Kitabı oxu: «Старая Москва: 1890-1940 гг. Часть 2»

Покровка

Когда-то нынешняя Покровка, ведущая от Покровских ворот к Садовой-Черногрязской улице, была продолжением Ильинки, а в XVIII веке считалась частью Маросейки. С того времени в этом районе обосновались иноземцы – врачи, аптекари, ювелиры и торговцы мануфактурой. Даже в конце XIX века на участке от Покровских ворот до Садового кольца и в окрестных переулках было немало домов, принадлежавших обрусевшим выходцам из европейских стран. Помимо особняка владельца Кренгольмской мануфактуры барона Кнопа в Колпачном переулке, здесь располагались дома инженера-путейца Зиберта, владельца оружейного магазина Торбека, торговца минеральной водой Миндера, а ещё Пиколи, Юргенсона, не считая тех, кто арендовал квартиры в доходных домах. Выбор места жительства в немалой степени определялся тем, что неподалёку находилась лютеранская кирха святых апостолов Петра и Павла в Космодамианском (ныне Старосадском) переулке.

1905 г. Особняк барона Кнопа в Колпачном переулке

В начале прошлого века дом № 41 на Покровке принадлежал британскому подданному Джеймсу Шанксу, отец которого владел в Лондоне фирмой по изготовлению экипажей. В 1852 году Шанкс и Хенрик Болин, брат петербургского ювелира, открыли на Большой Лубянке магазин «Shanks & Bolin, Magasin Anglais». С 1880 по 1916 год английский магазин размещался в принадлежавшем братьям Третьяковым доме на углу Кузнецкого моста и Неглинной. Компаньоны торговали галантерейными товарами, но основной доход приносили ювелирные изделия петербургской фирмы Карла Болина. Помимо ювелирных украшений, фирма придворного ювелира изготавливала ордена, алмазные звезды и «высочайшие подарки» с монархической геральдикой. В то время изделия Карла Болина ничем не уступали продукции Карла Фаберже и Ивана Хлебникова – их магазины тоже находились на Кузнецком мосту, в доме Московского купеческого общества и в Солодовниковском пассаже соответственно. После смерти Хенрика Болина торговлю ювелирными изделиями взял на себя магазин Карла Болина в доме братьев Джамгаровых на Кузнецком мосту, а Шанкс продолжал торговать мануфактурой и галантереей. Когда Джеймс Шанкс умер, дом на Покровке пришлось продать, а кое-кто из его детей стал работать на фабрике серебряных дел мастера Ореста Курлюкова, что располагалась поблизости от Покровки, в Колпачном переулке.

1900-е гг. Дом Джеймса Шанкса

Дом № 19 на Покровке принадлежал семье богатого хлеботорговца, который приходился племянником Карпу Ивановичу Рахманову. Здесь жили сыновья Фёдора Семёновича – Борис, Фёдор, Иван и Николай. Иван Фёдорович стал скульптором – в начале прошлого века он был членом «Московского салона», объединения художников, приверженцев неоклассического стиля. Увлечение античностью прослеживается и в работах скульптора. О способностях Рахманова можно судить по лепнине фасада дома на Покровке – женские и мужские маски, снопы хлеба, перевязанные лентами, листья лавра, плоды в розетках листьев. Ему принадлежит и авторство барельефов на фасаде здания в Китайгородском проезде. Когда-то здесь располагались склады «Делового двора», а в 30-х годах прошлого века дом решили перестроить, чтобы разместить в нём поликлинику наркомата тяжёлой промышленности. Тогда-то и пригодилось мастерство Ивана Рахманова, наставником которого был известный скульптор Сергей Конёнков. Удивительно, но типичную для того времени композицию некоторые современные толкователи расшифровали как предвестие краха советской системы. Рахмановым принадлежал и дом № 29 по Малой Дмитровке, но там обошлось без барельефов.

1900-е гг. Покровка. Второй справа – дом Рахманова (№ 19)

Дом № 27 на Покровке с 60-х годов XIX века принадлежал семейству Боткиных. Пётр Кононович Боткин обосновался в Москве в 1801 году и занялся торговлей китайским, а позже и цейлонским чаем. В 1893 году его наследники учредили Товарищество чайной торговли «Петра Боткина сыновья», которое имело более сорока отделений по стране. Чай в те времена предпочитали пить вприкуску с сахаром, поэтому братья занялись и производством этого продукта, для чего было основано Товарищество Ново-Таволжанского свеклосахарного завода Боткиных.

Пётр Кононович владел усадьбой в Петроверигском переулке, близ Маросейки, а усадьба на Покровке принадлежала его сыну Дмитрию, который увлекался коллекционированием живописи – картинная галерея размещалась в двухэтажном доме во дворе усадьбы. После смерти Дмитрия Петровича усадьбу на Покровке унаследовал его сын Пётр, коммерции советник и совладелец фирм, принадлежавших семье Боткиных. Домом № 4 в Петроверигском переулке долгое время владели сначала старший сын, а затем внучка Петра Кононовича – Вера Петровна была замужем за Николаем Ивановичем Гучковым, братом известного политика. В 1905 году Николай Иванович был избран городским головой, которым он оставался до 1912 года, а после женитьбы вошёл в совет директоров обеих фирм, принадлежавших Боткиным. Одним из директоров свеклосахарного завода Боткиных был Геннадий Геннадиевич Карпов. Его отец происходил из семьи обедневших дворян, окончил юридический факультет Московского университета, получил степень доктора по специальности «русская история». После женитьбе на старшей сестре Саввы Тимофеевича Морозова, совладельца Никольской мануфактуры, Геннадий Фёдорович получил возможность оставить работу в университете и реализовать свою давнюю мечту – построить православный храм. Место было выбрано вблизи усадьбы Карповых, располагавшейся в селе Сушнево Покровского уезда Владимирской губернии. Частыми гостями в усадьбе были Василий Ключевский, Петр Чайковский, Антон Чехов и Исаак Левитан, написавший здесь свою знаменитую «Владимирку». Сыновья владельцев усадьбы тоже удачно выбрали себе спутниц жизни – среди них были Маргарита Морозова и Елизавета Рябушинская. А Геннадий Геннадиевич женился на дочери своего компаньона – Вере Николаевне Гучковой. Жили они вместе с родителями жены в бывшей усадьбе Петра Кононовича Боткина в Петроверигском переулке.

Помимо Петра и Дмитрия, были у основателя семейного клана ещё два сына – Михаил и Сергей. Михаил стал академиком исторической живописи, членом совета Императорской академии художеств и Императорской археологической комиссии, получил чин тайного советника. В 1920 году собранную им коллекцию изделий прикладного искусства, занимавшую пять комнат в особняке на Васильевском острове, передали в Эрмитаж.

1913 г. Дом Боткиных в Петроверигском переулке ( № 4)

В честь ещё одного сына Петра Кононовича была названа в советское время бывшая Солдатенковская больница. Врач-терапевт, внёсший значительный вклад в медицину, Сергей Петрович был первым русским лейб-медиком, который стал обслуживать семью императора, а не только его ближайшую родню. Эту честь унаследовали и двое его сыновей, один из которых, Евгений, погиб вместе с царской семьёй в Екатеринбурге. Дети погибшего лейб-медика, Глеб и Татьяна, стали участниками неприглядной истории с лжеАнастасией, самозваной претенденткой на российский престол. Цель этой авантюры состояла в получении доступа к вкладам Николая II в зарубежных банках. Есть версия, что инициатором затеи был Сергей Дмитриевич Боткин, внук Петра Кононовича, бывший дипломат, руководивший в Берлине организацией помощи беженцам из России. В 1934 году, после прихода к власти Гитлера он был уволен – причиной стало подозрение в причастности к масонам, деятельность которых в Германии была запрещена.

В доме № 5 в Петроверигском переулке, напротив усадьбы Боткиных, в начале прошлого века жил Урий Абрамович Коган. В семье помощника присяжного поверенного, служившего при Московском столичном съезде мировых судей, родились две дочери. Одна известна как Лиля Брик, подруга Владимира Маяковского, а другая – это французская писательница Эльза Триоле. Выбор места жительства в Петроверигском переулке определялся близостью к лютеранской кирхе святых Петра и Павла, которая была расположена в соседнем Космодамианском (ныне Старосадском) переулке.

1920-е гг. Лютеранская кирха в Старосадском (бывшем Космодамианском) переулке

У Покровского бульвара в бывшей дворянской усадьбе, занимавшей всё пространство между Малым Трёхсвятительским и Подколокольным переулками, в 1815 году обосновалась семья купца Андрея Сидоровича Карзинкина. Заработав приличный капитал на торговле чаем, к середине столетия Карзинкин стал совладельцем «Ярославской большой мануфактуры», основанной ещё в 30-х годах XVIII века. Не обошлось без везения, поскольку после пожара, случившегося в 1845 году, дела предприятия сильно пошатнулись, и Карзинкину совместно с купцом Игумновым удалось купить его практически за бесценок. После модернизации производства предприятие под управлением специалистов, приглашённых из-за рубежа, заработало в полную силу и вскоре вошло в десятку крупнейших текстильных мануфактур России. Поначалу фабрика работала на хлопке, доставляемом, в основном, с американских хлопковых плантаций, но после присоединения Средней Азии к России хлопок стал поступать оттуда, благодаря чему производство стало куда более прибыльным. Совладельцами предприятия со временем стали фабриканты Прохоровы и Людвиг Кноп, однако наибольший пай в товариществе «Ярославской большой мануфактуры», по-прежнему принадлежал Карзинкиным.

С конца XIX века интересы семьи в товариществе представлял Александр Андреевич Карзинкин, владевший доходными домами и несколькими крупными торговыми лавками в Москве. Карзинкин жил в доме на Покровском бульваре вместе с женой, балериной Большого театра итальянкой Аделиной Джури. Нижний этаж занимала сестра Карзинкина, которая была замужем за писателем Телешовым. Николай Дмитриевич известен как организатор литературного объединения, которое получило название «Среда» – его члены собирались в доме Карзинкиных исключительно по средам. Здесь бывали Фёдор Шаляпин, Сергей Рахманинов, Иван Бунин, Максим Горький, Леонид Андреев, Викентий Вересаев, Александр Куприн, Аполлинарий Васнецов, Исаак Левитан. После революции фабрика Карзинкиных получила новое название – «Красный Перекоп». А Николай Телешов в 1923 году стал первым директором музея Московского Художественного театра, при этом он по-прежнему жил в доме № 18 по Покровскому бульвару, занимая одну из квартир.

1910-е гг. Покровский бульвар. Справа – дом Карзинкиных (№18)

1900-е гг. Усадьба Морозовых в Б. Трёхсвятительском переулке

Близ Покровского бульвара на обширном участке, ограниченном Большим Трёхсвятительским, Подкопаевским и Хохловским переулками, находилась усадьба Марии Фёдоровны Морозовой, супруги Тимофея Саввича Морозова. Усадьба когда-то принадлежала Лопухиным, а позже – Василию Кокореву. После смерти мужа Мария Фёдоровна стала самой богатой вдовой в России. До начала прошлого века здесь жил и её сын, Сергей Тимофеевич. К этому периоду относится его дружба с Исааком Левитаном, которому он предоставил возможность работать во флигеле усадьбы. С этой усадьбой связаны и драматические события июля 1918 года – мятеж левых эсеров, сигналом для которого послужило убийство германского посла Мирбаха в Денежном переулке, совершённое Яковом Блюмкиным и Николаем Андреевым. Штаб мятежников разместился в бывшей усадьбе Морозовых. С 1919 года здесь и в соседнем доме № 3 организовали Покровский концлагерь, в котором содержали бывших царских офицеров, заподозренных в контрреволюционной деятельности.

Доходный дом Кувшиновой в Хохловском переулке

Доходный дом № 13 в Хохловском переулке, напротив церкви святой Троицы, до революции 1917 года принадлежал Елизавете Кувшиновой, одной из наследниц Михаила Гавриловича Кувшинова, входившей в состав правления писчебумажного фабрично-торгового товарищества «М.Г. Кувшинов». Кувшинова владела ещё несколькими домами в Москве – один из них, находившийся в Большом Устьинском переулке, был разрушен в конце 40-х годов при строительстве сталинской высотки на Котельнической набережной. Михаил Гаврилович занимался торговлей писчебумажными товарами с середины XIX века, а в 1869 году приобрёл небольшую бумагоделательную фабрику в селе Каменное Тверской губернии. Основным сырьём для производства бумаги в те времена было тряпьё, однако его не хватало, поскольку значительная часть вывозилась за границу. С середины XIX века предпринимались попытки использовать в качестве сырья древесную массу, однако для этого требовалось более совершенное оборудование и квалифицированные кадры. Михаилу Гавриловичу удалось решить эту задачу: он закупил машины за рубежом, пригласил специалистов и организовал первое в России целлюлозно-бумажное производство, работающее на местном древесном сырье. В 1910 году для удобства транспортировки продукции фабрики была построена железная дорога до Торжка со станцией Кувшиново недалеко от фабрики. А в 1938 году село Каменное и посёлок близ станции были объединены в город Кувшиново. Каменская бумажно-картонная фабрика в этом городе работает до сих пор.

1900-е гг. Дом Морозовых во Введенском переулке (№ 21)

По другую сторону Покровского бульвара, в доме № 21 на углу Введенского (ныне Подсосенского) и Лялина переулков, с 80-х годов XIX века вплоть до революции жила семья Викулы Елисеевича Морозова, одного из многочисленных внуков основателя текстильной империи, Саввы Васильевича Морозова. Фирма под названием «Товарищество мануфактур Викулы Морозова с сыновьями в Никольском» объединяла несколько фабрик, которыми владела семья. В своём завещании Викула Елисеевич отписал значительную сумму на постройку детской клинической больницы – она была построена к 1906 году недалеко от Мытной улицы и названа именем своего основателя. После смерти отца в доме по Введенскому переулку жил Алексей Викулович Морозов. Поначалу он возглавил фирму, но вскоре отошёл от дел, передав управление в руки брата Ивана, и полностью посвятил себя любимому занятию – коллекционированию предметов старины, в основном, фарфора и древнерусской живописи. Второй этаж отцовского особняка во Введенском переулке Москвы он переоборудовал для хранения коллекции. Собрание икон Алексея Морозова считалось в то время одним из лучших в России. Его коллекция фарфора, которая насчитывала более двух тысяч экземпляров, стала основой Музея керамики в усадьбе графа Шереметева в Кускове.

Дом № 30 по Введенскому переулку тоже принадлежал семье текстильных фабрикантов. Здесь жили Прасковья Герасимовна Прохорова, урождённая Хлудова, и её муж, Константин Константинович. После смерти мужа Прасковья Герасимовна переехала жить на Покровку, а в этом доме поселились её сын Николай с Лидией Петровной, дочерью основателя Товарищества химических заводов «П. К. Ушков и К°».

В доме № 25 по Введенскому переулку в начале прошлого века жил Сергей Карпович Рахманов. Ещё в 20-х годах XIX века усадьба на углу Воронцова поля и Введенского переулка перешла во владение Василия Григорьевича Рахманова, который был родом из старообрядческой семьи Гуслицкой волости Богородского уезда Московской губернии. Гуслицы прежде называли «старообрядческой Палестиной». Многие московские старообрядцы, фабриканты и торговцы, были выходцами из тех мест. К их числу, помимо Саввы Васильевича Морозова, принадлежал и Кузьма Терентьнвич Солдатенков, мать которого приходилась сестрой Василию Григорьевичу Рахманову. Это и стало основой для дружбы семей двух богатых предпринимателей.

Дом Сергея Рахманова во Введенском переулке (№ 25)

Дом Абрикосовых в Малом Успенском переулке (№ 8, здание стоит в глубине квартала)

Между Покровкой и Мясницкой улицей когда-то располагались владения семьи Абрикосовых – им принадлежало несколько зданий в Малом Успенском (ныне Сверчковом) и Большом Успенском (ныне Потаповском) переулках. Алексей Иванович Абрикосов стал основателем крупнейшей кондитерской фабрики в Москве, построенной в начале 80-х годов XIX века в Сокольниках, на Малой Красносельской улице. В 1882 году на Всероссийской промышленно-художественной выставке для продукции фабрики Абрикосова был выделен отдельный павильон, а в 1899 году Товариществу «А.И. Абрикосова сыновья» было присвоено почетное звание поставщика императорского двора. В 20-х годах прошлого века фабрику переименовали в память о первом секретаре Сокольнического райкома партии Петре Бабаеве.

