Kitabı oxu: «Высшие. Из праха и клятв»

Обращение автора

Дорогой читатель!

Спасибо, что открыли мою книгу.

Перед тем как вы погрузитесь в чтение, хочу предупредить: сейчас книга находится на редактуре, но мне очень хотелось показать её миру уже сейчас.

Поэтому очень надеюсь на ваше понимание и снисходительность, если по ходу чтения вам встретятся ошибки или недочёты.

Ещё раз спасибо вам за интерес к моему творчеству.Приятного чтения!

Влада Райт

Пролог

Щеку царапает сухая земля. Я заставляю глаза сфокусироваться и делаю вдох. Пыль попадает в рот, оседает в сухом горле, я не могу остановить кашель. Боль в боку становится невыносимой. Мне хочется выть, но я только ещё сильнее стискиваю челюсть. Пусть лучше зубы раскрошатся, чем он увидит мою слабость. Адреналин гонит кровь по венам, и она брызжет из раны. По ощущениям задета печень или что-то не менее важное. Он стоит передо мной. В руке один из тех мечей, которыми пользуются Боги, чтобы убивать нас. И сейчас моя кровь капает с лезвия. Мелкие камешки хрустят под его сапогами, когда Бог подходит ближе. Я вытягиваю руку в сторону своего кинжала, но он лежит слишком далеко. Это мой конец.

Как бы ни старалась, я не могу сдержать стон боли, когда медленно приподнимаюсь, затем сажусь на колени. Я встречу свою смерть, если не стоя, то хотя бы с высоко поднятой головой. Дыхание сбивается даже от малейшего движения, а в глазах начинает темнеть. Я не даю себе отключиться. Палящее солнце спряталось за облака, и больше не светит в глаза. Теперь я могу разглядеть красивое лицо Бога. Он ждёт, пока я выпрямлюсь. Мгновение мы просто смотрим друг на друга — победитель и побеждённый. Я всё же улыбаюсь краешком губ, когда отмечаю на Боге все травмы, нанесённые мной: сломанный нос, глубокие порезы на руках, рана в плече и бедре, но я была недостаточно быстрой, и сегодня это стоит мне жизни. В голове вдруг возникает желание откусить ему нос и выцарапать глаза цвета шоколада.

— Ты боишься смерти? — спрашивает он.

Я не спешу отвечать. Внезапный горячий ветер раскачивает редкие сухие кустики вокруг нас. Солнечные лучи обжигают плечи, но, несмотря на жару в проклятой пустыне, я не могу унять дрожь. Далеко за спиной Бога белеют верхушки гор. Я прикрываю глаза, представляя блаженную прохладу горных долин и быстрых ручейков. Я была так близка к тому, чтобы уничтожить этот мир. Что меня ждёт, когда Бог наконец-то меня убьёт? Создали ли для нас место, что люди называют раем?

Кровь засохла на губах, я медленно открываю рот, но вместо ответа плюю красной слюной в ноги Богу. Как я и ожидала, в ответ он ударяет меня наотмашь. Колоссальными усилиями я заставляю тело держаться прямо, а не упасть набок, но от удара голову занесло в сторону. Во рту вновь набирается солёная слюна. Я не тороплюсь поворачиваться, сплёвываю кровь, а когда всё же возвращаю взгляд на ублюдка, на его лице нет ничего, кроме жестокого удовольствия. Бог наслаждается моей болью, но ведь у него есть причина, верно? Я хмыкаю и, игнорируя его предыдущий вопрос, задаю свой:

— Как её звали? — в сиплом звуке, что вырывается из глотки, я с трудом узнаю свой голос.

Теперь уже я наслаждаюсь болью на прекрасном лице.

— Заткнись, — сквозь зубы цедит Бог.

— Скажи, какого это — облажаться, а затем наблюдать, как наказывают других за твои неудачи?

К моему сожалению, Бог не даёт дальше наслаждаться его кривой физиономией. Он ударяет меня кулаком в лицо. В глазах забегали звёздочки, и в этот раз мне не удаётся удержать равновесие. Я падаю на землю. Не знаю, что было больнее — удар или падение. Я рычу, пытаюсь встать, но голова кружится ещё быстрее, лишая возможности сориентироваться.

— Надо отдать твоей девке должное, она не кричала, когда я её убивал.

Удар ботинком в живот на секунду заставил поверить, что пришёл мой конец, но невыносимая боль вернула меня в не менее невыносимую реальность.

— Закрой свою поганую пасть, — в бешенстве кричит Бог, но я только начала.

— Она молчала не потому, что была смелой, — я не успеваю договорить, второй удар ногой по тому же месту выбил из меня воздух. Кашель раздирает сухое горло. — А потому, что не хотела делать тебе больнее, — наконец заканчиваю я.

Крик Бога больше похож на звериный вой. Он хватает меня за плечи, заставляет подняться и притягивает к себе. Сквозь боль я ощущаю прохладу лезвия у себя на горле.

— Ну давай, — морщусь я. — Сделай то, что у тебя лучше всего получается. Продолжай убивать нас.

Проходит несколько долгих мгновений, я уверена, что Бог сейчас нанесёт последний удар, но его хватка слабеет. Он выпускает меня, и я снова шлёпаюсь на землю.

— Мы убиваем вас, а вы нас. В этом мы похожи, — цедит Бог. — Разница лишь в том, что я решил перестать быть рабом.

Я смотрю на него снизу вверх, глотая пыль. Сил не осталось даже на то, чтобы хмыкнуть в ответ или закатить глаза, а хотелось бы, ведь его слова — бред перелюбленного ребёнка. Боги никогда не были рабами, они — любимые младшие братья, решившие, что судьба должна им больше. В голове не укладывается, что они верят в то, будто мы с ними имеем одинаковый статус в этой вселенной.

— На сколько ты планируешь растянуть наше свидание? У меня и другие дела есть, — сжимая челюсть, говорю я и заставляю себя вновь сесть на колени.

— Ты вообще испытываешь страх? Какие-нибудь эмоции кроме кровожадного желания убивать?

— Сейчас только кровожадное желание убить тебя, — морщась от лучей солнца, я смотрю на Бога снизу вверх.

— Выглядишь не очень, — он кивает на раны.

— Ну твои кулаки и ботинки не особо делу помогают, — неряшливым жестом я указываю на кровоподтёки на своём лице.

Бог хмыкает, затем вдруг опускается ко мне, останавливая лицо так близко перед моим, что его длинные каштановые волосы щекочут руку, которую я прижимаю к ране, и заглядывает мне в глаза. Не будь я так слаба, я бы вцепилась в его глотку зубами.

— Я могу и без них, — Бог не шевельнулся, однако волна новой боли проходит через всё моё тело, словно по велению одной только мысли меня ударил его невидимый кулак прямо в бок.

Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что пронзительный звук, раздирающий барабанные перепонки — мой крик. Я хочу упасть вперёд, но невидимая сила держит тело, не позволяя скрючиться на земле.

Через несколько секунд крики боли сменились рычанием:

— Пошёл ты! — плюю я. — Клянусь, если мы встретимся в следующей жизни… — боль не даёт договорить.

— Именно об этом нам и нужно поговорить, — от его ярости не осталось и следа.

В голосе теперь веет обжигающий холод, от которого становится не по себе. Лучше бы он продолжал меня избивать. Я пытаюсь разглядеть его лицо сквозь слёзы.

— Великая сила, у тебя все разговоры начинаются с тыканья мечами и избиений собеседника?

— Я даю тебе возможность выжить и прожить не одну жизнь, — Бог пропускает мои остроты мимо ушей.

Он кладёт оружие на землю и присаживается рядом. Мы оба понимаем, что у меня не осталось сил забрать меч и напасть. Я так устала от этой боли, что уже готова была поприветствовать смерть как старую подругу, но слова Бога не могли не посеять зерно надежды.

— Спасибо, конечно, но до того, как ты отрезал от меня кусок, мне и не требовалось твоё разрешение на выживание, — цежу я.

— Не преувеличивай, — он закатывает карие глаза. — Ты умираешь. Давай хоть сейчас не будем тратить время на саркастические комментарии, хорошо?

Всё же мои «саркастические комментарии» ему действуют на нервы. Хорошо. Мысленно я делаю себе пометку продолжать.

Бог протягивает руку, чтобы убрать прядь волос, прилипшую к моему мокрому лбу, за ухо. У меня начался предсмертный бред — это единственное объяснение, почему мне нравятся прикосновением своего убийцы.

— Спасёшь меня, а тебе что с этого?

Глаза Бога темнеют.

— Давай заключим сделку?

Глава 1

Я ковыряю ложкой котлету в тарелке. Уверена, что двое широкоплечих медбратьев неотрывно следят за каждым проглоченным куском, но от волнения не могу заставить себя есть. По напряжённым плечам мужчин у дверей сразу понятно, что они готовы отреагировать на любое наше движение, если оно покажется им опасным или подозрительным. Один из медбратьев встречается со мной глазами, и я поспешно опускаю взгляд в тарелку. Я вовсе не боюсь их, просто не хочу выделяться и дать повода подойти.

Молодой интерн в белом халате заходит в столовую и громко произносит моё имя, ища меня среди пациентов:

— Рада! — он снимает очки с носа.

Раздаётся звук отодвигающегося стула, когда я встаю из-за стола и поднимаю руку.

— Рада. Рада. Рада. — пожилая женщина справа от меня вдруг шепотом начинает повторять моё имя снова и снова.

Я толкаю её в плечо в надежде, что она перестанет, но это возымело обратный эффект. Женщина повышает голос, а остальные пациенты вокруг нас начинают шевелиться, будто волны в болоте после кинутого в него камня.

— Прекрати, — шепчу я ей, но безрезультатно.

— Рада! Рада! Рада! — женщина перешла на крик.

Медбратья у двери начинают двигаться к нам.

— Они идут сюда, — продолжаю шептать я. — Заткнись!

— Заткнись! Заткнись!

Женщина встаёт из-за стола, поднимает тарелку и швыряет её в сторону медбратьев. Тарелка пролетает через весь стол, пюре попадает в волосы молодого парня напротив меня. Тот начинает истошно кричать и вытаскивать еду. От спокойной обстановки не осталось и следа. Многие спешат отойти от нас в страхе, что и их посчитают замешанными в этом инциденте. Я тоже делаю шаг в сторону, чтобы уступить место медбратьям. Не церемонясь, они хватают зачинщицу беспорядка за руки и оттаскивают от стола. Она кричит и лягается, даже пытается укусить одного из них, но мужчины держат крепко. Я молча наблюдаю, как её тащат к выходу. Парень напротив продолжает что-то лихорадочно бормотать, роясь у себя в волосах.

— Молчи, — резко поворачиваюсь я к нему.

В голубом свете флуоресцентных ламп круги под его глазами кажутся особенно тёмными. Он смотрит на меня всего мгновение, но, кажется, понимает, что лучше сидеть с едой в волосах, нежели быть обколотым дурью.

Блять, неужели я выгляжу так же хреново, как и этот парень.

От этих мыслей меня отвлекает интерн, который всё ещё ждёт у дверей. Он не обращает никакого внимания на кричащую женщину, пока её тащат прочь из столовой.

— Рада, главврач ждёт вас, — громко произносит он.

Я резко выдыхаю, собираюсь с мыслями и направляюсь к выходу. Мне нужно показать себя с наилучшей стороны, убедить врача, что я вполне стабильна, не представляю опасности ни для себя, ни для окружающих, да и вообще пай-девочка. Я натягиваю улыбку, когда подхожу к молодому парню. Тот отвечает приветственным кивком и кроткой улыбкой, а затем подносит пропуск к считывающему устройству, раздаётся короткий высокий писк, и дверь открывается. Я выхожу, и мой вдох застревает в лёгких, когда вижу своего лечащего врача перед собой.

— Рада! — радостно говорит он, раскрывая руки, словно ждёт, что я брошусь к нему в объятия.

Конечно, он знает, что я никогда по своей воле не прикоснулась бы к нему. Тело отказывается двигаться, парализованное страхом. Если с медбратьями и остальным персоналом я всегда вежлива и не лезу на рожон, то Дориан Отай вгоняет меня в оцепенение, я могу лишь смотреть в пол и ждать, пока он уйдёт.

— Ты выглядишь расстроенной, — жалостливо протягивает Дориан, поднимая мою голову за подбородок.

Разглядывая меня, он кривит свои слишком пухлые губы в ухмылке. Мне потребовалось всё моё самообладание, чтобы не отпрянуть, когда врач прикоснулся ко мне. Дориан подходит так близко, что я чувствую его тёплое дыхание на своей щеке.

— Не переживай, он не разлучит нас, — шепчет врач прямо мне в ухо, чтобы интерн не услышал.

По коже пробежали мурашки.

Дориан сразу же делает шаг назад и заглядывает мне в глаза. Я всё так же молчу и стараюсь, чтобы лицо не выдало бурю внутри. Он поднимает руку и берёт мою косу, перекинутую через плечо. Вид моих белых волос в его руке вызывает противное чувство, словно на волосах останутся следы грязи, такой же чёрной, как и его гребаное сердце. Всем пациентам в больнице стригут волосы очень коротко, чтобы избежать нашествия вшей, но в мой первый день Дориан запретил всем медсёстрам прикасаться к моим волосам. За два года они отросли до середины спины, а врач никогда не упускает возможности потрогать их или даже понюхать. Его губы заблестели от слюны.

Больной мудак.

— Главврач ждёт, — напоминает нам интерн, прочистив горло.

— Я сам провожу Раду, — отвечает Дориан, не отрывая от меня глаз.

Мне хочется закричать, потребовать, чтобы интерн не оставлял меня с ним наедине, но я лишь сильнее сжимаю челюсть. Нельзя показывать эмоций, недовольство, страх, ведь моё относительное спокойствие в этой дыре зависит от лечащего врача. Раньше я сопротивлялась, не сдерживалась от точных, грубых замечаний в его сторону, тогда меня наказывали. Для всех остальных это были лишь радикальные меры, чтобы заглушить голоса в голове пациента с шизофренией, но я точно понимала, на что эти «процедуры» нацелены — сломать мою волю, заткнуть строптивую девку, дать возможность подонку быть «подонком». Ситуации не помогало ещё и то, что я действительно слышала голос в голове.

Пока мы идём по коридору, я пытаюсь не замечать руки Дориана на моей пояснице. Интересно, он действительно думает, что я хочу чувствовать его прикосновения, или он кончает от осознания, что доставляет мне неудобства? Как по мне, Дориан — главный кандидат на место в психушке, которой сам и заведует, и единственное, что не даёт мне слишком сожалеть по поводу того, что он не закрыт в этой дыре, это тот факт, что я буду закрыта вместе с ним.

Мы подходим к дверям кабинета, где обычно проходят индивидуальные встречи с психиатрами. Я делаю шаг вперёд и сама открываю дверь, торопясь избавиться от Дориана.

— Не шали, — протягивает он. От его сладкого тона мне хочется блевать.

Ничего не ответив, я захожу в кабинет. Тёплый свет, уютная обстановка расслабляют. Если бы не железные прутья на окнах, то я бы даже могла на секунду забыть, насколько моя жизнь глубоко в заднице.

— Здравствуй, Рада.

Главный врач сети психиатрических клиник, в одной из которых я оказалась и за которую мой отец оплачивает внушительный счёт каждый месяц, оказался молодым и на вид приятным мужчиной. Он сидит на одном из кресел посередине комнаты и указывает на такое же свободное кресло перед собой.

— Прошу, проходи, — он улыбается мне самой искренней улыбкой, которую я здесь видела.

Я киваю и присаживаюсь на краешек кресла напротив.

— Меня зовут Александр, — он представляется, кладя руку себе на грудь. — Я очень рад наконец с тобой пообщаться.

— Мне тоже очень приятно, — я зажимаю ладони между коленями.

— Как ты, скорее всего, знаешь, мы с твоим папой планируем перевести тебя в филиал поближе к твоему дому, — он заглядывает в свой блокнот. — Как ты на это смотришь?

Сердце слегка кольнуло, когда Александр упомянул о моём отце, голос которого я слышала в последний раз, когда он разговаривал с бригадой, увозившей меня сюда.

— В горах? — уточняю я местоположение новой клиники.

— Да, — кивает Александр.

— Мне бы очень этого хотелось, — я подаюсь чуть вперёд и улыбаюсь врачу.

— Эта клиника отличается лёгкой степенью контроля, — начинает объяснять врач. — Пациенты свободно передвигаются по всей территории клиники, а некоторые даже могут выходить в город.

Я киваю, слушая то, что уже давно знала. Я мечтала о переезде в эту клинику с самого первого дня здесь. Относительная свобода, медицинская помощь и полное избавление от лечащего врача и его пыток.

— Но ты понимаешь, что не все готовы переехать туда, — Александр смотрит на меня пристально, но его взгляд не давит. — Я наблюдал за тобой, читал все отчёты твоего лечащего врача, — он перелистывает несколько листков в своём блокноте. — У меня сложилось впечатление, что тебе намного лучше. Я бы хотел задать тебе несколько вопросов, если ты не против.

— Да, конечно, — отвечаю я, приготавливаясь врать, если потребуется.

— Как давно ты уже не слышишь голосов в голове? — начинает он с самого важного вопроса.

Примерно пятнадцать минут, если не считать сейчас.

— Давно, — я заставляю себя говорить чётко.

— Как ты думаешь, в этом помогли лекарства или процедуры?

— Лекарства, — я ответила слишком быстро, и мне кажется, что Александр смотрит на меня как-то подозрительно. — Но процедуры ускорили эффект, — добавляю я. — Думаю.

Александр быстро записывает что-то в своём блокноте и задаёт ещё несколько вопросов о моём самочувствии, распорядке дня, чем я занимаюсь и моих увлечениях, которые я приобрела в клинике. Если бы я могла, то сказала бы ему, что голос меня не покидал ни на минуту, но за два года я научилась уменьшать его громкость; процедуры, которыми меня подвергал Дориан, больше походили на средневековые пытки; а то, что я делаю звёздочки из полосок бумаги разного цвета, чтобы дни шли быстрее, нельзя назвать «увлечением». Но я молчу, киваю и снова притворяюсь, что всё прекрасно, ведь если я скажу правду о своём враче, мне вряд ли кто-то поверит. Я «больна», а Дориан потом превратит моё пребывание здесь в ад, меня не переведут в другую клинику, и я так и останусь в этой дыре навсегда.

Наша беседа растянулась примерно на сорок минут. Я прилежно отвечаю на все вопросы Александра, смеюсь над его шутками там, где нужно, понимающе киваю, когда нужно.

— Я очень рад, что наше лечение идёт тебе на пользу, — улыбается он, и его глаза превращаются в щелочки. — Прости, но я не могу не задать тебе последний вопрос. В каком-то смысле он один из самых важных, поэтому я оставил его напоследок.

— Конечно, — понимающе киваю я, облокотившись на спинку кресла и подтянув ноги в пижамных штанах к груди.

— Рада, расскажи мне о том дне, когда ты ещё была ребёнком, — лицо Александра заметно серьёзнеет. Сейчас на нём нет той беззаботной улыбки, она меняется на мину участия и понимания.

— Что вы хотите услышать? — я поднимаю голову, заставляя себя казаться уверенной.

— Что ты помнишь? Что случилось с твоей подругой?

— Я помню солнечный день. Она протягивает мне апельсин, потому что девчонки опрокинули мой поднос с обедом, — я смотрю на картину, висящую за спиной Александра, но не вижу, что на ней. Меня уносит в воспоминания о, возможно, одном из самых судьбоносных и ужасных дней в моей жизни. — Мне так хотелось есть. Я беру апельсин, наши пальцы соприкасаются, — я запинаюсь, потому что знаю, что настал момент для лжи.

— А что дальше? — Александр перемещается на край кресла, упираясь локтями в свои колени.

— А потом ей становится плохо, — я резко перевожу взгляд на врача. — Она падает. Кричит, но крики быстро стихают. Изо рта идёт пена. Она так тряслась… — я закрываю глаза, словно желая избавиться от этих страшных картинок, но знаю, что они никогда не покинут меня, даже в темноте.

— Почему твоей подруге стало плохо?

— Она болела, — я киваю, соглашаясь повторить слова, которые вдалбливали в мой мозг все врачи в этой клинике, которые хочет услышать Александр. Возможно, эти слова правдивые. — Она страдала эпилепсией, и у неё случился приступ.

Александр выдыхает и заметно расслабляется.

— Как ни прискорбно, но да, — грустно улыбается он. — Мне приятно слышать, что ты больше не винишь себя в этой трагедии.

— Конечно нет, — я грустно улыбаюсь ему в ответ и смотрю на свои руки. — Хотелось бы мне понять это раньше, тогда, может быть, я не начала слышать эти голоса.

— Никто не застрахован от таких потрясений. Твоя психика не смогла выдержать этой травмы, тогда она и дала трещину, со временем эта трещина пошла дальше. Что ж! — он громко закрывает блокнот и кладёт его на подлокотник кресла. — Думаю, что ты будешь прекрасно себя чувствовать в новой клинике!

Я отвыкла от ощущения счастья, и теперь тело будто не знает, что делать. Я улыбаюсь так широко, что щёки сразу же заныли от напряжения.

— Заезд каждую пятницу, — продолжает Александр. — Поэтому нам придётся подождать ещё несколько дней, но думаю, что ты не слишком расстроишься.

Я не расстроилась… Я вне себя! Но мне приходится вновь взять себя в руки, чтобы не показать своих чувств. В конце концов, по моей легенде я как минимум должна спокойно отреагировать на почти недельное пребывание в месте, которое помогло мне излечиться от чувства вины и шёпота в голове.

К моему облегчению, выйдя из кабинета Александра, меня встречает не Дориан, а интерн и провожает в общую комнату. Из-за плохой погоды вместо обычной послеобеденной прогулки всех собрали здесь. Кто-то из пациентов раскрашивает картинки за столами, другие играют в шахматы, заменяя потерявшиеся фигуры крышками или монетами, кто-то смотрит передачи по телевизору, которые я уже наизусть выучила. За спиной закрывается дверь. Я направляюсь прямиком на своё обычное место за столом, рядом с Еленой, девушкой моего возраста, которая в клинике находится намного дольше меня. Её чёрные волосы уже отросли, и скорее всего Елену скоро опять постригут. Девушка склонилась над бесцветной картинкой плюшевого медвежонка, старательно раскрашивая в ярко-красный цвет, не заходя за края.

— Ну как? — Елена поднимает на меня взгляд своих карих глаз.

— Ты первая, — я еле сдерживаюсь от того, чтобы не выложить подруге хорошие новости.

— Я еду! — шепчет Елена. Её лицо расплывается в улыбке.

— Я тоже! — я повторяю её улыбку.

В глазах подруги я вижу отражение собственной радости. Никому из нас не придётся оставаться в этом месте в одиночку. Я одобрительно толкаю её плечом, она отвечает мне тем же. Мы тихо смеёмся, не желая поднимать лишнего шума.

— О чём он тебя спрашивал? — интересуется Елена.

— Обычные вопросы, — я нарочито делаю голос скучающим. — Заставила ли адская скука этого места сдохнуть зверя в моей голове, или он всё ещё сидит там? Смирилась ли я со своим диагнозом, или до сих пор считаю, что причиной голосов является что-то сверхъестественное? Всё в таком духе. Ну, ты знаешь.

— Да, — кивает Елена. — Мои вопросы были похожими. Всё надеялся услышать, что я больше не верю в то, что Боги скоро явятся людям и начнётся конец света. Ощущала себя на самом важном экзамене в своей жизни, хоть и знала все правильные ответы.

Я смеюсь, прекрасно понимая, о чём говорит подруга.

После того как мне одобрили перевод в другую клинику, обычное расписание оставшегося дня кажется мне уже не таким скучным, зелёные стены не давят, а ужин в кои-то веки досолили. После еды я, как и большинство пациентов, иду в свою комнату для личного времени и приготовления ко сну. Подруга желает мне спокойной ночи и направляется в маленький храм при клинике вместе с небольшой горсткой тех, кто ждёт пришествия богов, считают себя мессиями, говорят со святыми или всё сразу, как Елена.

Одним из немногочисленных плюсов этого места — пациенты живут в своих комнатах одни, у каждого своя ванна, но есть и минусы — двери невозможно запереть. Вернувшись к себе, я первым делом беглым взглядом примечаю всё, что хочу забрать с собой в новую клинику. В общем-то таких вещей оказалось немного: дневник, который мне выдали здесь, плюшевого фиолетового дракона с дыркой на лапе и сборник сказок, которые читала мне мама в детстве. Никогда бы не подумала, что такие безделушки окажутся самым драгоценным моим сокровищем.

Час я трачу на то, чтобы нацарапать несколько строк в своём дневнике — задание психотерапевта на утренней групповой сессии. Мне не нравится рыться в своих чувствах. Кажется, что я заглядываю туда, куда не должна, бужу то, что должно оставаться в коматозе, ведь успокоить это мне стоит колоссальных усилий. Иногда случаются инциденты, подобные тому, что произошёл в детстве.

Это была случайность. Она была больна. Я не виновата.

Я захлопываю дневник и откидываю его на край кровати, когда уже не могу продолжать игнорировать ощущение падения в желудке. Тру виски в надежде, что это поможет избавиться от появляющейся головной боли, но безуспешно. Тогда я решаю принять душ. В ванной комнате вода идёт из лейки в потолке, чтобы мы не смогли воспользоваться соблазном и не использовать душевой шланг не по назначению… Я поворачиваю краны и жду, пока температура воды не станет идеальной, а затем встаю под искусственный дождь. Звук падающей на кафель воды заглушает звуки в коридорах, тревожные мысли, депрессию и усталость. Только здесь, закрыв глаза, я могу представить, что нахожусь в другом месте. Я стою под почти кипятком, пока подушечки пальцев не сморщатся, а кожа не порозовеет. Потом выхожу и сразу же надеваю тапочки. Вытираю запотевшее стекло и долго смотрю на своё отражение. Выступающие ключицы, впавшие щёки, тёмные круги под тусклыми зелёными глазами, белые пожухлые волосы. Я пытаюсь вспомнить, как я выглядела до того, как оказалась здесь, но не могу. Хотя я уверена, что не так паршиво, как сейчас. Кажется, я даже была привлекательной, но безвкусная еда, депрессивная обстановка и голос в голове сделали своё дело, и теперь из зеркала смотрит лишь тень прошлой меня. Я любила спорт, всегда отличалась хорошим крепким телосложением, но на том, чем они здесь кормят, далеко не пробежишь. Раньше меня радовали наряды, теперь у меня и шкафа своего нет, ведь одинаковую пижаму нам выдают каждый день, но я не особо расстраиваюсь. По крайней мере она скрывает измождённое тело.

Я разочарованно трясу головой и опускаю глаза, не в силах больше смотреть на себя. Быстро распутываю мокрые волосы и заплетаю их в косу, чтобы не мешались во время сна, а затем чищу зубы и возвращаюсь в кровать. По обыкновению беру сборник сказок, бережно перелистываю страницы с яркими картинками в поисках своей любимой истории. Мне нравится каждая из сказок, но главная героиня этой истории больше всего запала мне в душу ещё в детстве. Злой колдун заточил принцессу в башне. Обычно таких героинь спасают рыцари, но не здесь. Принцесса побеждает колдуна сама. Кто же знал, что через несколько лет моя жизнь будет похожа на жизнь героини этой истории. Разница лишь в том, что спасти свою задницу я не в силах, поэтому не отказалась бы от помощи принца, рыцаря, гоблина, бога или даже демона.

