходить босой.
Лижет твои окна
Огненный рассвет.
Тают сна волокна…
А я скучаю по тебе.
Я все скучаю по тебе.
Я скучаю по тебе.
Бежать по_ка наДо
Бежать по канату непросто,
Как быть одиноким под Новый год.
Дед Мороз придёт
Из местного РДК,
Если повезёт.
Подарит подарки.
В доме престарелых весело.
Макароны с сосиской на ужин
И Оливье.
Жены давно нет.
Детям наскучил мой бред
И подарки в носках.
Челюсть в стакане.
Ничто не радует.
Даже 60 на весах.
В паспорте-то за 80.
Набираю номер.
Пусть уже забирают.
Дарят конфеты и мандарины в кульках.
А я буду сидеть,
Смотреть телевизор
В своих
новогодних
носках.
Одиноким замужним
Ты сидишь на кухне,
Смотришь как чаинки танцуют вальс.
На пределе возможностей
Орёт телевизор за стенкой.
Верно.
Его уже не вернёшь,
Он с другой
Будет встречать этот
Новый год.
Взрослый ребёнок тоже уйдет.
А ты к соседке пойдёшь,
Наверное.
Хочется хрипло выть.
Но это того не стоит.
В нашем мире всё
Неслучайно и
Временно.
Не открою тайну, что
Мы все умрём.
Так что начинай любить
И ценить себя
Немедленно.
Нарисуй картину.
Не умеешь? – Научись.
Напиши стих,
Займись сказкотерапией.
Не сиди на месте.
Что-нибудь делай,
Трудись.
Окунись в свой прекрасный мир.
Ведь ты одна такая на свете.
Ты единственная на Земле.
Не завидуй тем, у кого что-то лучше.
Это бессмысленно.
Сделай то, что понравится
Самой
Тебе.
Улыбнись.
Видишь?
Ты же красавица.
Похвали себя вслух
Или мысленно.
Другу
В белую отмель метелицы
войдёт человек.
Воткнёт ледяные спицы
за шиворот ветер.
Снег в глазах, на губах,
в волосах,
вместо слёз
всё тот же снег.
Как брошенный пёс,
одинокий,
единственный
на планете.
Но таких миллионы
в эту секунду
глотают боль.
Ничего необычного
прохожие не заметят.
Всё проходит,
как «Ля» звучит после «Соль».
После горя
радость
и счастье
встретят.
Монолог к демону
Вдруг сердце наливается грустинкой с немым непониманием: «За что?»
Как будто в чёрно-белом Спортлото.
Ты вынимаешь шарик с номерком
Потерянного счастья дружбы.
Игрушечно рыгает тепловоз «ту-ту»
И кружит, кружит, кружит.
Жаль в стельку проводник, наверное.
Из глаз сочится влага, но кто-то гордо каркает «no more».
Стреляет в глаз, практически в упор,
Горька пилюля зависти и злобы
Из пасти окосевшего вампира.
Излитая душа хотела мира, но рухнул мост, он треснул пополам
С козлами, уступившими дорогу.
Твой образ лучше впишется в остроги,
Где магам запрещается бухать.
Твой год
Давай забудем, брат, обиды.
Пусть светлым станет новый путь.
Ты наши старые флюиды
В году том новом позабудь.
Ведь любим мы не понарошку.
И не считаем виражи.
Когда скребутся в душах кошки.
В их лапках коготки-ножи.
Но сгинет пусть одновременно
Обидчивых ошибок гнёт.
Пусть тот, кто ценит друга верность с пути прямого не свернёт.
Пускай цветёт талант Дракона.
Пусть будет краше и сильней.
И с этим високосным годом
Весь мир становится мудрей.
Летучая обезьяна
Я стаей летучих обезьян хочу ворваться в хмурое лето.
Дунуть в свисток, разорвать туман, к солнцу вспорхнуть с сумасшедшим приветом.
– Здравствуй, Аматэрасу, проснись!
Мне так не хватает тепла и света.
На подоконник ко мне явись
И одари меня новым сонетом.
Пусть моя просьба совсем проста:
Дай силу росткам помидор и перцев.
Когда заняты руки – голова пуста.
А Солнце коснулось моего сердца.
Медные трубы
Ты, как кукла,
В кукольном театре
Машешь ручками,
Привязанными к ниточкам.
Глаз-то десять из сотни
Прикованы к тебе.
Но лишь парочка
Стоят на цыпочках.
(Модуляция)
Как модель,
На подиуме.
