Kitabı oxu: «Вторая мировая как битва народов. Страны войны»

© Дымарский В., 2021

© Рыжков В., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

© Roger-Viollet / East News;

© AP Photo / East News;

© Анна Шевелева / Фото ИТАР-ТАСС;

© Максим Блинов, Илья Питалев / РИА Новости.

Страны войны – общая беда, разные судьбы

«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по своему» – писал Лев Толстой в романе «Анна Каренина». Так и страны, участвовавшие во Второй мировой войне (как и формально нейтральные, избежавшие прямого в нее вовлечения, вроде Швейцарии и Швеции) все до единой оказались по-своему несчастны. Во Вторую мировую официально были втянуты 62 государства из 73 тогда существовавших (или 80 % населения земного шара). Десятки воевали на стороне Великобритании, СССР и США – ядра антигитлеровской коалиции. Полтора десятка стран приняли сторону Гитлера, Муссолини и милитаристской Японии (страны «оси» и их союзники) – как по своей, так и не очень по своей воле. Десятки миллионов погибли и десятки миллионов были покалечены в самой масштабной в мировой истории бойне. Сотни миллионов потеряли кров, стали беженцами и отчаянно голодали. Вторая мировая прошлась по судьбам каждого человека на Земле, не пощадив никого.

Здесь, в России, мы сравнительно неплохо представляем себе основные события на советско-германском фронте в 1941–1945 гг. (этому учат в школах). Похуже знаем и понимаем события и значение ключевого периода 1939–1941 гг., Зимней войны с Финляндией, войны с Японией летом-осенью 1945 года. Еще слабее общие знания по истории и значимости Западного (второго) фронта, войны в Северной Африке и на юге Европы, громадных сражений в Тихом океане и Юго-Восточной Азии. И почти ничего пока не усвоено нами об участии во Второй мировой войне множества отдельных стран и народов.

А между тем военная история каждого народа и государства не только уникальна (что очевидно), но и необыкновенно важна, насыщенна и интересна. Почему открытый симпатизант фюрера и дуче генерал Франко уклонился от прямого участия в войне на стороне Германии и Италии? Отчего осталась в стороне (нейтральной) профашистская авторитарная Португалия? Кто, как, почему и зачем разделил Польшу в сентябре 1939 года? На каком основании Сталин напал на мирную соседку Финляндию (он то полагал, что все веские основания для этого имеются в наличии), и как последней удалось отбиться от могучего соседа? Почему была в три месяца наголову разгромлена немцами военная сверхдержава Франция? Как и почему государства Восточной и Центральной Европы едва ли не поголовно оказались союзниками нацистов (в т. ч. братушки-болгары)? Отчего память о войне поляков кардинально отличается от нашей памяти (что, между прочим, напрямую и плохо влияет на современные российско-польские отношения)? По какой причине крохотный остров Исландия, закинутый далеко в студеные воды северной Атлантики, стал вдруг в годы войны важным стратегическим пунктом, за который вели борьбу как Гитлер, так и союзники? Как удалось сбежать от гитлеровцев королю и всей политической элите Норвегии? Каким образом захватил власть в Румынии маршал Антонеску и как после того сгубил свою армию в зимних окопах под Сталинградом? Кто и зачем создал марионеточное (тогда) государство Словакия? Каким образом теплолюбивые испанцы оказались у стылых ворот блокадного Ленинграда? Как развивалось сражение за Ближний Восток? В чем состояло далеко не третьестепенное участие во Второй мировой Латинской Америки, Индии, Африки, Канады, арабских стран, Ирана? Грандиозная кровопролитная война в Китае – на фоне внутренней борьбы за власть правительства Чан Кайши и коммунистов Мао Дзэдуна. Решающая морская битва у тихоокеанского атолла Мидуэй. Все эти сюжеты не только необыкновенно интересны сами по себе, но и важны для понимания общей картины Второй мировой. Без знания этих сюжетов наши представления о великой глобальной бойне остаются далеко неполными, страдает и наше понимание современного мира (почти для всех стран участие во второй мировой стало учредительным – то есть ее итоги прямо предопределили современное их бытование, политическую, социальную, экономическую системы и внешнеполитическую ориентацию).

В рамках программы «Цена Победы» на радиостанции «Эхо Москвы» авторы в течение нескольких лет делали тему участия различных стран и народов в войне предметом заинтересованного обсуждения с ведущими специалистами – историками и дипломатами. Для настоящей книги отобрано и обработано для чтения 28 самых интересных, на наш взгляд, программ. Каждая глава посвящена одной стране, региону или отдельному важнейшему сюжету. Ясно, что лаконичная глава в книге – это не монография и даже не системная научная статья. Понятно, что в коротком тексте невозможно раскрыть все богатство тем, событий и сюжетов. Тем не менее, авторы постарались отразить в книге все самое важное, интересное и имеющее значение в современности. Читатель, когда и если заинтересуется, может продолжить самостоятельное изучение историй, затронутых в книге. Мы же надеемся, что сравнительно короткий экспрессивный рассказ все же даст читателю яркое и точное представление о ряде новых для него тем и сюжетов войны, ставшей глобальной и одновременно – оставшейся национальной и локальной.

Вторая мировая стала последней мировой (по крайней мере пока). От новой удерживают человечество наличие ядерного оружия, чудовищные масштабы прошлой трагедии и кардинальные изменения мировой экономики, сделавшие территорию и природные ресурсы значительно менее значимыми, чем в середине 20 века. В результате, как пишет Юваль Ной Харари «войны сходят на нет», а «слово «мир» приобрело новое значение. Прежние поколения воспринимали мир как временное отсутствие войны. Для нас же мир – это невозможность, невероятность войны» (в книге “Homo Deus”. Краткая история будущего»). Повествуя о непредставимых в 21 веке ужасах и лишениях, через которые прошли самые разные страны, народы и семьи во Второй мировой, мы обращаемся к читателям с самым простым и эмоциональным посланием. Да будет так!

Виталий Дымарский

Владимир Рыжков

26 октября 2020 года

Москва

1
Раздел Польши в 1939 году

Григорий Амнуэль, режиссер, политик, общественный деятель

Раздел Польши между нацистской Германией и Советским Союзом в сентябре – октябре 1939 года имел большую и сложную предысторию. Понимала ли Польша после заключения Мюнхенского соглашения между Великобританией, Францией, Германией и Италией 29–30 сентября 1938 года о судьбе Чехословакии, что вскоре станет одной из следующих жертв Гитлера? Или, наоборот, радовалась тому, что и ей достался кусочек униженной и растерзанной Чехословакии? Попробуем в этом разобраться.

Восстановление независимости Польского государства произошло в 1918 году согласно решениям Парижской мирной конференции (Версальский договор). Стоит отметить, что добились этого поляки в прямом смысле слова в том числе с оружием в руках. Борьба за обретение поляками независимости велась с молодой Советской Республикой. Советская Россия под руководством Ленина и Троцкого пыталась развить успех мировой революции, раздуть ее пламя везде, где только возможно. В 1920 году началась советско-польская война, которая закончилась поражением Советской России и подписанием советско-польского Рижского мирного договора 1921 года.

Версальский мирный договор от 28 июня 1919 года совершенно не устраивал Германию (у которой отняли значительные территории и на которую победители наложили неподъемные репарации), не устраивал Советский Союз и по ряду позиций (прежде всего территориальных) не устраивал Польшу. Версальский мир в целом навязывал послевоенной Европе диктат великих держав-победительниц (Франции и Великобритании). Это касалось всех новых европейских государств, образовавшихся после развала трех империй – Австро-Венгерской, Российской и Германской.

Во многом в связи с общим недовольством обиженных Версалем государств уже в 1922 году между Советской Республикой и Веймарской Германией был подписан дружественный Рапалльский договор о восстановлении дипломатических и экономических отношений, а также о решении большинства спорных вопросов. Отношения Советской России с соседней Польшей оставались напряженными и были восстановлены только в 1932 году с подписанием двух основополагающих документов, под которыми стояли высокие подписи польских и советских руководителей, – Договора о ненападении и Договора о нерешении проблем военными путями и об осуждении агрессии. Эти документы гарантировали обеим сторонам поддержание мирного статус-кво и нерушимость сложившихся границ.

В межвоенный период амбициозная независимая Польша стремилась играть в Европе серьезную политическую роль и не быть страной, с мнением которой можно не считаться. Имея значительную территорию и численность населения в 35 миллионов человек, у нее было на это полное право. Польша развила активную дипломатию, пытаясь лавировать между крупными державами: вела переговоры как в Москве, так и на Западе, прежде всего с Францией.

Несмотря на то что Польша ясно понимала необходимость подготовки к новой большой европейской войне, польская армия не прошла такой активной и масштабной модернизации, как ее главные и наиболее опасные соседи – нацистская (с 1933 года) Германия и Советский Союз. Страна концентрировалась в те годы совсем на другом – на всестороннем развитии экономики и культуры. Среди прочего межвоенная Польша являлась одной из главных европейских законодательниц моды, наряду с Парижем и Миланом. Культуре, образованию, промышленности в Польше в межвоенные годы уделялось куда больше внимания, чем будущей войне.

В Польше пытались найти прежде всего политические и дипломатические способы получения надежных гарантий от внешней агрессии и втягивания в войну. На эту тему велись активные переговоры с Советским Союзом, Германией, Францией и Великобританией, а также с независимыми балтийскими государствами.

Нельзя не обратить внимание и на то, что после прихода Гитлера и его партии к власти интересы и цели Германии и Польши все чаще начали совпадать. Оба государства боролись за уничтожение или серьезный пересмотр невыгодного для них наследия Версаля. Этим объяснялись решения Гитлера о возвращении контроля Берлина над Саарской и Рейнской областями, а также последовавший за этим австрийский референдум и включение Австрии в состав Третьего рейха (аншлюс Австрии). Антиверсальская политическая платформа порой объединяла Германию и Польшу куда сильнее, чем союзные договоры Польши с Францией и Великобританией.

После Мюнхенского соглашения, которым немедленно воспользовались поляки, приложив руку к разрушению Чехословакии, Польша получила чехословацкую Тешинскую область с населением более 200 тысяч человек. В Варшаве обосновывали захват территории соседнего государства тем, что большинство проживающего там населения являлось поляками, как и тем, что это была т. н. исконная территория Польши. Много позднее, уже после падения коммунистического режима и полного восстановления польской независимости, президент Польской Республики принес чехам извинения за территориальный захват 1938 года. В наши дни в демократическом польском государстве участие Польши в разделе Чехословакии признано большой политической ошибкой. Но в то время, в конце 30-х годов, поляки были уверены, что лишь законно возвращают себе то, что когда-то было органической частью Речи Посполитой.

Первоначально главные опасения нападения извне у поляков были связаны с СССР. Однако после того как Гитлер начиная с 1938 года стал все настойчивее требовать свободного немецкого транзита в Данциг и Восточную Пруссию через т. н. польский коридор, основное давление на Польшу велось со стороны Германии. Варшава отказала Германии в удовлетворении ее требований, что стало одним из поводов нападения Германии на Польшу 1 сентября 1939 года.

Летом 1939 года политические руководители в Варшаве знали, что между Германией и Советским Союзом ведутся переговоры, но никто не имел информации о деталях финальных договоренностей Гитлера и Сталина от 23 августа 1939 года. А тем более о секретных протоколах к советско-германскому договору о ненападении, которые среди прочего предполагали раздел Польши между Берлином и Москвой, т. е. уничтожение независимого польского государства. В секретных протоколах к пакту была определена и конкретная линия будущего разделения – т. н. Западная Белоруссия и Западная Украина отходили к сфере интересов СССР, остальная территория Польши, включая Варшаву, – к Германии.

Поляки понимали, что война приближается, но никто не ждал, что она начнется именно 1 сентября 1939 года. В конце августа, когда приближались роковые дни, польская армия не была мобилизована и не находилась в состоянии боевой готовности. У Польши с Германией были подписаны Договор о ненападении и Договор о неприменении силы. Оба договора были вероломно и внезапно нарушены Гитлером. Провокация с расстрелом немецкой телефонной станции была устроена в ночь на 1 сентября 1939 года спецслужбами Третьего рейха. Ураганный корабельный артиллерийский огонь по складам польской армии и флота в Данцигской бухте стал для поляков громом среди ясного неба. Вермахт вступил на территорию Польши и стал развивать быстрое наступление по всей ширине польско-германской границы – от балтийского берега до Карпат.