Конторское здание фабрики Абрикосова в Сокольниках

По соседству с Абрикосовыми, в доме № 3 по Малому Успенскому переулку жила гражданская жена Кузьмы Терентьевича Солдатенкова, француженка по имени Клеманс – её фамилию до сих пор коверкают на разные лады, от Дебуи до Дюпюи, хотя в списках жителей Москвы она значилась как Клементина Карловна Дебуа. Кузьма Терентьевич был вынужден купить для Клеманс отдельный дом, поскольку старовер не мог обвенчаться с католичкой. После смерти Клеманс в 1908 году дом в Малом Успенском переулке перешёл во владение сестры Солдатенкова, Марии Терентьевны Дёминой.

Маросейка

Маросейка была частью древней Покровской улицы и получила своё название в XVII веке по Малороссийскому подворью, которое располагалось на углу Маросейки и Большого Златоустинского переулка. В начале XIX века дом № 9 принадлежал Ольге Николаевне Булыгиной (урождённой Деляновой). Второй муж владелицы дома, Александр Григорьевич Булыгин, за время недолгого пребывания в должности министра внутренних дел в 1905 году «прославился» как автор законопроекта об учреждении Думы, согласно которому Думе отводилась роль совещательного учреждения с весьма ограниченными правами. Ответом на это предложение стала всеобщая политическая стачка, которая вынудила царя издать манифест о предоставлении прав и свобод.

Рядом, в доме № 11 когда-то размещалась богадельня, а потом ещё и детский приют Московского императорского человеколюбивого общества. В начале прошлого века здесь проживали служащие этого общества.

1914 г. Маросейка. Справа – дом Булыгиных

В доме № 7 на углу Большого Златоустинского переулка и Маросейки находилась старинная усадьба князя Василия Александровича Шаховского. В 1914 году по заказу книгоиздателя Сытина на этом месте построили огромный дом, в котором разместились магазин и склады Товарищества печатания, издательства и книжной торговли.

1900-е гг. Слева – дом князя Шаховского

На углу Армянского переулка и Маросейки до сего времени сохранился дом № 17, построенный в 1779 году для подполковника Михаила Родионовича Хлебникова. Дворянский род Хлебниковых пошёл от коломенских купцов. Всё началось с Петра Кирилловича, винного откупщика и владельца игольной фабрики, которая была учреждена в Пронском уезде Рязанской губернии по воле и под покровительством Петра Великого. Женившись на дочери уральского заводчика в 1765 году, Пётр Хлебников преумножил состояние, а в 1775 году занял должность помощника генерал-аудитора в штабе генерал-фельдмаршала графа Кирилла Разумовского. Более чем заводчик и чиновник, Пётр Кириллович был известен как библиофил. В 1773 году книгоиздателем Николаем Ивановичем Новиковым была напечатана «Древняя российская гидрография, содержащая описание Московского государства рек, протоков, озер, кладязей, и какие по них городы и урочища, и на каком оные расстоянии». Содержание этой книги основано на рукописи из уникальной коллекции Петра Хлебникова. Есть сведения, что некоторые книги издательства Новикова печатались на средства коллекционера.

Доходный дом Грачёвых – бывший дом Хлебникова на Маросейке

Заслуги Хлебникова как собирателя древних книг были отмечены Екатериной II – бывший винный откупщик стал дворянином. Дворянское звание получил и его двоюродный брат, Михаил Родионович. После смерти Михаила Родионовича в 1796 году его имуществом, имением и московскими домами распоряжалась вдова, Агафья Филипповна. В 20-х годах XIX века она жила по соседству с Анной Леонтьевной, вдовой князя Николая Михайловича Козловского. Их дома стояли рядышком, на Сретенском бульваре. Но породнились Хлебниковы с князьями Козловскими только в 30-х годах прошлого столетия – Марина Юрьевна, дочь княгини Киры Алексеевны Козловской (см. описание Пречистенки), вышла замуж за Владимира Сергеевича Хлебникова, дед которого Владимир Николаевич Хлебников приходился правнуком Михаилу Родионовичу. Среди потомков Михаила Родионовича был и Пол Хлебников, американский журналист, застреленный в 2004 году в Москве.

Свой дом на Маросейке Михаил Хлебников продал в 1793 году фельдмаршалу графу Петру Александровичу Румянцеву-Задунайскому, в течение тридцати пяти лет правившему в Малороссии. С конца XVIII века здесь сменилось несколько хозяев, а к началу прошлого века дом принадлежал семье лесопромышленников Грачёвых, о которых речь пойдёт в главе, посвящённой Воздвиженке.

1890-е гг. Вид на Маросейку от Ильинских ворот

Чистые пруды

Между Покровскими и Мясницкими воротами располагался Чистопрудный бульвар, своим названием обязанный любимцу Петра I Александру Меншикову, который приобрел в 1699 году возле Мясницких ворот большое владение, занимаемое ныне Московским почтамтом. Согласно желанию царского вельможи, построили каменные палаты, церковь, известную как «Меншикова башня», посадили сады, а позже здесь появился и бульвар. В конце XVIII века по указу Павла I в торцах бульвара построили однотипные двухэтажные дома с гостиничными номерами – такие же были и на других бульварах. Один из этих домов, впоследствии перестроенный, до сих пор стоит у Покровских ворот, а другой снесли в 1934 году и на его месте построили вестибюль станции метро «Чистые пруды».

1891 г. Вид на Чистые пруды со стороны Покровки

Поблизости от бульвара располагался Чудовский переулок (ныне Огородная слобода), где до сих пор стоит особняк, принадлежавший семье торговцев чаем, которые владели несколькими чаеразвесочными фабриками. Фирма «Высоцкий В. и К°», основанная Вульфом Янкелевичем Высоцким, в середине XIX века контролировала треть российского рынка чая. Богатый купец, который за свои заслуги удостоился звания поставщика императорского двора, жертвовал немало средств на нужды еврейской общины в Москве и даже в Палестине.

1911 г. Особняк Высоцких в Чудовском переулке (№ 7)

После смерти основателя фирмы дело унаследовал Давид Вульфович Высоцкий, который учредил торговый дом «Высоцкий Д. и Гоц Р.», занимавшийся поставками чая в Европу и за океан. Помимо Рафаила Гоца, в состав правления вошли и другие родственники Высоцких – Бер Ошерович (Борис Осипович) Гавронский и Есель Шмеркович Цетлин. Богатые купцы зарабатывали деньги и не вмешивались в политику. Другое дело – их потомки. Наследники немалых капиталов не могли смириться с порядками, существовавшими в царской России – тут и ограничения для евреев при поступлении в университет, и презрительное отношение к ним со стороны дворянской знати и части русского купечества. «Семейной традицией» для некоторых из них стало членство в партии эсеров, на нужды которой они пожертвовали часть состояния, нажитого предками. Михаил Цетлин, Абрам и Михаил Гоц, Меер (Дмитрий) и Яков Гавронские были внуками Вульфа Высоцкого, а Илья Фондаминский был женат на его внучке. Все они принимали активное участие в деятельности партии эсеров. Но если Фондаминский занимался вопросами пропаганды, то Абрам Гоц принадлежал к непримиримой части эсеров, считавшей террор «высшей формой революционной борьбы». Высказывалось предположение, что именно он в августе 1918 года отдал Фанни Каплан приказ застрелить Ленина. При царском режиме Абраму Гоцу и его состоятельным соратникам удавалось избегать серьёзного наказания – наверняка, не обошлось без взяток полицейским чинам. Однако затем наступили другие времена.

В начале прошлого века в близких отношениях с семьёй Высоцких состоял художник Леонид Осипович Пастернак. Часто бывал здесь и его сын Борис, который дружил с Идой, дочерью Давида Вульфовича. В 20-30-х годах прошлого века в бывшем особняке Высоцких размещалось Общество старых большевиков, а позже – городской Дом пионеров.

Напротив особняка Высоцких располагался дом купца Алексея Назаровича Грибова. В стенах этого дома осенью 1910 года разыгралась трагедия – выстрелом из браунинга покончила с собой очаровательная Ольга Грибова, жена Алексея Назаровича. Всё началось с того, что сын действительного статского советника Михаила Николаевича Журавлёва попал в беду – крупно проигрался в карты. Вместо того чтобы обратиться к отцу или к другим богатым родственникам, Николай Михайлович не придумал ничего лучшего, чем потребовать денег у своей подруги Ольги Грибовой, грозя покончить с собой в случае отказа. Судя по всему, Грибова не находила удовлетворения в семейной жизни, и потому среди её интимных друзей было немало представителей светской молодёжи. Не избежал этой участи и миллионер Николай Лазаревич Тарасов. В поисках денег Ольга Васильевна кинулась не к мужу, и даже не к отцу, богатому мануфактурщику Ясюнинскому, а почему-то к отвергнутому ранее поклоннику. Тарасов, оскорблённый необходимостью спонсировать своего соперника, отказал. Впрочем, знающие люди утверждают, что к этому времени он был увлечён восходящей звездой Художественного театра Алисой Коонен. Как бы то ни было, по истечении срока погашения карточного долга Журавлёв, не отличавшийся особой силой воли и умом, нашёл единственный выход – застрелился. Вслед за ним ушла из жизни и Ольга Грибова – видимо, корила себя за то, что не сумела уговорить Тарасова. Затем настал черёд для Николая Лазаревича – угрызения совести заставили его подвести черту и под своей не слишком праведной и не вполне счастливой жизнью.

На углу Машкова переулка (ныне улица Чаплыгина) и Большого Харитоньевского в 1900 году построил себе особняк глава семейства Грибовых, Назар Фёдорович, владелец фабрики по производству тканей, основатель торгового дома «Н.Ф. Грибов с сыновьями» и отец Алексея Назаровича, который был мужем несчастной Ольги Грибовой.

Особняк Назара Грибова на углу Машкова и Большого Харитоньевского переулков

На другой стороне Машкова переулка с 1912 года стоит доходный дом № 1-а, также принадлежавший семье Грибовых. В квартире № 37 с 20-х годов до своей кончины жил Сергей Алексеевич Чаплыгин, директор Центрального аэрогидродинамического института, основоположник современной аэромеханики. Соседнюю квартиру № 40 тогда же получил Михаил Алексеевич Лаврентьев, старший инженер ЦАГИ, позднее ставший крупнейшим специалистом в области теории функций комплексного переменного, вариационного анализа и математической физики. В 20-х годах он читал лекции в МВТУ и в институте Кагана-Шабшая.

Справа – дом Готье-Дюфайе (№ 3). За ним – доходный дом Грибовых (№ 1-а). Слева – дом Крумбюгеля (№ 6), а вдали у перекрёстка – особняк Назара Грибова

С 30-х годов прошлого века в доме № 1-а жила семья Абрама Ионовича Дыховичного. Его сын Владимир в послевоенные годы стал известным писателем-юмористом, а внук Иван с 1970 года выступал на сцене Театра на Таганке. Популярность среди московской публики принесла ему роль Коровьева в спектакле «Мастер и Маргарита» по мотивам романа Михаила Булгакова. Став кинорежиссёром, Дыховичный снял несколько фильмов, из которых наиболее удачными были «Чёрный монах» и «Прорва».

Рядом с Грибовыми в доме № 3 жил Лев Владимирович Готье-Дюфайе. Потомок французского коммерсанта занимался оптовой торговлей железом, в 1895 году основал Тульскую металлургическую компанию. Более известен его брат, Эмиль Владимирович, член Московского императорского археологического общества. В 1913-1914 годах он выполнил фотографическую съёмку площадей, улиц и переулков Москвы. Несколько десятков фотографий из его обширной коллекции использованы в этой книге. До 1917 года Эмиль Владимирович жил в доме № 30 на углу Мясницкой и Тургеневской площади, принадлежавшем Петру Гордеевичу Виноградову, владельцу расположенной в том же здании булочной и хлебопекарни.

Дом № 6 по Машкову переулку принадлежал Отто Крумбюгелю, владельцу магазинов в Камергерском переулке и на Большой Лубянке. Его фабрика по изготовлению бронзовых ламп и канделябров поставляла свои изделия и для нужд царской семьи. Отто Андреевич был также совладельцем торгового дома «Крумбюгель Отто и Дейбель», занимавшегося производством и продажей изделий из золота. Доходное дело так и не стало семейной традицией. Леонид Оттович в 1908 году основал издательство «Звено», которое за три года существования успело выпустить в свет немало изданий социал-демократической направленности, в том числе книгу Ленина «Материализм и эмпириокритицизм». Известен Леонид Крумбюгель и как автор воспоминаний о Максимилиане Волошине.

От Машкова переулка к Садовой-Черногрязской ведёт Фурманный переулок. Накануне революции 1917 года в доме № 16, принадлежавшем однофамильцам фабрикантов Морозовых, жил Вилибальд Вильгельмович Бонакер, представитель «заграничных и русских торговых фирм». Были времена, когда Товарищество «В.В. Бонакер» считалось одним из крупнейших в России производителей жестяной упаковки для кондитерских изделий. Под стать фабрике Бонакера, располагавшейся на Николаевской (ныне Ткацкой) улице у Семёновской заставы, была печатня Августа Фелиция Жако в Петербурге, производившая упаковку для ваксы – Жако был одним из основателей «Генерального общества французской ваксы» и владел заводами по производству этого чрезвычайно полезного продукта во Франции и Германии.

Фурманный переулок. Крайний справа – дом Морозовых, в котором жил Бонакер

В 1890 году кому-то из этих двух жестянщиков, а возможно, сразу им обоим, пришла в голову идея организовать производство дешёвых икон из жести. Дело процветало до тех пор, пока не возмутились суздальские мастера, создатели традиционных русских икон. Священному Синоду потребовалось пять лет, чтобы разобраться в столь сложной, нестандартной ситуации и ввести запрет на производство жестяных икон. Однако власть Синода не распространялась на иностранных коммерсантов – не мог же он предать анафеме лютеранина или же католика. Поэтому такие иконы выпускались массовым тиражом, по крайней мере, до 1912 года.

Машков переулок примыкал к Большому Харитоньевскому переулку, который ведёт от Чистопрудного бульвара к Садовой-Черногрязской улице. Здесь сохранилась одна из старейших усадеб Москвы – палаты боярина Волкова, построенные во второй половине XVII века на окраине Огородной слободы. Позже палаты перешли во владение князей Юсуповых. Сын Феликса Юсупова в декабре 1916 года участвовал в убийстве Григория Распутина. За это преступление Юсупова-младшего выслали в имение отца под негласный надзор, а ещё через год его семья эмигрировала во Францию. Здесь с князем случилась неприятность. Другой князь, муж Киры Алексеевны Козловской, обвинил Юсупова в написании статьи с клеветой на убиенных царственных особ. Юсупов что только не предпринимал, чтобы обелить себя. Однако в итоге ему удалось проследить цепочку появления грязного пасквиля, который приписывали ему – одна газетка перепечатывала из другой, другая из третьей и так далее. Виновником оказался репортёр, некто Тасин, тоже родом из России. В Париже Феликс Юсупов и его жена Ирина открыли дом моды «Ирфе» – название сложилось из начальных букв имён супругов. Однако пополнить семейный бюджет удалось только за счёт выигранного иска против голливудской студии MGM. Юсупову удалось доказать, что снятый на киностудии фильм «Распутин и императрица» содержал клевету на его жену – в фильме утверждалось, что она была любовницей Распутина.

1884 г. Палаты Юсуповых в Большом Харитоньевском переулке

1900-е гг. Особняк Павла Михайловича Рябушинского

На углу Большого и Малого Харитоньевских переулков располагался особняк Павла Михайловича Рябушинского. Основой благосостояния семьи стала хлопчатобумажная фабрика близ Вышнего Волочка в Тверской губернии, купленная братьями Рябушинскими вскладчину. Со временем мануфактура по уровню производства вышла на второе место в России после Тверской мануфатуры Морозовых. А в начале прошлого века Рябушинские основали банкирский дом, который позднее был преобразован в Московский коммерческий банк. Символом успеха этого семейства стало величественное здание на Биржевой площади, построенное по проекту Франца Шехтеля. Павел Михайлович жил в особняке на Малом Харитоньевском вместе с женой, которая приходилась дочерью богатому хлеботорговцу Степану Тарасовичу Овсянникову, о «проделках» которого рассказано в разделе, посвящённом Земляному валу. Впрочем, свадьба состоялась ещё в то время, когда Степан Тарасович успешно проворачивал свои дела и не задумывался о последствиях.

