Kitabı oxu: «Мечта о России. Поэмы и пьеса»
О поэмах Виталия Иванова
Поэмы Виталия Иванова – не столько очередная книга, сколько поступок автора – если и не героический, то по крайней мере весьма мужественный: философски-концептуальные, серьезные произведения В. Иванова, скорее всего, не овладеют массами современных умов. Читатель не найдет здесь удачно выписанный образ сталевара или свежий взгляд на трамвай. Поэмы Виталия Иванова в полной мере оценит лишь духовно развитый читатель, которого могут заинтересовать и взволновать мировоззрение человека, миссия народа, искания и надежды человечества.
В своем предисловии я не буду приводить цитаты из поэм, выхватывать отдельные строки из контекста, поскольку уверен: нелепо хвалить строителя за удачно положенный ряд кирпичей, важна стройность, прочность и красота всего здания.
В отличие от большинства произведений известных мне ныне здравствующих авторов, основу поэм Виталия Иванова составляет не сюжет, а тема; важен не только собственно текст, но и подтекст, что говорит о глубине, объемности мышления автора.
Разнообразные по исполнению и в то же время очень цельные поэмы В. Иванова помогают увидеть наше общество под разными углами зрения: со стороны высшего по развитию существа (в «Инопланетянине») и глазами «цивилизованной» мыши. Гротесковая поэма «Коллектилект», к сожалению, еще долго не утратит своей актуальности, поскольку посвящена теме невежества.
В поэме «Мечта о России» автор прерывает череду перевоплощений и говорит с читателем от своего лица – иногда жестко и нелицеприятно, часто с болью, но всегда с верой, надеждой, любовью.
Думаю, можно определить жанр поэм как гражданские стихи гражданина Мира. Это интеллектуальная, нравственная, созидательная поэзия.
Дмитрий Киршин, поэт,
председатель секции поэзии
Межрегионального союза
писателей Северо-Запада
2001 г.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
ГОРОД ОДИНОКИХ МЫШЕЙ
(Сны)
(философская фантастическая поэма)
Эпиграфы
1.
– Совсем есть нечего… Что делать, папа, дальше?
– Что вам сказать, разбойники? – Учитесь!
Учитесь исполнять… Пограбили и хватит.
Пора за труд – не то меня сожрёте.
– Учиться?.. Нам?!.. Зачем?!
Не-ет!.. Мы сожрём тебя!
Ты – наш Учитель, вечный!
(Из материалов съезда молодых мышей.
Сон № 1313131…)
2.
Эпиграф к эпиграфу
Да, были люди в наше время,
Не то, что нынешнее племя…
М.Ю. Лермонтов
– Люди-крысы,
мыше-люди,
несуны-хомячки…
– Не те нынче мыши!..
(Из разговоров, подслушанных во сне)
3.
Объективный закон № 7.
В развивающейся Вселенной необходимо возрастает многообразие видов и форм объектов и связей.
И, наоборот: возрастание многообразия видов и форм объектов и связей являет собою – развитие Вселенной.
(Из законов, открытых во сне 1987-ого года.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Ночь. Кошмар первый
В огромном городе ищу я человека,
по улицам бесчисленным, в толпе
брожу один, как будто я в пустыне
пустых умов и высохших сердец…
Кто осушил вас, люди?
Слова мои – из сердца влага, пейте!
Родник дарящий рядом с вами бьётся…
Не пьют. Не слышат… Нет, не различают!
Кто нужен вам, спешащие, скажите:
фантом из будущего? мёртвые? – хоть слово!
Талант и дело, жизнь моя – сегодня.
Не надо?.. Славно. Чудненько… Отлично!
Сомнамбулы… Что это за среда
из кукол движущихся?
Так текут песчинки.
В песок уходит жизнь… Повсюду горы
орущего, кровавого песка!..
Как солнце города высушивает скоро!
Мне жарко. Мысли, словно мыши, -
шуршат, шуршат…
Так жареный песок шуршит в пустыне.
Тьмы миллиардов красненьких мышинок
шуршат, прожаренные дьявольской жарою…
Мне жарко, город…
Жарко! Жарко! Жарко!..
Темно. Я брежу, видимо…
Теперь я знаю точно:
в бумажном городе – сухие мыши.
Сейчас зажгу я спичку, чтоб лучше видеть…
Но как противен, должно быть,
запах жареных мышей…
(Загорается спичка.)
Мышата серые, повсюду вы, я вижу!
Спрессованы в кровавых вы барханах -
на площадях и в лабиринтах улиц,
в домах – повсюду! – мыши. Все мёртвые…
А где же здесь живые?!