Соотношение сил с огромным преимуществом было в пользу нацистской Германии. Гитлер бросил на Польшу все имевшиеся в его распоряжении боеспособные части вермахта, авиацию, флот, войска СС. Несмотря на свои заведомо более слабые силы, поляки героически сопротивлялись. В то время как Сталин и Молотов в первые же дни сентября направили Гитлеру поздравительную телеграмму по случаю падения Варшавы, в реальности Варшава была взята немцами лишь 28 сентября. Вопреки утверждениям фальсификаторов истории о том, что к 17 сентября 1939 года (т. е. ко дню входа Красной армии в Польшу с востока) независимой Польши уже не существовало, на самом деле Польша продолжала отчаянно сражаться. Военное сопротивление агрессору продолжалось более месяца – до 6 октября 1939 года.

По всей Польше шли тяжелые, кровопролитные, неравные бои. Лучше всего эти события показаны в знаменитом фильме Анджея Вайды «Лётна», снятом режиссером в советской Польше в 1959 году. В основу сюжета фильма легла судьба отца А. Вайды, участника боев с германскими войсками.

Согласно секретным протоколам к договору о ненападении с Германией, Советский Союз должен был вступить во Вторую мировую войну уже 5–9 сентября, но в силу ряда политических обстоятельств Сталин оттянул этот момент, и СССР вступил в Польшу только 17 сентября 1939 года.

Официальным объяснением решения Кремля о вводе советских войск в Польшу 17 сентября 1939 года стало правительственное заявление, распространенное по советским СМИ и вооруженным силам СССР. В заявлении говорилось о том, что польское государство разгромлено, что польского государства и правительства больше нет, что они «фактически перестали существовать». В силу этого советской стороной выдвигалась необходимость защиты интересов безопасности СССР и соотечественников, проживающих в Польше – украинцев и белорусов.

Против такой формулировки категорически выступил немецкий министр иностранных дел Риббентроп, после чего посол Германии в Москве Шуленбург добился от Кремля ее изменения. В результате появилась новая формула, широко известная по плакату, на котором по-братски обнимаются советский солдат с польским крестьянином. Новая версия событий гласила, что Советский Союз освобождает в Польше братьев по классу – угнетенное поляками крестьянство. В основном речь шла о жителях сельских районов, которые были переданы Советскому Союзу советско-германскими соглашениями. Незамеченным осталось явное логическое противоречие. С одной стороны, Москва утверждала, что панской Польши больше нет, с другой – выдвигала лозунг освобождения сельских трудящихся от притеснений со стороны «несуществующей» панской Польши.

Раздел Польши между Германией и Советским Союзом произошел в строгом соответствии с секретными протоколами советско-германского пакта 1939 года (пакта Молотова – Риббентропа). Советскому Союзу отошли земли восточной Польши (т. н. Западной Украины и Западной Белоруссии). Столица Польши Варшава и запад страны оказались под нацистской оккупацией.

В большинстве стран мира отношение к независимой Польше было положительным. За несколько столетий отсутствия польской государственности поляки широко расселились по всему миру. Крепкие польские диаспоры сформировались в Великобритании, Франции, Соединенных Штатах Америки, Латинской Америке, Австралии и Новой Зеландии. Они имели заметное влияние в местных сообществах. В то же время международной версальской системе не нужны были новые сильные игроки, такие как независимая Польша. Польша, как уже говорилось выше, была крупным европейским государством с точки зрения территории, промышленного потенциала, многочисленного населения, высокой культуры. Она была единственной страной, которая в военном противоборстве с Советской Россией смогла одержать победу. Польша требовала относиться к ней всерьез, к чему далеко не все были готовы. В результате этого, как и по причине общего нежелания воевать с немцами по-настоящему, главные гаранты польского суверенитета – Франция и Великобритания – хоть и объявили Германии войну 3 сентября 1939 года, реальных боевых действий с немцами не развернули. Оставив тем самым Польшу беззащитной перед лицом агрессора.

После военного поражения и раздела страны Берлином и Москвой польское общество и государство не погибли, не опустили руки. Напротив, они сумели создать в условиях двойной оккупации совершенно уникальные институты и практики. В течение всего периода оккупации Польша сохраняла внутреннее нелегальное управление государством, регионами и городами. В стране продолжали функционировать полуподпольные университеты, школы, система социальной защиты. При этом у Польши сохранялось и законное правительство в изгнании, признанное многими государствами, – правительство Владислава Сикорского в Лондоне (с 30 июля 1941 года официально признанное и Москвой). Таким образом, будучи оккупированной, страна сохраняла внутреннее подпольное государство и легитимное правительство в Лондоне. Польша не прекратила свое государственное существование в 1939 году ни де-юре, ни де-факто.

Часть Польши была включена в Третий рейх как преимущественно немецкоговорящая территория, на оставшейся чисто польской территории было создано немецкое генерал-губернаторство. На территории, которую включила в свой состав советская сторона, была сформирована стандартная система советов – райисполкомы, милиция, прокуратура, комитеты партии большевиков и пр. Все это было быстро оформлено и подкреплено местными выборами, к которым был допущен лишь стандартный для СССР безальтернативный «блок коммунистов и беспартийных».

Между тем Польша не прекращала борьбу с оккупацией ни на один день. Когда после 17 сентября 1939 года Советским Союзом были заняты ее восточные территории, в стране сложилась тяжелая и даже страшная ситуация. Пожалуй, одним из самых кровавых мест Второй мировой войны стал быстро сужающийся коридор между наступающими с двух сторон красными и нацистскими войсками, в котором все воевали против всех: поляки воевали против украинцев, украинцы против евреев, евреи против поляков и т. д.

В это же время между Советским Союзом и Германией происходил организованный обмен людьми, проживавшими на захваченной СССР польской территории. Так в Рейх было передано порядка 30 000 евреев. В свою очередь Советский Союз получал людей с немецкой стороны. Все, кто был прописан на территориях, отошедших к Советскому Союзу, должны были оказаться в Советском Союзе, а зарегистрированные на немецкой территории – в руках немцев. Полномасштабный Холокост (тотальное уничтожение евреев) начался с 1942 г., но с самого начала немецкой оккупации евреи должны были носить на одежде желтые звезды, на территории страны открывались все новые гетто, в которые насильственно сгонялись евреи. Чудовищные нарушения прав человека были повсеместными и касались не только евреев, но всех, кто оказался под оккупацией. В страшные дни сентября 1939 года основное бегство людей из Польши происходило в Румынию и Венгрию. Именно там польские граждане всех национальностей искали спасения. Многие из тех, кто сумел убежать осенью 1939-го, уцелели, в том числе многие польские военные. В числе беженцев было немало польских евреев.

На советской польской территории также широко развернулись репрессии. Людей репрессировали по социальным, конфессиональным, национальным и другим признакам. Объем 58-й статьи советского УК позволял найти повод для ареста практически любого человека. В течение 1940 года были произведены массовые репрессии и высылки в северные и восточные районы Сибири, в районы Восточного Казахстана и другие отдаленные места СССР. Было арестовано и помещено в лагеря ГУЛАГа до 250 тысяч человек (по оценкам польских историков). Выслано в восточные регионы СССР было более 300 тысяч польских граждан.

Так Сталин и Гитлер согласованно захватили и поделили между собой Польшу в 1939 году. Но не сломили поляков и не сумели разрушить польское государство и общество.

2
Почему Франция была наголову разгромлена в 1940 году?

Юрий Рубинский, советский и российский историк, политолог, дипломат, специалист по новейшей истории и политике Франции

10 мая 1940 года нацистская Германия внезапно напала на Францию (через территорию Бельгии и Нидерландов, которые были быстро разгромлены и оккупированы нацистами). Уже через шесть недель Франция капитулировала. Эта скоротечная французско-немецкая война вошла в историю как «шестинедельная война». За несколько летних недель нацистская Германия полностью разгромила признанную первоклассную военную державу, какой была Франция.

Позднее, уже по итогам Второй мировой войны, Франция окажется в числе главных держав-победительниц, постоянных членов Совета Безопасности ООН. Как и каким образом это произошло – отдельная история. Для нас же важно отметить, что начало Второй мировой войны, быстрое падение Франции и, следовательно, вся мировая война в целом – тяжелейшая психологическая травма для французов. В памяти французского народа и в национальной психологии произошедшее в мае – июне 1940 года – подлинная национальная катастрофа, вечно больное место, которое никому не хочется трогать и в наши дни.

Первая мировая война, которую во Франции называют Великой войной, напротив, стала для французов национальным триумфом, великой победой, убедительным реваншем за неудачи в Наполеоновских войнах. Когда она закончилась капитуляцией Германии, появилось даже крылатое выражение – «последняя из последних войн». Франция стала главной победительницей в Первой мировой войне не только в военно-политическом отношении, но и психологически. У французов сформировалось ощущение великого торжества и превосходства французской нации. При этом цена великой победы оказалась для Франции чудовищной. Страна потеряла 1 300 000 французов, убитых или умерших от ран. Больше Франции в Первой мировой войне потеряла только Россия. Однако население Российской империи в то время составляло 150 миллионов человек, в то время как во Франции насчитывалось лишь 39 миллионов жителей. Франция мобилизовала на войну 78 % мужского населения метрополии – чудовищная цифра.

Тем, чем для СССР во Второй мировой войне стал Сталинград, для Франции в Первой мировой войне была битва при Вердене – самое кровопролитное и крупномасштабное сражение в истории войн вообще вплоть до Второй мировой войны. С февраля по декабрь 1916 года на полях под Верденом противники потеряли около миллиона человек, из которых более 400 тысяч – убитыми. Франция успешно сдержала решающее немецкое наступление, но после победы уже никогда не могла забыть случившееся чудовищное кровопролитие. Поэтому главным после Вердена стало стремление никогда его не повторить. После огромных потерь Первой мировой войны во французском обществе взяли верх пацифистские настроения, твердое нежелание снова браться за оружие.

Когда Гитлер и его партия пришли к власти в январе 1933 года, стало очевидно, что Германия быстро превращается в открыто реваншистскую державу. Она развернула масштабную программу перевооружения, ввела свои вооруженные силы в области на Рейне, которые по Версальскому миру были объявлены демилитаризованными. После фактической аннексии Австрии и оккупации Чехословакии и тем более после разгрома Польши в 1939 году Франция осознавала, что скорая большая война с Германией неизбежна.

В этой предвоенной обстановке французские политики и военные продолжали жить и мыслить прошлой войной, минувшей великой победой. Применительно к ним вполне справедливо расхожее выражение, что все генералы готовятся к прошлой войне. Французский офицерский корпус, генералитет, прославленные маршалы Франции, в том числе Филипп Петен, были воспитаны в духе и на уроках Первой мировой войны. Они строили армию и разрабатывали военную доктрину на основе прошлого опыта. В результате военная доктрина Франции в межвоенный период была преимущественно оборонительной. В Первой мировой войне французы одержали верх над немцами в основном благодаря тому, что терпеливо высидели в окопах в изматывающей противника обороне. Образ пуалю, простого солдата из окопа, выносливого и героического, был священным для французов межвоенного периода.

При этом говорить о том, что Франция совсем не готовилась к новой большой войне, неправильно. Франция готовилась, и готовилась всерьез. За огромные деньги была выстроена Линия Мажино – внушительные укрепления на восточной (франко-немецкой) границе, куда и сегодня водят туристов. Это было поистине грандиозное сооружение. Андре Мажино, министр обороны Франции и инициатор создания оборонительной линии, был уверен, что таким образом Франция застрахует себя от германской угрозы надежно и навсегда. При этом франко-бельгийская граница, через которую ударил в мае 1940 года Гитлер, осталась незащищенной.

Надо учитывать и то, что общее количество танков у французов вместе с союзниками было значительно большим, чем у немцев. Армия тоже была более многочисленной, чем немецкая. Однако исход войны решило не это, а лучшие стратегия, тактика, военная выучка и боеготовность немцев.

Генри Киссинджер в книге «Дипломатия» очень точно определил основной конфликт, оказавшийся в итоге гибельным для Франции. А именно: глубокое противоречие между ее военной стратегией и политической, дипломатической стратегией. Версальская система была глубоко несправедливой и тем самым заложила основы Второй мировой войны. Главной политической линией Франции было, наряду с принимаемыми чисто военными мерами оборонительного плана, оборонительной военной стратегией, созданием Линии Мажино, стремление в своей борьбе за сохранение Версальской системы опираться на союзные восточноевропейские страны – Польшу, Румынию, Чехословакию, Югославию (так называемую малую Антанту). Создаваемые Парижем восточные союзы в тылу Германии должны были стать опорой Франции и в случае войны открыть второй фронт против немцев. Когда Гитлер захватил Австрию, Чехословакию и потом атаковал Польшу, французы должны были реально прийти на помощь восточноевропейским союзникам. Что, увы, не было сделано не столько по военным, сколько по политическим причинам. Расстыковка военной и дипломатической стратегии Франции была очевидна. Попытка Франции выстроить систему военных гарантий на границах Германии с востока провалилась полностью.

