Kitabı oxu: «Обыкновенные акции российских компаний. Дивиденды и рост»

Эта книга носит исключительно образовательный и информационный характер. Ни одно из её положений не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией, предложением купить или продать какой-либо финансовый инструмент, налоговой или юридической консультацией.

Все герои, примеры, расчёты и ставки в книге вымышлены или приведены для иллюстрации. Упоминания реальных компаний не являются рекламой или оценкой их текущей деятельности. Требования Банка России, правила биржи и налоговые нормы изложены по состоянию на момент написания книги и могут измениться.

Перед любым решением сверяйтесь с актуальными документами эмитента и нормативными актами, а при необходимости консультируйтесь со специалистом. Инвестиции связаны с риском, включая потерю части или всего вложенного капитала, и решения о вложении денег вы принимаете самостоятельно и под свою ответственность.

Глава 1. Доля в бизнесе: что вы на самом деле покупаете, когда покупаете акцию

Павел работает инженером в проектном бюро и третий год откладывает понемногу с каждой зарплаты. Однажды в обеденный перерыв коллега, которого в отделе считают знатоком биржи, рассказывает, что купил акции крупного банка и за полгода заработал на них почти двадцать процентов. Вечером Павел открывает приложение своего банка, находит раздел «Инвестиции», вбивает знакомое название и нажимает кнопку покупки на 30 000 рублей. Следующие две недели он заглядывает в приложение по десять раз в день и радуется каждому зелёному проценту, как выигрышу в лотерее. Когда котировка опускается на пять процентов ниже цены покупки, он чувствует себя обманутым и почти уверен, что биржа устроена против таких, как он.

Если вы узнали в Павле себя, это совершенно нормально, потому что именно так начинается знакомство с акциями у большинства людей. Однако в этой истории есть одна важная деталь, которую Павел упустил. Он купил не лотерейный билет и не цифру на экране, которая сама по себе растёт или падает. Он стал совладельцем огромного бизнеса, с его отделениями, клиентами, кредитами, прибылью и будущими решениями. Эта глава посвящена тому, чтобы вы с первой страницы смотрели на акции глазами владельца, а не глазами игрока.

Начнём с самого определения, очищенного от сложных слов. Акция — это ценная бумага, которая удостоверяет, что вы владеете определённой долей в капитале акционерного общества. Если компания выпустила миллион акций, а у вас их сто, то вам принадлежит одна десятитысячная часть этой компании. Вместе с долей вы получаете право участвовать в судьбе бизнеса и претендовать на часть его прибыли, которую компания решит распределить между владельцами. Всё остальное, что вы услышите об акциях, так или иначе вырастает из этих двух простых свойств.

Важно сразу заметить, что доля в капитале — это не доля в конкретных вещах. Купив акцию нефтяной компании, вы не можете прийти на месторождение и потребовать свою бочку нефти или свой кусок трубы. Вы владеете долей в бизнесе как в целом, то есть в его способности зарабатывать деньги год за годом. Именно поэтому стоимость акции в конечном счёте определяется не тем, сколько железа и зданий есть у компании, а тем, сколько денег этот бизнес принесёт своим владельцам в будущем.

Чтобы это почувствовать, представьте небольшую пекарню в вашем районе. Её основатели решили расширяться и разделили бизнес на сто равных паёв, один из которых купили вы. Пекарня продаёт хлеб и выпечку, платит аренду, зарплату пекарям, закупает муку, а по итогам года у неё остаётся чистая прибыль в 2 000 000 рублей. Поскольку вам принадлежит один пай из ста, на вашу долю приходится один процент прибыли, то есть 20 000 рублей.

Дальше владельцы пекарни собираются и решают, что делать с заработанным. Часть прибыли, допустим половину, они распределяют между собой, и вы получаете на руки 10 000 рублей. Вторую половину они оставляют в бизнесе и покупают на неё новую печь, которая позволит в следующем году выпекать больше хлеба и зарабатывать больше. Вы не получили эти деньги сразу, но они не пропали: они работают внутри пекарни, и ваша доля в ней стала стоить дороже, потому что бизнес вырос.

Теперь представим другой год, неудачный для пекарни. Рядом открылась сетевая булочная, аренда подорожала, а мука выросла в цене на треть, и по итогам года пекарня заработала не 2 000 000 рублей, а всего 300 000. На ваш пай приходится один процент, то есть 3 000 рублей, и владельцы, скорее всего, решат ничего не распределять, а оставить эти деньги на чёрный день. В таком году вы ничего не получите на руки, и если бы вы захотели продать пай, покупатель предложил бы за него меньше, чем годом раньше.

Есть и худший сценарий, о котором тоже нужно знать заранее. Если пекарня начнёт терпеть убытки год за годом и в итоге закроется, после расчётов с арендодателем, поставщиками и банком владельцам может не остаться ничего. Ваш пай в таком случае обесценится полностью, однако важно и то, чего не произойдёт: никто не потребует с вас доплатить долги пекарни из вашего личного кошелька. Акционер публичной компании рискует ровно той суммой, которую вложил в акции, и не отвечает по её долгам своим имуществом, и это свойство называется ограниченной ответственностью.

В этом простом примере уже заложена вся логика акций. Деньги, которые компания выплачивает владельцам, называются дивидендами, и о них в этой книге будет сказано очень много, начиная с пятнадцатой главы. Деньги, которые компания оставляет себе и вкладывает в развитие, увеличивают будущую прибыль, а вместе с ней и стоимость вашей доли. Если бы вы захотели продать свой пай соседу через пару лет, он заплатил бы вам не за печи и прилавки, а за ту прибыль, которую пекарня, по его мнению, будет приносить и дальше.

Публичная акционерная компания на бирже устроена точно так же, только масштаб другой. Вместо ста паёв у неё могут быть миллиарды акций, вместо нескольких совладельцев — сотни тысяч, а вместо соседа, готового купить ваш пай, есть биржа, где покупатель находится за секунды. Как именно устроена эта биржевая инфраструктура и что происходит после нажатия кнопки, мы подробно разберём в четвёртой главе. Пока достаточно понять главное: биржа просто делает долю в бизнесе удобной для покупки и продажи, но не меняет её природу.

На бирже вы встретите акции двух видов, и название этой книги неслучайно говорит только об одном из них. Обыкновенные акции дают их владельцу право голоса на собрании акционеров и право на дивиденды, если компания решит их выплачивать. Привилегированные акции, которые инвесторы для краткости называют «префами», обычно не дают права голоса по большинству вопросов. Взамен устав компании часто закрепляет за ними определённый порядок расчёта дивиденда, например фиксированную долю от прибыли.

На российском рынке привилегированные акции есть лишь у части компаний, и условия по ним сильно различаются. В одних случаях префы получают гарантированно не меньше дивидендов, чем обыкновенные акции, и поэтому популярны у инвесторов, которых интересуют выплаты. В других случаях разница между двумя видами минимальна, а иногда привилегированные акции торгуются с заметной скидкой к обыкновенным из-за меньшей ликвидности. Подробный разбор каждой такой пары потребовал бы отдельной книги, и в этой мы будем лишь упоминать префы там, где это действительно важно.

Почему же в центре внимания именно обыкновенные акции? Во-первых, у подавляющего большинства российских публичных компаний есть только этот вид бумаг, поэтому именно с ним вы будете иметь дело чаще всего. Во-вторых, обыкновенная акция — это доля владельца в чистом виде: со всеми правами, рисками и возможностями, без особых условий из устава. Если вы поймёте, как оценивать обыкновенную акцию, то разобраться в привилегированной будет несложно, ведь это та же доля, только с другим набором правил о голосе и дивидендах.

Теперь сравним акцию с тем, что вам наверняка уже знакомо, — с банковским вкладом и облигацией. Когда вы открываете вклад, вы даёте банку деньги в долг, а банк обещает вернуть их с процентами в определённый срок. Облигация устроена похоже: вы одалживаете деньги компании или государству, и они обязуются платить вам купоны и вернуть номинал в дату погашения. В обоих случаях вы кредитор, то есть человек, которому что-то должны по договору.

Акционер находится в совершенно другом положении, потому что ему никто ничего не должен. Компания не обещает вернуть вам вложенные деньги, не гарантирует дивиденды и не фиксирует доходность. Вы получаете то, что останется после того, как бизнес рассчитается с поставщиками, сотрудниками, банками, государством и держателями облигаций. Финансисты называют это остаточным правом: акционер стоит в самом конце очереди, зато всё, что останется, принадлежит именно ему.

Такая позиция в конце очереди кажется невыгодной, пока вы не посмотрите на неё с другой стороны. Кредитор, даже если компания станет в десять раз успешнее, получит ровно свои проценты и ни рублём больше. Владелец, наоборот, участвует в каждом рубле дополнительной прибыли, и если бизнес вырастет в десять раз, его доля вырастет вместе с ним. Именно эта асимметрия объясняет, почему акции на длинной дистанции исторически приносили больше, чем вклады и облигации, о чём мы подробно поговорим в пятой главе.

Посмотрим на условном примере, как это работает в цифрах. Допустим, компания занимает у держателей облигаций 1 000 000 000 рублей под 15% годовых и ежегодно платит им 150 000 000 рублей процентов. Если в удачный год её прибыль до выплаты процентов составит 500 000 000 рублей, держатели облигаций получат свои 150 миллионов, а акционерам останется 350 миллионов до налогов. Если в следующем году прибыль удвоится до 1 миллиарда, облигационеры снова получат те же 150 миллионов, а на долю акционеров придётся уже 850 миллионов, то есть почти в два с половиной раза больше.

Работает эта логика и в обратную сторону, и об этом важно помнить с самого начала. Если прибыль до выплаты процентов упадёт до 200 000 000 рублей, облигационеры всё равно получат свои 150 миллионов, а акционерам останется лишь 50 миллионов. Если прибыль окажется меньше 150 миллионов, акционерам не достанется ничего, а компания будет вынуждена гасить проценты из запасов или новых долгов. Владелец получает и весь рост, и весь удар, тогда как кредитор защищён от колебаний ровно до тех пор, пока компания вообще способна платить.

Отсюда вытекает одна из самых важных идей этой книги, которую стоит запомнить прямо сейчас. Цена акции на бирже и ценность бизнеса, долей в котором она является, — это две разные вещи. Цена — это то, сколько за акцию готовы заплатить покупатели и продавцы прямо сейчас, в эту секунду торгов. Ценность — это то, сколько на самом деле стоит доля в будущих деньгах компании, если трезво оценить её перспективы.

В обычной жизни мы постоянно сталкиваемся с этим различием, просто не замечаем его. Представьте квартиру, которую хозяин срочно продаёт из-за переезда в другой город: он может отдать её на десять процентов дешевле рынка, хотя сама квартира от этого хуже не стала. Бывает и наоборот, когда на волне ажиотажа покупатели переплачивают за новостройку в модном районе, хотя через пару лет выясняется, что инфраструктура там так и не появилась. Цена в обоих случаях отражала настроение и обстоятельства продавца и покупателя, а ценность определялась самой квартирой.

На бирже такие расхождения случаются каждый день, причём в масштабах целых компаний. В периоды паники котировки надёжного бизнеса могут упасть на тридцать процентов за несколько недель, хотя его клиенты продолжают покупать продукцию, а прибыль почти не меняется. В периоды эйфории акции модной компании дорожают в разы, хотя её реальные доходы ещё только предстоит заработать. Задача разумного инвестора состоит не в том, чтобы угадать следующее движение цены, а в том, чтобы понимать ценность и покупать доли тогда, когда цена заметно ниже неё.

С различием цены и ценности связана распространённая ошибка, которую совершают почти все новички. Человек видит, что акция за месяц упала с 300 до 200 рублей, и делает вывод, что она стала «дешёвой» и её пора покупать. Между тем падение цены само по себе ничего не говорит о ценности: возможно, рынок просто запаниковал, а возможно, компания потеряла крупнейшего клиента и её прибыль сократится вдвое. В первом случае покупка действительно может оказаться удачной, а во втором акция по 200 рублей может быть дороже, чем была по 300, потому что сам бизнес стал хуже.

Зеркальная ошибка выглядит так: акция выросла на пятьдесят процентов, и человек решает, что «поезд ушёл» и покупать уже поздно. Если за это время прибыль компании удвоилась, то по отношению к своей прибыли бизнес стал стоить даже дешевле, чем до роста. Ориентироваться на то, сколько акция стоила раньше, — всё равно что выбирать квартиру по цене, которую за неё просили пять лет назад, не глядя на то, что за это время рядом построили метро. Единственное разумное сравнение — это сравнение нынешней цены с нынешней и будущей способностью бизнеса зарабатывать.

Как оценить эту ценность, мы будем учиться на протяжении почти всей книги: сначала научимся читать отчётность в шестой, седьмой, восьмой и девятой главах, затем освоим мультипликаторы в десятой и фундаментальную оценку в одиннадцатой. Сейчас достаточно принять саму идею, что за каждой котировкой стоит реальный бизнес. Когда Павел из начала главы увидел минус пять процентов, он посмотрел только на цену. Если бы он спросил себя, изменилось ли что-то в самом банке за эти две недели, ответ почти наверняка был бы отрицательным, а значит, и повода для расстройства не было.

Следующее понятие, без которого невозможно говорить об акциях, — капитализация. Так называют рыночную стоимость всей компании, то есть сумму, которую нужно было бы заплатить, чтобы купить все её акции по текущей цене. Считается она очень просто: количество выпущенных акций умножается на цену одной акции. Если компания выпустила 2 000 000 000 акций, а на бирже одна акция стоит 150 рублей, то капитализация компании составляет 300 000 000 000 рублей, или 300 миллиардов.

Капитализация полезна прежде всего тем, что переводит разговор с цены одной бумаги на масштаб бизнеса. Новички часто считают дешёвой акцию, которая стоит 5 рублей, и дорогой ту, что стоит 5 000 рублей, хотя сама по себе цена одной бумаги ничего не говорит. Компания с акцией по 5 рублей может стоить сотни миллиардов, если у неё очень много акций, а компания с акцией по 5 000 рублей может оказаться совсем небольшой. Сравнивать нужно стоимость бизнеса целиком с тем, сколько он зарабатывает, и именно капитализация позволяет это сделать.

Посмотрим на пример, который хорошо показывает, как капитализация меняет взгляд на вещи. Допустим, компания А стоит на бирже 300 миллиардов рублей и зарабатывает 50 миллиардов чистой прибыли в год, а компания Б стоит 60 миллиардов и зарабатывает 4 миллиарда. Акции компании Б могут стоить по 20 рублей, а компании А — по 150 рублей, и на первый взгляд Б кажется более доступной. Однако за каждый рубль годовой прибыли компании А рынок просит 6 рублей капитализации, а за рубль прибыли компании Б — 15 рублей, то есть по этому простому сравнению дороже оказывается именно Б.

Капитализация помогает и в другом: она позволяет точно понять, какой долей бизнеса вы владеете и сколько прибыли на неё приходится. Вернёмся к Павлу и условно предположим, что банк, акции которого он купил, стоит на бирже 6 триллионов рублей и зарабатывает 1,5 триллиона рублей чистой прибыли в год. Вложив 30 000 рублей, Павел стал владельцем доли, равной 30 000, делённым на 6 000 000 000 000, то есть пяти десятимиллионным процента всего банка. Цифра выглядит смешной, но за ней стоит вполне ощутимая сумма: на долю Павла приходится 30 000 × 1,5 / 6, то есть 7 500 рублей годовой прибыли.

Если банк, как это принято у многих крупных российских компаний, направляет на дивиденды половину прибыли, Павел получит около 3 750 рублей до налога, а остальные 3 750 рублей банк вложит в развитие от его имени. Получается, что на каждый вложенный рубль приходится двадцать пять копеек годовой прибыли банка, а двенадцать с половиной копеек из них Павел видит деньгами на своём счёте. Именно на такие цифры и стоит смотреть владельцу, а не на то, выросла или упала котировка за последние две недели. Если бизнес продолжит зарабатывать и наращивать прибыль, колебания цены в конце концов последуют за ним.