В расположенном по соседству Малом Харитоньевском переулке, ведущем к Мясницкой улице, есть примечательное здание – это дом Политехнического общества, построенный в 1906 году по проекту Александра Кузнецова. Его особняк в Мансуровском переулке находился напротив дома № 9 – считается, что именно там Булгаков поселил своего Мастера.

1909 г. Малый Харитоньевский переулок. Дом Политехнического общества

Усадьба Беренса в Гусятниковом переулке

Гусятников переулок ведёт от Мясницкой к Большому Харитоньевскому переулку параллельно Покровскому бульвару. В доме № 7, в усадьбе Эдуарда Христиановича Беренса, директора страхового общества «Якорь», в начале прошлого века жила семья Людвига Артуровича Рабенека. Его дед, прусский подданный Людвиг Рабенек, в 30-х годах XIX века построил близ подмосковного Щёлково фабрику для производства красителей, применяемых в текстильной промышленности. В это же время его брат, Франц Рабенек, основал красильное производство в Болшево, неподалёку от Мытищ.

К 80-м годам в руках семьи Рабенеков сосредоточилась вся химическая и бумагокрасильная промышленность этого района. Фабрики Людвига Рабенека выпускали не только различного вида красители – во время первой мировой войны здесь по заказу военного ведомства было освоено производство отравляющих веществ. С 1902 года, после того, как Константин Мазурин отошёл от дел, Людвиг Рабенек руководил Товариществом Реутовской мануфактуры. После революции 1917 года семья эмигрировала во Францию. В Париже Людвиг Артурович Рабенек стал одним из основателей  Русского музыкального издательства Сергея Кусевицкого, о котором шла речь в разделе о Пречистенке.

1900-е гг. Мясницкая городская больница на углу Малого Харитоньевского переулка

Ещё одна сохранившаяся до наших дней усадьба находится на углу Малого Харитоньевского и Мясницкой улицы. В конце XVIII века она была построена по проекту Матвея Казакова. Во второй половине XIX столетия старинный дом приобрела казна, и здесь открылось Мясницкое отделение больницы для сельских жителей, работавших в Москве по найму. В 20-х годах прошлого века в бывшей усадьбе разместился институт санитарного просвещения Наркомздрава СССР.

1910-е гг. Кинотеатр «Колизей» на Чистопрудном бульваре

Солянка

Когда-то на углу этой улицы и Большого Ивановского переулка (ныне улица Забелина) стоял царский Соляной двор, в амбарах которого хранилась соль – на неё существовала государственная монополия. В XVIII веке здесь появились Воспитательный дом, усадьбы Волконских, Бутурлина, Нарышкина, здание Опекунского совета. А в XIX столетии Варварское товарищество домовладельцев на территории упразднённого Соляного двора построило доходные дома.

1900-е гг. Здание Опекунского совета Воспитательного дома

Императорский московский воспитательный дом был учреждён в 1764 году как благотворительное закрытое учебно-воспитательное учреждение для сирот, подкидышей и беспризорников. Управлялся Воспитательный дом Опекунским советом и финансировался за счёт частных пожертвований и налога на продажу карт. С 1819 года Воспитательный дом обладал монополией на производство карт, которое было организовано на принадлежавшей ему Александровской мануфактуре в Петербурге.

В 60-х годах XIX века совсем недалеко от Воспитательного дома, между Солянкой и Покровским бульваром, возник Хитровский рынок, ставший знаменитым благодаря рассказам Гиляровского. Здесь нанимали сезонных рабочих и прислугу. После отмены крепостного права приток населения в Москву увеличился, но не всем удавалось найти работу. Многие оседали в окрестностях Хитровки, промышляя нищенством или воровством. Со временем здесь появились трактиры и ночлежные дома, в которых основную часть публики составляли воры и скупщики краденого.

С Хитровкой сумели покончить только в 20-х годах прошлого столетия. А в 30-х годах в доме на углу Большого Ивановского переулка и площади Ногина (бывшей Варварской площади) обитала личность не менее опасная, чем хитровские бандиты. В то время здесь проживала семья бывшего пехотного генерала царской армии Андрея Медардовича Зайончковского, профессора Военной академии РККА. Его дочь Ольга воспитывалась в аристократической семье – судя по некоторым сведениям, её мать, Мария Михайловна, была из влиятельного графского рода. «Графиня» так люто ненавидела советскую власть, что даже на улицу не выходила, не желая видеть торжество дорвавшейся до власти «черни». А дочь в 1922 году стала секретным агентом ОГПУ и, пользуясь громким именем своего отца и содействием двоюродного брата, занимавшего высокий пост в РККА, в течение многих лет втиралась в доверие к крупным советским военачальникам. Содержание подслушанных ею разговоров и собранные сплетни становились основой донесений в ОГПУ, а затем в НКВД, за что она не раз получала ценные подарки. Особо значительный вклад Ольга Андреевна Зайончковская внесла в операцию «Весна» в начале 30-х годов, когда по её доносам было арестовано немало военспецов, бывших офицеров царской армии. Со временем усердие секретного агента только возрастало – если верить её доносам, следовало пересажать чуть ли не весь командный состав РККА. В 1936 году от Зайончковской поступило немало компромата на Тухачевского и его ближайшее окружение. Скорее всего, ею двигало желание навредить бывшим царским офицерам, присягавшим царю, а позже служившим большевикам.

1938 г. Площадь Ногина. Справа – угловой дом, мимо которого дорога ведёт к Солянке

1900 г. Воспитательный дом на Москворецкой набережной

Красные ворота

Между Садовой-Черногрязской и Садовой-Спасской улицами расположена площадь Красных ворот. В 1709 году на месте так называемых проломных ворот Земляного вала была воздвигнута Триумфальная арка для встречи русских войск, возвращавшихся после Полтавской битвы. Деревянное сооружение не раз горело, и только в 1753 году была возведена каменная арка, в точности повторившая первоначальный вариант. Арка Красных ворот была снесена в 1927 году при расширении Садового кольца.

1880-е гг. Садовое кольцо у Красных ворот

1934 г. Площадь Красных ворот

1910-е гг. Красные ворота

1912 г. Красные ворота и церковь Трёх Святителей

Поблизости от Красных ворот, на углу Садовой-Спасской улицы и Орликова переулка в 1904 году по заказу владельца винокуренного завода Фёдора Афремова был построен восьмиэтажный доходный дом. До 1913 года, когда появился дом Нирнзее в Большом Гнездниковском переулке, это было самое высокое здание в Москве. Здесь жил Константин Алексеевич Коровин, театральный художник, которого называют основоположником русского импрессионизма. Коровин преподавал в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, с успехом выставлял свои работы на различных выставках, а в 1905 году был избран действительным членом Академии художеств. После победы революции Константин Алексеевич подвергался яростным нападкам со стороны сторонников авангардизма в живописи – особенно в этом преуспел Давид Штеренберг, начальник отдела изобразительных искусств Наркомпроса. В 1922 году художник был вынужден покинуть Россию навсегда.

1920-е гг. Бывший дом Афремова на Садовом кольце

Мясницкая

Поблизости от площади Красных ворот заканчивается Мясницкая улица, которая берёт начало у Лубянской площади. Эта улица с XVI века сменила несколько названий – от Фроловской до улицы Кирова в советские времена. Когда-то здесь предпочитали строить свои усадьбы знатные дворяне, а в начале прошлого века здесь обосновались фабриканты и купцы.

1899 г. Духовная консистория

Среди самых примечательных строений, наряду со зданием Духовной консистории, – доходный дом с чайным магазином Перлова. Чаеторговец в третьем поколении основал Товарищество чайной торговли «Сергей Васильевич Перлов и К°», успешно торговавшее чаем во многих городах России. В 1896 году на коронацию Николая II должен был приехать чрезвычайный посол и канцлер Китайской империи Ли Хунчжан. Рассчитывая на заключение выгодных контрактов на поставку чая, Перлов решил переделать фасад здания на Мясницкой в традиционном китайском стиле. В результате дом № 19 стал напоминать китайскую пагоду, да и внутренне убранство было выполнено в восточном стиле. Поначалу дела шли вполне успешно, но через десять лет Перловы обанкротились. К этому времени в торговле чаем появилось множество успешных конкурентов, а кроме того, не принесло ожидаемых доходов строительство дачного посёлка в Подмосковье. Василий Семёнович Перлов, основатель Товарищества чайной торговли «Василий Перлов с сыновьями», купив за бесценок большой участок земли в 14 верстах от Москвы по Ярославской железной дороге, привёл в порядок территорию и построил более семидесяти дач, которые в летнее время сдавали внаём. Дачники были довольны, а тем временем Перловы влезли в долги. В итоге дачи пришлось продать, а земельный участок вернуть Удельному ведомству.

Дом № 19 на Мясницкой. Магазин Перлова

Дом № 13 на Мясницкой в 60-х годах XIX века принадлежал орловскому помещику Александру Нилусу. Его сын Сергей стал православным писателем – сочинения Нилуса высоко ценил Иоанн Кронштадтский, не раз встречавшийся с ним в Орле. Сергей Нилус известен и как один из первых публикаторов «Протоколов сионских мудрецов», за что был обвинён в антисемитизме. Дедом писателя по материнской линии был Дмитрий Иванович Карпов, проживавший в уездном городе Болхове всё той же Орловской губернии. Эта фамилия уже встречалась в истории о княгине Кире Алексеевне Козловской, возлюбленной Михаила Булгакова в 1916-1917 годах. Дело в том, что лучшая подруга Киры Алексеевны, княжна Анжелика Гирей, накануне первой мировой войны вышла замуж за Андрея Дмитриевича Карпова. Он служил адъютантом командира 36-й пехотной дивизии, начальником штаба которой был полковник Дмитрий Александрович Лопухин, тоже из орловских помещиков, брат Алексея Александровича Лопухина, одного из разоблачителей Азефа. Дмитрий Аркадьевич Карпов, свёкор княжны Гирей, действительный статский советник, занимал высокий пост в столичном окружном суде – он, как и Сергей Нилус, был внуком Дмитрия Ивановича Карпова. Нельзя не упомянуть и Варвару Петровну Тургеневу, мать всемирно известного писателя – её поместье находилось по соседству с имением Дмитрия Ивановича. Варвара Петровна была в приятельских отношениях с женой Карпова и по возможности опекала её детей – Николай, старший из сыновей, во время учёбы жил в московском доме Тургеневых на Остоженке. Он известен и как близкий друг поэта Алексея Апухтина – ему поэт посвятил свой стихотворный некролог «Памяти Н.Д. Карпова».

1900-е гг. Дом № 13 по Мясницкой

С литературой связана также история дома № 5 по Мясницкой. В первой половине XIX века земельный участок между Фуркасовским и Милютинским переулками принадлежал московскому губернскому предводителю дворянства Александру Дмитриевичу Черткову. Доставшийся ему от прежних владельцев двухэтажный дом с флигелями он превратил в хранилище книг и рукописей, предназначенных «для изучения нашего отечества во всех отношениях и подробностях» – здесь было около двадцати тысяч книг. Дело отца продолжил сын, пристроив со стороны Фуркасовского переулка здание, в котором разместилась общедоступная Чертковская библиотека. В советское время это собрание послужило основой для создания Государственной публичной исторической библиотеки. Владения на Мясницкой в конце XIX века пробрела Клавдия Николаевня Обидина, разбогатевшая благодаря нежданному многомиллионному наследству после кончины брата. В особняке Обидиной проходили заседания Московского архитектурного общества, с разрешения хозяйки устраивались литературно-артистические вечера. После 1918 года здесь некоторое время размещался «Клуб красных директоров».

Дом № 8/2 по Мясницкой улице

На углу Мясницкой улицы и Большого Златоустинского переулка, в доме № 8/2, помимо магазина «фарфорово-фаянсовых королей» Кузнецовых, располагался книжный магазин братьев Салаевых, которые начинали своё дело ещё в 30-х годах XIX века с книжной лавки у Никольских ворот. В 1885 году их фирму приобрёл Владимир Васильевич Думнов. Его издательский дом, наряду с художественной литературой, выпускал школьные учебники. При советской власти предприятие продолжило работу, а затем вошло в состав издательства «Работник просвещения».

Делу культуры и просвещения служили ещё два дома на Мясницкой. В 1832 году несколько любителей искусства организовали кружок для начинающих художников, который позже был преобразован в училище при Московском художественном обществе. С 1844 года училище располагалось в доме № 21, так называемом «доме Юшкова» на углу Мясницкой и Боброва переулка. После слияния этого образовательного учреждения с Московским дворцовым архитектурным училищем возникло Московское училище живописи, ваяния и зодчества, которое по своему статусу приравнивалось к Петербургской академии художеств. Конечно, никакое учебное заведение не может из посредственности сделать настоящего художника, как не способен Литературный институт стать инкубатором поэтов и писателей, в чём мы неоднократно убеждались. Однако значительная роль подобных заведений в деле просвещения несомненна.

Важность этой задачи прекрасно понимал граф Сергей Григорьевич Строганов, который в 1825 году учредил бесплатную рисовальную школу, в которой могли учиться талантливые дети независимо от их сословного происхождения. Первоначально классы располагались в доме № 43 по Мясницкой, который принадлежал князю Лобанову-Ростовскому. Через двадцать лет школа, получившая официальный статус, разместилась в доме № 24, близ Банковского переулка. Позднее она была преобразована в Строгановское училище технического рисования, которое в 1892 году перебралось на Рождественку, а на Мясницкой был организован художественно-промышленный музей. В 1920 году Строгановское художественно-промышленное училище и Московское училище живописи, ваяния и зодчества вошли в состав Высших художественно-технических мастерских (ВХУТЕМАС). Лишь через десять лет череда переименований завершилась – были образованы Московский архитектурный институт, Московский государственный академический художественный институт, которому позже было присвоено имя Василия Сурикова, и Московский полиграфический институт. Переименования продолжились уже в наше время, когда вместо институтов и училищ стали возникать университеты.

В «доме Юшкова», принадлежавшем Московскому художественному обществу, до переезда на Волхонку жила семья Леонида Иосифовича Пастернака, преподававшего в училище живописи, ваяния и зодчества. Здесь прошли детские и юношеские годы Бориса Пастернака.

Дом № 18 по Мясницкой улице

Дом № 18 по Мясницкой с 1902 по 1917 год принадлежал купцу Михаилу Ивановичу Мишину. Продажа посуды, керосиновых ламп и других хозяйственных товаров стала семейным делом семьи Мишиных с середины XIX века, когда был основан торговый дом «Иван Мишин и сыновья», имевший несколько магазинов в Москве. После смерти отца-основателя семейное дело продолжили Иван, Михаил и Николай. Братья не ладили друг с другом, поэтому, когда в магазине Ивана Ивановича случился неприятный инцидент, связанный с обсчётом покупателя, и закончившийся вызовом полиции и судебным приговором, Михаил Иванович поспешил откреститься от брата, заявив, что он здесь ни при чём и знать не знает этого Ивана. Один из магазинов Михаила Мишина располагался в доме № 6 по Мясницкой улице, а ряд помещений в доме № 18 сдавался под конторы. Здесь была и контора Теофила Гагена. Начав с продажи письменных принадлежностей в 60-х годах XIX века, он позже стал специализироваться на торговле американской оргтехникой – пишущими машинками и кассовыми аппаратами. Украшенные богатой гравировкой и росписью с применением серебра, а иногда и золота, эти кассовые аппараты, отличавшиеся высокой надёжностью, использовались в торговле до 60-х годов прошлого века.

На Мясницкой жил и Мейер Вульфович Вишняк – сначала в доходном доме Строгановского училища на углу с Банковским переулком, а затем в доме, принадлежавшем церкви святого архидьякона Квила. Сам Мейер Вульфович политикой не занимался – он торговал товарами из шёлка. Зато заметной фигурой в партии эсеров стал его племянник, Марк Вениаминович Вишняк, но о нём речь пойдёт в разделе о Большой Лубянке.

1890-е гг. Московский почтамт

На углу с Чистопрудным бульваром с конца XVIII века обосновался комплекс зданий Московского императорского почтамта и телеграфа. За полтора века он сменил несколько адресов, но это место оказалось самым удобным, поскольку внутренний двор имел дополнительный выход на Чистопрудный бульвар, что было удобно для почтового транспорта. В 1927 году весь персонал и оборудование Московского телеграфа перевели в специально построенное здание на Тверской улице.

Тургеневскую площадь до 1972 года украшало здание библиотеки. Бесплатная библиотека-читальня имени Ивана Сергеевича Тургенева была открыта в 1885 году по инициативе купчихи Варвары Алексеевны Морозовой.

