Kitabı oxu: «Палач. История, одна из многих»

Пролог

Полнейшая темнота. Ни один луч света не проникает под маску. Поначалу думается, что со временем разглядишь хоть какой-нибудь проблеск, ведь зрение человека уникально и может приспособиться к отсутствию света за считанные минуты. Позже понимаешь – ждать бессмысленно. Маска сделана из плотной ткани, даже посвети тебе конвоир фонарём прямо в глаза, ты бы этого не узнал.

Когда у тебя отнимают одно чувство, остальные начинают обостряться. Раньше утверждали, что человек имеет пять чувств, но в последнее время учёные подтвердили, что их девять. Термоцепция, чувство тепла или холода. Проприорецепция или кинестезия, которая позволяет даже в темноте понимать, как расположены части твоего тела. Чувство равновесия. Чувство боли, наконец. Столько мыслей проносится в голове, ни за одну не выходит ухватиться.

Ах да, чувства. Будем пользоваться теми, что остались. Запах хлорной извести и химикатов кинжалом бьет прямо в ноздри. Звуков в коридорах немного: глухо лязгают о кафель тяжелые армейские ботинки, тихо гудят над головой люминесцентные лампы, открываются и закрываются решетки, что-то неразборчиво шепчут люди, встречающиеся на пути. Кто-то, кажется, упоминает о своих родных.

Находясь в разъездах, всё время думаешь о семье. Скучает ли по тебе дочка, волнуется ли жена? Ждёшь не дождёшься возвращения в их нежные объятия... нет, так было раньше. Когда наш крепкий брак еще не рухнул из-за моих постоянных командировок.

Но я верю, однажды у меня получится вернуть всё обратно. Да, на первый взгляд моя профессия не позволяет быть хорошим семьянином, но главной причиной расставания стало не это. Мне долго удавалось совмещать в своей жизни обожаемую семью и любимую работу. На самом деле ничего сложного в ней нет, чтобы конструировать машины для казней, нужны лишь две вещи: фантазия и знание механики. Проблемы начались тогда, когда я прославился на всю Энею и моими клиентами стали тюрьмы разных штатов, где применялась смертная казнь.

Нашу прекрасную страну я изъездил вдоль и поперек, и могу твёрдо сказать, что любой человек может найти здесь что-то для себя – развлечения, друзей и любовь, уютный дом и чистое небо над головой. В девяти штатах Энеи условия жизни разные, каждый предлагает что-то своё. Любите чистый воздух, бескрайние леса, богатство флоры и фауны? Приезжайте в штат Роуб. Желаете роскошной жизни, не можете без грандиозных вечеринок, обожаете суету больших городов? Вам подойдёт штат Праум. А может, вы мечтаете о тихом месте, где вас будет беспокоить лишь легкий морской бриз? Тогда ваша цель – штат Оток.

Благодаря такому большому выбору и я смог найти то, что пришлось мне по душе. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и моему душевному равновесию тоже пришёл конец. Череда проблем собралась в огромный ком, который подмял под себя и расколол мою семью.

Нет, я уверен, это временные трудности. Но пока что мы живём отдельно. Поэтому, чтобы забыться и ненадолго покинуть пустую квартиру, я решил принять внезапное предложение. Меня звали в штат Гламэс на презентацию неизвестного мне конструктора. Он горел желанием продемонстрировать свою машину. Недолго думая, в надежде отдохнуть от одиночества и рутины, я первым же рейсом вылетел сюда...

Неожиданно тяжелая ладонь упала мне на плечо, заставив остановиться. Кто-то провёл пальцами по затылку, снимая непроницаемую маску. Испепеляющий свет обжёг глаза, и пришлось ненадолго закрыть лицо руками, но постепенно я привык и смог разглядеть обстановку вокруг. Прямо передо мной – двустворчатая железная дверь. Стены и пол выложены кафелем, слух не подвёл.

Справа и слева от меня – два рослых человека в камуфляжной форме. Судя по увесистой обуви, те же, кто сопровождал мою персону всю дорогу. Я отметил, что оба тщательно следят за собой: ботинки до блеска отполированы, форма отглажена, кантик аккуратно выбрит, кепка надета ровно: кокарда на одной линии с носом. Мне нравятся люди, которым не наплевать на свою работу, по-моему, только такие и достигают вершин в любом деле.

Встречают, как известно, по одёжке, поэтому я сам всегда старался на встречах, конференциях, ужинах выглядеть «с иголочки». Сохранил эту привычку и сейчас, несмотря на громкое имя.

Опустив взгляд на свои туфли, я убедился в том, что они всё так же блестят, стрелочки на брюках остались ровными, пиджак застегнут на все пуговицы, кроме самой нижней, и галстук ровно под подбородком. Полностью готов к общению с уважаемыми людьми.

– Давай, чего ты тянешь, стучи, – тяжелым басом приказал правый охранник левому. С неохотой в глазах левый подошел к двери и отстучал число девять азбукой Морзе, четыре длинных сигнала и один короткий.

Из-за дверей раздался треск плохо смазанных шестерёнок, и створки медленно начали открываться. Щель между ними становилась всё больше, а свет, сочившийся из неё, с каждой секундой разгорался всё ярче. Когда двери полностью открылись, из-за разницы в освещении невозможно было разглядеть из коридора, что находится в комнате.

И не оставалось ничего другого, кроме как шагнуть в комнату, в неизвестность, чтобы белый свет поглотил меня целиком.

Глава 1

12 мая 1998 года, штат Праум

Вернулся из очередной командировки. Уже десять минут стою под дверью собственного дома и не осмеливаюсь постучаться.

Смешались два чувства: желание обнять родных и отвращение к себе. Целый месяц ждал, когда наконец смогу вернуться домой, к дорогим мне людям, но последний миг испортил всё. Виновата, конечно, она...

– Идиот, – шепчу сам себе, прижав кулак ко рту, – соберись! Это было всего раз и больше не повторится! Теперь ты с семьей, они рядом, ты быстро обо всём забудешь.

Едва я поднял руку, чтобы постучать, как замок щёлкнул и дверь распахнулась. На пороге стояла Роза, моя жена, в нарядном фиолетовом платье. Её кудрявые волосы были великолепно уложены, а тщательно нанесённый макияж подчёркивал большие карие глаза.

– И что это вы возле двери мнётесь? – игриво спросила Роза. И, не дав ответить, кинулась мне на шею с поцелуями. Бросив сумку, я крепко обнял жену, впитывая всей кожей родное тепло, наслаждаясь запахом ее волос и слушая радостный смех дочери, звучащий все громче. Мне показалось, что я счастлив, но стоило на миг прикрыть глаза, как перед ними возник образ Люси. Она эротично подмигивала мне и манила к себе рукой. Я едва не отстранился от Розы, будто она могла прочесть мои мысли. Но, казалось, мне удалось не подать виду, что я думаю о посторонней женщине. Продолжая обнимать Розу, я глянул через ее плечо.

Инга уже почти допрыгала до двери. Она размахивала руками, в одной болтался плюшевый бурундук, которого я ей подарил, вернувшись из прошлой поездки. Кажется, тогда он казался больше. Как же быстро растёт малышка, ей ведь всего шесть... с этими командировками я пропускаю важные кусочки её жизни, будто смотрю неизвестно кем порезанный фильм. Впрочем, именно моя работа позволит мне в будущем оплатить Инге лучшую школу и лучший колледж. Конечно, она – очень сообразительный ребёнок, всё схватывает на лету, но деньги и знания открывают больше дверей, чем одни только знания.

Роза последний раз поцеловала меня в щёку, отпустила руки и нежно прошептала:

– Чего ты ждешь? Смотри, как она хочет к тебе.

Я присел, широко раскинув руки, чтобы сразу заключить Ингу в объятия. Она с озорной улыбкой побежала мне навстречу. Я подхватил её и крепко обнял.

– Я скучала, папа!

– Я тоже безумно скучал, моя маленькая! – сдерживая слезы, проговорил я. – Хорошо себя вела? Маму слушала?

– Да, она слушалась, – Роза прикрыла дверь и обошла нас. – Обедать будешь, дорогой?