***

Звук открывающейся двери заставляет меня покинуть беззаботный мир грёз. Я раскрываю глаза и устремляю их в темноту перед собой, не смея пошевелиться. Эти шаги за спиной я всегда узнаю. Дориан тихо подходит к моей постели и на секунду зависает надо мной. Кровь стынет в жилах от ужаса. Всё тело словно обдало ледяной водой. Меня парализовало, как бывает каждый раз, когда Дориан подходит ко мне. Обычно он берёт стул у стены, ставит его у моей кровати и сидит на нём часами, наблюдая за тем, как я сплю, вернее, делаю вид, что сплю, но сейчас Дориан не торопится на своё место. Он стоит надо мной долго, слишком долго. Я кожей чувствую его взгляд. К моему ужасу, матрас прогибается под его весом, издавая жалобный звук, который откликается у меня в душе. Дориан наклоняется так близко, что его липкие губы касаются моей шеи. Ни один мускул не слушается, я продолжаю лежать неподвижно, вопреки голосу в голове, который приказывает бежать.

— Я знаю, что ты не спишь, — шепот Дориана получается каким-то гортанным. Я с силой зажмуриваюсь. — Ты никогда не спишь, когда я навещаю тебя, — лицо и уши начинают гореть. — Но ничего. Так даже лучше.

Боги, если вы существуете, помогите. Кто-нибудь, помогите! К моему ужасу, я чувствую, как одеяло медленно сползает, оголяя плечо.

— Он сказал мне, что ты уезжаешь, — продолжает Дориан, имея в виду Александра и мой переезд в другую клинику. — Я уверял, что ты ещё не готова. Я пытался что-то изменить, но он настаивал, — я слышу, как Дориан глотает слюну. — Рада, я пытался, — его пальцы прикасаются к моему голому плечу, и от этого по всему телу проходит электрический ток, поднимая волоски на коже. — Я не смел и думать об этом, — его голос становится настолько тихим, что я еле слышу его за гулом крови в ушах. — Но это последние наши дни вместе, и мы должны запомнить их на всю жизнь.

Меня начинает мутить, когда Дориан медленно гладит моё плечо.

Выпусти меня.

Горло сдавило, и я не могу закричать, позвать на помощь. Дориан спускается ниже по руке, берёт край одеяла и опускает его.

Выпусти меня. Я защищу нас.

Я не могу. Не сейчас, когда я так близка к свободе.

— Я буду скучать по тебе, — шепчет Дориан. — А ты?

Сквозь плотно сжатые веки просачиваются слёзы. Я не верю, что это происходит со мной, что Дориан сейчас сидит рядом на кровати, что он наконец решился на это. Дыхание перехватывает от паники.

Ты знаешь, что произойдёт с нами, с тобой, если не выпустишь.

Я знаю, но я потратила два года на то, чтобы научиться сдерживаться. Ещё один «инцидент», и я останусь здесь навсегда.

— Ты будешь скучать по мне? — повышает голос Дориан, явно разозлившись на то, что я не отвечаю ему. — Рада! Я разговариваю с тобой!

Дориан резко тянет меня за плечо, заставляя повернуться на спину и посмотреть на него. Демон срывается с поводка, я вытягиваю руку к врачу и хватаю его за горло. Он делает глубокий вдох, пытается высвободиться, но теперь его держу уже не я, а то, что во мне. Последнее, что я вижу своими глазами — первобытный ужас на лице Дориана.

С ноги я открываю дверь в разум ублюдка. Перебираю страх за страхом, ища самый сочный, самый неподдельный, самый откровенный, оставляя за собой лишь руины. Я наслаждаюсь тем, что уничтожаю его сознание. Его крик — музыка, подсластившая мой ужин из ужаса. Когда я в последний раз могла так повеселиться? В следующий раз мне позволят поиграть не скоро, поэтому я намерена развлечься. Я пробираюсь всё глубже и наконец нахожу то, что искала. Я чувствую, как ускоряется его пульс, сердце отчаянно пытается продолжать биться. Мне нужно поторопиться, если хочу успеть до того, как оно остановится, и мудак превратится в мешок мёртвой плоти и киселя вместо мозгов. В таком состоянии люди уже бесполезны, они перестают бояться. Я подхожу к яркому огонёчку и заглядываю внутрь. Из меня вырывается смешок, когда я понимаю, чего же по-настоящему боится этот урод. Его покойный отец с ремнём в одной руке и зажжённой сигаретой в другой.

Я протягиваю руку к огонёчку. Ладонь приятно покалывает, когда ттот удобно устраивается в ней. Рот наполняется слюной, когда я сжимаю страх в руке, готовясь откусить от него большой и сочный кусок, как вдруг что-то — точнее, кто-то — отталкивает мою руку. Огонёк выпадает из ладони. Я хочу наклониться за ним, но не могу. Меня откидывает назад, словно потянули за поводок на моей шее.

Я отчаянно хватаю ртом воздух, надеясь восстановить дыхание, но только через долгую секунду понимаю, что чтобы сделать вздох, нужно сначала прекратить истошно кричать. Ошалело оглядываюсь по сторонам, пытаясь вспомнить, что произошло. Я сижу на холодном полу, облокачиваясь на кровать, а в полумраке замечаю фигуру мужчины. Дориан?

Нет, нет, нет!

Дверь открывается. Медбрат, прибежавший на мой крик, впускает свет из коридора в мою палату, и теперь я могу видеть бледное лицо Дориана, перекошенное в ужасе.

— Это оно! Это снова оно! — кричу я. — Я пыталась это сдержать, но голос в голове заглушил мой собственный, — я запускаю пальцы в волосы, царапая кожу головы. — Оно снова здесь, — вою я. — Оно пытается вернуться. Прошу, уйдите! — увидев состояние Дориана, медбрат ненашутку пугается, к страху Дориана примешивается и его новый, и теперь сдерживать зверя становится практически невозможно. Всё тело сковывает адская боль.

Сквозь слёзы я вижу, как в палату заходит ещё один мужчина. Пока первый помогает Дориану встать, второй направляется ко мне. Я пытаюсь остановить его, умоляю не прикасаться, потому что не хочу навредить, но придурок не слушает. Он заламывает мне руки, прижимает меня к полу. Я кричу и лягаюсь, повторяя снова и снова, что здесь небезопасно, что им нужно уходить, пока я сдерживаю своего демона. Я не уверена, но похоже, мне в руку загнали иглу. По вене бежит дурман, мои крики становятся тише, слова превращаются в кашу. В глазах кружится проход в освещённый коридор, где мелькают сгорбленные фигуры Дориана и медбрата. Я проваливаюсь через пол в чёрную пустоту.

Глава 2

Когда дурман отступал, мне приносили поесть, я ковыряла то, что называют здесь едой, затем меня снова обкалывали успокоительными, и я впадала в беспамятство. Один плюс успокоительных — они влияют не только на меня, но и на зверя внутри, успокаивают надолго. Судя по количеству приёмов пищи, я предполагаю, что пробыла в белой комнате для буйных пациентов примерно четыре дня.

До восемнадцати лет меня убеждали, что голос в голове — плод моего буйного воображения. Настаивали на том, что мне нужно его игнорировать, но когда продолжать это делать стало уже невозможно, я сломалась. Отец закрыл меня в этой клинике. Мне поставили диагноз и продолжили убеждать в том, что моему состоянию есть вполне логичное объяснение. Я даже поверила им, до недавней ночи, когда чуть не убила своего лечащего врача. Теперь я уже ни в чём не уверена. В те редкие мгновения перед тем, как мне введут иглу в вену, я вспоминала этот «инцидент» и то, что ему предшествовало. Мне даже жалко, что я остановила себя и не дала сердцу Дориана разорваться. Теперь меня оставят здесь, в этой дыре, с ним. При таких мыслях я даже была рада медсестре и дури, что она приносила с собой.

Сегодня на подносе с завтраком в картонной таре лежат несколько разноцветных таблеток. Я глотаю их, не задавая вопросов. Их появление значит, что мне перестанут колоть успокоительные и что меня переводят на обычный режим. После завтрака медсестра действительно заходит с пустыми руками, чтобы отвести меня к остальным пациентам. Пока мы идём по ярко освещённому коридору, я решаюсь спросить про Дориана.

— У него был сердечный приступ, — отвечает медсестра. — Я слышала, что ему уже лучше, и он скоро вернётся к своим пациентам, — в голосе девушки слышится сочувствие.

Я молча киваю, мысленно готовясь к тому, что последует за возвращением Дориана.

— Вам повезло, что он совершал обход и оказался рядом с вашей палатой, когда у вас начался приступ. Он перенервничал, когда помогал вам, и сердце не выдержало, — девушка грустно улыбается мне, ожидая, что я разделю её восхищение преданностью своего начальника делу.

Я сдерживаю грустный смешок. Так вот как он объяснил своё нахождение в моей палате ночью.

Мудак.

Я заставляю себя улыбнуться девушке в ответ, но по морщинке между её бровями понимаю, что у меня не очень-то получилось скопировать искреннее восхищение. Я быстро отворачиваюсь и опускаю глаза в пол.

Меня выводят в коридор и сопровождают в зал, где пациенты проводят время за лечебными уроками изобразительного искусства и рукоделия. Когда за мной закрылась дверь, мне захотелось упасть на колени и зарыдать, но я сжимаю челюсть так сильно, что скулы начинают ныть от боли, и заставляю себя пройти в глубь комнаты со светло-зелёными стенами. Никто не обращает на меня внимания, склоняясь над своими работами. Глазами я нахожу Елену и начинаю пробираться между длинными столами и стульями к ней.

Подруга грустно улыбается, приподнимая уголок бледных губ в знак приветствия.

— Я взяла тебе полоски, — шёпотом говорит она, кивая на стопку длинных полосок бумаги всех цветов радуги, которые медсестра предусмотрительно нарезает для меня каждый раз.

— Спасибо, — выдавливаю я из себя и падаю на стул.

Морщась, я беру ближайшую полоску жёлтого цвета и заученными движениями начинаю складывать из неё звёздочку.

— Мне сказали, что я переезжаю завтра одна, — Елена поворачивается ко мне, но я не возвращаю ей взгляд.

Я понимала, что после моего срыва меня не переведут в другую клинику, но слышать подтверждение этому оказывается невыносимым. Глаза начинает щипать.

— У меня был приступ, — прочистив горло, наконец отвечаю я.

Делаю петельку из полоски, продеваю другой конец в петельку.

— Боги… — выдыхает подруга. Она явно не знает, что ещё сказать.

Да и что тут скажешь…

— Я больше не знаю, кто я, Елена, — я глотаю ком в горле. — Я не уверена, что я больна. И это меня пугает.

— Я тебя не понимаю.

— До восемнадцати лет меня убеждали, что со мной всё хорошо, после восемнадцати меня убеждали, что я больна, но сейчас я не верю ни в одно, ни в другое, — я заостряю кончики у бумажной звёздочки пальцами. — Со мной действительно что-то не то, но не думаю, что это можно объяснить медициной.

Только теперь я поворачиваюсь и смотрю Елене прямо в глаза. Два года, что я провела в клинике, я не разрешала себе даже в мыслях произносить то, что хочу сказать сейчас вслух. Я открываю рот, но мои глаза фокусируются на том, кто сидит за спиной Елены. Мужчина оказался в клинике недавно. Лекарства превратили его в тихого, покорного пациента, но в начале он без умолку кричал, уверял, что не сумасшедший, что действительно видел монстров в тоннеле метро. Тогда я считала его чокнутым, но сейчас... Возможно, мы похожи. Теперь я смотрю на мужчину совсем другими глазами, чувствуя с ним связь, ведь я знаю, какого это, когда тебя считают сумасшедшим.

Я резко оборачиваюсь, чтобы убедиться, что медсестра на посту полностью погружена в чтение книги, затем бесшумно поднимаюсь со стула.

— Что ты делаешь? — Елена хватает меня за руку и тоже оборачивается на медсестру.

— Если я не больна, тогда я проклята. Одно из двух. Пора это выяснить, — я резко выдергиваю руку и, не дожидаясь ответа подруги, делаю шаг в сторону.

Мужчина продолжает смотреть на чистый лист на столе перед собой.

— Здравствуй, — я сажусь сбоку от него на корточки и заглядываю ему в лицо. — Меня зовут Рада, — никакого ответа. — Я хотела спросить, что произошло с тобой в метро, — я надеюсь, что эти слова вернут его в реальность, и он хоть как-то отреагирует, но мужчина продолжает молчать.

Я опускаю глаза на перед рубашки, где у всех нас на пижаме вышито имя. «Игор».

— Игор, — я вновь поднимаю глаза на его лицо. — Я верю тебе, — только после этих слов мужчина переводит на меня затуманенный взор. — Я хочу попробовать увидеть то, что видел ты. Ты позволишь? — Игор еле заметно кивает, и я накрываю его руку своей.

Как и меня, Игора убеждают в его болезни. Если я действительно проклята, то потратила два года на ложь. Я отчаянно нуждалась в ком-то, кто сказал бы, что верит мне. Если Игор прав, то я хочу быть той, кто скажет ему об этом, даст ему надежду. После первого срыва в детстве голос в голове на какое-то время стих, словно заснул после плотного обеда, успокоительные в течение двух лет в клинике тоже заглушили его. В теории, если я действительно проклята, то после нападения на Дориана, курса успокоительных я смогу контролировать себя, ненадолго зайти в разум Игора и не оставить после себя руины.

Я разочарованно трясу головой, когда понимаю, что собираюсь сделать. Это безумие. Я действительно верю в то, что проклята, и смогу увидеть воспоминания Игора? Но я и так уже в психиатрической клинике, веду я себя вполне нормально для этого места. Я выдыхаю и закрываю глаза.

Я сажаю своего демона на поводок подлиннее и позволяю ему увести меня глубже в разум Игора. Несмотря на то что зверь успел сожрать достаточно страха Дориана, желудок всё равно заболел от голода. Я стараюсь игнорировать его и желание разорвать сознание Игора на куски и сторожно пробираюсь сквозь его воспоминания в поисках нужного.

Рука Игора дергается, и я открываю глаза. Дыхание перехватывает от того, что я только что ощутила. Кажется, я прикоснулась к чему-то потустороннему. Я оборачиваюсь на пост медсестры. Женщина с головой погружена в чтение.

Я облизываю губы, рассуждая, стоил ли продолжать. Да, я что-то почувствовала, но я могла это себе внушить. Я всё ещё не увидела воспоминания Игора — подтверждение, что я могу залезть в разумы людей. По коже пробежали мурашки, когда я вспоминаю ощущение голода, но мне нужно быть уверенной в своём диагнозе и диагнозе Игора. Мне нужно увидеть, что же с ним произошло на самом деле.

Молодой и очень симпатичный медбрат любил болтать после секса. Когда у нас получалось незаметно сбегать, он рассказывал мне новые сплетни. От него я узнала, что Игор работал в метро и попал под поезд в строящемся тоннеле. Якобы это и стало причиной его нервного срыва. Нихрена себе поезд! Обычно после поезда от людей остаётся кровавое месиво. Игора же нашли в глубине тоннеля с ранами, которые больше похожи на раны от когтей какого-нибудь медведя. Я помню его свежие швы на руках и лице. Жена грозила подать в суд на город, поэтому им оплатили лечение в лучших клиниках. Так Игор оказался здесь.

Я запрещаю себе чувствовать тоску по парню, которого уволил Дориан, когда узнал о нашей связи. Я больше никогда не видела его, а жаль, ведь он был одним из немногочисленных развлечений в этой дыре.

Я закрываю глаза и возвращаюсь в разум Игора.

Я нахожусь в тускло освещённом тоннеле. Редкие лампы заливают его бледным светом. Здесь пахнет сыростью и металлом. Все рабочие ушли на перерыв, поэтому вокруг ни души. Я оборачиваюсь назад. Игор опустился на одно колено и рассматривает стыки между новенькими рельсами. Я подхожу ближе, но мужчина меня не слышит — ведь меня здесь нет.

Внезапно из темноты за нами доносятся звуки движения. Ту часть ветки метро ещё не начали реконструировать, поэтому лампочек там нет. Мужчина медленно выпрямляется, не отводя глаз от черной дыры.

– Эй! — кричит он в темноту. Звук его голоса отскакивает от стен тоннеля и разносится в обе стороны. Ответа не слышно.

Как только мужчина отворачивается, решив, что ему показалось, в темноте раздаются новые звуки. Кто-то явно ходит по закрытому тоннелю.

– Чтоб вас забрал Рагнар, — бурчит под нос Игор. — Здесь нельзя находиться!

Ответом ему служат лишь новые шорохи.

Выругавшись ещё раз, мужчина достаёт из кармана рабочей куртки фонарик и нерешительно направляется к неосвещённому участку. Пройдя несколько шагов, Игор возвращается и подходит туда, где стою я. Инстинктивно я делаю шаг в сторону, хотя он прошел бы сквозь меня. За мной стоял чемодан с инструментами. Я терпеливо жду. Наконец мужчина достает железяку, один конец которой напоминает крюк. Взвесив «оружие» в руке, мужчина направляется на поиски источника звука.

Кружок света от фонарика освещает сначала одну стену тоннеля, затем перебегает на другую. Я не отстаю от Игора ни на шаг. Мы проходим в старый тоннель на несколько метров и останавливаемся у развилки. Справа снова раздаются звуки. Мысли мужчины звучат у меня в голове, словно мои собственные: «Переход длиной метров пять, не больше, а за ним — работающая линия метро. Не хочется попасть под поезд…»

Игор медлит, но всё же делает шаг в переход. Звуки впереди становятся всё больше похожи на чавканье.

– Кто здесь? — вновь зовёт Игор, но уже не так громко и уверенно.

Свет фонарика ещё быстрее мечется из стороны в сторону и на мгновение освещает какое-то движение впереди. Мокрое чавканье прекращается. В эту секунду с невероятной скоростью проносится поезд, освещая переход светом из окон. Между нами и поездом, спиной к нам, сидит что-то… или кто-то. Я ощущаю страх Игора. Мы оба замираем, пытаясь разглядеть неестественно худую и бледную фигуру и то, что лежит у её ног. Оторванная рука? Поезд проезжает так же быстро, как и появился, и фонарик в дрожащей руке Игора вновь становится единственным источником света. Существо слегка выпрямляется, почувствовав наше присутствие. Оно поворачивает свою лысую голову. Я щурюсь, чтобы лучше разглядеть его. В голове возникает безумная мысль: сидящий перед нами — вовсе не человек. Мне кажется, или я вижу окровавленный рот, полный острых клыков?

Тварь остаётся на месте, но за спиной раздаётся рычание. От неожиданности Игор роняет фонарик и в панике наклоняется, чтобы поднять его. В эту секунду монстр нападает и валит мужчину на спину. Я чувствую боль Игора от острых когтей. Несмотря на худое телосложение, чудовище оказывается тяжёлым и с лёгкостью придавливает Игора к полу. Вопли, перемешанные со звериным рыком, разрывают барабанные перепонки. Тварь приподнимается, чтобы укусить мужчину в шею. Каким-то чудом Игору удаётся не выронить свою железку. Вытянув руку, он ставит её между собой и клыками твари. Раздаётся скрежет металла. Собрав последние силы, мужчина наконец отталкивает монстра и поднимается. Тот явно не ожидал такого сопротивления, потому что отпускает железку и заваливается на бок. Не дожидаясь, пока тварь опомнится и нападёт снова, Игор пронзает острым концом инструмента тело чудовища. Раздаётся нечеловеческий вопль. Хвала богам, железка, видимо, угодила в жизненно важную часть тела, потому что оно не стало догонять свою добычу.

Я беспомощно наблюдаю, как мужчина, истекая кровью, ползёт туда, где уже виден свет нескольких фонариков. На крики сюда бегут рабочие. Я поворачиваюсь назад. Обе твари исчезли, оставив после себя только лужи красной и чёрной, как смоль, крови.

Меня резко вытягивает из разума Игора. Сердце бешено колотится, как после ощущения падения во сне. На мгновение я не понимаю, где нахожусь. Вокруг суматоха. Сметённая, я озираюсь по сторонам в поисках Елены. Подруга стоит чуть поодаль и с тревогой смотрит на меня. Персонал в белой форме уже заходит, чтобы разобраться, что здесь происходит. Я перевожу взгляд на Игора. Он упал со стула и теперь лежит на полу рядом со мной. У мужчины бледное лицо, он вот-вот отключится, но его глаза неотрывно смотрят на меня, словно ожидая вердикта.

– Я тебе верю, — успеваю тихо сказать я, перед тем как меня хватают за пижаму и не церемонясь поднимают на ноги.

Грудь Игора плавно опускается, словно он задержал дыхание в ожидании моего ответа, и теперь, когда есть хоть один человек, кто не считает его сумасшедшим, он облегчённо выдыхает.

– Я услышала шум. Они оба лежали на земле, — лепечет медсестра, которая должна была следить за пациентами.

Я быстро собираюсь с мыслями. Сейчас это вопрос спасения.

– Он упал, — начинаю объяснять я. — Я первая заметила и попыталась его поднять, но он оказался слишком тяжёлым. — Я улыбаюсь извиняющейся улыбкой.

Я надеюсь, что медсестра была слишком увлечена чтением и увидела нас уже лежащими на полу. Девушка не возражает моей лжи, и я облегчённо выдыхаю. Медбрат ослабляет хватку и нехотя отпускает меня. Я делаю шаг в сторону Елены.

– Что случилось? — шепчет она.

Мы обе наблюдаем, как Игора выносят в коридор, чтобы оказать первую помощь.

– Я видела его воспоминания, — отвечаю я подруге так же шёпотом. — Я залезла к нему в голову и увидела то, что с ним произошло той ночью. Он не сумасшедший.

– Если это правда и ты действительно увидела его воспоминания, — двери за Игором закрываются, и все постепенно расходятся по своим местам, — то тогда что с тобой не так?

– Я проклята, — уверенно отвечаю я подруге, когда мы садимся за стол.

Минутное облегчение от того, что теперь я точно знаю: я в здравом уме, сменилось полной опустошенностью и отчаянием. Я проклята, и в психиатрической клинике мне никто не поможет. Никто не поверит, чтобы пригласить жреца, который избавил бы меня от этих способностей, и что-то подсказывает, что простая молитва не спасёт.

– Тогда эту проблему могу решить я, — вдруг решительно говорит Елена. Я поворачиваюсь к подруге, не скрывая замешательства. — Можно заключить сделку с Богом Смерти, — отвечает Елена на моё выражение лица. Её тон такой, словно она объясняет нечто совершенно обыденное.

Из меня вырывается смешок. Ничего не отвечая, я возвращаюсь к своим бумажным звёздочкам.

– Не смей смеяться над Рагнаром, — громко шепчет она.

Я сдерживаюсь, чтобы не сказать, что смешок предназначался не ему. Поджимаю губы и молча киваю.

– Его можно вызвать и заключить сделку. Ты попросишь его вылечить тебя и вытащить из клиники.

Слепая вера Елены в эти слова заставляет меня вновь повернуться к ней и задать вопрос вполне серьёзным и ровным тоном:

– Почему тогда ты этого ещё не сделала?

– Потому что меня не нужно освобождать, — пожимает плечами Елена.

А вот это заявление кажется мне ещё более безумным, чем совет обратиться к Высшему Богу Смерти за помощью.

– Оказаться на улицах этого сумасшедшего мира, который катится в бездну благодаря еретикам? Нет уж. Здесь я могу полностью окунуться в святые писания, отдать себя служению Богам. Быть маяком для заблудших душ, которых привела сюда Великая сила, вместе с моими сторонниками.

И я молча перевожу взгляд туда, куда махнула подруга, указывая на свою единомышленницу, которую пафосно назвала «маяком для заблудших душ». Взъерошенная престарелая женщина сидит за столом, раскачиваясь из стороны в сторону, и рисует карандашом на парте неизвестные мне символы. Я возвращаю глаза на Елену.

– Понятно, — снова киваю я.

– Рада, ты веришь, что проклята, но не веришь, что от этого можно найти спасение в Боге Смерти? — теперь на лице Елены видны насмешка и жалость.

Я хочу ответить, но останавливаюсь. Как бы мне этого ни хотелось, Елена права…

– Хорошо, — резко выдыхаю я. — Что мне нужно сделать?

Глава 3

Спросив разрешение у интерна пойти в храм перед сном, я жду медсестру, чтобы та проводила меня. Это крыло клиники полностью отдали под храм, поэтому здесь относительно спокойно и безлюдно. Елена обещала, что сегодня никто из верующих не придёт сюда. Можно сказать, в какой-то степени она — лидер религиозной группы, и каждый, кто хоть немного верит в Богов, слушается её беспрекословно.

Мы с медсестрой, которая провожала меня сегодня в кабинет лечения изобразительным искусством, подходим к высоким двойным дверям храма, одна створка которых всегда открыта. Мне и в дневное время не хочется приходить сюда, но я никогда не думала, что меня занесёт в храм вечером. Тем более с такой нелепой целью. Разочарованная в самой себе, я трясу головой и перешагиваю порог. Девушка хочет зайти за мной следом, но я резко останавливаюсь в дверях, не давая ей пройти.

– Могу я побыть здесь одна? — с надеждой спрашиваю я.

– Извините, не положено, — по лицу девушки видно, что она понимает моё желание уединиться.

– Я хотела бы помолиться о скорейшем выздоровлении Дориана, — разочарованно продолжаю я. — Мне так жаль, что он попал в больницу из-за меня, и я…

– Ваш врач попал в больницу из-за приступа, — успокаивает меня девушка. — И Дориан скоро вернётся к вам.

– Да, но я чувствую себя виноватой. Я надеюсь, что Боги даруют мне прощение, но боюсь, что не смогу молиться искренне, зная, что за мной наблюдают. — Я поворачиваюсь в сторону алтаря и тру тыльную сторону ладони.

Девушка колеблется. Приподнявшись на цыпочки, она заглядывает в храм, чтобы убедиться, что он пуст, затем оборачивается на пустой коридор и возвращает взгляд на меня.

– Хорошо, — пристально смотрит она мне в глаза. — Только не задерживайтесь. Я буду ждать у входа.

Я с искренней благодарностью улыбаюсь медсестре. Она возвращает улыбку и закрывает дверь, оставляя меня одну. Мне всегда было легко убеждать окружающих, играть нужную роль. Раньше я думала, что просто хорошая лгунья и манипулятор, но после того, как убедилась, что во мне действительно течёт магия, я задумываюсь, не из-за неё ли я точно знаю, что люди хотят услышать.

Мгновение я смотрю на закрытую дверь, затем решительно разворачиваюсь. Все храмы, даже те, что находятся в больницах, похожи друг на друга: полумрак, прямоугольный просторный зал. Единственная разница между обычными храмами и нашим — в обычных всюду расставлены статуи Высших Богов. У нас же из-за протокола безопасности статуи большинства Высших заменили на картины. Однако после многочисленных жалоб верующих пациентов и их родственников у алтаря напротив входа всё же вернули две статуи: Высший Бог Жизни — олицетворяющий само солнце, главный в пантеоне, и Высший Бог Смерти — его противоположность. Я прохожу по проходу между скамейками к столу, что служит алтарём. На нём приклеены муляжи свечей, искусственные цветы.

Я никогда не была сильно верующим человеком, как моя мама, но статую Высшего Смерти я всегда узнаю. Рагнар — единственный, у которого вместо человеческой головы череп барана. Я подхожу к статуе и задираю голову наверх. Каменная громадина высотой метра три. Все скульпторы стараются привнести что-то новое в свои работы, но у Рагнара помимо черепа всегда есть одинаковые детали: голый торс, у ног сидят маленькие фигурки женщины и мужчины с цепями на шее, которые статуя держит в каменном кулаке — знак того, что никто не сможет убежать от смерти и что мы все связаны с Рагнаром. Вторая рука Бога протянута ко мне, словно приглашая пойти с ним. Признаться честно, мне никогда не хотелось принять его приглашение, даже несмотря на то, что скульпторы обычно изображают Высшего Смерти в очень хорошей физической форме.