1885 г. Бесплатная библиотека-читальня им. И.С. Тургенева

На участке Мясницкой улицы от Тургеневской площади до Садового кольца тоже есть примечательные строения. Напротив дома № 40, на месте которого когда-то стояло старое здание Московского почтамта, до сих пор находится усадьба, в которой жила семья Кузьмы Терентьевича Солдатенкова. Богатый текстильный фабрикант известен и как книгоиздатель – в 1857 году он финансировал создание Товарищество книгоиздания К. Солдатенкова и Н. Щепкина. Издательство арендовало помещение в доме купца Лухманова на Большой Лубянке, там же открыли и книжный магазин. Среди книг, изданных стараниями Солдатенкова – «Отцы и дети» Ивана Тургенева, «История России» Сергея Соловьёва, «История всемирной торговли» в переводе с немецкого, сочинения Виссариона Белинского. В главном доме усадьбы Солдатенкова размещались картинная галерея и библиотека, завещанные владельцем городу Москве. Самая значительная сумма была отписана им на постройку больницы для всех нуждающихся, независимо от вероисповедания и сословий. Через десять лет после смерти купца в Москве появилась Солдатенковская больница, ныне городская клиническая больница имени Боткина.

Усадьба Солдатенковых на Мясницкой лице (№№ 33, 35, 37)

В том же доме жил и любимый племянник Кузьмы Терентьевича, которому он завещал всю свою недвижимость. Василий Иванович Солдатенков служил чиновником особых поручений при министерстве внутренних дел. Объездив чуть ли не всю Европу, побывав за океаном, он так и остался личностью малоизвестной широкой публике, в отличие от своего дяди. В июне 1870 года Василий Иванович был «Высочайше утвержден в должности директора Санкт-Петербургского Попечительного о тюрьмах комитета. В конце следующего года Солдатенкова отправляют в Америку для «исследования тюремного вопроса». Потребовалось лишь несколько лет, чтобы в Москве на месте тюремного замка возвели Бутырскую пересыльную тюрьму, а в Петербурге – не менее знаменитые «Кресты» неподалёку от Васильевского острова. В декабре 1887 года Василий Иванович прибыл в Берлин со специальной миссией как представитель министерства иностранных дел. Ему было поручено уладить намечавшийся конфликт между российским и германским монархами, с чем он успешно справился. К этому времени Солдатенков имел чин действительного статского советника и, как сообщали американские газеты, титул графа. О судьбе его сыновей подробно рассказано в книге «Булгаков и княгиня».

1880-е гг. Старое здание Почтамта на Мясницкой улице (№ 40)

Рядом с бывшим зданием Московского почтамта, на углу Мясницкой с Малым Харитоньевским переулком располагалась Мясницкая городская больница, а на другой стороне переулка до середины 90-х годов XIX века жила Надежда Филаретовна фон Мекк, вдова «железнодорожного короля» Карла Фёдоровича фон Мекк и благодетельница композитора Петра Ильича Чайковского.

Неподалёку от Мясницкой улицы, на углу Кривоколенного и Армянского переулков, в доме архитектора Петра Микини с 1908 по 1911 год квартировал Николай Александрович Бердяев. Иногда он снимал номера в меблированных комнатах «Княжий двор» на углу Волхонки и Малого Знаменского переулка – здесь останавливались участники заседаний Московского религиозно-философского общества памяти Владимира Соловьева, где Николай Бердяев выступал с докладами. Бердяев читал лекции и в Университете имени Альфонса Шанявского, который с 1912 года располагался на Миусской площади.

Дом № 48/50 на углу Мясницкой улицы и Мясницкого проезда стал пристанищем художника Константина Коровина после того, как он вынужден был покинуть квартиру в доме № 19 по Садовой-Спасской, в нескольких минутах ходьбы от его нового жилища. Жизнь Коровина в этом районе была полна драматических событий. В 1914 году в Малом театре сгорели созданные по его эскизам декорации к семнадцати спектаклям Большого театра. В начале 1918 года его выселили из квартиры на Садовой-Спасской, а через два пришлось покинуть и квартиру на Мясницкой. В 1922 году художник уехал за границу.

Дом № 48/50 по Мясницкой улице. Слева, на заднем плане – дом, где жил Коровин до 1918 года

Рядом с владениями купчихи Обидиной по Мясницкой улице, в Милютинском переулке было сооружено в 1903 году самое высокое по тем временам здание технического назначения – башня телефонной станции высотой 76 метров. Первая станция на несколько десятков номеров появилась в 1882 года на Кузнецком мосту, в здании пассажа, принадлежавшего чаеторговцу Константину Попову. Когда закончился двадцатилетний срок концессии, выданной властями телефонной компании Грехема Белла, развитие телефонной сети было отдано в руки шведского предпринимателя Хенрика Сёдергрена, который для реализации проекта создал шведско-датско-русское акционерное общество. Техническое обеспечение взяла на себя фирма Ларса Эрикссона, имевшая опыт строительства аналогичной станции в Стокгольме. Первая очередь телефонной станции вступила в строй в 1904 году, а ещё через несколько лет было построено второе здание. Одновременно с началом работы новой телефонной станции в Москве появились первые таксофоны – общественные переговорные пункты, которые получили название «Медный пятачок».

1910-е гг. Одно из зданий телефонной станции в Милютинском переулке

Прежде на месте телефонной станции располагался дом, в котором квартировал Юлий Петрович Гужон, российский предприниматель, сохранивший французское гражданство. Гужон был основателем металлургического завода за Рогожской заставой, который стал одним из крупнейших предприятий тяжелой промышленности в Российской империи. При советской власти завод получил название «Серп и молот». Деловые качества Гужона высоко ценились коллегами – с 1907 года до конца империи он был председателем Московского общества заводчиков и фабрикантов. В то же время Гужон отказывался идти на какие-либо контакты с рабочими своих предприятий. После начала забастовки 1902 года он, не дождавшись помощи от полиции, уволил более тысячи бастующих, за что удостоился гневной отповеди от самого обер-полицмейстера Дмитрий Трепова – в то время власть предпочитала не доводить ситуацию до крайности и обходилась без насилия.

1914 г. Справа – дом Гужона на Малой Лубянке (№ 14)

Видимо, надеясь рано или поздно вернуться на историческую родину, Гужон не строил для себя роскошных особняков. Из дома № 5 по Милютинскому переулку он перебрался в невзрачный двухэтажный домишко, стоявший в том же квартале, но на соседней улице. Дом № 14 по Малой Лубянке соседствовал с храмом св. Людовика Французского, поэтому привязанность французов к этому месту вполне понятна. При храме существовали две гимназии – мужская гимназия святого Филиппа Нерийского и женская гимназия святой Екатерины. А в Милютинском переулке, в здании французского представительства, располагался благотворительный приют святой Доротеи.

1884 г. Церковь святого Людовика на Малой Лубянке

1917 г. Воскресенский госпиталь в доме Эмиля Липгарта на Мясницкой (№ 43)

1900-е гг. Слева – почтамт и телеграф

1927 г. Справа – Московский почтамт

1910-е гг. Дом Александра Бари на углу Архангельского и Кривоколенного переулков, где в 1920-е гг. жил Владимир Шухов (см. раздел о Смоленском бульваре)

1927 г. Мясницкая улица в сторону Лубянки. Вид на площадь Мясницких ворот

Сухаревка

Названная по имени Сухаревой башни, которая была возведена в конце XVII века на месте деревянных Сретенских ворот Земляного города, Большая Сухаревская площадь является частью Садового кольца. Здесь и в ближайших переулках находились лавки Сухаревского рынка. На северной стороне площади по инициативе графа Шереметева был построен Странноприимный дом. Первыми жителями этого приюта, открытого в 1810 году, стали отставные офицеры и пожилые неимущие горожане. Ныне здесь располагается Институт скорой помощи имени Склифосовского. С середины 30-х годов прошлого века эта территория была переименована в Колхозную площадь в честь 1-го Всесоюзного съезда колхозников-ударников. Тогда это место было популярно благодаря универмагу, расположенному на углу Сретенки.

1930-е гг. Сухаревская башня

1932 г. Большая Сухаревская площадь

1900-е гг. Малая Сухаревская площадь

1937 г. Колхозная площадь

В те времена, когда ещё существовала сквозная нумерация зданий на Садовом кольце, здесь находился дом № 302. Однако его владельцы, купцы Минаевы, не имели никакого отношения к знаменитому дому № 302-бис из романа «Мастер и Маргарита». Число 302 возникло в романе Михаила Булгакова и ещё в двух его произведениях как память о княгине Кире Алексеевне Козловской – эти три цифры составляли часть её телефонного номера в то время, когда она жила в Обуховом переулке.

1910-е гг. Дом № 302 (в центре) на Большой Сухаревской площади

Мещанская слобода

Мещанская слобода располагалась на севере Москвы и начиналась от нынешней Большой Сухаревской площади. От площади в сторону Ярославского шоссе вела 1-я Мещанская улица (ныне проспект Мира) – пожалуй, самая длинная магистраль Москвы в то время – на ней располагалось более двухсот пятидесяти строений. Со второй половины XIX века здесь стали появляться доходные дома и особняки фабрикантов и купцов.

Дом Камзолкина на 1-й Мещанской улице (№ 3)

Доходный дом в самом начале нечётной стороны улицы был построен в 1885 году для Василия Ивановича Камзолкина. Купец жил в подмосковном дачном поселке Пушкино, недалеко от Больших Мытищ, отстроил там несколько дач, которые сдавал внаём. В заслугу ему ставят и строительство дороги к фабрике Арманда в Пушкино. Однако в памяти потомков останется то, что сделал его внук, художник Евгений Иванович Камзолкин. Когда в начале 1918 года возникла необходимость создания новой государственной символики, Камзолкин предложил эскиз под названием «Серп и молот», который и стал эмблемой СССР.

1-я Мещанская улица. Доходный дом Перлова (№ 5)

Дом Камзолкина вскоре после постройки был продан брату хозяйки Постниковского пассажа на Тверской, Александру Аркадьевичу Журавлёву. В начале прошлого века здание перешло во владение Фирсановых. Поблизости от этого дома в конце XIX века был построен большой доходный дом для чаеторговцев Перловых, магазин которых располагался на Мясницкой. На противоположной стороне улицы примерно в то же время построили здание по заказу Малютиных, владельцев торгового дома «П. Малютина сыновья» и Раменской бумагопрядильной мануфактуры – о Николае Павловиче Малютине речь пойдёт в разделе, посвящённом Тверскому бульвару. А рядом с этим домом примостился аккуратный особнячок придворного фотографа Даниила Михайловича Асикритова.

Дом № 20 на 1-й Мещанской улице принадлежал в конце XIX века Григорию Антоновичу Захарьину. Лейб-медик, тайный советник – эти звания Захарьин заслужил благодаря уникальному таланту диагноста. Особенностью его метода стало представление о том, что организм человека является целостной системой, а болезнь возникает в результате неблагоприятного воздействия окружающей среды. Среди пациентов Захарьина были Александр III, Лев Толстой и Павел Третьяков. Помощь он оказывал только тем клиентам, кто был способен заплатить солидный гонорар, однако часть этих денег шла на благотворительность. Своему сыну в наследство Григорий Антонович оставил около миллиона рублей и несколько больших доходных домов в Москве.

1-я Мещанская улица, дом Захарьина (№ 20)

Особого внимания заслуживает дом № 30, где с 1910 по 1924 год жил поэт Валерий Брюсов. До революции дома № 30 и № 58 принадлежали семейству обувных фабрикантов Баевых, владельцев фирмы «Иван Денисович Баев старший с братьями» – их фабрика находилась на углу Большого и Малого Златоустинских переулков, а магазин размещался в доме на углу Маросейки и Лубянского проезда. Дом № 30 был построен по проекту архитектора Владимира Чагина – здесь очевиден тот же «прибалтийский» стиль, что характерен для собственного дома Чагина в Мансуровском переулке.

1-я Мещанская улица, особняк Баева

Ещё один особняк был построен по проекту Франца Шехтеля – это дом № 43, принадлежавший Надежде Викуловне Кузнецовой, жене «фарфорового короля» Матвея Сидоровича Кузнецова. К началу XX века на заводах Кузнецова выпускалось две трети всего фарфора и фаянса России. Фарфор Кузнецова вытеснил с европейских рынков продукцию азиатских стран, не раз получал призы на международных выставках. Весьма популярны были фаянсово-эмалевые иконостасы, киоты и подсвечники, которые использовались в оформлении православных храмов в России и за рубежом.

1-я Мещанская улица. Особняк Кузнецовой

В начале прошлого века существовало несколько Мещанских улиц, но только 4-я Мещанская сохранила своё название до 60-х годов, но и она затем утратила свой номер. В 1866 году здесь в доме № 15 открылась рассчитанная на сто человек Богадельня коммерции советника Солдатёнкова в память 19 февраля 1861 года. Кузьма Терентьевич решил столь оригинальным способом увековечить важнейшее историческое событие – день отмены крепостного права.

В переулке рядом с 4-й Мещанской улицей жил архитектор и живописец Виктор Васнецов, мастер исторической и фольклорной живописи. Помимо всем известных картин «Витязь на распутье», «Алёнушка», «Иван-Царевич на Сером Волке», он разработал оформление «сказочного» особняка Цветкова на Пречистенской набережной.

Дом Васнецова в 3-м Троицком переулке

В 1912 году на 3-й Мещанской улице появилось внушительного вида сооружение. Доходный дом Елизаветы Николаевны Шевлягиной (ныне № 22 по улице Щепкина) мог составить конкуренцию многим строениям на Петровке и на Мясницкой. Первый муж хозяйки этого дома, Михаил Ананьевич Миронов, был одним из владельцев Буньковской мануфактуры в Богородском уезде Московской губернии. Вскоре после его смерти Елизавета Николаевна вышла замуж на Николая Иосоновича Шевлягина, старшего сына коломенского купца. Иосон Диомидович в молодые годы занимался весьма опасным промыслом – перегонял скот из Малороссии за сотни вёрст на коломенские бойни, – а после постройки железных дорог занялся торговлей. От первого мужа у Елизаветы Николаевны остался сын – Николай Михайлович Миронов, любитель русской старины, за свою недолгую жизнь собравший большую коллекцию редких предметов декоративно-прикладного искусства, главным образом из стекла и керамики. После смерти сына в 1917 году Елизавета Николаевна передала более восьмисот предметов из его коллекции в дар Историческому музею. Сделано это было по совету архитектора и искусствоведа Ильи Евграфовича Бондаренко, приверженца неорусского стиля в архитектуре.

3-я Мещанская улица. Доходный дом Шевлягиной

Бондаренко принимал участие в постройке павильона кондитера Абрикосова на Всероссийской промышленно-художественной выставке 1890 года, в реконструкции здания театра Солодовникова на Большой Дмитровке, в проектировании павильона Русского Кустарного отдела на Всемирной выставке 1900 года в Париже – эскиз павильона выполнил художник Константин Коровин. «Русская деревня» (Village Russe) – так называли французы это необычное строение. Традиция подобных выставок сохранилась и при советской власти – для Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставки 1923 года на Крымской набережной возвели более двухсот построек различного назначения. Выставка состояла из двух отделов: советского, занимавшего территорию нынешнего Парка культуры имени Горького, и иностранного, расположившегося по другую сторону Крымского вала, на месте нынешнего Центрального дома художника. Бондаренко проектировал павильон Деткомиссии ВЦИК, Иван Жолтовский – павильон «Машиностроение» и входную триумфальную арку, Александра Экстер и Вера Мухина – павильон газеты «Известия», а Франц Шехтель – павильон Туркестана.

Вход на Всероссийскую выставку 1923 года

В прежние времена непременной достопримечательностью любого района Москвы были общественные бани. Старейшим банным заведением города считаются Ржевские бани, располагавшиеся на 3-й Мещанской улице в доме № 68. Построены они были в 1888 году на средства купца Ивана Николаевича Малышева, который к этому времени владел банями в здании гостиницы «Эрмитаж» на углу Неглинной и Петровского бульвара, а также на Красносельской улице. Бани на 3-й Мещанской сначала называли по имени владельца, после революции переименовали в Крестовские, затем это был Банный комплекс № 3, и только позднее бани стали называться Ржевскими.

В Астраханском переулке близ 1-й Мещанской улицы тоже размещались бани, сохранившиеся до сих пор – в прежние времена здание принадлежало акционерному обществу Московской паровой прачечной и торговых бань.