Это соотношение капитализации и прибыли называется мультипликатором P/E, и подробно о нём, его достоинствах и ловушках мы поговорим в десятой главе. Сейчас важно лишь одно: никогда не судите о дороговизне акции по её цене в рублях. Цена одной бумаги зависит от того, на сколько частей компания разделила свой капитал, и может меняться при сплитах или консолидациях без всякого изменения стоимости самого бизнеса.

Разобравшись с основами, давайте посмотрим на три мифа, которые удерживают многих людей от акций или, наоборот, толкают их в акции с неправильными ожиданиями. Первый и самый живучий миф гласит, что биржа — это то же казино, только в деловом костюме. В казино общая сумма выигрышей всех игроков всегда меньше суммы их ставок, потому что заведение забирает свою долю, а сами фишки ничего не производят. Компании, долями в которых торгуют на бирже, напротив, производят товары и услуги, зарабатывают прибыль и год за годом увеличивают общий пирог, который делится между владельцами.

Разница легко видна на длинной дистанции. Если бы вы пришли в казино с миллионом рублей и делали ставки двадцать лет подряд, математика почти гарантировала бы вам потерю всей суммы. Если бы вы двадцать лет владели долями в широком наборе крупных компаний страны, то получали бы дивиденды и участвовали в росте их прибыли, хотя по дороге и пережили бы несколько тяжёлых кризисов. При этом в одном миф отчасти прав: человек, который покупает акции на эмоциях, без понимания бизнеса и ради быстрого выигрыша, ведёт себя как игрок и обычно получает результат игрока.

Второй миф звучит так: чтобы инвестировать в акции, нужны большие деньги. На Московской бирже акции продаются лотами, то есть пакетами из определённого числа бумаг, и для многих компаний стоимость одного лота составляет от нескольких сотен до нескольких тысяч рублей. Например, если акция стоит 150 рублей, а лот равен 10 акциям, то для покупки достаточно 1 500 рублей плюс небольшая комиссия брокера. Даже скромные регулярные покупки, растянутые на годы, со временем превращаются в ощутимый капитал, и о том, как выстроить такую систему, мы подробно поговорим в восемнадцатой главе.

Третий миф утверждает, что инвестор в акции обязан сидеть у монитора, следить за графиками и реагировать на каждую новость. Такой образ жизни действительно характерен для трейдеров, которые зарабатывают на краткосрочных колебаниях цен, но эта книга не о трейдинге. Владельцу доли в бизнесе достаточно несколько раз в год прочитать отчёты своих компаний, проверить, не изменилось ли что-то важное, и принять спокойное решение. Ежедневное разглядывание котировок, как показывает пример Павла, не только не помогает, но и заметно вредит, потому что подталкивает к поспешным и эмоциональным действиям.

К этим трём мифам стоит добавить ещё одно заблуждение, которое не столько отпугивает, сколько сбивает с толку уже купивших. Многие люди выбирают акции по принципу «я этим пользуюсь каждый день, значит, это хорошая компания». Покупатель любимого магазина или пользователь популярного приложения действительно видит бизнес изнутри, и это ценное знание. Однако хорошая компания и хорошая покупка — не одно и то же, потому что даже прекрасный бизнес может стоить на бирже слишком дорого, а скучная и незаметная компания может оказаться доступной по очень разумной цене.

Представьте, что вы обожаете кофейни определённой сети и видите очереди в каждой из них. Если на бирже эта сеть стоит в сорок раз больше своей годовой прибыли, то рынок уже заложил в цену десятилетия бурного роста, и малейшее разочарование обрушит котировки. При этом компания, которая производит упаковку для тех же кофеен, может стоить всего в пять раз больше своей прибыли и платить щедрые дивиденды, хотя о ней никто из ваших знакомых не слышал. Знание бизнеса как потребителя — хорошая отправная точка для изучения компании, но не готовое решение о покупке.

Теперь давайте познакомимся с несколькими людьми, которые, скорее всего, очень похожи на вас или на ваших знакомых. Анне двадцать девять лет, она работает бухгалтером и копит на первый взнос по ипотеке, который планирует внести через два года. Подруга посоветовала ей вложить накопления в акции, потому что «на вкладе деньги съедает инфляция». Анна сомневается, и её сомнения обоснованны: деньги, которые понадобятся через два года на конкретную цель, плохо подходят для акций, потому что за такой срок котировки могут оказаться заметно ниже цены покупки, и подробно об этом пойдёт речь в пятой главе.

Виктору Сергеевичу пятьдесят четыре года, он руководит небольшим отделом на заводе и думает о том, на что будет жить через десять лет. Ему не нужны резкие взлёты, ему хочется, чтобы капитал со временем начал приносить регулярные денежные выплаты, дополняющие пенсию. Для таких людей особенно интересны компании, которые стабильно делятся прибылью с акционерами, и именно им посвящены пятнадцатая и шестнадцатая главы этой книги. Виктору Сергеевичу важно понять, что высокий дивиденд сегодня ещё не означает надёжного дивиденда завтра.

Тимофею двадцать шесть лет, он программист и недавно получил годовую премию. Он молод, у него впереди десятилетия трудовой жизни, и временные просадки его не пугают, зато ему хочется, чтобы деньги росли быстрее, чем зарплата. Для него на первый план выходит способность компании наращивать прибыль, а значит, и стоимость доли, даже если сегодня она почти ничего не выплачивает. Тимофею полезнее всего научиться отличать компании, которые действительно растут, от компаний, которые лишь красиво рассказывают о росте.

Глебу тридцать один год, и он читает несколько каналов в мессенджере Max, где ежедневно публикуют «горячие идеи» с обещанием удвоения за месяц. Он уже покупал акции по таким советам, пару раз удачно, несколько раз с убытком, и теперь не может понять, в чём его ошибка. Глеб пока воспринимает акции как тикеры, которые нужно вовремя купить и продать, и не задаётся вопросом, долей в каком бизнесе он владеет. Психологическим ловушкам, в которые он попадает, посвящена девятнадцатая глава, а начинать ему стоит ровно с того, о чём мы говорим сейчас.

Каждый из этих людей ищет в акциях своё, и каждому из них подойдут разные компании, разные стратегии и разная доля акций в капитале. Объединяет их одно: если они начнут думать о своих покупках как о долях в реальных бизнесах, их решения станут спокойнее и точнее. Анна поймёт, какие деньги не стоит вкладывать в акции вовсе, Виктор Сергеевич научится проверять надёжность дивидендов, Тимофей — оценивать рост, а Глеб — отличать идею от слуха. Вполне возможно, что вы найдёте в себе черты сразу нескольких из них.

Осталось сказать о двух путях, которыми доля в бизнесе приносит деньги своему владельцу. Первый путь — дивиденды, то есть часть прибыли, которую компания выплачивает акционерам деньгами. Второй путь — рост стоимости доли, который происходит, когда компания увеличивает прибыль и рынок готов платить за её акции больше. В примере с пекарней вы видели оба пути одновременно: половину прибыли вы получили на руки, а вторая половина превратилась в новую печь и сделала ваш пай дороже.

Эти два пути не противоречат друг другу, а являются двумя сторонами одной медали. Каждый рубль прибыли компания может либо отдать акционерам, либо оставить в бизнесе, и в идеальном мире акционер одинаково выигрывает в обоих случаях. Если компания платит щедрые дивиденды, у неё остаётся меньше денег на развитие, и рост обычно замедляется. Если она всё реинвестирует, дивидендов почти нет, зато при удачных вложениях доля дорожает быстрее, и о том, как сочетание этих двух источников формирует итоговую доходность, мы подробно поговорим в пятой главе.

Чтобы почувствовать, как это выглядит на практике, сравним двух владельцев одинаковых по прибыли бизнесов. Первая компания каждый год отдаёт акционерам всю прибыль, и её владелец ежегодно получает на руки десять процентов от стоимости своей доли, но сама компания не растёт, и через десять лет она зарабатывает столько же, сколько сегодня. Вторая компания ничего не платит, а всю прибыль вкладывает в новые магазины, которые приносят такую же отдачу, поэтому её прибыль каждый год увеличивается примерно на десять процентов. Через десять лет прибыль второй компании вырастет примерно в два с половиной раза, и её владелец, ничего не получив деньгами, будет обладать долей в бизнесе, который стал заметно крупнее.

Какой из владельцев выиграл, зависит от того, что каждый из них сделал со своими деньгами и насколько разумно вторая компания вкладывала прибыль. Если владелец первой компании тратил дивиденды, его капитал остался прежним; если реинвестировал их, он по сути сам повторил то, что за второго владельца делала компания. Отсюда видно, что дивиденды и рост — это разные упаковки одного и того же результата, а выбор между ними зависит от ваших целей и от того, кто лучше распорядится деньгами: вы сами или менеджмент компании.

В реальности, конечно, не каждый рубль, оставленный в бизнесе, превращается в рост. Менеджмент может вложить деньги в неудачный проект, переплатить за покупку другой компании или просто потратить их неэффективно. Поэтому инвестору важно понимать не только то, сколько компания зарабатывает, но и то, насколько разумно она распоряжается заработанным. Именно эту способность оценивать бизнес глазами владельца книга и будет развивать шаг за шагом.

Типичная ошибка новичка состоит в том, чтобы противопоставлять эти пути и выбирать один из них раз и навсегда. Одни говорят, что признают только дивиденды, потому что это «живые деньги», а рост цены — это лишь бумажная прибыль. Другие считают дивиденды пережитком и гонятся исключительно за ростом котировок. Обе крайности забывают, что настоящий вопрос не в форме дохода, а в том, растёт ли сама прибыль, ведь без неё через несколько лет не останется ни дивидендов, ни роста.

Вернёмся к Павлу, с которого мы начали эту главу. Если бы он перед покупкой задал себе несколько простых вопросов, его опыт был бы совсем другим. Ему стоило спросить, чем занимается этот банк, как он зарабатывает, сколько стоит весь бизнес и сколько прибыли приносит в год. Следом полезно было выяснить, какую часть прибыли банк отдаёт акционерам и на что тратит остальное. Наконец, самый честный вопрос звучит так: готов ли я владеть этой долей несколько лет, не заглядывая в приложение каждый час?

Ответы на эти вопросы не требуют экономического образования, однако требуют понимания нескольких базовых вещей, о которых и пойдёт речь в следующих главах. Вы узнаете, какие права даёт вам акция, как устроена биржа, откуда берётся доходность, как читать отчётность и как отличить дорогую компанию от дешёвой. Каждый следующий шаг будет опираться на мысль, которую мы закрепили здесь: акция — это доля в реальном бизнесе, и её ценность в конечном счёте определяется деньгами, которые этот бизнес заработает для своих владельцев.

Прежде чем двигаться к практике, полезно понять, откуда вообще взялась идея делить бизнес на доли и продавать их незнакомым людям. Эта идея родилась больше четырёхсот лет назад, пережила пузыри, крахи, революции и приватизацию, и каждая эпоха добавляла к ней правила, которые сегодня защищают и вас. В следующей главе мы совершим короткое путешествие от первых акций голландских купцов до современного российского рынка и посмотрим, какие уроки история оставила тем, кто покупает акции сегодня.

Глава 2. Из Амстердама в Москву: как появились акции и фондовые биржи

Ирина разбирает антресоли в квартире родителей и находит между старыми журналами сиреневую бумажку с гербом и надписью «Приватизационный чек». Отец, Николай Иванович, смеётся и рассказывает, что в начале девяностых получил такой чек, как и все граждане страны, долго не знал, что с ним делать, а потом обменял его на две бутылки водки у ларька возле проходной. Сосед по лестнице тогда вложил свой чек в акции нефтяной компании и, по семейной легенде, через несколько лет купил на эти деньги подержанную машину. Ирина держит в руках бумажку и думает, что история её семьи — это маленькая часть истории всего российского рынка акций. Она права, и эта глава как раз о том, откуда взялись акции, как они пришли в Россию и чему научили людей за четыре столетия.

Зачем начинающему инвестору история, если ему нужно понять, какие акции купить в ближайший месяц? Ответ прост: на бирже постоянно повторяются одни и те же сюжеты, только с новыми названиями компаний. Люди снова и снова раздувают пузыри, впадают в панику, верят в «новую эпоху» и забывают о том, что за каждой акцией стоит реальный бизнес. Тот, кто знает, чем заканчивались такие сюжеты раньше, гораздо спокойнее реагирует на них сегодня. Поэтому в этой главе мы не будем изучать даты ради дат, а соберём из прошлого несколько уроков, которые пригодятся вам на практике.

Начать придётся с Амстердама начала XVII века, где в 1602 году была основана Голландская Ост-Индская компания. В ту эпоху морская торговля пряностями с Азией приносила огромные прибыли, но одна экспедиция требовала нескольких кораблей, сотен моряков и нескольких лет пути. Корабли тонули, становились добычей пиратов или возвращались с пустыми трюмами, поэтому ни один купец не хотел рисковать всем своим состоянием в одном рейсе. Решение оказалось гениальным в своей простоте: капитал компании разделили на доли, которые мог купить любой желающий, от богатого торговца до ремесленника и служанки.

Новизна заключалась не только в том, что компанию разделили на доли. Раньше купцы складывались деньгами под одну конкретную экспедицию, а после её возвращения делили выручку и расходились. Голландская Ост-Индская компания была создана как постоянное предприятие, которое переживало отдельные рейсы и продолжало работать десятилетиями. Владельцы долей не могли просто забрать свои деньги обратно, зато могли продать долю другому человеку, и именно эта возможность породила первую в мире регулярную торговлю акциями.

Для такой торговли понадобилось место, и в Амстердаме оно появилось практически сразу. Сначала покупатели и продавцы встречались на улице и в торговых рядах, а через несколько лет для них построили специальное здание биржи. Там можно было купить или продать долю в компании, договориться о сделке на будущую дату и даже взять деньги в долг под залог акций. Многие инструменты, которыми сегодня пользуются инвесторы по всему миру, впервые появились именно на этой площадке четыре столетия назад.

Компания делилась прибылью со своими владельцами, и поначалу делала это весьма необычным образом. В первые годы выплаты нередко производили не деньгами, а товаром, например перцем или мускатным цветом, привезёнными из Азии. Позже выплаты стали денежными, и на протяжении почти двух столетий компания оставалась одним из самых прибыльных предприятий в мире. Её история показывает главное: акционеры получали доход не от того, что кто-то покупал у них доли дороже, а от того, что сама компания зарабатывала на торговле.

У этой истории есть и менее известный финал, который тоже стоит запомнить. К концу XVIII века Голландская Ост-Индская компания погрязла в долгах, проиграла конкуренцию англичанам, пострадала от войн и коррупции, а в 1799 году прекратила существование. Предприятие, которое почти два века считалось образцом надёжности и приносило владельцам богатство, в конце концов исчезло, как исчезают со временем почти все компании. Даже самый великий бизнес не вечен, и инвестор, который держит долю в одной компании «навсегда», рискует однажды обнаружить, что её эпоха закончилась.

Прошло немного больше столетия, и мир узнал обратную сторону акционерной идеи. В 1720 году в Англии развернулась история Компании Южных морей, которая получила монополию на торговлю с испанскими колониями в Южной Америке. Реальная торговля приносила скромные результаты, однако компания взяла на себя часть государственного долга и обещала огромные будущие прибыли. Акции стали расти, за ними потянулись новые покупатели, и за несколько месяцев 1720 года котировки выросли примерно в восемь раз.

На волне ажиотажа в Лондоне появились десятки других компаний, которые продавали акции под самые фантастические проекты. По одной из широко известных историй, в те месяцы акционеров искала даже компания, цель которой держалась в секрете и должна была быть раскрыта позже. Осенью 1720 года пузырь лопнул, и к концу года акции Компании Южных морей потеряли большую часть своей стоимости. Среди пострадавших, как гласит известный рассказ, был Исаак Ньютон, который сначала заработал на акциях, затем вернулся в рынок на самом пике и потерял крупную сумму.