В огне всё оживает… Вот они
поводят длинными носами – ищут.
Чего погрызть.
Святого нет, но где-то есть съестное!
Грызут. Проделывают дыры
в поэзии, в природе, в человеке…
Скрип их зубов мне слышен отовсюду!
Слепые мыши без ушей
спешат на праздник запахов чужого.
С ума сведет несносный писк:
«Свобода грызть! Откусим от свободы!..»
Второй кошмар
… Так каждый день. Я захожу в кафе,
сажусь за столик. – Чашку кофе! -
И сочиняю письма в никуда…
Как долго я их сочиняю!
В них одиночество, его не сочинить.
Пусты мои тетрадки. Я их читаю вслух
среди грызущих булки. Ну, что ж…
Мышам нет вовсе дела до меня.
И каждый день я захожу на почту:
– Примите письма заказные! -
и отдаю сто писем почтальонше,
плачу и ухожу с покупкой -
надеждою на слово человечье…
Немного стоят надежды эти!..
Но нет других, увы…
И снова жду ответа сто тысяч лет…
И нет опять ответа!
Приносят лишь отписки из редакций.
Они мышиными заполнены словами.
Кто их строчит? Мышины?
Мыши на пишущих машинках, мышинистки?..
Нет, не намерен я дружить с мышами!
Пытаюсь я найти лишь одного,
единственного – друга.
Но друга – нет…
Друзей сожрали мыши?!..
Нет, я – не мышь!
Но кто я?.. Кто я?!.. Кто я?!!..
Чей разум задаёт вопросы?
И сердце чьё невыносимая сжимает мука?
И разве вижу я под маскарадом
масок и одежд – не серый мех,
не пустоту и ужас?
То – одиночество!
На месте глаз, и рук, и ног –
лишь одиночество!
Повсюду!..
Или я сошёл с ума
в городе одиноких мышей?..
Кошмар третий
«Челобург, Мышеград, Крысоград…»
Что это?!.. Кто говорит эти слова?
Просыпаются мёртвые строители города.
Слышу тревожные голоса.
– Этот город – не наш!
Здесь был храм. Здесь – дворец.
Здесь работал завод…
Их построили мы.
А сегодня – нет ни-че-го!
Откуда взялись вы, мыши,
роющие дыры в прекраснейшем из городов?
– Хозяина нам, хозяина! -
высовывая из нор хвосты,
дрожащие от ужаса, как антенны при ветре,
отчаянно пищат голодные мыши. -
Колбасы, сыра и сахара! -
Смотрят на них мёртвые граждане
великого города
из пустых окон разрушающихся зданий,
торчащих на фоне миллионов нор
одиноких мышей, как редкие иглы
лысеющего ёжика…
Не слышат их мыши. Не видят!
И, кажется, обращается к небу земля.
– Живые сегодня – как мёртвые.
Воскреси мёртвых моих –
тех, что были живыми! –
просит Чуда она.
Не случается Чуда…
Чудовищные пророчества зависли
над развалинами великого города.
Кто осмелится их сказать?
И орут, пытаясь перекричать страх,
когда-то страшные,
потом сытые и ленивые,
но всё равно наводящие трепет,
а ныне – писклявые и гнусливые голоса,
беспомощно усиливаемые,
разъедаемыми коррозией и эрозией,
разваливающимися громкоговорителями,
торчащими на шестах у каждой норы.
– Кто хочет стать хозяином?
Последнего мы съели
в дца-дцатом году.
Теперь всё ваше, радуйтесь!
Но никто не верит уже
обкакавшимся железякам.
– Пусть нам скажут,
где сыр и крупа, гласности! –
пищат почти невидимые от голода мыши.
– Вы хотите, чтобы одни жили
в дворцах, а другие – в норах?
За что же грызлись наши деды? -
отвечают им из кучи металлолома.
– А мы в норах и так живём.
Зато сколько раньше было вкусных объедков!
А сейчас что?
У всех поровну – нет ничего! -
бессовестно наглеют мыши.
И гоняются друг за другом,
откусывая худые лапки и хвостики…
Или головы.
. . . . . . . . . . . . . .
Жалко мышей…
Вдруг я говорю им:
– Братья и сёстры! Не ссорьтесь!..
Давайте разрушим последние здания,
забудем о пресловутых и архаичных
дефицитных и всех прочих «продуктах»,
похороним мир «сытых»,
станем танцевать и петь песни,
любить друг друга духовно!..
Давайте выроем огромный дворец,
где будет множество дыр для мышей,
свободных от еды и вещизма.
В счастливом городе новых мышей…
Это говорю вам я, мышь-поэт!
. . . . . . . . . . . . . . .