В число старейших московских банных заведений входят и бани, расположенные в доме № 15 по Селезнёвской улице (ныне она ведёт от Суворовской площади к Новослободской улице). Есть сведения, что бани появились здесь ещё в XVIII веке, чему благоприятствовало соседство с Неглиненским прудами. Банные строения были возведены в 70-х годах XIX века, а позже к ним пристроили ещё два здания – одно было предназначено для дворян, а другое для простолюдинов. Тогда же поблизости был возведён особняк для владельца бань, Сергея Семёновича Крашенинникова.

1909 г. Селезнёвские бани

Дом Шерупенкова на Селезнёвской улице

Несколько домов на Селезнёвской улице и на расположенной неподалёку Новой Божедомке находилось во владении купца Николая Михайловича Шерупенкова, богатого московского домовладельца, о котором речь пойдёт в разделе о Бутырской слободе. В отличие от принадлежавшего ему огромного здания у Тверской заставы, дом № 41 на Селезнёвской улице, где жил купец, выглядит довольно просто, без претензий на роскошь.

1900-е гг. Приют на Александровской площади

В конце Новой Божедомки, на Александровской площади (ныне – площадь Борьбы) на участке, принадлежавшем московскому Обществу германских подданных, был организован приют для «оказания помощи нуждающимся соотечественникам», названный именами Фридриха III Вильгельма и королевы Виктории. Здесь же построили амбулаторию и больничные корпуса, а во дворе этого заведения установили памятники Вильгельму I и канцлеру Бисмарку – их демонтировали в начале первой мировой войны.

Стоит упомянуть и ещё одно заведение подобного рола в Мещанской слободе – это богадельня, построенная на средства Кузьмы Терентьевича Солдатенкова:

1910-е гг. Богадельня Солдатенкова

Сретенка

На Сретенке тоже есть адреса, косвенно связанные с именем Булгакова. Здесь в доме № 10 располагалась в советское время редакция газеты «Безбожник». Михаил Булгаков без особого пиетета относился к христианской религии, доказательством чего служит образ блаженного Иешуа, описанный им в евангельских главах романа «Мастер и Маргарита». Однако в январе 1925 года Булгаков записал в дневнике: «Сегодня специально ходил в редакцию "Безбожника"… В редакции сидит неимоверная сволочь… Когда я бегло проглядел у себя дома вечером номера "Безбожника", был потрясён. Соль не в кощунстве, хотя оно, конечно, безмерно, если говорить о внешней стороне… Соль в идее: Иисуса Христа изображают в виде негодяя и мошенника, именно его. Нетрудно понять, чья это работа. Этому преступлению нет цены».

1916 г. Вид на Сретенку с Сухаревской башни

До революции 1917 года в доме № 6 на углу Сретенского бульвара с Милютинским переулком жил Яков Иванович Альшванг, начинавший с прачечного заведения на Малой Никитской, а затем ставший одним из основателей Торгово-промышленного товарищества «Братья А. и Я. Альшванг». Со временем фирма заняла первое место в России по производству дамского белья. По воспоминаниям современников, люди состоятельные в те времена драгоценности покупали у Фаберже, часы – у Буре, ноты – у Юргенсона, папиросы – у Габая, вина – у Депре, Леве или Арабажи, а панталоны и лифчики – только у Альшванга. В состав правления товарищества входил и Захар Яковлевич Альшванг, а жил он в том же доме, что и княгиня Кира Алексеевна Козловская – по адресу Обухов переулок, дом № 6.

1910-е гг. Доходный дом на Сретенском бульваре.

Соседями Якова Альшванга были Виктор и Роман Гивартовские, владельцы спиртодрожжевого завода на Дербеневской набережной. Основал это заведение их отец, Бенедикт Антонович Гивартовский, который стал инициатором создания в 1875 году Трехгорного пивоваренного товарищества в Москве. Среди учредителей этого товарищества были Кузьма Терентьевич Солдатенков, Карл Фридрихович Герике и Тимофей Саввич Морозов, сын основателя династии текстильных фабрикантов. Пивоваренный завод построили близ Трёхгорной заставы на участке, приобретённом Гивартовским. Через год завод начал выпуск «Баварского пива», а затем наладил производство «Богемского». На Всероссийской промышленной выставке 1882 года в Москве товарищество предлагало посетителям своего павильона уже несколько сортов пива, в том числе «Мюнхенское» и «Золотой Ярлык». В двадцатые годы прошлого века предприятие было переименовано в честь большевика Бадаева, а выпускаемую продукцию по указанию властей наполовину разбавляли водой – пьющей публике предлагали лишь некий эрзац пива, примерно то же, что и сейчас.

Б. Лубянка № 23 (Рождественский бул. 22/23, Сретенские ворота)

За Бульварным кольцом продолжением Сретенки является Большая Лубянка. До революции дом № 23/22 у Сретенских ворот, на углу Сретенки и Рождественского бульвара, принадлежал крупному московскому домовладельцу Семену Ивановичу Малюшину. В этом доме жил дед Майи Михайловны Плисецкой – Мендель Беркович Мессерер. Здесь же прошло детство всемирно известной балерины. Соседом Мессерера был пианист и композитор Александр Цфасман. Основанный им в середине 20-х годов джазовый оркестр выступал в саду «Эрмитаж», в ресторане «Казино» на Триумфальной площади, в фойе кинотеатров. Позднее Цфасман руководил ансамблем «Московские ребята» и джаз-оркестром Всесоюзного радио.

В районе Сретенки семье Малюшиных принадлежало еще несколько домов, в том числе дом № 9 на углу Сретенки с Печатниковым переулком. Сам хозяин в этом доме не жил, а помещения в нём сдавал внаём. В разное время, помимо квартир, в доме размещались меблированные комнаты «Родина», «Самарканд», «Сретенское подворье», а также трактир, кухмистерская «Гамбринус», букинистический магазин. Здесь же находились учебные классы Сретенского начального училища.

1907 г. Сретенка. Справа – кинотеатр «Сретенский гранд-электро»

Цветной бульвар

Цветной бульвар ведёт от Садовой-Сухаревской улицы к Трубной площади. Первоначально он и назывался Трубным бульваром, однако после возникновения здесь в 1851 году Цветочного рынка получил своё нынешнее название. В 1880 году на Цветном бульваре появился цирк Альберта Саламонского, антрепренёра, перебравшегося из Одессы в Москву.

1900-е гг. Цирк Саламонского

Через несколько лет после открытия началось его жёсткое противостояние с братьями Никитиными. В 1886 году братья купили пустовавшее круглое здание «Панорамы Плевны», стоявшее вплотную к цирку Саламонского, и здесь начались представления «Русского цирка братьев Никитиных». Саламонскому конкуренты были ни к чему, поэтому он выкупил у Никитиных здание цирка и вынудил их подписать договор, обязывающий уехать из Москвы и впредь не открывать в ней цирк. Однако через год Никитины возвратились и всё-таки открыли цирк, на этот раз на Воздвиженке. Разгневанный Саламонский подал в суд, но проиграл дело. Тем не менее, вскоре Никитины покинули Москву и стали работать вновь в провинции, по-прежнему пользуясь успехом у публики. Благодаря этому на торжества по случаю коронации Николая II в 1896 году пригласили именно их цирк. Вернулись они в первопрестольную в 1911 году, чтобы открыть цирк на Триумфальной площади.

Цветной бульвар. Дом Малюшина (№ 19)

Два дома недалеко от цирка Саламонского принадлежали семье домовладельцев Малюшиных. Домом № 19 владел Фёдор Иванович Малюшин, а затем его наследники. Хозяевами дома № 21 в последние годы царского режима были сыновья Владимира Ивановича Малюшина, Сергей и Михаил. Последний из них занимал в это время должность директора Тёплых торговых рядов. Семейству Малюшиных, разбогатевшему на торговле чаем, к 1917 году принадлежало около тридцати домов в Москве, часть помещений в которых была переоборудована под меблированные комнаты. Большинство домов находилось в районе, ограниченном Каланчёвкой, Бульварным кольцом, Сретенкой и Малой Дмитровкой.

На другой стороне Садового кольца, близ Самотёчной улицы сохранился дом владельца нескольких банных заведений Петра Бирюкова – о нём шла речь в разделе, посвящённом Пресне. После смерти Петра Фёдоровича его вдова вместе с сыновьями учредила Товарищество «Бирюкова П. Ф. наследники». Были переоборудованы все бирюковские бани, проведён водопровод. Эту работу выполнила фирма Николая Петровича Бирюкова, получившего инженерное образование.

Дом Бирюкова на Самотёке

Трубная площадь

Одна из ближайших к центру города площадей до 60-х годов XIX века была малопривлекательным местом. Согласно воспоминаниям Владимира Гиляровского, поблизости от Трубной площади было множество разбойничьих притонов, особенно на «Драчёвке», ныне Трубной улице. В её начале, на углу Рождественского и Цветного бульваров, стояло здание, в подвале которого размещался трактир для избранных, имевший два отделения: «Ад» и «Преисподня». Здесь собирались грабители, воры, шулера и прочий «деклассированный элемент». Из подземелья был выход в екатерининский водопровод – в конце XIX века он был уже без воды и по нему посетители подвала уходили от преследования полиции. А на верхних этажах дома располагался трактир для добропорядочных граждан.

1890-е гг. Вид на Трубную площадь со стороны Рождественского бульвара

С этим трактиром связана история страшного преступления. Здесь весной 1866 года под руководством студента Николая Ишутина разрабатывался план покушения на Александра II. По имени существовавшего здесь притона группа ишутинцев называла себя «Ад». Кроме трактира на Трубной, заговорщики собирались в доме № 9 на Арбате, в подпольной типографии Ипполита Мышкина, и на Большой Бронной, в доме Чебышева, где Ишутин оборудовал небольшую переплетную мастерскую, тоже под названием «Ад», где квартировали ишутинцы, называвшие себя «смертниками». В их числе находился Дмитрий Каракозов, двоюродный брат Ишутина. 4 апреля 1866 года Каракозов попытался застрелить царя, но был остановлен крестьянином Комиссаровым.

На углу Драчёвки и Колосова переулка находился ещё один доходный дом, принадлежавший семейству Малюшиных. Здесь жили рабочие Товарищества «В. Высоцкий и К°», основанного чаеторговцем Вульфом Высоцким. Побывавший в этих квартирах журналист был потрясён увиденным, сравнив это зрелище с картинами дантовского ада.

1890-е гг. Гостиница «Эрмитаж»

Наиболее примечательным зданием на Трубной площади был дом на углу Петровского бульвара и Неглинной улицы, где с 1864 года размещались гостиница «Эрмитаж» и ресторан «Эрмитаж Оливье». Славу этому заведению создал искусный кулинар Люсьен Оливье, приехавший из Франции в Москву на заработки. Здесь были владения купца Якова Пегова, на деньги которого не только построили здание гостиницы и ресторана, но и замостили всю Трубную площадь и ближайшие улицы. Успеху ресторатора Оливье способствовал рецепт майонского соуса, или майонеза – в семье французского кулинара было принято добавлять в соус горчицу и несколько специй, отчего он приобретал незабываемый вкус. Довольно быстро ресторан стал излюбленным местом отдыха москвичей. Здесь праздновали свадьбу композитора Петра Ильича Чайковского с Антониной Милюковой. Частыми гостями этого ресторана были Римский-Корсаков, Чехов, Горький, Танеев и Шаляпин. Тогда ещё не было ресторана «Дом актёра», который через столетие появился на Тверской, поэтому артисты московских театров после спектаклей съезжались именно сюда.

1932 г. Дом крестьянина в бывшей гостинице «Эрмитаж»

Петровский бульвар

Помимо дома на углу Петровского бульвара и Трубной площади, в котором находились гостиница и ресторан Оливье, на этом бульваре есть ещё несколько примечательных зданий.

1890-е гг. Петровский бульвар в сторону Трубной площади

По соседству с Петровским монастырём в доме № 8 жили Катуары де Бионкур. В России представители этого аристократического семейства появились в конце XVIII века, спасаясь от французской революции. В 1821 году Жан-Батист Катуар де Бионкур принял российское подданство, а после женитьбы на Анне Леве, дочери московского виноторговца, занялся торговлей сахаром, чаем, вином и другими товарами. В 1873 году Катуары построили сахарорафинадный завод. При создании писчебумажного и цементного производства они сотрудничали с Алексеем Абрикосовым, владельцем кондитерской фабрики, и с Кузьмой Солдатенковым. Рядом с деревней Верхние Котлы по инициативе Льва Катуара возвели здания шёлкопрядильной фабрики и кирпичного завода, продукция которого использовалась при постройке Верхних торговых рядов (ныне это ГУМ) и Музея изящных искусств. Не без участия Льва Ивановича возникла Савёловская ветка московской железной дороги, в результате чего на свет появилась станция Катуар.

1913 г. Петровский бульвар. Дом Катуара (№ 8)

1913 г. Петровский бульвар. Дом Депре (№ 17)

В доме № 17, построенном в 1902 году, жила семья виноторговца Александра Депре, сына офицера Наполеоновской армии. Камилл Филипп Депре, раненый в сражении за Москву, влюбился в сестру милосердия, дочь обрусевшего французского купца Анну Рисс, женился на ней и остался жить в доме её отца на Петровке. Позже здесь был открыт его первый магазин иностранных вин. Сведущие люди утверждают, что особой популярностью среди московской публики пользовался портвейн «Депре № 113». В 1898 году старое здание на Петровке было перестроено. На первом этаже расположился «Магазин иностранных вин и гаванских сигар, поставщика высочайшего двора К.Ф. Депре», а под ним были устроены обширные винные подвалы. Ещё через несколько лет для Товарищества виноторговли К. Ф. Депре был постороен большой доходный дом с фирменным магазином и винными подвалами на Петровском бульваре. Поблизости, в 3-м Колобовском переулке располагались винные склады фирмы. В советские годы здесь обосновался завод «Самтрест» по розливу кавказских вин и коньяков.

Петровский бульвар. Дом № 19

В начале прошлого века дом № 19 на углу Петровского бульвара и 3-го Знаменского переулка, по соседству с особняком Депре, принадлежал Александре Ивановне Малюшиной из семейства домовладельцев, уже не раз упомянутого в этой книге. Главное событие в истории этой усадьбы произошло в середине XIX века. Тогда в семье полковника артиллерии Василия Васильевича Корвин-Круковского родилась дочь Софья. Её увлечением с малых лет стала математика. Прошло время, и Софья стала профессором, первой женщиной, избранной действительным членом Санкт-Петербургской академии наук. Всему миру она известна по фамилии мужа – как Софья Васильевна Ковалевская. В те времена российские университеты не принимали женщин, а на учёбу в Европу она выехать не могла без согласия отца. Ради достижения своей мечты пришлось 18-летней девушке заключить фиктивный брак – теперь всё зависело от мужа, который согласно их договорённости не возражал против отъезда супруги за границу. Софья училась в Вене, Берлине и Гейдельберге, а весной 1971 года оказалась в Париже, где встретилась со старшей сестрой Анной – дочь российского генерала нашла своё место на баррикадах. После расстрела коммунаров Анна вместе с мужем, французским журналистом, бежала в Швейцарию. А Софья через три года всё-таки реализовала свою мечту – получила степень доктора философии. К этому времени её фиктивный брак стал вполне реальным. Ещё через несколько лет Ковалевскую избрали членом Московского математического общества, однако ей не нашлось места ни в Московском университете, ни на Высших женских курсах. После гибели мужа Софья Васильевна вынуждена была согласиться на работу в Стокгольмском университете. Вскоре её научные достижения были отмечены премиями Парижской и Шведской академий наук – только после этого Софья Ковалевская была избрана членом-корреспондентом Российской академии наук.

С биографией не менее известной личности связан дом № 5 поблизости от Петровских ворот. С 1903 по 1913 год и позднее, с 1920 по 1938 год здесь жил композитор, дирижёр и педагог Рейнгольд Морицевич Глиэр. Начинающий композитор поселился здесь после женитьбы на дочери инженера-путейца, статского советника Отто Ренквиста. Прошло несколько лет, и творчество Глиэра было отмечено премией имени Михаила Глинки, а в советское время он получил Сталинскую премию за Четвёртый струнный квартет и три ордена Ленина. Помимо создания музыкальных произведений, Глиэр участвовал в воспитании юных дарований, работая преподавателем в Московской консерватории и в Гнесинском училище.

