Kitabı oxu: «Соблазн Спальных Районов. Эпизод 1. Реджи»

Глава 1

Сквозь сон, из-за стены, пробился ритмичный скрип пружин и картонные женские стоны. «В жизни так не кричат», — брезгливо поморщилась Регина, не открывая глаз. Она перевернулась на другой бок, пытаясь поймать остатки сна, но скрип не стихал.

«Чтоб тебя...» — она беззвучно шевельнула губами,скинула одеяло и села. Побежал холодный воздух, который тут же, на оголенных из под ночнушки ногах, собрал кожу в мурашки. В ванной пахло детским мылом и безнадёгой. Регина умылась ледяной водой, глядя в мутное зеркало. Тридцать два. Русые волосы в пучке, безжизненные голубые глаза, нос картошкой. Жизнь — до развода и после. Открыв бельевую корзину, чтобы сложить вещи в стирку, она машинально осмотрела содержимое. Вчерашние кружевные стринги, белые, лучшие в её арсенале, исчезли. На их месте зияла пустота. В груди противно сжалось.

— Валерчик... — выдохнула она.

На кухне гремела посудой мать, уже при параде, в строго застегнутом халате. Регина молча поставила чайник.

— Валера опять всю ночь за компом сидел. И вы с Алисой поздно легли, — не оборачиваясь, начала мать. Регина кивнула, ссориться не хотелось.

— Слышала, он там с утра... опять это своё смотрит, — не выдержала она, и голос предательски дрогнул.

— Он мальчик, Регина. Семнадцать лет. Ты бы за собой следила, а то ходишь в одной ночнушке...

— Мам! — оборвала её Регина, резко обернувшись. — При чём тут моя ночнушка? Он вещи ворует!

— Какие вещи? — голос матери стал подозрительным.

— Неважно, — устало махнула рукой Регина. Чайник закипел. Она залила кипятком ложку растворимого кофе, сожалея, что нет нормального. В коридоре послышался топот, и на пороге появилась заспанная Алиса с торчащими светлыми волосиками.

— Мама! — звонко крикнула она и бросилась обнимать её за ноги. Регина тут же забыла обо всём. Присела на корточки, уткнулась в тёплую макушку дочки, вдыхая запах детской кожи. Это было единственное, что имело значение. Остальное — налёт, пыль, которую нужно стряхнуть.

— Доброе утро, моя сладкая, — прошептала она, целуя Алису.

Завтракали под звонкий щебет дочки о том, что творится за окном. Там, в серой зимней мути, просыпался сумрачный Кью-Сити. Сборы были быстрыми. Белая блузка, чёрные брюки — типичный вид продавщицы. В зеркале на неё смотрела женщина, которая нуждалась в заботе. Надо было купить хороший тональник, но деньги опять ушли на Алису.

— Ладно, переживу. — Подумала она.

— Мама, не уходи, — надула губки Алиса, вцепившись в пальто.

— Солнышко, мне очень нужно на работу, — Регина присела, завязывая шарф. — Валера отведёт тебя в сад. А я вечером приду, и мы будем читать сказку вместе. Хорошо?

— Хорошо, — без особой радости согласилась Алиса.

Регина чмокнула её в нос и, стараясь не смотреть в сторону комнаты брата, выскользнула за дверь. На лестничной клетке пахло затхлостью. Белые кружевные стринги, наигранное порно, усталое лицо в зеркале — всё это осталось позади. Впереди была работа и унылое, промозглое утро района К-313.

Дверь подъезда с лязгом захлопнулась. Регина глубоко вдохнула влажную взвесь — горло тут же защипало от знакомого привкуса жженых волос, смешанного с выхлопами и сыростью. Она быстрым шагом направилась вдоль асфальтированной пешеходной дорожки. Через дорогу, слева, начинался Лесопарк. Сосны стояли во мгле, как призраки. Регина втянула воздух, пытаясь поймать знакомый запах мокрой хвои, но его перебивал кислый смог. Хвоя здесь просто гнила, пропитанная городской химией.

На конечной станции у разворотного кольца стояла красно-желтая, отреставрированная «Татра». В вагоне пахло мокрой одеждой, смесью духов и алкоголя. Регина плюхнулась на сиденье и прислонилась к стеклу. Трамвай тронулся.