Ньютону приписывают фразу о том, что он может рассчитать движение небесных тел, но не безумие людей. Независимо от того, произносил ли он её на самом деле, она точно описывает суть любого пузыря. Цена акций в такие периоды отрывается от реальной прибыли бизнеса и держится только на уверенности, что завтра найдётся кто-то, готовый заплатить ещё дороже. Когда новые покупатели заканчиваются, падение происходит гораздо быстрее, чем рост, и больше всего теряют те, кто купил последними.

Следующий великий урок история преподала в США в 1929 году. Весь предыдущий десятилетний период американская экономика росла, а вместе с ней росли и акции, причём многие люди покупали их в кредит, внося лишь небольшую часть стоимости своими деньгами. В октябре 1929 года рынок рухнул, а за последующие почти три года индекс крупнейших промышленных компаний потерял около девяноста процентов от своего пика. Это падение стало частью Великой депрессии, одного из самых тяжёлых экономических кризисов в истории.

Особенно поучительно то, сколько времени понадобилось рынку, чтобы оправиться. К уровню осени 1929 года этот индекс вернулся лишь в середине 1950-х годов, то есть примерно через четверть века. Человек, купивший акции на самом пике, ждал восстановления почти всю свою трудовую жизнь, если, конечно, не продал их в панике по дороге. Этот пример часто приводят как аргумент против акций, однако из него следует другой вывод: покупать на волне всеобщей эйфории в кредит и без внимания к реальной стоимости бизнеса смертельно опасно.

Крах 1929 года изменил не только судьбы людей, но и правила игры для всех будущих инвесторов. Выяснилось, что многие компании того времени публиковали недостоверные сведения о своих делах, организаторы размещений обманывали покупателей, а отдельные участники рынка сговаривались, чтобы искусственно разгонять цены. В ответ в США в 1933 и 1934 годах приняли законы о ценных бумагах и создали специальный надзорный орган, Комиссию по ценным бумагам и биржам. Компании, продающие акции публике, обязали регулярно раскрывать проверенную финансовую информацию, а манипуляции ценами объявили преступлением.

Сегодня обязательное раскрытие информации кажется чем-то само собой разумеющимся, но за ним стоят разорения миллионов людей. Именно благодаря этому принципу вы можете открыть сайт любой публичной компании и прочитать её отчётность, о чём мы подробно поговорим в шестой главе. Похожие правила со временем появились во всех странах с развитым фондовым рынком, включая Россию, где надзор за рынком сегодня осуществляет Банк России. Всякий раз, когда вы читаете аудированный отчёт, вы пользуетесь плодами уроков 1929 года.

Мировая история рынков знает и другие эпизоды, которые полезно держать в памяти, потому что они показывают разные лица кризиса. В октябре 1987 года американский рынок за один день упал более чем на двадцать процентов, и этот день вошёл в историю как «чёрный понедельник». Паника была огромной, газеты писали о повторении 1929 года, однако экономика продолжала расти, компании продолжали зарабатывать, и примерно через два года индекс вернулся к прежним уровням. Тот, кто в тот день продал всё, зафиксировал убыток на самом дне, а тот, кто просто пережил падение, вскоре о нём забыл.

Совсем иначе закончился пузырь интернет-компаний на рубеже веков. В конце 1990-х годов инвесторы поверили, что интернет создаёт «новую экономику», где прибыль больше не важна, а оценивать компании нужно по числу посетителей сайта или по обещаниям будущего роста. Акции компаний, у которых не было ни выручки, ни внятной бизнес-модели, заметно дорожали только из-за приставки «точка ком» в названии. После пика в марте 2000 года пузырь лопнул, и за два с половиной года технологический индекс американской биржи потерял почти восемьдесят процентов, а к своему пику вернулся лишь через пятнадцать лет.

Сравнение 1987 и 2000 годов даёт очень важный урок, который поможет вам сохранять спокойствие. Падение рынка, вызванное паникой, при сохранении прибыли компаний обычно преодолевается относительно быстро. Падение, которое следует за пузырём, когда цены заранее оторвались от реальных доходов, может длиться годами, потому что котировкам нужно не просто восстановиться, а дождаться, пока прибыль бизнеса дорастёт до завышенной оценки. Поэтому вопрос «сколько стоит компания по отношению к тому, что она зарабатывает» важнее вопроса «насколько сильно упали акции».

Россия познакомилась с акциями значительно позже Голландии и Англии, но тоже имеет долгую историю. Санкт-Петербургская биржа была основана ещё при Петре I в начале XVIII века, хотя поначалу на ней торговали в основном товарами, а не ценными бумагами. Настоящий расцвет акционерного дела пришёлся на вторую половину XIX века, когда страна строила железные дороги, заводы и банки. К началу Первой мировой войны на петербургской бирже обращались акции сотен компаний, а российские ценные бумаги покупали и иностранные инвесторы.

После революции 1917 года эта история оборвалась резко и окончательно. Частные предприятия национализировали, биржи закрыли, а акции превратились в красивые, но бесполезные бумаги, которые сегодня можно увидеть в музеях и коллекциях. Российские владельцы акций потеряли всё и так и не получили компенсации, а иностранные держатели спустя многие десятилетия получили по межгосударственным соглашениям лишь символические суммы. Этот эпизод напоминает о риске, который нельзя снизить никакой диверсификацией внутри одной страны: доля в бизнесе защищена ровно настолько, насколько защищено само право частной собственности.

После короткой оттепели новой экономической политики в 1920-х годах, когда биржи и акционерные общества ненадолго ожили, на шесть десятилетий в стране не стало ни частных компаний, ни акций, ни биржи. Возрождение началось в начале 1990-х годов вместе с переходом к рыночной экономике и массовой приватизацией государственных предприятий. В 1992 году каждый гражданин страны получил приватизационный чек, тот самый ваучер номиналом 10 000 рублей, который Ирина нашла на антресолях. Чек можно было обменять на акции приватизируемых предприятий, вложить в чековый инвестиционный фонд или просто продать.

Задумка состояла в том, чтобы сделать каждого человека совладельцем бывшей государственной собственности. На практике большинство людей, как и Николай Иванович, плохо понимали, что держат в руках, и продавали чеки за бесценок, нередко прямо у проходной своего предприятия.

Чековые фонды вообще стали первым массовым опытом коллективных инвестиций в новой России, и опыт этот оказался в основном печальным. Фонды собирали ваучеры у миллионов людей, обещая вложить их в лучшие предприятия и выплачивать дивиденды, однако контроль за их деятельностью был слабым, а отчётность — формальной. Часть фондов действительно приобрела ценные пакеты акций, но их вкладчики редко видели реальную отдачу. Крупные пакеты акций постепенно сосредоточились в руках тех, кто скупал чеки или акции у работников предприятий, понимая их реальную ценность.

При этом те немногие, кто вложил чеки в акции крупных сырьевых компаний и держал их годами, действительно получили значительные суммы. История соседа Николая Ивановича вполне правдоподобна: акции некоторых нефтяных и энергетических компаний, полученные за ваучеры, спустя десятилетие стоили в десятки раз больше. Урок этого периода близок к тому, о чём мы говорили в первой главе: одна и та же бумажка в руках человека, понимающего, что это доля в бизнесе, и в руках человека, видящего в ней непонятный листок, приносит совершенно разные результаты.

Во второй половине 1990-х годов у молодого рынка появилась своя инфраструктура. В 1995 году начали рассчитывать индекс РТС, а через два года — индекс Московской межбанковской валютной биржи, предшественник нынешнего индекса Московской биржи. Торговали в те годы в основном акциями небольшого круга крупнейших компаний, а главными покупателями были иностранные фонды, готовые рисковать ради высокой доходности. Частных российских инвесторов на бирже было совсем немного, и для большинства граждан слово «акции» ассоциировалось скорее с финансовыми пирамидами, чем с долями в бизнесе.

Первое серьёзное испытание пришло быстро. В августе 1998 года государство объявило дефолт по своим краткосрочным облигациям, рубль за несколько месяцев обесценился в несколько раз, а банковская система оказалась на грани краха. Индекс РТС, который осенью 1997 года превышал 500 пунктов, к осени 1998 года опустился ниже 40 пунктов, то есть потерял более девяноста процентов. Для тех, кто держал акции, это означало, что из каждых 100 000 рублей, вложенных на пике, к дну оставалось меньше 8 000.

Самое неожиданное в этой истории произошло дальше. Экономика начала восстанавливаться, цены на нефть пошли вверх, и через несколько лет российский рынок стал одним из самых быстрорастущих в мире. К 2008 году индекс РТС поднялся почти до 2 500 пунктов, то есть вырос более чем в шестьдесят раз от дна 1998 года. Человек, у которого хватило смелости и свободных денег купить акции в самый страшный момент, за десятилетие умножил капитал многократно, хотя таких людей были единицы.

На пике этого подъёма в стране случилось событие, которое многие инвесторы старшего поколения помнят до сих пор. В 2006 и 2007 годах государственные компании провели так называемые народные IPO, то есть размещения акций, к которым активно приглашали частных граждан. Крупная нефтяная компания и один из крупнейших государственных банков проводили размещения с широкой рекламой, а покупателями стали более ста тысяч человек в каждом случае. Людям, которые прежде никогда не покупали акций, рассказывали о возможности стать совладельцами национального достояния.

Результат оказался горьким для большинства участников. Через год-два после размещений начался мировой финансовый кризис, и акции обеих компаний упали значительно ниже цены, по которой их покупали граждане. Акции банка в последующие годы так и не вернулись к уровню размещения, а многие покупатели продали их с большим убытком, разочаровавшись в фондовом рынке на долгие годы. Урок народных IPO заключается не в том, что государственные компании плохи, а в том, что покупать акции под давлением рекламы и всеобщего воодушевления, не задумываясь о цене, — верный путь к разочарованию.

Кризис 2008 года стал вторым тяжёлым ударом за десятилетие. За несколько месяцев индекс РТС опустился примерно с 2 500 до 500 пунктов, потеряв около восьмидесяти процентов. Российский рынок пострадал сильнее многих других, потому что вместе с падением акций по всему миру резко подешевела нефть, а иностранные инвесторы массово выводили деньги из развивающихся стран. Многие компании, набравшие долгов в годы роста, оказались на грани банкротства, и выжить им помогли лишь государственная поддержка и последующее восстановление цен на сырьё.

Как и после 1998 года, рынок со временем отыгрывал потери, хотя на этот раз путь оказался значительно более долгим и извилистым. Ценовой индекс в долларах так и не вернулся к пику 2008 года в последующее десятилетие, отчасти из-за ослабления рубля. При этом индекс в рублях и особенно с учётом дивидендов вёл себя заметно лучше, а многие компании за эти годы нарастили прибыль и выплаты акционерам. Это хорошая иллюстрация того, что итоговый результат инвестора сильно зависит от валюты, в которой он считает доходность, и от того, реинвестирует ли он дивиденды.

Следующее испытание пришло в 2014 году, когда к падению цен на нефть добавились первые серьёзные западные санкции. Рубль за несколько месяцев ослаб почти вдвое, а в декабре Банк России в экстренном порядке поднял ключевую ставку до 17%, чтобы остановить панику на валютном рынке. Индекс РТС, который считается в долларах, рухнул, однако индекс в рублях вёл себя совсем иначе, ведь многие крупные компании были экспортёрами и зарабатывали в валюте. Для экспортёров ослабление рубля означало рост рублёвой выручки, и уже через пару лет их акции и дивиденды выросли заметно выше докризисных уровней.

Этот эпизод показал российским инвесторам, что кризис бьёт по разным компаниям по-разному, и как именно, мы разберём в двенадцатой и тринадцатой главах. Для истории рынка важнее другое: с 2014 года санкции перестали быть временным эпизодом и превратились в постоянный фон, который с тех пор только усиливался. Иностранные инвесторы начали постепенно сокращать вложения в российские акции задолго до 2022 года, а российские компании стали заметно осторожнее с долгами в валюте.

В начале 2010-х годов две крупнейшие российские биржи объединились, и так появилась Московская биржа в её нынешнем виде. Объединение упростило жизнь участникам рынка, ведь теперь практически все российские акции торговались в одном месте и по единым правилам. Параллельно государство развивало инструменты для частных инвесторов, в том числе индивидуальные инвестиционные счета с налоговыми льготами, о которых подробно пойдёт речь в семнадцатой главе. Однако долгое время частных инвесторов на рынке оставалось относительно немного, а основную роль по-прежнему играли крупные фонды.

Перелом наступил в 2020 году, и связан он был с событием, далёким от биржи. Во время пандемии Банк России снизил ключевую ставку до 4,25%, и проценты по банковским вкладам упали до исторических минимумов. Миллионы людей, привыкших хранить сбережения на депозитах, начали искать альтернативу, а брокеры как раз в эти годы выпустили удобные мобильные приложения, в которых открыть счёт можно было за несколько минут. Количество частных лиц с брокерскими счетами на Московской бирже за два года выросло в несколько раз и к концу 2021 года достигло почти семнадцати миллионов человек.

Типичный путь новичка тех лет выглядел примерно так. Человек открывал счёт, покупал акции нескольких известных компаний, через пару месяцев видел прибыль в двадцать-тридцать процентов и начинал считать себя опытным инвестором. Следом он увеличивал вложения, переводил на брокерский счёт деньги с вклада, а иногда и брал потребительский кредит, чтобы «не упустить момент». Подобная уверенность складывалась не из понимания бизнеса, а из удачного совпадения: деньги пришли на рынок в период, когда почти все акции росли одновременно.

Новые инвесторы во многом изменили характер рынка. На торгах появилось множество людей, которые покупали акции небольшими суммами, обсуждали идеи в социальных сетях и реагировали на новости гораздо эмоциональнее профессионалов. В 2021 году индекс Московской биржи обновил исторический максимум, и многим новичкам казалось, что рынок будет расти всегда. Как и в истории с народными IPO, ощущение лёгких денег привлекло людей в самый разгар подъёма, а не в момент, когда акции стоили дёшево.

Испытание, которое ждало этих инвесторов, оказалось беспрецедентным. 24 февраля 2022 года индекс Московской биржи упал примерно на треть за одну торговую сессию, что стало крупнейшим однодневным падением в его истории. Через несколько дней торги акциями на Московской бирже были приостановлены почти на целый месяц, и всё это время инвесторы не могли ни продать, ни купить ни одной российской акции. Когда торги возобновились, они проходили с ограничениями, а рынок оказался в совершенно новых условиях.

Главным изменением стал фактический уход иностранных инвесторов, которые ещё недавно владели значительной долей свободно обращающихся российских акций. Средства нерезидентов из недружественных стран оказались заблокированы на специальных счетах, и продавать российские бумаги на бирже они не могли. Депозитарные расписки российских компаний на зарубежных биржах перестали торговаться, а многие компании, зарегистрированные за рубежом, со временем начали процедуру переезда в Россию, о которой подробно пойдёт речь в четырнадцатой главе. Российский рынок акций стал во многом изолированным, а основными его участниками стали отечественные частные инвесторы и институциональные игроки.

Отдельно пострадали российские частные инвесторы, которые владели не самими акциями, а депозитарными расписками российских компаний, купленными через иностранную инфраструктуру. Такие бумаги оказались заблокированы в зарубежных депозитариях, и их владельцы на долгие месяцы, а некоторые и на годы потеряли доступ к своим вложениям. Позже для части таких бумаг заработали механизмы конвертации в обычные акции, однако условия и сроки сильно различались, а часть инвесторов понесла ощутимые потери. Этот опыт ещё раз показал, что важно не только то, долей в какой компании вы владеете, но и то, через какую цепочку посредников эта доля учитывается.

Для читателя этой книги последствия 2022 года имеют вполне практическое значение. Во-первых, сегодня именно частные инвесторы во многом определяют динамику торгов, а значит, рынок может сильнее реагировать на эмоции и новости, чем в эпоху, когда тон задавали иностранные фонды. Во-вторых, санкционные ограничения стали постоянным фактором для многих компаний, и его приходится учитывать при анализе, о чём мы поговорим в тринадцатой главе. В-третьих, на рынке появилось много новых компаний: в 2023 и 2024 годах прошла волна первичных размещений, и среди новых эмитентов есть как перспективные, так и весьма сомнительные.