Ты идёшь
За модельером
Сотни глаз
Сквозь линзы камер.
Но не многие
Видят примером.
(Модуляция)
Как звезда,
Стадион собрала.
Вот, казалось бы,
Вершина.
Тысячи глаз
Поклонников следят за тобой.
Но мечта
Недостижима
Мурчать на ручках
Почему, люди, мы в своей печали
Не можем на руки попроситься?
Греться в тёплой колыбели объятий,
Мурлыкать, лапками мило умыться.
Давай на слова «нам нужно расстаться»
Будем тепло обнимать друг друга,
Гладить, нежить, ласкать, улыбаться,
Чтобы успокоить внутри зверюгу.
Даже когда внутри зима на взлёте
Станем нежно-снежными кошками.
Полетим в Рим, в клетке на самолёте.
Итальянцы подарят нам сапожки?
Спасительницы уюта
Без тебя всё покроется пылью,
Зачерствеет, засохнет, умрёт.
В холодильнике заплесневеет,
Недоеденный сыр пропадёт.
А с тобой чистота и порядок,
Приготовлен салатик и суп.
Только женские нежные руки
Наш уют в каждом доме спасут.
Не судите
Не судите женщину по внешности.
Там внутри девчонка ещё та!
Не судите женщину по внешности.
Не добавят разума года,
Не добавят гордости печали,
Или не добавят тьмы.
Не судите женщину по внешности,
Локонам курчавым седины.
Сад души
Я тебя пущу, если хочешь
В свой сад души.
Можешь проводить там все ночи,
Лишь не спеши.
Дивный сад мой неоднократно
Будет цвести.
А уйти захочется – вряд ли,
Пропадёшь
Без
Вести.
***
Зависаю в ВК под зубную боль —
Аккомпанимент для счастья с лимонным соком.
Люблю ваши лица прекрасноокие,
И песни в тональности соль
Мажор, конечно. Минор не нужен
Сейчас. Хочу позитива всласть.
Чтобы «СинеИнея» немая власть
Улыбалась в окно, когда простужен.
Осколок разбитого
Смотри в своё отражение.
И ты увидишь бездну. Без дна и берегов.
Кажется, не готов ты принимать чужое сознание.
В этом случае без дна – никак.
И зеркало силится превозмочь
(чёрт, как будто в ухо диктует чёрт)
Остатки усилий.
Прочь
От совместных ужинов и ужимок
С батерфляй на иссиня-белой рубашке.
Страшно дожить до возраста,
В котором неоткуда и некуда бечь.
В трюме течь затыкают старыми тряпками,
Как мы зубами не можем заткнуть уже брешь
В своей же челюсти,
В себе.
Нетвёрдо,
Словно в расшатанном седле,
Сидит девочка лет пяти от роду.
Коня звали Орлик.
– Помнишь ли ты?
– Да, помню.
Расколоты.
Весёлая жизнь
Такая весёлая жизнь:
Ранний подъем под сирену
Будильника.
Ночные страсти, измены
Канули в небытие.
Здорово просто дышать,
Чувствовать пальцами пот на лице,
Улыбаться, ходить,
Уметь отвечать на вопросы.
Видеть пол, не уходящий из под ног
И ровные стены.
Тебе надоело, наверное,
Наблюдать мою слабость.
Силиться понять мою речь.
Го-ре-чь
От равнодушия самых близких людей.
Хотелось жить без затей —
Не вышло.
Иная бывает жизнь у людей,
Очень разная.
Не бойся.
Судьба не заразна.
Шлейф
Наступаю на следы встречных прохожих.
Тону в шлейфе твоего душащего «Пуазон».
Обрывки мыслей долетают как сон,
Проникают под кожу девственными улитками.
Слитками драгоценных глаз
Аукается в дочери твоё имя.
«Ни ты, ни я не можем больше дышать рядом».
Послед отошёл под тяжёлым взглядом
Ласточкиной горы.
Достали
Твои
Ролевые
Иг-
ры.
Шепчет мне запах твоего парфюма.
Сойдём с ума?
Созвучие мыслей
Снова тянет туда, где был настоящим
И солнце сочилось из глаз.
Ты для внешнего мира – надолго пропавший.
Никогда не поймут они нас.
⠀
Унисон взмахов вёсел, как крыльев у птицы.
На летучем своём корабле,
Глядя в небо под парусом, впору дивиться:
«Не родиться ли заново мне?»
⠀
Но далёкого края, отнюдь, мне не надо.
Здесь милее – постор Жигулей.