Что я делаю? — проносится в голове, когда я следую указаниям Елены и нажимаю на чёрную электронную свечу в ладони Рагнара, чтобы та загорелась. Затем подхожу вплотную к статуе и заглядываю в пустые глазницы через огонёк. Почему-то дыхание учащается, хоть это и глупо. Не думаю же я, что сам Рагнар придёт на мой зов? Я начинаю читать молитву, которую запомнила ещё в семь лет для похорон мамы. Из-за полумрака храма и света лампочки прямо перед глазами я ничего не вижу боковым зрением. Меня словно поглотила темнота, и единственное, что сейчас существует для меня — Рагнар. По коже бегут мурашки, но я продолжаю читать заученные слова, смысл которых давно потерялся для меня. Но как только приходит время назвать имя того, чьего покоя я прошу в мире Смерти, я запинаюсь. Язык не поворачивается произнести своё имя.

Я уже готова отвести глаза, бросить эту затею и уйти, как вспоминаю слова медсестры: «Дориан скоро вернётся к вам». Меня оставили в этой клинике, Дориан скоро вернётся, и я буду заперта здесь с ним ещё на несколько лет, если не навсегда. Я всегда знала, что желания Дорина не заканчиваются на прикосновениях. Он назначал контрастные души, голодовки, когда я сопротивлялась ему, но неделю назад всё изменилось. Теперь этот ублюдок набрался смелости. Что заставит его остановиться в следующий раз после возвращения? После моего «срыва» никто даже не подумает обо мне как о здоровом человеке, никто не поверит, если я решу заговорить. Нет! Я должна попытаться сделать всё, чтобы вылечить себя и убраться отсюда как можно скорее.

Я собираю волю в кулак и наконец произношу вслух последнюю строчку молитвы:

– Высший Бог вечного покоя, король Последнего Королевства, Судья и Страж, Рагнар, подари покой в долине мёртвых Раде.

Тишина оглушает. Готова поспорить, что ощущаю лёгкий ветерок на щеке, словно кто-то прошёл рядом. В нос ударяет слабый запах ванили. С замиранием дыхания я резко оборачиваюсь, но за мной всё та же пустота. Из груди вырывается смешок. Боги, какая же я идиотка. Я тру уставшие глаза и тянусь к ладони Рагнара, чтобы выключить свечу.

– Звала? — слышу я низкий мужской голос за спиной.

– Ебать! — вырывается у меня. Я буквально подпрыгиваю от неожиданности. За мной действительно стоит высокий незнакомец.

– Ты за этим звала?

– Что? — дыхание перехватывает.

– Так быстро меня об этом ещё никто не просил, — хмыкает он. — Может, ужином угостишь сначала хотя бы?

Я открываю рот, но забываю, что хотела сказать. При виде этого мужчины у меня перехватывает дыхание. Любая статуя Высшего в храме позавидовала бы его внешности. Но со статуями у него было намного больше общего, чем просто красивое лицо: от незнакомца веяло холодом и уверенностью, граничащей с надменностью. Чувственные губы плотно сжаты, а глаза цвета тёмного шоколада неотрывно смотрят на меня. Каштановые волны спускаются на плечи, кажется, до середины спины; на макушке мужчина убрал их в хвост, оставив нижние пряди распущенными, некоторые из которых заплетены в маленькие косички и украшены золотыми бусинами. Причёска смелая, но, клянусь, только он может выглядеть с ней так хорошо. Он одет во всё чёрное: потёртая кожаная куртка, штаны с кофтой и не зашнурованные сапоги чуть выше щиколотки — такие носят солдаты. Мужчина задумчиво трёт подбородок, не отрывая взгляда от меня, и я понимаю, что вся кожа на тыльной стороне обеих его рук и шеи покрыта чёрными татуировками. Дыхание замирает при виде ножен на бедре и… это рукоять меча у него за спиной?

– Подхожу? — наконец нарушает тишину мужчина.

Он разводит руки в стороны и принимается рассматривать себя. Только сейчас я понимаю, что откровенно пялюсь на него с всё ещё открытым ртом.

– Простите, — смущённо улыбаюсь я. — Был сложный день. — Я делаю шаг в сторону, чтобы пулей вылететь из храма.

Вот он точно достоин того, чтобы его закрыли здесь. Псих пришёл в храм клиники с оружием! Как его вообще сюда пропустили? Я бы была в шоке от пистолета или автомата в его руках. Блять, да хоть гранатомет, но меч? Кто он? Родственник пациента? Новый пациент? Боги, не может же он быть доктором.

Я хочу как можно скорее отойти от него на безопасное расстояние, но он вновь обращается ко мне:

– Надо думать. Те, кто зовёт меня, как правило, делают это не от лучшей жизни.

– Зовёт куда? — мне не стоит заводить с ним разговор, но по глупости я переспрашиваю незнакомца.

– Радость, ты так отчаянно звала меня, даже просила своего покоя в моём королевстве, что я не удержался и пришёл послушать, чего ты так сильно желаешь.

– Ты — Рагнар? — я указываю на статую за спиной. Из меня вырывается нервный смешок.

– Да, — просто отвечает он.

Парень считает, что он — божество. Для него точно найдётся палата по соседству с Еленой. Они прекрасно спелись бы. Но вместо того чтобы убежать, найти охранника и предупредить, я стою как вкопанная, не смея возразить.

– Ты звала меня, — снова говорит мужчина. — И я пришёл. Видишь? — он поднимает ладонь, на которой я вижу чёрную кляксу.

Отметка как раз там, где стоит электронная свечка на ладони статуи, будто воск капнул. Объяснение этой отметине на руке можно легко придумать, парень весь в татуировках, но будто сама моя душа знает, что передо мной стоит Высший Бог Смерти, которого она встретила раньше, чем должна была. Я забыла, как дышать. Вопреки всей серьёзности ситуации, в голове вертится один-единственный вопрос: где голова барана?

– Звала, — хриплым голосом наконец говорю я. — Я — Рада.

– Знаю, — закатывает глаза Рагнар и кивает в сторону своей статуи. — Ближе к делу. Только давай без банальных «Я хочу красоту, богатство и любовь. А за это я отдам тебе свою душу». — Рагнар театрально всплескивает руками. — Я в любом случае получу её рано или поздно.

– Что ты хочешь за то, чтобы вылечить меня? — неуверенно говорю я.

Рагнар не отвечает, а только громко выдыхает, разворачивается и направляется к выходу из храма. Опомнившись только через несколько секунд, я бегу за ним.

– Ты не собираешься заключать со мной сделку? — я догоняю Рагнара, и мы вместе быстро шагаем к выходу.

– Не интересно, — отвечает он, не поворачиваясь ко мне.

Я резко останавливаюсь и кричу Рагнару вслед, прежде чем успеваю подумать, что меня могут услышать за дверями храма:

– Но ты должен мне помочь!

Сама не знаю, почему я так быстро поверила, что говорю с Высшим Смерти, но вот я здесь, умоляю его заключить со мной сделку. К моему удивлению, Рагнар тоже резко останавливается, поворачивается и возвращается назад. Чем ближе он подходит, тем очевиднее, что Бог возвращается не для того, чтобы предложить мне сделку. Он останавливается слишком близко, но я не смею отвести от него взгляд. Меня окутывает запах ванили и сандала.

– Одним из немногочисленных плюсов быть Высшим Богом — я никому ничего не должен, особенно сумасшедшим людям, — я явно начинаю ему надоедать.

– Ты заключаешь сделки с людьми, что останавливает тебя сейчас? Ты же зачем-то сюда пришёл, — тихо отвечаю я.

Рагнар отдаляется на шаг.

– Мне было интересно, чего может хотеть сумасшедшая, а самое главное — что она готова предложить. Но психиатрия — не моя специальность, — пожимает плечами Рагнар. — Скоро увидимся. — Он машет рукой и разворачивается, чтобы уйти.

– Я проклята, — понимаю, что если у меня ещё есть шанс переубедить Рагнара, то нужно быть честной, — и если я не сдержусь, то могу убить человека силой мысли.

К моему удивлению, мои слова заставляют Рагнара повернуться снова. Между его бровей появляется морщинка.

– Продолжай.

Поёжившись, я повинуюсь.

– Это происходит, сколько себя помню. Во мне будто живёт зверь, который питается страхами окружающих. С каждым днём он всё голоднее, и мне всё сложнее его сдерживать. Бывает, что я… — я запинаюсь.

– Упускаешь контроль, — заканчивает за меня Бог.

Я лишь молча киваю.

– Здесь мне внушали, что все смерти вокруг меня были несчастными случаями и моей вины в них нет, но теперь я уверена, что они ошибались, и я проклята. Нет такого психиатра, который мог бы мне помочь. Я останусь здесь на всю жизнь, если ты не снимешь с меня проклятие.

Рагнар пристально разглядывает меня, погружённый в раздумья. Я не смею нарушать тишину.

– Хорошо, — наконец говорит он. В его тоне вновь появляется лёгкость. — Я избавлю тебя от твоего проклятья, но сначала ты должна помочь мне.

Как я — человек, могу помочь Высшему Богу Смерти?

– Ты должна зайти в пещеру к Ткачу и забрать одну из нитей жизни, из которых тот плетёт судьбы. Принесёшь мне нить, и я вылечу тебя. Вопросы?

– Ткач? Огромный паук-демон из легенд, который плетёт судьбы всех живущих? Он существует? — недоверчиво переспрашиваю я.

– Радость, ты говоришь с Высшим Смерти. Почему ты считаешь существование демона-паука более удивительным, чем моё? — насмешливо отвечает вопросом на вопрос Рагнар.

С аргументом не поспоришь.

– Перестань называть меня так, — хмурюсь я. — Меня зовут Рада.

– Согласна? — Рагнар не обращает внимания на мои слова.

Я делаю глубокий вздох.

– Ты поможешь мне только после того, как я выполню свою часть сделки, и не раньше?

– Без твоего проклятья ты не зайдёшь в пещеру к демону. А чтобы выйти из пещеры, тебе нужна подготовка, поэтому ты будешь жить со мной какое-то время, — как бы между делом добавляет Рагнар.

– В Королевстве Смерти? — вскрикиваю я, и эхо разносит мои слова по всему храму.

Рагнар прикладывает палец к губам и шикает на меня, призывая соблюдать тишину.

– Мне нужна эта нить, поэтому ты должна выйти из пещеры живой. Думал, ты не будешь против.

Если избавиться от проклятья можно только достав из пещеры демона нить жизни, то тренировки кажутся не такой уж плохой идеей.

– Чтобы попасть в Королевство Смерти, мне нужно умереть? — сердцебиение учащается, будто доказывая, что оно еще не готово остановиться.

Рагнар делает шаг вперёд, берёт меня за руку и кладёт себе на грудь. Поражённая, я не успеваю помешать ему. Ладонью я чувствую тепло Рагнара и его размеренное сердцебиение через тонкую ткань кофты.

– Я живой, и все, кто живёт в моём королевстве, тоже.

Я не могу заставить себя отвести взгляд от его глаз. Рагнар — первый, кто разрывает наш контакт, отпустив мою руку.

– Согласна? — вновь спрашивает он.

Я облизываю губы. Ни этого ли я хотела? Получить возможность взять свою судьбу в свои руки?

– Хорошо, — твёрдо говорю я, решив, что убедить себя в целесообразности решения смогу позже.

– Отлично, — просто отвечает Рагнар и поворачивается, чтобы уйти.

– Это всё?

– А что ещё? – поворачивается он.

– Я не знаю. Я ожидала какого-то знака заключения договора, — пожимаю плечами я. — Грома в небе, рукопожатия, поцелуя.

– Посмотри на свою ладонь.

Рагнар вновь показывает свою чёрную отметку. На моей ладони — идентичная метка, словно печать на документе.

– Они не исчезнут, пока мы оба не исполним свои части сделки: ты принесёшь мне нить, я избавлю тебя от проклятья.

С этими словами Рагнар подходит к выходу и без колебаний открывает дверь. Я не успеваю предостеречь его о том, что в коридоре меня ждёт медсестра и она не будет рада видеть постороннего с оружием на территории клиники. Но Рагнар выходит в коридор, и я не слышу криков. Ничего, кроме тишины. Нерешительно я следую за Богом и выхожу в коридор. Здесь никого нет. Больница словно погрузилась в сон.

– Где все?

Вместо ответа Рагнар берёт меня за предплечье и тянет за собой. Мы быстро спускаемся на первый этаж по пустой лестнице и направляемся к пожарному выходу. Он тянется к ручке двери, я уже приготовилась к оглушительному звуку сигнализации, как вдруг Рагнар резко поворачивается ко мне.

– Здесь есть автоматы с шоколадками? – спрашивает он.

Не веря своим ушам, я смотрю на него круглыми глазами.

– Что?

– Автомат с шоколадками. – раздраженно выдыхает Высший.

Секунду я молчу, пытаясь собраться с мыслями.

– Да, – неуверенно говорю я. – Прямо по коридору и первый поворот. – указываю я на пустой коридор за нами.

Не отвечая мне, Рагнар разворачивается, и вместо того, чтобы свалить из этой дыры, направляется в зал, где обычно проходят встречи пациентов и их родственников.

– Есть мелочь? – справшивает он, подходя к автомату.

Я поднимаю одну бровь и развожу руками. Не услышав ответа, он недовольно поворачивается ко мне

– Ясно. – фыркает себе под нос Рагнар.

Недолго думаю, Высший разбивает стекло кулаком. Я подскакиваю от неожиданности. Вот теперь нас точно услышат. Сердце колоиться в горле, когда я оборачиваюсь на дверь, но она не открывается. Никто не прибегает на звук.

– Ты что творишь! – громким шепетом спрашиваю я.

Невозмутимый, Рагнар наступает на осколки на полу и берет одну из шоколадок.

– Не паникуй. – отвечает он, и положив шоколадку в карман, выходит в коридор.

Я поджимаю губы и спешу за ним. Наконец мы выходим на улицу через запасной выход. Я вдыхаю прохладный вечерний воздух. Бог даже не думает пригибаться, чтобы остаться незамеченным. Уверенным шагом он идёт по парковке в сторону припаркованных машин. Я спешу за ним, озираясь по сторонам. Я два года провела в этой тюрьме и боюсь представить, как нас замечают надзиратели, бегут за мной и тащат обратно в чистилище.

– Умеешь водить? — спрашивает меня Рагнар, указывая на новенькую спортивную машину.

– У меня нет прав…

– Я не спрашивал, есть ли у тебя разрешение на вождение, — разводит руками Бог.

– Я умею водить, — хриплым голосом отвечаю я. — Но она закрыта. — Я указываю на мигающий синий огонёк на приборной панели, означающий, что включена сигнализация.

Молча Рагнар машет рукой, и двери машины со щелчком открываются.

– Вперед, — Рагнар толкает меня в плечо, а сам обходит машину, чтобы сесть на пассажирское сиденье.

Я усаживаюсь на дорогие кожаные сиденья и закрываю за собой дверь.

– Ты и завести её сможешь? — поворачиваюсь я к Высшему.

Ещё один взмах рукой, и тишину ночи нарушает рёв мотора. Инстинктивно я оборачиваюсь назад, но не вижу никого через заднее стекло.

– Для той, которая оказалась в психушке без причины, ты не слишком торопишься отсюда свалить, — фыркает Рагнар.

Я опускаю глаза, чтобы переключить передачу, но замечаю очки в углублении для стаканов. Дыхание перехватывает, когда я узнаю их, понимаю, кому они принадлежат. Иронично, что мы оказались в машине Дориана. Скорее всего, он приехал на ней в клинику неделю назад, а уже отсюда его увозили на скорой, и машина осталась здесь.

– Что на этот раз? — Рагнар замечает мою реакцию.

Не поднимая глаз, я трясу головой:

– Ничего.

Я резко двигаю рычаг назад и выворачиваю руль к воротам. Как я и ожидала, они раскрываются перед нами, и я вдавливаю педаль в пол. Рёв мотора перекрывает мой смех. Мы быстро набираем скорость, оставляя два года ужаса позади. Дыхание учащается в предвкушении свободы. Я сбежала из клиники и скоро избавлюсь от последних оков — моего проклятья.

Клиника находится на отшибе небольшого городка, жители которого уже спят в такой час. Иногда на дороге нам встречаются машины, я выезжаю на встречную полосу, слегка надавливаю на педаль, и спортивная машина с лёгкостью обгоняет сонных водителей. Время от времени Рагнар говорит мне, куда поворачивать, и уже через десять минут мы выезжаем из городка в окружающую ее путснную местность и полностью погружаемся в темноту. Луну закрывают тучи, и единственными источниками света остаются наши фары. Мы едем по прямой в полнейшей тишине, но как только в голове возникает мысль включить радио, Рагнар вдруг приказывает свернуть с дороги. Я недоверчиво смотрю на Высшего, но повинуюсь. Под колёсами захрустел гравий, а мелкие камушки стучат по металлу кузова. Из темноты появляется огромное сооружение, обнесённое металлическим ограждением. Помимо нас здесь нет ни души. Внутри всё сжимается в узел. Вдруг Рагнар — серийный убийца, которого я сама привезла на место следующего преступления…

Мы подъезжаем к закрытым воротам, на которых висит табличка: «Дорогие прихожане, Храм Высшего Бога Инбриса на реставрации». Рагнар открывает ворота всё тем же небрежным взмахом руки, и мы проезжаем на территорию храма. Вокруг расставлена техника, в аккуратные кучки сложены строительные материалы, наши фары освещают кирпич здания без штукатурки. Я останавливаю машину перед храмом, но не тороплюсь выходить следом за Рагнаром. Бог проходит несколько шагов и только потом замечает, что меня нет рядом. В свете фар я вижу его недоумевающее лицо, когда он поворачивается назад. Я глотаю ком в горле. Я сбежала из клиники, могу сейчас нажать на газ, развернуть машину, снести хлипкие ворота и сбежать и от Рагнара. Словно прочитав мои мысли, он подходит к моей двери и стучит костяшками пальцев в окно. Сама не зная зачем, я опускаю стекло на несколько сантиметров.

– Ну уедешь ты, что потом? — Я молчу. — Поедешь к своим родителям? Не они ли закрыли тебя в той дыре? Думаешь, они обрадуются твоему появлению дома? Уверен, утром в клинике поймут, что ты сбежала, и первым делом свяжутся с близкими. Тебе некуда идти, негде спрятаться. У тебя нет ни денег, ни даже нормальной одежды. — Я опускаю глаза на свою пижаму. — Машину в скором времени найдут, поэтому тебе придётся её где-то бросить. Но даже всё это не самое важное…

– Я всё ещё проклята, — заканчиваю я мысль за Рагнара через стиснутые зубы.

– И это тоже, — соглашается Рагнар. — Но я имел в виду не это. — Теперь я поворачиваюсь к Богу, и мы встречаемся глазами. Рагнар кладёт ладонь с чёрной меткой на стекло. — Ты должна мне.

Что-то сжимается в груди от осознания безысходности. Я не успеваю ничего ответить — Рагнар берётся за ручку и дёргает дверцу. Та с пронзительным скрежетом без сопротивления поддаётся. Не дожидаясь моего согласия, Бог хватает меня за руку и вытаскивает наружу.

– Отпусти! — я выдергиваю руку.

– У меня нет времени на упрашивания, — рычит Бог. — Мне тебя понести?

– Серьёзно? — хмыкаю я. — Понесёшь меня, если я не захочу идти?

Вместо ответа Рагнар делает шаг ко мне.

– Хорошо! — я выставляю руки вперёд, чтобы остановить Бога, хотя понимаю, что это вряд ли поможет. — Иду я! Ахуй-нахуй, из какого ты века? — я провожаю глазами Рагнара, когда тот проходит мимо по направлению ко входу в храм.

– Ахуй-нахуй… — моя фраза его явно повеселила.

Я закрываю глаза, понимая, что случайно выругалась словечками Елены.

– Я не вещь, которую можно таскать туда-сюда, — решаю вернуться к сути моего вопроса.

– Радость, притащи свою задницу ко входу в храм, если не хочешь, чтобы это сделал я, — выдыхает Рагнар.

Бог открывает скрипучую дверь храма. К моему удивлению, она оказывается не заперта. Я с силой сжимаю челюсть и направляюсь внутрь. Рагнар пропускает меня и заходит следом. Как только Высший переступает порог, огарки свечей в подсвечниках зажигаются, освещая разруху внутри. Толстый слой пыли заглушает наши шаги по деревянному полу, когда мы заходим за алтарь и спускаемся по винтовой лестнице в лабиринт тоннелей под землёй. Здесь очень спёртый воздух и пахнет сыростью. Огонь будто следует за Рагнаром: как только мы спустились, старые факелы на стенах зажигаются, заливая длинный тоннель тёплым светом, но даже они не согревают. Изо рта вырываются облачка пара. Кое-где с потолка капает, и я осторожно обхожу лужи на полу. К тому моменту, когда мы наконец оказываемся в просторном помещении, у меня зуб на зуб.

Помещение имеет сводчатый потолок из того же камня, из какого сделаны пол и стены этих подземелий. Нескольких слабо горящих факелов не хватает, чтобы осветить его полностью, но посередине я замечаю одиноко стоящую арку — или скорее то, что от неё осталось.

Из самого тёмного и дальнего угла раздаётся шорох. Мы оба резко поворачиваем голову в сторону неизвестного источника звука. Дыхание замирает в горле, но по расслабленным плечам Рагнара я понимаю, что Бог не разделяет моего беспокойства. Невольно я делаю шаг ближе к нему. В голове вновь возникают те бледные твари из воспоминаний Игора.

– Знаю, я опоздал, — обращается к темноте Рагнар. — Возникли некоторые обстоятельства. — Он спокойной походкой идёт к арке. — Но я же здесь.

Несколько секунд ему никто не отвечает, и я уже начинаю думать, что здесь никого нет, как вдруг на свет выходит нечто. Существо похоже на женщину, на несколько голов выше Рагнара; кожа белоснежная, но самое странное — волосы, вернее то, что вместо них у существа на голове. Несколько чёрных рогов, напоминающих застывшие членистые конечности паука, направлены вверх, как корона. Несколько самых длинных скребут кирпич потолка. Я застыла, не в силах отвести глаз от существа.

– Я похожа на ту, у которой нет других дел, кроме как ждать, пока ты соблаговолишь вернуться домой? — её голос звучит как сотни разбивающихся бокалов одновременно. Существо скрестило руки на груди — жест слишком человеческий.

"Женщина" переводит взгляд своих чёрных глаз на меня.

– А это кто? — она разглядывает меня с ног до головы, и у меня появляется мысль, что она пытается понять, застряну ли я у неё в горле, если заглотнуть целиком, или всё же стоит есть по частям.

– Подружку подцепил, — пожимает плечами Рагнар.

– Никогда бы не подумала, что ты дружишь с людьми, — хмыкает существо.

– Не ревнуй, — сладко протягивает Рагнар.

Оно умеет ревновать?

Рагнар запускает руку в карман куртки и достаёт шоколадку.

– Держи, — он протягивает угощение существу.

Та двигается так быстро, что я не успеваю моргнуть, а шоколадка уже оказывается в её когтистых руках.

– С орешками? — спрашивает она, разглядывая упаковку.

– Ну конечно! — фыркает Рагнар.

Боги! Создаётся впечатление, будто Рагнар подкупает бабушку на проходной общежития поздней ночью после вечеринки.

Я молча наблюдаю за этой странной картиной, борясь с желанием с воплями убежать. Видимо, шоколадка с орешками устроила создание, потому что она награждает Рагнара очаровательной улыбкой, обнажив ряд клыков. Перед глазами вновь возникают образы обладателей таких же зубов. Может ли она быть той, что напала на Игора в тоннелях метро? Я не удивлюсь, если у неё есть подружки.

– Проходите, — она кивает в сторону арки.

На моих глазах между колоннами пространство искривляется, словно я смотрю на неспокойную поверхность воды.

– Это портал. Пройдя через него, ты попадёшь в мой мир, — объясняет Рагнар.

Хорошая новость: если у меня ещё были сомнения насчёт Рагнара, то сейчас они окончательно рассеялись. Он — действительно Высший Бог Смерти. Плохая новость: я стою у края портала, готовясь прыгнуть в Королевство Смерти, и существует вероятность , не знаю, насколько она велика, что моя душа навсегда останется там.

Пытаясь очистить разум от устрашающих картин ада, которые могут ждать меня в том мире, я задерживаю дыхание, закрываю глаза, как перед прыжком в воду, и делаю шаг в портал.

Глава 4

Кеды утопают в чем-то мягком. Полной грудью я вдыхаю свежий и влажный воздух. Легкие обжигает холод. Вместо стонов грешников, которых, как я думала, пытают в королевстве Рагнара, до ушей доносятся журчание воды, отдалённое пение птиц. Медленно я открываю глаза и осматриваюсь. Я нахожусь в пещере, большую часть которой занимает полузамёрзшее подземное озеро. Пол устлан сухим мхом. Солнечные лучи проникают сюда через бреш в высоком потолке. Я тихо выдыхаю облачко пара, не веря своим глазам и тому, что я, пройдя через арку, сейчас стою в совершенно в другом месте, в Королевстве Смерти.

Рагнар появляется позади меня. В следующую секунду полупрозрачная материя в арке исчезает.

– Пойдем. – говорит он.

Через проход в стене мы подходим к лестнице, ступеньки которой выдолблены прямо в камне и быстро поднимаемся. Выход из пещеры достаточно узкий, поэтому Рагнару приходится снять с себя все оружие и куртку, выкинуть их наружу, чтобы протиснуться через выход. Я без труда следую за ним.

Пока Рагнар собирает свои вещи с земли, я разглядываю окружавший нас лес. Пещера, из которой мы вышли, находится у подножья небольшой горы. По температуре, голым деревьям и припорошённой траве, я понимаю, что здесь уже началась зима. Я скучала по лесу. Мой дом находился рядом с большим заповедником. Сколько я себя помню, мы с мамой всегда ходили гулять туда, собирали желтые листья клена осенью, катались на санках зимой, купались в пруду поздней весной и летом. Городок, в котором я провела в заточении последние два года, расположен в самом сердце пустыни. Из немногочисленной растительности там были кактусы, ведь только они способны выжить в пыльной, полностью высушенной земле. Я поднимаю лицо к небу, закрываю глаза и делаю глубокий вдох, наслаждаясь запахами леса и мороза.

В реальность меня возвращает грохот за спиной. Бог Смерти одним движением руки в воздухе приподнял булыжник, высотой с меня, и жестом приказал ему опустится у входа в пещеру так, чтобы тот полностью скрыл его. Кажется, что после странной женщины в подвалах церкви, перемещении в пространстве, я уже должна меньше удивляться магии, но даже сейчас я не могу поверить своим глазам. Рагнар вот так просто поднял здоровенный камень силой мысли и перетащил его.

– Ты скоро? – обращается ко мне Высший Смерти.

Я перевожу свой взгляд с камня на Бога и замечаю, что его одежда изменилась: современные куртка исчезла, вместо нее на Рагнаре шерстяной плащ. Я хочу подойти к Богу, как вдруг из-за деревьев показывается огромный черный конь, и рысцой подбегает к Рагнару. Он берет зверя под узцы и ласково целует в морду. Мой желудок переворачивается внутри.

– Мы поедем на нем?

– На ней. – исправляет меня Рагнар. – На лошади мы быстрее доберемся.

– Тут средневековье? – смеюсь я.

Рагнар приподнимает бровь.