Стоит отметить, что и после 2022 года рынок продолжал жить по тем же законам, что и раньше. Компании, которые сохранили прибыльный бизнес, со временем вновь начали платить дивиденды, хотя некоторым из них потребовалось время, чтобы приспособиться к новым условиям. Котировки многих бумаг постепенно восстанавливались, хотя путь этот не был прямым и сопровождался новыми падениями. Те, кто в панике продал всё в первые дни после возобновления торгов, зафиксировали потери, а те, кто сохранил доли в устойчивых компаниях, получили шанс восстановить капитал.

Пролистав четыреста лет истории, давайте соберём уроки, которые пригодятся вам уже завтра. Первый урок: в долгосрочной перспективе стоимость акций следует за прибылью компаний, а прибыль растёт вместе с экономикой. Голландская Ост-Индская компания платила своим владельцам на протяжении двух столетий не потому, что её акции перепродавали всё дороже, а потому, что она зарабатывала на торговле. Российские компании, которые наращивали добычу, продажи и прибыль, со временем вознаграждали своих акционеров, несмотря на все кризисы.

Второй урок: путь к долгосрочному росту всегда проходит через глубокие падения. Обвал 1929 года, падение российского рынка более чем на девяносто процентов в 1998 году, на восемьдесят процентов в 2008 году и на треть за один день в 2022 году — всё это не исключения, а нормальная часть жизни рынка акций. Инвестор, который не готов психологически и финансово пережить снижение своего портфеля вдвое, рано или поздно продаст акции в худший момент. Как оценить собственную готовность к таким просадкам и какие деньги вообще можно вкладывать в акции, мы подробно разберём в пятой главе.

Третий урок: самые болезненные потери случаются у тех, кто покупает на волне всеобщего воодушевления. Покупатели акций Компании Южных морей летом 1720 года, американцы, бравшие кредиты на акции в 1929 году, участники народных IPO 2007 года и новички, пришедшие на рынок на пике 2021 года, — все они действовали под влиянием одного и того же чувства. Им казалось, что раз все вокруг зарабатывают, то и они не могут проиграть. Психологии таких решений и способам защиты от неё посвящена девятнадцатая глава.

Четвёртый урок касается кредитных денег. В 1929 году, как и на российском рынке в 2008 и 2022 годах, падение усилили принудительные продажи тех, кто покупал акции в долг, и подробно об этой опасности мы поговорим в девятнадцатой главе. Не менее поучительна и судьба самих компаний: в каждом кризисе первыми погибали те, кто набрал больше всего долгов в годы подъёма, а выживали бизнесы с умеренной нагрузкой и запасом денег. Именно поэтому в восьмой главе мы так подробно будем разбирать, как оценивать долг компании.

Пятый урок самый важный для российского инвестора. Акции дают права на долю в бизнесе, но эти права существуют внутри определённой правовой и политической системы. Революция 1917 года обнулила права акционеров полностью, ваучерная приватизация показала, как легко потерять свою долю по незнанию, а события 2022 года напомнили, что доступ к рынку может быть приостановлен, а часть инвесторов может оказаться заблокирована. Это не повод отказываться от акций, но серьёзный аргумент в пользу того, чтобы не хранить все сбережения в одном инструменте и одной стране.

Шестой урок звучит заметно более обнадёживающе, чем предыдущие. После каждого кризиса правила рынка становились строже, а защита инвесторов — сильнее. Обязательное раскрытие информации, независимый аудит, запрет манипуляций, требования к брокерам и депозитариям появились именно как ответ на прошлые злоупотребления. Сегодняшний частный инвестор, при всех рисках, защищён несравнимо лучше, чем владелец акций Компании Южных морей или американский покупатель 1929 года.

Есть и ошибка, которую люди совершают, извлекая уроки из истории. Одни, вспоминая 1998 год или народные IPO, делают вывод, что российский рынок акций — это всегда обман и потери, и навсегда отказываются от него. Другие, глядя на шестидесятикратный рост после 1998 года, решают, что каждый обвал — это гарантированная возможность разбогатеть, и покупают на все деньги при первом же падении. Обе позиции строятся на одном ярком эпизоде, тогда как история учит не конкретному прогнозу, а умению трезво оценивать бизнес и выдерживать неопределённость.

Каждый из этих уроков в книге превратится в конкретный инструмент. Умение отличать цену от ценности мы будем развивать в главах об отчётности и оценке, готовность к просадкам — в пятой и восемнадцатой главах, а защиту от эйфории и паники — в девятнадцатой. История не даёт готовых рецептов, но объясняет, почему эти инструменты вообще понадобились и почему ими нельзя пренебрегать.

Вернёмся к Ирине и её отцу. Николай Иванович обменял свой ваучер на две бутылки, потому что не понимал, что держит в руках долю в будущем бизнесе, и никто вокруг не мог ему этого объяснить. Его сосед, возможно, тоже не всё понимал, но поверил, что нефтяная компания будет зарабатывать, и терпеливо держал акции годами. Ирина, в отличие от отца, может прочитать отчётность любой публичной компании, открыть брокерский счёт за десять минут и купить долю в бизнесе на любую сумму, начиная с нескольких сотен рублей.

Однако все эти возможности ценны только в том случае, если человек понимает, какие именно права он получает, становясь акционером. Можно ли повлиять на решения компании, владея несколькими акциями? Обязана ли компания делиться прибылью? Что будет с вашей долей, если крупный владелец решит выкупить всех остальных или выпустить новые акции? Ответы на эти вопросы даёт закон об акционерных обществах, и именно им посвящена следующая глава.

Глава 3. Права акционера: что закон гарантирует владельцу обыкновенной акции

Весной Марату, менеджеру по логистике, приходит уведомление от брокера: компания, акциями которой он владеет уже полтора года, проводит годовое собрание акционеров, и ему предлагают проголосовать по вопросам повестки. В списке вопросов — утверждение годового отчёта, распределение прибыли, размер дивидендов, избрание совета директоров и ещё несколько пунктов с длинными юридическими формулировками. У Марата всего 50 акций, и первая его мысль звучит так: какая разница, как я проголосую, если у крупного владельца миллионы голосов. Он закрывает уведомление, не открыв материалы, и через месяц с удивлением узнаёт, что собрание утвердило дивиденды вдвое меньше, чем ожидал рынок.

Вполне вероятно, что вы поступили бы точно так же, и это понятная реакция. Однако за этим уведомлением стоит целая система прав, которую закон закрепляет за каждым владельцем обыкновенной акции, независимо от того, сколько у него бумаг. Некоторые из этих прав доступны вам с первой акции, другие открываются только при определённом размере пакета, третьи защищают вас в ситуациях, о которых вы пока даже не задумываетесь. В этой главе мы разберём, что именно вы получаете вместе с долей в компании и как этими правами пользоваться на практике.

Основой всей конструкции служит федеральный закон об акционерных обществах, а для публичных компаний к нему добавляются требования закона о рынке ценных бумаг и нормативные акты Банка России. Читать эти документы целиком частному инвестору нет необходимости, однако понимать их логику очень полезно. Закон пытается уравновесить интересы крупных владельцев, которые управляют компанией, и мелких акционеров, которых принято называть миноритариями. Миноритарий не может управлять компанией, но закон даёт ему инструменты, чтобы его не обманули и не лишили доли.

Первое и самое очевидное право владельца обыкновенной акции — право голоса на общем собрании акционеров. Принцип здесь простой: одна обыкновенная акция даёт один голос, и голоса считаются пропорционально количеству акций. Если у Марата 50 акций, а всего компания выпустила 100 миллионов, его голос весит одну двухмиллионную часть от общего числа. Это действительно немного, и повлиять на решение в одиночку он не сможет, но голосование — лишь одно из проявлений его статуса совладельца.

Общее собрание акционеров — это высший орган управления компании, и некоторые решения может принимать только оно. Ежегодно компания обязана проводить годовое собрание, и по закону оно проходит не ранее чем через два месяца и не позднее чем через шесть месяцев после окончания финансового года. Поскольку финансовый год в России совпадает с календарным, годовые собрания проходят с марта по июнь, и именно поэтому весна и начало лета становятся горячим сезоном для акционеров. На годовом собрании утверждают отчётность, решают, распределять ли прибыль и выплачивать ли дивиденды, избирают совет директоров и утверждают аудитора.

Кроме годового, компания может проводить внеочередные собрания, если нужно принять важное решение в течение года. Например, внеочередное собрание созывают для утверждения промежуточных дивидендов, одобрения крупной сделки, реорганизации или изменения устава. Созвать такое собрание может совет директоров по своей инициативе, а также по требованию аудитора, ревизионной комиссии или акционеров, владеющих достаточно крупным пакетом, о чём мы поговорим чуть ниже. Для частного инвестора внеочередное собрание часто служит сигналом, что в компании происходит что-то существенное, и материалы к нему стоит прочитать внимательно.

Разные решения требуют разного большинства голосов, и это важно для понимания того, какой пакет что даёт. Большинство обычных вопросов, включая утверждение дивидендов, решается простым большинством голосов акционеров, принимающих участие в собрании. Изменения устава, реорганизация, ликвидация, одобрение некоторых крупных сделок и ряд других важнейших вопросов требуют квалифицированного большинства в три четверти голосов участвующих акционеров. Есть и вопросы, по которым закон требует единогласия или иного особого большинства, но они встречаются в жизни публичных компаний редко.

Второе право, о котором мечтает почти каждый, кто покупает акции, — право на дивиденды. Здесь важно сразу развеять распространённое заблуждение: закон не обязывает компанию платить дивиденды. Владелец обыкновенной акции имеет право получить дивиденд, если общее собрание приняло решение о его выплате, но само решение о том, платить ли и сколько, остаётся за компанией. Даже прибыльная компания может направить всю прибыль на развитие, погашение долгов или создание резервов, и юридически это будет совершенно законно.

Механика принятия этого решения устроена в несколько шагов. Сначала совет директоров рекомендует размер дивиденда, затем общее собрание голосует за выплату, причём оно не вправе утвердить дивиденд больше рекомендованного советом. С момента принятия решения дивиденд превращается из пожелания в обязательство компании, и акционер, который значится в списке на дату определения права на дивиденды, может требовать его выплаты. Если компания объявила дивиденд, но не выплатила его в срок, акционер вправе обратиться в суд, и такие требования удовлетворяются.

У объявленного дивиденда есть и срок давности, о котором полезно знать. Если акционер по какой-то причине не получил объявленный дивиденд, например из-за устаревших банковских реквизитов в реестре, он вправе потребовать его выплаты в течение трёх лет, а устав компании может увеличить этот срок до пяти лет. По истечении срока невостребованный дивиденд возвращается в состав нераспределённой прибыли компании, и требовать его уже нельзя. Владельцам акций через брокера эта проблема почти не грозит, потому что выплаты автоматически поступают на брокерский счёт, однако людям, у которых акции записаны напрямую в реестре, стоит следить за актуальностью своих данных.

Закон также устанавливает случаи, когда компания не может платить дивиденды, даже если очень хочет. Например, нельзя выплачивать дивиденды, если компания отвечает признакам банкротства или станет отвечать им в результате выплаты, а также если её чистые активы меньше уставного капитала и резервного фонда. Эти ограничения защищают кредиторов от ситуации, когда владельцы выводят из компании последние деньги, оставляя долги неоплаченными. Подробно о том, как устроены дивидендная политика, сроки и механика выплат, мы поговорим в пятнадцатой главе.

Для Марата из начала главы из этого следует важный практический вывод. Ожидание рынка, что компания заплатит определённую сумму, не создаёт для неё никаких обязательств, пока собрание не проголосовало. Рекомендации совета директоров публикуются заранее, обычно за несколько недель до собрания, и именно они, а не прогнозы аналитиков, определяют максимальный размер выплаты. Если бы Марат прочитал материалы к собранию, он узнал бы о сокращённом дивиденде ещё до голосования и смог бы спокойно решить, как к этому отнестись.

Третье право — право на информацию, и именно оно делает возможной всю работу инвестора, которой посвящена эта книга. Публичная компания обязана раскрывать неограниченному кругу лиц годовую и промежуточную отчётность, существенные факты, решения органов управления, сведения о крупных сделках и многое другое. Эта информация публикуется на сайте компании и на специальных серверах раскрытия информации, аккредитованных Банком России, и доступна любому человеку, даже не являющемуся акционером. Где именно искать эти документы и как в них ориентироваться, мы подробно разберём в шестой главе.

Помимо публичного раскрытия, у акционеров есть право требовать от компании предоставления определённых документов. Базовые документы, такие как устав, протоколы собраний и годовые отчёты, компания обязана предоставлять любому акционеру по его запросу. Доступ к более чувствительным документам, например к протоколам заседаний правления или документам бухгалтерского учёта, закон связывает с размером пакета и с наличием деловой цели запроса. Кроме того, с 2022 года для публичных компаний действует временное правило, по которому для доступа к ряду документов требуется не менее пяти процентов акций, и это правило несколько раз продлевали, поэтому актуальный порог полезно проверять.

Почему закон ограничивает доступ к внутренним документам? Компании справедливо опасаются, что недобросовестные лица будут покупать по одной акции, чтобы получать коммерческую информацию для конкурентов или заваливать компанию запросами ради давления. С другой стороны, слишком высокие пороги лишают миноритариев возможности проверить, не выводит ли менеджмент деньги через сомнительные сделки. Найти баланс между этими интересами непросто, и правила в этой области регулярно пересматриваются.

Четвёртое право акционера проявляется в самой неприятной ситуации — при ликвидации компании. Если компания прекращает существование, её имущество распродаётся, а вырученные деньги направляются на расчёты с кредиторами в установленной законом очерёдности. Сначала удовлетворяются требования работников, налоговых органов, банков, держателей облигаций и других кредиторов. Только после того, как все долги погашены, оставшееся имущество распределяется между акционерами: сначала с владельцами привилегированных акций, затем с владельцами обыкновенных.

На практике это означает, что при ликвидации убыточной компании владельцам обыкновенных акций чаще всего не достаётся ничего. Если компания закрывается потому, что у неё больше долгов, чем имущества, деньги заканчиваются задолго до того, как очередь дойдёт до акционеров. Совсем иначе выглядит добровольная ликвидация здоровой компании, когда владельцы решают прекратить бизнес и распределить его имущество, но для публичных компаний такое случается редко. Именно поэтому, как мы говорили в первой главе, акционер стоит в конце очереди и получает всё оставшееся, но и рискует остаться ни с чем.

Посмотрим на условный пример, чтобы почувствовать, как работает эта очередь. Допустим, компания при ликвидации продала всё своё имущество за 10 миллиардов рублей, а её долги перед банками, поставщиками, работниками и государством составляют 9 миллиардов. После расчётов с кредиторами остаётся 1 миллиард, который делится между акционерами, и если у компании 100 миллионов обыкновенных акций, на каждую придётся 10 рублей. Если же имущество удалось продать только за 8 миллиардов, кредиторы получат лишь часть своих денег, а акционеры не получат ничего, даже если ещё год назад акция стоила на бирже 200 рублей.

Теперь перейдём к тому, как размер вашего пакета меняет набор доступных прав. Закон устроен как лестница: каждая следующая ступенька открывает новые возможности влиять на компанию или защищать себя. Большинство читателей этой книги ещё долго будут владеть долями, измеряемыми тысячными и миллионными долями процента. Однако понимать, что дают крупные пакеты, полезно каждому, потому что поведение крупных владельцев напрямую влияет на судьбу ваших акций.