– Конечно! – отпустив дочку, ответил я жене. – И от кофе тоже не откажусь.

– Будет сделано, – Роза шутливо отсалютовала мне и повернула в кухню.

Я снова присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с Ингой:

– Сладкая моя, иди к себе в комнату, пару минуточек поговорю с твоей мамой и приду, – я чмокнул дочку в лоб, но она скуксилась. – Говорю же, буквально две минуточки, – прищурив глаза, я уставился на Ингу. – Или ты мне не веришь?

Усыпив бдительность, я принялся щекотать дочку. Она громко и пронзительно захихикала, потом прыжком отскочила от меня и погрозила пальчиком.

– Ровно две минуты, я считаю! – командирским голосом заявила Инга и убежала в сторону своей комнаты.

Встав, я направился на кухню. В нос резко ударил благородный запах кофейных зёрен. Роза прекрасно знает, как мне нравится свежеприготовленный кофе. Никогда не любил растворимый, по-моему, вкус изысканного напитка в пыли невнятно-коричневого цвета напрочь отсутствует.

Я молча сел за обеденный стол и принялся наблюдать за тем, как Роза плавно и изящно перемещается из одной точки комнаты в другую. Её движения были настолько грациозными, что выкладывание приготовленного обеда на тарелку превращалось в маленькое представление. Непрекращающийся танец, балет в декорациях из дизайнерской кухонной мебели.

Конечно, жена безумно счастлива, что я приехал. И я мог бы наслаждаться семейным счастьем, но всё портит Люси, всплывая перед глазами каждый раз, когда я моргаю.

Роза сняла турку с конфорки и поставила подогреваться еду. Моё отвращение к самому себе нарастало вместе с гудением микроволновки. Никак не удавалось расслабиться, будто меня сжали в тисках.

Я ведь ко всему в жизни подходил рационально. Эмоции не были моей движущей силой. Все действия я досконально продумывал и доводил до совершенства. Как вышло, что мимолётная страсть взяла верх и толкнула к измене? Как жить с таким грузом дальше? Как скоро Роза всё узнает и мой мир рухнет?

Кажется, именно тогда я понял, что чувствуют заключённые, услышавшие о том, что их казнят, но не знающие точной даты.

Нельзя было тянуть, следовало поступить по совести и рассказать обо всём. Но разум взял верх, принеся осознание: когда я заговорю, наступит конец. Конец нашей счастливой беззаботной жизни. Конец нашим планам на долгое и блаженное будущее. Я больше не увижу Розу счастливой рядом с собой, не приму участия в воспитании Инги. Мы больше не соберёмся вместе за обеденным столом и не обсудим прожитый день. А если и увидимся, то только в суде. Я не мог этого допустить!

Злость и омерзение переполняли меня, бурлили, не находя выхода. Я стоял перед выбором: ложь или одиночество, не в силах определиться. Здесь третьего не дано, есть только две пропасти, выбирай, в какую прыгнуть.

Нет, пока смотрю на Розу, определиться не получится. Нужно выйти и всё обдумать в тишине. Едва я об этом задумался, как жена повернулась ко мне с чашкой кофе и от неожиданности вздрогнула. Горячие капли попали на мои белые туфли, но я почти не ощутил их.

– Ой, Майкл, ты меня напугал. Как долго ты здесь сидишь? – спросила Роза, не сдержав смех.

– Только пришёл, – делая естественный вид, ответил я.

– Ты какой-то напряжённый… Что-то случилось? – она поставила кофе на стол и села рядом со мной.

– Всё хорошо. Скучал по тебе… – ком в горле не давал говорить.

– Мы тоже скучали. В этом доме так одиноко без тебя, – прошептала Роза, накрыв ладонью мою руку.

Невыносимо лгать любимой женщине. Она этого не заслуживает. Нужно сказать сейчас. Пусть умру в одиночестве, но останусь честен перед женой.

– Мне нужно тебе кое-что сказать… – соберись, ты должен, – в командировке я…

Чёрт! Не могу. Лучше увидеть сотни смертей, чем разочарование в глазах жены. Не представляю себе жизни без неё. Слёзы душат и не дают вымолвить хоть слово. Надо обдумать, нельзя принимать такое решение спонтанно.

– Хочу подышать, пойду пройдусь, – я вскочил и направился к выходу, продолжая делать обыденный вид.

– Майкл, ты чего? – Роза схватила меня за рукав. – С тобой всё нормально?

– Да, просто… поездка выдалась сложной. Надо её обдумать, – не привык лгать, как же это тяжело даётся.

– Снова работа… – печальным голосом проговорила она. – Майкл, может, займёшься чем-нибудь другим? Ведь каждый раз возвращаешься замученным. Ты слишком хороший человек для своей профессии.

– Дело ни в этом. Работа ни при чём.

– Точно? Если ты пытаешься сам себя убедить, то ладно. Но я не слепая, – Роза встала со стула, – ты мягкий и впечатлительный, а твоя работа сломает кого угодно. Если постоянно смотреть на то, как люди умирают...

– Прошу, не читай мне нотации, – еле сдерживая слёзы, пробормотал я, – дай подумать в одиночестве.

– А что тут думать? Откажись хотя бы от командировок. Хватит рвать себе душу, – продолжала настаивать жена. – Отправляй других людей, пусть они проводят презентации. Машины будут продаваться и без твоего присутствия. Не могу тебя видеть больше в таком состоянии. Ты потерял вкус к жизни, стал отстранённым, замкнулся в себе. Может быть, тебе сходить к психологу? Или выговорись мне, я выслушаю. Майкл, позволь мне тебе помочь!

– Не нужна мне помощь! – я с криком убрал её руку в сторону.

– Что... что с тобой? – Роза замерла. Я впервые за годы нашего брака повысил на неё голос. – Просто... хотела помочь, зачем так реагировать?

– Здесь мне никто не поможет. Дай мне час на раздумья, и я всё объясню.

Не могу себя контролировать. Агрессия к самому себе выходит за границы и начинает выплескиваться на невинных людей. Надо покинуть дом. Неизвестно, что ещё я сделаю в таком состоянии.

Но только я направился к выходу, оставив в оцепенении Розу, как увидел, что Инга роется в моей сумке, рассматривая вещи. Я рванулся к ней, резким движением попытался выдернуть из маленьких ручонок сумку. Но дочка не успела отпустить её и пластом упала возле моих ног. Осознав, что натворил, я попытался поднять Ингу, но Роза буквально за один шаг преодолела расстояние от кухни до прихожей и оттолкнула меня.

– Ты что творишь?! Совсем рассудок потерял? – гневно крикнула она.

– Я... я случайно, прости, Инга, – я безуспешно пытался взглянуть на дочь, но жена отпихивала меня. Выглядела она как медведица, защищавшая медвежонка от браконьеров.

– Не подходи! Иди, куда собирался, – рявкнула Роза. Её губы дрожали, она осматривала Ингу, вытирая ей слёзы полой платья.

Сильно тряслись руки. Только с третьего раза смог застегнуть сумку. Не верится, что я допустил такое. Злость к себе пожирала меня, ещё сильнее вонзая зубы в сердце. Никогда себе этого не прощу. Проклинаю день, когда встретил Люси. Отдал бы все деньги, чтобы отмотать время назад и не допустить этого. Но сейчас мне остается только наблюдать, как самые драгоценные для меня люди страдают из-за меня же.

Напряженную атмосферу дома пронзил механический монотонный писк микроволновки, дающий понять, что её работа завершена. Это вывело меня из транса. Хотел что-то сказать, извиниться, придумать оправдания, но ничего в голову не приходило. Оставалось только одно – покинуть дом, чтобы ещё больше никому не навредить.

Выйдя из дома, я остановился на тротуаре. Поставив сумку на лужайку, тяжело вздохнул и окинул взглядом туфли. Как символично. Наша жизнь с Розой была такой же белоснежной, а теперь на ней красуется грязный след, который невозможно отмыть. И этот след – Люси.

