Kitabı oxu: «Пики-Тэ»

Пролог

Раскаленная тишина обжигала меня изнутри. Отсутствие духовного пути утомляло мои чувства. Это было некое подобие пустоты, из которой нет выхода. Вернее сказать, выход был, но этот выход по своей сути был похож на тот же вход в ту самую пустоту. Я оказался замкнут внутри дилеммы: быть или не быть? И с каждым днем эта дилемма становилась для меня всё сложнее и сложнее. Мне пришлось перевернуть все свои силы, чтобы решить ее. Вывод был один: я слаб для того, чтобы жить, поэтому мне был необходим стимул.

Злой гений моего покоя душил все мои попытки вдохновиться чем-нибудь уместным. Было такое чувство, что меня пытается унизить само время, безысходность которого обостряло мою боль. Это наталкивало меня на мысль, что путь к познанию лежит через страдания.

В какой-то момент моя философия жить превратилась в способ существовать. Стимулом этого существования была возможность оценить предел человеческих страданий и возможностей.

Часть первая. Дорога

ГЛАВА ПЕРВАЯ

В городе Сентябрь был поздний вечер. И я, погруженный в безысходность, сидел в своем кресле и смотрел на картину, доставшуюся мне от моей матери. Когда она купила ее? Я уже и не помню. Но я всегда видел в этой картине что-то загадочное. Считал, что мои жизнь и судьба подобны сюжету этой картины.

Взять, к примеру, моего старого доброго друга Ивана Куя. Он тоже имеет в своем хозяйстве одну картину. Точнее сказать, современный арт в образе голой женщины. Если сказать, что судьба человека связана с его картиной, то Куй был этому утверждению стопроцентным подтверждением. Ему всегда везло с женщинами, в отличие от меня. Наверное, я этого не хотел так, как этого хотел он. У меня была своя картина. Старый лес на фоне водопада и гор, внутри образов которых можно было увидеть образы людей, связанных с природой и ее болью.

— Какие еще тайны хранит эта картина? — думал я. И в этот вечер, заглянув в свое прошлое, я вспомнил, что у нее есть одна тайна, связанная как раз таки с моим прошлым.

Когда мне было 6 лет, я украл у своих родителей спичечный коробок. И выменял его у того самого Ивана Куя, который на тот момент был старше меня на 4 года, на два очень необычных гвоздя. Их Иван украл у своего приемного отца. Тогда начиналось 3-е тысячелетие, и в те годы в России от мала до велика каждый крал всё, что мог. Так и была воспитана мораль, по которой живет нынешнее поколение. Но дело не в этой морали, хоть и она оставила свой отпечаток в этой истории. Дело во впечатлениях. Духовных богатствах, если можно так сказать. И вот очередное богатство выстрелило из рук Куя. Он сделал петарду всего лишь из 3-х спичек.

И я, узнав нужный рецепт хлопушки, хотел аннулировать сделку и вернуть спички. Но Иван настаивал на своем, он убеждал меня:

— Что, трудно украсть еще один коробок? Нет, ты должен понять, что значит «договоренности».

Я не знал, что мне делать с гвоздями. И думал, что этот символ наших договоренностей с Иваном, рано или поздно Иван захочет вернуть. Что он пожалеет, что отдал их мне. Я решил сохранить гвозди. Не зря же говорят: «Хорошо смеется тот, кто смеется последним». Но понимая, что это необычные гвозди, думая, что отец начнет спрашивать, где я их взял, я заколотил гвозди в раму той самой картины, решив, что так их никто не найдет.

В тот вечер я подошел к своей картине поближе и обнаружил гвозди на своем месте. Они не были забиты до конца. Видимо, тогда, когда я их прятал, я подумал о том, что их как-то придется вытаскивать. И с помощью нужного инструмента я вытащил гвозди.

Это действительно было что-то необычное. Гвозди были бордового цвета, украшенные золотыми узорами. Я долго думал об их предназначении. Думал о том, чему должен служить этот материал. Догадки мучили меня. И мне казалось, что именно теперь я по-настоящему проклят. Была ли проклята судьба, когда искала этому материалу и его форме применение?

Я заметил, что под картиной была розетка с напряжением в 220 вольт. Я снял картину со стены и поставил ее перед розеткой так, что горизонталь стала вертикалью. После чего я взял нож, встал перед картиной на колени и проткнул ее. Было такое чувство, что энергия, исходящая от розетки, проникла сквозь проделанную щель в картине в мое сознание, и мне стало легче. Но, скорее всего, это было просто облегчение от проделанного психического маневра.

Теперь, когда во мне не было страха и боли, я чувствовал, что спятил. Но в то же время я не мог понять этого. Было такое чувство, что меня ждет не смерть, а взаимное уничтожение с реальностью.

Услышав странный хлопок у своего правого ушка, я стал думать, что сама Вселенная или Бог подталкивают меня на то, чтобы я рискнул.

По своей сути это было проклятием чеховского ружья, которое обязательно должно было выстрелить. И увлеченный, и за долгое время вдохновленный, я засунул гвозди в розетку.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Меня слегка ударило током, отбросив руки с гвоздями в стороны. Ничего страшного не произошло. Я увидел, как золотые узоры на гвоздях стали мерцать, призывая меня сжать и изменить плотность и форму данного материала. После чего я вылепил два необычных кольца. В этот момент я понял, что, изменяя форму материала, я меняю и форму проклятия.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

В этот вечер, в свете событий меня осенила мысль: что, если бы я вылепил лезвие? Ведь в таком случае, скорее всего, я бы перерезал себе вены. А это значит, вылепив кольца, я оказался прав. Поняв это, я стал чувствовать неразрывность судьбы и моего выбора. От чего я стал чувствовать невероятную психическую боль. Если бы ад существовал, то он был бы здесь. И чувствуя эту невероятную боль, я думал о том, что избавить себя от этой боли можно только выпрыгнув в окно. Я вышел на балкон четвертого этажа и посмотрел на небо. От чего моя боль и желание умереть усилились. Я боролся с собой, смотря на небо около пяти секунд. Но более не мог выдержать. Посмотрев вниз, я стал слышать у себя в голове, как мыслительный процесс в моем мозге стал самостоятельным, отлученным от моего выбора. Я слышал, как мысли в моей голове пытаются заставить меня выпрыгнуть. Я чувствовал боль в ногах, как будто бы каждая клетка в них отрывалась друг от друга перед прыжком. Эта боль как бы выталкивала меня с балкона, но я вернулся в комнату и немного успокоился.

В этот момент я понял, что Бог — это случай, а Дьявол — это возможность.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Мне удалось уснуть на пару часов. Этого времени хватило для того, чтобы мой ум успокоился.

Сделав все утренние дела, я пошел на встречу с Иваном. Он работал в приемном покое местной поликлиники дежурным врачом. Поликлиника была недалеко от моего дома. Я дошел до нее за 15 минут. И перед тем, как войти в кабинет Ивана, я надел одно из колец на указательный палец своей правой руки. Тем самым я хотел поймать Ивана на крючок. Мечтал, что он первый заговорит об этом материале и откроет мне его историю и тайны.

Но когда я вошел в кабинет Ивана, я понял, что в данный момент у него очень большая проблема.