Петровский бульвар. Дом № 5

Неглинная и Петровка

Трубная площадь находится на пересечении трёх бульваров и Неглинной улицы, которую в прежние времена называли Неглинным проездом. Неглинная улица ведёт от Трубной площади к Театральному проезду параллельно Петровке. Две эти улицы трудно рассматривать в отрыве друг от друга, поскольку наиболее примечательные здания – магазин торгового дома «Мюр и Мерилиз», пассажи Фирсановой, Голофтеева и Солодовникова – выходили своими фасадами на обе улицы. Впрочем, это не относится к зданию Большого театра, расположенному в начале Петровки, и к Сандуновским баням на Неглинной.

1900-е гг. Сандуновские бани

Идея перестроить бани, с начала XIX века находившиеся на углу Неглинного проезда и Сандуновского переулка, пришла в голову второму мужу Веры Ивановны Фирсановой, богатой московской домовладелицы. Алексей Ганецкий побывал во многих странах, изучая устройство тамошних бань, и собранные им материалы были положены в основу оригинального проекта. К 1896 году на Неглинной возникло величественное здание, занимавшее весь квартал между Сандуновским и Звонарским переулками. Для беспрерывного обеспечения клиентов водой был сооружён водопровод от Пречистенской набережной Москвы-реки. Освещение в банях обеспечивала специально построенная электростанция. В отделении для состоятельных клиентов имелись парикмахерская, читальня и огромный бассейн. Роскошному интерьеру этого сооружения могли позавидовать даже владельцы особняков на Спиридоновке. Что же касается инициатора строительства, то его разгульная жизнь со временем стала грозить Фирсановой разорением. Супруги расстались, а в качестве отступного Ганецкий, по слухам, получил миллион рублей. Промотав и эти деньги, он отправился в Южную Африку сражаться на стороне буров против англичан. Штаб-ротмистр скончался в Париже то ли в 1904-м, то ли в 1908-м году. Не исключено, что причиной смерти стало тяжёлое ранение, полученное в англо-бурской войне.

1900-е гг. Вид с Петровки на пассаж Солодовникова

Вера Ивановна Фирсанова пережила своего бывшего мужа на тридцать лет. После революции ей отвели комнатку в коммуналке на Арбате. Плохо бы ей пришлось, если бы не давнее знакомство с Фёдором Шаляпиным. В 1928 году он переслал в Москву документы и деньги для выезда бывшей купчихи в Париж.

Ещё в середине XVIII века в Москве и в Петербурге стало входить в моду строительство торговых зданий по примеру знаменитых парижских пассажей Вивьен и Кольбер. Первый московский пассаж назывался «Галереей с магазинами князя М. Н. Голицына». Позже здание перешло во владение замоскворецкого купца Конона Голофтеева, и после реконструкции пассаж стал называться Голофтеевским.

В 1862 году рядом возник пассаж купца Гаврилы Солодовникова – занимая почти весь квартал между Петровкой и Неглинной, главным фасадом он выходил на Кузнецкий мост. Помимо многочисленных магазинов здесь размещались Общество любителей музыки и драматического искусства, «Шекспировский кружок», «Немецкий театр», «Театр Буфф», электротеатры «Синема-театр» и «Кинофон».

1910-е гг. Петровка. Голофтеевский пассаж и «Мюр и Мерилиз»

В этом же квартале располагался и построенный в 80-х годах XIX века Александровский пассаж, примыкавший к зданию Малого театра. Своим фасадом пассаж был обращён на Неглинку, однако можно было войти в здание и со стороны Театральной площади. Нетрудно догадаться, что пассаж был назван по фамилии своего владельца, московского купца.

1880-е гг. Неглинка. Александровский пассаж

С некоторым опозданием идея увековечить своё имя увлекла и Веру Ивановну Фирсанову. Строительство длилось три года, с 1903 по 1906 год. Пассаж собрал под своими сводами десятки магазинов известных торговых фирм, а в подвальных помещениях пассажа в 1910 году появились ресторан и кофейня «Бристоль». В советское время Фирсановский пассаж был переименован в Петровский.

Рядом с Петровским пассажем в доме № 8 по улице Петровка, принадлежавшем семье виноторговцев Депре, располагалась контора торгового дома «Депре и К°», и там же находились обширные винные подвалы.

Вход в Петровский пассаж. Справа – дом Депре

Напротив дома Депре, на углу Петровки и Кузнецкого переулка, позже присоединённого к Кузнецкому мосту, стоял дом, с конца XVIII века принадлежавший семье Анненковых. В 1837 году здание перешло во владение рыбинских дворян Михалковых, а позже было перестроено под гостиницу, называвшуюся сначала «Франция», а затем «Тонини». После 1907 года до самой революции в этом доме жил действительный статский советник, камергер Владимир Сергеевич Михалков, двоюродный дед известного советского поэта, в то время как другие члены семейства обитали на Знаменке и на Волхонке. В начале прошлого века здесь разместился кинотеатр «Мефистофель», а на первом этаже полуротонды находилось популярное среди московского бомонда кафе-кондитерская «Трамбле», принадлежавшее обрусевшему французу Октавию Львовичу Каде. Внешний вид здания уже ничем не напоминал особняк аристократов – на стенах красовалась реклама, а на крыше было установлено миниатюрное «колесо обозрения» для привлечения клиентов в кинотеатр «Мефистофель». В кондитерскую частенько заглядывал на чашку кофе миллионер Николай Лазаревич Тарасов. После революции в том же помещении обосновалось кафе «Музыкальная табакерка», где читали свои произведения поэты Владимир Маяковский, Сергей Есенин и Давид Бурлюк и пел Александр Вертинский. В 1920 году в бывшем владении Михалковых разместилась редакция Большой советской энциклопедии, возглавляемая Отто Юльевичем Шмидтом, а в 1946 году здание было разрушено, и на его месте разбит сквер.

1890-е гг. Дом Михалковых на углу Кузнецкого переулка (слева) и Петровки

Дом № 19 на Петровке известен тем, что это был последний адрес Антона Павловича Чехова в Москве. Квартиру в доме Коровина арендовала в 1903 году его жена, актриса Художественного театра Ольга Леонардовна Книппер. В то время как Антон Павлович поправлял здоровье в Ялте, она переехала в дом на Петровке вместе с его сестрой Марией. Ольга Леонардовна прежде снимала квартиру в Мерзляковском переулке, у Никитских ворот, а Мария Павловна – в доме на углу Пименовского переулка и Тверской. Выбор этого дома не случаен – в Пименовском жили помощник присяжного поверенного Ефим Зиновьевич Коновицер и его жена Евдокия Исааковна Коновицер, урождённая Эфрос. С ними Чеховых связывали многолетние дружеские отношения. Дуню Эфрос называют первой невестой Антона Павловича, однако женитьбе помешало взаимное недопонимание. В 1886 году Чехов опубликовал в «Новом времени» рассказ «Тина», где в главной героине Дуня узнала себя, причём предстала она в образе распутной и алчной дочери владельца спиртового завода, которая обманом обирает кредиторов. Такому преображению не стоит удивляться – писатель часто заимствует персонажей своих произведений из реальной жизни и изменяет их, следуя своей фантазии, причём измениться они могут до неузнаваемости. Ещё одна ссора между Чеховым и Эфрос произошла из-за того, что Дуня наотрез отказалась креститься. В итоге она вышла замуж за соученика Антона Павловича по таганрогской гимназии.

Дом № 19 на Петровке

1890-е гг. Петровка в сторону Столешникова переулка. Налево ведут Петровские линии

Кузнецкий мост

Когда-то большинство торговых заведений на Кузнецком мосту принадлежало французам. Из восемнадцати «модных» магазинов в 1826 году только один был русским. Посещение этих магазинов московской знатью превратило Кузнецкий мост в популярное место для прогулок. Здесь было немало примечательных зданий – гораздо больше, чем на других московских улицах, за исключением Тверской. В доме № 1/8 на углу с Большой Дмитровкой находилась контора Московских императорских театров. В доме № 4, владельцем которого был светлейший князь Константин Александрович Горчаков, с 1893 года размещался «Кузнецкий пассаж», а в советское время – магазин «Подписные издания». В принадлежавшем братьям Третьяковым доме № 7 напротив Солодовниковского пассажа была гостиница, а через дорогу, на углу Неглинной – знаменитый ресторан «Яр», перехавший в 1830 году на Петербургское шоссе.

1907 г. Кузнецкий мост. Пассаж Сан-Галли (№ 11)

На нечётной стороне Кузнецкого моста располагался пассаж Сан-Галли. Франц Карлович Сан-Галли перебрался из Германии в Москву, когда петербургскому филиалу немецкой фирмы потребовался молодой работник. Через десять лет Сан-Галли удачно женился – его избранницей стала дочь богатого купца. После этого появилась возможность основать собственное дело – мастерская Сан-Галли занималась изготовлением каминов, железных кроватей, кресел и умывальников. Через несколько лет он открыл магазин в Столешниковом переулке в дома фабриканта Александра Петровича Лукутина, о котором речь пойдёт в раздела о Тверской, а в 1880 году по его заказу перестроили здание на Кузнецком мосту, в котором и обосновался пассаж Сан-Галли. К концу XIX века Франц Карлович владел в Петербурге чугунолитейным и механическим заводами, а также двумя магазинами на Невском проспекте.

1910-х гг. Доходный дом Московского купеческого общества (№ 10/8)

В доме на углу с Неглинной, принадлежавшем Московскому купеческому обществу, размещался магазин ювелирных изделий знаменитой фирмы Карла Фаберже. Его старший сын Евгений продолжил семейное дело в эмиграции. Среди его парижской клиентуры в 30-40-х годах прошлого века были Кира Алексеевна Козловская с мужем, Мейендорфы, Шидловские, Шереметевы, Щербатовы, Куломзины и многие другие представители российской аристократии. Скорее всего, речь шла не о покупке, а о продаже фамильных драгоценностей. Не исключено также, что обнищавшие аристократы надеялись вернуть себе те вещи, что были отданы на хранение Карлу Фаберже в 1918 году, когда в Петрограде начались грабежи и экспроприации. Говорят, что в сейфах дома ювелира под защитой швейцарской миссии, арендовавшей здание, было спрятано немало ювелирных украшений. На возвращение этих ценностей, возможно, и рассчитывали аристократы.

1895 г. Пассаж Попова на углу Кузнецкого моста и Неглинной (дом №6 до присоединения Кузнецкого переулка к Кузнецкому мосту)

Дом № 12 был когда-то перестроен под пассаж по заказу чаеторговца Константина Попова, но после продажи здания банкирскому дому братьев Ивана, Николая и Исаака Джамгаровых здесь обосновался банк. Увы, богатство не способно гарантировать долгую жизнь – в декабре 1902 года средь бела дня Исаак Джамгаров был убит кинжалом на паперти Крестовоздвиженской церкви в Армянском переулке. Причиной стал отказ принять на работу армянина, который и решил так жестоко отомстить. С 1958 года в доме № 12 по Кузнецкому мосту работает Государственная публичная научно-техническая библиотека.

В принадлежавшем Захарьину доме № 14 на углу Кузнецкого моста с Рождественкой, до революции размещался «Магазин сибирских и американских меховых товаров» Алексея Михайлова, а в советское время – Общесоюзный дом моделей одежды. Далее находится здание, принадлежавшее банкирскому дому «Юнкер И.В. и К°». В 1930 году здесь обосновалось Объединение государственных книжно-журнальных издательств при Наркомпросе РСФСР (ОГИЗ).

1903г. Доходный дом братьев Третьяковых (№ 13/9)

По другую сторону Кузнецкого моста до сих пор стоит бывший доходный дом Третьяковых с конторой банка «Лионский кредит» на первом этаже. Участок земли на противоположном углу Рождественки в конце XIX века после смерти купца Фирсанова достался его дочери. Вера Ивановна нуждалась в деньгах для постройки Сандуновских бань, поэтому продала свои владения Международному торговому банку, основанному Лазарем Поляковым. Но в 1908 году империя Полякова потерпела крах, и на этом месте возникло величественное здание Соединённого банка, в который вошли все три бывших банка Полякова.

1909 г. Дома №№ 19 и 21 по Кузнецкому мосту

Большой участок улицы занимает бывшее Тверское подворье, где когда-то размещались магазины, а в подвале – популярный ресторан «Венеция». Последним владельцем дома № 19 был князь Александр Григорьевич Гагарин – здесь был один из магазинов торгового дома «Мюр и Мерилиз». В 20-х годах прошлого века в этом здании находилось издательство «Земля и фабрика» (ЗИФ), ставшее причиной скандала с участием поэта Осипа Мандельштама. В 1927 году издательство решило издать роман Шарля де Костера «Тиль Уленшпигель». Мандельштаму было предложено сделать литературную обработку двух ранее выполненных переводов, авторами которых были Аркадий Горнфельд и Василий Карякин. Через год книга вышла в свет, однако на титульном листе в качестве переводчика значилось только имя Мандельштама. Оставшийся без гонорара Горнфельд в газетной заметке, напечатанной «Красной звездой», обвинил Мандельштама в краже литературного материала и назвал результат его труда «мешаниной, негодной для передачи большого и своеобразного писателя». Вслед за этим «Литературная газета» опубликовала фельетон Давида Заславского, в котором тот, обвиняя Мандельштама в плагиате, назвал его «отравителем литературных колодцев, загрязнителем общественных уборных». Однако виновником этого скандала наверняка было издательство, решившее сэкономить на выплате гонорара «соавторам» Мандельштама.

В доме № 20, которым владела княгиня Голицына, до революции располагались торговые предприятия, а в годы нэпа – издательство «Недра», с которым сотрудничал Михаил Булгаков.

Нечётная сторона Кузнецкого моста ныне заканчивается домом № 21, владельцем которого в прежние времена было Первое российское страховое общество. На месте площади Воровского до 1925 года стояла Введенская церковь. А напротив, в доме № 18, принадлежавшем князю Голицыну, в начале прошлого века размещалось несколько магазинов. Магазин Марии Лукиничны Белкиной, вдовы купца Алексея Ильича Белкина, торговал дамским платьем и мехами. Тут же была её скорняжная мастерская и пошивочное ателье. В доме был и магазин Василия Ивановича Жолобова, владельца гравёрно-штамповочной фабрики – фирма «Василий Жолобов и К°» занималась изготовлением бронзовых люстр и светильников, имела несколько магазинов в центре Москвы. Торговал Жолобов под вывеской «А. Шнейдер» – заграничная фамилия привлекала здешнюю публику, хотя само предприятие, основанное Аароном Шнейдером и торговавшее осветительным оборудованием, ещё в конце XIX века сменило своих хозяев. Здесь же с середины XIX века располагался магазин оптических, физических, геодезических приборов и медицинских инструментов. Фабрика Теодора (Фёдора) Швабе по производству этого оборудования до 1906 года находилась во дворе дома князя Голицына. Магазин продолжал торговать под вывеской «Ф. Швабе» даже после того, как во главе фирмы встали Гамбургеры, и среди её владельцев уже не было никого из семейства Швабе.

1900-е гг. Справа – доходный дом Первого российского страхового общества (№ 21). Слева – дома Голицыных (№№ 20 и 18)

1913 г. Вид с Неглинки. Пассажи Голофтеева и Солодовникова

1910-е гг. Кузнецкий переулок. Дом Марии Владимировны Сокол, вдовы генерал-майора (№ 3)

1928 г. Вид на Кузнецкий мост с Петровки

1890-е гг. Кузнецкий мост от Большой Лубянки. Слева – магазин Швабе в доме княгини Голицыной. Дом Первого российского страхового общества ещё не построен. Справа – ограда церкви

1910-е гг. Церковь Введения Пресвятой Богородицы во Храм на углу Кузнецкого моста и Большой Лубянки

1890-е гг. Московский международный торговый банк на углу с Рождественкой (№ 15/8). За ним – дом Фирсанова

Театральная площадь

Театральная (первоначально Петровская) площадь возникла в 20-х годах XIX века, после того как удалось заключить реку Неглинную в подземную трубу и осушить прилегающую местность. Идея застройки площади принадлежала архитектору Осипу Бове, по инициативе которого в центре Москвы также были перестроены Торговые ряды, проведена реконструкция Красной площади, снесены земляные укрепления вокруг Кремля, разбит сад и построен Манеж.