Я протёр вспотевшее лицо ладонями и поднял взгляд к солнцу. Свет его был непривычно ярким и слепящим. Мне показалось, что я стал частью этого света, он полностью поглощал меня, несмотря на то, каким нечистым я себя чувствовал. По щеке пробежала слеза.

– Дядь...

Глава 2

21:35, штат Гламэс

Сделав пару шагов в ослепляющую неизвестность, я остановился, повинуясь упавшей на плечо тяжёлой руке. За спиной заскрежетали шестеренки: дверь закрывалась. Я все еще ничего не видел, ослеплённый светом, и громкий звук будто камнем ударил меня по голове, вызвав пронзительную боль. К счастью, лишь мимолётную.

Как только глаза хоть чуточку привыкли, я первым делом обернулся. За мной стоял мужчина в такой же опрятной форме, как и у сопровождавших. Он крутил на пальце ключ с блестящим металлическим брелком, привязанный к верёвке. Очевидно, от входной двери. Брелок был плоским, овальным, толщиной в пару миллиметров и размером почти с пачку сигарет. Он притягивал взгляд, в центре были насквозь прорезаны непонятные инициалы «М. Н.».

Хоть я и бывал во многих тюрьмах, меры безопасности немного удивили. Ведь меня пригласили для делового разговора. Неужели они чего-то боятся? Заключённые бунтуют, что ли?

– Сэм, – приказали из другого конца комнаты, – разверни нашего гостя и неси ключ обратно.

– Сэр, нечего вам смотреть на эту дверь, – Сэм подтолкнул меня в сторону, откуда раздавался голос, – самое интересное будет там.

Итак, меня закрыли в просторной комнате с высокими потолками, метра четыре, не меньше. Наполовину стены выкрашены темно-синей эмалью, вторая их часть обшита зеркалами. В отражении я заметил седину на висках, которой раньше не замечал. Очередное напоминание, что время мимолётно, и у нас его катастрофически мало.

И, как муха на стекле, привлекающая внимание к себе, в углу висел громкоговоритель.

– Вижу, вы немного растеряны, но… – я резко повернулся на источник звука, и от неожиданности человек встрепенулся. – Чёрт, вы меня напугали.

Владелец голоса выделялся на фоне тех, кого я здесь успел увидеть. Одет он был в голубой клетчатый костюм, подчёркивающую сочетание оттенков чёрную рубашку и такие же туфли. Заканчивала образ ярко-красная бабочка на шее. Из нагрудного кармашка пиджака краем виднелась прямоугольная оправа очков, в тон галстуку. Волосы светлые, до шеи, на лице – лёгкая щетина, тоже золотистая. Нестандартный вид чётко ставил его выше других. Главная обязанность знати – отличаться от челяди.

Сэм подошёл к нему и вручил ключ.

– Умница, занимай позицию, – скомандовал мужчина в костюме. Сэм дошёл до конца комнаты и встал возле второго рядового, подпирая в ожидании новых приказов дверь, скорее всего, служившую запасным выходом.

Над его головой висели электронные часы, показывающие 21:40 красным электронным циферблатом. Ещё один элемент обстановки приковал моё внимание – непонятный предмет, метра три в высоту, целиком закрытый тканью. Лишь два троса, уходящие в потолок, были доступны моему взору. А под самым потолком, ровно над скрытым монументом, находилась большая вентиляционная вытяжка.

– Планшет, – мужчина с бабочкой поднял руку и щелкнул несколько раз пальцами.

Сэм, увидев жест, толкнул рукой стоявшего справа рядового и показал на сигнал:

– Рэй, планшет, – напряжённым шёпотом произнес он, – не копайся!

Второй начал в спешке охлопывать себя. Нащупав планшет, резким движением расстегнул китель и вытащил его из внутреннего нагрудного кармана. Быстрым шагам подошёл к мужчине и вложил требуемую вещь в его руку. Он еле заметно кивнул, и Рэй встал на прежнее место.

Блондин достал очки и, надев их, начал пролистывать страницы. Наконец найдя нужную страницу и немного прокашлявшись, начал читать:

– Заключённый под номером 132-412-06 по имени Джон Лонг. Приговорён к пожизненному лишению свободы за насильственные действия по отношению к женщинам, – по мере чтения досье на губах мужчины появилась легкая улыбка, не особо приятная, – согласно его личному чистосердечному признанию, он изнасиловал и убил семь женщин. После вынесения приговора был определён к нам в тюрьму для исполнения наказания. Начал преступную деятельность в возрасте…. Жил в штате Пра….

Он внезапно замолчал, сощурился и беглым взглядом просмотрел оставшееся досье, параллельно бубня что-то под нос. Вглядевшись в написанное, он опустил руку с планшетом, посмотрел на меня разочарованным и уставшим взглядом, приложил палец к гарнитуре и начал разговор:

– Это что такое, господа? Вы с чего взяли, что можете меня пичкать биографией каких-то непонятных людей? – его голос становился всё грубее. – Вот скажите, кому это вообще может показаться интересным? Мне? Мистеру Трэю? – он указал на меня. – Или, может быть, самому заключённому? На черта здесь столько воды? Кому вообще всралась информация о том, где он жил?

Беседа определённо не вызывала у него восторг, а скорее раздражала: в ходе разговора он нервно шлёпал планшетом по бедру. Глаз блондина дёргался, и он покусывал нижнюю губу, слушая собеседника. Затем тот, похоже, замолчал, и мужчина в красной бабочке продолжил настаивать на своём:

– А я вам говорю, это хрень! Вы зачем забиваете нам голову? Я вашу бредятину терплю уже который раз? У вас там что, офис писателей-неудачников? Всё, с меня хватит! Сегодня сделаю всё по-своему, – выслушав своего оппонента ещё несколько секунд, мужчина добавил: – Да, именно сегодня всё должно быть идеально! Вы видите вообще, что у меня за гость? И мне насрать, как там положено! Сегодня мой день!

На этом разговор закончился. Блондин тяжело вздохнул и посмотрел на меня:

– Никогда не дают сделать так, как хочешь! Типичное начальство, – он пощупал карман брюк, попытался оттуда что-то достать, но сразу остановился. Поглядел на стенные зеркала, снова тяжело вздохнул и продолжил читать с планшета: – За четырнадцать лет заключённый 132-412-06 ни разу не вступал в конфликты с персоналом и сокамерниками, зарекомендовал себя положительно. Случаев побега, дебоша и нарушения правил внутреннего распорядка не наблюдалось. «Объективный суд» нашей тюрьмы вынес приговор, цитирую: «За отсутствие внимания и заинтересованности со стороны приговорить заключённого 132-412-06 к смертной казни через “Очищение”».

Мужчина снова поднял руку, в этот раз Рэй среагировал быстрее. Он подошел быстрым шагом, забрал планшет и спрятал под китель. Только сейчас я заметил, что правую сторону лица лакея уродовал обширный шрам, явно след от серьёзного ожога.

– Спасибо, можешь возвращаться на место, – рядовой кивнул и направился к стене, а его хозяин продолжил монолог: – Ладно, закончили с формальностями. Майкл, вы извините меня, но по закону нашего штата так принято.

– Ничего страшного, не переживайте, мистер… – я вдруг понял, что не имею понятия, как зовут этого человека. Но он не растерялся и подхватил разговор:

– Ещё раз прошу прощения. Видите, с нашим начальством и его правилами совсем забываешь про этикет. Меня зовут Клиф Нейл, – он шагнул ко мне и протянул руку.

– Рад знакомству, мистер Нейл, – мы обменялись рукопожатием.

– Майкл, к чему эти формальности? Зовите меня по имени, – с легкой улыбкой предложил Клиф.

– Да, конечно, так будет даже проще, – конечно, это не совсем профессионально, но раз предложили, отказываться невежливо. Я обычно не возражаю, если клиент проявляет фамильярность, а Нейл, тем более, мой коллега.

– Вот и чудно. Дайте мне пару минут, и мы продолжим, – покинув меня, Клиф отправился к рядовым и заговорил с ними.