Между войнами в начале 1930-х годов Парижем была предпринята попытка создать надежную конструкцию европейской безопасности. Когда Гитлер пришел к власти и стало ясно, к чему он ведет, Жан-Луи Барту, видный французский политик-консерватор, выдвинул проект Восточного пакта, пакта о ненападении и взаимопомощи. Причем не двухстороннего, а с участием всех стран Центральной и Восточной Европы, включая Германию и Советский Союз. План предусматривал гарантии безопасности всех государств и незыблемость межвоенных границ. Локарнские договоры 1925 года уже гарантировали незыблемость западных границ Германии по Версалю. Если бы осуществился план Барту, он коренным образом изменил бы геополитическую ситуацию, окончательно закрыв вопрос о границах и территориях. В силу этого Гитлер никогда бы его не принял. Остальные страны также не доверяли ни Германии, ни Советской России, и Франция не сумела их переубедить. Сам автор плана Луи Барту был убит в октябре 1934 года в Марселе вместе с югославским королем Александром хорватскими террористами, за которыми стояла фашистская Италия.

Но и после этого инерция поиска мирного решения какое-то время сохранялась. Во Франции в то время у власти находились правые, а их представитель, в будущем печально кончивший коллаборационист Пьер Лаваль, был председателем Совета министров. Именно он приехал в мае 1935 года в Москву после подписания советско-французского союзного договора для встречи со Сталиным и Молотовым. В договоре, помимо прочего, подчеркивалось, что любое покушение на независимость и территориальную целостность Чехословакии автоматически введет в действие союзные обязательства Франции и Советского Союза. Однако в 1938 году французское руководство пошло на вопиющее нарушение своего договора в ходе заключения Мюнхенского сговора с Гитлером, что стало самоубийственным для Франции решением.

Не может быть двух мнений – фундамент французского поражения 1940 года был заложен в Мюнхене в 1938 году. При этом в принятии политическим руководством Франции печально известного и трагического по последствиям мюнхенского решения сыграли решающую роль внутренние и внешние причины.

Во Франции в 1930-е годы резко обострилась внутриполитическая борьба. 6 февраля 1934 года страна стояла на пороге праворадикального путча, ответом на провалившуюся попытку которого стало создание мощного левого Народного фронта. Страх перед усилившимися левыми, перед Народным фронтом, в котором активно участвовали коммунисты, резко сместил центр тяжести французской политической жизни не просто вправо, но в том числе в сторону попыток умиротворения фашистской Италии и нацистской Германии. Париж пытался спасти Версальскую систему путем направления германской экспансии на восток.

Другим фактором, который сыграл во Франции огромную роль, стала гражданская война в соседней Испании. В Испании также был создан левый Народный фронт, борьба с которым испанских правых в конце концов переросла в жесточайшую гражданскую войну с миллионами убитых. Для французов, которые хорошо помнили Первую мировую войну, происходящее в Испании явилось настоящим пугалом. Они не хотели повторения гражданской войны у себя на родине. Позиция общества была ясной: все, что угодно, только не испанская резня, только не кровь и насилие.

Такими были основные внутриполитические и психологические истоки французской политики умиротворения и невмешательства, хотя в это же самое время гитлеровская Германия и муссолиниевская Италия активно вмешивались в испанскую гражданскую войну. Это же все, вместе взятое, предопределило нерешительную и двусмысленную позицию делегаций Франции и Великобритании на переговорах в Москве летом 1939 года. Тогда Сталин предпочел быстро договориться с Гитлером и подписать с ним сначала пакт о ненападении (т. н. пакт Молотова – Риббентропа), а чуть позднее советско-германский договор о границе и дружбе.

3 сентября 1939 года, через два дня после нападения Германии на Польшу, Франция и Великобритания, следуя в данном случае своим союзническим обязательствам перед Польшей, заявили, что вступают в войну с Германией. Франция официально стала участницей войны, и потому было бы странно, если бы она не ждала немецкого нападения.

Франция и после объявления войны Германии продолжала верить, что для нее сохраняются возможности договориться с Гитлером. Главными виновниками «странной войны» 1939–1940 гг., в ходе которой реальные боевые действия на западе не велись, стали не французы, а англичане. У власти в Великобритании продолжал находиться соавтор Мюнхена Невилл Чемберлен. Не только он и близкие к нему люди в руководстве Великобритании, но и часть политиков в руководстве нацистской Германии размышляли тогда о возможном новом компромиссе. Гитлер не исключал, что сможет договориться с англичанами, поделив с ними Европу. Следуя своей расовой теории, он полагал, что англичане – северный народ, более или менее «арийский», т. е. расово близкий немцам.

Компромисс противоборствующих сторон не случился в том числе по той причине, что германская военная доктрина в то время была на порядок более современной, дальновидной и эффективной, нежели доктрины противников Германии. Особенно в том, что касалось прорывной и наступательной роли танковых армий при поддержке авиации. В Советском Союзе сторонником подобной военной стратегии был маршал Михаил Тухачевский, уничтоженный Сталиным в 1937 году. В Англии схожие идеи развивал военный теоретик Джон Фуллер, во Франции – Шарль де Голль. Де Голль был танкистом и командовал танковой дивизией на поле боя, прежде чем был назначен уже в ходе войны заместителем министра обороны Франции. Этих теоретиков и практиков новой, современной войны своевременно не послушали, хотя в распоряжении их государств находилось достаточно танков и танковых соединений. Стратегия западных союзников была построена на старых позиционных оборонительных принципах, обернувшихся в 1940 году катастрофой.

Прославленный маршал Франции Анри Филипп Петен, герой Первой мировой и Вердена, был провозглашен главой французского государства в июле 1940 года, уже после падения Парижа и заключения позорного перемирия (фактической капитуляции) с Гитлером. Он получил вполне законную власть при поддержке парламента, избранного на выборах 1936 года. Что касается французской армии, то она на поверку оказалась малоподготовленной к войне. После того как ее годами убеждали, что она является победоносной и непобедимой наследницей Великой Победы, армия оказалась фактически демобилизованной по военным, внешнеполитическим и внутренним причинам. Среди прочего и потому, что во Франции были сильны не просто прогерманские, но пронацистские политические течения, которые и составили костяк коллаборационистского прогерманского режима Виши во главе с Петеном и Лавалем.

Резюмируем: молниеносная война 1940 года и катастрофическое поражение в ней стали закономерным результатом, во-первых, всего предшествующего периода грубых политических и дипломатических ошибок, во-вторых, общей военной неготовности Франции к современной войне. За шесть недель войны французы потеряли больше 300 тысяч человек. Сегодня в каждой французской деревне и городке стоят бронзовые памятники со списками погибших жителей.

Сталин был в бешенстве, когда Франция скоротечно капитулировала. Он стратегически рассчитывал на затяжную войну между западными державами и никогда не мог простить Франции ее слабости. Вся его стратегия из-за этого полностью проваливалась. Ведь он рассчитывал на то, что западные державы измотают друг друга в кровопролитных войнах и что СССР выйдет из такого развития событий бесспорным триумфатором и гегемоном Европы. Правда, и после внезапного падения Парижа им не были сделаны необходимые выводы. Сталин по-прежнему был уверен в том, что до тех пор, пока Великобритания будет оставаться у Гитлера в тылу, тот не решится на войну с Советским Союзом. Он хорошо знал историю и помнил, что стало с Наполеоном и кайзеровской Германией, которые пробовали воевать на два фронта. Хорошо известно, чем закончилась для СССР летом 1941 года ошибочная оценка стратегической ситуации Сталиным.

При всем хорошо понятном раздражении Сталина, к концу войны именно Советский Союз сделал очень многое для того, чтобы Франция попала в число стран-победительниц. Большую роль здесь сыграл и Черчилль, прекрасно понимавший, что следующей на очереди в потере глобального влияния будет Британская империя. Так Франция, потерпев сокрушительное поражение в 1940 году и пройдя через позор Виши, стала триумфатором и Второй мировой войны.

3
Союзники Гитлера в Восточной Европе

Дмитрий Прокофьев, историк, экономист

Говоря о государствах Восточной Европы и их межвоенных политических режимах (т. н. новые фашисты), вставших во время реваншистского похода Гитлера на его сторону, следует заметить для начала, что сами немцы никогда не обманывались на их счет. Для них все эти страны были не столько союзниками, сколько временными попутчиками, притом заведомо неравноправными и ненадежными. Попутчиками, стремящимися, как и немцы, решать в первую очередь собственные задачи.

Йозеф Тисо в Словакии, Миклош Хорти в Венгрии, Йон Антонеску в Румынии, Анте Павелич в Югославии – все эти лидеры были очень разными, преследовали разные цели и устремления, но при этом между ними было много общего. Их политическая деятельность и стратегия были прямым следствием Первой мировой войны. Каждый из них прошел Великую войну, получил на ней серьезный травматический опыт, а сформированные во время войны взгляды сделали их впоследствии союзниками нацистской Германии.

Каждый из них увидел для себя исторический шанс состояться в качестве политика и национального лидера на развалинах великих европейских империй. Основная часть Восточной Европы после Первой мировой войны состояла из новых национальных государств – осколков бывших империй: Австро-Венгрии, Германии и России, учрежденных решениями Парижской мирной конференции (Версальский договор 1919 года). Каждый из названных политиков стремился прибрать к рукам собственный осколок бывших империй и повести его в направлении, казавшемся им верным. Необходимо отметить и тот факт, что все они принадлежали одному поколению, были ровесниками.

Рассматриваемые нами страны Восточной Европы – Венгрия, Румыния, Словакия, Югославия начали делать политическую ставку на Германию уже в первой половине 1930-х годов, когда планируемый нацистами «новый порядок» в Европе, чудовищная гитлеровская стратегия и практика террора и геноцида еще не были осмыслены европейцами должным образом. Гитлер долгое время воспринимался многими как вполне респектабельный, хоть и радикальный политик. Не стоит забывать и то, что первоначальная ставка на Германию была сделана восточноевропейцами до нацистских Нюрнбергских законов о гражданстве и расе от 1935 года и задолго до «окончательного решения еврейского вопроса» (Холокоста). Восточноевропейцы воспринимали Германию прежде всего как германского преемника Австро-Венгрии, ее высокого имперского духа, и считали, что после развала Австрийской империи именно немцы помогут им построить независимые государства. Что было для них главным.

Австро-Венгрия была уникальна тем, что в рамках империи крупные национальные территории имели довольно широкую автономию. Венгрия была королевством в составе империи, а Будапешт являлся второй имперской столицей. Австрийский император являлся одновременно венгерским королем, венгры имели свое правительство, парламент, армию. Венгрия считала себя национальным государством в составе империи, как и Хорватия.

Что касается собственно ядра бывшей империи, Австрии, то сколько бы историки ни говорили о гитлеровском «аншлюсе» как об исключительно насильственном присоединении к рейху, на самом деле присоединение Австрии к Германии было преимущественно добровольным. Сыграл свою роль двусмысленный характер Версальского договора, узаконившего, с одной стороны, распад старых империй и создание новых государств, с другой – установившего принцип национального самоопределения. Гитлер умело манипулировал этим принципом: «Вы говорите, что чехам, полякам, словакам нужны свои национальные государства? Отлично. Но как же тогда немцы? Позвольте и им создать единое немецкое национальное государство!» Против этого аргумента было трудно возразить. Гитлер указывал на то, что по обе стороны германо-австрийской границы живут немцы, одинаковые по культуре и языку. Он предлагал собрать всех немцев в одном государстве, апеллируя к соответствующим положениям Версальского договора. Лозунг немецкого единства был популярен и в Австрии, что обеспечило широкую общественную поддержку аншлюса в марте 1938 года.

Схожим образом восточноевропейские союзники Гитлера, например хорват Анте Павелич, делали основной упор в своей агитации на национальном самоопределении. Павелич говорил и писал о том, что хорваты – крупный самобытный народ, пишут на латинице, являются католиками, прекрасно знакомы с немецкой культурой. О том, что в смысле экономики и технологий Хорватия гораздо более продвинута, чем Сербия, но что при этом у хорватов нет своего государства. Что Версаль несправедливо включил хорватов в состав союзной Югославии, в которой доминировали сербы. Подобные тезисы развивал и словак Йозеф Тисо, задаваясь вопросом: чем словаки хуже чехов, ведь чехи – это не словаки, и даже язык у словаков отличается от чешского.