Привычный стук колес — тук-тук, тук-тук — убаюкивал. Глаза предательски слипались. Она провалилась в полусонное состояние, где лица мамы и Алисы сменились вдруг возникшим из ниоткуда Антошей.

— Станция «Орбита», — вырвал из дремоты механический голос.

С рыночной площади в вагон хлынул новый поток пассажиров. Состав тронулся и через минуту нырнул под землю. За окном вместо угрюмых панелек поплыла чернота тоннеля. Стук колес стал гулким, индустриальным, отдающим многократным эхом.

После станции «Комета» в вагоне образовалась давка. Пьяный мужик на сидении рядом, толкнул Регину в плечо, в лицо пахнуло перегаром и чесноком. Она поморщилась, вжалась в окно, стараясь стать незаметнее. В проходе стоял огромный негр в лёгкой красной куртке, с большим талисманом на груди. Чуть дальше две темнокожие азиатки, в серых куртках поверх цветастых толстовок, что-то оживлённо обсуждали на своём гортанном языке. Регина поймала себя на иррациональном, въевшемся с детства страхе перед понаехами*¹. Она отвернулась и уставилась в черноту перегона.

На платформе станции «Университет Культуры», ожидая пересадки, Регина остановилась у рекламного щита. Яркий, кислотно-розовый плакат местного ситкома «Любовь и Тяхоны*²» бросился в глаза. Полуобнаженная девица, три тяхона*³ прикрывающие её причинные места....

«И эту фигню смотрят?» — с брезгливостью подумала она, но взгляд задержался. Девица на плакате выглядела такой беззаботной, желанной. Полная противоположность ей самой — замотанной, с пропавшими трусиками.

Подошёл следующий состав. Регина всю дорогу до «Центрального Госпиталя» стояла у окна, глядя на своё отражение в чёрном стекле. Горькое осознание безысходности сдавило грудь.

Торговый центр «Азия», находящийся через дорогу от вестибюля метротрама, возвышался светящейся громадой. Его неоново-красные буквы вывески ярко освещали пелену тумана, окрашивая всё вокруг в кровавый цвет. Она перешла дорогу, лавируя между автомобилями и нырнула в спасительное тепло ТЦ.

Рабочее место встретило привычным запахом новой синтетики и пыли. Регина прошла за стойку, включила розовый неон вывески и уставилась в пустоту зала. Из подсобки доносился сиплый голос Светы из соседнего отдела, пересказывающей очередную сагу про своего мужа-алкаша. Регина механически кивала, глядя на монитор видеонаблюдения.

В серо-зеленых тонах замер пустой торговый зал. День тянулся мутной рекой, пока за стеклом проплывали скучающие лица. Каждый час звонило начальство:

— Смолянова, как обстановка? Покупатели есть?

— Трое зашли, смотрели джинсы, ничего не купили.

— Регина, у тебя план горит, работай активнее, подходи к людям.

— Хорошо, — односложно отвечала она и вешала трубку.

Она ненавидела эти звонки. Они были такими же бесполезными, как и её попытки «работать активнее». Регина подходила к женщинам, которые заходили поглазеть, и в их глазах читала то же самое, что чувствовала сама: БЕЗ-НА-ДЁ-ГУ. Им не нужны были обтягивающие блузки за две тысячи, им нужна была новая жизнь. Как и ей самой.

Где-то между обедом и вечером время спрессовалось. Регина поймала себя на том, что сидит на пуфике у примерочной и уже час смотрит в одну точку на полу, где отслаивался ламинат.

Ближе к шести зашли двое местных спортивного типа с мутными глазами. Долго рассматривали вещи, перешёптывались, бросали на неё сальные взгляды. Регина внутренне сжалась, но подошла с дежурной улыбкой. Они заулыбались и ушли, оставив запах противных сигарет. Напряжение отпустило, сменившись тупой апатией.

Она снова села, глядя в пустоту. Звонок управляющего вырвал из забытья. Оказывается, она просидела так ещё час. Регина медленно встала, одернула блузку, подошла к витрине, поправила вешалки. В стекле отражалась худая фигурка с лицом, на котором усталость проложила глубокие тени. «Хорошо, что завтра выходной», — с вялой радостью подумала она.

День пролетел быстро и из искусственного освещения торгового центра, она переместилась в муравьиную суету станции «Центральный Госпиталь».

* * *