Вслушиваться в их беседу я не пытался. Появившееся время потратил на анализ приговора, вынесенного заключённому. Освободившись от харизмы Нейла, окутавшей меня, я вернул себе здравый рассудок, требующий ответов. И, дождавшись возвращения, задал вопрос:

– Будь добр, можешь прояснить несколько моментов?

– Слушаю, Майкл, только давай быстрее. Уже пора начинать презентацию, – с лёгкой усмешкой сказал он.

– У меня вопрос по «Объективному суду тюрьмы»: что это значит? И почему человека казнят за отсутствие внимания со стороны? Это как понимать?

Улыбавшийся всё время Клиф добродушно засмеялся.

– Всё насчёт «Объективного суда» расскажу позже, времени у нас будет предостаточно, а что до смертной казни, то таковы законы штата, – он похлопал меня по плечу и пошёл к возвышенности, скрывавшейся за чёрной тканью. – Пора начинать шоу! Ну что, Майкл Трэй, я представляю тебе моё изобретение – «Очиститель»! – схватившись за край ткани, он скинул её быстрым движением руки и бросил к моим ногам.

Моё внимание не сразу сконцентрировалось на машине. Первым делом я взглянул на часы, показывавшие 22:00.

Глава 3

29 июня 1998 года, штат Праум

На часах 22:00, пора ложиться спать, а у меня так и не получилось вымолвить ни слова о предстоящей командировке. Больше тянуть нельзя.

Мы с Розой лежим в одной кровати, но жена полностью погружена в книгу, написанную Алексом Кроссом. Книга о психологии, лично мне, как технарю, не внушающая доверия. Для меня психология – это что-то несерьёзное, то, без чего можно обойтись. Но жена считает иначе. С её точки зрения, любую ссору можно разрешить с помощью нескольких абзацев подобной макулатуры. Хотя практика показывает несколько иные результаты.

Уже полчаса смотрю в потолок под шуршание страниц. Последние полтора месяца наша семейная жизнь похожа на минное поле. Каждый день пытаюсь извиниться за свой поступок, но жена отказывается меня слушать. Все наши разговоры пока что заканчивались только истериками, обидами, слезами. И вот, едва маленький лучик света наконец пробился через темную тучу скандалов и я хотя бы получил допуск в спальню, меня снова вызывают на презентацию.

Сообщили об этом три дня назад. Тюрьма в штате Блез купила несколько моих машин, и мне, как лицу компании, нужно их представить. От этого зависят будущие заказы, и отправить вместо себя кого-то другого я просто не могу. Да, практически все мои командировки по сути одинаковы и связаны с презентациями того или иного орудия. Моя задача – как можно ярче рассказать о своём творении: как оно функционирует, в каком обслуживании нуждается, в чём состоят достоинства. Конечно, «достоинства орудия для казни» – выражение нелепое, но они действительно есть. Некоторые машины очень шумные, к другим для работы необходимо подводить дополнительные трубы для закачки и отсоса жидкостей, у нескольких такая конструкция, что после применения всё вокруг на три метра залито кровью, и это нужно учитывать при выборе места для монтажа.

Для неподготовленного человека, конечно, может звучать ужасно, но моя работа – превращать смерть в шоу. И, пока у этих шоу есть зрители и заказчики, золотая жила, позволившая мне подняться к вершине, не иссякнет. Молчать об этом бессмысленно.

Моя решимость окончательно окрепла.

– Роза, – на грани шёпота позвал я жену.

Она всё ещё полностью погружена в своё чтиво. Взгляд прикован к страницам, зрачки двигаются слева направо с невообразимой скоростью. Лишь лёгкий кивок показывает, что меня слушают.

– Мне нужно уехать через неделю, – не отрывая глаз от неё, произнёс я.

Роза не шелохнулась, продолжая делать вид, что читает, и ничем не демонстрируя своей реакции. Точнее, как раз отсутствие движений и показывало, что она меня услышала и обдумывает полученную информацию. Поглощённый чтением человек всё-таки немножко шевелится, даже если перечитывает один и тот же абзац: непроизвольно ёрзает, чтобы сесть удобнее, перехватывает книгу, чтобы не затекала рука. А у Розы сейчас и глаза застыли, смотрят в одну точку.

Между нами повисла тяжёлая, давящая тишина. Спустя несколько секунд невыносимого безмолвия жена закрыла книгу, положив в неё закладку, и горько вздохнула:

– Мы с тобой прекрасно понимали, что этот момент наступит, – повернув голову ко мне, проговорила Роза. – Конечно, это твоя работа, но мне нужно знать одно.

Её голос звучал размеренно и спокойно. Сообщи я эту новость полмесяца назад, скандала не удалось бы избежать. Сейчас красивые карие глаза не выражали эмоций. Но я подозревал, что разговор будет тяжёлым.

– Спрашивай…

– Мне с Ингой стоит ждать такого же возвращения, как и в прошлый раз? – сухо уточнила Роза, прищурив глаза. Тембр её голоса оставался всё таким же спокойным. – С каким настроением ты приедешь домой?

За последнее время я устал от разговоров на эту тему. У меня не осталось сил изо дня в день слушать одно и то же. Опять мы повторяем пройденный материал, заезженный до дыр, только чуточку под другим ракурсом. Однако я постарался сдержаться:

– Нет, такого больше не повторится. Прошу, дорогая, хватит это обсуждать. Мне ужасно стыдно за мой поступок, я хочу о нём поскорее забыть.

Роза отлично отыгрывает невозмутимость. Надолго ли? Детская травма оставила глубокий шрам, не дающий ей нормально жить и по сей день. И наш разговор раздражает его, принося невыносимые страдания.

– Майкл, скажу тебе честно, я об этой ситуации пытаюсь забыть с самого начала, – её голос теряет уверенность и монотонность, – но каждый день у меня в памяти всплывает твоё разъярённое лицо и… и… – в покрасневших глазах проступили слёзы, – и ты мне напоминаешь отца. Он регулярно приходил после работы таким же злым, как и ты в тот раз… искал повод, чтобы устроить матери скандал. И практически всегда у него получалось. Мне пришлось всё своё детство жить в страхе. Бывало, и я попадала под горячую руку. И ты, Майкл, это прекрасно знаешь!

От спокойного тона не осталось и следа. Старая воспалённая рана напомнила о себе острой болью, которую невозможно игнорировать.

–Ты клялся тогда в парке, что у нас будет другая жизнь! – с каждым новым словом она кричит все громче, впадая в истерику. – Что было в этой проклятой сумке?! Из-за чего ты так взбесился?

– Роза, тише! – не могу слушать её крики. Нужно срочно перевести разговор в мирное русло. – За стеной дочка спит, ты её сейчас разбудишь. Мы с тобой можем всё спокойно обсудить, не втягивая в это Ингу?

– Ладно, давай поговорим спокойно. Если именно сегодня тебя заинтересовало состояние Инги, – она сделала вид, что успокоилась. Мысли о дочке – обезболивающие, притупляющие приступ. – А то в тот день ты не сильно о ней заботился.

Все дороги ведут в Рим, а у нас все разговоры сводятся к тому злополучному дню. При всём своём пристрастии к психологии Роза не может просто выдохнуть и обогнуть этот острый угол. Знаю, что у неё было тяжёлое детство. Отец породил в ней постоянный страх перед семейными ссорами, вот только решать конфликты иначе она так и не научилась, её будто что-то под руку толкает, заставляя заводиться снова и снова.

Я поклялся, что не повышу на неё голос и никогда не трону ни её, ни ребёнка. Что мы будем счастливой семьёй. И меня начинает трясти от одной мысли, что я не сдержал клятву. Но я же стараюсь...

– Майкл, за эти полтора месяца я так и не услышала ответа ни на один свой вопрос. Ты всегда увиливаешь, и это меня ещё больше огорчает. Я уже смирилась, что ты не скажешь, почему был в таком состоянии. Не в твоих правилах отрицательно отзываться о работе.

– Роза, я хочу рассказать, но…

– Майк! Дай мне, пожалуйста, договорить! Мне всё равно, что заставило тебя так себя повести. Меня интересует только то, что ты сделал с Ингой. Если ты и сейчас не дашь ответа, я сильно разочаруюсь. Ты притащил в дом какую-то пыточную дрянь?