Ты моя драгоценность, моя ты награда.
Нет твоих мне дороже огней.
⠀
Мчится ял по волнам большой водомеркой.
У друзей – те же мысли, как хор.
Это шлюз, это фильтр, на прочность проверка…
Улыбается наш командор.
Новости сублимации
То, что сублимация пошла таким путём – нормально.
Ял меня упаси, если бы вышло иначе.
Каждый сам расставляет флажки траекторий на своём пути.
Хорошо когда человек человеку хоть что-то значит.
⠀
Вот на горизонте нарцисс и эгоист.
По его меркам друг – зелёный горошек.
Но и это весло идёт в зачёт с другими.
Пожалей убогого, чей личный мир сложен
Из его же фекалий и испражнений,
Не замечает радости инейстого рассвета,
Кипятка в желудок, глядя на солнце.
Просто не жди от него тепла и света.
⠀
А вот рядом человек – Будда.
Купайся в лучах его мудрости и добра.
Дари и получай любовь взамен.
Встречай на Земле луч священного Ра.
⠀
В итоге команда – спортсмен в расцвете сил,
Слегка прихрамывающий на одну ногу.
Идеальных ведь не бывает, Гауссиану не отменяли.
Но мы и так преодолеем любую дорогу.
Да вы и так всё это знали.
Аполлон
Аполлон – лучезарный, сияющий бог глубины отражений,
Бликов майского солнца на гребнях воды.
Сил придаёт твоё ровное слово и плавность движений.
Изящество линий и грация простоты.
Но, как прототип Люцифера, отцелюбимца.
Скрываешь в душе рифы множества острых скал.
Кому-то, возможно, нарваться на них приходилось.
Теперь они скрыты в зашоренном лике металла.
Взберётся на камень седой одинокий Локи.
Завоет ирландской свирелью в ветре его оскал.
Зашепчут в уши лесные пра-пра-пророки.
Подарит матерь друидов осины медаль.
Семьёй причащение вкруг костра примем.
Родные сверкнут в унисон угольками глаз.
А после забудем каждого милое имя.
С утра похороним эмоцинакальный рассказ.
Романтика
Терпкий кленовый запах,
Облака по небу летят в просвете.
В твоих глазах тайна прозрачного цвета.
А ещё имя – Света.
Любимое имя моё,
Особенно в мае.
⠀
Обнимаю
Глазами
На расстоянии.
Боюсь прикоснуться.
Двери заперты.
Лицо выражает ноль
Эмоций
Цвести которым весь июль.
⠀
Вижу второе имя —
Юля.
Опять любимое.
⠀
Сильная, смелая женщина
Берётся за румпель.
Дрожит Вальхалла.
Следующее имя —
Галя.
⠀
И только им доверяешь ты
Пока.
Романтика близка и далека.
Как же прекрасна Ирка!
⠀
Взгляд волка в серую сталь жигулёвскую
Серой острой льдинкой
Пройдёт сквовь меня,
Надтреснув сердце.
⠀
Где-то в глубине четырёх камер
Начнёт меркнуть
Страсть,
Которую не стоило ожидать.
Любовь к ветру, волнам, свободе,
Волейболу, футболу, творчеству на природе.
Где сильное становится явным,
А слабое видно ещё ярче.
И можно смачно ступить в человечье дерьмо.
И запомнить именно это.
⠀
Но память отметит сильного человека,
Душевного, классного, сложного или простого.
⠀
Знаешь о чём я?
Кайфово.
Снова чей-то катарсис
Снова чей-то катарсис проходит болью через меня,
Как обычно бывает после зимней спячки.
Выдох уходит в огонь костра и звёздное небо. Плачь!
Милая, не нужно бояться огня, и света планет, где никто ни разу не был.
⠀
Живая вода омоет лицо и руки, очистит душу,
Смоет пепел обид, тревог и печалей.
Мы сегодня с тобой раскачали и выдернули больной зуб скорби.
Тебе снова быть, жить с новой силой. Смело и счастливо. Красиво.
⠀
На утро не вспомнишь, наверное. Слабость вызывает стыд. Прячешь глаза.
Не надо. Я лишь хочу, чтобы ты была рада и улыбалась новому дню
Искренней светлой улыбкой.
⠀
Янтарной улиткой ползёт к восходу Солнце.
Твоя чёрная дыра грусти затянулась,
И больше никого не поглотит.
Лети
Бабочкой
Яркого
Дня.
Сегодня.
Жизнь
Начнётся.