Первая значимая ступенька — один процент обыкновенных акций. Акционер или группа акционеров, владеющие в совокупности таким пакетом, вправе обратиться в суд с иском к членам совета директоров или генеральному директору о возмещении убытков, которые те причинили компании своими действиями. Это важный инструмент против менеджеров, которые, например, заключили заведомо невыгодную сделку с аффилированной фирмой. Выиграв такой иск, акционеры возвращают деньги не себе лично, а компании, но от этого выигрывают все владельцы, включая самых мелких.

Следующая ступенька — два процента голосующих акций. Владельцы такого пакета могут вносить вопросы в повестку годового собрания и выдвигать своих кандидатов в совет директоров. Именно так иногда появляются независимые директора, которых поддерживают миноритарии, например крупные инвестиционные фонды или объединения частных инвесторов. Для небольшой компании два процента могут стоить не так уж дорого, и активные инвесторы порой пользуются этим правом, чтобы привлечь внимание к проблемам управления.

Пакет в десять процентов голосующих акций даёт право требовать созыва внеочередного собрания акционеров, а также проверки финансово-хозяйственной деятельности компании. Если совет директоров отказывается созвать собрание без законных оснований, акционеры могут созвать его сами через суд. Это уже серьёзный рычаг влияния, и владелец десятипроцентного пакета способен доставить менеджменту немало хлопот, если считает, что его интересы нарушаются.

Особое значение имеет пакет больше двадцати пяти процентов, который называют блокирующим. Поскольку важнейшие решения требуют трёх четвертей голосов участвующих в собрании, владелец более чем четверти голосов может заблокировать изменение устава, реорганизацию, ликвидацию и ряд других решений. Строго говоря, всё зависит от явки: если на собрание пришли не все акционеры, для блокировки может хватить и меньшего пакета.

Посчитаем, как явка меняет арифметику блокирования. Допустим, на собрание пришли владельцы восьмидесяти процентов голосующих акций, а остальные двадцать процентов, в основном мелкие частные инвесторы, не проголосовали. Для принятия решения квалифицированным большинством нужно три четверти от восьмидесяти, то есть шестьдесят процентов всех голосов, а значит, заблокировать решение может любой, кто владеет больше чем двадцатью процентами. Именно поэтому низкая активность миноритариев на собраниях фактически усиливает позиции крупных владельцев. Наличие у компании крупного акционера с блокирующим пакетом, помимо контролирующего владельца, часто служит дополнительным сдерживающим фактором для мажоритария.

Пакет больше пятидесяти процентов означает контроль над компанией. Его владелец решает вопросы, требующие простого большинства, а значит, фактически определяет состав совета директоров, размер дивидендов и стратегию. Пакет в три четверти и больше позволяет единолично принимать практически любые решения, включая изменение устава и реорганизацию. Для частного инвестора важно знать, есть ли у компании контролирующий акционер и насколько его интересы совпадают с интересами остальных владельцев, о чём мы подробно поговорим в четырнадцатой главе.

Пятое право защищает вас от размытия доли и называется преимущественным правом. Представьте, что компания решила выпустить дополнительные акции и продать их новым инвесторам. Если вы ничего не сделаете, ваша доля уменьшится: раньше вам принадлежала одна миллионная часть компании, а после выпуска новых акций — уже меньшая доля. Преимущественное право позволяет существующим акционерам первыми купить новые акции пропорционально своей текущей доле и тем самым сохранить её.

Посмотрим, как это работает в цифрах. Допустим, у компании 100 миллионов акций, у вас — 1 000 штук, то есть одна стотысячная доля. Компания выпускает ещё 20 миллионов акций, увеличивая их число на пятую часть. Если вы воспользуетесь преимущественным правом, то сможете купить 200 новых акций, и после размещения у вас будет 1 200 акций из 120 миллионов, то есть та же самая одна стотысячная доля.

При этом преимущественное право действует не во всех случаях. Закон предоставляет его при размещении акций путём открытой подписки, а при закрытой подписке — только тем акционерам, которые голосовали против или не участвовали в голосовании по решению о выпуске. На практике многие частные инвесторы пропускают уведомления о преимущественном праве, потому что они приходят через брокера в виде длинного юридического текста. Если вы видите такое уведомление, имеет смысл хотя бы прочитать, по какой цене предлагают новые акции и как изменится ваша доля, если вы откажетесь, а подробно о допэмиссиях и их последствиях пойдёт речь в четырнадцатой главе.

Шестое право — право требовать выкупа своих акций, и оно защищает миноритариев в ситуациях, когда компания принимает решения, существенно меняющие условия их участия. Закон перечисляет такие случаи: реорганизация, одобрение крупной сделки, изменения устава, ограничивающие права акционеров, а также обращение компании с заявлением о делистинге своих акций. Если вы голосовали против такого решения или не участвовали в голосовании, вы вправе потребовать, чтобы компания выкупила ваши акции. Логика проста: если большинство изменило правила, с которыми вы не согласны, вы не обязаны оставаться в компании на новых условиях.

Цену выкупа определяет совет директоров, однако не произвольно. Она не может быть ниже рыночной стоимости, определённой независимым оценщиком, а для акций, которые торгуются на бирже, закон дополнительно привязывает её к средневзвешенной биржевой цене за определённый период до принятия решения. Важное ограничение состоит в том, что компания может потратить на выкуп не более десяти процентов своих чистых активов. Если желающих продать оказалось больше, акции выкупаются пропорционально заявленным требованиям, и часть ваших бумаг может остаться у вас.

Разберём условный пример, чтобы понять, как работает ограничение в десять процентов. Компания с чистыми активами 50 миллиардов рублей принимает решение о реорганизации, и цена выкупа установлена на уровне 120 рублей за акцию. Компания может направить на выкуп не больше 5 миллиардов рублей, то есть выкупить не более 41,7 миллиона акций. Если требования о выкупе предъявили владельцы 60 миллионов акций, каждый получит деньги лишь примерно за 69% своих бумаг, а остальные 31% останутся у него.

Это право особенно ценно в ситуации делистинга, когда компания решает уйти с биржи. Акции, которые перестали торговаться, продать становится очень сложно, а информации о компании становится меньше. Требование выкупа даёт миноритариям возможность выйти по справедливой цене, а не оставаться владельцами бумаг, которые невозможно продать. Срок для предъявления такого требования ограничен, обычно он составляет сорок пять дней с даты принятия решения, поэтому важно не пропустить уведомление.

Здесь новички нередко совершают характерную ошибку. Увидев, что компания объявила о реорганизации и предлагает выкуп, они спешат предъявить требование, не сравнив цену выкупа с текущей биржевой котировкой. Если за время между решением и выкупом акции на бирже подорожали, продать их на рынке может оказаться выгоднее, чем ждать выкупа по заранее установленной цене. Бывает и наоборот, когда цена выкупа заметно выше рыночной, и тогда требование имеет прямой смысл, поэтому решение всегда начинается с простого сравнения двух цифр.

Седьмая группа прав связана с ситуациями, когда кто-то покупает крупный пакет акций публичной компании. Закон устанавливает пороги в тридцать, пятьдесят и семьдесят пять процентов голосующих акций, при превышении которых приобретатель обязан сделать остальным акционерам обязательное предложение. Смысл этого правила в том, чтобы при смене контроля миноритарии могли продать свои акции по справедливой цене, если не хотят оставаться в компании с новым хозяином. Новый контролирующий акционер может изменить стратегию, дивидендную политику, а порой и отношение к мелким владельцам, поэтому возможность выйти здесь особенно важна.

Цена в обязательном предложении тоже защищена законом. Для акций, торгующихся на бирже, она не может быть ниже средневзвешенной биржевой цены за последние шесть месяцев перед направлением предложения. Кроме того, она не может быть ниже самой высокой цены, по которой покупатель или связанные с ним лица приобретали эти акции за тот же период. Благодаря второму правилу покупатель не может заплатить за контрольный пакет крупному владельцу щедрую премию, а мелким акционерам предложить заметно меньше.

Посмотрим, как эти правила защищают миноритария на условных цифрах. Допустим, за последние полгода акции компании торговались в среднем по 500 рублей, а покупатель приобрёл контрольный пакет у основателя по 650 рублей за акцию, перешагнув порог в пятьдесят процентов. В обязательном предложении он не сможет предложить остальным акционерам 500 рублей, потому что сам платил за эти же акции 650. Если вы владеете 300 акциями, разница между двумя ценами составит для вас 45 000 рублей, и именно эту сумму закон не позволяет у вас отнять.

Последняя ступенька лестницы — девяносто пять процентов акций. Если покупатель стал владельцем более девяноста пяти процентов в результате добровольного или обязательного предложения, он обязан уведомить остальных акционеров о том, что они вправе потребовать выкупа своих акций. Одновременно у него появляется и встречное право: он может принудительно выкупить оставшиеся акции у всех миноритариев, даже если они не хотят продавать. Эту процедуру называют вытеснением, а в профессиональной среде нередко используют английский термин squeeze-out.

Для частного инвестора вытеснение выглядит так: однажды вы получаете уведомление, что ваши акции будут выкуплены по определённой цене, а через некоторое время деньги поступают на ваш счёт, и акции исчезают из портфеля. Согласия у вас никто не спрашивает, однако цена выкупа тоже подчиняется правилам и не может быть ниже цен, установленных законом. Если вы считаете цену заниженной, закон даёт право оспорить её в суде, хотя сделать это частному лицу непросто. В истории российского рынка было немало случаев, когда вытеснение проходило по ценам, вызывавшим споры, поэтому акции компаний, где крупный владелец приближается к этому порогу, требуют особого внимания.

Отдельно стоит упомянуть права владельцев привилегированных акций, раз уж мы говорили о них в первой главе. Обычно префы не дают права голоса, однако закон делает важное исключение. Если по привилегированным акциям с определённым в уставе размером дивиденда собрание не приняло решения о выплате или приняло решение о неполной выплате, их владельцы получают право голоса по всем вопросам, начиная со следующего собрания. Это право сохраняется до первой полной выплаты, и такой механизм служит дополнительным стимулом для компании не забывать о держателях префов.

Теперь вернёмся к тому, с чего начали, — к голосованию, и посмотрим, как им пользоваться на практике. Большинство частных инвесторов владеют акциями через брокера, который является номинальным держателем, то есть в реестре компании значится брокерский депозитарий, а не вы лично. Тем не менее право голоса принадлежит вам, и сегодня реализовать его можно без поездок на собрание и без бумажных бюллетеней. Брокер передаёт вам информацию о собрании и материалы к нему, а вы можете дать указание, как голосовать, прямо в приложении или личном кабинете.

Механика может немного отличаться у разных брокеров, но общая схема выглядит одинаково. Перед собранием вам приходит уведомление с повесткой и ссылкой на материалы, включая проект решений и рекомендации совета директоров. Вы выбираете вариант голосования по каждому вопросу — «за», «против» или «воздержался» — и подписываете указание электронной подписью или кодом из СМС. Брокер передаёт ваше волеизъявление по цепочке депозитариев регистратору, и ваши голоса учитываются при подсчёте итогов.

Право участвовать в собрании имеют те акционеры, которые владели акциями на определённую дату, которую называют датой определения лиц, имеющих право на участие в собрании. Эта дата устанавливается заранее, обычно за несколько недель до собрания, и если вы купили акции позже, проголосовать на этом собрании вы уже не сможете. Верно и обратное: если вы продали акции после этой даты, но до собрания, право голоса у вас сохраняется. Это техническая деталь, однако она объясняет, почему иногда вам приходит уведомление о собрании компании, акций которой у вас уже нет.

Есть ли смысл голосовать, если у вас пятьдесят акций? С точки зрения влияния на итог — почти никакого, и было бы нечестно утверждать обратное. Однако сама процедура заставляет вас прочитать материалы, узнать о рекомендованных дивидендах, о кандидатах в совет директоров и о предлагаемых изменениях. Кроме того, если миноритарии массово голосуют против решения, выгодного только крупному владельцу, это становится заметным сигналом для рынка и регулятора, особенно в компаниях, где решение по закону должны принимать незаинтересованные акционеры.

Чтобы голосование не превращалось в формальность, полезно знать, на что смотреть в материалах к собранию. В первую очередь стоит найти рекомендацию совета директоров по распределению прибыли и сравнить предлагаемый дивиденд с тем, что обещает дивидендная политика компании. Затем имеет смысл посмотреть на список кандидатов в совет директоров и проверить, есть ли среди них независимые директора, не связанные с контролирующим акционером. Наконец, особого внимания заслуживают вопросы об изменении устава, одобрении крупных сделок и сделок с заинтересованностью, потому что именно они чаще всего затрагивают интересы миноритариев. На всё это уходит не больше получаса, а знаний о компании после такого чтения становится заметно больше.

Последнее, о чём важно сказать в этой главе, — пределы ваших прав на практике и способы их защиты. Закон даёт миноритарию немало инструментов, но реализовать их в одиночку частному инвестору с небольшим пакетом бывает сложно и дорого. Судебные споры с крупными компаниями требуют юристов, времени и денег, а пороги владения для многих прав недостижимы для человека с несколькими сотнями тысяч рублей на счёте. Поэтому защита прав миноритариев в реальной жизни во многом держится не только на законе, но и на коллективных действиях и репутационных механизмах.

Первый практический инструмент — обращение в Банк России, который осуществляет надзор за рынком ценных бумаг и соблюдением прав акционеров публичных компаний. Если вы считаете, что компания нарушила порядок созыва собрания, не выплатила объявленные дивиденды, неправомерно отказала в выкупе акций или не раскрыла обязательную информацию, вы можете направить жалобу через интернет-приёмную регулятора. Банк России не вернёт вам деньги напрямую, но может выдать компании предписание, наложить штраф или инициировать проверку, и для крупных публичных компаний это серьёзный стимул исправить нарушение.

Второй инструмент — объединение усилий с другими акционерами. Пороги в один, два или десять процентов можно преодолеть не в одиночку, а вместе с другими владельцами, и закон прямо допускает совокупное владение. В последние годы в России появились сообщества частных инвесторов, которые координируют голосование, совместно выдвигают кандидатов в советы директоров и публично обращаются к компаниям с вопросами. Крупные институциональные инвесторы, например управляющие компании и негосударственные пенсионные фонды, тоже нередко выступают в защиту интересов миноритариев, потому что эти интересы совпадают с интересами их клиентов.

Третий инструмент, самый доступный и, пожалуй, самый эффективный, — выбор компаний, которые уважают своих миноритариев. Права, закреплённые в законе, — это минимальная защита, а качество корпоративного управления в разных компаниях сильно различается. Одни компании прозрачно раскрывают информацию, предсказуемо платят дивиденды и избегают сомнительных сделок с аффилированными лицами, другие систематически действуют в интересах только контролирующего владельца. Как отличать первые от вторых, мы подробно разберём в четырнадцатой главе, а в двадцатой главе соберём эти признаки в практический чек-лист.

Типичная ошибка начинающих инвесторов состоит в уверенности, что закон защитит их от любой несправедливости. Человек покупает акции компании с явными признаками пренебрежения к миноритариям, рассчитывая, что «если что, есть суд и Центральный банк». Когда крупный владелец принимает решение, формально законное, но невыгодное для мелких акционеров, выясняется, что оспорить его практически невозможно. Закон запрещает прямой обман, но не гарантирует, что мажоритарий всегда будет действовать в ваших интересах, поэтому лучшая защита — заранее выбирать компании, где интересы крупного и мелкого владельцев совпадают.

Вторая типичная ошибка проявляется в мелочах, которые оборачиваются реальными деньгами. Инвестор годами не читает уведомления брокера, считая их спамом, и пропускает сообщение о том, что крупный владелец перешагнул порог и направил обязательное предложение. Пока он не обращает внимания, срок приёма заявок истекает, а через несколько месяцев компания объявляет о делистинге, и продать акции на бирже становится невозможно. Право на справедливый выход у него было, однако воспользоваться им можно было только в установленные сроки, а они прошли незамеченными.