Меня загнали в угол. Не могу выдать истинную причину. Не могу сказать, что находилось в сумке и почему Инге нельзя было это видеть. Придётся снова лгать:

– Ничего подобного. Был не в духе, слишком быстро поднял сумку, чтобы застегнуть, и не заметил, что дочка ещё держит её. Прошу, поверь мне.

– А раздражение твоё чем было вызвано? Работой? Я же права.

– Да, ты права. Не хотелось посвящать тебя в подробности.

– Посмотри на себя со стороны. Ты каждый раз приезжаешь сам не свой, – голос жены зазвучал мягче, – пожалей себя. Эти поездки съедают тебя изнутри.

– Согласен. Мне действительно последнее время тошно за этим наблюдать. Проще конструировать, чем перерезать ленточку, запачканную кровью.

– Ну так что, передашь свои полномочия? – в глазах Розы промелькнула надежда.

– Да, до конца года найду замену, и больше никаких выездов по работе. Даю слово Трэя.

– Спасибо… – поблагодарила она с облегчением в голосе.

– Папа больше никуда не уедет? – сонным голосом спросила Инга, внезапно появившись в дверном проёме. Она стояла там в своей пижаме с рисунком Млечного Пути, держа в руках любимую игрушку – плюшевого бурундука. Он изрядно истрепался: нитки торчали в разные стороны, хвост держался на честном слове, шкурка от стирки выцвела. Надо обязательно купить ей нового.

– Сладкая, что случилось? Почему не спишь? – спросила Роза. – Мама с папой громко разговаривали?

– Нет, мне приснился кошмар, – она прижала к себе игрушку, вздрагивая от страха. – Антистис показывал мне свой бункер.

– Моя маленькая, иди к нам в кроватку. Сегодня будешь спать с нами.

– Это все потому, что она много смотрит телевизор, – сказал я шёпотом, отодвигаясь на край кровати, чтобы Инга поместилась между нами.

– Майкл, не начинай, – прошептала жена.

Дочери пока ещё тяжело выговаривать новые для неё сложные слова. И слово «Антихрист» не стало исключением. В церковь мы её не водили, Антихрист – это псевдоним, который досужие журналисты присвоили маньяку. Общеизвестно, что большинство серийных убийц старается избежать огласки. Они избавляются от тел своих жертв так, чтобы их не нашли. Только самые отчаянные оставляют свою подпись на трупе, и Антихрист был именно таким. Он вырезал ангельские крылья на лопатках жертв, за что и получил такое прозвище.

На протяжении семи лет он терроризировал штат Роуб. Погубил двадцать человек. И неделю назад полиции удалось найти его «гнездо», где он мучил и убивал людей. Домом для Антихриста служил старый бункер времён гражданской войны, глубоко в чаще. Штат Роуб славится своими непроходимыми лесами. Неудивительно, что столько времени понадобилось на поиски.

Теперь журналисты наперебой по всем каналам муссируют эту тему. Потому что двадцать второго июня в запертой комнате внутри бункера было найдено тело, которое по всем признакам принадлежало тому самому маньяку. Вот только Антихрист, которого на самом деле звали Дэвид Лэн, умер два года назад, а убийства продолжаются и по сей день. Так что расследование зашло в тупик: похоже, никто и не предполагал, что у маньяка может быть сообщник или подражатель. Моё мнение – тот, кто расправился с ним, и продолжил его дело. Но кто он, полицейским предстоит ещё выяснить.

– … папа, ты разрешаешь? – сквозь туман моих размышлений пробился яркий свет нежного голоса дочурки и вернул меня обратно в спальню.

– Инга, извини, задумался. Что нужно разрешить моей принцессе? – спросил я, на сей раз полностью сосредоточившись на общении. Посмотрел мельком на Розу, та закатила глаза:

– Майкл Трэй, будь внимательней.

– Папа, можно мне сегодня поспать с вами? – с каждым новым словом дочка всё сильнее зевала, она бы уснула прямо здесь независимо от моего ответа.

– Конечно, моя принцесса, ложись. Пусть в эту ночь тебе приснятся только хорошие и добрые сны, – я поцеловал её в лобик, и она, засопев, погрузилась в сон. – Роза, прости ещё раз. Вы – самое дорогое, что у меня есть, а работа не даёт мне этим насладиться.

Роза подняла голову и посмотрела на меня. Впервые за полтора месяца наших ссор в её карих глазах я увидел любовь к себе. Именно в эту минуту она простила меня.

– Хорошо, Майкл, – с легкой улыбкой шепнула она. – Только давай договоримся: до конца года рабочие проблемы ты оставляешь на работе. Домой приходишь счастливый и любящий. Именно такой ты нам нужен. Мы хотим быть за тобой, как за каменной стеной, как это было и раньше! Доброй ночи.

Роза опустилась на подушку, обняла ребёнка и тоже начала засыпать.

«Обещаю, вас больше никогда не обижу. К чёрту все рабочие проблемы, к чёрту мысли о Люси. Стану самым достойным семьянином. Я вас не подведу, мои девочки!» – поклялся я себе, удобно устраиваясь под одеялом.

Только пелена долгожданного сна начала окутывать моё сознание, как кто-то несколько раз громко ударил во входную дверь. От сонливости не осталось и следа. Повернулся к Розе – она тоже не спала, а смотрела на меня:

– Это кто к нам решил наведаться посреди ночи?

– Без понятия. Самому интересно, – ответил я ей, встав с кровати, и начал натягивать штаны.

– Псс, Майкл, а вдруг это грабители? – сонный голос Розы прозвучал испуганно. – Возьми на всякий случай пистолет.

Я недоумевающе посмотрел на неё:

– Ты серьёзно? Уверена, что по каждому шороху нужно лезть за пистолетом?

– Только ради самозащиты, – прошептала Роза. – Тебе, возможно, даже стрелять не придётся. Грабитель увидит его и сам убежит.

Хоть мы и разговаривали шёпотом, но Инге и этого хватило, чтобы начать просыпаться. Она что-то забормотала сквозь сон.

– Разве грабитель будет демонстративно стучать в дверь? Они обычно, не привлекая внимания, в окно лазают. Обойдусь пока без оружия. Укачивай дочь, сейчас вернусь, – застегнув ширинку на штанах, сказал я.

Роза кивнула мне и начала гладить дочку по голове, напевая какую-то глупую песенку. Я вышел из спальни и закрыл за собой дверь.

На самом деле я подумал о пистолете еще до того, как жена подняла эту тему, но вспомнил, что вручил его тому мужчине. Розе смысла это объяснять я не видел, она бы просто не поняла, для чего я отдал оружие практически незнакомому человеку. Я и сам, честно говоря, не понимаю, зачем так поступил, но его рассказ вызывал доверие и одновременно жалость. В такой ситуации оказаться могли лишь единицы, если не он один.

Я ничем не рисковал. Пистолет был подарком одного начальника тюрьмы, и зарегистрировать оружие на себя я ещё не успел.

Подходя к входной двери, я заметил, что возле неё лежит листок бумаги. Его, похоже, просунули через щель для писем. Взяв его, я сразу увидел неряшливые неровные буквы. Возникло ощущение, что текст писали в спешке. Написан он был на задней стороне объявления о пропавшей собаке. Было тяжело разобрать почерк, но постепенно у меня получилось это сделать.

Майклу Трэю.

От: Лью

Спасибо вам большое за помощь. Вы появились в самый странный период моей жизни. Если бы не вы, скорее всего, я бы не нашел ответы на мои вопросы. У меня получилось разобраться в себе, но теперь мне нужно разобраться в одном человеке. Надеюсь, ваш пистолет мне не понадобится и, как мы с вами и планировали, мы будем встречаться каждую субботу за бокальчиком пива.

Поймите, не могу все издевательства над собой пустить на самотёк. Сегодня именно та ночь, которая поставит в этой истории жирную точку. Мне нужно знать, зачем меня столько лет держ…

– Майкл! Что там у тебя происходит? – Роза осторожно приоткрыла дверь спальни. – Кому не спалось в такой поздний час?