Постоянная манипуляция национальными чувствами, эмоциональное обращение к национальным корням прекрасно работали в растерянных европейских обществах после глубокой травмы Первой мировой войны. Национализм оказался единственным и самым сильным фактором общественного единства, тем, на что казалось возможным опереться. На своих, на свою культуру и язык, на свой народ.

До Первой мировой войны ситуация в Европе была отчасти схожа с современным Евросоюзом. Европа была открытым пространством – практически не существовало границ и ограничений на перемещения. Любой желающий мог ехать в другую страну, образованные классы свободно говорили на немецком и французском языках. В ведущих немецких университетах, где училась будущая элита новых национальных государств, образование осуществлялось на немецком и французском языках. После Великой войны все изменилось до неузнаваемости. Когда учреждались новые суверенные государства, их ведущие политики стремились самоутвердиться и сделать карьеру, обращаясь прежде всего к национальным эмоциям. Настала эпоха торжества радикального национализма и болезненного суверенитета.

В итоге стратегический выбор новых государств был сделан в пользу союза с Германией. Рассуждали восточноевропейские лидеры-националисты просто. Франция и Англия далеко, а Германия – здесь, рядом. Вена как ведущий европейский культурный центр также тяготеет к Германии. Берлин притягивал к себе восточноевропейские столицы вполне естественным образом.

Решающим аргументом в пользу окончательного перехода на сторону Германии восточноевропейских государств стал раздел Польши между Советским Союзом и Германией в сентябре 1939 года. Перед политическими элитами восточноевропейских стран встал неотложный выбор – с кем идти дальше. Была выбрана быстро набирающая мощь Германия.

Йон Антонеску – офицер румынской армии, получивший военное образование в Румынии и Франции, отличившийся во время Первой мировой войны личной храбростью и отличным командованием. Как крупный штабной работник быстро продвигался по карьерной лестнице. В 1934 году стал начальником румынского Генштаба, в 1937 году – министром обороны. Одновременно с этим Антонеску многие годы принимал активное участие в дипломатических усилиях Румынии по заключению выгодных международных договоров.

Благодаря умелой дипломатии Румыния не потерпела политического поражения в Первой мировой, оказавшись в стане победителей. В результате ей удалось собрать немалую часть территорий бывших империй. От Венгрии удалось отхватить часть Трансильвании, вокруг которой и по сей день идут споры. Была также присоединена населенная этническими румынами территория на левом берегу Днестра, которую мы знаем сегодня как Молдову (входившая прежде в состав Российской империи).

Румыны считают себя прямыми потомками римлян и очень этим гордятся. Румыния в межвоенный период была достаточно крупной страной, имевшей к тому же большие запасы нефти. По меркам того времени у Румынии имелись вполне приличные промышленность и транспорт. Существовала тесная историческая и политическая связь с Германией. Когда в XIX веке Румыния получила независимость, немецкий принц стал румынским королем. Политическая верхушка Румынии говорила по-немецки и прекрасно умела строить отношения с немцами.

Конфликт между Румынией и Венгрией по поводу территорий в 1938–1940 годах был разрешен под давлением Гитлера и Муссолини в рамках двух так называемых Венских арбитражей. От одних государств к другим были переданы значительные территории, кроме того, выросла зависимость как Венгрии, так и Румынии от Берлина. Венгры получили спорные румынские и чехословацкие территории. Больше всех проиграла от арбитражей Румыния.

Ожидалось нападение Гитлера на СССР на основном, южном направлении, и первоначальные планы Гитлера были именно такими. В силу этого Венгрия и Румыния как союзники имели для Берлина особое стратегическое значение.

В Румынии потеря значительных территорий и населения по результатам Венских арбитражей была воспринята как национальное унижение. Король и его правительство потеряли поддержку и доверие народа. На этой эмоциональной националистической волне Антонеску, популярный военачальник и политик, договорился о политическом союзе с влиятельными румынскими фашистами – так называемой «Железной гвардией» во главе с Хорией Симой. Это были настоящие фашисты – открытые поклонники Гитлера и его программы. Они выступали за радикальное решение «еврейского вопроса», национализацию, левую экономическую политику, защиту классовых интересов рабочих и крестьян и пр. За радикализм их не раз объявлял вне закона румынский король. Его не устраивало, что «Железная гвардия» открыто требовала ввести в Румынии те же порядки, что в нацистской Германии.

Легионеры «Железной гвардии» сговорились о совместной борьбе за власть с Антонеску, который фактически стал их главным политическим лицом. Летом 1940 года СССР забрал себе Бессарабию, что только усилило реваншистские настроения в Румынии. В сентябре 1940 года король бежал из страны, и было сформировано фашистское правительство во главе с Антонеску. В ноябре 1940 года Антонеску официально вступил в военно-политический союз с Германией. В стране были размещены немецкие войска. Гитлер активно подталкивал Бухарест к территориальной экспансии на восток.

В начале 1941 года легионеры «Железной гвардии» предприняли военный мятеж против Антонеску, но были разгромлены правительственными войсками. Гитлер поддержал в этом противостоянии Антонеску, который объявил себя кондукэтором – вождем Румынии при номинально правящем короле Михае. Он стал также главнокомандующим румынской армий. Его бывший соратник легионер Хорея Сима бежал в Германию. А с самими «железными гвардейцами», которые фактически привели Антонеску к власти, румынский фюрер жестоко расправился – одних посадил в тюрьмы, других расстрелял.

22 июня 1941 года румыны вошли на советскую территорию вместе с немцами. Участвовали в оккупации советской территории, боевых действиях (в том числе под Сталинградом), политическом терроре и уничтожении евреев. Румынская армия была в итоге разгромлена, румыны потеряли на советском фронте почти полмиллиона своих солдат и офицеров. В августе 1944 года, когда Красная Армия шла на запад по территории Румынии, Антонеску был арестован по приказу короля Михая Первого. 24 августа 1944 года Румыния вышла из войны, а на следующий день объявила Германии войну. Король Михай получил от Сталина орден Победы за переход Румынии на сторону Советского Союза по статуту «За действия, в результате которых стратегическая обстановка изменилась в пользу Красной Армии».

Антонеску никуда не бежал, был арестован и заключен в тюрьму. Его судили в 1946 году. На суде Антонеску повел себя храбро – отказался писать прошение о помиловании и не признал себя виновным, заявив: «Я требую смертного приговора и не буду просить о помиловании». Он потребовал, чтобы его расстреляли как генерала, маршала Румынии не полицейские, а солдаты. В этой просьбе ему было отказано, и перед расстрелом он крикнул: «Сволочи!» До самого конца он вел себя как офицер. Йон Антонеску был жестоким, незаурядной храбрости человеком, навеки замаравшим себя политическим террором и участием в Холокосте. Лично он выдал румынских евреев немцам на уничтожение. И оставался союзником Гитлера до конца.

С 1920 по 1944 год единоличным авторитарным правителем (регентом) Венгрии был вице-адмирал Миклош Хорти. Политик и человек совершенно другого склада, чем Антонеску, но также герой Первой мировой войны. Если Антонеску и Румыния вышли из войны в стане победителей, то Миклош Хорти и Венгрия оказались в числе проигравших. Венгрия после поражения в войне и развала Австро-Венгрии потеряла две трети территории и более половины населения.

Адмирал австро-венгерского флота Миклош Хорти во время войны действовал на Адриатическом море, воюя с итальянцами и англичанами. В целом его флот справился со своими задачами. Итальянцы понесли большие потери. Хорти командовал успешно, стал вице-адмиралом, приобретя при этом широкую известность и авторитет в стране.

Хорти возглавил Венгрию в начале 1920-х годов, после того как его войска жестоко подавили коммунистический мятеж (Венгерскую революцию 1919 года). Хорти оказался во главе Венгрии как известный в стране герой войны и при этом аристократ. Он хорошо понимал, что Венгрия – проигравшая, бедная аграрная страна, зажатая между враждебными ей соседями. Он пошел на союз с Гитлером в расчете на то, что, содействуя решению немецких проблем, Венгрия сможет с помощью Германии вернуть себе потерянные территории. Так отчасти и получилось: при посредничестве Гитлера и Муссолини у румын отобрали и вернули Венгрии Трансильванию.

Хорти мыслил и действовал по-своему рационально. Ему не с кем было больше договариваться, кроме как с нацистской Германией. Союз с Советами был невозможен ни при каких обстоятельствах по идеологическим причинам. Англичане были далеко и при этом тоже являлись старыми врагами. Немцы же были союзниками по первой войне и, как и венгры, жаждали взять реванш, отказаться от положений невыгодного Версальского договора. Кроме того, у Венгрии сохранялась мечта получить выход к морю через Далмацию, для чего также необходим был союз с немцами, ведь никто кроме них не мог обеспечить венграм выход к Адриатике через Хорватию. Хорти до конца жизни ходил в адмиральском мундире. Для него это было принципиально важно, ведь он считал себя прежде всего военным моряком. Для него было делом всей жизни – вернуть Венгрии выход к морю.

Венгры как нация имеют глубокую историческую память и прочную государственную идентичность. В Средние века Мадьярское королевство было великой державой Восточной Европы. Венгры хорошо помнят героев своей истории. В стране сильна мечта о возрождении национального величия. Венгерский язык не похож на соседние славянские языки, будучи совершенно особым. Венгры всегда ощущали себя своего рода пришельцами, чужаками в этом регионе Европы. Страна на протяжении всей истории находилась в опасном окружении – воевала с турками, татарами, славянами. Это сформировало из них замкнутую нацию жестоких и храбрых солдат.

Венгрия вступила в войну против СССР на стороне Германии 27 июня 1941 года. На советском фронте венгерская армия, как и соседи-румыны, понесла катастрофические потери: небольшая страна потеряла более 800 тысяч человек.

В ходе войны у Хорти обозначились принципиальные разногласия с немцами по еврейскому вопросу. Пока Хорти оставался у власти (до смещения Гитлером в октябре 1944 года), венгерские евреи немцам не выдавались. После попытки сепаратного перемирия с СССР Хорти был арестован немцами и вывезен в Германию. К власти в Будапеште был приведен ставленник Берлина Ференц Салаши, венгерский нацист, который немедленно выдал сотни тысяч венгерских евреев и цыган немцам на уничтожение. В лагерях смерти погибли более 500 тысяч венгерских граждан.

Хорти не был осужден как военный преступник и умер в Португалии в 1957 году в возрасте 89 лет. Союзники не настаивали на его наказании и преследовании. Салаши же был расстрелян. Спасло Хорти прежде всего его отношение к еврейскому вопросу. Хорти до сих пор считается в Венгрии важной национальной фигурой определенного исторического периода.

Словак Йозеф Тисо – священник, военный капеллан, также участник Первой мировой войны, хорошо проявивший себя на фронте. Тисо не был фашистом, нацистом в германском духе, но при этом был антисемитом. Тисо – видный словацкий националист, лидер Партии словацких националистов. Программа и идея фикс партии и самого Тисо – создание независимого словацкого национального государства. Им было все равно, кто это обеспечит – Гитлер или кто-то другой. Тисо – типичный национальный интеллигент, свято веривший в то, что его народу необходимо обрести свое национальное государство.

Большевиков он не любил прежде всего потому, что был священником, истинно верующим человеком, а коммунисты были воинствующими безбожниками. Встав во главе марионеточной маленькой Словакии (в марте 1939 года при поддержке Берлина), Тисо сохранил священническую должность, которую продолжал исполнять до конца жизни. Считал себя в первую очередь священником, просветителем, духовным пастырем.

Именно Тисо объявил о государственной независимости Словакии, после того как Чехия была разделена немцами и превратилась в протекторат Богемии и Моравии. Немцы не планировали полностью поглощать Словакию, и здесь следуя своей расовой теории. Прага была немецкоговорящей, чехи культурно были значительно ближе к немцам. Словаки же являлись для нацистов малопонятными славянами, хоть и католиками. Включать их в состав рейха, давать им немецкие привилегии, считать их немецкими гражданами было для нацистов неприемлемо. В силу этого Берлин решил позволить словакам создать свое маленькое марионеточное государство. Разумеется, после этого Словакия поддержала вторжение немцев в Польшу в 1939 году, да и в целом Тисо двигался полностью в фарватере немецкой политики.