– На первый взгляд тебе может показаться, что мы живем в средневековье. – Рагнар гладит лошадь, не поворачиваясь ко мне. – Но вашей расе пришлось развивать технологии, чтобы выжить. Все, что вы придумали для облегчения жизни, у нас было с самого начала благодаря магии. Из-за нее же ваши машины, телефоны, радио и остальное здесь не работают. Тебе придется привыкнуть к лошадям. – он машет в сторону зверя.

– Нет уж! Я люблю ходить пешком. – из меня вырывается нервный смешок.

– Радость, – Бог устало выдыхает. – мне нужно тебя уговаривать и на лошадь сесть?

– Нет. – я пожимаю плечами. Я отлично знаю, что никакие уговоры не убедят меня сесть на это исчадие ада. В детстве произошел несчастный случай с участием меня и привязанного осла к столбу. Мне было тогда пять лет, и я решила покормить чудовище морковкой. Осел не только не принял подношение, но и решил, что укусить меня за щеку- хорошая идея. С криками я начала убегать. Какого же было мое удивление, когда осел побежал за мной. Потом мне рассказали, что я бегала от него вокруг столба, где осел мог меня достать. Спасла меня мама. Я знаю, что лошади- не ослы, но сходство этих животных дает мне право не доверять и им. – В какую сторону идти? – я кручу головой, надеясь увидеть хоть какие-нибудь намеки на поселение поблизости.

Без предупреждения Рагнар делает шаг ко мне. Движение такое быстрое, что я не успеваю среагировать и помешать Бога поднять за талию, а затем бесцеремонно перекинуть через седло, как мешок. От возмущения и неудобной позы я начинаю задыхаться. Я пытаюсь пошевелится, сползти с лошади или хотя бы выпрямится, но Рагнару достаточно держать меня одной рукой, пока он сам устраивается в седле.

– Ублюдок. – единственное слово, которое я могу из себя выдавить, вися кверху головой.

– Мило.

– Пошел ты! – возможно из-за неудобной позы, мозг перестал работать, чувство самосохранение отключилась, и я совершенно не слежу за языком. – Сейчас же дай мне слезть!

– Я предупреждал тебя. – просто отвечает Рагнар. – Не захочешь идти, я тебя понесу.

Я с ужасом смотрю, как земля под нами начинает двигаться- Рагнар пустил лошадь шагом.

– Ты собираешься заставить меня провисеть так всю дорогу? – мой голос перешел на визг.

– Да, если ты не заткнешься. – раздражение в голосе Рагнара очевидно даже для меня, висящей вниз головой.

Я пытаюсь сделать успокаивающий вздох, но седло больно врезается в ребра при каждом малейшем движении зверя.

– Подними меня. – уже спокойнее говорю я, но нарочно не добавляю вежливости в тон.

– Волшебное слово. – протягивает Рагнар.

Я готова снова начать кричать, но из-за кочки седло еще больнее впилось под ребро. В голове появляется целый список «волшебных слов» и даже «волшебных мест», куда я бы могла послать Рагнара, но от боли на глазах выступили слезы и лишили меня последних сил на спор.

– Пожалуйста. – сквозь стиснутые зубы цежу я.

Без лишних слов Рагнар приподнимает верхнюю часть моего тела, и придерживая за талию, давая мне возможность перекинуть одну ногу через лошадь. Я боюсь представить как неуклюже я выглядела, но теперь, когда я упираюсь спиной Рагнару в грудь, я хоть могу свободно дышать. Благодарить его за помощь я не собираюсь. Я вновь могу чувствовать запах сандала и ванили– его запах. Рагнар берет мои руки и кладет на переднюю часть седла. Теперь, когда я сижу прямо, сердце начинает биться чаще при виде ушей лошади, которые время от времени двигаются, ловя разные звуки.

Она чувствует мой страх!

Молясь всем богам о спасении и безопасности, я останавливаю новую волну нытья, пока оно еще только зародилось у меня в груди. Мы молча едем через лес, мимо деревьев, заледеневшие ручейки и маленькие ключи, пробивающиеся сквозь камни, поляны с жухлой травой. Вокруг снега не так много, но по тому, как у меня успели замерзнуть кончик носа и щеки, я понимаю, что скоро здесь наступят настоящие холода, которые принесут за собой метели. Больничная пижама совсем не защищает от холода. Как только по моей коже пробежали мурашки, Рагнар слегка шевельнулся, его грудь становится теплее, воздух вокруг меня начинает нагреваться. Хоть мне и становится намного теплее, я не собираюсь благодарить Бога Смерти.

Деревья начинают редеть, и я замечаю высокую стену города из темного камня вдалеке. Мы выходим из леса к широкой дороге с оживленным движением. Повозки, запряженный лошадьми, люди, вернее боги, пешком или верхом двигаются к городу и из него. Рагнар останавливает лошадь.

– Постарайся не привлекать лишнего внимания. – голос Высшего вибрацией проходит по всему телу. – Все будут думать, что ты на половину бог, на половину человек, поэтому будут тебя рассматривать. Веди себя спокойно.

Мне не хочется заводить разговор с Рагнаром после того, как он обращался со мной как со скрученным ковром, но не спросить я не могу. Любопытство берет верх над гордостью, я поворачиваюсь к нему.

– Как они вообще узнают кто я? И почему я должна скрывать, что я человек?

– Людей здесь не бывает, а от тебя разит человеком. Я изменю твой запах. – он опускает капюшон своего плаща, скрывая верхнюю половину лица, и направляет лошадь к открытым воротам. Во рту вдруг появился еле заметный сладкий вкус. – Вкус магии на языке скоро должен пройти.

Я глотаю, и поворачиваюсь к дороге.

– Вы можете понять происхождение по запаху?

– Да. Наши органы чувств более развиты, чем у людей.

– И в темноте видите? – хмыкаю я.

– И раны заживают быстрее, а стареем медленнее.

– Прямо как вампиры. – хмурюсь я, замечая очевидное сходство.

– Как кто? – к моему удивлению переспрашивает Рагнар.

– Вампиры. – повторяю я, и вновь разворачиваюсь. – Бессмертные существа из книг. Обычно влюбляются в человеческих девушек, и мечутся между желанием выпить всю их кровь или переспать с ними... – я прищуриваюсь, пытаясь найти понимание в лице Рагнара.

– Что за книги ты читаешь? – недоверчиво спрашивает Бог.

Я открываю рот, чтобы начать объяснять, что обычно я такие книжки не читаю, что подруги подсовывали мне их, и от нечего делать, я прочитала пару тройку циклов, но останавливаю себя. Я не обязана искать оправдания своим увлечениям.

– Забудь. – буркаю я, отворачиваясь. – А как объяснить мою одежду?

– Они не видят твою настоящую одежду. Для них, ты одета вполне обычно.

– Это что-то вроде иллюзии? – я вновь верчусь в седле, чтобы увидеть лицо Рагнара.

– Что-то вроде. – отвечает Высший. Рукой он поворачивает мою голову вперед.

Мы встраиваемся в поток колесниц, людей и лошадей, направляющийся в город. Я замечаю, что некоторые действительно поднимают на нас глаза, но никто по долгу не задерживает взгляд на мне. Я стараюсь больше не крутить головой, но не могу не рассматривать украдкой окружающих в ответ. Я словно попала за кулисы театра, на сцене скоро начнется историческая постановка: женщины в платьях в пол, кареты и всадники, солдаты в доспехах, но нет грязи, больных, голодных и бедных. В отличии от средневековья в человеческом мире, здесь окружающие кажутся вполне здоровыми и сытыми. Очень редко попадаются дети и пожилые, большинству примерно столько же, как и Рагнару.

Мы выехали на дорогу у самого края леса, и остальная часть пути к стене лежит через пустое поле. Как только мы приблизились к массивным деревянным воротам высотой несколько метров, я замечаю справа у самых стен города погребальную процессию. Несколько людей собралось возле вырытой ямы. Все опустили головы, прощаясь с мужчиной. Его тело в черных блестящих доспехах лежит на деревянной доске, которую медленно опускают в мерзлую землю. До меня доносится женский плач.

– Вы не сжигаете своих мертвых? – шепчу я, чтобы меня смог услышать только Рагнар.

– Сжигаем. Но он - солдат личного легиона Высшего Смерти. – тихо отвечает Бог. – При посвящении в легион они дают клятву о защите города даже после смерти, и разрешение на предание их тела земле без предварительного сжигания.

Я перевожу взгляд на равнину за погребальной процессией, затем разворачиваюсь на поле с другой стороны дороги. Вокруг нет никаких знаков или надгробий, которые бы говорили о том, что у стен города располагается кладбище, однако земля перед стеной полностью покрыта холмиками. Некоторые еще не успели порасти, на других замечаю высокую желтую траву. Стена уходит далеко в обе стороны, и я не могу найти ни единого участка, который бы был свободен от холмиков. Никогда еще я не видела, чтобы мертвые тела вот так просто оставляли в земле на съедение червям. Неужели все эти солдаты не заслужили того, чтобы обрести покой в загробном огне, более того, они сами того пожелали. Мне становится не по себе от странного обычая, но я наблюдаю за похоронами до тех пор, пока мы не проезжаем через ворота в город, и скорбящие люди не исчезли за стеной.

От неприятного чувства, после увиденного за воротами меня отвлекает город, где кипит жизнь. Нас встречают несколько приятных лавочек, магазинчиков с шумными продавцами и любопытными покупателями, и даже кафе, где за столиками сидят парочки. Дома из темного камня здесь хоть и похожи друг на друга, и могли бы внушать тоску, но каждый хозяин украсил свое жилище. На дверях венки, на окнах разноцветные сверкающие гирлянды. Над улочками от дома к дому тянутся нити со переливающимися росинками или яркими флажками.

Проехав в глубь города, мы сворачиваем и оказывается на небольшой площади, окруженной домами и одним уютным ресторанчиком. Несколько высоких столов расставлены у входа, за которыми устроились небольшая группа вооруженных солдат в одинаковых черных доспехах. Неподалеку от них к столбу привязаны лошади. Мы молча подъезжаем к группе. Как только они нас замечают, их поведение меняется. Смех и шутки прекратились, уступив место сдержанности. Один из них подходит к нам ближе. Если Рагнар теперь ассоциируется у меня с сумраком, то этот парень напоминает ясный день. Самые синие глаза, которые я когда-либо видела в жизни прикованы ко мне. Последние лучи солнца играют в его золотых волосах. Желваки на скулах ходят ходуном, но мужчина лишь останавливается рядом с нашей лошадью, еще несколько мгновений смотрит на меня, а потом переводит взгляд на Рагнара. Оба не говорят ни слова, но через секунду незнакомец разочарованно выдыхает и машет солдатам у себя за спиной. Получив приказ, все садятся на лошадей, и выезжают на главную улицу, разгоняя толпу. Рагнар пускают лошадь галопом, и мы следуем за солдатами к возвышающемуся над всем город сооружению – замку Рагнара, догадываюсь я. По пути успеваю разглядеть еще несколько деталей города: украшенные площади, ухоженные скверики и даже парк.

Замок Рагнара обнесен черной каменной стеной, но не такой высокой как та, через которую мы проехали в город. В отличии от приятных домиков, замок производит впечатление холодной, неприступной махины из цветных витражей и высоких башен. Только когда мы подъезжаем к закрытым воротам, Рагнар наконец откидывает капюшон. Охрана сразу же открывает ворота перед нами, и мы заезжаем внутрь. Рысцой пересекаем площадь и останавливаемся у главного входа в замок. Рагнар ловко спрыгивает с лошади, и я чувствую, словно меня лишили опоры за спиной. Поняв, что теперь на звере я осталась сидеть одна, я уже готова вновь начать паниковать, но Рагнар сразу же поворачивается ко мне и протягивает руки. Я принимаю его помощь без раздумий, и Бог буквально стаскивает меня со зверюги. Почувствовав наконец под ногами твердую землю, я выпрямляюсь и решаю никогда больше не вспоминать об этом позоре.

Блондин спрыгивает со своей лошади.

– Позови всех в кабинет. – обращается Высший к нему.

Тот молча кивает, и собирается уйти, но тут в небе раздается громкий рык, который заставляет всех на площади остановится и поднять головы. Наши лошади обеспокоено заржали, и мальчишки-конюхи четно пытаются их успокоить. Мне не пришлось долго гадать кому принадлежит это рычание. Огромное летучее создание опускается на стену замка, отправляя несколько плохо закрепленных кирпичей вниз. Оно приподнялось на задних мускулистых ногах, напоминающих конечности ящерицы, расправила перепончатые крылья, и снова закричало. У меня перехватывает дыхание от размеров этой твари, и я пячусь назад, но упираюсь в твердую грудь Рагнара, который и не собирается бежать. Краем глаза я замечаю, что слуги и стража, хоть и отошли, но тоже не паникуют. Тем временем оно замечает нас, медленно, как змея, спускается со стены на площадь. Тело покрыто черной чешуей, которая переливается всеми цветами радуги на солнце, и заканчивается хвостом с несколькими шипами, напоминающего булаву. Монстр опирается на свои крылья, как на передние лапы, медленно походит к нам. Я пытаюсь давить на Рагнара, но он крепко берет меня за плечо, не давая пошевелиться.

– Не двигайся. – шепчет он мне на ухо. – Дай ей себя понюхать.

Понюхать? А кусочек она от меня не хочет?

– Блять. – шепчу я в ответ, боясь сделать резкое движение, но решив, что если я выживу, то обязательно убью Высшего Смерти.

Блондин явно напрягся, но тоже продолжает стоять на одном месте и не протестовать против моего знакомства с этим чудищем.

– Что это такое? –спрашиваю я.

– Выверна. Ее зовут Веста.

Чем ближе выверна подходит ко мне, тем очевиднее для меня, что мое пребывание в Королевстве Смерти окажется совсем не долгим. Веста останавливается, когда между мной и ее носом остается метра два. Я на коже чувствую ее горячие дыхание. Словно стараясь напугать меня еще больше, если это возможно, Веста приоткрывает свою огромную пасть, в которую я бы запросто поместилась целиком, и демонстрирует клыки, каждый из которых размером с мое предплечье. Коленки начинают трястись, и я собираю все силы, чтобы не сползти по Рагнару.

– Погладь ее. – Рагнар слегка толкает меня в спину.

– Рагнар… – предостерегает парень.

– Давай. – Высший игнорирует его и снова толкает меня в плечо.

Если бы могла, то я бы послала Рагнара, но инстинкт самосохранения не дает мне повысить голос или сделать резкое движение. Остается только довериться Богу Смерти. Веста не отрываясь смотрит только на меня. В ее золотистых глазах я вижу свое испуганное отражение, когда делаю осторожный шаг к морде. Она опустила голову, чтобы дать мне возможность прикоснутся, или приманить хорошими манерами, чтоб сожрать. Вопреки здравому смыслу я протягиваю трясущуюся руку. Не потому, что так сказал мне Рагнар, а потому что я не могу не дотронутся до нее. Внутри снова появился тот голосок, который убедил меня в храме, что передо мной действительно стоит Бог Смерти. Сейчас же он говорит мне, что Веста не причинит мне вреда. Я не могу объяснить откуда я знаю это, но доверяю своему инстинкту, и дотрагиваюсь до носа выверны кончиками пальцев. Кожа Весты теплая и мягче, чем я ожидала. Я прерывисто вздыхаю, и улыбнулась зверю. Медленно начинаю гладить ее нос, и готова поспорить, Веста издала звук, похожий на урчание кота и прикрыла глаза. Воспользовавшись моментом, я разглядываю ее невероятные крылья, острые шипы на подбородке и макушке, маленькие ушки, хвост.

Веста резко поднимает голову, решив, что на сегодня общения достаточно. От неожиданной перемены в настроении выверны, сердце подскочило к горлу, и я прижимаю руку к груди, молясь, чтоб конечность осталась со мной. Выверна пятится назад, затем вновь поднимается на задние лапы, расправляет огромные крылья, и взмывает в небо, поднимая потоки воздуха вокруг нас. Я только сейчас замечаю, что задержала дыхание.

Веста уже поднялась высоко в небо, когда, опомнившись, я поворачиваюсь к Рагнару:

– Какого хера? – морщусь я.

Вместо ответа он лишь смотрит на блондина. Они обмениваются взглядами.

– Пойдем. – Рагнар игнорирует мой вопрос, и жестом приглашает следовать за ним.

– Она могла меня сожрать! – кричу я.

– Ну не сожрала же. – Бог не останавливаясь поворачивается в пол оборота и пожимает плечами.

– Ублюдок. – тихо выдыхаю я и скрепя зубами следую за ним.

Внутри замок Рагнара не похож на те, что я посещала в школе во время экскурсий. Мы скорее оказались в просторном, но уютном доме. Деревянный пол, светлые стены, а цветные витражи, которые я видела снаружи, внутри оказались большими окнами. На стенах висят несколько картин с пейзажами. Бог не останавливается и уже через секунду я слышу его голос из галерей справа от входа, зовущий меня. Разглядывая дом, я не заметила куда делся блондин, но предполагаю, что поднялся по деревянной лестнице напротив входа. Я захожу в галерею. Пройдя несколько шагов, Рагнар приглашает меня зайти в единственную дверь, которая скрывает за собой кабинет.

– Я тебе не забава, которую можно просто так кинуть на съедение огромной летучей твари! – вновь возвращаюсь я к произошедшему на площади.

– Ее зовут Веста. – повторяет Рагнар имя выверны и проходит в кабинет за мной. – Она бы тебя не тронула. – добавляет он.

– Я поверю в это только если ты скажешь, что Веста, – я нарочито выделяю имя выверны после того, как Рагнар меня исправил. –питается только травой.

– Веста питается тем, чем разрешаю я.

Я глотаю ком в горле. Неужели Рагнар держит и дрессирует огромную выверну, как домашнего питомца.

– Тебе стоит быть готовой к опасностям и трудностям. – он поворачивается ко мне. Мне хочется съежится под его взглядом, но я заставляю себя выпрямить спину. – Спрашивать готова ли ты к этому не вижу смысла. – Рагнар многозначительно поднимает руку, показывая черную печать- знак того, что готова я или нет, уже не имеет значения.

Бог молча кивает на один из двух диванов, приказывая сесть, и направляется к своему столу. Я скрещиваю руки на груди и остаюсь стоять. Пока Рагнар занят своими делами, я разглядываю его кабинет. Свет в просторное помещение проникает через огромное окно, которое занимает всю противоположную стену от входа. Деревянный стол и стул стоят перед окном так, чтобы, Рагнар сидел спиной к нему и видел всех, кто входит. По середине кабинета стоят два дивана и столик между ними. По обеим стенам расположены шкафы от пола до потолка забитые книгами. Я подхожу к одному из стеллажей и пальцем пробегаюсь по корешкам книг.

– Внутри замок кажется намного меньше, чем снаружи. Он даже на замок не похож. – я кусаю внутреннюю сторону щеки.

– Я сделал его меньше. Для нескольких слуг и моего ближнего круга этого вполне достаточно.

Рагнар поднимает голову на меня. Видимо непонимание написано на моем лице, потому что Бог добавляет:

– Это иллюзия. Та же магия, что скрыло твое происхождение. В данном случае пространство предстает в таком виде, в каком я хочу, чтобы ты его видела.

– Значит для кого-то вокруг нас действительно холодный замок, а не домик?

Рагнар кивает, вновь вернувшись к бумагам на столе.

– Это же столица. – продолжаю я. – Не должен ли с тобой в замке жить твои двор. Множество министров и их жены в юбках, любовницы и любовники любовниц. – я вспоминаю уроки истории, где нам рассказывали о скандальной жизни при дворах.

– Министры работают в министерствах в городе, а вечером возвращаются к себе домой, к женам, юбкам и любовницам. – мы встречаемся глазами с Рагнаром. – У меня есть несколько приближенных лиц – они мой двор.

Через секунду дверь раскрывается, и трое входят без стука. Уже знакомый мне блондин заходит первый, за ним идут еще мужчина и девушка.

В королевстве нет людей с несовершенной внешностью?

Двое последних выглядят так, что могут оказаться родственниками. У обоих иссиня-черные волосы, лица такие прекрасные, что кажутся не из этого мира, голубые глаза смотрят на меня. Если у блондина и Рагнара движения более плавные, чем человеческие, то эта парочка двигается так элегантно, что я отказываюсь верить, что они не задумываются о каждом движении.

– Адама уже ты видела. – Рагнар кивает на блондина. – А это Хоук и Мия.

Я улыбаюсь в знак приветствия, но ни один из вошедших не улыбнулся в ответ.

– Великая сила, Рагнар, прошу, скажи, что это всего лишь очередное твое увлечение на несколько ночей. – стонет Мия и плюхается на диван.

– Меня зовут Рада. – отвечаю я ей. – И я здесь по делу.

– Ну конечно… – фыркает она.

– Моя сестра в своеобразной форме высказала недовольство, которое мы все поддерживаем. – подает голос Хоук. – Ничего личного. – он улыбается мне очаровательной улыбкой, которая не затрагивает его глаз.

– Мне обязательно слушать людей, чье мнение мне совершенно не интересно? – я обращаюсь к Рагнару.

– Единственный человек здесь- ты. – смеется Мия.

Боги- свидетели, я готова оторвать ей голову, и единственное, что останавливает меня- я сомневаюсь, что смогу это сделать и остаться живой. Кто знает, что за существо эта сука… Я заставляю себя пропустить ее слова мимо ушей и поднимаю брови в немом вопросе, смотрю на Высшего Смерти.

Он пожимает плечами:

– Хороший вопрос, я часто сам им задаюсь. И нет, не должна. – он указывает на двери, и те снова раскрываются. Низенькая женщина, лет шестидесяти, входит в кабинет. На ней простое платье коричневого цвета. – Эдна проводит тебя в твои покои, и поможет разместиться. – Рагнар кивает женщине.

Эдна смотрит на меня и мило улыбается.

– Прошу. – она приглашает меня выйти.

– Отлично. – отвечаю я Рагнару, и не обременяя себя прощаниями с остальными, выхожу из кабинета.

Глава 5 (POV Рагнар)

– Что ты ей пообещал? – спрашивает Мия, как только за Радой закрылась дверь.

– Это не важно. – выдыхаю я и опускаю глаза на скопившуюся кипу бумаг на столе.

– Как ты ее нашел и что пообещал? – не успокаивается Мия.

Я не скрываю своего раздражения:

– Она призвала меня, чтобы избавиться от проклятья и сбежать из психушки.

Повисает тишина. Даже Адам, который вместо участия в диалоге, стоял у столика с выпивкой, и выбирал, что налить себе в стакан, поднял на меня глаза.

– Ты притащил сюда сумасшедшую? – вскрикивает Мия.

– Она вполне здорова. – выдыхаю я и поднимаю глаза на недоверчивую мину на лице Мии. – Раньше люди сжигали тех, с кем происходит необъяснимое, теперь запихивают в психиатрические больницы. – я небрежно швыряю ненужный мне лист, из одной кучи в другую.

– Она хочет, чтобы ты избавил ее от проклятья. – повторяет Мия, ставя акцент на последнем слове. – А под проклятьем ты имеешь ввиду…

Мия запинается, и я заканчиваю ее фразу:

– Ее силы, да.

Раздается смешок Хоука. Он устроился на противоположном диване от Мии, закинув ноги на столик между ними.

– А когда она узнает о том, что это невозможно, что ей скажешь? – спрашивает он.

– До этого не успеет дойти.

– Рагнар, – выдыхает Мия, понимая, что я имею ввиду. – Эта девочка слепо верит тебе.

– Девочка, в которой заточена колоссальная сила. – как бы между делом добавляет Хоук.

– Ты не помнишь, как вся эта затея закончилась в предыдущей девушкой? Я могу напомнить. – Мия явно не собирается мне уступать.

Я не сдерживаюсь и ударяю кулаком по столу, прерывая нравоучения подруги. Девушка даже не моргнула.

– Я искал ее столько лет не для того, чтобы думать о морали! – повисает тяжелая тишина. – Она - единственный ключ к воскрешению Никки. – уже спокойнее добавляю я и поворачиваюсь на Адама.

Словно ощущая на себе мой взгляд, друг резко выдыхает, делает глоток виски из стакана и наконец задает самый главный и неприятный вопрос:

– Ты уже знаешь как именно это можно сделать? – он поднимает глаза в потолок.

– Пока нет. – честно отвечаю я. В горле появляется ком, из-за которого голос становится хриплым. Друг прикрывает глаза. – Но я работаю над этим, поэтому привез ее как можно быстрее. – я указываю на двери, за которыми только что скрылась девчонка.

Адам опускает голову и мотает ею.

– Отпусти мою сестру, как она этого хотела. Она достойна вечного покоя после стольких лет.

Ярость загорается в груди, но я останавливаюсь, вспоминая через что я заставил пройти Адама и Никку.

– Королевство Смерти поклялось защищать вас, когда вы еще были детьми. – я заставляю свой голос звучать твердо. – Эта клятва была дана предыдущим Высшим Богом Смерти, но и я собираюсь ее сдержать. Я подвел твою сестру, но я обещал тебе вернуть ее. Я сделаю это. – я чувствую, что еще не убедил друзей, но уже никто не протестует. – Прошу, дай мне возможность вернуть тебе Никку. Мне только нужно время и ваша помощь. Всех вас.

Губы Мии превратились в тонкую линию. Возможно, манипулировать ее чувствами к Адаму – коварно, но я должен все исправить.

– Хорошо, но пообещай мне, что это в последний раз. После нее, мы отпустим Никку. – Адам пристально наблюдает за моей реакцией.

Глава 6

Эдна приводит меня к двери в мою комнату, и я изо всех сил пытаюсь запомнить наш путь, и, кажется, я смогла бы найти дорогу к кабинету Рагнара и главному выходу. Женщина достает ключ из кармана платья и отпирает дверь. Внутри царит полумрак. Эдна заходит первая, и сразу же направляется к закрытым шторам. Одним движением она раскрывает их и толкает стеклянную дверь в одном из окон, ведущую на открытую веранду, впуская в комнату морозный ветерок. Я подхожу к стеклянной двери и обнимая себя, чтобы сохранить тепло, разглядываю обледеневший город внизу и густой морозный лес за стеной. Заснеженные верхушки далеких гор уже окрашиваются в нежно розовым, отражая свет закатного солнца.

– Одежда в комоде и шкафу. – Эдна отвлекает меня от пейзажа. Я поворачиваюсь. – Расчески, заколки и все остальное здесь. – она указывает на ночной столик с большим овальным зеркалом у окна. – Если станет прохладно, можно зажечь камин. – я перевожу взгляд на мраморный камин справа от кровати и два кресла перед ним. – А эта дверь ведет в ванную комнату. – женщина толкает дверь, показываю мне ванную.

Все стены и пол в ней из белоснежного мрамора с темными прожилками и золотыми вкраплениями. Чтобы залезть в ванну, скорее это даже маленький бассейн, который занимает большую часть комнаты, нужно подняться по ступенькам и перелезть через бортик.

– Вода наливается через кран, температуру можно регулировать. – объясняет Эдна.

Я хмыкаю. Рагнар пользуется магией этого мира, и удобствами человеческого.

– Так же работает умывальник.

Умывальник стоит у противоположной стены. Слева от него, за матовым стеклом скорее всего находится ночной горшок.

– Полотенца, халаты, мыло и все остальное можно найти в шкафчике, – Эдна открывает дверцу единственного узенького деревянного шкафа, демонстрируя его наполнение. – или на полочках.

– Спасибо. – улыбаюсь я женщине, и мы возвращаемся в комнату.

– Я оставлю вас, чтобы вы помылись и отдохнули перед ужином. Рагнар и остальные ужинают в семь в столовой. Я провожу вас.

В груди появляется разочарование от мысли, что мне придется ужинать в неприятной компании, но я – гость в замке Рагнара и сомневаюсь, что у меня вообще есть выбор.