– Не знаю. Скорее всего, дети или какой-нибудь пьяница, – сжимая листок в кулаке, ответил я. – За дверью никого не было.

– Ну и хорошо. А теперь пошли спать, уже пол-одиннадцатого, Инга снова уснула, – прошептала Роза.

– Уже иду… – сунув мятый листок в карман штанов, я направился в сторону спальни.

Запланированный беззаботный сон отменялся. Меня ждала ночь мыслей.

Глава 4

22:00, штат Гламэс

Перестав концентрироваться на часах, я перевёл взгляд на творение Клифа, которое больше не скрывалось под тканевым полотном.

– Узри, Майкл Трэй! Моё самое главное достижение в жизни! – с гордостью произнес Нейл.

Его машина представляла собой трон, подвешенный на двух тросах, прикреплённых к потолку. Присутствовала и парочка опор, прикрученных к полу и фиксирующих заднюю стенку железного сиденья. По бокам его располагались полосы зубьев, приваренные вертикально по всей высоте. К каждой полосе плотно прижаты шестеренки. Их диаметр составлял приблизительно сантиметров по тридцать пять. Шестеренки насажены на валы, ведущие к электродвигателям. На вершине конструкции – железный череп козла. Где-то я уже видел этот самый образ, только не мог припомнить, откуда он.

Восседал под черепом мужчина в одних трусах и с кляпом во рту. Руки и ноги Джона Лонга приковывали к трону кандалы. Под ним стоял углублённый в пол прозрачный резервуар, к которому вели две трубы, тоже выходившие снизу.

Сам заключённый казался абсолютно спокойным. Он не издавал посторонних звуков, не делал лишних телодвижений, будто не понимал, для чего здесь находится, либо же давно смирился со своей участью.

Глаза Клифа горели огнём. Ему не терпелось поведать о своем изобретении. Он пронзительно смотрел на меня и ждал, когда на моем лице появится хоть какие-нибудь эмоции.

Если честно, за свою карьеру я видел множество машин для казни, и его изобретение не вызывало у меня восторга. Я ещё толком не понял, в чем заключается принцип действия, но с визуальной точки зрения машина показалась мне несколько неряшливой. Все сварочные швы сделаны небрежно, проварены не по всему периметру, во многих местах даже шлак не отбит. Меня удивило, что зубья и опоры до сих пор держатся. Металл определённо низкосортный. Большие детали не монолитные, та же спинка трона явно сварена из множества кусков разных форм и размеров. Кое-где виднелась и ржавчина. Клиф не удосужился сделать хоть что-нибудь, чтобы его агрегат выглядел презентабельно: привести его в порядок, отшлифовать, покрыть антикоррозийной эмалью, на худой конец, покрасить.

Такое можно оправдать только тем, что это – прототип, сделанный без должного финансирования. Всё, из чего состоит машина, либо нашлось на территории тюрьмы, либо покупалось за гроши. И, скорее всего, Клиф – единственный человек, кто занимался поиском деталей, изготовлением и сборкой.

Лишь в одном элементе чувствовалась рука мастера. Череп козла, отполированный до блеска, собирал свет всех ламп на потолке. Он выглядел как произведение искусства, ни единого сварочного шва не видно, возможно, даже металл подобрали более качественный. Я задумался, что он мог быть и цельнолитым, и снова поймал себя на мысли, что череп кажется мне красивым не только из-за прекрасного исполнения. Он был мне знаком, но никак не получалось вспомнить, где я встречал этот образ. Скорее всего, что-то из далёкого детства. Комиксы или фильм, может быть, книга...

– Майкл, ты не представляешь, как я волнуюсь! – Клиф потёр руки. – Знаю, ты мужик умный и, скорее всего, уже догадался, как именно работает мой механизм. Но прошу, дай мне провести эту презентацию для тебя!

– Конечно, я… с радостью послушаю, – удивленно проговорил я.

– Прекрасно. Тогда начнём! – немного прокашлявшись и поправив свою ярко-красную бабочку, он принялся вещать: – Многоуважаемый Майкл Трэй! Безумно счастлив, что, спустя столько лет ожидания, могу представить лично тебе свою машину для казни. Перед нами «Очиститель»! – глаза Клифа блестели от восторга. Казалось, дай ему волю, и он начал бы прыгать от счастья, как ребёнок, но торжественный голос противоречил выражению лица. – Работа машины проста, главное в ней – посыл! Основная моя задача и задача моего изобретения – это показать через боль и страдания заключённого, что вся его гниль находится снаружи, а внутри он остаётся таким же обычным человеком. Все его пороки, грязные мысли и мотивации к совершению постыдных деяний – это всё оболочка. И когда мы начинаем слой за слоем убирать её, когда на человеке не остается отличительных черт, волос, татуировок, шрамов, половых признаков, то мы видим, что он абсолютно чист внутри, как и мы с тобой. Ты понимаешь меня, Майкл?

Меня его слова слегка шокировали. Как бы грамотно, красноречиво, – а главное, убедительно – Клиф ни рассказывал о замысле своего изобретения, для меня это всё казалось бредом. Услышь его любой врач, Нейла признали бы психически больным. Мне трудно оспорить тот факт, что он обладает харизмой. Выступи он публично, иные люди за ним пошли бы. Но, несмотря на его ораторские способности, меня не покидала мысль, что передо мной стоит безумный фанатик своей теории. И только для того, чтобы выразить благодарность за приглашение, я одобрительно кивнул.

– Безумно рад, что мы понимаем друг друга, – голос Клифа всё так же оставался непоколебимым, но после моего мнимого одобрения на его лице появилась нехорошая улыбка. Как у маньяка, загнавшего жертву в угол и готового нанести смертельный удар, – но хочу копнуть ещё глубже. Мерзкую оболочку мы преодолели: органы, ткани мышц, кровообращение нам больше не интересны. Следующим идет каркас человека, то есть скелет. А дальше? Душа?.. Нет! Дальше наступает полное искупление. Пройдя путь наказания, человек очищается от грязи, копившейся на его теле годами и превратившейся в неотрываемый нарост. Вот он – путь очищения! Вот как я вижу своё детище! Но скажу честно, первоначальная задумка – это уничтожение оболочки, а всё остальное – эпатаж. Ты же меня прекрасно понимаешь, устроить казнь – это просто. Их проводили и пятьсот лет назад. А вот чтобы получилось красиво и эффектно, для этого нужен дар.

С последним высказыванием я не мог не согласиться. Благодаря эффектным смертям машины моей фирмы получили грандиозный успех. Людям нравится на это смотреть. Доходит до того, что в некоторых штатах продают билеты на казни, и они раскупаются моментально. Блез, Климс, Дрэйм – там на моих презентациях всегда собирались толпы. Мне тяжело судить этих людей, потому что за машины я получаю деньги, и доля от продажи билетов мне тоже полагалась. Но то, с каким упоением люди наблюдают за смертью человека, порой пугает.

Никогда не искал глубинный смысл в работе своих изобретений. Их единственная цель – убить человека и сделать это красиво. Но Клиф придумал по-настоящему безумный замысел. И самое страшное – он искренне верит в свои слова:

– Извини, Майкл, что затянул со вступлением. Просто хотелось объяснить своё видение. Моя машина – это не просто «железяка», не только шестерёнки, болты и гайки. В ней есть посыл, я вложил в неё душу! А теперь перейдем к более топорной части презентации, к принципу работы, – в комнате только Клиф упивался своей речью. Двое рядовых за спиной практически дремали, не проявляя ни малейшего интереса, будто уже не раз видели агрегат в действии. Заключённый всё так же пребывал в трансе. Ему не было дела ни до чего, он просто с поникшим взглядом смотрел в пустоту. О том, что происходит за зеркалами, мне даже гадать не хотелось. – Майкл? Ты меня слушаешь?

– Да… да, конечно. Просто обдумывал всё, что ты сказал. Продолжай, пожалуйста, – ладно, нужно перестать гонять мысли по кругу и полностью сконцентрироваться на монологе. Надеюсь, осталось недолго.