Словакия – яркий пример марионеточного государства, созданного нацистами. Если Венгрия и Румыния и без немцев имели свою государственность с богатыми традициями, то Словакию создали немцы. В конце войны простые словаки массово переходили на сторону Красной армии и воевали против немцев. Сам же Тисо оставался верен немцам до конца. Он был осужден и расстрелян властями Чехословакии за государственную измену в 1947 году.

Еще одна яркая и сложная личность – хорват Анте Павелич. Он был профессиональным адвокатом, причем очень хорошим. Прекрасный оратор, народный вожак, радикальный хорватский националист, основной идеей которого было создание национального хорватского государства. В отличие от Тисо с его высоким церковным статусом или аристократа Хорти, Павелич выдвинулся наверх с самого низа. Первоначальную политическую карьеру он сделал в Хорватской партии права, которая вела свою историю с середины XIX века.

После создания Королевства сербов, хорватов и словенцев (1918 год), в рамках которого Хорватию включили в состав Югославии, довольно скоро стало очевидно, что Хорватия экономически и институционально развита лучше доминирующей в государстве Сербии. Прежде Хорватия была значимой частью Австро-Венгерской империи. Хорваты были отборными солдатами австрийского императора, выделялись как военные моряки. Павелич искусно играл на хорватском превосходстве, объясняя хорватам, что в Хорватии плохо идут дела из-за сербов, их коррумпированных и необразованных чиновников. Что дела пойдут куда лучше, если хорваты обретут независимость и возьмут управление Хорватией в свои руки.

Что ж – югославские чиновники действительно были коррумпированы и малоэффективны. Югославское королевство того времени было лидером по уровню коррупции в Европе. Белград сотрясали коррупционные скандалы и безумные финансовые авантюры. Правил многонациональной страной запутанный клубок политических сил – две королевские династии, русские белогвардейские части, эмигрантские общины и разношерстные политические партии.

Ясно, отчего в такой перманентно кризисной обстановке набирал силу радикальный националист Павелич с его простым посылом к хорватам: «Нам нужна независимая Хорватия, и тогда все будет хорошо. Все необходимые национальные кадры у нас есть, экономика развита, мы свободно говорим по-немецки и легко договоримся с кем угодно». В январе 1929 года Павелич создал радикальную националистическую организацию хорватских усташей и начал двигаться по пути подготовки боевиков и развязывания террора против властей Югославии.

В 1929 году Павелич самочинно провозглашает независимую Хорватию и в ответ получает смертный приговор от югославского правосудия. Павелич бежит в Италию, где под покровительством Бенито Муссолини продолжает свою сепаратистскую подрывную деятельность. В 1934 году боевики Павелича организуют покушение на югославского короля Александра Первого во Франции и убивают его. Анте Павелич становится признанным лидером боевого крыла усташей. Быстро завоевывает авторитет среди хорватских националистов, которые приходят к выводу: «Все только говорят, а он делает. Он убил югославского короля».

Скрываясь в Италии от ареста и смертной казни, Павелич получает обещание Муссолини помочь в создании независимой Хорватии. Когда в апреле 1941 года войска стран Оси оккупируют Югославию, немцы создают марионеточное хорватское государство. Павелич становится его премьер-министром и министром иностранных дел. В Хорватии принимаются суровые расовые законы, проводятся этнические чистки, развязывается террор против политических противников.

Хорваты сражались вместе с немцами до последнего. Сам Павелич сумел после поражения Германии скрыться. Был приговорен югославским судом к смерти. Прятался от наказания в Италии, Аргентине, Испании. Умер в Мадриде в декабре 1959 года в возрасте 70 лет.

Таковы были восточноевропейские союзники Гитлера во Второй мировой войне. Ветераны-окопники. Идеологи и ораторы. Националисты-радикалы, вдохновленные идеей национального самоопределения. Жестокие диктаторы, быстрые на расправу с политическими противниками и иноплеменниками. Соучастники гитлеровской человеконенавистнической политики. Принесшие своим народам не только независимость, но и неисчислимые жертвы и горе.

4
Португалия в годы Второй мировой войны

Александр Токарев, историк, заведующий Центром исследования стран Юга Африки Института Африки Российской академии наук

В годы Второй мировой войны Португалия оставалась одной из шести нейтральных стран Европы. Как же так вышло, что две соседние страны Пиренейского полуострова, Испания и Португалия, явно симпатизировавшие в те годы нацистам и фашистам, Гитлеру и Муссолини, смогли при этом избежать прямого участия в войне? Рассмотрим это на примере Португалии.

Мы редко задумываемся о том, что живем в мире, который в немалой степени был создан Португалией в позднем Средневековье. В 1494 году при посредничестве римско-католической церкви было подписано историческое Тордесильясское соглашение Португалии и Испании, согласно которому произошел первый раздел мира между двумя этими ведущими государствами, сверхдержавами своего времени. Согласно договору, все далекие заморские территории, открытые к концу XV века, как и те, которые еще предстояло открыть на огромном пространстве между Атлантическим океаном и Японией, т. е. обширные территории в Азии, Африке, частично в Латинской Америке, стали принадлежать португальской короне. Все остальное, лежавшее к западу, отписывалось Испании – с целью предотвратить вражду двух хищных католических королевств.

В результате этих далеких от нас событий почти вся Латинская Америка, кроме Бразилии, говорит сегодня на испанском языке. И если бы не французы и англичане, то на испанском говорили бы в обеих Америках до самой Аляски. Бразилию открыл в 1500 году португалец Педру Кабрал. Так Бразилия осталась за Лиссабоном. С другой стороны, со временем испанцы прибрали к рукам далекие Филиппины, которые располагались в «португальской» части мира. И назвали архипелаг именем своего короля.

Если посмотреть на карту мира XVI века, то португальская империя владела выгодными и обширными территориями. Это были почти все побережье Африки от Сеуты до Мадагаскара, территория нынешней Танзании, подбрюшье Аравийского полуострова, побережье Индийского полуострова. Плюс ключевые стратегические районы, такие как острова Сокотра, нынешний Сингапур, побережье Индонезии и далее вплоть до Японии. Маленькая скромная Португалия с населением около 6 миллионов человек сумела взять под свой контроль гигантские территории по всему свету. Так продолжалось вплоть до 1580 года, когда португальская корона перешла к Испании и все ее земли автоматически стали испанскими. Затем корона и владения надолго перешли к династии Габсбургов.

После 1580 года великая португальская империя начала клониться к закату. В 1640 году не без патронажа Англии Португалия освободилась и провозгласила свою независимость, но в достаточно потрепанном виде. С тех пор ипо сей день Португалия лишь вспоминает о своем былом величии.

Часть африканских владений, Ангола и Мозамбик, удерживались Португалией до 1975 года, а Гвинея-Бисау – до 1973 года. Эти территории были окончательно потеряны в результате колониальных войн и победы революции в Португалии 25 апреля 1974 года. Португальская колониальная империя окончательно перестала существовать в 1975 году вследствие установления в стране демократического режима.

В ХХ век Португалия вошла одной из самых отсталых монархий Европы. В 1910 году в стране произошла революция, монархия пала, была учреждена Первая республика. По итогам Первой мировой войны Португалия ничего не получила, кроме небольшой территории в Африке. При этом ее государственный долг вырос втрое, а внешний долг вчетверо. Страна вышла из войны банкротом. Необходимо было вытаскивать ее из кризисной ситуации, и единственной дееспособной силой на тот момент оказалась армия. В мае 1926 года в результате государственного переворота к власти пришли военные. Спустя несколько недель произошел еще один военный переворот, в результате которого к власти пришла более умеренная часть армии во главе с генералом Кармоной. Он стал президентом страны. Для того чтобы вытащить Португалию из экономического хаоса, страшной нищеты и разрухи, Кармона пригласил в правительство Антониу Оливейра Салазара. Креативного экономиста и политика, который в итоге на долгие десятилетия определил судьбу Португалии.

Англия патронировала Португалию начиная с XVII века. Со временем Португалия превратилась, по сути дела, в английскую полуколонию. Протекция со стороны Англии, которая обещала по Лиссабонскому и Метуэнскому соглашениям 1703 года защиту и покровительство Португалии в первую очередь от Испании, предоставила Англии свободный доступ к колониальным владениям Португалии, приоритетную торговлю с ними и возможности вывоза оттуда товаров и сырья. Из-за активного вмешательства Англии Португалия не смогла толком развить те отрасли экономики, которые были ей выгодны, что имело для нее губительные последствия. Португалия не сумела создать сильную промышленность, в стране получали развитие только те отрасли, которые позволяла иметь Англия или которые были выгодны англичанам, – вино, пробка, оливковое масло, текстиль.

Огромное влияние Англии также чаще всего не позволяло Португалии действовать в своих собственных интересах во внешней политике. Интересы Португалии порой объективно совпадали с интересами Германии или Франции, но Португалия не могла их реализовать – не давали этого сделать англичане. По этой же причине Португалия вступила в Первую мировую войну на стороне Антанты. А в конце 1930-х годов, при том что лично Антониу Салазар симпатизировал Гитлеру, Англия запретила Лиссабону даже думать об оказании содействия Германии.

Главным средством шантажа и давления со стороны Англии была угроза потери Португалией связи с ее заморскими территориями (Анголой, Мозамбиком и др.) в силу полного господства Британии на море. Англичане могли в любой момент отрезать Португалию от ее колоний.

У Германии имелись собственные владения в Африке по соседству с португальскими: юго-западная германская Африка (нынешняя Намибия, южнее Анголы) и юго-восточная Африка (нынешняя Танзания, севернее Мозамбика). В силу этого португальцы не могли не учитывать интересы Германии – влиятельного и мощного соседа. Кроме того, Германия не раз выручала Португалию в противовес Англии.

Португалию с Германией связывало очень многое. Так, в 1930-х годах доля Германии в португальском импорте росла – в 1935 году она составляла 12,5 процента, а в 1938 году – 16,8 процента. За этот же период доля Англии в португальском импорте сократилась с 25 до 17 %. Англия соревновалась с Германией за влияние в Европе, сама Португалия интересовала Лондон мало, куда интереснее для него были богатые португальские колонии. Накануне Первой мировой войны за спиной Португалии Германия и Англия подписали соглашение о разделе португальских колоний. Но война не дала им возможности воплотить эти планы в жизнь.

Антониу Салазар родился и воспитывался в глубоко религиозной католической семье, был насквозь пропитан религиозным духом. Преподавал, служил профессором университета. Салазар мечтал о создании государства-церкви, т. е. о государстве, построенном по принципам церкви. В качестве политического идеала Салазар видел государство – большой дом, в котором все члены общества, как муравьи, как члены одной большой семьи, работают на благо церкви, на благо государства. Подобного рода идеи, идеи создания нового бесклассового корпоративного государства, были очень распространены в то время во всей Европе.

Салазар сумел быстро оздоровить экономику страны и решить ее финансовые проблемы. Более того, через некоторое время Португалия из банкрота превратилась в международного кредитора. Расширялось экономическое сотрудничество одновременно с Англией и с Германией. В том числе и поэтому Португалии было невыгодно воевать как против Германии, так и тем более против Англии.

По всем этим многочисленным соображениям Португалия осталась нейтральной страной. Она не приняла участие в войне ни на одной из сторон: ни Тройственного союза, ни союзников – Советского Союза, Англии и США. Экономически война оказалась очень выгодна для Португалии. За годы войны ее золотой запас вырос почти в десять раз. В 1942 году, в самый разгар Второй мировой войны, на долю Англии и Германии приходилось свыше 53 % экспорта Португалии.

Это продолжалось до 1943 года, когда на Восточном фронте произошел коренной перелом (победоносная для СССР битва на Курской дуге). Португалии пришлось определяться. Состоялись переговоры о создании на Азорских островах британской военной базы, которую потом перекупили Соединенные Штаты Америки и которая по сей день является одной из крупнейших баз НАТО. Когда после окончания Второй мировой войны, в 1949 году, создавался североатлантический блок НАТО, Португалия вошла в него одной из первых.

После Второй мировой войны в знак благодарности за то, что Португалию от вступления в войну спас сам Бог, благодарные португальцы возвели у Лиссабона огромный монумент Христа Спасителя. Впрочем, в день смерти Гитлера Салазаром был объявлен общенациональный траур.

5
Финляндия в годы войны

Вадим Рогинский, профессор Московского государственного лингвистического университета, главный научный сотрудник Института всеобщей истории РАН, доктор исторических наук

Россия и Финляндия – многовековые соседи. Финляндия долгое время входила в состав королевства Швеция и была ее интегральной частью. На ее территории разыгрывались относительно частые польско-шведские войны. В 1809 году, при императоре Александре I, Финляндия вошла в состав Российской империи.