1903 г. Смотр войск на Театральной площади

Застройка Театральной площади началась по проекту, утверждённому «Комиссией для строения Москвы». На участке, принадлежавшем купцу Василию Варгину, был построен в 1823 году дом с большим концертным залом и магазинами. Затем на южном углу площади появился дом генерал-майора Полторацкого, которому принадлежал весь участок земли до Большой Дмитровки, а на северном углу было построено здание Сенатской типографии. На месте сгоревшего в 1805 году театра Медокса в конце 1824 года возникло здание Большого театра. В центре площади был устроен незамощённый «плац-парад» для смотра войск и парадов, ограниченный толстыми канатами на столбиках. К югу от «плац-парада» с 1835 года находился водоразборный фонтан, воду для которого до 90-х годов XIX века доставляли водовозы из подмосковных Мытищ. Тогда же поблизости от Малого театра по заказу купца Челышева был построен двухэтажный дом, в котором устроили гостиничные номера и магазины, а во дворе появились бани.

1900 г. Бывший дом Полторацкого, перестроенный в 1898 г.

С 1894 года в бывшем доме Сенатской типографии разместилась гостиница «Континенталь», а к 1911 году на месте «плац-парада» были разбиты два сквера. Чуть позже у стены Китай-города устроили розариум.

В начале прошлого века на месте дома Челышева возникло огромное здание гостиницы «Метрополь», инициатором строительства которой был купец и меценат Савва Мамонтов. Его идея состояла в том, чтобы создать под одной крышей гостиничный комплекс с культурно-развлекательными заведениями: театром, где планировалось давать представления его частной оперы, художественными галереями и ресторанами. Савва Мамонтов выкупил участок земли на углу Театральной площади и заказал архитекторам проект новой гостиницы. Однако реализовать свою идею ему не удалось, поскольку в результате рискованных финансовых операций он влез в долги, по навету своих врагов оказался под судом якобы за растрату и в итоге был разорён. Строительство продолжил новый владелец этой земли, Петербургское акционерное общество, и в 1905 году гостиница «Метрополь» распахнула свои двери. А в 1918 году здесь разместилось советское правительство. В то время гостиница называлась Вторым Домом Советов. Но через несколько лет «Метрополю» вернули его прежний статус.

1907 г. Гостиница «Метрополь»

Ещё одно примечательное здание расположено в начале Петровки, напротив Большого театра – это всем известный ЦУМ, построенный по заказу компании «Мюр и Мерилиз». Эта фирма была основана в Петербурге двумя шотландскими коммерсантами Эндрю Мюром и Арчибальдом Мерилизом в середине XIX века. Переехав в Москву, компания открыла два магазина на Кузнецком мосту, однако основная цель состояла в том, чтобы создать большой универсальный торговый комплекс наподобие лондонского «Уайтли» или парижского «Бон Марше». Первоначально торговые помещения разместили в старом здании, выкупленном компанией у прежнего владельца. Однако после нескольких пожаров было решено построить на этом месте новое семиэтажное здание с использованием последних достижений в технологии строительства – это и мощный металлический каркас, и железобетонные несущие конструкции.

1909 г. «Мюр и Мерилиз». Справа – вход в Александровский пассаж.

На углу Воскресенской и Театральной площадей в доме братьев Патрикеевых когда-то размещался знаменитый «Большой Патрикеевский трактир». Рядом с ним в 80-х годах прошлого века появилась «Большая Московская гостиница», инициатором создания которой и совладельцем стал купец Сергей Сергеевич Карзинкин.

В 1904 году на Театральной площади проложили трамвайные линии. В 1937 году у Китайгородской стены было построено здание станции метро «Площадь Революции», а в доме между Театральной площадью и Пушкинской улицей (ныне Большой Дмитровкой) разместился вестибюль станции «Площадь Свердлова». Движение трамваев через площадь по Театральному проезду и Охотному ряду прекратилось в конце 1940-х годов.

В бывшем здании Сенатской типографии в 1931 году был открыт кинотеатр «Восток-кино», а с 1947 года там обосновалось «Стереокино» – кинотеатр с 3D изображением.

1930-е гг. Кинотеатр «Восток-кино»

Первым фильмом, снятым по новой системе, стал «Робинзон Крузо». В те годы с раннего утра в кассы кинотеатра выстраивалась очередь. Администрации пришлось ввести сеансы с семи часов утра и дополнительные вечерние, которые заканчивались в час ночи.

С именем Сергея Павловича Патрикеева, владельца одного из домов на Театральной площади, связана версия о прототипе клиники Стравинского из романа Булгакова «Мастер и Маргарита». У въезда на химкинскую дачу Патрикеева, построенную по проекту Шехтеля, стояли большие белые столбы, из-за чего и дача получила такое наименование. В годы первой мировой войны усадьба была отдана под госпиталь. А после революции здесь открыли санаторий для больных туберкулезом.

Фамилия владельца другого дома на Театральной площади, как ни странно, так же напоминает о Булгакове. Дело в том, что у Константина Марковича Полторацкого был брат Дмитрий, женатый на дочери известного библиофила Петра Кирилловича Хлебникова – о нём и о его потомках, связанных родственными узами с княгиней Кирой Алексеевной Козловской, шла речь в разделе о Маросейке. Знакомству же Булгакова с Кирой Алексеевной посвящено немало строк в этой книге. Обширная библиотека Петра Хлебникова со временем перешла в руки Сергея Дмитриевича Полторацкого. Вполне естественно, что, выйдя в отставку после службы в армии, он тоже увлёкся коллекционированием редких книг. Однако получив в наследство игольную фабрику, основанную Петром Хлебниковым, Сергей Дмитриевич так и не сумел распорядиться доставшимся ему хозяйством, залез в долги и вынужден был продать свою библиотеку. В итоге только небольшая часть книг из собрания Петра Хлебникова оказалась в Румянцевском музее.

Уже после смерти генерала Полторацкого в доме на Театральной площади начал давать представления Московский артистический кружок. В начале 80-х годов здание арендовал антрепренёр и режиссёр Михаил Лентовский, затем здесь разместился Новый императорский оперный театр, а позже – драматический театр Незлобина. В советское время это здание было передано Центральному детскому театру.

1932 г. Большой театр на площади Свердлова

1930-е гг. Малый театр и гостиница «Метрополь» на площади Свердлова

Театральный проезд

Театральный проезд соединяет Театральную площадь с Лубянской. На участке между Неглинной улицей и Рождественкой, напротив гостиницы «Метрополь» до сих пор стоит здание, где с 1893 года размещаются Центральные бани. Дом был построен по заказу текстильного фабриканта Герасима Ивановича Хлудова, владельца Егорьевской и Ярцевской мануфактур.

1920-е гг. Центральные бани

У Хлудова, умершего вскоре после завершения строительства бань, был пятеро наследников – сын Павел и четыре дочери. В мужья своим дочерям Хлудов подобрал исключительно фабрикантов и банкиров – Константина Прохорова, Александра Найдёнова, Николая Лукутина и Дмитрия Вострякова. Увы, единственному сыну не довелось стать наследником отцовского дела. Согласно воспоминаниям Николая Александровича Варенцова, Востряков сделал всё, чтобы единолично управлять фабриками Хлудовых. Сёстры Хлудовы в делах не разбирались, Прохоров вскоре скончался, Найдёнов явно не годился для этой роли, а Лукутин увлекался только женщинами и картами. Оставался Павел Хлудов, но он вёл такой образ жизни, что умер молодым через пять лет после смерти своего отца. По мнению Варенцова, к этому приложил руку Востряков.

Что же касается банного заведения в Театральном проезде, то первоначальное название «Русско-китайские бани» не прижилось – москвичи предпочитали называть бани Хлудовскими. Позже сёстры Хлудовы переименовали их в Центральные. Когда по инициативе Московского археологического общества решили установить памятник первопечатнику Ивану Фёдорову, наследницы купца Хлудова ради повышения престижа своего заведения, как утверждают, дали взятку чиновникам, чтобы те разрешили установку памятника рядом с Китайгородской стеной, почти напротив Центральных бань. Официальное открытие памятника состоялось в сентябре 1909 года.

1906 г. Доходный дом Хлудовых

1910-е гг. Третьяковский проезд напротив дома Хлудовых

1929: Памятник Ивану Фёдорову и проход в Никольский тупик

1920-е гг. Театральный проезд и памятник Ивану Фёдорову

1920-е гг. Справа – Третьяковский проезд через стену Китай-города

Охотный ряд

Улица Охотный ряд ведёт от Театральной площади к Тверской улице. Когда-то Охотный ряд был оживлённым торговым местом. Здесь располагались мучной, житный и другие торговые ряды, а сама улица была названа по ряду, в котором торговали дичью и битой птицей. Помимо лавок, на Охотном ряду располагался трактир старообрядца Егорова, знаменитый своими блинами. Задние двери лавок Охотного ряда выходили на Монетный двор. Двухэтажное здание, построенное по приказу Петра I неподалеку от Казанского собора, было предназначено для чеканки монет. В XIX веке здесь разместился трактир, который в народе прозвали «Монетным».

В доме на углу Охотного ряда и Тверской, на месте нынешнего здания Госдумы, до революции размещалась гостиница «Париж». Её владельцем был Михаил Герасимович Комиссаров – юрист по образованию и депутат 1-й Государственной Думы. Ему принадлежал и стекольный завод во Владимирской губернии. После разгона Думы в июле 1906 года Комиссаров подписал «Выборгское воззвание», за что был приговорен к трём месяцам тюрьмы. Срок заключения, как и другие «подписанты», он отбывал в Таганской тюрьме.

Здание на Монетном дворе, напротив гостиницы «Париж», с конца XIX века принадлежало Аркадию Аркадьевичу Журавлёву. Богатый купец был известен как собиратель пушкинских автографов. Причиной этого увлечения стала его женитьба на дочери Сергея Дмитриевича Комовского, одноклассника Пушкина по Царскосельскому лицею.

В 1883 году на добровольные пожертвования в Охотном ряду была построена часовня «в память воинов, на брани убиенных во время русско-турецкой войны 1877-1878 годов». Часовня представляла собой чугунную пирамиду, увенчанную крестом и украшенную композициями из воинских доспехов.

В прежние времена посреди улицы стояла церковь Параскевы Пятницы. В 1926 году церковь отреставрировали, а через два года снесли. С конца XVIII века в Охотном ряду сохранился только дом Дворянского собрания, в котором устраивали торжественные приёмы и балы. После революции реконструированное здание было передано профсоюзам и получило название Дом союзов. В послевоенные годы в Колонном зале Дома союзов устраивали новогодние представления для детей. Этот зал до сих пор используется для проведения съездов и конференций.

1910-е гг. Часовня Александра Невского. Слева – «Националь»

1891г. Церковь Параскевы Пятницы на Охотном ряду

1930-е гг. Оходный ряд до реконструкции

Главной достопримечательностью Охотного ряда ныне является здание, построенное в 1938 году на углу с улицей Горького (ныне Тверской) для Совета труда и обороны. Позже в доме размещался Госплан, а теперь – Государственная дума. Стоявшее на другой стороне Охотного ряда здание гостиницы «Москва», которое было одним из символов столицы с середины 30-х годов прошлого века, несколько лет назад заменили новоделом.

1930-е гг. Охотный ряд после реконструкции

Площадь Революции

Воскресенская площадь, существовавшая до 1918 года, была невелика по своим размерам, поэтому даже в прежние времена по её периметру стояло всего несколько зданий. На углу Воскресенской и Театральной площадей в доме миллионера Патрикеева когда-то размещался «Большой Патрикеевский трактир». Рядом с ним в 80-х годах XIX века по инициативе совладельца Ярославской Большой мануфактуры купца Сергея Сергеевича Карзинкина появились гостиница и ресторан, ставшие собственностью торгового дома «Карзинкин С.С., Селиванов М.В. и К°». Расцвет гостиницы пришёлся на то время, когда она перешла в руки вновь созданного торгового дома «Московская Большая гостиница». При новых хозяевах гостиница стала одним из самых популярных заведений в Москве. Мраморный зал ресторана использовался не только для чревоугодия, но и для проведения многолюдных торжественных собраний. Теперь на этом месте стоит новодел гостиницы «Москва». В 1889 году на площади было возведено здание Городской Думы, в котором после революции обосновался Музей Ленина.

В советское время к Воскресенской площади была присоединена южная половина Театральной площади – тогда и возникла площадь Революции.

1870-е гг. Здание Присутственных мест и трактир Патрикеева (справа)

1880-е гг. Воскресенская площадь со стороны Театральной площади. Здание Присутственных мест и Исторический музей

1890-е гг. Здание Московской городской думы на Воскресенской площади, построенное на месте здания Присутственных мест

1890-е гг. Вид на Воскресенскую площадь со стороны Александровского сада

1940-е гг. Гранд-отель, бывшая «Большая Московская гостиница». За ним – гостиница «Москва»

Манежная площадь

До 1934 года на карте Москвы не было Манежной площади. Напротив Большой Никитской улицы находилась Моисеевская площадь, которая образовалась в конце XVIII века на месте разрушенного Моисеевского монастыря. Площадь имела весьма скромные размеры, а остальное пространство до Тверской улицы было застроено домами, в которых с давних времён располагались торговые лавки, трактиры и постоялые дворы. Весь этот квартал был прорезан узенькими переулками.

Фрагмент Хотевского плана Москвы 1852 г.

На Хотевском плане 1852 года показаны Большой и Новый Большой Лоскутные переулки, Обжорный ряд и Новый Малый Лоскутный переулок, что предполагает существование в прошлом переулков без приставки «новый». Судя по плану, Большой Лоскутный переулок начинался от Большой Никитской улицы, которая тогда доходила до Александровского сада. Слева этот квартал ограничивала Моховая, а справа, вдоль Александровского сада, шла Неглинная (не путать с нынешней Неглинной, которая в прежние времена называлась Неглинным проездом). Большой Лоскутный переулок и Неглинная изгибались вдоль сада, в сторону Кремля, а параллельно Моховой шли Обжорный ряд и Новый Малый Лоскутный переулок, примыкавшие с Большому Лоскутному в месте его изгиба. Переименования этих переулков продолжались и в более поздние времена, когда Большой и Новый Большой Лоскутные объединили в Лоскутный Тупой переулок, Обжорный ряд стали называть Обжорным переулком, а Новый Малый Лоскутный – просто Лоскутным.

1900-е гг. Начало Тверской улицы у Воскресенских ворот. Вдали – гостиница «Национальная». Слева – Лоскутный и Обжорный переулки. Направо – Воскресенская площадь

В 70-х годах XIX века на углу Лоскутного и Обжорного переулков располагался «Лоскутный трактир» и известная на всю Москву бильярдная. Там же купцы Мамонтовы открыли благоустроенную гостиницу. Несмотря на неблагозвучные названия ближайших переулков, гостиница стала популярной среди заезжих представителей творческой интеллигенции. Позже, после того как дом перешёл во владение купца Максима Ефимовича Попова, в помещении бильярдной было открыто отделение оптовой торговли суконным товаром. После революции здесь размещалась гостиница  «Красный флот», а в начале 30-х годов в доме обосновалось управление Московского метростроя. Здание было разрушено при строительстве гостиницы «Москва».

1936 г. Слева – гостиница «Москва». Справа ещё сохранились здания в Лоскутном и Обжорном переулках

В 1931 году строения поблизости от Манежа, в Лоскутном тупике и в Лоскутном переулке, снесли. Освободившаяся территория, включая бывшую Моисеевскую площадь, была названа Манежной площадью. В 1934 году снесли ещё часть строений – на их месте расположились служебные постройки Московского метрополитена, которые обеспечивали прокладку Сокольнической и Филёвской линий. Тогда же на Моховой улице рядом с гостиницей «Националь» было возведено здание для американского посольства, которое оставалось там до 1953 года, а затем переехало на улицу Чайковского (нынешний Новинский бульвар). Полностью пространство между Манежем и гостиницей «Москва» было расчищено к 1938 году.

1927 г. Здание «Хлебопродукта», построенное в 1927 году и снесённое через десять лет. На заднем плане справа – гостиница «Националь»

1936 г. Вид из гостиницы «Москва» на будущую Манежную площадь. Справа – «Националь» и американское посольство

Моховая

Улица Моховая ведёт от Боровицкой площади у южной оконечности Кремля в сторону Тверской улицы. С конца XIX века на Моховой сохранились Манеж, дом Пашкова, старое здание Московского университета и гостиница «Националь» на углу с Тверской, которая поначалу называлось несколько иначе – «Национальная гостиница».