– И что же ты думаешь о моих высказываниях? – протирая очки рукавом пиджака, спросил Клиф. – Я не слишком резок? Или, может быть, ты меня полностью поддерживаешь?

– Думаю, я выскажу своё мнение после презентации. Не хочу сбивать тебя с мысли, – с лёгкой улыбкой на лице ответил я.

Нейл тоже улыбнулся, надел небрежно протёртые очки и перевёл взгляд на агрегат.

– Ну что ж, основной элемент машины — это седалище для заключенного. Сделал я его, как ты уже заметил, в виде трона. Обосновать решение могу только тем, что в детстве мне безумно нравилась одна книга, но к ней мы вернемся чуть позже. Сам трон находится в подвешенном состоянии благодаря двум стальным тросам, держащим его с помощью карабинов. Регулировка высоты производится лебёдками. Диаметр каждого троса составляет восемь миллиметров. В среднем один такой может выдержать постоянную нагрузку в семьсот пятьдесят килограммов. Если вдруг наш любимый Джон Лонг начнёт буянить и ему придёт в голову мысль раскачивать своё кресло, то на этот случай с задней стороны трона находится две опоры, вмонтированные в пол. По ним седалище вертикально передвигается достаточно свободно, но горизонтально, к сожалению для Джона, не может. Ты спросишь меня, Майкл, а для чего тогда шестерёнки по бокам, если движение трона осуществляется с помощью тросов? Ответ, скорее всего, тебя разочарует. Шестерёнки бесполезны, – улыбка Клифа стала застенчивой. – Хочу быть честным, мог соврать и сказать, что это такой дизайн, но это неправда.

– А какова первоначальная задумка? – меня не сильно это волновало, но я поинтересовался из вежливости.

– Ты будешь смеяться, но с самого начала я планировал, что именно шестерёнки будут осуществлять движение стального кресла по вертикали. Для этого удалось найти всё необходимое: шестерёнки нужного диаметра, парочку электродвигателей, осталось только наварить зубья по всей высоте трона. Но тесты показали, что нагрузка слишком большая и такой способ не сработает, – он тяжело вздохнул, поправил волосы и уперся рукой в шестеренку. – Дело в том, что я решил сделать все с размахом. Если уж творить, то творить что-то фееричное. И трон вышел слишком масштабным. Его вес после сборки составил около четырехсот килограмм, а если быть точным, то четыреста восемь. Это мы не учитываем заключённого. Понимаешь? Валы не выдерживали нагрузки, их просто выламывало из электродвигателей, причём в нейтральном положении. Говорить не стоит, что происходило, когда мы пытались поднять или опустить седалище. Жалкое зрелище... Поэтому было решено пересмотреть концепцию, остановились на тросах. Теперь шестерёнки выглядят как часть декора. Валы находятся в свободном движении, все крепления выломаны. И поэтому, когда тросы начинают приводить в движение трон, шестеренки крутятся благодаря зубьям. Получился декоративный элемент.

– Спасибо, что разъяснил, – несмотря на неприязнь, которую я чувствовал к Клифу, мне искренне понравилось, что он не стесняется признавать свои ошибки при постороннем человеке. Я бы не смог решиться на такой поступок.

– Для меня это не проблема, такой уважаемый гость, как ты, заслуживает честности. Если будут возникать вопросы, задавай, не стесняйся, – Клиф ненадолго впал в ступор, лёгкая улыбка застыла на его лице. Он осматривал агрегат, будто пытаясь вспомнить, на чем остановился. – Точно! Мы с тобой, Майкл, поговорили о седалище, о том, как оно перемещается, а теперь перейдём к тому, куда оно перемещается. Под троном находится резервуар. Основная его часть, как ты мог заметить, расположена в комнате под нами. Сделано это для того, чтобы после казни его удобней было чистить. К нему ведут две трубы, они предназначены для залива жидкости, и на дне имеется ещё одна, уже для откачки. Там же, на дне, расположен нагревательный элемент. Конструкция построена таким образом, что трон вместе с заключённым, когда процедура будет подходить к логическому завершению, окажутся полностью в резервуаре. На поверхности останется только замечательный череп козла, и…

– Раз разговор перешёл к черепу, ответишь, для чего он? – я бесцеремонно прервал Клифа. – Мне почему-то знаком этот образ, но я всё не могу вспомнить, откуда.

– Да, конечно. Череп – единственное, что я не делал сам. Отдал эту работу специалисту. Хотелось, чтобы он был вишенкой на торте! – как только Нейл закончил предложение, он молниеносно подошел ближе, остановившись в метре от меня. – А тебе он кажется знакомым, Майкл, потому что взят из очень известной книги. Её читал каждый второй человек, и ты не исключение. Просто забыл. Не переживай, постараюсь освежить тебе память.

– Внимательно тебя слушаю, – заинтересовался я. Книгу я и правда начал припоминать. Именно такой череп был изображён на обложке. Вот только название никак не всплывало в памяти.

–Книга называется «Наследие титанов». Именно из неё я взял идею седалища для заключенных. На таком же троне сидел король четырех королевств. Тот, который был под влиянием «нечто», исполняющего его желания дорогой ценой. Честно, давно её читал, уже столько лет прошло, но планирую перечитать. А прототип черепа – это голова титана. Если хочешь, расскажу о книге подробней, – сказал Клиф, отходя обратно к машине.

Точно, «Наследие титанов»! Я читал её на первом курсе колледжа. Тогда вышел всего один том, который произвёл фурор. Десять миллионов книг раскупили за первый месяц продаж. Теперь я вспомнил: вторую книгу все ждали чертовски долго. В течение семи лет не появлялось ни единого намёка на сиквел. За эти годы я сблизился с Розой, окончил колледж и увлёкся механикой. Жизнь моя повернулась так круто, что я просто забыл про существование этой книги, так что понятия не имею, появилось ли продолжение и стало ли оно таким же популярным.

– Точно, я её читал, в год выхода, – я задумался о том, как быстро идёт время. – Кстати, а вторую часть дописали?

– Уже третья вышла. Ну ладно, Майкл, поностальгировали и хватит. Можно сказать, это было давно и неправда, – усмехнулся Клиф, на мгновение показавшись мне почти симпатичным. – Вернёмся к настоящему, то есть к машине!

Неужели я так зарылся в быт и работу, что пропустил целых два тома этой потрясающей истории? Не верится, что неизбежный ажиотаж мог пройти мимо меня. Что ж, теперь я знаю, чем заняться после возвращения домой. Зайду в книжный, сделаю себе подарок. Надеюсь, с Розой нам удастся помириться, и она продолжит читать своего любимого Алекса Кросса, а меня ждёт увлекательный мир фэнтезийного Средневековья!

От одной этой мысли моё настроение улучшилось в разы, как будто открылось второе дыхание. Осталось только перетерпеть эту проклятую презентацию и вернуться домой.

– Все те проблемы со сборкой, которые я уже описал, меркнут по сравнению с этой, – Клиф показал пальцем на бак. – Самая большая заноза в заднице! – в его голосе зазвучали нотки ностальгии, чувствовалось, что он скучает по тем временам. Он уставился на дно резервуара, как в бездну, которая будто поглощала его, но смог оторваться и поднял взгляд на заключённого. – Джонни! А что это мы сидим такие грустные? Ты посмотри, какой сегодня день, какой влиятельный человек стоит перед тобой. Сегодня твои мучения закончатся... но, видимо всего этого недостаточно, чтобы ты, сука, улыбнулся! – Нейл глубоко вздохнул, поправил прическу и что было сил ударил Джона Лонга кулаком по ноге. – Зачем? Вот для чего вы все мне портите настроение? Вы чего добиваетесь? Одни всю дорогу бормочут что-то в наушник, из-за чего я сбиваюсь с мысли. Вы что, не можете выключить у себя там микрофон? Другие за спиной стоят и клювом щелкают, не могут даже подать планшет, – Клиф повернулся к рядовым. Они сразу перестали подпирать стены, приняли стойку «смирно» и замерли. – Вы оба позорите нашу организацию! То, что у вас выглажена форма и аккуратно подстрижены волосы, разве позволяет вам так вульгарно стоять за спиной? Отвечай, Рэй!