Александр I даровал Финляндии широкую автономию, подтвердил действие старых местных законов, в составе империи было создано Великое княжество Финляндское. Все русские императоры, начиная с Александра I, вступая на престол, давали клятву соблюдать автономию и законы Финляндии. Внутри самодержавной империи был создан, по сути, конституционный анклав, что, несомненно, сыграло положительную роль в истории Финляндии. В здании XIX века, в котором и сегодня заседает правительство Финляндии, до сих пор присутствуют выложенные изразцами гербы Финляндии и Российской империи. Более того, там же находится подлинник знаменитой картины, на которой Александр I открывает финляндский сейм в 1808–1809 годах.

Драматически складывалась судьба отношений между молодым Советским Союзом и молодой Финляндской Республикой.

В ночь на 6 декабря 1917 года, вскоре после Октябрьского переворота в России, финны самовольно провозгласили государственную независимость. 31 декабря делегация финского правительства приехала в Петроград и направилась в Смольный, где ленинский Совнарком признал независимость Финляндии знаменитым Декретом Совнаркома о признании независимости бывшей части Российской империи.

Положение о признании независимости Финляндии было давним программным пунктом российской оппозиции, в первую очередь социал-демократов и либералов. При всем этом столь быстрое решение большевиков о признании независимости Финляндии стало неожиданным. Дело было в том, что Ленин со товарищи всерьез рассчитывали на близкую мировую революцию и на то, что Финляндия очень скоро тоже станет красной, советской. Они предоставили финнам независимость и при этом ждали, что левые финские социал-демократы незамедлительно устроят социалистическую революцию. И последние действительно ее устроили. Это была первая после Октябрьского переворота попытка коммунистической революции в Европе и мире.

В январе 1918 года в Финляндии началась жестокая кровавая гражданская война, по итогам которой финские белые одержали победу, а красные были разгромлены. Красных было больше численно, но они были плохо организованы, в то время как белых возглавил Карл Маннергейм, опытный генерал-лейтенант русской армии, воевавший в японскую войну и после отличившийся в Первой мировой войне. На стороне белых были и офицеры русской армии, финны, настроенные антирусски и антисоветски. Все вместе они успешно выступили против красных. Гражданская война закончилась в мае 1918 года. 16 мая в Хельсинки прошел торжественный парад победы. К власти пришло правительство, состоявшее исключительно из правых партий.

Финны во многих отношениях и часто были первыми. В 1906 году они первыми в Европе предоставили право голоса женщинам. В 1916 году вовсю шла Первая мировая война, но в Финляндии прошли свободные выборы. Впервые в истории финские социал-демократы получили 51 процент голосов. По представлениям того времени они получили большинство и могли начинать строить финский социализм. Однако уже на следующих выборах, в 1917 году, большинство они потеряли. После подавления революции в Финляндии собрался новый парламент, уже без социал-демократов, и провозгласил Финское королевство. Кандидата в короли, который даже не успел приехать, нашли в Германии. В 1918 году кайзеровская империя рухнула, и по этой причине вопрос о королевстве отпал сам собой.

Тогда в 1919 году в Финляндии провозгласили президентско-парламентскую республику и приняли новую Конституцию. Маннергейм выдвигался на пост президента, но его не избрали. В Финляндии установилась республиканская и демократическая политическая система, хотя и с известными ограничениями.

Отношения Финляндской Республики с Советской Россией в 1920-е годы в целом складывались враждебно. В 1920 году в Тарту, он же Дерпт, встретились делегации Финляндии и РСФСР – для обсуждения урегулирования отношений. Казалось, что формально войны между соседями в тот момент не было. Но делегации пришли к выводу, что война все же есть, и подписали Тартуский мирный договор, который определил границы двух государств. Единственной загадкой, которую до сих не могут разгадать историки, стало отнесение Печенги, которая никогда не входила в состав Великого княжества Финляндского и которую во время событий гражданской войны заняли белофинские войска, к Финляндии. В дальнейшем «Печенгский вопрос» продолжал оставаться очень сложным.

Тем не менее Финляндия стала одним из первых европейских государств, официально признавших Советскую Россию. В Москве разместилась финская дипломатическая миссия, а в Хельсинки – советская.

В 1921–1923 годах случилась так называемая племенная война – что-то вроде гибридной войны в современном ее понимании. Западная Карелия восстала против большевиков, а финны неофициально ее поддержали, направив туда добровольцев. Этот мятеж был разгромлен Советами. Страны вновь оказались на грани настоящей войны. Удалось договориться дипломатически – Советский Союз пообещал предоставить Карелии автономию, в результате чего и возникла Советская Карельская Республика.

Как мы видим, отношения Москвы и Хельсинки развивались крайне нестабильно. Летом 1930 года на XVI съезде ВКП (б) Финляндию объявили фашистским государством. А в 1932 году Москва и Хельсинки подписали договор о ненападении, и отношения стали развиваться в сторону потепления. В центре Москвы было построено грандиозное здание финского посольства, открытие которого состоялось в 1938 году. Из высокопоставленных лиц СССР на церемонии открытия присутствовал маршал Буденный.

В том же 1938 году начались секретнейшие переговоры между Москвой и Хельсинки. Знаменитый советский разведчик Ярцев-Рыбкин, муж Зои Воскресенской, «скромный сотрудник» посольства СССР в Хельсинки, вдруг пришел к министру иностранных дел Финляндии с бумагой без печатей и заявил, что уполномочен сделать от имени высшего руководства СССР важные предложения. Заработала сталинская закрытая дипломатия. Речь шла прежде всего о взаимном пересмотре границ. Сталин хотел передвинуть границу так, чтобы отодвинуть ее подальше от Ленинграда. Граница проходила тогда всего в 32 километрах от города по реке Сестре.

Чтобы понять, почему она проходила именно там, следует вернуться в 1809 год, к моменту создания Великого княжества Финляндского. Вся территория до Выборга и за ним, Хамина, была тогда в составе Российской империи. В 1811 году, накануне войны с Наполеоном, для того чтобы умилостивить финнов, им вернули так называемую старую Финляндию, в т. ч. Выборг. Это было всего лишь изменение административной, внутригосударственной границы империи. Но в 1917 году неожиданно именно эта линия стала государственной границей между СССР и Финляндией.

Когда в 1938 году Сталин секретно забросил тему изменения границ между СССР и Финляндией, война, которая началась через полтора года, еще не имелась им в виду. Сталин считал, что вполне реально договориться с Хельсинки о взаимном обмене территориями, отодвинув границу подальше от Ленинграда. Прежде всего потому, что в случае войны, основным противником в которой виделась гитлеровская Германия, советские военные ждали, что немцы высадятся в Финляндии, легко пройдут ее и смогут напрямую атаковать второй по величине город Советского Союза, город трех революций, город Ленина. При таком расстоянии от границы – 32 километра – немецкая артиллерия могла легко достать до города.

Сталин предлагал территориальный размен – отодвинуть границу от Ленинграда на север, к Карельскому перешейку, а Финляндии отдать за это часть территории Карелии.

Реакция финского руководства была отрицательной. Тем более что именно в это время финны начали строить свою оборонительную приграничную систему защитных сооружений – т. н. линию Маннергейма. Как раз на территориях, которые Советский Союз предлагал отдать. Финны возводили линию с сугубо оборонительными целями – они ждали и боялись агрессии со стороны Советского Союза.

Отказ финского руководства от добровольного обмена территориями послужил первым сигналом к будущему военному конфликту. Ультиматумы в тот момент Москвой еще не выдвигались, о переговорах вообще мало кто знал.

23 августа 1939 года между Германией и Советским Союзом был подписан договор о ненападении (пакт Молотова – Риббентропа), вместе с секретными протоколами к нему. До его подписания немцы и советы не трогали и не обсуждали финнов. Советский Союз не устраивал никаких провокаций, но в то же время финны дальновидно готовились к войне.

Уже летом 1939 года в Советском Союзе встал вопрос о создании финских национальных вооруженных частей для их использования в будущей войне. Как стало известно позднее, в секретном протоколе к пакту Молотова – Риббентропа Финляндия была отнесена к «сфере интересов» Советского Союза. Тогда Сталин и принял решение атаковать Финляндию.

Если проанализировать желание советского руководства и лично Сталина непременно заполучить Финляндию, то в его основе лежала идея возвращения утраченных частей бывшей Российской империи. Кроме того, в Финляндии была жестоко подавлена пролетарская революция, и у Советского Союза было желание отомстить за это. А еще Финляндия была небедной страной – в ней имелись богатые лесные ресурсы, рыба, продовольствие. Вдобавок к этому Финляндия прикрывала подвоз шведской руды в Германию, т. е. занимала стратегическое положение в этой части Европы.

Когда стало ясно, что Гитлер готов развязать в Европе большую войну, Сталин фактически дал на это добро. Он считал полезной для СССР войну Германии с Францией и Великобританией. Он рассчитывал, что западные державы в этой войне обескровят друг друга, а Советский Союз тем временем распространит свое влияние на Польшу, а после договорится на своих условиях с прибалтийскими странами и с Финляндией. Финляндия мыслилась в тех же рамках и в одном пакете с Прибалтикой и Польшей. Однако финны вдруг твердо воспротивились московским планам. Когда в августе 1939 года Сталин принял решение о захвате Финляндии, он ее сильно недооценил.

Внутри Финляндии и среди финнов за рубежом как слева, в рабочем движении, так и среди демократов, были сильны симпатии к Советскому Союзу. Среди видных сторонников СССР был Отто Вилле Куусинен. Куусинен жил в Москве с 1921 года, работал секретарем Коминтерна, в структуре которого до 1935 года существовали региональные подразделения – лендерсекретариаты. Среди них был скандинавский лендерсекретариат – Швеция, Дания, Норвегия, Исландия, в которых никак не удавалось создать сильные коммунистические партии. Финляндия входила в другой лендерсекретариат – польско-прибалтийский. Во время Зимней войны Куусинен возглавил созданное Москвой правительство «Финляндской Демократической Республики», распущенное после заключения мирного договора в марте 1940 года. Тогда же он возглавил вновь созданную Карело-Финскую ССР в составе СССР.

Куусинен сделал феерическую карьеру в СССР – в 1950-е годы он был самым образованным членом президиума ЦК КПСС, единственным, кто свободно говорил на иностранных языках. Он знал французский, английский языки, имел дореволюционное высшее образование, писал неплохие стихи и вообще был уникально одаренной личностью.

После начала Второй мировой войны финское руководство понимало, что возможен военный конфликт с СССР. Они догадывались, что Сталин «записал» их за собой, но при этом не верили, что случится реальное нападение. В отношениях была иллюзия нормальности, что хорошо прослеживается в воспоминаниях финских политиков и военных. Им тогда казалось, что у Советского Союза и так много земли, что больше земли ему ни к чему, тем более такой, как бесплодные финские территории на далеком севере. Казалось что Советский Союз просто блефует. Кроме того, у Финляндии была надежда на помощь демократического мира – Швеции, Великобритании и даже на помощь Германии. Хотя те же шведы конфиденциально предупреждали финнов: «Мы не сможем вам помогать».

В октябре – ноябре 1939 года в Эстонию, Латвию, Литву торжественно входили советские войска, поначалу ограниченный контингент. В балтийских государствах размещались постоянные советские гарнизоны. Прибывали советские военно-морские суда в Ригу и Таллинн. Война становилась все более вероятной, но финское руководство до последнего надеялось, что сможет оттянуть или вовсе предотвратить нападение.

На посту президента Финляндии в то время находились сначала Кюёсти Каллио, а после его смерти – Ристо Рюти. Маннергейм был военным руководителем страны и не вмешивался в политику, хотя и давал политикам советы уступить Москве. Он занимал умеренную позицию, высоко ценил русского солдата. Ему очень не хотелось войны с Россией. Маннергейм был русским генералом и русофилом, хотя твердо выступал против красных. На его столе всегда стояла фотография императора Николая Второго с семьей – даже когда он принимал у себя в кабинете гитлеровцев в 1940-е годы.

В октябре 1939 года в Финляндии все же провели мобилизацию и начали всерьез готовиться к оборонительной войне. Не зная о секретных протоколах пакта Молотова – Риббентропа и секретных договоренностях между Советским Союзом и Германией относительно Финляндии, финны пытались обратиться к немцам за защитой, но те дали им понять, что это сталинский вопрос и они вмешиваться не будут. Самой Германии пошло бы только на пользу, если бы Сталин ввязался в войну с Финляндией, что в итоге и произошло.