Перед тем, как Эдна выйдет из комнаты, я не забываю спросить ее о ключе, которым она отпирала дверь. Женщина кладет его на прикроватный столик, заверив меня, что это единственный экземпляр, и выходит из комнаты.

Впервые за два года я могу запереться, и никто не зайдет ко мне. От этой мысли сердце болезненно екает. Как только раздается щелчок замка, напряжение в груди немного спадает. Я подхожу к окну и закрываю дверь на балкон. Снимаю кеды и пижаму и швыряю их в угол комнаты, не желая их больше видеть. На цыпочках захожу в ванную комнату, включаю воду, и ванна быстро начинает наполнятся водой. Я кидаю несколько пригоршней морской соли, которую нашла в одной из баночек, а потом ищу жидкое мыло, чтобы сделать пену. В первом же флаконе я нахожу, что искала, но понюхав, отставляю его. Ваниль – запах Рагнара. Второй флакон тоже оказался с мылом, и на этот раз с более приятным запахом, хотя его происхождение я не могу понять. Я выливаю чуть-чуть мыла под струю воды. Пол хоть и каменный, но совершенно не холодный, и я вполне могу стоять здесь босяком.

Пока вода журчит за моей спиной, я рассматриваю себя в зеркало над умывальником. Впалые щеки и круги под глазами– результат недоедания, и еще чего-то. Теперь я понимаю, что истощаю себя, сдерживая демона, требующего кормежки. Я сжимаю края раковины, колоссальными усилиями прогоняю ощущение голода, заставляя монстра вновь уснуть. Взяв себя в руки, я резко выдыхаю и улыбаюсь своему отражению краешком сухих губ. В больнице у меня попросту не было причины ждать следующего дня, теперь же я получила цель, ради которой буду просыпаться по утрам: тренироваться, достать нить из пещеры демона, выжить, принести ее Рагнару и избавиться от проклятья. И если я погибну в процессе, то мать твою это был увлекательный процесс.

Я опускаюсь в горячую воду по самый подбородок. Тепло обволакивает тело, успокаивая нервы. Я быстро мою волосы, а потом даю себе понежится. Тишину покоев нарушают только всплески воды. Я кладу голову на бортик и рассматриваю ванную, думая о том, что буду делать после того, как Рагнар меня вылечит.

Несколько секунд после пробуждения я не могу понять, где нахожусь, но постепенно воспоминание возвращаются ко мне. Вода уже успела остыть. Сколько времени я спала? Я резко встаю в ванне, опасаясь, что проспала первый ужин в замке Рагнара, но перед тем, как ступить на каменные ступеньки ведущие из высокой ванны на пол, я все же замедляюсь и делаю осторожные шаги. Хоть мне и не хочется пропустить ужин, я не готова ради этого размозжить череп об мраморный край.

Часы на камине в комнате показывают без пятнадцати минут семь. Я позволяю себе выдохнуть, хоть и понимаю, что все равно опаздываю. Кожа покрывается мурашками, и я вспоминаю о том, что выбежала голышом. Возвращаюсь в ванную комнату, вытираюсь, накидываю халат, и направляюсь к шкафу. Несмотря на то, что он полностью забит одеждой, я совершенно не знаю, что мне надеть. По глупости я забыла спросить у Эдны как одеваются здесь на ужин. Я дотрагиваюсь до великолепной вышивки на одном из платьев, представляя как оно будет на мне смотреться. До попадания в больницу я любила красивые и дорогие вещи, но последние два года высосали из меня всю радость. Я грустно улыбаюсь платью и продолжаю поиски. Свой выбор я остановила на простых черных штанах и белой хлопковой рубашке. Мне кажется, что это самый безопасный вариант, в котором я буду чувствовать себя комфортно.

Одетая, я подхожу к большому напольному зеркалу. Рубашка висит на мне, как на вешалке. Я разочарованно выдыхаю, и поднимаю волосы наверх, чтобы собрать их в хвост, как вдруг раздается стук в дверь.

– Зайдите. – кричу я.

– Вы уже собрались?

Эдна заглядывает в комнату и, заметив мои попытки причесаться, добавляет:

– Вам помочь с волосами?

– Я не успела их высушить. – начинаю объяснять я. – Сейчас уже нет времени…

Эдна жестом предлагает мне сесть на пуфик у ночного столика, а сама встаёт сзади. Она такая маленькая, что, сидя, я закрываю половину ее головы в зеркале. Эдна расчесывает мои волосы гребешком, а затем проводит по ним рукой. На моих глазах волосы высыхают и укладываются в свободные локоны.

– Удивительно! – я рассматриваю себя в зеркало. – Хотела бы я так уметь!

– Это редкий и малополезный дар. – Эдна пожимает плечами, но ей явно приятна моя реакция.

– Это один из самых полезных даров, которые я когда-либо видела.

Дар Эдны высушивать волосы, и менять одежду одной лишь силой мысли, как у Рагнара, я мысленно вписываю в список самых нужных магических способностей .

Эдна вновь смеется в ответ и, осведомившись готова ли я, приглашает следовать за ней в столовую.

Мы поднимается еще на несколько этажей и входим в просторный зал, освещенный множеством свечей. Каменный круглый стол стоит по середине зала, а у самой дальней стены стоит трон с высокой резной спинкой. Я отстаю от Эдны, рассматривая трон на постаменте и стол внизу. По неровностям на столешнице, напоминающим пики гор, я догадываюсь, что он не предназначен для того, чтобы на него ставить тарелки или подписывать официальные документы. На всей поверхности столешницы раскинулась маленькая модель земель Рагнара. Я хочу подойти к карте, но Эдна окликает меня. Женщина уже пересекла холл и стоит у выхода на веранду, придерживая для меня дверь. Чтобы не заставлять ее ждать, я быстро подхожу к ней, благодарю за то, что она проводила меня и выхожу на улицу.

Не смотря на холодное время года в Королевстве Смерти, на веранде удивительно тепло. Температуру поддерживают два высоких фонаря. Деревянный стол на шесть человек стоит по середине. Я оглядываюсь. Кроме меня здесь никого нет, хоть я и пришла ровно в семь. На маленьком круглом столике у входа стоят несколько графинов и бутылок со стаканами и бокалами. Я наливаю себе вина и подхожу к кованному ограждению, подсвеченному маленькими огоньками, словно светлячками. Над землями за городской стеной царит темнота, но город освещен огнями. Жители гуляют по мощенным улочкам, кажется, что до меня даже доносятся музыки, голоса на ночных ярмарках и в тавернах.

Хоук появляется, когда я выпила половину своего вина.

– Добрый вечер. – первым здоровается он и сразу же направляется к столику с напитками.

На нем тоже штаны и белая рубашка, верхние пуговицы которой он не застегнул. Черный волосы заплетены в косы на макушке, собирающиеся в длинный хвост до лопаток.

Они здесь друг другу косички плетут?

– Добрый.

– Подлить? – предлагает Хоук, протягивая мне бутылку с вином.

Я принимаю предложение, и мужчина наполняет мой бокал, затем наливает себе и встает рядом у ограждения. Он делает глубокий вдох, от чего его грудь расширяется еще больше.

Не то, чтобы я рассматривала его грудь…

– Как тебе город?

– Отсюда кажется красивым. – киваю я. – Хочу погулять, когда будет возможность.

– Обязательно погуляй. – он улыбается, и я уверена, что эта улыбка обезоруживает многих, если не всех, девушек. – Люблю одну из таверн. Там прекрасное пиво, хорошая музыка. Могу сводить тебя как-нибудь. – как бы между делом добавляет он.

– Великая сила, Хоук. – раздается голос сзади нас. Мы одновременно разворачиваемся, чтобы увидеть Адама у входа на веранду. Он одет так же, как и Хоук, и я чувствую облегчение, понимая, что угадала, и здесь все приходят на ужин в неофициальной одежде. – Хватит к ней приставать. Она в Королевстве еще и дня не пробыла. – Адам разочарованно качает головой и садится на стул справа от места во главе стола.

– Я не пристаю. – пожимает плечами Хоук. – Не пристаю же? – он слегка толкает меня в плечо, и ждет ответа.

Я не знаю, что сказать, потому что уверена, что он приставал, но мне не хочется становится причиной, по которой может разгореться спор между Адамом и Хоуком, поэтому я лишь неловко улыбаюсь. Хоук машет на меня рукой, и садится напротив друга.

– Я лишь проявил гостеприимность. – он кидает салфетку в Адама, которую тот ловит в воздухе.

– Ну вот, теперь у тебя нету салфетки, чтоб слюну подтереть. – смеется Адам и получает от Хоука неприличный жест.

Теперь я стою перед выбором места за столом. Я могу сесть рядом с Хоуком и дать ему возможность приставать ко мне и дальше, или сесть с Адамом, что значит признать, что Хоук заигрывает со мной и мне это не нравится. Он безусловно красивый, слишком красивый. Но уверена, что я ему интересна, как новая игрушка, которая скоро надоест. А тот факт, что я – человек, возможно и добавляет изюминку моей персоне в глазах Хоука, но это тоже только временный эффект.

– Даже если бы Хоук и заигрывал со мной, – я вновь улыбаюсь ему самой обворожительной улыбкой, на которую способна после всех сегодняшних событий. – это никогда бы ни к чему не привело. – я сажусь за стол рядом с ним.

– Ну не зарекайся. – отвечает Адам. Хоук смеется и протягивает к другу руку. Они сцепляют ладони и оттягивают руки, чтобы пальцы разъединились со звонким щелчком.

Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза так далеко, что, уверена, смогла бы увидеть свой мозг.

– Последнего, кто ко мне дотрагивался, я отправила в больницу. – я отпиваю из своего бокала, изо всех сил стараясь не дать мрачным воспоминаниям о последней ночи с Дорианом вверх над мыслями.

– Был недостаточно хорош? – смеется Хоук.

– Он был мудаком. – серьезно отвечаю я. – И если бы я могла, то отправила бы его в морг. – не знаю, есть ли в этом мире такое место, как морг. На лицах парней не могу прочесть ни понимания, ни смятения моими словами.

– И ты хочешь избавиться от этого дара? – вдруг спрашивает Адам.

Я перевожу взгляд на блондина и прищуриваюсь. Я не ожидала, что Адам знает о моем проклятье и понял, как у меня получилось причинить вред Дориану. Я замечаю резкую перемену в поведении Хоука после вопроса. Они оба знают про мои способности, скорее всего и о деталях моего пребывания в замке Рагнара. Адам назвал мое проклятье «даром». Кто может вручить «дар», с помощью которого я причиняла вред людям. Нет, это не дар…

– Проклятья. – исправляю я Адама. Я никогда не пойму как то, что живет внутри меня, можно назвать даром. – Рагнар уже рассказал об условиях нашего договора?

– Конечно. – Рагнар сам отвечает за Адама.

За разговором никто не заметил, как Рагнар и Мия подошли и теперь стоят в стеклянных дверях выхода на веранду. Сколько времени они уже здесь и сколько успели услышать?

– Они были любезны, и предложили свою помощь в твоей подготовке. – Рагнар кладет руку на талию Мии и жестом приглашает ее пройти первой.

Если Рагнар, как и его друзья, выбрал простую одежду для сегодняшнего ужина, то Мия явно не признает такого стиля. Синее платье из тянущейся ткани прилегает к ее телу как вторая кожа, подол слегка расширяется, что еще больше подчеркивает ее великолепную фигуру. Черные волосы блестят при свете огней и заплетены в косу, перекинутую на грудь через плечо. Я ловлю себя на мысли, что пытаюсь разгладить складки на своей рубашки.

Девушка награждает Рагнара очаровательной улыбкой и выходит на веранду. За ней следует Высший и только тогда убирает руку с талии.

Они вместе?

Как бы мне не хотелось этого признавать, они оба очень красивы. И вполне могли бы быть парой. Самой, чтоб их, красивой парой во вселенной.

Нет, я не завидую, и уж тем более не ревную.

Мия наблюдает за мной пока подходит к свободному месту рядом с Адамом. Тот быстро отодвигает стул, и девушка грациозно опускается на него.

– Не знаю как принято у вас, а там откуда я родом, считается неприлично пялится на других. – я сама поражаюсь свой смелости.

– Не знала, что у таких как ты есть хоть намеки на приличие. – Мия улыбается мне той самой улыбкой, которая заслуживает удара тарелки по лицу.

Я не успеваю попросить у нее пояснений фразы «таких как ты», потому что от ее высокомерия ко всему человеческому роду у меня перехватывает дыхания.

– Мия. – зовет Рагнар слегка повышая голос.

Мия лишь закатывает глаза.

– Что-то хочешь добавить? – я возвращаю ей ее же улыбку.

– Хватит! – резко прерывает меня Рагнар. Я сжимаю челюсть. – Нравится нам это или нет, – он окидывает взглядом всех присутствующих. Не хочется признавать, но по какой-то причине я обращаю внимание на явно выраженное «нет». – пока договор в силе, Рада будет жить с нами. Есть с нами. – Рагнар многозначительно смотрит на Мию. – Тренироваться с нами. – Он переводит взгляд на Адама и Хоука. – Будем надеяться, что никто не узнает о деталях нашего договора.

Один взмах руки Высшего Смерти, и на столе появляется множество разных блюд. Не смотря на голод, я не спешу накладывать себе еду. Мне интересно, по какой причине Рагнар не хочет, чтобы о нашем договоре узнали. Как сказал Адам, я в королевстве меньше дня, а мое пребывание здесь уже погрязло в тайнах. Я вспоминаю о том, что Рагнар даже запах мой поменял, скрывая то, что я человек.

– Я должна скрываться в стенах твоего замка?

– Ты должна скрывать своего происхождение и истинную причину, по которой ты здесь. Для всех ты– ребенок человека и бога, которая заключила сделку с Высшим Смерти. – Рагнар делает глоток из своего бокала с красным вином. – И, если великая сила нам благоволит, договор не развалится раньше времени.

– У меня нет намерений менять свое решение. – выпрямляюсь я, желая дать понять всем собравшимся, что я твердо решила идти до конца.

– Он не это имел ввиду. – протягивает Мия, накалывая спаржу на вилку.

Я поворачиваюсь к Рагнару с немым вопросом. Тот глубоко вдыхает, успокаивая нервы.

– Договор может быть расторгнут только в случае смерти одной, или обеих сторон. – отвечает за него Адам.

– Ну умирать я точно не собираюсь. – нервно смеюсь я.

Повисает пауза, которая заставляет меня думать, что собравшиеся здесь знают больше, чем я.

– Ты будешь тренироваться вместе с кадетами. – наконец объясняет Рагнар. – Их тренировки несколько, – он запинается в попытках подобрать подходящее слово.

– Сложные. – помогает ему Хоук.

– Варварские. – поворачивается к Адаму Мия.

– Серьезные. – наконец Рагнар находит слово, но теперь я сомневаюсь, что оно подходит под описание тренировок. – Солдаты из моего личного легиона поклялись защищать Королевство Смерти. Они будут держать твое пребывание здесь в тайне, но и им незачем знать всех деталей. Адам и Хоук отвечают за их тренировки и будут помогать тебе в подготовке. Принц темных эльфов, будет учить тебя боевым искусствам и поможет нарастить немного мышц. – он кивает в сторону Хоука.

Если Хоук– принц, то это делает Мию принцессой.

Конечно, Высший Смерти спит с принцессой темных эльфом.

Я не даю себе ыфыркнуть.

– Адам любезно согласился научить тебя пользоваться магией для сражений. – продолжает Рагнар – Твоя ментальная магия уже сейчас сильна. Я научу тебя управлять ею.

– Но я пришла сюда избавиться от нее, а не учится пользоваться. – морщусь я. Если уроки с Хоуком могут помочь мне попасть к Ткачу и выйти из его пещеры живой, то, я не могу придумать ни одной причины, по которой мне нужно будет использовать проклятье.

– Я сделаю все, чтобы увеличить наши шансы на успех. – отвечает Рагнар. – И запомни, Радость, то, что мы заключили сделку, еще не значит, что тебе будет легко. Каждый урок – новое препятствие, которое ты должна преодолеть. Другого выбора у тебя нет.

– Если я не смогу? – я сглатываю ком в горле.

– Как сказал Адам, договор расторгается, когда одна из сторон умирает. – не моргая отвечает Рагнар. – Никто не обещал тебе, что будет легко. Мне нужна эта нить, и я готов потратить время на твою подготовку. Хотя твоя смерть действительно создаст для меня некоторые неудобства, я более чем готов начать поиски кого-то другого, кто сможет достать ее для меня в случае твоей неудачи. – его глаза темнеют.

Глава 7

Лучик солнца просвечивает через щель между закрытыми шторами, и я отчаянно пытаюсь найти спасение от него на другой стороне кровати не открывая глаз.

– Доброе утро, Радость. – тихо мурлычет Рагнар.

Я мычу ему в ответ, все еще надеясь вернуться в сладкий сон. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что в комнате я не одна. В панике я сажусь в кровати так быстро, что перед глазами все темнеет. Не успев полностью проснуться, я думаю, что нахожусь в своей палате, а голос принадлежит лечащему врачу. Сердце бьется в горле, страх того, что я вновь оказалась заточенной с Дорианом парализует.

Постепенно глаза привыкают к свету. Пальцы сжимаю мягкое белоснежное одеяло, а не грубую простыню из голубого хлопка. Ко мне возвращаются воспоминания о последних двадцати четырех часах. Придя в себя, я поворачиваюсь к Рагнару. Он расслабленно сидит на стуле возле моей кровати, закинув ноги в ботинках прямо на нее и скрестив руки на груди.

– Как ты сюда зашел? – спрашиваю я.

Я отчетливо помню, как закрывала дверь на ключ перед тем, как лечь спать. От мысли, что ко мне все еще могут зайти в любое время дня и ночи, к страху примешивается еще и гнев.

– Радость, это мой замок. Ты думаешь, что запертая дверь меня удержит? – Рагнар поднимает одну бровь.

– Сколько ты уже здесь сидишь? – тревога зашевелилась в желудке.

Рагнар молча склонил голову на бок и принимается пристально меня разглядывать. Я вспоминаю, что на мне сорочка из очень тонкой, почти прозрачной, ткани. Быстрым движением натягиваю одеяло до самого подбородка. Только теперь Рагнар поднимает карие глаза. Он явно не собирается отвечать на мой вопрос, тем более сейчас, когда его отвлекли более интересные вещи. По коже пробежали мурашки.

– Сейчас же убери ноги с моей кровати! – киваю я на черные сапоги на белых простынях.

– Твоя тренировка с Адамом начнется через десять минут. – разочарованно выдыхает Рагнар, ставит ноги на пол и встает.

Я оборачиваются на часы на камине, которые показывают без десяти шесть, а затем перевожу взгляд на пейзаж за окном. Несмотря на зиму, солнце в Королевстве Смерти встает так же рано, как и летом.

– Мне никто не сказал, что они начинаются так рано! – возмущаюсь я.

– Тебе бы поторопиться. – у меня замирает сердце, когда Рагнар вместо того, чтобы направиться к двери, ставит колено на кровать и слегка подается ближе ко мне. – Могу помочь. Не обещаю, что будет быстрее, но, уверен, Адам поймет. – он снова опускает глаза в низ.

Я прослеживаю за его взглядом и, к своему ужасу, понимаю, что, возмущаясь, я не заметила, как опустила руки. Одеяло упало, а через полупрозрачную ткань ночнушки видны очертания моей груди. Я вновь натягиваю одеяло.

– На выход! – взвизгиваю я.

Рагнар смеется, быстро выпрямляется и поднимает руки вверх будто сдается. Я забываю, что вдохнула, и воздух так и застрял в легких, когда Бог закусывает нижнюю губу, продолжая разглядывать меня, словно он может видеть даже через одеяло.

– Быстрее!

Я вспоминаю о том, что нужно дышать только, когда слышу щелчок закрывшийся двери за Высшим Смерти. Сначала он без угрызения совести говорит, что моя смерть будет ничем большим, чем неудобство, ведь она будет означать впустую потраченное время на мои тренировки и поиски замены. Сейчас же он смотрел на меня так, будто видел мои самые сокровенные мысли. Ни раз я видела такой же взгляд Дориана, и он меня пугал намного больше, чем взгляд Рагнара.

С чего бы это?

Тревога в животе затихла, вместо нее появилось другое чувство, намного приятнее и чуть ниже… Я облизываю губы, вспоминая взгляд Бога и куда, он был прикован. Сколько лет Рагнару? Несколько тысяч? В таком случае, у него должно быть много опыта, верно?

Опомнившись, первым делом я забегаю в ванную комнату и, как можно быстрее, умываюсь холодной водой. Быстро расчесываю колтуны после сна, и уже начинаю убирать их в хвост, как дверь в мои покои вновь открывается.

– Клянусь, если ты еще раз зайдешь ко мне без разрешения, – я вылетаю из ванной комнаты, уверенная в том, что Рагнар вернулся, чтобы продолжить доводить меня, но в дверях стоит Эдна с завтраком на подносе. Мне становится стыдно за мой крик при виде ее испуганного лица. – Простите. – я морщусь от неловкости. – Я думала это Рагнар.

– Он сам вызвался вас разбудить. – мило улыбается Эдна. – Он очень внимательный. Всегда таким был. Делает все, чтобы гостям было хорошо под его крышей.

Я придерживаю дверь, пропуская Эдну в комнату.

– Вы хорошо его знаете? – «внимательный» последнее слово, которым я бы могла описать Рагнара.

Женщина ставит поднос на туалетный столик и жестом приглашает меня сесть на пуфик. Я повинуюсь, поднимаю крышку, которой была закрыта тарелка. Нервная тошнота перед первым уроком становится невыносимой, когда в нос ударяет запах сосисок и яичницы. В любой другой раз я бы накинулась на еду тем более, что вчерашний ужин был бы самым вкусным в моей жизни, если бы его не омрачили разговоры. Сейчас же я медленно выдыхаю, пытаясь успокоить тошноту, и не спешу браться за столовые приборы.

– Я начала здесь работать, еще когда Высшим Богом Смерти был Халфдан, а Рагнар был ребенком. – теплая улыбка Эдны становится еще шире, когда женщина на мгновение мысленно возвращается во времена своей молодости. – Вам нужно хорошо поесть. – она замечает мою нерешительность перед едой. – Иначе после тренировки вам станет плохо. Начинайте, а я пока причешу вас и достану одежду. – и не дожидаясь моего ответа, Эдна принимается за мои волосы.

– Отец Рагнара был хорошим правителем? – я накалываю сначала кусочек яичницы на вилку, затем кусочек сосиски, макаю ее в желток и кладу в рот. Казалось бы, что может быть проще яичницы и сосисок, но я чуть ли не стону от того, как это вкусно. После первого куска от моей нервной тошноты ни осталась и следа.

– Халфдан не отец Рагнара. – отвечает Эдна.

Я раскрываю глаза и смотрю на отражение Эдны в зеркале. По моему лицу женщина понимает, что сбила меня с толку.

– Ведь корона не передаются от родителей к детям. – начинает объяснять женщина, пока ее ловкие пальцы перебирают мои волосы.

В голове появляется мысль, что, если бы я действительно была полубогом, то скорее всего должна была это знать. Сердце пропускает стук от страха, когда я понимаю, что своим ответом могла выдать свое происхождение.

– Порядок передачи власти устанавливается великой силой. А как только Бог становится Высшим, он не может иметь детей всю оставшуюся жизнь. – продолжает Эдна.

У меня появляется примерно тысяча вопросов, но я решаю прикусить свой язык, чтобы не выдать себя еще больше. Пережёвывая завтрак, по лицу Эдны в зеркале я пытаюсь понять на сколько провалила свое прикрытие, но не вижу ни намека на подозрение с ее стороны. Сколько Рагнар рассказал ей? Все ли боги знают о тех вещах, которых поведала мне Эдна? И насколько мое неведение подозрительно?

Через минуту тишины Эдна поднимает глаза, и мы встречаемся взглядами в зеркале. Я повторяю ее вежливую улыбку.

– Готово. – выдыхает она.

Пока женщина отходит, чтобы достать все необходимое из шкафа, я разглядываю волосы. Это произведение искусство не идет ни в какое сравнение с тем, что я могла сделать сама. Несколько кос, словно змеи, переплетаются между собой на макушке, образуя изящный узор, уходят вниз и соединяются в низкий хвост. Нигде не видно ни шпильки, ни жгута, однако ни одна прядь не грозит высвободится из узлов. Я восхищенно благодарю Эдну, когда подхожу к ней, чтобы забрать одежду.

– Это прическа воинов Королевства Смерти. – объясняет она. –Только те, кто умеет обращаться с оружием, – она поворачивается и улыбается мне. – или учатся, имеют право заплетать волосы.

Теперь, когда я получила объяснение, почему все мужчины, которых я здесь видела, имеют хотя бы одну маленькую косичку в волосах, мне перестает это казаться странным. Это право заслуживается потом, и, скорее всего, кровью. Я вспоминаю Мию на ужине. Ее волосы тоже были заплетены. Неужели и эта селедка тоже умеет обращаться с оружием.

– Я должна знать такие вещи, но… – я решаю попробовать объяснить, почему я много не знаю о ее мире, но Эдна не дает мне продолжить.

– Вам ненужно объяснять мне что-либо. – кивает женщина. – Рагнар рассказал все, что мне нужно знать. Остальное- не мое дело. Я много лет служу Высшему Богу Смерти и знаю, как держать язык за зубами. – с этими словами Эдна протягивает мне сложенную одежду. – Но вам действительно стоит быть аккуратной с остальными. Не давайте почвы для подозрений и лишних вопросов.

Я благодарно киваю женщине.

– Форма для тренировок одинакова для всех кадетов и солдат.– объясняет Эдна, когда я выхожу из-за ширмы уже одетая в черную тянущуюся кофту, которая сидит как вторая кожа, и свободные, но плотные черный штаны. – Чистая форма будет в шкафу каждое утро. – говорит она и предлагает мне надеть обувь.

Пыхтя, я надеваю невысокие сапоги и туго завязываю шнурки, чтобы не подвернуть ногу во время тренировок. Перед тем, как выйти из комнаты, Эдна передает мне вязанный свитер, и я натягиваю его поверх тренировочной кофты.

Мы спускаемся на первый этаж, но вместо того, чтобы направится к главным дверям замка, Эдна уводит меня в глубь дома, чтобы выйти через задний вход.

– Здесь у вас будет вторая тренировка с Хоуком. – объясняет Эдна, когда мы выходим на улицу и начинаем спускаться по ступенькам на просторный двор. Звук наших шагов отражается от двухэтажных зданий вокруг, из которых, не смотря на раннее утро, уже спешат на работу мужчины и женщины в формах такого же цвета, что на Эдне. – Личный легион Рагнара практикуются здесь в рукопашном бою и бою с оружием.

Я обхватываю себя руками, надеясь сохранить остатки тепла, и оглядываюсь пока мы пересекаем пустую площадь. По углам расставлены стойки с копьями и деревянными мечами, мишени и манекены из сена.

Мы подходим к закрытым задним воротам. Они не такие массивные как те, через которые я вчера проезжала к замку, и уж тем более меньше городских. Все потому, что заднюю сторону города охраняют горы. Нас встречает незнакомый парень с темными волосами. Он держит двух запряженных лошадей под уздцы и терпеливо ждет, пока мы подойдем.

– Опоздали. – обращается парень к Эдне.

Женщина ничего ему не отвечает, но ее взгляд из-под бровей говорит сам за себя. Парень, однако, ничуть не смутился. Он только подошел к одной из лошадей и сел в седло.

– На урок к Адаму вам придется выезжать за пределы замка. – объясняет Эдна. – Хорошей тренировки.