Вернёмся к Марату и его пятидесяти акциям. Если бы он открыл материалы к собранию, то увидел бы рекомендацию совета директоров о сниженных дивидендах вместе с объяснением причин и смог бы заранее оценить, как это повлияет на его вложения. Если бы он внимательнее относился к уведомлениям, то не пропустил бы и других важных событий, например допэмиссии или требования о выкупе. Его права не исчезают от того, что пакет маленький, но они работают только тогда, когда владелец о них знает.

Подводя итог, полезно разделить все права акционера на три группы. Первая группа доступна вам с первой акции: голос на собрании, дивиденд после его объявления, доступ к публичной информации, преимущественное право и право требовать выкупа в установленных законом случаях. Вторая группа открывается только при определённом размере пакета и чаще используется крупными владельцами или объединениями миноритариев. Третья группа защищает вас при смене контроля через обязательное предложение и выкуп при достижении покупателем девяноста пяти процентов, и именно о ней чаще всего забывают те, кто не читает уведомления брокера.

Права акционера существуют не на бумаге, а внутри конкретной инфраструктуры: биржи, брокера, депозитария и регистратора, которые учитывают ваши акции, передают ваши голоса и перечисляют вам дивиденды. Чтобы уверенно пользоваться этими правами и совершать сделки, полезно понимать, как устроен путь вашего поручения от кнопки в приложении до записи в реестре. Именно этому посвящена следующая глава, в которой мы шаг за шагом пройдём весь путь от выбора брокера до первой покупки акций на Московской бирже.

Глава 4. От кнопки до реестра: биржа, брокер, депозитарий и механика сделки

Дарье двадцать три года, она недавно устроилась в рекламное агентство и решила, что пора начинать инвестировать. Вечером она открывает сразу три приложения: своего зарплатного банка, крупного брокера, о котором видела рекламу, и ещё одного, которого советовала подруга. В каждом из них ей предлагают открыть счёт за пять минут, в каждом свои тарифы, свои кнопки и свои незнакомые слова: «стакан», «лот», «лимитная заявка», «Т+1». Через полчаса Дарья закрывает все три приложения с ощущением, что за простой кнопкой «Купить» скрывается целый мир, о котором ей никто не рассказал.

Если вы оказались на месте Дарьи, эта глава для вас. В ней мы пройдём весь путь, который проделывают ваши деньги и ваше поручение: от выбора брокера до того момента, когда акции окажутся записанными на ваше имя. Понимание этого пути не только избавит вас от тревоги перед первой покупкой, но и поможет избежать дорогостоящих ошибок, которые совершают новички. Многие из этих ошибок связаны не с выбором компании, а с тем, как именно была совершена сделка.

Начнём с самого места, где встречаются покупатели и продавцы акций, — с биржи. Практически все российские акции торгуются на Московской бирже, которая в нынешнем виде сложилась после объединения двух крупнейших площадок страны в начале 2010-х годов. Биржа сама не покупает и не продаёт акции, она лишь предоставляет инфраструктуру: электронную систему, где сводятся заявки участников, правила торгов, контроль за их соблюдением и механизм расчётов. Можно сравнить её с огромным крытым рынком, где у каждого товара есть своё место, а администрация следит, чтобы весы были честными и деньги переходили из рук в руки только вместе с товаром.

Помимо Московской биржи, в России работает СПБ Биржа, которая исторически специализировалась на акциях иностранных компаний. После того как в 2023 году она попала под санкции, торговля иностранными бумагами на ней оказалась серьёзно ограничена, а её роль на рынке заметно сократилась. Для инвестора в российские акции главной площадкой остаётся Московская биржа: именно там сосредоточены основные объёмы торгов, именно там формируются цены, по которым считаются индексы, и именно на её данные мы будем опираться в этой книге.

Частное лицо не может прийти на биржу и купить акции напрямую, так же как покупатель не может зайти в служебные помещения оптового склада. Для доступа к торгам нужен посредник с лицензией Банка России — брокер. Брокер открывает вам брокерский счёт, принимает ваши поручения, передаёт их на биржу, ведёт учёт ваших денег и бумаг, рассчитывает и удерживает налоги. Брокерами в России работают как крупные банки, так и независимые инвестиционные компании, и выбор между ними — первое практическое решение, которое вам предстоит принять.

На что смотреть при выборе брокера? Первым делом стоит убедиться, что у компании есть действующая лицензия Банка России на осуществление брокерской деятельности, и это можно проверить на сайте регулятора за пару минут. Следом имеет смысл оценить надёжность и масштаб: крупные брокеры с многолетней историей и большим числом клиентов обычно предсказуемее небольших фирм. Затем стоит сравнить тарифы, удобство приложения, качество поддержки и набор доступных услуг, например возможность открыть индивидуальный инвестиционный счёт, о котором подробно пойдёт речь в семнадцатой главе.

Тарифы брокеров на первый взгляд выглядят запутанно, но обычно сводятся к нескольким видам платы. Основная плата — комиссия за каждую сделку, которая выражается в процентах от её суммы и для типичных тарифов составляет от нескольких сотых до трёх десятых процента. К ней может добавляться ежемесячная абонентская плата, плата за обслуживание депозитария или за вывод денег, хотя многие брокеры сегодня отказались от этих сборов для обычных клиентов. Кроме того, биржа берёт свою небольшую комиссию за сделку, которая часто уже включена в тариф брокера.

Посмотрим, как разница в тарифах складывается в рубли. Допустим, вы каждый месяц покупаете акции на 20 000 рублей, то есть 240 000 рублей в год. При комиссии 0,05% вы заплатите брокеру за год 120 рублей, а при комиссии 0,3% — уже 720 рублей. Для долгосрочного инвестора, который покупает и держит, разница не катастрофическая, но если вы совершаете много сделок или крупные суммы, комиссия начинает ощутимо влиять на результат, о чём мы поговорим в семнадцатой и девятнадцатой главах.

Типичная ошибка новичка — выбирать брокера исключительно по рекламе или по самой низкой комиссии, не посмотрев на остальные условия. Бывает, что тариф с нулевой комиссией за сделки сопровождается ощутимой ежемесячной платой, которая съедает всю экономию при небольшом капитале. Бывает и так, что приложение с яркими кнопками подталкивает к частым сделкам, а важные функции, например выставление лимитных заявок или голосование на собраниях, спрятаны глубоко в меню. Перед открытием счёта полезно потратить вечер на то, чтобы прочитать тарифы целиком и посмотреть, как в приложении выглядит покупка акций.

Отдельный вопрос, который задают почти все, звучит так: открывать ли счёт у брокера при своём банке или у независимой компании. Брокер при банке удобен тем, что деньги переводятся мгновенно, приложение уже установлено, а поддержка знакома. Независимые брокеры нередко предлагают более гибкие тарифы, развитую аналитику и инструменты для активных инвесторов. Для человека, который собирается покупать акции раз в месяц и держать их годами, удобство и надёжность обычно важнее расширенных функций, поэтому брокер при крупном банке вполне разумный старт.

С ростом капитала многие инвесторы открывают счета у двух брокеров, и в этом есть смысл. Вероятность серьёзных проблем у крупного брокера невелика, однако технические сбои, блокировки приложений или задержки с выводом денег случаются у всех. Второй счёт позволяет в такой ситуации не оказаться полностью отрезанным от своего капитала, а заодно сравнить качество обслуживания на практике. Начинать при этом достаточно с одного брокера, а о втором задуматься, когда сумма на счёте станет для вас по-настоящему значимой.

Следующий участник цепочки, о котором многие не подозревают, — депозитарий. Когда вы покупаете акции через брокера, они учитываются не в вашем приложении, а на счёте депо в депозитарии брокера. Депозитарий — это организация, которая ведёт учёт прав на ценные бумаги, и именно запись в его системе подтверждает, что акции принадлежат вам. Приложение брокера лишь показывает вам эту запись в удобном виде, примерно как банковское приложение показывает остаток на счёте, который на самом деле хранится в учётной системе банка.

Цепочка учёта на этом не заканчивается. Брокерский депозитарий, в свою очередь, держит бумаги всех своих клиентов на счёте в центральном депозитарии страны, которым в России является Национальный расчётный депозитарий. Центральный депозитарий учитывает бумаги в реестре акционеров каждой компании как номинальный держатель, а сам реестр ведёт специализированная организация — регистратор, или реестродержатель. В реестре компании ваше имя не значится, вместо него указан номинальный держатель, но по цепочке записей всегда можно установить, что конкретные акции принадлежат именно вам.

Почему эта конструкция важна для вашей безопасности? Закон требует, чтобы ценные бумаги клиентов учитывались отдельно от собственных бумаг брокера и депозитария. Если брокер обанкротится, ваши акции не войдут в его имущество и не пойдут на погашение его долгов, а будут переведены к другому брокеру.

С деньгами на брокерском счёте ситуация сложнее: свободные деньги на обычном брокерском счёте не застрахованы так, как банковские вклады. Исключение составляют индивидуальные инвестиционные счета нового типа у брокеров, присоединившихся к системе гарантирования: с 2026 года по ним действует компенсация до 1,4 миллиона рублей при банкротстве брокера, о самих таких счетах подробно рассказано в семнадцатой главе. Поэтому долго держать крупные суммы на брокерском счёте без дела не стоит, а при выборе брокера надёжность компании имеет большее значение, чем копейки разницы в комиссиях.

Теперь перейдём к тому, что именно продаётся на бирже, и начнём с котировальных списков. Акции на Московской бирже разделены на несколько уровней листинга, и это разделение можно считать первым фильтром качества. В первый уровень попадают крупные компании с высокой ликвидностью, достаточной долей акций в свободном обращении и соблюдением строгих требований к корпоративному управлению и раскрытию информации. Во второй уровень входят компании, которые соответствуют требованиям попроще, а третий уровень, так называемая некотировальная часть списка, практически не предъявляет требований к эмитентам сверх минимальных.

Уровень листинга не говорит о том, выгодна ли покупка акции, однако многое говорит о рисках. Компании первого уровня обязаны иметь независимых директоров, комитет по аудиту и соблюдать ряд стандартов корпоративного управления, а их акции обычно легко купить и продать. Бумаги третьего уровня могут торговаться редко и небольшими объёмами, раскрывать минимум информации и резко менять цену от одной сделки. Для начинающего инвестора разумно начинать с компаний первого и второго уровней и лишь со временем, набравшись опыта, присматриваться к менее известным эмитентам.

Следующее понятие, с которым вы столкнётесь при первой покупке, — лот. Акции на бирже продаются не поштучно, а лотами, то есть пакетами из заранее установленного количества бумаг. Размер лота устанавливает биржа, и у разных компаний он разный: у одних лот равен одной акции, у других десяти, ста или даже тысяче штук. Минимальная сумма покупки равна цене одной акции, умноженной на размер лота, и именно эту цифру нужно смотреть, когда вы планируете вложение.

Посмотрим на два примера, которые хорошо показывают, почему важна именно стоимость лота, а не цена одной акции. Акция первой компании стоит 0,05 рубля, но лот у неё составляет 10 000 штук, поэтому минимальная покупка обойдётся в 500 рублей. Акция второй компании стоит 6 000 рублей при лоте в одну штуку, и минимальная покупка составит 6 000 рублей. Никакой разницы в «дешевизне» здесь нет, просто компании по-разному разделили свой капитал, о чём мы говорили в первой главе при разборе капитализации.

Размер лота иногда меняется, например после сплита, когда компания делит каждую акцию на несколько, или после консолидации, когда объединяет несколько акций в одну. Эти события подробно разобраны в четырнадцатой главе, а здесь достаточно запомнить, что они меняют количество ваших бумаг и цену одной бумаги, но не меняют стоимость вашей доли. Если утром вы обнаружили, что у вас вместо десяти акций стало сто, а цена каждой упала в десять раз, не стоит пугаться: скорее всего, компания провела сплит.

Торги на бирже идут не круглосуточно, а по расписанию, и его стоит знать, чтобы не удивляться, почему ваша заявка не исполняется. С середины сентября 2026 года основная торговая сессия на Московской бирже начинается в 9:00 и продолжается до 19:00 по московскому времени, а в её конце проходит аукцион закрытия, по итогам которого определяется цена закрытия дня. Утром и вечером биржа проводит дополнительные сессии с сокращённым перечнем бумаг, а в выходные дни работают отдельные торги по своему расписанию. Расписание в последние годы менялось несколько раз, поэтому актуальное время полезно сверить на сайте биржи или в приложении брокера.

Отдельного внимания заслуживает начало торгового дня. Если вечером после закрытия торгов компания опубликовала важную новость, например отчётность или решение о дивидендах, утром цена может открыться сразу заметно выше или ниже вчерашнего закрытия. Такой скачок называют гэпом, и в первые минуты торгов цены бывают особенно нервными, пока участники рынка переваривают новость. Отправлять рыночную заявку в первые секунды после открытия, не посмотрев на стакан, — одна из самых частых причин неожиданно невыгодных сделок.

С расписанием связана тонкость, которую новички часто упускают. В дополнительные сессии, рано утром, поздно вечером и в выходные дни, участников на торгах заметно меньше, чем днём в будни, а значит, и заявок на покупку и продажу меньше. Цены в такие часы могут сильнее отклоняться от дневных, а разница между ценой покупки и продажи становится шире. Если вы не спешите, крупные покупки разумнее совершать в основную сессию, когда рынок наиболее активен и цены наиболее справедливы.

Чтобы понять, почему активность рынка так важна, нужно разобраться с биржевым стаканом. Стаканом называют список всех заявок на покупку и продажу конкретной акции, которые в данный момент выставлены участниками, но ещё не исполнены. С одной стороны стакана находятся заявки покупателей: кто и сколько акций готов купить и по какой максимальной цене. С другой стороны — заявки продавцов: кто готов продать и по какой минимальной цене.

Представьте рынок, где покупатели громко называют цены, по которым готовы купить яблоки, а продавцы — цены, по которым готовы их продать. Самая высокая цена, которую сейчас предлагает покупатель, называется лучшей ценой покупки, а самая низкая цена, которую просит продавец, — лучшей ценой продажи. Между ними почти всегда есть промежуток, потому что покупатели хотят купить дешевле, а продавцы продать дороже. Этот промежуток называется спредом, и именно его вы фактически платите, когда покупаете или продаёте немедленно.

Посмотрим, как это выглядит на конкретном стакане. Допустим, лучшая заявка на покупку акции стоит по 250,00 рубля, а лучшая заявка на продажу — по 250,10 рубля. Если вы хотите купить акции прямо сейчас, вам придётся заплатить 250,10, а если продать немедленно — получить 250,00. Спред здесь составляет 10 копеек, или 0,04% от цены, и для крупной ликвидной компании это нормальная величина, практически не влияющая на результат.

Совсем иначе выглядит стакан малоизвестной компании третьего уровня листинга. Лучшая заявка на покупку там может стоять по 95 рублей, лучшая на продажу — по 100 рублей, а в каждой из них будет всего по нескольку лотов. Спред здесь составляет 5 рублей, то есть пять процентов, и купив акции по 100 рублей, вы в ту же секунду сможете продать их только по 95. Кроме того, если вы захотите купить больше, чем выставлено по лучшей цене, остаток вашей заявки исполнится по следующим, ещё более высоким ценам.

Отсюда вытекает понятие ликвидности, которое мы уже упоминали. Ликвидной называют акцию, которую можно быстро купить или продать в нужном объёме без заметного влияния на цену. Признаки высокой ликвидности — узкий спред, большое количество заявок в стакане и крупный ежедневный объём торгов, который можно посмотреть в приложении брокера или на сайте биржи. Акции крупнейших российских компаний ежедневно торгуются на миллиарды рублей, тогда как по некоторым бумагам третьего уровня за день может пройти сделок на несколько сотен тысяч.

Кто следит за тем, чтобы в стакане всегда были заявки? Для многих бумаг эту роль выполняют маркетмейкеры — профессиональные участники, которые по договору с биржей или эмитентом обязуются постоянно поддерживать заявки на покупку и продажу в пределах определённого спреда. Маркетмейкер зарабатывает на этой разнице, а взамен рынок получает возможность в любой момент совершить сделку по разумной цене. У крупнейших компаний маркетмейкер почти не нужен, потому что покупателей и продавцов и без того много, а для акций поменьше его присутствие заметно улучшает ликвидность.