В военном отношении Финляндия на конец 1939 года имела довольно слабую армию. Армия и не могла быть большой по причине незначительного населения страны. При этом имелась мощная добровольческая организация – Шюцкор, народное ополчение. Женщины, оказавшись свободными после эвакуации детей, создали организацию «Лотта Свярд», которая взяла на себя обслуживание армии. Вооружение армии было довольно старое, но при этом у финнов был свой небольшой флот и неплохой отечественный автомат «Суоми». У Финляндии также имелось немного самолетов, купленных в разных местах по случаю, совсем мало танков – и это все. Отсутствовал даже подробно разработанный план обороны на случай войны. Существовал только самый общий план – храбро защищаться. Финны рассчитывали на то, что кто-нибудь им непременно поможет. Несмотря на все эти проблемы, финны смогли продержаться против мощной Красной армии целых 3 месяца.

Советско-финская война, известная как Зимняя война, началась 26 ноября 1939 года в местечке Майнила с артиллерийского обстрела советских частей с финской стороны. Это дало повод для массовых митингов по всему Советскому Союзу, советский народ был возмущен до крайности. Сейчас историки выяснили, что стрельба там какая-то была, но никого при этом не убили, а кто именно стрелял, непонятно. Но это были точно не финны, у которых не было в распоряжении примененных при обстреле пушек. Тем не менее машина войны после инцидента была запущена на полную мощь.

У Красной армии, в отличие от финнов, имелся четкий стратегический план – вся операция вторжения была детально проработана на штабных картах. Задачей войск было за две недели дойти до Хельсинки и через три недели захватить всю территорию Финляндии. В приказе по войскам было сказано: при выходе на шведскую и норвежскую границы границу не переходить, а приветствовать шведских и норвежских пограничников.

На начало войны соотношение вооруженных сил по личному составу было двукратным в пользу СССР. Советский Союз имел абсолютный перевес в танках, самолетах, артиллерии. Проблемой для сталинского руководства оказалось то, что Красная армия, как неожиданно выяснилось, плохо подготовилась к войне и не очень умела воевать.

21 декабря 1939-го был очередным днем рождения Сталина. Желая его порадовать, советские войска перешли в крупномасштабное наступление. В результате две советские дивизии попали в окружение и были полностью уничтожены. Наступление провалилось.

У советского командования была четкая позиция, что с Финляндией лучше всего воевать именно зимой. Ведь зимой танки могут пройти по твердому снежному насту, а в остальное время года техника завязнет в болотах. Однако быстро выяснилось, что Красная армия в целом очень плохо подготовилась к войне, в т. ч. зимней.

Советским командованием были запланированы два основных удара – один со стороны Ленинграда, другой на севере. План был быстро рассечь Финляндию и зайти финской армии с тыла, но это не удалось осуществить. Линия Маннергейма сыграла важную роль в сдерживании советского наступления – укрепления такого класса в то время красноармейцы и их командиры брать не умели. Позднее, в 1944 году, Красная армия прорвала линию совершенно спокойно – к тому времени был накоплен богатый боевой опыт.

Когда ко дню рождения Сталина Финляндию не удалось взять, стало ясно, что план советского блицкрига провалился. В это же время Советский Союз был исключен из Лиги Наций, которая признала его агрессором.

Здесь стоит отметить важный момент. Война с Финляндией стала первой войной Советского Союза против независимого суверенного государства. Все прежние вооруженные конфликты с участием СССР были просто конфликтами. Даже Польша уже агонизировала, когда туда вступил Советский Союз, а вот выступление против Финляндии было в чистом виде агрессией.

Реакция европейцев была однозначной – Советский Союз напал на Финляндию и тем самым совершил акт агрессии. Гитлер реагировал спокойно – он был занят своими делами и доволен тем, что Советский Союз втянулся в войну с Финляндией.

Официальная позиция самого Советского Союза была такой – мы не воюем с Финляндией, а лишь помогаем освободить страну демократическому народному правительству (созданному Москвой правительству Куусинена).

Если говорить об общих итогах Зимней войны, то решающей причиной того, что при подавляющем военном превосходстве Сталин не стал дожимать противника, стали внешнеполитические соображения Москвы. Сыграло свою роль и обессиливание финской армии. Сталин понимал, что в этой обстановке легко может диктовать Хельсинки свои условия. Также он осознавал, что дальнейшую оккупацию Финляндии, во-первых, будет трудно осуществить без больших затрат сил и средств, а во-вторых, что после этого сладить с финнами будет совсем не просто – они продолжат оказывать сопротивление. Затяжной войны и войны партизанской ему не хотелось. Надо было как-то выходить из сложившейся сложной внешнеполитической и военной ситуации.

К весне 1940 года, с одной стороны, Москвой в основном уже были решены чисто военные задачи, с другой стороны, маячила перспектива конфликта с Великобританией из-за Финляндии. Эти два главных обстоятельства подтолкнули Сталина к мирным переговорам.

12 марта 1940 года в Москве был заключен советско-финский мирный договор, согласно которому военные действия должны были закончиться в 12 часов дня 13 марта. За это время Красная армия успела занять Выборг. Ровно в 12 часов финны снялись с боевых позиций и ушли.

Граница Финляндии была передвинута далеко на запад, страна потеряла 11 % своей территории. Она стала такой, какой является в настоящее время. Исторически эта граница была установлена между Россией и Швецией еще по Ништадтскому миру при Петре I. Печенгу отдали финнам, к удивлению всех, кто присутствовал при подписании договора. Финляндия передала Советскому Союзу военную базу в Ханко, мыс Гангут, якобы для того, чтобы перекрыть огонь морской артиллерии, Финский залив. 400 тысячам финнов пришлось уехать из своих домов – в масштабах небольшой страны это была огромная масса людей (к примеру, потерянный Выборг был вторым или третьим по величине городом Финляндии).

После подписания вынужденного мира в Хельсинки были приспущены все флаги в знак траура. Это была национальная трагедия. Маннергейм говорил: «Мы храбро воевали, но что делать – обстоятельства оказались выше нас».

Международная реакция на войну и ее итоги была крайне отрицательной. Гитлер, напротив, приободрился, увидев, что финны смогли оказать неожиданно сильное сопротивление огромной Красной армии, что советские войска не так сильны, как считалось.

Конечно, финны горели идеей реванша за поражение, но для этого им надо было найти сильных союзников. Когда в апреле 1940 года немцы заняли Норвегию и Данию, финское руководство склонялось к тому, чтобы укреплять нейтралитет и не вмешиваться. У них даже возникла любопытная идея объединиться с нейтральной Швецией, эта идея несколько раз всплывала в течение 1940 года, но встретила жесткий отпор Берлина и Москвы.

Финны принялись активно вооружаться. В Финляндию стало поступать закупленное новое оружие, одновременно с этим к ним зачастили военные эмиссары из Берлина. Подчеркнем при этом важный момент – формально финны никогда не заключали военного союза с гитлеровской Германией, даже терминологически они назывались не союзниками, а лишь «братьями по оружию». Это важно отметить – de jure финны никогда не являлись союзниками Гитлера.

Много вопросов возникает по поводу 25 июня 1941 года – кто именно спровоцировал новую войну, кто первый нанес в ней удар.

22 июня 1941 года на новой советско-финской границе происходили странные события. Немецкие самолеты летали над советской территорией и молча садились в Финляндии. Это были разведывательные самолеты, всего несколько штук. Скорее всего таким образом немцы хотели втянуть Финляндию в войну. Геббельс трубил, что рядом с немцами против большевиков воюют финские братья. После чего последовало опровержение. Финны твердо заявили: «Мы нейтральны».

Однако 25 июня 1941 года был получен приказ, который поднял на Финляндию Ленинградский военный округ и Балтийский флот. Около трехсот бомбардировщиков должны были разбить немецкие самолеты и аэродромы на территории соседей, после чего в дело должны были выступить войска. В ответ Финляндия объявила, что находится в состоянии войны с СССР.

Началась новая война. Немецкие войска активно действовали на Крайнем Севере через территорию Финляндии и Норвегии. Они стремились прорваться к стратегически важному Мурманску, перерезать железную дорогу из Мурманска в Ленинград, захватить Рыбачий полуостров. Финские войска действовали южнее. Были предприняты попытки со стороны Красной армии вторгнуться на территорию Финляндии, которые были отбиты финскими войсками. В августе 1941 года финны начали наступление в районе Петрозаводска и Онеги, в ходе которого части Красной армии были разбиты наголову, 60 тысяч человек попали в плен. Формально финская армия действовала автономно, но на практике все ее действия координировались немцами.

Маннергейм и финское руководство первоначально ставили основной целью лишь выйти на старую границу (существовавшую до Зимней войны) и встать на ней. Некоторые финские офицеры и солдаты отказывались идти дальше этой линии: мол, мы выполнили поставленную задачу и завоевывать ничего лишнего и чужого не станем. Но затем в стране усилилась националистическая пропаганда: призывы объединить Большую Финляндию, занять всю Карелию. Финны захватили Петрозаводск, который переименовали, назвав его Онежский город – Яанислинна. На захваченной территории финнами проводилась политика расовой дискриминации – людьми первого сорта считались финны, карелы, вепсы, т. е. все финно-угры. Многие же русские стали узниками концлагерей, хотя формально последние так не назывались – использовалось нейтральное понятие «поселения». Их часто не обносили колючей проволокой: в этом не было необходимости – кругом была тайга. Десятки тысяч советских граждан погибли в этих лагерях от голода, холода и болезней. Даже сегодня финские политики и историки порой занимают старую позицию, утверждая, что юридически как таковых финских концлагерей на советской территории не существовало.

Тот факт, что наступление финнов в 1941 году оказалось столь победоносным, достаточно сложно объяснить. Имеется даже такой невероятный пример, как разгром целой советской танковой дивизии фактически силами велосипедного взвода. Советские солдаты порой просто бросали оружие, будучи разгромлены прежде всего психологически. В плен к финнам попало около 60 тысяч военных, которым пришлось очень тяжело. Отдельно стоит упомянуть про участие в помощи советским пленным Маннергейма, спасшего жизни многих из них. Именно он организовал доставку пленным посылок Красного Креста, распорядился о переводе части пленных из восточных районов на запад и о распределении их по крестьянским хуторам, чтобы они смогли выжить. В Хельсинки, в музее Маннергейма, над кроватью маршала висит герб Финляндии из соломки, сделанный для него в качестве подарка советскими военнопленными.

К концу 1941 года финны на севере вышли далеко за рубежи старой Финляндии, а на юге подошли к берегам реки Сестры, к старой границе, и там остановились.

Оценки роли Финляндии в блокаде Ленинграда разнятся. Кто-то считает финнов ответственными сообщниками этого преступления, другие считают, что если бы не финны, то не было бы даже тех небольших ручейков, по которым помощь доходила до блокадного Ленинграда. Правы и те и другие.

С территории Финляндии Ленинград не обстреливали и не бомбили. Финские войска остановились на старой границе и не двинулись дальше. Конечно, финские военные и политики несли свою долю ответственности за блокаду города и массовую гибель ленинградцев, но они мало что могли с этим поделать. У них самих было довольно тяжелое положение, да и причин испытывать благодарность к Сталину и Советскому Союзу у них не было.

Трагический опыт войны привел руководство СССР и Финляндии к пониманию необходимости установления прочных добрососедских отношений, что и было достигнуто в послевоенный период.

Что касается общих военно-политических задач, которые финское руководство ставило перед собой в период, когда Гитлер быстро наступал и когда казалось, что крах Советского Союза скор и неминуем, то основной целью было возвращение Карелии. Финны в тот период надеялись получить территорию большую, чем была у них до Зимней войны.

Маннергейм был более умерен в своих планах. Он уже после Московской битвы зимы 1941/42 гг. понял, что блицкриг немцев провалился и что Советский Союз сохраняет возможности и волю для продолжения войны. Он отлично знал русскую армию и понимал, что советские неудачи первого этапа войны будут исправлены. Понимал, что Финляндии необходимо как можно раньше начинать искать пути выхода из войны.

Великобритания объявила Финляндии войну 6 декабря 1941 года. Соединенные Штаты этого делать не стали, хотя Финляндия фактически действовала как союзница Германии. Американское посольство в Хельсинки активно работало с финским руководством, настаивая на необходимости скорейшего выхода из войны. По инициативе англичан «финский вопрос» был поднят на конференции союзников в Тегеране в конце 1943 года. Спор разгорелся тогда вокруг приемлемости термина «безоговорочная капитуляция» в отношении Финляндии.