– Никак нет, – мужчина со шрамом побледнел. Он не ожидал такой нападки от своего начальника. – Виноваты, сэр. Больше не повторится!

– Рэй, мальчик мой, я тебе искренне верю, – изменив тон на более дружелюбный, Клиф устремил свой взгляд на Джона. – Но не этому чучелу! Ты бы хоть какие-нибудь эмоции испытывал, а то азарт пропадает. Майкл, к тебе претензий нет, ты один сегодня на высоте, в целом, как и всегда. Эх... Бросить бы это всё, всю эту команду бездарей, и пойти к тебе в фирму. А то их безразличие к нашему общему делу уже надоело!

– Если будет желание, звони. Обязательно для тебя что-нибудь найдём, – солгал я. Нейл эмоционально нестабилен. Пока идёт презентация, лишний раз лучше не возражать, буду соглашаться со всем, что он говорит. А в фирме такие «умельцы» мне точно не нужны.

– Спасибо, Майкл. На тебя всегда можно положиться. Коллег, как и родителей, не выбирают. Придётся смириться, но чувствую, начинаю закипать, – он погладил что-то, лежащее в кармане брюк, и я вспомнил, что он так уже делал. Эта вещица, похоже, возвращала его обратно в равновесие. – Так, на чем мы остановились... А, точно, заноза. Проблема заключалась в выборе жидкости. Какая жидкость способна постепенно, слой за слоем снимать человеческую плоть? Правильно, кислота. Но какую выбрать? Серную? Соляную? А может быть, фтороводородную? Или лучше щёлочь? После этого вопроса я начал проводить ряд экспериментов. Все они сводились к одному: я погружал в колбу сырой кусок куриного мяса и заливал туда разные жидкости. Возможно, Майкл, для тебя это покажется слишком очевидным…

– Если честно, то нет. Не работал с кислотами, – в моей практике были попытки использовать едкие вещества, но с помощью них невозможно совершить казнь быстро. Поэтому от этой идеи я отказался. Но, может быть, Клиф преуспел в этой сфере?

– О, вот оно как… с трудом верится. Ну ладно, значит, и я тебя смогу чему-то научить! – в его голосе промелькнула нотка удивления. – Эксперимент затянулся на неделю. Причина тому была, как бы это смешно ни звучало, одна колба. На каждый эксперимент тратилось двадцать четыре часа, так как колба мне была выделена одна. Будь их хотя бы пять, то проблем бы не возникло. Но наше начальство не смогло найти денег на них, представляешь? Мне нужно было провести эксперимент с одной жидкостью, записать показания, вымыть колбу и начать следующий. Это просто абсурд! – Нейла начал повышать голос, он замер и стоял неподвижно секунд двадцать, смотря на пол. После этого поднес руку к уху и заговорил: – Что значит – «жалуюсь»? Пускай человек знает, в каких условиях я работал! Или это большой секрет? Может, вы думаете, что это ударит по репутации тюрьмы? Вы в своём уме, господа? Вы знаете, что это за человек, и прекрасно знаете, для чего он тут, угу... Да... Да... Так если вы всё знаете, зачем вы меня отвлекаете? Правда глаза колет? Значит, слушайте и делайте выводы! Да-да-да, всё, я работаю! – он убрал руку от наушника и тяжело вздохнул. – Так, о чем это я? А, о колбе. Серная кислота уничтожила мясо полностью, но куриная кость осталась. Щелочь, уже не помню, какая, растворила только кожу, кость даже не затронула. Соляная кислота полностью разрушила кость, но при этом оставила много мяса. А вот азотная кислота растворила куриную ножку полностью, оставив только легкую пенку. И мне безумно повезло, что я оставил фтороводородную кислоту напоследок. А знаешь, почему? Потому что она разъела мою единственную колбу за ночь! Кто же знал, что её нужно хранить в пластиковой таре? Думаю, моё начальство и одноразовый стаканчик не выделило бы!

В изложении Клифа это звучало забавно. Я не сдержал смешка, не зная точно, что развеселило меня больше: скупость его начальства или то, что Нейл не удосужился заглянуть в учебник химии, начиная свои эксперименты.

– Вот, Майкл, тебе смешно. Ситуация и правда уморительная. Но знаешь, как бодрит с утра уборка кислоты, разлившейся по твоему рабочему месту? Снова кину камень в огород начальству: специальных средств для уборки не было, и пришлось использовать подручные!

– Несладко тебе пришлось, – уже откровенно посмеиваясь, сказал я.

– Только спустя столько лет стеснённые условия работы воспринимаешь с улыбкой, но в те годы это дико раздражало, – похоже, мой смех его не задел. – В меня тупо никто не верил. Дали мне этим заниматься, видимо, просто чтобы под ногами не мешался. Но сейчас-то все по-другому. Со мной считаются, меня уважают, некоторые даже боятся. Я прав, мужики? – повернувшись к Сэму и Рэю, спросил он.

– Так точно, сэр! – чётко и громко прокричали оба.

– Ладно, расслабьтесь, встаньте попроще, но смотрите не переборщите, – Нейл повернулся обратно ко мне, а рядовые, всё ещё держа руки по швам, опустили подбородки и немного согнули в колене ноги, каждый почему-то только левую. – Вкратце, мои эксперименты показали, что самое оптимальное решение – азотная кислота. Теперь нужно было ускорить процесс растворения тела. Сутки – это долго. Я начал углубляться в тему. Например, смесь азотной и соляной кислоты один к трём даёт царскую водку. Она растворяет золото и платину. Но такую смесь невозможно хранить долгое время. Царская водка начинает разлагаться – и её свойства теряются. Нужно было думать дальше. И я придумал! В небольших пропорциях добавляем в азотную кислоту воду. Это нужно, чтобы она не разлагалась на свету. Начинаем её кипятить. Главное – учесть, что температура кипения – восемьдесят три градуса. Мы находим баланс, разогревая кислоту до семидесяти пяти. Благодаря нагревательному элементу на дне резервуара кислота приобретает жёлтый цвет, и её эффективность увеличивается. Есть один минус – она начинает испаряться быстрее. Для этого и была установлена вытяжка. Но даже её не хватает, поэтому приходится использовать респираторы. Таким образом, растворение тела сокращается на двадцать часов! Общий итог таков: тело взрослого полноценного человека при таких условиях растворяется всего за четыре часа! Ты это представляешь, Майкл?

– Я действительно впечатлён проделанной тобой работой. Самостоятельно собрав весь механизм, сам провел ряд исследований без должного финансирования и после этого получил желаемый результат. Могу тебе только поаплодировать! – меня и в самом деле впечатлила производительность Клифа – такой человек не остановится ни перед чем. Любой другой давно бы опустил руки, но только не он. И это пугало меня. – А как ты собираешься убить человека перед тем, как опустишь его в резервуар?

– Извини, что? Не понял твоего вопроса, – немного растерянно спросил он.

– Как умрёт заключённый Лонг перед этой «водной процедурой»?

– Мы, видимо, с тобой думаем немного по-разному. Давай лучше задам тебе встречный вопрос. Как думаешь, эффектна ли казнь, если люди видят, как кислота разъедает мертвое тело? – Клиф Нейл снял очки и положил в нагрудный карман пиджака, при этом не сводя с меня глаз. – Вот тебе лично было бы это интересно?

– Всё, я тебя понял. Просто с самого начала показалось, что ты делаешь уклон не на эпатаж казни, а как вызов самому себе, доказательство, что получится воплотить в жизнь этот механизм. И ты всем докажешь, что...

–Конечно, Майкл, но я брал пример с тебя. И раз ты – мой источник вдохновения, я не мог не позаимствовать твою изюминку – феерическую смерть человека! – перебил меня Нейл.

– Тогда не понимаю, в чём фееричность, как ты выразился, разъедаемого тела? – меня уже начало раздражать, что он не может дать вразумительный ответ и ходит вокруг да около. – Ответь, как умрёт человек?