Ещё одна техническая деталь, которую полезно знать, — шаг цены. Цена акции на бирже меняется не на любую величину, а на минимальный шаг, установленный для каждой бумаги, например на одну копейку, на пять копеек или на десятые доли копейки для очень дешёвых акций. Для бумаги стоимостью 250 рублей шаг в одну копейку почти незаметен, а для акции стоимостью 0,05 рубля минимальный шаг может составлять заметную долю цены. Именно поэтому у очень дешёвых в пересчёте на одну бумагу акций спред в процентах иногда оказывается шире, чем у дорогих.

Для частного инвестора с суммами в десятки или сотни тысяч рублей ликвидность крупных компаний почти не создаёт проблем. Трудности начинаются, когда человек вкладывает заметную сумму в малоликвидную бумагу и затем пытается быстро её продать, например во время падения рынка. В такие моменты покупателей становится ещё меньше, спред расширяется, и продать акции можно лишь с большой скидкой к последней цене. Перед покупкой любой малоизвестной компании полезно открыть стакан, посмотреть на спред и объём торгов и честно спросить себя, смогу ли я выйти, если понадобится.

Теперь разберёмся, какими способами можно выставить заявку. Самый простой вид — рыночная заявка, которая исполняется немедленно по лучшим доступным ценам в стакане. Вы говорите брокеру: «Купи мне десять лотов прямо сейчас по любой цене», и система тут же забирает предложения продавцов, начиная с самого дешёвого. Для ликвидных акций в основную сессию рыночная заявка работает хорошо, однако у неё есть серьёзный недостаток: вы заранее не знаете точную цену исполнения.

Второй вид — лимитная заявка, в которой вы сами указываете цену. Если вы выставили заявку на покупку по 248 рублей, а лучшая цена продажи сейчас 250,10, ваша заявка встанет в стакан и будет ждать, пока кто-то не согласится продать по вашей цене. Если цена так и не опустится до 248, сделка не состоится, и заявка будет снята в конце торгового дня или останется активной на срок, который вы укажете. Лимитная заявка защищает вас от неожиданной цены, но не гарантирует исполнения.

Посмотрим на ситуацию, где разница между двумя видами заявок превращается в реальные деньги. Допустим, вы хотите купить акции малоликвидной компании на 200 000 рублей и отправляете рыночную заявку. В стакане по лучшей цене 100 рублей выставлено акций всего на 30 000 рублей, следующие заявки стоят по 102, 105 и 108 рублей, и ваша заявка последовательно забирает их все. В итоге средняя цена покупки может оказаться около 105 рублей, то есть вы переплатите примерно пять процентов, а если бы выставили лимитную заявку по 100 рублей, то купили бы меньше, но без переплаты.

Третий вид — условные заявки, которые активируются при достижении ценой определённого уровня. Самая известная из них — стоп-заявка, которую ещё называют стоп-лоссом: она автоматически выставляет заявку на продажу, если цена опустится до заданного уровня. Есть и обратный вариант, тейк-профит, который продаёт акции, когда цена вырастет до нужной отметки. Такие инструменты популярны у трейдеров, однако у долгосрочного инвестора, который владеет долей в бизнесе, к ним стоит относиться осторожно, и следующий пример хорошо показывает почему.

Опасность стоп-заявок для неопытного инвестора хорошо видна на примере. Допустим, вы купили акции по 250 рублей и поставили стоп-заявку на продажу при падении до 225 рублей, рассчитывая ограничить убыток десятью процентами. В один из дней из-за паники цена на несколько минут опускается до 224 рублей, ваша заявка срабатывает и продаёт акции по рынку, возможно ещё дешевле, а к вечеру котировка возвращается к 245. Вы зафиксировали убыток, хотя с самим бизнесом ничего не произошло, и именно такие ситуации чаще всего случаются в периоды резких колебаний.

Следующий важный механизм, который нужно понимать, — режим расчётов. Когда вы нажимаете кнопку и сделка исполняется, акции и деньги фактически переходят между покупателем и продавцом не мгновенно, а на следующий рабочий день. Такой режим называют Т+1, где Т — это день сделки, а единица означает, что расчёты происходят через один рабочий день. На Московской бирже основные акции перешли на этот режим летом 2023 года, а до этого расчёты занимали два рабочих дня.

Что это означает на практике? В приложении брокера купленные акции появятся в портфеле сразу после сделки, и вы сможете их продать уже в тот же день, если захотите. Однако юридически вы станете их владельцем, то есть получите запись в депозитарии, только на следующий рабочий день. Точно так же деньги от продажи акций можно сразу использовать для новой покупки на бирже, но вывести их на банковскую карту получится лишь после завершения расчётов.

Помните, что речь идёт именно о рабочих днях, и это важно в конце недели и перед праздниками. Если вы купили акции в пятницу, расчёты пройдут только в понедельник, а сделки, совершённые на торгах выходного дня, рассчитываются в ближайший рабочий день. Перед длинными праздниками расчёты могут растянуться на несколько календарных дней, и если вы продаёте акции, чтобы получить деньги к определённой дате, этот запас времени стоит учитывать заранее.

Особое значение режим Т+1 имеет для получения дивидендов, и этот вопрос мы подробно разберём в пятнадцатой главе. Здесь же стоит сказать, почему вы можете не беспокоиться о том, что продавец не поставит акции или покупатель не заплатит. На Московской бирже между сторонами сделки стоит центральный контрагент — Национальный клиринговый центр, который становится покупателем для каждого продавца и продавцом для каждого покупателя. Даже если какой-то участник торгов не выполнит обязательства, расчёты с вами всё равно пройдут, и именно этот механизм делает биржевые сделки надёжнее покупки акций «с рук».

Теперь у вас есть все детали, чтобы пройти путь первой покупки шаг за шагом. Первый шаг — открыть брокерский счёт у выбранного брокера, что сегодня занимает несколько минут в приложении при наличии паспорта и, как правило, авторизации через Госуслуги или банк. При открытии брокер предложит пройти анкетирование и, возможно, тестирование, которое определяет доступ к некоторым сложным инструментам, однако для покупки обычных акций российских компаний первого и второго уровней тестирование, как правило, не требуется.

На этапе открытия счёта стоит обратить внимание ещё на две вещи. Во-первых, брокер может предложить открыть индивидуальный инвестиционный счёт вместо обычного или вместе с ним, и это решение связано с налоговыми льготами и сроком, на который вы готовы заморозить деньги, поэтому принимать его лучше после чтения семнадцатой главы. Во-вторых, многие брокеры по умолчанию разрешают клиентам торговать с использованием заёмных средств, то есть покупать акций больше, чем позволяют деньги на счёте. Для новичка такая возможность опасна, и в настройках или через поддержку её разумно отключить, а почему кредитное плечо так часто разрушает капитал, мы разберём в девятнадцатой главе.

Второй шаг — пополнить счёт, переведя деньги с банковской карты или счёта, и убедиться, что они появились на брокерском счёте. Третий шаг — найти нужную компанию по названию или тикеру, то есть короткому буквенному коду, под которым акции торгуются на бирже. На странице бумаги стоит посмотреть текущую цену, размер лота, объём торгов за день и открыть стакан, чтобы увидеть лучшие цены покупки и продажи и спред между ними.

Четвёртый шаг — решить, сколько лотов вы покупаете и каким способом. Для первой покупки ликвидной акции в основную сессию вполне подойдёт лимитная заявка по цене, равной лучшей цене продажи или чуть выше, тогда она исполнится практически сразу и без неожиданностей. Перед отправкой заявки приложение покажет итоговую сумму с учётом комиссии, и эту цифру полезно проверить, особенно если вы не уверены в размере лота. Пятый шаг — убедиться, что заявка исполнилась, и найти купленные акции в портфеле.

Посмотрим, как это выглядит на цифрах первой покупки Дарьи. Она пополнила счёт на 10 000 рублей и выбрала акции крупной компании, которые стоят 250,10 рубля при лоте в 10 штук, так что один лот обходится в 2 501 рубль. Дарья решает купить три лота и выставляет лимитную заявку по 250,10 рубля, а приложение показывает итоговую сумму 7 503 рубля плюс комиссию брокера 0,05%, то есть ещё около 3 рублей 75 копеек. Заявка исполняется за секунду, в портфеле появляются 30 акций, а на счёте остаётся около 2 493 рублей, которые Дарья оставляет для следующей покупки.

Через некоторое время компания выплачивает дивиденды, и деньги приходят на тот же брокерский счёт уже за вычетом налога, который удержал налоговый агент. Дарье не нужно ничего заполнять или подавать, всё происходит автоматически, а в приложении появляется строка о зачислении выплаты. Эти деньги она может вывести на карту, оставить на счёте или сразу вложить в новые акции, и о том, что выгоднее в разных ситуациях, мы поговорим в шестнадцатой главе.

Шестой шаг многие пропускают, хотя он, пожалуй, самый полезный. Запишите где-нибудь, в заметках или в специальной таблице, что именно вы купили, когда, по какой цене и, главное, почему. Через год, когда котировка изменится, эта запись поможет вам вспомнить исходную логику и оценить, изменилось ли что-то в самом бизнесе, а не только в цене. О том, как превратить такие записи в полноценный инвестиционный дневник, мы подробно поговорим в девятнадцатой главе.

С приложением брокера связана ещё одна ловушка, которую трудно заметить сразу. Цифра «доходности», которую приложение показывает рядом с каждой акцией, обычно считается как разница между текущей ценой и средней ценой покупки. Полученные дивиденды, уплаченные комиссии и налоги в этой цифре, как правило, не учитываются, а значит, она может как приукрашивать, так и занижать ваш реальный результат. Если компания выплатила за год дивиденды в размере десяти процентов от цены, а котировка за это время не изменилась, приложение покажет вам ноль, хотя на деле вы заработали ощутимые деньги.

Поэтому полезно хотя бы раз в год самостоятельно считать результат по всему счёту: сколько денег вы внесли, сколько вывели и сколько стоит портфель сейчас вместе с полученными выплатами. Такой подсчёт занимает несколько минут и даёт гораздо более честную картину, чем зелёные и красные проценты в приложении. О том, с чем сравнивать свой результат, чтобы понять, хорош он или плох, мы подробно поговорим в восемнадцатой главе.

Давайте на всякий случай перечислим ошибки, которые чаще всего совершают при первой покупке, чтобы вы могли их избежать. Новички путают цену акции и стоимость лота и покупают в десять раз больше или меньше, чем собирались. Они отправляют рыночные заявки в малоликвидные бумаги или в дополнительные сессии и переплачивают на спреде. Они путают тикеры обыкновенных и привилегированных акций одной компании и покупают не ту бумагу, которую изучали. Наконец, они покупают на все деньги сразу в первый же день, не оставив резерва и не продумав, как будут действовать, если цена пойдёт вниз.

Стоит добавить и ошибку противоположного рода, которую совершают слишком осторожные новички. Человек месяцами выбирает идеального брокера, сравнивает тарифы до сотых долей процента и откладывает первую покупку, пока не разберётся во всех тонкостях. За это время деньги лежат без дела, а опыт, который приходит только с реальными сделками, так и не появляется. Разумнее начать с небольшой суммы у надёжного брокера, совершить несколько покупок и уже потом, на практике, понять, что вам действительно важно.

Вернёмся к Дарье, с которой начиналась эта глава. Теперь она знает, что разница между тремя приложениями сводится к надёжности брокера, тарифам и удобству, а не к каким-то особым возможностям заработать. Она понимает, что её акции будут учитываться в депозитарии отдельно от имущества брокера, что смотреть нужно на стоимость лота, а не на цену одной акции, и что лимитная заявка надёжнее рыночной. Слова «стакан», «спред» и «Т+1» перестали быть для неё загадкой, а значит, первая покупка станет спокойным и осознанным действием.

Однако знание того, как купить акцию, ещё не отвечает на главный вопрос: зачем её покупать и чего от неё ждать. Сколько в среднем приносят акции, откуда берётся эта доходность, почему котировки так сильно колеблются и какие деньги вообще разумно вкладывать в этот инструмент? Ответы на эти вопросы определяют, станет ли биржа для вас источником капитала или источником разочарований, и именно им посвящена следующая глава.

Глава 5. Откуда берётся доходность и почему акции так качает

Алексей, тридцатилетний специалист по продажам, купил акции на 400 000 рублей осенью 2021 года, когда все вокруг обсуждали рекордные максимумы рынка. Через полгода стоимость его портфеля опустилась до 240 000 рублей, и каждый вечер он открывал приложение, видел минус сорок процентов и спрашивал себя, зачем вообще ввязался в эту историю. Жена советовала продать всё и вернуть остаток на вклад, коллега убеждал держать, а в интернете одни писали о скором отскоке, другие о новом обвале. Алексей не понимал главного: откуда в принципе должна взяться прибыль от акций и почему путь к ней такой ухабистый.

Если вы когда-нибудь испытывали похожие чувства или боитесь испытать их в будущем, эта глава поможет навести порядок в голове. Мы разберём, из чего складывается доходность акций, сколько они исторически приносили по сравнению с другими вложениями и почему колебания цен — не сбой системы, а её неотъемлемая часть. Отдельно поговорим о том, какие деньги можно вкладывать в акции, а какие нельзя, и почему время работает на терпеливого инвестора. Понимание этих вещей не избавит вас от неприятных эмоций при падении рынка, но позволит отличить временную просадку от настоящей проблемы.

Начнём с простой формулы, которая объясняет, откуда в принципе берётся доходность владельца акции. Итоговый результат за любой период складывается из трёх частей: изменения прибыли компании, полученных дивидендов и изменения того, сколько рынок готов платить за каждый рубль этой прибыли. Первые две части напрямую зависят от бизнеса, третья — от настроения и ожиданий участников рынка. Если запомнить эту формулу, многие загадочные движения цен становятся понятными.

Посмотрим на условный пример, который показывает работу всех трёх частей. Допустим, вы купили акцию компании за 1 000 рублей, когда её прибыль составляла 100 рублей на акцию, то есть рынок платил десять рублей за каждый рубль годовой прибыли. Через пять лет компания нарастила прибыль до 150 рублей на акцию, а за эти годы выплатила вам в сумме 300 рублей дивидендов. Если рынок по-прежнему платит десять рублей за рубль прибыли, акция будет стоить 1 500 рублей, и вместе с дивидендами ваш результат составит 800 рублей на каждую акцию, то есть восемьдесят процентов за пять лет.

Теперь изменим только третью составляющую. Предположим, что бизнес развивался точно так же, однако к концу пятого года на рынке царит пессимизм, и инвесторы готовы платить лишь восемь рублей за рубль прибыли. Тогда акция будет стоить 1 200 рублей, а ваш результат вместе с дивидендами составит 500 рублей, то есть пятьдесят процентов. Если бы, наоборот, рынок оказался в эйфории и платил двенадцать рублей за рубль прибыли, акция стоила бы 1 800 рублей, а результат вырос бы до 110 процентов.

Этот пример показывает очень важную вещь. На длинной дистанции основную часть доходности обеспечивают рост прибыли и дивиденды, а изменение настроения рынка лишь добавляет или отнимает часть результата. На короткой дистанции всё наоборот: за год прибыль компании меняется не так сильно, а вот настроение рынка может колебаться в полтора-два раза. Именно поэтому краткосрочные движения акций кажутся хаотичными, а долгосрочные — гораздо более понятными и связанными с реальным бизнесом.

Для Алексея из начала главы это наблюдение имеет прямое значение. Падение его портфеля на сорок процентов за полгода почти наверняка было вызвано не тем, что прибыль его компаний сократилась на сорок процентов. Основную роль сыграла третья составляющая формулы: инвесторы резко снизили цену, которую готовы платить за каждый рубль прибыли, на фоне страха и неопределённости. Если бизнес его компаний продолжал работать и зарабатывать, то со временем оценка могла вернуться, а рост прибыли и дивиденды продолжали работать на него.