Уже в 1942 году финское руководство начало понемногу отворачиваться от Гитлера, т. е. еще до разгрома нацистов под Сталинградом. В 1942 году на юбилей Маннергейма, которому исполнялось 75 лет, неожиданно для всех прилетел сам Гитлер. Маннергейм принял фюрера демонстративно холодно и вежливо, безо всякого восторга. Гитлер уговаривал его наступать дальше, а заодно отдать Германии всех финских евреев. Маннергейм твердо отказал. Порой он разговаривал с Гитлером как фельдмаршал с ефрейтором. Раздраженный Гитлер улетел ни с чем, вслед за ним прилетали Гиммлер и Геббельс. Все они уговаривали Маннергейма активнее воевать и отдать евреев, которых в Финляндии было полторы тысячи человек. Маннергейм не только никого не отдал, но через несколько дней после визита Гитлера демонстративно принял делегацию офицеров-евреев финской армии (в которой воевало 300 евреев).

Тем временем в стране оживилась так называемая мирная оппозиция. Финляндия была демократическим государством – активно работали парламент, социал-демократы, не вводилось никаких ограничений на политическую деятельность и свободу прессы. Демократия работала в полном объеме, запросы правительству в парламенте обсуждались в рабочем порядке. Влиятельный молодой политик Урхо Калева Кекконен, социал-демократ, призывал незамедлительно искать пути к миру, прекратить войну, которая не принесет Финляндии ничего хорошего. Вскоре начались переговоры о мире.

В результате Петрозаводской операции Красной армии к 1944 году финнов изгнали с советской территории. Советские войска подошли к границе, но финны отчаянно сопротивлялись. Предложение о «безоговорочной капитуляции» их категорически не устраивало. Гитлер обещал всяческую помощь: немцы дополнительно дали финнам продовольствие и танки. Президент Рюти заявил, что Финляндия не подпишет капитуляцию и не выйдет из войны. Тогда его сместили и президентом стал Маннергейм, который хотел скорейшего выхода из войны с СССР.

Интересным эпизодом войны стал категорический отказ Маннергейма участвовать в так называемой гитлеровской «тотальной войне» после Сталинграда. Именно в это время финны стали все больше подчеркивать, что ведут свою особую войну. Финляндия никогда не являлась чистым немецким сателлитом, в отличие от Венгрии, Румынии, Словакии, Хорватии. Немцы никогда не были в состоянии в полной мере диктовать Финляндии свою волю, Финляндия всегда занимала особую позицию.

Решающим месяцем стал сентябрь 1944 года. 4 сентября прекратились боевые действия между Красной и финской армиями, а перемирие с Советским Союзом было подписано 19 сентября. Одним из главных принятых финнами условий Москвы, согласованным с союзниками, было требование предъявить немцам ультиматум об уходе с территории страны. Немцев к тому времени в Финляндии располагалось 200 тысяч человек. В октябре 1944 года в исполнение договора началась так называемая Лапландская война – Lapinsota: финны против немцев. Финские войска не очень хотели воевать против своих бывших братьев по оружию, но на них крепко нажимало советское руководство. К этому времени в Хельсинки прибыла мощная делегация – Союзная Контрольная комиссия во главе с Андреем Александровичем Ждановым, всего 200 человек, в числе которых было и 4 англичанина. Она заставила финнов реально воевать с немцами. Финнам этого не хотелось, но ими был подписан договор, условия которого должны были выполняться. Начались военные действия на финской земле, в основном на севере страны. Немцы ответили тактикой выжженной земли – уходя из города или поселка, они их полностью разграбляли и сжигали. Немцы окончательно ушли с территории Финляндии лишь в апреле 1945 года – в Норвегию.

После окончания войны Маннергейм не был осужден как военный преступник. В марте 1946 года он ушел с поста президента по состоянию здоровья. Лечился, путешествовал по Европе, написал два тома интересных мемуаров. Умер в январе 1951 года после очередной операции на желудке.

В современной финляндской историографии Зимняя война считается неотъемлемой частью Второй мировой войны. По территориальным итогам Второй мировой войны Финляндия вернулась к границам, которые были установлены по итогам Зимней войны и дополнительно потеряла Печенгу.

В 1948 году между Советским Союзом и Финляндией был подписан Договор о дружбе и сотрудничестве, которым отношения между двумя соседними странами регулировались вплоть до 1992 года. Наконец прочно установились мирные и добрососедские двусторонние отношения, сохраняющиеся и поныне.

6
Варшавское восстание и современная польская память о войне

Вацлав Радзивинович, польский журналист

В целом Вторая мировая война и, более конкретно, Варшавское восстание поляков против нацистов в августе – октябре 1944 года – основополагающий исторический миф современного польского общества. Это базис исторического самосознания поляков, который органично вписывается в длинную традицию прошлых восстаний и национальных поражений. Он прекрасно подходит всей исторической традиции последних двух столетий истории Польши. Основополагающий миф о народе-жертве широко разделяется всем польским народом. Если раньше, в коммунистические времена, официальная версия истории сильно отличалась от народной, то сейчас в Польше остался только один и единый исторический нарратив.

В неофициальной исторической памяти народа с момента разгрома восстания нацистами присутствовало суровое осуждение советского политического руководства и командования Красной армии, которые, по мнению поляков, могли, но не пришли на помощь Варшавскому восстанию и допустили тем самым страшную гибель польской столицы. Этот упрек казался полякам самоочевидным. Ведь на правом берегу Вислы, протекающей через всю Варшаву, уже на 20-й день восстания стояла могучая Красная армия. В ее рядах были и польские части, которые рвались через Вислу помогать своим соотечественникам, но такой приказ им так и не поступил. Был предпринят отчаянный десант польских частей, которые пошли вперед без необходимой поддержки, многие из участников десанта погибли, но Красная армия продолжала стоять без движения на восточных окраинах города.

С одной стороны, можно принять во внимание объяснения бездействия Красной армии, обычно приводимые советскими военными и историками. Они состоят в том, что во время крупнейшей наступательной операции «Багратион» летом 1944 года Советская армия полностью выдохлась. У нее к осени 1944 года не было ни сил, ни средств, ни резервов для наступления на хорошо укрепленную немцами Варшаву. С другой стороны, в ответ на это оппоненты резонно обращают внимание на то, что, когда союзники с Запада хотели оказать посильную помощь восставшей Варшаве, в частности прислать самолеты с необходимыми грузами, чтобы сбрасывать их восставшим, Сталин долго не давал на это согласия. Только на 40-й день восстания Сталин согласился, чтобы самолеты с Запада – а это полторы тысячи километров пути над вражеской территорией! – после пролета над Варшавой и сброса грузов восставшим приземлялись на территории, занятой Красной армией. До 10 сентября Сталин запретил своей авиации боевые полеты над Варшавой, хотя расстояние до города составляло лишь полкилометра над Вислой. Это хорошо видели и знали поляки, им невозможно было объяснить такие решения советского руководства.

Нельзя не упомянуть тот факт, что американцы также слабо помогали восставшим. Через Черчилля к Рузвельту поступало много обращений об оказании активной помощи Варшаве, но США предпочли дистанцироваться от реальной помощи Варшавскому восстанию. Общий смысл позиции Вашингтона заключался в том, что сами англичане устроили эти проблемы и пусть сами с ними разбираются. Позицию Америки также можно понять – для них восстание было неудобным событием, ведь США не нужна была ссора со Сталиным из-за Польши. Они хотели вместе с СССР сражаться против Гитлера, и дополнительные противоречия с Москвой были им ни к чему. C другой стороны, западные союзники, в том числе американцы, потеряли в небе над Варшавой около 130 самолетов. Они старались помочь варшавянам как могли.

Существуют словно бы две чаши исторических весов, на которые можно положить как позитивные деяния Красной армии и Советского Союза в отношении Польши, так и сугубо отрицательные. С одной стороны, Советский Союз участвовал в разделе Польши с Германией в 1939 году, а в 1944-м не оказал действенной помощи героическому Варшавскому восстанию. С другой стороны, СССР разгромил вместе с союзниками гитлеровскую Германию и освободил территорию Польши от нацистов.

И в наши дни в общественном мнении Польши по этим ключевым вопросам истории остро не хватает согласия. Большинство поляков по-прежнему упирает на то, что СССР и Сталин в сговоре с Гитлером захватили половину Польши в сентябре 1939 года и после этого еще 22 месяца поддерживали Берлин, будучи фактическими соучастниками нацистских преступлений. При этом ими словно бы вычеркивается другая часть правды – то, насколько тяжело было простым русским во время войны, сколько было принесено ими жертв на алтарь победы, как трагична была судьба простого советского солдата и офицера, какими огромными были жертвенность и героизм советских людей, сражавшихся на фронте и в тылу работавших на фронт.

Когда президент США Дональд Трамп 6 июля 2017 года выступил в Варшаве с критическими заявлениями в адрес СССР по теме Варшавского восстания, реакция в России была жесткой. Основным ответным аргументом стало напоминание американцам и полякам о том, что к моменту начала восстания половина Польши уже была освобождена Красной армией. Как и то, что Советский Союз положил на полях Польши 600 тысяч своих граждан. Все они погибли, в том числе за освобождение Польши от оккупации и зверств Гитлера. Эти доводы имеют историческую основу и большую моральную силу, их нельзя игнорировать.

Польша в общей сложности сражалась почти 6 лет – с 1 сентября 1939 года до 9 мая 1945 года. Все эти годы польские части и отдельные польские граждане храбро сражались с нацистами во Франции, Норвегии, Италии, на Восточном фронте вместе с Красной армией. Российский народ, со своей стороны, также должен помнить и ценить подвиг поляков, помнить, что и поляки не жалели своих жизней в борьбе с гитлеровцами. По трудным вопросам общей истории для достижения согласия прежде всего люди должны разговаривать с людьми, а не государства. История войны – это в первую очередь история человеческих трагедий и судеб, нам следует помнить именно об этом, а не только о сухих цифрах военной статистики.

Сегодня многие страны Восточной Европы активно используют историю как инструмент политики. Появилось даже актуальное понятие – историческая политика. Как пример политизации истории можно привести знаменитое Грюнвальдское сражение 15 июля 1410 года, в котором объединенные польско-литовские войска бились с тевтонцами и которое в Польше считается огромной национальной победой. Однако если поехать в Литву, то услышишь, что это был никакой не Грюнвальд, а Жальгирис и что в битве с огромным трудом победили литовцы, которым к тому же мешали поляки. Часто история политизируется путем грубого искажения фактов и прямого обмана.

В Польше наших дней тоже можно наблюдать, как резко меняется политика государства в отношении прошлого. Десятилетиями поляки были лучшими друзьями Советского Союза, а теперь главными национальными героями становятся те, кто после войны сражался с коммунистической властью. Их стараются находить, проводят эксгумации погребений, торжественно провожают их останки, именно эти люди являются сейчас главным образцом «хорошего поляка». Это и есть историческая политика, в которой остается мало места для подлинной истории.

Несмотря на политические трудности и сложное историческое наследие, в настоящее время наблюдается большой прогресс в поисках польским обществом общего понимания событий периода до и во время Второй мировой войны. Как выяснилось по опыту совместной работы, профессиональные историки из России и Польши намного быстрее находят общий язык в отношении общего прошлого, чем политики и общества. Не менее важно, чтобы после накопления научного материала историками к поиску согласия подключилось гражданское общество двух стран.

После прихода к власти в Польше правоконсервативных сил (партия «Право и справедливость» Качиньского) еще не было попыток кардинально изменить учебники истории, политизировать прошлое, но уже есть попытки, например, поменять работу польских культурных центров в посольствах республики. Единственной версией истории, навязываемой сегодня государством, становится тезис о том, что поляки исторически всегда были правы, всегда были исключительно жертвами внешних сил и всегда проявляли огромный героизм. Правительством начаты специальные программы по работе с молодежью, которые сознательно культивируют исключительно героическую картину польского прошлого.

Евросоюз не высказывает пока никакой определенной позиции по поводу такого изменения официального взгляда на историческое прошлое Польши. Однако параллельно с этим в Польше идут и другие неприятные процессы – например, исполнительная и законодательная власти хотят подчинить себе судебную систему, что уже в основном им удалось сделать. Так политизация истории оказалась тесно связана с авторитарными и националистическими тенденциями в развитии Польши.

Историческая травма Второй мировой войны, поражение Варшавского восстания и десятилетия промосковской коммунистической диктатуры продолжают раскалывать и радикализировать польское общество. В Польше в силу этого оказались особенно сильны позиции националистов и консерваторов. Могущественная польская Католическая церковь в наши дни выступает скорее на стороне националистов и консерваторов. Во многом современная польская национальная идентичность продолжает строиться на антироссийских сантиментах.