Воздух застрял в легких. Я медленно подхожу к свободной лошади, но не могу заставить себя повторить трюк парня и сесть в седло. Из огромных ноздрей лошади вырываются облачка пара, напоминая какого-то монстра, дышащего окнем.

– Я не умею ездить на лошадях.

Парень поворачивается на меня, явно потрясенный моими словами. Я заставлю свое лицо остаться относительно спокойным, понимая, что именно такие фразы и имела ввиду Эдна, когда советовала мне не вызывать подозрений. Однако, если даже парень и заподозрил что-то нечистое после моего заявления, он быстро взял себя в руки.

– Залезть сможешь? – спрашивает он.

Я не хочу заставлять его спускаться с лошади, чтобы помочь мне. Не потому, что тревожусь о его силах, а потому что не хочу, чтобы все вокруг думали, что я бесполезная и беспомощная.

Притворяйся, пока не добьешься успеха.

Я сжимаю челюсть, и молча киваю. Я вставляю ногу в стремя, и выталкиваю себя наверх. Медленно, переношу свободную ногу, как это делал Рагнар и этот парень, и усаживаюсь в седло. На глазах грозят появится слезы от страха, а тренировки еще даже не начались. Я тру лицо, делая вид, что мне что-то попало в глаза, чтобы вытереть влагу рукавом. Когда я убираю руку от лица, на нем снова маска уверенности. Парень направил свою лошадь вперед. Проезжая мимо головы моей лошади, он забирает вожжи, и тянет зверя, и меня на нем, за собой. Я молча даю ему увезти себя. В последний момент, я поворачиваюсь назад, чтобы кивнуть Эдне на прощание. Женщина стоит в распахнутых воротах пока не скрывается из виду за деревьями.

Мы молча проезжаем небольшой лес за замком. В этой части города редко встречаются люди, а те, что нам попадаются чаще всего одеты в такую же одежду, что и я. Здания здесь не высокие, и длинные, с несколькими входами. Замок Рагнара расположен не в самом сердце города, а в глубине, ближе к задней части городской стены, поэтому мы быстро подъезжаем к внешним воротам. Несмотря на то, что за ними лежат горы, они не уступают передним воротам в город ни по высоте, ни по толщине. Но солдат в доспехах на стенах и у самих ворот заметно меньше.

Когда, выйдя из города, мы углубляемся в лес у подножья горы, я решаю наконец нарушить тишину, от которой мне уже после первых ворот стало не по себе.

– Ты тоже будешь сегодня тренироваться? – спрашиваю я у парня.

Я еду позади него, поэтому мне пришлось слегка повысить голос. Парень повернулся в пол оборота.

– Нет. – коротко отвечает он.

Вновь повисает тишина. Я уже готова смириться с ней, как парень вновь говорит:

– Я закончил обучение несколько лет назад.

– Значит ты– солдат армии Бога Смерти? – я не скрываю свое любопытство.

– Я заместитель главнокомандующего Высшего Бога Смерти и капитан его личного легиона.

Сердце екает, когда я вспоминаю о холмиках перед стеной города– безымянные могилы. Мне хочется завести разговор про них, но я понимаю, что просто так говорить про способ захоронения, которое ждет парня в будущем, как минимум дурной тон.

Я повторяю движение ногами за парнем. К моему удивлению и не малой гордости, моя лошадь послушно ускоряется.

– Меня зовут, – я хочу представиться, но мой собеседник не дает договорить.

– Рада.

– А тебя как зовут?

– Лейф. – выдыхает парень.

– Очень приятно. – я все еще стараюсь держаться с ним дружелюбно, хоть Лейф явно не разделяет моего настроя. У меня такое чувство, что в Королевстве Смерти все настроены против меня, кроме Эдны, а мне бы хотелось завести хоть одного друга, или хотя бы знакомого, который не сидит в первых рядах в ожидании моего провала. – Если ты не собираешься тренироваться, то зачем едешь со мной?

Лейф поворачивает и пристально смотрит на меня, затем хмыкает и отворачивается.

– Потому что это приказ. Мне приказали быть твоей нянькой сегодня. – Лейф поудобнее устраивается в седле.

Я никогда не была особенно терпеливым человеком, и пренебрежительное обращения Лейфа уже заставляет кровь вскипеть.

– Думаешь твоей квалификации капитана будет достаточно, чтобы быть моей нянькой? – язвительным тоном спрашиваю я.

Лейф поднимает одну бровь, явно не ожидав резкой перемены в моем настроении. На его месте я не была бы так удивлена, ведь он даже не старался скрыть своего недовольства тем, что проводит утро экскурсоводом. Что ж, он может запихнуть мое хорошее поведение себе в какое-нибудь отверстие поглубже, потому что я больше не собираюсь быть милой.

Лейф хочет что-то ответить, но меня отвлекает шум. Чем ближе мы подходим к источнику звука, тем легче мне разобрать в этой каше крики, переговоры и даже звуки взрывов и грохот. Мы поднялись по горной дороге к равнине, свободную от какой-либо растительности. Здесь даже снег не лежит, будто землю подогревает что-то снизу. Несколько прямоугольных участком разного размера очерчены валунами по периметру. Внутри каждой площадки на песке уже проходят тренировки. Через несколько сотен метров равнина резко обрывается. Тренировочные площадки находятся рядом с обрывом. У самого края я замечаю высокие помосты. Мое внимание привлекают редкие огненные вспышки рядом с некоторыми солдатами внутри очерченных прямоугольников. Настороженно я поворачиваюсь к Лейфу, но он не смотрит на меня в ответ. Вместо этого он спешивается и перекидывает вожжи через голову своей лошади. Я нехотя следую его примеру. Как только я спрыгиваю на землю, Лейф берет и забирает у меня вожжи и ведет лошадей к ближайшей площадке, где сейчас друг с другом сражаются сразу несколько солдат. Я плетусь за ним. Пройдя половину пути я замечаю, что источником огненных вспышек являются сами солдаты. Из рук некоторых из них вырываются языки пламени, их оппоненты ловко уворачиваются от огненных шаров. К своему ужасу, я замечаю, что никто даже и не думает поддаваться друг другу.

Адам стоит спиной к нам у края площадки, наблюдая за боем.

– Адам. – хоть парень и обращается к своему командиру по имени, уважение в его тоне очевидно.

– Привет. – отвечает ему Адам, не отрываясь от сражения. – Только начали. – он кивает в сторону дерущихся.

В такой напряженной обстановке мне становится неловко настолько, что я даже не здороваюсь с Адамом, а просто остаюсь стоять чуть поодаль, наблюдая за жестокой дракой. Отсюда я понимаю, что это не солдаты, а кадеты, на вид им нет и пятнадцати. Среди семи кадетов я замечаю двоих девчонок. Я пытаюсь проглотить ком в горле, когда одна из них чуть не попала под огненный вихрь, отправленного в ее сторону парнем. Никто из окружающих даже не моргнул. Лейф и Адам тихо наблюдают за сражением.

Я уже начинаю подозревать, что про меня забыли, когда наконец Адам обращается ко мне:

– В сарае возьмешь несколько бочек. Выкати их наружу и жди меня. Я скоро подойду.

Адам явно не собирается тратить время на любезности. Лейф поворачивается ко мне и мы, наконец, впервые заглядываем друг другу прямо в глаза. Бывают темно-карие глаза, но глаз Лейфа настолько черные, что, кажется, поглощают весь дневной свет. Я хмурюсь, узнав их. Их я вижу каждый день, смотря в зеркало. Я в первый раз в жизни встретила какого-то с такими же черными глазами, как у меня. По выражению лица Лейфа я не могу разобрать удивлен ли он нашей странной схожестью, или я слишком впечатлительная, но у меня нет времени думать об этом.

– Хорошо. – отвечаю я Адаму, разворачиваюсь, ища глазами сарай, и неуверенным шагом направляюсь к деревянной постройке.

***

– Еще раз. – Адам стоит в нескольких шагах от меня. – Соберись, почувствуй потоки силы внутри, и просто шагни в них. – в его голосе я слышу нотки раздражения, которых еще не было несколько неудачных попыток назад.

Я стискиваю зубы, чтобы не рявкнуть ему, что теоретическую часть я запомнила еще в самом начале. Вместо этого закрываю глаза и пытаюсь почувствовать хоть что-нибудь, кроме начинающейся боли в голове и ветра на мокром от пота лице. Ничего не происходит. Я даже не замечаю, что все это время задерживаю воздух в легких, и резко выдыхаю, когда голова начинает слегка кружится.

– Нет у меня физического проявления силы. – я морщусь от тона в своем голосе, напоминающего нытье капризного ребенка.

– Какая-то есть. Нужно просто довериться и дать силе пройти через тело.

– Почему ты так уверен, что она у меня есть? – я закатываю глаза.

– Ты выглядишь болезненно. – пожимает плечами Адам.

Я хмурюсь, не понимая зачем ему нужно было комментировать мой внешний вид.

– Ну спасибо…

– Сила пожирает тебя изнутри. Так бывает, если долго не давать ей выход. – он не обращает на мой раздраженный тон внимания. – Всю свою жизнь ты копишь ее внутри, сама того не подозревая. Так делают перед битвой, чтобы магия была сильнее, но потом в сражениях мы пользуемся накопленным. Без этого тело начинает разрушаться, что происходит с тобой сейчас. – Адам встает напротив бочки. – В тебе глубокое озеро, до краев наполненное энергией, ей лишь нужно дать волю. – он поднимает руку и показывает, как между пальцами потрескивают маленькие молнии. Адам выпрямляет руку в сторону мишени, вспышка с невероятной скоростью вылетает из его ладони. Бочка подлетает в воздух, раздается хруст дерева, когда мишень приземляется на землю. Я чую запах гари.

– И ты думаешь, что я так смогу? – я не верю своим глазам.

– Я думаю, что ты сможешь намного больше, если начнешь делать так, как я говорю. – Адам скрещивает руки на груди.

Я перевожу на него взгляд. Поза вполне человеческая, но в этих руках заключена мощь, которая могла бы положить конец большинству людских войн раньше, чем армии успели бы пересечь границы. И этот Бог уверяет, что я способна на что-то большее, чем он сам?

–Ты когда-нибудь доходил до дна своих сил? - спрашиваю я.

Я догадываюсь, что сбить бочку для него не составляет ни малейшего труда, и боюсь представить, какой удар заставит Адама выложиться на полную.

– Несколько раз во время битв, но такое случается крайне редко.

– Значит пройдет много времени, прежде чем Бог или Высший полностью израсходует накопленное?

– У кого как. – пожимает плечами Адам. – Дно моей силы глубже, чем у большинства. – в ответе нет ни намека на хвастовство, он просто излагает скучные факты.

Я понимаю, что, продолжая задавать вопросы вместо того, чтобы тренироваться, рискую разозлить учителя, но ничего не могу поделать со своим любопытством:

– От чего зависят ваши способности? Почему кто-то расходует силу быстрее?

– Почему кто-то становится ученым? Почему кому-то легче поднимать тяжести? – отвечает вопросом на вопрос Адам. Не дожидаясь моего ответа, он продолжает. – Наследственность, случайность и тренировки. У многих Богов нет физического проявление силы, она лишь поддерживает в них то, что вы называете Божественным: долгая жизнь, сила, выносливость. У некоторых магия может проявиться, но не так сильно, как у нас. – он кивает в сторону тренировочного поля с кадетами.

– Есть еще Боги с такой же магией, как у тебя? – я вспоминаю сегодняшний бой кадетов. Я видела огонь, но никто не пользовался молниями.

– В Королевстве Смерти нет. – Адаму явно надоедает тратить время на вопросы вместо того, чтобы тренироваться, но он продолжает отвечать. – Проявления магии зависит от места, где мы родились. Я из Королевства Жизни, наша магия связана с природными явлениями – воздух, молнии, свет.

Я хмурюсь, пытаясь разобраться в новой информации. Если магия зависит от родного королевства мира богов, то как она могла появится у человека в человеческом мире? Откуда родом манипуляция сознанием? Это еще раз убеждает меня, что мои способности- проклятье. Привыкшая, что моя сила пугает окружающих, я не решаюсь задать эти вопросы Адаму. Мысли возвращаются к его родине.

– Если ты из Королевства Жизни, как ты стал главнокомандующим армии Смерти?

Адам возвращает мне взгляд, но не спешит отвечать. Я понимаю, что ответ на мой вопрос не простой.

– Детьми, мы с моей сестрой бежали из нашего королевства. – наконец говорит Адам.

Почему пара детей должна была спасаться бегством от из своего королевства? Округлив глаза, я молча жду продолжения рассказа.

– Король Жизни не такой уж хороший правитель, как вы, люди, привыкли считать. – пожимает плечами Адам. – Мы выросли с Рагнаром здесь.

– Что ты имеешь ввиду?

Я задаю вопросы один за другим, не задумываюсь, что знакома с парнем всего день. Всю жизнь я считала Богов- мифом. Узнав, что они вполне реальны, я открываю для себя новые детали их мира, о которых не подозревает ни один человек. Я не могу вот так просто остановить себя, вспомнив о хороших манерах.

Адам прищурил глаза, словно прикидывает стоит ли мне рассказывать.

– Никто не рождается Высшими. – наконец говорит он.

– Да, Эдна сказала, что Высшими становятся по воле высшей силы, чтобы это не значило.

– Это значит, что изначально все Высшие просто боги. Некоторым Высшая сила, которая идет от Древа Жизни, дает магии больше, чем другим. Если в боге ее достаточно, то он сможет стать Высшим. С этим приходят и новые способности.

Я сразу же вспоминаю его слова, сказанные несколько минут назад о том, что у него лимит силы намного больше остальных, и все понимаю.

– Ты представлял угрозу для Тасира. – шепчу я, называя Высшего Бога Жизни по имени.

Адам лишь молча кивает. На его лице непроницаемая маска спокойствия, поэтому я не понимаю, о чем он думает. Я резко выдыхаю, осознавая, что люди верят в ложь. Мы молимся Высшему Богу Жизни, как самому благородному и великодушному богу, прося его помочь, излечить, подарить возможности, дать сил, но никому и в голову не приходило, что главный Бог в пантеоне готов убить пару детей, подозревая, что через несколько лет мальчик может стать угрозой.

Боги не слишком уж отличаются от людей…

– Где твоя сестра сейчас?

Только сейчас маска Адама дает трещину, и я вижу намеки на эмоции. На его щеках выступили желваки.

– Умерла.

Мне становится ужасно неудобно за мою вопрос. Я вновь поворачиваюсь к бочке, закрываю глаза, но не спешу возвращаться к заведомо провальным попыткам. Да я и не смогу вернутся к ним, после всего услышанного. Лихорадочно, я пытаюсь придумать что сказать.

– Какие силы встречаются в Королевстве Смерти? – я не открываю глаза, делая вид, что полностью погружена в себя, а вопрос задала просто, чтобы заполнить тишину.

Адам резко выдыхает:

– Перемещение из одного места в другое, передвижение предметов силой мысли, огонь.

– Рагнар может перемещаться? – я открываю один глаз.

– После того, как он стал Высшим, он может не только это.

С каждым ответом Адама у меня появляется еще больше новых вопросов, но я не решаюсь продолжать докучать ему. Не после того, как бестактно заставила поделиться его потерей. Мой отдых затянулся.

Когда я уже была готова по-настоящему вернуться к тренировке, раздается женский голос.

– Ты должен учить ее, а не лекции читать.

Прекрасно, эльфийской суки мне как раз и не хватало, чтобы почувствовать себя более жалкой. Мия одета в кожаные штаны и куртку. Волосы аккуратно убраны с лица и заплетены в черную косу за спиной.

– Напоминаю, что придется набраться терпения, люди не так способны, как Боги.

– Я стою прямо перед тобой. – если Мия встанет на место бочки, у меня бы и стимул появился стараться сильнее.

– Да, в этом и проблема. Ты сейчас здесь, а не там. – Мия указывает на постройки у края обрыва.

– А что там? – по довольному выражению на лице Мии я понимаю, что она ждала моего вопроса, и я ненавижу себя за то, что попалась на крючок.

– Полоса препятствий. Ее проходят кадеты.

Я щурюсь, чтобы разглядеть полосу получше. Больше всего народу собралось у платформы на высоких сваях, по флажкам над ней я догадываюсь, что это начало испытания. Двое молодых парней сейчас как раз начинают свой забег. Третья фигура на платформе резко опускает руку, и кадеты срываются с места прямо в обрыв. У меня замирает сердце, потому что отсюда действительно кажется, что они просто спрыгнули вниз.

– Они проходят полосу, используя свои способности. Поэтому раньше времени тебя никто туда не отправит. – объясняет Адам и многозначительно смотрит на Мию, чтобы та заткнулась. Я разделяю его желание.

– А пока ты застряла с бочками на неопределенный срок. – с насмешкой комментирует она, не обращая внимание на Адама. Я знаю, что Мия надеялась меня задеть, но ее слова возымели обратный эффект. Я чувствую облегчение. – В любом случае, я не удивлюсь, если к моему возращению мы все окажемся в заднице из-за этой затеи.

Затея? Это я – затея?

Я открываю рот, чтобы наконец поставить селедку на ее место раз и навсегда, но Адам перебивает меня.

– Ты снова улетаешь? – тревожно спрашивает он.

– Видимо Рагнар понимает, что я – единственная, кто не будет беспрекословно поддерживать его очередной сумасшедший бред. – Мия скрещивает руки на груди. – Удачи. – кидает она мне, и, не дожидаясь ответа, уходит.

– В чем ее проблема? – поворачиваюсь я к Адаму, но он меня не слышит.

Я отчётливо вижу беспокойство на его лице, но в этот раз останавливаю себя от вопроса на счет его и Мии. Вместо этого, я возвращаюсь к бочкам.

– Продолжай. Помни о доверии своей магии. Я сейчас вернусь. – бросает мне Адам и следует за Мией.

Я фыркаю. Сколько времени Мия была единственной девушкой в их компании? Любовному треугольнику не нужно много времени, чтобы появится. Я отчетливо вижу чувства Адама к Мии, но она ведь с Рагнаром. Похоже Адам и Рагнар действительно хорошие друзья, раз их дружба не пострадала из-за девушки. Несколько мгновений я смотрю им вслед, прикидывая какого это, быть желанной Высшим Смерти, и возможным Высшим Жизни. Свой любовный опыт теперь кажется мне смешным: парочка парней в школе, которых я напугала до мокрых штанов, сама того не желая, и один миленький интерн. Вспомнив про него, мысли сами собой возвращаются в больницу и к Дориану. Его слова о любви больше похожи на сумасшедший бред человека, который хочет обладать другим. За неразделенные «чувства» Дориан наказывал ледяным душем или неделям закрывал в одиночной мягкой комнате.

Я заставляю себя вспомнить о том, как я наконец сама же и остановила этот больной круг той ночью в своей палате. Как единственный раз в жизни по собственной воле послушала голос внутри. Как прошла за ним. Что-то зашевелилось внутри, так же, когда я защищалась от Дориана. Я до сих пор боюсь неизвестности, что всегда жила внутри, а узнав, что оно может принять реальную, физическую форму, я не могу заставить себя шагнуть в то, что Адам называет «озером». Но если этот голос помог мне справиться с Дорианом, то он не может принадлежать к чему-то плохому. В теории…

Я нервно облизываю губы, и закрываю глаза, успокаивая дыхание. Силой воли отстраняюсь от звуков, что окружают меня. Не позволяю себе обращать внимание на время. И хватаюсь за уже знакомый голос, зовущий за собой.

Сердце пропускает стук, а желудок скручивает страх, когда я вижу водную гладь. Передо мной не озеро, а черная бездна. Инстинкты велят бежать отсюда, но я все утро пыталась попасть сюда, и не готова повернуть назад, пойдя на поводу у своей трусости. Медленно вхожу в воду по пояс.

Я приказываю себе не открывать глаза, чтобы не потерять эту нить между мной и магией, которую наконец нащупала. Что-то, похожее на шелковый шарф, обволакивает мои ладони, а затем начинает подниматься выше. В ушах стучит, во рту пересохло, но я боюсь остановится. Сила быстро добралась до моих плеч, оставляя за собой след тепла, переползла на грудь, затем вверх по шее. К моему ужасу мягкость шелка меняется на жесткость веревки. Без предупреждения она сдавливает мое горло, словно кто-то затянул петлю, и я резко открываю глаза.

Первое, что я чувствую- влагу на щеках от слез. Я не могу издать ни звука, а только лихорадочно тру голую шею. На ватных ногах, я подхожу к одной из запасных бочек, и сажусь на нее, чтобы не упасть. Мысли путаются. От моих ощущений не осталось ни следа, кроме отвратительного вкуса страха на языке. Я оглядываюсь на то место, где стояла несколько мгновений назад, ожидая увидеть хоть какие-то доказательства проявления магии, но на земле нет ничего.

– Ты боишься своей магии. – я вздрагиваю от неожиданности.

Повернувшись к источнику голоса, я вижу Лейфа. Парень появился словно из-под земли, и сейчас спокойно стоит в нескольких шагах от меня.

– Сколько ты здесь стоял? – мой голос звучит так, словно я не говорила несколько дней.

– Достаточно. – просто отвечает он.

– Ты видел? – я все еще нервно тру горло.

– Проявление твоей магии? Да. – он не отрывает от меня черных глаз.

Почему-то я чувствую себя неловко, когда слышу, что он видел все, что здесь произошло. Ощущение, будто он подсмотрел за чем-то интимным.

– И какая она?

– Ты должна сама узнать. – Лейф склоняет голову на бок. – Когда твой темный дар перестанет пугать тебя, он будет вселять ужас в твоих врагов. – его взгляд обжигает кожу.

– Ты испугался? – сама не знаю зачем это спрашиваю.

– Да. – на его лице нет ни намека на шутку.

Не дожидаясь от меня ответа, Лейф уходит так же неожиданно, как и появился. Я хмурюсь ему в след, затем мотаю головой, словно желая стряхнуть странное ощущение от его появления. Ну хотя бы от неприятного первого опыта работы с магией он меня отвлек.

Когда Адам возвращается, чтобы увидеть мои успехи, я не рассказываю ему о том, что случилось. Но о втором таком трюке даже думать не могу, поэтому оставшиеся несколько часов нашей тренировки мы просто учимся «правильно дышать», чтобы «стать проводником для магии».

Глава 8

Хоть на уроке с Адамом я не занималась физическими нагрузками, я чувствую себя так, словно пробежала пятнадцать километров, не меньше. Я с ужасом думаю о следующей тренировке. С Адамом мы закончили позже всех кадетов. Когда я возвращаюсь к лошади, Лейф уже ждет меня, чтобы проводить к замку. Я рада, что мы не говорим о том, что он увидел мою магию. Я до сих пор не могу избавиться от ощущения верёвки на горле.

Мы возвращаемся в замок. Как и в прошлый раз, кадеты уже тренируются на площади. Я замечаю, что собравшиеся сейчас здесь приблизительно моего возраста. Все разделились на пары. Никто не использует магию, но у каждого в руках по настоящему мечу. Под наблюдением учителей, молодые боги сражаются друг с другом до первой крови. Я глотаю ком в горле, ожидая, что меня уже сейчас заставят защищать свою жизнь мечом.

– Рада! – раздается голос Хоука за моей спиной. – Как утренняя тренировка? – он улыбается во все свои тридцать два белоснежных зуба.

– Унизительно. – отвечаю я.

– Скоро должна привыкнуть. – смеется Хоук.

Я лишь поджимаю губы и качаю головой.

Как и Адам, Хоук не заставляет меня присоединится к более опытным кадетам. Я тренируюсь в то же время, когда тренируются выпускники легионерской подготовки, поэтому ставить меня в пару с одним из них Хоук не рискует. Вместо этого принц заставляет меня приседать, поднимать тяжелые веса, качать пресс, бегать, отжиматься.

Когда мою кофту можно выжимать от пота, Хоук объявляет, что разминка закончилась. Эта была настоящая пытка, и она всего лишь предшествует чему-то более ужасному? Я ничего не могу сказать из-за боли в боку. Мне остается только щуриться, когда капли пота попадают в глаза и молиться всем богам о скором окончании тренировки. Следующие, кажется, бесконечные несколько часов Хоук рассказывает и показывает, как стрелять из лука. Уставшие мышцы рук не слушаются. Я не могу натянуть тетиву достаточно сильно, поэтому стрелы улетают всего на метр полтора от меня.

Заканчивается все на беге вокруг площадки. Под конец последнего круга мне хочется плакать. На трясущихся ногах я подхожу к столу, на котором стоит графин с водой и стаканы, и залпом выпиваю два стакана один за другим.

– Такими темпами ты мышцы не укрепишь. – говорит Хоук.

Все упражнения мы делали вместе, но он выглядит так, будто способен повторить всю тренировку еще несколько раз.

Я лишь стону, пытаясь восстановить дыхание.

– Ешь больше. – принц подбадривающе толкает меня в плечо.

Уставшая, я делаю шаг назад, в попытках восстановить равновесие после толчка, и поперхнувшись водой, начинаю отчаянно кашлять. Хоук поднимает одну бровь и просто молча наблюдает за тем, как я сражаюсь за жизнь с глотком воды, попавшим не в то горло по его вине. Наконец, когда я все же смогла взять себя в руки, чтобы больше секунды не кашлять и кивнуть Хоуку, тот улыбается и добавляет:

– Ты молодец.

– Спасибо. – сдавленным голосом отвечаю я, хоть и понимаю, что скорее всего Хоук сказал это не искренне. Но я приму эту похвалу. Два года моей единственной физической нагрузкой был переход из столовой в палату и обратно. Чудо, что после первой тренировки я все еще жива.

Медленно я поднимаюсь по ступенькам крыльца ко входу в замок, и направляюсь к себе в комнату. К моему триумфу, я с легкостью нашла дорогу. Заперев дверь, я сразу же направляюсь в ванную, и набрав ванную, опускаюсь в теплую воду. Из меня вырывается стон удовольствия, когда мышцы наконец расслабляются. На полочке я нашла новый пузырек с солью, и не долго думаю высыпала несколько пригоршней в воду, подозревая, что Эдна предусмотрительно оставила соль, чтобы помочь мне с мышечной болью. Тишину нарушает урчание в желудке. Как бы мне не хотелось остаться в воде на всю оставшуюся жизнь, я не могу себе этого позволить, меня еще ждет урок с Рагнаром, а перед этим мне нужно поесть. Кажется, я никогда не чувствовала такого голода как сейчас. Я быстро заканчиваю в ванной комнате и выхожу.

На столике уже стоит горячий обед, но Эдны нигде не видно. Не тратя время на переодевания, я принимаюсь за еду прямо в полотенце. Уже через несколько минут урчание в животе затихло, а пустые тарелки аккуратно друг на друге. Доедая последний кусочек хлеба, я подхожу к шкафу, и держа корочку зубами, достаю ту же одежду, что была на мне вчера на ужине: штаны и рубашка. В голове появилась мысль о том, чтобы надеть платье, но вспомнив идеальную фигуру Мии, я отметаю дурацкую идею. Не носила платья раньше, не стоит и начинать.

Эдна так и не приходит. Мне не хочется опоздать на встречу с Рагнаром, поэтому я одеваюсь, сама расчесываю волосы и убираю их в высокий хвост.

Хорошо, что Рагнар уменьшил замок внутри. В той холодной громадине, которой кажется замок изнутри, я бы никогда не нашла ни свою комнату, ни кабинет Рагнара. В этом доме я с лёгкостью вернулась к главному входу, а затем по памяти нашла кабинет. Подойдя к закрытым дверям, я останавливаюсь, не решаясь постучать. Неизвестность пугает. Я тру шею, где на уроке с Адамом затянулась веревка. Зловещие мысли закопошились в глубине сознания, когда я попыталась представить на что будет похож наш урок.