Перейдём к вопросу, который волнует каждого, кто задумывается об акциях: сколько они приносят в долгосрочной перспективе. Наиболее надёжные ответы дают исследования, охватывающие историю фондовых рынков многих стран за более чем столетие. По данным таких масштабных исследований, акции на мировом рынке с начала двадцатого века приносили в среднем около пяти процентов годовых сверх инфляции, тогда как государственные облигации — заметно меньше, а краткосрочные депозиты и векселя — лишь немного больше инфляции. Разница в несколько процентов в год кажется небольшой, однако на дистанции в десятилетия она превращается в разницу в разы.

Важно понимать, что эти средние цифры получены на очень длинной дистанции и включают в себя войны, депрессии, гиперинфляции и революции. В отдельные десятилетия акции проигрывали облигациям и даже вкладам, а в некоторых странах инвесторы теряли всё, как это произошло в России после 1917 года, о чём мы говорили во второй главе. Средняя цифра — это не обещание, а описание того, что происходило с широкими рынками стран, переживших двадцатый век. Ваш личный результат будет зависеть от того, когда вы начали, во что вложили и как вели себя во время кризисов.

С российским рынком всё сложнее, потому что его современная история насчитывает лишь около тридцати лет и вместила несколько тяжелейших кризисов. За эти десятилетия были периоды стремительного роста, когда акции приносили десятки процентов в год, и периоды, когда рынок годами стоял на месте или падал. Индекс полной доходности, учитывающий реинвестированные дивиденды, на длинной дистанции обгонял инфляцию, однако разница с депозитами в отдельные периоды оказывалась скромной, особенно с учётом высоких ставок по вкладам в России. Для частного инвестора отсюда следует трезвый вывод: российские акции способны приносить высокий доход, но только тому, кто покупает с умом и готов терпеть долгие периоды неопределённости.

Отдельно стоит сказать о вкладе дивидендов в итоговый результат, который новички обычно недооценивают. Графики, которые показывают в новостях и приложениях, как правило, отражают лишь изменение цены, без учёта выплат акционерам. На российском рынке, где многие крупные компании направляют на дивиденды значительную часть прибыли, разница между ценовым индексом и индексом полной доходности за десяток лет может составлять десятки процентов. Человек, который смотрит только на ценовой график, видит неполную картину и часто делает вывод, что акции «ничего не принесли», хотя дивиденды всё это время исправно поступали на счета владельцев.

Не менее важно помнить и об инфляции, особенно в стране, где она исторически была выше, чем в развитых экономиках. Если ваш капитал вырос за год на двенадцать процентов, а цены в магазинах — на восемь, то ваша реальная покупательная способность увеличилась лишь примерно на три и семь десятых процента. Сравнивать доходность акций нужно не с нулём, а с инфляцией и с тем, что приносят надёжные альтернативы, иначе легко принять за успех результат, который на деле лишь сохранил деньги от обесценивания. Именно реальная доходность, то есть доходность сверх инфляции, определяет, становитесь ли вы богаче.

Теперь поговорим о том, что больше всего пугает начинающих, — о колебаниях цен, которые финансисты называют волатильностью. Волатильность показывает, насколько сильно и часто меняется цена актива. Для широкого индекса российских акций типичные годовые колебания измеряются двадцатью-тридцатью процентами, а для отдельных компаний они нередко ещё выше. Это означает, что в обычный год стоимость портфеля может легко оказаться на пятнадцать-двадцать процентов выше или ниже того, что было в начале года, без всяких катастроф.

Чтобы почувствовать, что эти проценты означают в рублях, представьте портфель стоимостью 500 000 рублей с годовой волатильностью около двадцати пяти процентов. Это значит, что примерно в двух случаях из трёх к концу года его стоимость окажется где-то между 375 000 и 625 000 рублей, а примерно в каждом третьем году выйдет за эти пределы. Человек, который вложил эти деньги, должен быть готов увидеть любую сумму в этом диапазоне, не меняя своих планов. Если колебание на 125 000 рублей вниз лишит вас сна, значит, сумма в акциях слишком велика для вашего спокойствия.

Почему цены акций меняются каждый день, если бизнес компании меняется медленно? Дело в том, что цена отражает не только текущую прибыль, но и ожидания будущего, а ожидания пересматриваются постоянно. Новости о ключевой ставке, курсе рубля, ценах на сырьё, решениях регулятора, отчётность конкурентов, слухи и общее настроение — всё это каждую минуту влияет на то, сколько участники рынка готовы платить за долю в бизнесе. Если провести аналогию, цена акции похожа на настроение человека: характер у него один и тот же, а настроение может меняться несколько раз за день.

Важно не путать волатильность с риском потерять деньги навсегда. Волатильность — это ухабы на дороге, которые трясут машину, но не означают, что вы едете не туда. Настоящий риск — это ситуация, когда бизнес компании необратимо ухудшается и стоимость доли уже никогда не вернётся, например из-за банкротства или потери рынка. Инвестор, который путает эти две вещи, продаёт хорошие компании во время обычных колебаний и, наоборот, держит до конца компании, которые на самом деле идут ко дну.

Следующее понятие, без которого нельзя говорить о рисках, — просадка. Так называют снижение стоимости актива или портфеля от его предыдущего максимума. Если ваш портфель стоил 500 000 рублей, а затем опустился до 350 000, его просадка составляет тридцать процентов. Именно просадки, а не абстрактная волатильность, определяют, насколько тяжело инвестору психологически, и именно во время глубоких просадок совершается большинство роковых ошибок.

У просадок есть неприятная математика, которую полезно понять заранее. Если портфель упал на десять процентов, для возвращения к исходному уровню ему нужно вырасти примерно на одиннадцать процентов. При падении на двадцать процентов нужен рост на двадцать пять, при падении на тридцать — почти на сорок три, а при падении наполовину — уже на сто процентов, то есть удвоение. Чем глубже падение, тем больше нужно расти, чтобы просто вернуться к старту, и именно поэтому сохранение капитала в тяжёлые периоды так важно.

Сколько времени занимает восстановление после крупных падений? Как мы видели во второй главе, восстановление занимало от двух лет до четверти века, и заранее срок не знает никто. Важно другое: тот, кто продолжает держать акции компаний, платящих дивиденды, восстанавливается заметно быстрее, чем показывает ценовой график. Выплаты продолжают поступать во время просадки, а если их реинвестировать, на них покупается больше акций по низким ценам, и к моменту возврата котировок к прежнему уровню портфель такого инвестора уже оказывается выше исходного.

Отсюда следует простое правило: прежде чем покупать акции, стоит честно ответить себе, что вы будете делать, если стоимость вашего портфеля упадёт вдвое и останется на этом уровне два-три года. Если ответ звучит как «продам, чтобы не потерять остальное», значит, доля акций в вашем капитале слишком велика или горизонт слишком короткий. Если ответ «буду спокойно ждать и, возможно, докупать», значит, вы готовы к этому инструменту. Ответ на этот вопрос гораздо важнее любого прогноза о том, куда пойдёт рынок в ближайшие месяцы.

Чтобы понять, что можно сделать с рисками акций, полезно разделить их на два вида. Первый вид называют специфическим, или несистематическим, риском: это риск, связанный с конкретной компанией. Завод может сгореть, крупнейший клиент может уйти к конкуренту, менеджмент может принять неудачное решение, а продукт компании может устареть. Такие события способны обрушить акции одной компании, но почти не влияют на рынок в целом.

Второй вид — систематический, или рыночный, риск, который затрагивает почти все акции одновременно. Повышение ключевой ставки, экономический кризис, геополитические события, резкое падение цен на нефть для экспортной экономики — всё это тянет вниз весь рынок, независимо от качества отдельных компаний. В феврале 2022 года, когда индекс упал на треть за день, падали акции и прекрасных, и слабых компаний, и никакой выбор отдельных бумаг не мог полностью защитить от этого удара.

Специфический риск хорошо виден в дни, когда одна акция резко падает, а весь рынок почти не меняется. Компания может объявить об аварии на ключевом заводе, о потере лицензии, о проверке регулятора или о том, что крупнейший покупатель отказался от контракта, и её акции теряют треть стоимости за несколько часов, тогда как индекс в тот же день меняется на доли процента. Банкротство крупных публичных компаний случается редко, однако падение отдельной акции на пятьдесят-семьдесят процентов из-за проблем в бизнесе — вполне обычное событие на любом рынке.

Принципиальная разница между этими рисками состоит в том, что первый можно существенно снизить, а второй — нет. Если у вас в портфеле акции одной компании и с ней случается беда, вы теряете значительную часть капитала. Если у вас акции двадцати компаний из разных отраслей, беда с одной из них отнимет лишь небольшую часть портфеля, а остальные продолжат работать. Как именно собрать такой портфель и сколько компаний для этого нужно, мы подробно разберём в восемнадцатой главе, а рыночный риск можно снизить только одним способом — уменьшив долю акций в общем капитале.

Всё сказанное подводит нас к одному из главных правил инвестирования в акции — правилу горизонта. Чем дольше вы готовы держать акции, тем меньше вероятность того, что к концу срока вы окажетесь в убытке. На горизонте одного года акции могут с заметной вероятностью принести минус двадцать или тридцать процентов, и никакой анализ не позволит это исключить. На горизонте пяти лет и более колебания настроения рынка начинают уравновешиваться, а рост прибыли и дивиденды получают время, чтобы проявить себя.

Из этого правила вытекает практический вывод, который стоит запомнить раз и навсегда. В акции имеет смысл вкладывать только те деньги, которые не понадобятся вам как минимум пять лет. Деньги на первый взнос по ипотеке через два года, на свадьбу в следующем году, на лечение или на подушку безопасности должны храниться в более надёжных и предсказуемых инструментах, например на вкладах или в краткосрочных облигациях. Если вложить такие деньги в акции, вы рискуете оказаться в ситуации, когда деньги нужны именно в момент просадки, и придётся продавать с убытком.

Вспомните Анну из первой главы, которая копит на первый взнос и собирается внести его через два года. Допустим, она вложила бы в акции 800 000 рублей, а через полтора года рынок оказался в просадке на двадцать пять процентов, и её накопления составили бы 600 000. Ей пришлось бы либо отложить покупку квартиры, либо продать акции с убытком в 200 000 рублей, хотя через пару лет рынок, возможно, и восстановился бы. Проблема была бы не в акциях как таковых, а в том, что срок её цели не совпадал с горизонтом этого инструмента.

Совсем другая ситуация у Тимофея из той же главы, которому двадцать шесть лет и который откладывает деньги на далёкое будущее. Для него просадка на двадцать пять процентов в каком-то году — неприятность, но не катастрофа, потому что ему не нужно ничего продавать, а впереди ещё десятилетия. Более того, если он продолжает регулярно покупать акции, падение цен позволяет ему приобретать доли в тех же компаниях дешевле. Одно и то же событие на рынке для Анны становится угрозой, а для Тимофея — возможностью, и разница определяется только горизонтом.

Правило горизонта работает и для людей постарше, только применять его нужно к каждой части капитала отдельно. Виктору Сергеевичу из первой главы до пенсии около десяти лет, и деньги, которые он планирует тратить через восемь-десять лет, вполне можно держать в акциях. Однако ту часть, которая понадобится ему в первые годы после выхода на пенсию, разумно постепенно переводить в более спокойные инструменты по мере приближения к этой дате. Горизонт определяется не возрастом человека, а сроком, через который понадобится конкретная сумма, и о том, как разделить капитал по целям, мы поговорим в восемнадцатой главе.

Почему же время так сильно меняет картину? Ответ кроется в явлении, которое называют сложным процентом, и это, пожалуй, самая мощная сила, доступная частному инвестору. Суть его в том, что доход, полученный на вложенные деньги, сам начинает приносить доход, и со временем рост ускоряется. В первые годы эффект почти незаметен, но на дистанции в десятилетия он становится поразительным.

Посмотрим на цифрах, как это выглядит. Допустим, вы вложили 1 000 000 рублей, и ваш капитал растёт на десять процентов в год с учётом реинвестированных дивидендов. Через пять лет у вас будет около 1 610 000 рублей, через десять — около 2 594 000, через пятнадцать — около 4 177 000, а через двадцать — около 6 727 000 рублей. За первые пять лет капитал прибавил 610 000 рублей, а за последние пять, с пятнадцатого по двадцатый год, — более 2 500 000, хотя ставка роста всё это время оставалась одной и той же.

Ещё нагляднее эффект проявляется при регулярных вложениях. Представьте, что вы каждый месяц откладываете в акции 10 000 рублей, а капитал растёт в среднем на двенадцать процентов в год, то есть примерно на один процент в месяц. За двадцать лет вы внесёте 2 400 000 рублей собственных денег, а итоговый капитал составит около 9 900 000 рублей. Получается, что больше трёх четвертей итоговой суммы заработано не вами, а вашими деньгами, причём основная часть этого заработка приходится на последние годы.

Конечно, в реальной жизни капитал не растёт ровно на десять или двенадцать процентов каждый год. В одни годы он прибавляет тридцать процентов, в другие теряет двадцать, и средняя доходность складывается из этой тряски. Кроме того, при высокой инфляции номинальные двенадцать процентов в реальном выражении могут оказаться гораздо скромнее. Однако принцип остаётся тем же: чем раньше вы начнёте и чем дольше не будете прерывать процесс, тем сильнее сложный процент будет работать на вас.

Здесь кроется одна из самых дорогих ошибок начинающих инвесторов. Человек начинает вкладывать, через пару лет сталкивается с просадкой, продаёт всё и возвращается на рынок лишь через несколько лет, когда цены уже выросли. Каждый такой перерыв обнуляет накопленный эффект сложного процента и заставляет начинать сначала, причём обычно по более высоким ценам. Тот, кто двадцать лет терпеливо держал и докупал акции, почти всегда получает лучший результат, чем тот, кто пытался угадывать удачные моменты входа и выхода.

Похожая ошибка связана с ожиданиями, которые человек переносит из прошлого на будущее. Если за последний год рынок вырос на сорок процентов, многие начинают считать такую доходность нормой и строят на её основе планы, например рассчитывают за пять лет утроить капитал. Когда в следующем году рынок падает или стоит на месте, разочарование оказывается особенно сильным, и человек решает, что акции не работают. На самом деле сильный год обычно означает лишь то, что часть будущей доходности уже получена заранее, а ориентироваться разумно на скромные средние цифры, а не на рекорды.

Следующий вопрос, который естественно возникает: сколько вообще должны приносить акции, чтобы риск был оправдан? Здесь помогает понятие премии за риск. Акции рискованнее государственных облигаций, поэтому инвесторы разумно требуют от них более высокой ожидаемой доходности, иначе зачем рисковать. Разницу между ожидаемой доходностью акций и доходностью надёжных государственных облигаций, в России — ОФЗ, и называют премией за риск акций.

Как оценить ожидаемую доходность акций хотя бы приблизительно? Один из простых способов — посмотреть на соотношение прибыли и цены, то есть на величину, обратную мультипликатору P/E, о котором мы упоминали в первой главе. Если рынок в целом стоит в шесть раз дороже годовой прибыли компаний, то на каждый вложенный рубль приходится около семнадцати копеек прибыли, и с учётом роста эта цифра даёт грубый ориентир ожидаемой доходности. Если при этом ОФЗ приносят шестнадцать процентов годовых, премия за риск оказывается небольшой, и акции выглядят не слишком привлекательно по сравнению с облигациями.

Этот способ очень приблизительный, и подробно о том, как оценивать компании и рынок, мы поговорим в десятой и одиннадцатой главах. Однако сама логика важна уже сейчас: премия за риск — это не обещание, а лишь ожидание, которое на коротких отрезках нередко не оправдывается. Бывают годы и даже десятилетия, когда акции приносят меньше облигаций, и инвестор, требующий от них дополнительной доходности, получает её только на очень длинной дистанции. Как связь между ставками и ценами акций проявляется на российском рынке, мы подробно разберём в тринадцатой главе.