– Заходи. – вдруг слышу я голос Рагнара из кабинета.

У меня не остается другого выбора, кроме как толкнуть дверь и перешагнуть порог. Рагнар не поднимает головы от своих бумаг и рукой предлагает мне сесть на один из диванов. В этот раз я повинуюсь и выбираю тот, что стоит спиной к камину, в котором потрескивает огонь. Затылок обдало приятным теплом.

– Чем будет заниматься? – нарушаю я тишину, повисшую на несколько минут в кабинете, пока Высший Смерти занят своими делами.

– Твоим даром. – отвечает Рагнар и наконец встаёт из-за стола.

Я поворачиваюсь к нему. Дневной свет освещает его из-за спины. Я забыла какой Рагнар высокий. Он расправляет широкие плечи, разминая их после долгой работы сидя. Его волосы небрежно убраны в высокий хвост. Я никогда не привыкну к этому ощущению падения между ребер, когда его вижу.

– Как успехи с физическим проявлением магии?

Рагнар медленно пересекает расстояние между нами, но не спешит садиться. Я не сразу отвечаю ему, прикидывая стоит ли признаваться, что смогла увидеть бездну, которую все называют даром, а черная жижа оттуда чуть не задушила меня. Решив, что эти подробности ему знать не нужно, я пожимаю плечами, и говорю, что мы коснулись лишь базовых упражнений на дыхание. По лицу Рагнара я понимаю, что такой ответ его не устроил. А что он хотел? Чтобы я уже в первый день прошла всю полосу препятствий?

– Вдруг у меня нет физического проявления? Адам рассказывал, что у многих Богов его нет, а я просто человек. – с надеждой говорю я.– Или эта настолько злая магия, что ее лучше вообще не использовать.

Рагнар обходит диван, напротив меня, поправляет засученные рукава, и ставит руки на спинку, облокачиваясь на нее. Сердце екает при виде накаченных предплечий, и выступающих вен.

– Магия не бывает злой или хорошей, Радость. – объясняет Высший Смерти. – Только ты можешь решить в каких целях ее использовать.

Я хмыкаю, вспоминая все случаи, когда чуть не убила человека, случайно упустив контроль над монстром внутри. Пострадавшие не согласились бы с таким заявлением.

– Адам должен был рассказать тебе, что магия копиться внутри и требует высвобождения, когда ей становится тесно. – я киваю. – В твоем случае она высвобождалась и искала разумы окружающих тебя людей. Твоя сила питалась их страхами. – Рагнар пристально смотрит мне прямо в глаза. – Физическое проявление действительно редкость, но еще реже встречается и способность к ментальной магии. Таких как ты называют Зрети.

Я облизываю губы, пытаясь переварить услышанное. Сегодня я узнала о себе больше, чем за все двадцать лет своей жизни.

– И как остановить ее от того, чтобы сводить сума окружающих и при этом не сойти сума самой? – спрашиваю я.

– Магии нужны границы, в которых она может находится. Построй стены вокруг разума, укрепи их, научись не выпускать ее и не впускать никого в свой разум.

– Впускать в свой разум? – переспрашиваю я. – Кто-то может влезть мне в голову? – от перспективы того, что в моих мыслях может кто-то рыться, мне становиться некомфортно, что смешно, ведь я сама всю жизнь это делала, хоть и без энтузиазма.

– Есть и другие Зрети. – кивает Бог Смерти. – Их мало, но они есть.

Вдруг я вспоминаю с какой скоростью я поверила в то, что Рагнар – Высший Бог Смерти, как относительно легко мне далось решение согласиться на сделку с ним. Словно кто-то нашептывал мне мысли, которые я по глупости приняла за свои собственные.

– Ты тоже умеешь манипулировать сознанием. Ты- Зрети. – я откидываюсь на спинку дивана. Гнев начинает вскипать внутри. – Ты манипулировал моим тогда в храме?

– Я лишь направил тебя на правильные мысли. – Рагнар выпрямляется. – Все решения ты сделала сама, Радость.

– Что-ты еще видел в моей голове? – я не могу поверить, как просто Рагнар к этому относится.

– Да чего я там не видел. – фыркает он, обходя диван и опускаясь напротив меня. – Думаешь твои мысли уникальны? Люди удивительно тривиальны. – я молча смотрю на Бога Смерти и не могу понять, если человеческий разум ему не интересен, значит ли это, что он не заглядывал в мои мысли. А еще мне бы разобраться как я отношусь к тому, что мой разум назвали «тривиальным». Я не претендую на мозг гения, но все же… Я вспоминаю свои мысли, когда впервые увидела Рагнара, или когда украдкой разглядываю его спину и руки, и мне хочется провалиться сквозь землю. – Хотя нужно отдать вам должное, вы развиваетесь. Раньше вы думали только о сексе и о выживании. Теперь вы чаще думаете о сексе.

– Ты даже не спрашиваешь разрешение. – вскрикиваю я.

– Ваш разум, как открытая книга, с очень маленьким количеством слов. Ты не можешь меня ругать за то, что я случайно прочел их все, взглянув всего один раз. – в руке Рагнара появляется бокал с янтарной жидкостью.

– Ты читал мои мысли? – прямо спрашиваю я.

Рагнар закатывает глаза, но уголок его губ дергаются. Я глубоко вдыхаю и прикрываю глаза, надеясь успокоить панику.

– Чтобы не пускать таких как я, все Высшие и большинство высокопоставленных Богов учатся ставить стены. А Зрети учатся их разрушать. Чем незаметнее и эффективнее ты будешь это делать, тем легче тебе будет достать нужную информацию или манипулировать сознанием. Этим мы и будем заниматься.

Я открываю глаза. Не знаю на счет того, чтобы вторгаться в чужие головы, но научится ставить преграды между мной и такими же, как Рагнар, я более чем согласна. Сжимая челюсть, я киваю Богу Смерти. Он отпивает из стакана, ставит его на столик и подается вперед.

– Закрой глаза. – я повинуюсь. – Теперь представь стену. Представь из какого она материала, какой высоты, цвета, температуры. Она должна стоять там, где заканчивается твой лимит.

Я делаю несколько глубоких вздохов, как учил меня Адам. Раскатистый и спокойный голос Рагнара погружает меня в транс. Удивительно, но я чувствую себя в безопасности рядом с ним. Если снова появится веревка на горле, я уверена, что он спасет меня.

Я позволяю себе идти по уже знакомой тропинке к бездне с моей силой. Я не решаюсь подойти ближе, чем на несколько метров. Остановившись, я поднимаю глаза. Равнина с пожухлой травой растянулась насколько видит глаз во все стороны от меня. В белом небе невидно солнца. Что-то подсказывает, что там, где я сейчас стою и должна быть стена. Я поворачиваюсь спиной к бездне и перебираю материалы, из которого будет ментальная стена. Представляю темную неровную поверхность городской стены столицы Королевства Смерти, но образ ускользает. Тогда я представляю белоснежный мрамор, и снова что-то внутри подсказывает, что стена должна быть не такой.

Я резко выдыхаю и открываю глаза.

– Не старайся навязать своему сознанию то, что тебе не подходит. – Рагнар поставил локти на колени. Между его бровей появилась морщинка. – Я покажу тебе. – Бог одобрительно кивает и закрывает глаза. Я следую его примеру.

Рагнар стоит рядом со мной. Звуки леса, скрип деревьев, шелест листвы доносится из-за спины. Я хочу повернутся, увидеть разум Высшего Смерти, но он кладет мне руку на плечо и не дает пошевелиться. Перед глазами поднимается стена. Поверхность черного камня отполирована настолько, что в ней я виду свое отражение. Я поднимаю руку, чтобы прикоснуться к ней, но Бог шлепает меня по тыльной стороне ладони. Я вскрикиваю от неожиданности и обиженно прижимаю руку к груди.

– Стена появится сама. Такой, какая должна быть, а не какой тебе хочется ее видеть. – голос Рагнара звучит в моей голове.

Местность резко меняется, и я снова оказываюсь в своем сознании. Мы стоим с Рагнаром напротив друг друга. Здесь, между нами, мне и нужно поставить стену. Я позволяю себе всего секунду на то, чтобы посмотреть на напряженные черты лица Рагнара. Когда он одобрительно мне кивает, я вновь закрываю глаза и наконец даю магии взять управление, показать мне стену.

Почти незаметное дуновение ветерка на лице. Я резко открываю глаза. Передо мной теперь стоит поверхность мутного стекла. Словно дымка, но твердая. Я все еще могу видеть лицо Рагнара, но слегка искаженное. Стена не идеально гладкая, как была у него. Она выглядит так, будто ее выдолбили из огромного куска темного стекла.

Я хмурюсь. Стекло- совершенно не подходящий материал для стены… Но как только я прикасаюсь к преграде, в голове возникает слово: «обсидиан».

– Стена будет настолько прочной, на сколько сильна твоя воля, чтобы удерживать ее. – объясняет Рагнар. – И за ней ты не должна слышать мой голос. Это значит, что преграда недостаточно прочная. – добавляет он.

Я мотаю головой из стороны в сторону, чтобы продлить стену в обе стороны, ограждая каждый уголок моего сознания, а верхушка скрывается в облаках. Вновь смотрю на Бога Смерти. Он одобрительно кивает. В ушах сохраняется тишина, и я решаю принять это за хороший знак, и улыбаюсь.

Без предупреждения Рагнар кладет ладонь на стекло. Улыбка исчезает с моего лица. Я слышу, как начинает скрипеть преграда. Сжимаю челюсть я приказываю ей стоять. Скрип становиться тише. Рагнар щурит глаза, затем не отрывая ладони, приподнимает указательный палец и опускает его на стекло. Ничего не происходит, и это стоит мне таких усилий, что рубашка прилипает к вспотевшей спине. Рагнар повторяет движение пальцем снова, и скрип стекла вновь появляется. Я так сильно сжимаю кулаки, что ногти впиваются в ладони. Бог Смерти опускает палец в третий раз, и из-под подушечки появляется маленькая трещина.

– Нет… – выдыхаю я, не веря своим глазам.

Отчаянно я приказываю дурацкому стеклу не расползаться, но трещина меня не слушается. Тонкая полоска ползет все дальше и дальше с каждым стуком пальца. За считанные секунду на моих глазах поверхность стены становится испещрена трещинами. Меня охватывает паника от того, что я ничего не могу сделать. Теперь на лице Рагнара появилась ухмылка. Он напрягает ладонь, и слегка давит на треснутое стекло. Стена поддается под его небольшими усилиями. Огромные куски стекла падают вниз, разрезая тишину пронзительным звоном.

Теперь ничто не охраняет мой разум. Я не могу пошевелиться, оторвать взгляд от поглощающих черных глаз Рагнара. Высший Бог Смерти делает шаг вперед, пересекая черту, и меня поглощает пустота.

Я стою на школьном дворе. У самого ограждения на меня смотрит Рагнар, засунув руки в карманы брюк. Он и раньше был высоким, но сейчас кажется великаном. В желудке ужасно урчит, ведь обед, который мне собрала мама, я не съела. Одноклассницы сидят на ступеньках крыльца и играют в куклы. Время от времени они поглядывают на меня и перешептываются между собой. До меня доносится их хихиканье. Я точно знаю, над кем они смеются. Ярость закипает внутри, грозя вырваться наружу. Щеки пылают, я сжимаю ладони. Но прежде, чем я успеваю подойти к одноклассницам, делающим мою жизнь в школе сложнее, чем она должна быть, передо мной встает девочка – единственная, которая разговаривает со мной. Мы не подруги, но она добрая. С ней дружат все, и даже одноклассницы на ступеньках.

– Я сказала им, чтобы они больше не выкидывали твой обед. – говорит девочка с извиняющейся улыбкой. – Держи. – она протягивает мне апельсин. В ее маленькой ручке он кажется огромным.

Моя злость никуда не делась. Она так и продолжает бурлить внутри, но передо мной стоит девочка, и не дает пройти. Я с силой натягиваю поводок, на котором сидит мой демон, но уже слишком поздно. Он срывается, и нападает на первого человека на пути.

Девочка падает на землю и пронзительно кричит у моих ног. Как вкопанная я стою над ней, не в силах пошевелиться, остановить зверя, что сейчас разрывает ее сознание, ища самые сочные детские страхи. Ее глаза закатываются, на губах появляется пена, а тело начинает трясти. Теперь уже я кричу при виде всего этого.

Учительница отталкивает меня, чтобы помочь девочке. Вокруг них быстро собралась толпа, скрыв из виду. Сердце бьется в горле, глаза щиплет. Я больше не чувствую натяжение поводка. Либо демон окончательно сорвался с цепи, и теперь перепрыгнул на другую жертву, либо насытившись уполз обратно в нору. Крики стихли. Мне нужно увидеть девочку снова, убедится, что с ней все в порядке. Собравшись с мыслями, я обхожу толпу, в поисках зазора между людьми.

– Вызывайте скорую! – кричит учительница. – Скорей.

Я вздрагиваю от ее крика. Толпа вдруг расступается, чтобы пропустить женщину, на руках которой, как я теперь понимаю, лежит безжизненное тело девочки, что поделилась со мной апельсином. С ужасом я наблюдаю, как ее уносят в школу. Я это сделала, я сделала бы то же самое и с другими, если бы она не остановила меня. Как только учительница скрылась за дверями, я перевожу взгляд на одноклассниц. На их лицах я вижу отражение своего же страха.

Рагнар стоит на том же месте. Он неотрывно наблюдает за мной. Как только мы встречаемся глазами, все вокруг снова погружается в темноту. Я парю в черной мгле, но уже через несколько секунд, я снова чувствую пол под ногами. Открыв глаза, я понимаю, где теперь нахожусь. Дом, в котором я не была уже два года. Передо мной стоит отец. Лицо искажено ужасом и болью.

– Тебе нужно поехать с ними. – умоляюще говорит он.

Я поворачиваюсь и понимаю, что по обеим сторонам стоят два бугая в белой форме.

– Нет, пожалуйста. – отчаянно говорю я. – Ты должен мне поверить.

– Я верю. – отец поднимает руки, призываю к спокойствию. – Поэтому тебе и нужно поехать с ними. Это всего на пару дней. Тебе понравится в клинике. Оно больше похоже на санаторий. – он натягивает улыбку.

Двое медбратьев берут меня за руки, и сжимают так сильно, что я взвизгиваю. В надежде вырваться, и объяснить им все, я начинаю лягаться и кричать. Руки сжимаются еще сильнее. Они вытаскивают меня из дома, вниз по ступенькам к фургону.

– Пожалуйста! – кричу я. – Не нужно. – но никто меня не слушает.

Отец не выходит проводить меня на улицу. Последним, кого я вижу перед тем, как двери фургона захлопываются – Рагнара на крыльце моего дома.

Я продолжаю вырываться, меня не волнует, что или кого задевают мои ноги и кулаки. Несколько раз, кажется, я даже ударяю одного медбрата в лицо, а второму коленка прилетает прямо в живот. Мужчины, которым мое сопротивление явно надоело, кладут меня на каталку. Один держит, пока второй застегивает наручники на моих запястьях и щиколотках. Я вскрикиваю от острой боли в руке, но не могу ничего сделать, чтобы остановить укол. Быстро, слишком быстро успокоительное начинает действовать. В глазах мутнеет, силы покидают меня, я лишь могу продолжать лепетать что-то. Еще секунда, и я снова погружаюсь в темноту.

– Прекрати. – шепчу я.

Как бы я не старалась, я не могу открыть глаза, я не могу даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы встать и уйти.

– Заставь меня. – кажется, голос Рагнара звучит у меня в голове.

– Я не могу. – голос дрожит.

– Можешь, но, видимо, не хочешь. – по голосу я понимаю, что Высший улыбается.

– Прошу. – шепчу я.

– Давай, Радость. Вытолкни меня из своего разума и верни стену на место.

Я впиваюсь ногтями в обивку дивана. Движение, которое потребовало колоссальных усилий, но ощутив соприкосновение с чем-то в реальном мире, мне становится легче понять, что реальность, а что воспоминания.

Я все еще нахожусь в темноте. Теперь я уже знаю, что будет после нее. У меня засосало под ложечкой, что означает, что волна новых болезненных воспоминаний уже начинает формироваться. Если я не вытолкну Рагнара сейчас, то мне предстоит опять быть заточенной в прошлом, о котором мне совсем не хочется вспоминать.

Я сосредотачиваюсь на ощущении обивки дивана под пальцами.

Темнота рассеивается, и я с осторожностью открываю глаза. К моему удивлению я вновь оказываюсь по середине равнины с черным озером за спиной. Рагнар стоит в нескольких шагах от меня. По тому, как он озирается по сторонам, я понимаю, что меньше всего он ожидал оказаться здесь. Высший Смерти взял себя в руки быстрее, чем я. Он опускает подборок, его взгляд исподлобья темнеет. Рагнар делает уверенный шаг ко мне, чтобы вновь завладеть моим разумом. В ужасе я хочу отступить, но ноги не слушаются. Рагнар приближается и уже вытянул руку, чтобы схватить меня за горло. Единственное, что я могу сейчас сделать, это довериться силе, поверхность которой сейчас чернеет за спиной.

Как только в голове пробегает эта мысль, я слышу, как за мной что-то начинает булькать. Рагнар останавливается, пальцы уже дотрагиваются до моей кожи, но вдруг его лицо вытягивается, а взгляд от меня перебегает на то, что происходит сзади. Мышцы рук наливаются силой, и я толкаю Рагнара в грудь как можно сильнее. Рагнар не просто отшатывается, а пролетает несколько метров в воздухе. Не веря своим глазам, я наблюдаю, как Высший Бог Смерти летит назад с такой скоростью, что сгруппироваться перед приземлением уже невозможно. С надеждой на то, чтобы услышать хруст ломающейся шеи, я смотрю, как он кувыркается в воздухе, но в последний момент, когда кажется, что предотвратить болезненное падение уже невозможно, Бог делает изящное движение, и приземляется на ноги. Инерция протаскивает его еще метра три, и чтобы остановиться, Рагнар впивается в землю рукой, и оставляет длинную борозду. Высший Смерти встает на ноги, и склоняет голову набок. Мне жаль, что он стоит так далеко, и я не могу видеть выражение его лица, но представляю, что идеальные черты исказила мина недоумения. Прежде чем я успеваю улыбнуться, Рагнар бросается обратно ко мне. По скорости, которую он уже успел развить, я понимаю, что если не выстрою стену сейчас же, то предыдущие воспоминания покажутся мне милой прогулкой по тропинки памяти в солнечный день. Не теряя ни минуты, я приказываю стене вернутся. На этот раз я представляю ее еще выше, шире и прочнее. Эти несколько секунд, за которые Рагнар преодолел расстояние между нами, и которые потребовались, чтобы поставить стену обратно, кажутся мне вечностью.

Увидев границу, Бог Смерти резко останавливается, проехав по земле. Он встает прямо перед стеной. Я снова вижу его образ сквозь мутное стекло, и готова поспорить, что уголок губ Рагнара слегка поднимается в одобряющей улыбке.

В висках пульсирует боль. Язык сухой как наждачка. Я открываю глаза, готовая вновь увидеть либо мглу, либо страшные картины прошлого. Вместо этого я оказываюсь в кабинете Рагнара, на том же диване, на который села боги, кажется, вечность назад. Но даже после того, как я убеждаюсь, что действительно нахожусь в реальном мире, я не могу избавиться от мурашек. Кажется, я вот-вот вернусь в темный мир, сплетенный Рагнаром, словно я проснулась от кошмара, лежу в темноте, и понимаю, что привела за собой монстров из снов. Один из них сидит на диване передо мной. Уверена, что выгляжу так же плохо, как себя чувствую. Рагнар же, кажется, даже не вспотел. Он сидит напротив, глаза цвета шоколада бесстрастно наблюдают за тем, как я пытаюсь прийти в себя после самого страшного опыта в моей жизни.

– Мудак. – вырывается у меня.

Рагнар поднимает одну бровь.

– Клянусь, если ты еще раз залезешь в мои воспоминания, я…

Рагнар не дает мне договорить:

– Что, убьешь меня? – смеется Высший Бог Смерти. – Во-первых, многие пытаются, ни у кого не получилось, поэтому удачи тебе. Во-вторых, такими темпами, даже если я буду очень сильно тебе поддаваться, ты и близко не приблизишься к цели. Я здесь не для того, чтобы посмотреть твое трагичное прошлое. – он закатывает глаза. – Папочка тебя не любил, превратила мозг маленькой девочки в желе. Мне плевать. Единственное, что меня интересует – твои способности сдерживать меня. И пока я не почувствую хоть каплю сопротивления в твоем разуме, мы будем просматривать твои воспоминания снова и снова, пока у тебя не получится. А если этого будет недостаточно, поверь мне, у меня еще много идей, как заставить тебя тренировать силу воли.

Я ошарашено смотрю на него, не веря в то, что Рагнар может быть настолько безразличен к страданиям людей.

Или он безразличен только ко тоим страданиям.

– И, если в ответ ты попытаешься меня убить, валяй. – продолжает Рагнар. – Только сделай свои попытки менее жалкими, чем были сейчас. – не дожидаясь ответа, Рагнар встает и возвращается к своему столу. – Ты свободна на сегодня. – добавляет он, не поднимая глаз.

– И что мне делать оставшееся время? – спрашиваю я. В жилах леденеет злость.

– Откуда я знаю. – выдыхает Бог. – Займи себя чем-нибудь. У меня есть библиотека. – он машут в сторону дверей, и те послушно открываются.

Я медленно встаю. Не считая нарастающей головной боли, физически я чувствую себя хорошо, но вот ментально я вымотана. Мне хочется одновременно плакать и кричать от злости, накинутся на Бога Смерти, потребовать извинений, запустить в него одним из графинов, что стоят на стеклянном столике, но вместо этого глотаю ком в горле, и не оборачиваясь выхожу из кабинета.

Закрыв за собой дверь, я отхожу на несколько шагов, но понимаю, что дальше не вижу дорогу из-за набравшихся на глазах слез. Облокотившись на стену, я закрываю рот рукой, и из меня вырывается тихий вой. Несколько минут я так и стою, глотаю слезы и тихо плачу. Не скатиться по стене на пол мне не дает только страх, что меня кто-то здесь увидит. Я не привыкла просить помощи, ненавижу видеть выражение понимания и сострадания на лицах окружающиъ. Особенно не в этом месте. Решив, что дожалеть себя я смогу ночью под одеялом, я заставляю себя успокоиться. Кое как, я размазываю слезы и сопли по рукаву рубашки, и отталкиваюсь от стены. В эту же секунду из-за поворота выходит Эдна.

– Рада. – улыбается мне женщина. – Как прошел урок? – спрашивает она.

Из далека она еще не замечает моих красных глаз и носа.

– Хорошо. – отвечаю я, но голос звучит не так бодро, как мне бы хотелось.

Лицо женщины меняется, когда она приближается ко мне достаточно близко, чтобы увидеть в каком я состоянии. Я сжимаю челюсть, пытаясь не расклеится окончательно под ее взглядом.

– Пойдем. – она протягивает ко мне руки. – Я налью тебе горячего шоколада в библиотеке.

– Не думаю, что в библиотеке можно пить или есть. – смеюсь я, и опускаю глаза, чтобы Эдна не увидела, как вновь собираются слезы.

– А я не собираюсь спрашивать разрешения. – Эдна обнимает меня за плечи и ведет в библиотеку.

Для размеров иллюзии, что сотворил Рагнар вместо замка, библиотека кажется огромной, будто он уменьшил все, кроме этой комнаты. Как только двери открылись, в нос ударяет знакомый и приятный запах книг. Два этажа полностью забитых шкафов с книгами, слитками, папками.

– Здравствуй, Меалдир. – не останавливаясь Эдна обращается к невысокому мужчине в годах, сидящим у входа.

Меалдир поднимает голову, открывает рот, чтобы ответить, но Эдна продолжает:

– Девочку зовут Рада. Она будет иногда приходить сюда. – мы подходим к одному из длинных деревянных столов, расставленных по середине между стеллажами книг. – Она выпьет горячего шоколада здесь, и почитает что-нибудь. – как и обещала, Эдна не спрашивает разрешения, а ставит бедного старичка в известность. Я поворачиваюсь к библиотекарю. Меалдир уже закрыл рот, и теперь чешет лысину на макушке, видимо не понимая, в праве ли он возражать, да и вообще хоть что-то сказать.

На столе на подносе стоит одна большая чашка и один чайник. Эдна наливает в кружку дымящуюся густую шоколадную жидкость и предлагает мне.

– Сделай глоток, и тебе полегчает. – подмигивает женщина.

Подув, я отпиваю. Теплота разливается по всему телу, а сладость наполняет сердце радостью. Я закрываю глаза, позволяя себе на мгновение забыть о том, где нахожусь и что со мной произошло.

– Можешь оставаться здесь до поздней ночи. – говорит Эдна. – Меалдир поможет тебе найти любую книгу, или можешь побродить здесь сама. Некоторые книги нельзя выносить, но дальний стеллаж на втором этаже, – женщина указывает наверх. – полностью отдан под художественную литературу. Ее можно выносить.

– Спасибо. – киваю я и делаю еще один глоток.

– Приятного чтения. – Эдна сжимает мое плечо и уходит, тихо закрывая за собой дверь.

Я поднимаю голову и осматриваю огромное помещение еще один раз. Дневной свет проходит через окно от пола до потолка, но на каждом из столов стоят несколько ламп. Камин слева не горит, но здесь не холодно. Перед ним стоят два на вид уютных дивана, на спинке одного свисает вязанные плед.

– Меалдир? – поворачиваюсь я к старичку, которого я интересую намного меньше, чем лежащая на столе перед ним книга.

Хоть я и знаю его имя, он не представился мне лично, и мне кажется, что обращаться к нему по имени в таком случае не уважительно. Он отрывает глаза от книги, и кивает мне.

– Рада. – улыбаюсь я, и кладу ладонь себе на грудь. – Я не хочу нарушать правила. Если вы не разрешите мне здесь пить, я…

– Очень приятно. – кивает Меалдир. – И ничего страшного. Не я устанавливаю правила в этой библиотеке. Если Высший Бог Смерти посчитал, что вы можете здесь пить, то я не могу вам запретить. Прошу только, чтобы вы были аккуратны рядом с книгами.

Я понимающе киваю, и ставлю полупустую кружку на поднос. Сложив ладони, я медленно подхожу к столу Меалдира, размышляя по пути, какую книгу хочу попросить.

– Я хотела бы прочитать что-нибудь о «черном даре».

Меалдир вновь отрывается от своей книги, в которую успел уткнуться, пока я шла к нему несколько секунд. Его глаза белеют, и я не на шутку пугаюсь такого изменения, но как только я уже собралась выбежать из библиотеки, чтобы позвать на помощь, его глаза обретают обычный цвет.

– Простите, но в нашей библиотеке нет ни одного описания о «черном даре».

Я хмурюсь, затем вновь окидываю огромную библиотеку взглядом. Здесь несколько тысяч книг, и ни в одной даже не упоминается о названии моей магии?

– А что это? – спрашивает Меалдир, отвлекая меня от раздумий.

– Хотела бы я знать. – хмыкаю я.

Старичок хмурится, но уже в следующую секунду вновь утыкается в свою книгу.

Я стою у стола Меалдира еще минуту, пытаясь придумать какую же книгу попросить, но на ум ничего не приходит. В висках стучит, и я наконец решаю не строить из себя жаждущую новых знаний, поэтому поднимаюсь по узенькой винтовой лестнице на второй этаж, и в дальнем отделе нахожу большой шкаф.

Глава 9

Я смотрю в потолок, широко раскрыв глаза. Сердце бешено бьется о ребра, а руки и ноги онемели от страха. Не знаю сколько часов я читала, но остановилась я только когда уже невозможно было игнорировать усталость. Заснула я быстро, но через несколько часов проснулась от кошмаров. Картинки прошлого, поднятые из глубин моего сознания на уроке с Рагнаром, и от которых я сбежала в мир книги вечером, настигли меня во снах. Мне кажется, что краем глаза я замечаю какое-то движение в самом темном углу комнаты. Несколько минут, я жду, что из него выскочит тот самый демон, что мучает меня всю жизнь, но нет, монстр дремлет внутри меня.

Я покорно жду, пока сердце замедлится, а ноги перестанут казаться ватными. Наконец я решаюсь протянуть руку к прикроватной тумбочке, чтобы на ощупь найти стакан с водой. Промочив горло, ставлю стакан на место, и укладываюсь обратно на подушку, но было глупо надеется на то, что я снова смогу уснуть. Провалявшись, боги знает сколько, я наконец бросаю попытки и сажусь в кровати. Мое внимание сразу же приковывают огни города. Я встаю, на цыпочках подхожу к окну и раскрываю его. Морозные ветер врывается в комнату. Кожа тут же покрывается мурашками, и я обхватываю себя, в четных попытках согреться. Внизу без сомнения что-то отмечают. С закрытым окном ни единого звука не проникало в комнату, но теперь я отчетливо слышу музыку. Над одной из площадей вдалеке сверкают фейерверки, я даже могу различить оживленное движение толпы. Я облокачиваюсь на раму окна и грустно наблюдаю за праздником вдалеке, как вдруг в голове появляется мысль навестить мероприятие. Да, меня не приглашали, но оно проходит в центре города, думаю, что любой может прийти на такой праздник, и технически Рагнар не запрещал мне выходить из моей комнаты и даже гулять, где мне захочется. А в толпе точно никто не спросит у меня детали нашего с ним договора.

Я подхожу к шкафу, надеясь найти там что-то похожее на платье Мии. Мне не хочется наряжаться, но я предполагаю, что на праздник все собираются в чем-то более выходном, чем моя рубашка и штаны. Я отодвигаю несколько платьев с глубокими вырезами, и, наконец, нахожу черное платье в пол, с великолепной серебряной вышивкой на подоле и черный плащ с такими же серебряными акцентами внизу и капюшоне.

Я быстро переодеваюсь, не давая себе ни секунды на то, чтобы передумать и вернуться в постель, и, перекинув плащ через руку, осторожно открываю дверь. В коридоре пусто. Не теряя времени, я направляюсь к лестнице. Первый этаж тоже пустует, словно все, кроме меня, сейчас на празднике. Я спускаюсь с последней ступеньки, но не успеваю пересечь расстояние от лестницы до выхода. Откуда не возьмись появляются двое солдат в черных доспехах. Они не замечают меня, потому что заняты разговором, и вышли из коридора возле лестницы, когда я еще только спускалась. Как только мужчины открывают входную дверь, я замечаю знакомое лицо на крыльце снаружи. Лейф сегодня охраняет вход, и хоть Рагнар не запрещал выходить, что-то мне подсказывает, что Лейф не даст мне пройти, и лично проводит меня обратно в комнату. Не удивлюсь, что он останется у двери до утра… Я уже готова бросить эту затею и вернутся в комнату, как из того же коридора появляется группа девушек. Они что-то горячо обсуждают и быстрым шагом направляются к выходу. По коричневым подолам платьев, что выглядывают из распахнутых черных плащей, я догадываюсь, что они служанки. Подходя к дверям, девушки надевают капюшоны на головы. Не теряя ни минуты, я тоже накидываю плащ и натягиваю капюшон, чтобы скрыть лицо и самую узнаваемую деталь – белые волосы. Опустив голову, я встраиваюсь в группу. В дверях я обхожу несколько из них, чтобы оказаться в самом центре, и не поднимая головы, выхожу на улицу. Двое девушек останавливаются, чтобы обменятся несколькими фразами с охраной. Пользуясь тем, что Лейф отвлекся на звонкие голоса и смех кокеток, я следую за остальными к воротам. Выдыхаю я только тогда, когда мы выходим за территорию замка. На улице за воротами поток людей направляется в одну сторону. Пока девушки не поняли, что к ним примкнул лишний, я быстро отхожу и в страиваюсь в поток. Не знаю каким чудом мне удалось пройти через охрану, но подозреваю, что у меня это получилось только потому, что солдаты привыкли охранять замок на вход, а не на выход.

Пройдя несколько улиц я замечаю, что настроение жителей города вокруг меня совсем не праздничное, не смотря на веселую музыку, доносящуюся с площади. Все молчат, я не слышу ни одного восторженного возгласа, веселого смеха. Я могу видеть, как напряжены плечи людей впереди меня, их опущенные головы. На языке появляется знакомый вкус, от которого желудок завязывает в узел – страх. От всех жителей разит страхом. Я глотаю слюну, и с силой натягиваю ошейник на своем звере. Возможно, прийти сюда было не лучшей идеей, но я уже не могу повернуть назад. Солдаты стоят через каждые несколько метров, следя за порядком и подгоняя нас, они точно заметят, если я буду идти против общего потока толпы.

Наконец мы замираем. Только через несколько секунд я понимаю, что мы остановились у края площади, и никто не собирается заходить на нее. Я решаю пробраться вперед. Никто не преграждает мне путь, а даже наоборот. Я ловлю на себе удивленные взгляды, будто окружающие не понимают, зачем я протискиваюсь в первые ряды. Я упираюсь грудью в канат, натянутый вокруг площади, ограждая ее. По одежде и манерам собравшихся за ограждённой площади я понимаю, что в Королевство Смерти приехала знать из других королевств. Гости и жители города собрались здесь, чтобы наблюдать за каким-то важным событием. Знать развлекают канатоходцы, жонглёры, музыканты, а слуги разносят еду и напитки на подносах, но и здесь я не слышу веселых речей, никто не танцует. Настроение гостей такое же напряженное. Я вдыхаю носом воздух, и снова чую запах страха. Мне кажется или их страх несколько раз больше, чем жителей? Я хмурюсь, в попытках найти смысл в этом странном сборище.

Справа от меня возвели сцену. На ней на высоком троне сидит молодая женщина. Ее рыжие волосы убраны на затылке, а на голове корона из темного металла, длинные зубцы которой кажутся острыми, как ножи. Водопад цепей прикреплены к короне у висков с обеих сторон, что создает вуаль под подбородком, спускаются на грудь, которая, кажется, вот-вот вывалится из глубокого декольте. Красота женщины холодная, неестественная и настораживающая, будто все в ней должно привлекать добычу. Ее скучающее выражение лица явно заставляет окружающих нервничать. Алый рот недовольно изгибается каждый раз, когда к ней подходит один из гостей. Хоть она и не лишает их удовольствия обменятся несколькими вежливыми фразами, женщина быстро отмахивается от собеседника, показывая, что она закончила разговор. Не имея другого выбора, гости сразу же замолкают и кланяясь отходят назад. Единственный, кто заставил незнакомку полностью повернутся и завести оживленный разговор, оказывается… Рагнар? Высший Бог Смерти встает по правую руку от незнакомки, наклоняется к ее уху, и начинает что-то рассказывать. Они наклонились так близко друг к другу, что, если бы я была Мией, мне бы это не понравилось. Я окидываю толпу взглядом еще раз, в поисках знакомых лиц Адама и Хоука, но не замечаю их.

Спиной к гостям, охраняя их покой, стоят солдаты, преграждая путь жителям на площадь, хотя никто и не разделяет моего желания перепрыгнуть через ограду. Я уже готова оставить сумасшедшие мысли попасть на площадь, как вдруг мне снова улыбается удача. Над нашими головами раздаются звуки взрывов. Все, включая солдат, поднимаю глаза в ночное небо, чтобы посмотреть на салют над городом. Не тратя времени, я быстро перелезаю под канатом, и вхожу в толпу. Сердце бешено бьется. Я обхожу несколько гостей, в попытках затеряться в толпе.

Даже если меня и заметил кто-то в толпе, то решили промолчать. Я слегка приподнимаю капюшон, чтобы не мешал смотреть, но проверяю, чтобы волосы оставались прикрыты. К моему облегчению, никто не обращает на меня никакого внимания. Через несколько секунд, я достаточно успокаиваюсь, и даже беру один из бокалов, предложенных слугой. После того, как в небе прогремел последний взрыв, все гости начали перемещается ближе к сцене, и я позволяю толпе увлечь меня за собой, но в этот раз не рвусь в первые ряды. На всякий случай лучше оставаться вне поля зрения тех, кто на сцене.

Как только мы подошли, женщина на троне перестает перешептываться с Рагнаром. Высший Смерти делает шаг назад, пропуская слугу, на поднос которого незнакомка ставит свой бокал. Она выпрямляется, словно готовясь к чему-то. Все собравшиеся замолчали. Я бы никогда не подумала, что такая большая толпа может сохранять полную неподвижность и тишину. Напряжение и вкус страха становится все слаще.

Наконец на сцену выходят двое мужчин и одна женщина. В свете факелов, волосы девушки блестят, словно золото.

– Я очень рада, что вы смогли приехать. – нарушает тишину не король этих земель, а женщина на троне. – Тасир, – она делает паузу, чтобы еле заметно кивнуть одному из мужчин в белых одеждах, чьи светлые волосы лежат на плечах. – Керра, – она кивает прекрасной женщине в красном. – Мортен. – наконец здоровается она с последним мужчиной.

Тасир – Высший Бог Жизни, Керра – Высшая Богиня Любви и Мортен – Высший Бог Воины. Все трое склоняют головы намного ниже, чем это сделала рыжеволосая.

Высшие Боги сейчас стоят на сцене передо мной!

– Мы рады видеть тебя, Ид. – обращается к девушке Высший Жизни.

– Посмотрим, что вы приготовили мне сегодня.

Толпа расступается, чтобы пропустить солдат. Они подводят троих девушек к сцене и поднимаются с ними по ступенькам к Ид. Грубым движением солдаты сажают их на колени перед Высшими Богами, лицом к зрителям. Я замечаю, что руки девушек связаны за спиной. Узницы лишь молча повинуются приказам. Боги подходят и кладут руки на их плечи, словно заявляя о принадлежности к ним. Так они стоят, пока Ид медленно встает с трона и подходит к узницам.

– Сегодня все девушки. – с улыбкой констатирует она факт.

Не дожидаясь ответа, она подходит ближе и заглядывает в лица каждой. На девушках перед Тасиром и Керрой она не задерживается на долго, а вот на последней перед Мортенном она останавливается:

– Кто тут у нас? – с наигранным любопытством спрашивает Ид у Бога Войны.

– Командир моей армии. – отвечает Мортен.

В его голосе чувствуется тот же холод, что витает в ночном небе сегодня. Почему командир армии Мортена сейчас здесь с завязанными руками?

– Как интересно! – Ид явно нравится такой ответ.

Она склоняется над девушкой, поравнявшись с ней лицом к лицу. Если перед ней сейчас преступница, то Ид очень рискует, стоя так близко. Однако та даже не пошевелилась. Все три девушки, кажется, даже не дышат. Ид резко выпрямляется и возвращается к своему трону, но перед тем, как сесть, она слегка кивает Рагнару.

Знак разрешения.

В ту же секунду Рагнар выходит из-за трона и направляется к богам. Тасир убирает руку с плеча девушки и делает шаг назад, Керра нехотя делает то же самое. Рагнар уже дошел до них, и только тогда Мортен следует примеру остальных и отходит. Высший Смерти встает туда, где только что стоял Тасир. К Рагнару подходит слуга, протягивая ему что-то на подносе. Бог забирает предмет и поднимает его надо головой. Лунный свет поблескивает на лезвие длинного, слегка изогнутого клинка. Собравшиеся не смеют пошевелиться, и молча наблюдают. Другие две узницы даже не посмотрели на Рагнара. Никто из них не сопротивляется и не пытается что-то сказать. Слуга разворачивается и направляется к остальным Высшим на сцене, чтобы раздать каждому по глубокой медной чаше. Тасир, Керра и Мортен не отрывая взгляда от узниц принимают их. Кажется, даже зверь внутри меня замер в ожидании.

Да что мать твою здесь происходит?

Рагнар поворачивает к Ид, как собака в ожидании разрешения. Получив его в форме еще одного немого кивка, он запрокидывает голову первой узницы и одним резким движением перерезает ей горло. Я закрываю рот рукой, чтобы не дать себе закричать, не в силах отвернуться от ужасного зрелища. Ни единого возгласа ужаса, ни единого движения в толпе. Сквозь слезы я различаю Тасира, который возвращается к истекающей кровью и вместо того, чтобы помочь или хотя бы подхватить ее, он лишь подставляет чашу к ране, собирая кровь. Рагнар уже подходит ко второй узнице, так же запрокидывает ее голову и тишину вновь нарушают тошнотворные булькающие звуки. Я с силой сжимаю челюсть, чувствуя, что еще чуть-чуть и меня вырвет. Керра, как и Тасир, подходит к умирающей, чтобы собрать кровь. Третья связанная девушка, как и ее предшественницы, не сопротивляется, когда за ее спиной встаёт Высший Бог Смерти. Все повторяется в третий раз. Рагнар небрежным движением вытирает клинок о рукав и возвращается к Ид.

Сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. На моих глазах без суда и следствия Рагнар собственноручно казнил троих, и никто его не остановил. Тело начинает трястись не от холода, а от страха.

Видимо собрав достаточно крови, Боги выпрямляются. Окровавленные тела девушек падают на деревянный пол сцены с глухим стуком, но никто не обращает на них внимание. Рагнар подносит золотой кубок, и я с ужасом понимаю зачем. Боги поочерёдно переливают в кубок кровь девушек. Стоит оглушающая тишина, когда Бог Смерти возвращается к Ид и протягивает ей кубок. Она не забирает его, а поддается слегка вперед, чтобы Рагнар сам напоил ее.

Высший Бог Смерти поит какую-то женщину кровью убитых им девушек!

В эту же секунду раздается звон колокола. Я вздрагиваю от резкого звука. Монотонные удары призывает бежать. Все выдыхают, как один. Вновь начинает играть музыка, и ее веселый мотив пугает не меньше ужасного зрелища. Мне нужно уйти отсюда, убежать с площади, из города, сбежать из этого мира. Я сливаюсь с потоком гостей, которые, как и я, спешат побыстрей удалиться с площади.

Сделка была ошибкой. Рагнар и все другие Высшие – чудовища, которые питаются кровью. Это же он собирается сделать и со мной, когда я достану ему нить жизни, если он вообще нуждается в ней. Возможно, он просто любит играть со своими жертвами, а затем выпивает их кровь.

Дрожащей рукой я дотрагиваюсь до своего горла, представляя, как Рагнар перерезает его, а затем пьет прямо из раны. Насытившись, он дает моему телу упасть на землю, не заботясь умерла ли я, или еще нет.

Я не могу так умереть!

Я должна убежать. Мне всего лишь нужно найти дорогу к воротам из города, затем к той арке, что ведет в мой мир. Силой воли я заставляю себя сбавить темп, чтобы не привлекать внимание. Замок стоит на возвышении, поэтому если я буду идти с горки вниз, то должна когда-нибудь оказаться у стены. Там я выберу какую-нибудь сторону и буду идти вдоль нее, пока не дойду до ворот. Мне плевать, если я буду идти целую ночь. Лица горожан, здания, фонари, освещающие улицы– все смешалось в кашу. Не знаю, сколько я провела в ослепляющей панике, но очнулась перед распахнутыми воротами. Мне повезло, и я инстинктивно следовала за теми, кто тоже направляется из города. Я не знаю сколько у меня времени до того, как Высший Смерти заметит мое отсутствие. Не теряя ни минуты, и не оборачиваясь, я выхожу из города. На казнь согнали не только жителей самого города, но и окрестностей. В потоке карет и повозок, пеших путников я прохожу мимо безымянного кладбища, прочь из столицы Королевства Смерти. Окружающие настолько подавлены и погруженные в свои мрачные мысли, что никто не обращает на меня внимание, когда я сворачиваю с дороги в темный лес.

Луна и звезды – единственные источники света. Оказавшись в полумраке, я понимаю на сколько глупой была идея пойти ночью в лес, но я сомневаюсь, что у меня был другой выбор. Я пробираюсь сквозь деревья и кусты, в страхе озираясь по сторонам, когда слышу любой лесной звук. Ветки цепляются за мои волосы и платье. То и дело мне кажется, что за деревьями кто-то прячется, готовясь напасть. Я ни на секунду не могу избавиться от ощущения, что за мной постоянно кто-то наблюдает. Я не знаю в правильном направлении ли иду, и сколько я вообще прошла. Из-за темноты и страха потеряться волна паники накрывает меня снова. Глаза щиплет от слез. Я облокачиваюсь на ближайшее дерево и сползаю вниз. Ноги отказываются меня держать. Я отчаянно пытаюсь успокоить свое сердце, но на груди будто лежит несколько тонн.

Вдох. Раз. Два. Три. Выдох. Раз. Два. Три. Вдох. Раз. Два. Три. Выдох.

Медленно я успокаиваю себя достаточно, чтобы выпрямится, вытереть мокрое от слез лицо, и оглядеться. Думаю, что впереди начинается небольшая поляна. Я заставляю себя обогнуть несколько деревьев и выйти на открытый участок. Ничто здесь не прячет от меня луну, поэтому, казавшись в более освещенном месте, мне становится чуть-чуть легче. Я останавливаюсь у края поляны, чтоб перевести дух.

– Потерялась? – звучит мужской голос у меня за спиной.

От неожиданности я вскрикиваю. В нос ударяет запах сандала. С замиранием сердца я поворачиваюсь, и мы с Рагнаром встречаемся взглядами. Он стоит, скрестив руки на груди. От страха меня парализовало.

– Я…

– Пещера в другой стороне – он кивает влево. – Если ты действительно думаешь, что можешь сбежать от меня, то прошу. – он пожимает плечами. – Я даже дам тебе фору. Но знай, я найду тебя в любом из миров.

Во рту появляется вкус желчи.

– Я хочу разорвать договор. – шепчу я.

– Неужели! – хмыкает Рагнар. – А что дальше? Вернешься в клинику?

– Все лучше, чем стать ужином! – вырывается у меня.

В эту же секунду глаза Рагнара темнеют. Он слегка опускает подбородок и теперь смотрит на меня как зверь на добычу. Я не успеваю ничего добавить, он делает шаг вперед, и мне приходится отступить назад к дереву сзади.

– Ты была на площади. – Рагнар не спрашивает меня, а просто констатирует факт. – Ты с кем-нибудь разговаривала? – он продолжает медленно приближаться. Я ударяюсь спиной о ствол и инстинктивно выставляю руку, упираясь Рагнару в грудь. Он хватает меня за запястье и без усилий убирает руку. Я взвизгиваю от неожиданности.

– Ты чудовище! – кричу я, безуспешно стараясь высвободиться.

– А чего ты ожидала, Рада? Ты заключила договор с Высшим Богом Смерти. – цедит Рагнар.

Теперь он стоит так близко ко мне, что я чую от него не только сандал, но и кровь. Я отчаянно начинаю отталкивать его второй свободной рукой, Рагнар хочет схватить и ее, но промахивается. Я даю ему пощечину. Внутри что-то оборвалось. Голова Бога Смерти слегка дергается в сторону. Мгновение он ничего не говорит, затем медленно возвращает свой взгляд на меня. Готова поспорить, что слышу, как Рагнар начинает рычать. Желваки на его скулах ходят ходуном. Забыв, как дышать, я открываю рот, чтобы, начать оправдывать себя, извиняться, молить о пощаде, но не могу выдавить из себя ни звука. Рагнар наконец хватает вторую руку, поднимает обе над моей головой и прижимает их к стволу. Раздается треск древесины.

– Никогда больше так не делай. – тихо говорит он сквозь плотно сжатые зубы. – Ты с кем-нибудь говорила? – повторяет он свой вопрос.

Я лишь могу молча мотать головой в ответ. Лицо Рагнара размывается перед глазами, и я быстро смаргиваю слезы. Довольный ответ, Рагнар отпускает мои руки, но не отходит. Я тру запястья, скорее, чтобы избавиться от ощущения его рук, а не потому, что мне было больно. Страх меняется на ярость. Из-за душащих меня слез, я ничего не сказала Рагнару после первого урока, не потребовала извинений, сейчас я снова плачу, а такое обращение вновь сойдет ему с рук. Собрав все оставшиеся силы, я толка Бога в грудь. Ощущение такое, словно я пытаюсь сдвинуть каменную стену. Бог не пошевелился от моего толчка, но затем сам делает шаг назад. Я небрежно вытираю слезы тыльной стороной ладони, злясь на них за то, что они мешают видеть.

– Возвращаемся в замок. – наконец говорит Рагнар, не предлагая мне выбора.

– Я теперь заключенная?

– Нет, но будешь ходить там, где не следует по ночам, мне придется поставить охранника у твоей двери.

– Это и есть заключение под стражу. – парирую я.

– Это ради твоей же безопасности.

– И это тоже было ради моей безопасности? – я указываю на дерево, в стволе которого отчетливо видно впадину от руки Раграна, словно туда прилетело ядро.

Рагнар переводит взгляд на дерево, затем молча возвращает его на меня.

Если в конце Высший Смерти меня сожрет, и убежать не получится, то у меня есть два выбора: продолжить быть легкой добычей, плакать за дверями его кабинета после ублюдского отношения, или я могу быть занозой в его заднице. Скорее всего, если я выберу второй вариант, Рагнар захочет придушить меня раньше, но я больше не дам себя в обиду, или по крайней мере сделаю его жизнь невыносимой в процессе. Для меня выбор очевиден!

– Если мое нахождение взаперти избавит меня от встречи с тобой по ночам, то тогда надо было сказать мне об этом раньше. – добавляю я.

Я прохожу мимо Бога, обратно в сторону города, когда он хватает меня выше локтя.

– Что за… – Рагнар резко шикает, не давая мне закончить фразу. – Не смей шикать на меня! – вскрикиваю я.

Рагнар снова шикает.

Я открываю рот, чтобы послать его, но он притягивает меня к себе, обхватывая сзади и закрывает мне рот рукой. Я начинаю возмущаться, но рука заглушает мою брань.

– Заткнись. – шепчет он мне на ухо.

Я чувствую, как напрягается каждый мускул его тела, слышу, как он, словно зверь, втягивает носом воздух, и решаю в этот раз послушаться его и заткнутся. Лес замолчал следом, словно задержал дыхание, в ожидании чего-то. Справа от нас ломается ветка, и Рагнар поворачивается в ту сторону. Я уверена, что он может слышать, как громко бьется мое сердце. Я щурюсь, в попытках увидеть хоть что-нибудь во мраке среди деревьев, но безуспешно. Рагнар ослабляет хватку на мне, но не убирает руку с моего рта, словно говоря, что мне нужно продолжать молчать. Мне хватает мозгов, чтобы сейчас слушаться. Он слегка толкает меня назад, вставая между мной и кустами, где мы слышали движение. Высший достает кинжал, и молча протягивает его мне, не отрывая глаз от кустов. В голове пробегает мысль, не этим ли кинжалом были убиты девушки на сцене, но страх перед неизвестным заставляет взять оружие.

Вновь раздается шелест. В морозном свежем воздухе начал витать запах чего-то гнилого, и это усиливает мою тревогу. Когда я вновь смотрю в сторону кустов, холодный пот выступает на лбу, в громовой тише есть только мое дыхание и бешенное биение сердца. Внутри все сжалось при виде чудовища, наконец вылезавшего на лунный свет. Я сразу же узнаю эту худую фигуру, неестественно длинные конечности, серую мертвенную кожу, лысую голову, пасть с неровными острыми клыками, безносую морду – тварь из воспоминаний Игора.

Откуда она здесь?

Монстр рычит, и этот звук проходит через все мое тело.

– Из какой ебучей дыры ты вылезла? – шепчет Рагнар.

В ответ тварь лишь вновь издает звук, но в этот раз это был крик, такой пронзительный, что у меня заложило в ушах.

– Она не одна. – обращается ко мне Рагнар, когда тварь заткнулась. – Как только увидишь возможность, беги на север.

– Север– это куда? – заикаясь спрашиваю я.

Рагнар резко выдыхает.

– Назад. Беги назад. Поняла?

Я молча киваю, но я стою за спиной Высшего, поэтому он не видит мой немой ответ.

– Поняла!? – вновь спрашивает Рагнар.

– Да.

Высший Смерти достает меч из ножен за спиной, и выставляет его в сторону твари. Она не спешит нападать, но через секунду я понимаю почему. Она действительно позвала своих подружек. Еще пять бледных фигур выходят из кустов, одна из которых не останавливается, разбегается и прыгает в сторону Рагнара. От страха я потеряла возможность двигаться, и могу только смотреть на приближающуюся угрозу, прижимая кинжал к груди. Высший тратит драгоценное время, отталкивая меня назад, и чудовище валит его на землю. Чудом я смогла сохранить равновесие и не упасть. Я зажимаю рукой рот, и беспомощно наблюдаю, как Рагнар держит монстра за горло, пытаясь оттолкнуть. Меч выпал у него из руки. Тварь вонзила когти в предплечье Бога, но он продолжает держать ее. Его крик боли возвращает мне способность думать. Высший Смерти с силой отталкивает монстра, но этого движения не достаточно, чтобы выиграть достаточно времени. Как только Рагнар получил секундную свободу, вторая тварь напрыгивает на него, в то время как первая уже вернула равновесие. Высший Смерти успевает подняться, но меч так и остается лежать на земле. Теперь ему приходится удерживать двоих монстров, которые клацают зубами в устрашающей близости к его шее. Пока Рагнар занят, я могла бы сбежать, но против оставшихся четырех тварей, которые уже готовятся помочь своим подружкам, у меня нет ни единого шанса, и я это прекрасно понимаю. Бежать или попытаться спасти Рагнара, чтобы он спас меня? Не зная, что еще я могу сделать, я запрыгиваю на спину одного чудовищ, обхватываю его тощее тело ногами, впиваюсь в плечо свободной рукой, а второй вонзаю кинжал в место между плечом и шеей по самую рукоять. Лезвие проходит легко, с тошнотворным звуком переламывая ключицу. Запах гнили становится невыносимым. Тварь взвизгивает, и приподнимается, чтобы попытаться снять меня. Крику этой монстрины вторят остальные. Я изо всех сил держусь за рукоять кинжала, чтобы не дать чудовищу сбросить себя, надеясь, что Рагнар сумеет воспользоваться секундами, которые я выиграла для него. Краем глаза я понимаю, что остальные перешли в наступление. В эту секунду у меня перехватывает дыхание от неожиданного и резкого движения, словно невидимые руки схватили меня за шиворот и с силой оторвали от тела чудовища, откинув назад на несколько метров. Кубарем я откатываюсь, перевернувшись несколько раз, и останавливаюсь у края поляны. Голова кружится, но я заставляю себя приподняться, чтобы оценить обстановку как раз в то самое время, когда Рагнар встает перед чудовищем, в плече которого все еще торчит мой кинжал. Тварь заносит здоровую руку, чтобы ударить его, но Рагнар подныривает под нее и вонзает меч ей в бок. Раздается еще один ужасающий визг боли. Рагнар не добивает ее, потому что сородичи уже достаточно близко. Он вытягивает руку в сторону приближающихся монстров, и перед ними появляется стена огня. Скрипучий крик ужаса вырываются из их пастей. В свете пламени, я могу лучше рассмотреть монстров, чему не очень рада… Воспользовавшись заминкой, Рагнар достает кинжал из ослабленного тела чудовища, а затем заносит меч и одним движением сносит уродливую голову с плеч. Фонтан тухлой крови заливает припорошенную траву.