1870-е гг. Дом Пашкова на Моховой

За исключением Манежа, все сохранившиеся здания располагаются на западной стороне улицы, а южную сторону в начале прошлого века составляли дом фабриканта Шелапутина на углу Моховой улицы и проезда к Боровицким воротам, дом Голофтеевых, наследников владельца пассажа на Кузнецком мосту, и сохранившийся до сих пор особняк фабриканта Красильщикова.

Павел Григорьевич Шелапутин был одним из основателей Балашихинской мануфактуры, входил в число учредителей Музея изящных искусств. Он стал последним хозяином Ласточкина гнезда в Крыму – замок на Аврориной скале был куплен у барона Штейнгеля, который после начала первой мировой войны стал распродавать свою недвижимость в России. Дом № 6 по Моховой, когда-то построенный для князя Шаховского, за время своего существования сменил несколько хозяев. После фабриканта Баскакова он перешёл во владение миллионерши Базановой, а в 1906 году его приобрёл Красильщиков. Николай Михайлович – единственный из трёх братьев, совладельцев Родниковской мануфактуры, кто за свои заслуги был возведён в дворянство. При советской власти чехарда с хозяевами дома на Моховой продолжилась. В 1930 году здесь обосновался Московский библиотечный институт, через четыре года его сменил Государственный литературный музей, а в 1950 году в здании разместили экспонаты музея «всесоюзного старосты» Михаила Ивановича Калинина.

Дом Красильщикова на Моховой (№ 6)

Манеж был построен в 1817 году по случаю годовщины победы в Отечественной войне 1812 года. Здание, названное «Экзерциргаузом», предназначалось для выездки кавалеристов царских полков. В течение нескольких лет здесь размещались дворцовые конюшни, позже Манеж стал местом проведения выставок и концертов. После революции в здании устроили гараж для правительственных автомашин, а в 1957 году Манеж стал Центральным выставочным залом Москвы.

Императорский московский университет первоначально располагался в казённом здании Главной аптеки на Красной площади у Воскресенских ворот – там, где ныне стоит Исторический музей. В 1755 году по указу Сената для университета был приобретён другой участок – двор князя Репнина на Моховой улице. В течение полувека университет расширял свои владения за счет окрестных барских усадеб. А в 1793 году на Моховой было построено главное здание университета. Сгоревший в 1812 году дом был заново отстроен через семь лет. Позже в состав университета вошёл и дом Пашкова – с конца XVIII века он принадлежал богатому помещику, пострадал от огня в 1812 году, но был восстановлен. В 1843 году здесь обосновался Московский дворянский институт, преобразованный из университетского Благородного пансиона. Позже институт был преобразован в 4-ю городскую гимназию. В 1861 году в этом доме разместили библиотеку и редчайшие коллекции графа Румянцева. А с 1921 года здание принадлежит Государственной публичной библиотеке.

Наряду с Малой Бронной и домом Пигита на Большой Садовой, дом Пашкова стал местом действия романа Булгакова «Мастер и Маргарита» – на его смотровой площадке произошла встреча Воланда с Левием Матвеем. При строительстве нового здания библиотеки было снесено здание Архива министерства иностранных дел, с 70-х годов XIX века располагавшееся в начале Воздвиженки.

На углу Тверской улицы и Моховой с конца XVIII века находились доходные дома. В XIX веке Варваринское акционерное общество домовладельцев, созданное по инициативе трёх московских богачей – Александра Шамшина, Семёна Лепёшкина и Александра Шлезингера – выкупило этот участок под новую застройку. Сначала здесь появилось несколько домов с дешёвыми квартирами, первые этажи которых были отданы под лавки. А в 1902 году на этом месте было построено роскошное здание «Национальной гостиницы». После переезда советского правительства в Москву здание гостиницы заняли правительственные учреждения новой власти – это был Первый Дом Советов. В 1932 году зданию вернули гостиничный статус, а на первом этаже разместилось кафе «Националь», где частым гостем был Юрий Карлович Олеша – автор повести «Зависть» всегда выбирал один и тот же угловой столик вдали от оркестра, у окна. Постоянными посетителями этого заведения были писатели, поэты, актёры, художники и кинематографисты. В послевоенные годы в гостинице проживали в основном иностранцы, для которых на втором этаже был открыт валютный бар. Там же находился уютный ресторан, в котором могли поужинать и москвичи, которым удалось обмануть бдительность швейцара, охранявшего вход на второй этаж.

1910-е гг. Моховая в сторону Большой Никитской. Справа – церковь святого Георгия на Красной горке. За ней – комплекс зданий Московского университета

Рядом с гостиницей «Националь» на месте снесённой церкви святого Георгия в 1934 году было построено здание для американского посольства. В 1953 году посольство переехало на улицу Чайковского (ныне Новинский бульвар).

Воздвиженка

Воздвиженка примыкает к Моховой и ведёт от Манежной площади к Арбатской. Здесь когда-то находились усадьбы Нарышкиных, Милославских, Волконских и Шереметевых. Во второй половине XIX века большая часть домов перешла в руки купцов, а в остальных разместились государственные учреждения. Здесь были Архив министерства иностранных дел, Казенная палата, Городская дума, место которой позже занял Охотничий клуб.

1888 г. Воздвиженка от Моховой. Слева, за оградой – здание Архива министерства иностранных дел

В конце XIX века до переезда на Большую Никитскую в доме № 13 находилась Консерватория, а в доме № 16 давал представления цирк Карла Гинне, филиал петербургского цирка Чинизелли. В 1899 году на этом месте был построен особняк Арсения Абрамовича Морозова в неомавританском стиле, рядом с усадьбой его матери, Варвары Алексеевны Морозовой, урождённой Хлудовой.

После смерти мужа, который в последние годы жизни страдал психическим заболеванием, Варвара Алексеевна сошлась с издателем либеральной газеты «Русские ведомости» Василием Михайловичем Соболевским. По слухам, вдова не желала идти с Соболевским под венец, чтобы не менять фамилию. Однако сведущие люди разъяснили, что всему виной было завещание её покойного супруга – повторное замужество лишало Варвару Алексеевну права на наследство. Морозова не обращала внимания на недовольство многочисленной родни, но огорчали газеты антилиберального толка, которые приклеили её избраннику ярлык «содержанки московской купчихи».

1910-е гг. Особняк Арсения Морозова

Арсений Морозов слыл мотом и кутилой. Кое-кто утверждал, что у него не всё в порядке было с головой – в качестве одного из аргументов ссылались на непривычное для Москвы сооружение, построенное для него на Воздвиженке. Причина же появления «мавританского особняка» была проста – посетив Португалию, Арсений Абрамович решил, что Москва достойна такого же творения, как дворец Пена в Синтре. По поводу ранней смерти богатого купца мнения разделились. Кое-кто из современников был уверен, что Морозова замучила до смерти очередная пассия, заполучив в итоге всё состояние фабриканта. Другие утверждали, что он на спор прострелил себе ногу и умер от заражения крови. Как бы то ни было, его наследницей была признана не законная жена, а Нина Александровна Коншина, урождённая Окромчаделова, которая и владела особняком на Воздвиженке вплоть до его национализации при советской власти.

1940г. Здание Военторга

До революции дом № 10 принадлежал Экономическому обществу офицеров Московского военного округа. В советское время здесь располагался знаменитый Военторг, составлявший конкуренцию Мосторгу и ГУМу. Гостиницу «Петергоф» на углу с Моховой после 1917 года объявили 4-м Домом Советов. Поначалу в ней разместился аппарат ЦК, а после его переезда на Старую площадь здесь расположилась приёмная «всесоюзного старосты» Михаила Ивановича Калинина. В пределах шаговой доступности от правительственных зданий, на углу с улицей Грановского (до революции – Шереметевский перулок) в 30-х годах было построено здание Кремлёвской больницы. По соседству, в бывшем доходном доме графа Шереметева, получившем название 5-й Дом Советов, жили высокопоставленные госчиновники и военачальники.

Дом № 9 на углу Крестовоздвиженского переулка в начале прошлого века принадлежал семье московского губернатора Григория Ивановича Кристи – здесь жила его мать, урождённая Александра Ивановна Нелидова. С её внуком связана жуткая история, местом действия которой стал Новочеркасск, где проходили торжества по случаю перенесения праха атамана Орлова-Денисова из Харьковского собора в особый мавзолей, сооружённый по инициативе новочеркасского казачества. На это торжество собрались многие представители российской знати, в том числе князь Пётр Николаевич Трубецкой, незадолго до этого справивший серебряную свадьбу, и его племянник Владимир Григорьевич Кристи с молодой женой Марией Александровной Михалковой, племянницей рыбинского землевладельца Сергея Владимировича Михалкова.

1920-е гг. Бывший дом Кристи на Воздвиженке (№ 9)

Вот как описывает события, случившиеся осенью 1911 года, тогдашний московский губернатор Владимир Фёдорович Джунковский: «Около 5 часов дня Трубецкой с женой Кристи отправился кататься по Новочеркасску на автомобиле, выехали за город, а в 7-м часу приехали на вокзал, где у князя Трубецкого стоял специальный вагон, в котором он приехал со своей семьей. Они вошли в вагон, чтобы напиться кофе. Когда проводник вагона ходил за кофе на вокзал, и произошла драма. Оказалось, что В. Г. Кристи, как только его дядя с его женой уехали на автомобиле, пустился на лихаче в погоню за автомобилем Трубецкого и, проследив, как они поехали на вокзал, явился туда, вбежал в вагон и одним выстрелом убил своего дядю». Невольной виновницей трагедии посчитали легкомысленную Марию Михалкову, а потому наказание для ревнивца не было жестоким – ограничились ссылкой. В 1917 году Владимир Кристи как лицо, пострадавшее от царского режима, был назначен комиссаром Временного правительства в Бессарабии. Дом Кристи на Воздвиженке в 1906 году выкупил Шамси Асадуллаев, богатый нефтепромышленник из Баку – судя по всему, покупку он приурочил к свадьбе. В 1921 году в бывшем доме Асадуллаева обосновались редакции газет и журналов. Здесь был кабинет главного редактора журнала «Красная новь» Александра Воронского – именно он сообщил Борису Пильняку ложную информацию о причинах смерти Михаила Фрунзе.

Последний дом на Воздвиженке, за Нижним Кисловским переулком, до революции принадлежал Зинаиде Александровне Брискорн, муж которой служил в Департаменте духовных дел иностранных исповеданий. Это тот самый «Соловьиный дом», о котором шла речь при описании Арбатской площади.

От Воздвиженки через Нижний Кисловский и Малый Кисловский переулки пролегает путь к Большой Никитской улице. В Малом Кисловском с середины XIX века жила семья Василия Ивановича Якунчикова – он был женат на Зинаиде Николаевне Мамонтовой, дочери хозяина лакокрасочной фабрики и двоюродной сестре предпринимателя и мецената Саввы Ивановича Мамонтова. Владения Якунчиковых, дом № 6, располагались на углу Среднего Кисловского переулка. Василию Ивановичу принадлежали магазины основанного им Товарищества Петровских торговых линий, два кирпичных завода, в Черёмушках и в Одинцово, и Воскресенская бумагопрядильная фабрика в Нарофоминске. Зинаида Николаевна была одарённой пианисткой, а Василий Иванович, будучи одним из директоров московского отделения Русского музыкального общества, приложил немало сил для создания в Москве консерватории – она расположилась неподалёку, в доме князя Воронцова на Большой Никитской. В своём особняке на Кисловке Якунчиковы устраивали музыкальные вечера, где выступали с фортепианными концертами Николай и Антон Рубинштейны. Здесь бывали художники Леонид Пастернак и Валентин Серов.

1914 г. Малый Кисловский переулок. Справа – усадьба Якунчиковых (№ 6)

По соседству с Якунчиковыми, в доме № 9, напротив Среднего Кисловского переулка, жили Дмитрий Семёнович Грачёв, лесопромышленник, акционер железнодорожных компаний, и его жена, Мария Андреевна, урождённая Клаповская. О Клаповских уже шла речь в разделе, посвящённом Земляному валу и Гончарной улице. Усадьбу на Кисловке Грачёвы купили в 70-х годах XIX века у Дмитрия Семёновича Лепёшкина, одного из совладельцев Вознесенской мануфактуры, получившего усадьбу в наследство после смерти брата – Семён Семёнович когда-то приобрёл эту усадьбу вместе с коллекцией картин. И вот теперь полсотни живописных холстов малоизвестных фламандцев и голландцев перешли в собственность Грачёвых. Мария Андреевна после смерти мужа, который был старше её на восемнадцать лет, увлеклась живописью и стала понемногу покупать работы русских художников. Ценность её коллекции признавали и другие коллекционеры, посещавшие дом – Кузьма Терентьевич Солдатенков, одно из владений которого располагалось неподалёку, и Савва Иванович Мамонтов. Бывали здесь и художники – Михаил Нестеров, Игорь Грабарь и Александр Бенуа. После 1917 года, опасаясь за сохранность картин, Мария Андреевна передала их в Румянцевский музей, откуда они вскоре попали в Музей изящных искусств на Волхонке.

1914 г. Малый Кисловский переулок в сторону Большой Никитской улицы. Слева – дом Грачёвых (№ 9)

Там же, в Малом Кисловском переулке, в доме № 5, жил и Владимир Васильевич Думнов, книгоиздатель и владелец книжного магазина на углу Мясницкой и Большого Златоустинского переулка. Магазин ранее принадлежал известным книготорговцам братьям Салаевым.

В конце переулка, на углу с Большой Никитской до сих пор стоит бывший дом княгини Шаховской-Глебовой-Стрешневой, в котором когда-то размещался театр «Парадиз», а позднее – театр Мейерхольда (ГосТиМ) и Театр имени Маяковского.

1914 г. Малый Кисловский переулок. Слева – дома №№ 6 и 4. Справа видна ограда особняка Думнова (№ 5)

1907 г. Малый Кисловский переулок. Особняк Думнова

Волхонка

Название улицы возникло в конце XVIII века по владению князей Волконских. Некоторое представление об этой местности даёт фотография, выполненная в 1867 году с храма Христа Спасителя. На переднем плане – здание 1-й мужской гимназии, основанной в 1804 году Александром I. Обучение в гимназии было платным, зато разночинцам выдавали казенные штаны и сюртук. Немного правее по Волхонке, на месте построенного к 1912 году Музея изящных искусств, на бывшем Колымажном (Конюшенном) дворе располагалась пересыльная тюрьма. При ней в 1868 году была освящена собственная церковь во имя святого благоверного князя Александра Невского. В 1879 году и тюрьму, и эту церковь перевели от греха подальше в Бутырский губернский тюремный замок.

1867 г. Вид с храма Христа Спасителя

Рядом с Колымажным двором, в доме № 14 на углу Малого Знаменского переулка, в одном из зданий усадьбы князя Сергея Михайловича Голицына был открыт в 1865 году «Голицынский музей», один из первых музеев общественного пользования, состоявший из картинной галереи, отдела древностей и библиотеки. Здесь были выставлены экспонаты, привезённые из Италии отцом Сергея Михайловича и его дедом. В 1886 году из-за нехватки средств на содержание Голицынской больницы (ныне это один из корпусов 1-й городской клинической больницы) князь вынужден был распродать свою коллекцию, и часть её попала в петербургский Эрмитаж. В 1903 году усадьбу на средства, выделенные казной, выкупило Московское художественное общество. А с 1911 года в квартире правого флигеля усадьбы обосновалось семейство преподавателя Московского училища живописи, ваяния и зодчества Леонида Пастернака. В этой казённой квартире Пастернак жил до сентября 1921 года, когда вместе с женой и дочерями он выехал в Германию. После их отъезда до 1930 года здесь в «уплотнённой» квартире жил Борис Леонидович Пастернак вместе с братом Александром.

Правый флигель бывшей усадьбы Голицыных. Слева за ним – гостиница «Княжий двор» и Музей изящных искусств.

В 1892 году левый флигель усадьбы был перестроен под меблированные комнаты, получившие название «Княжий двор» – здесь предпочитали останавливаться приезжие художники. Ныне в этом здании с обновлённым фасадом по Волхонке располагается Галерея искусства стран Европы и Америки XIX-XX веков.

В главном корпусе усадьбы, надстроенном в 1929 году двумя этажами, до 1936 года размещалась Коммунистическая академия. В её состав входили научные институты философии, истории, литературы, искусства и языка, советского строительства и права, мирового хозяйства и мировой политики, экономики, естествознания, а также Биологический институт имени Тимирязева, и кроме того, ряд секций, комиссий и обществ. Позже здесь разместился Институт истории АН СССР, созданный на основе Института истории Коммунистической академии и двух академических учреждений – Историко-археографический института и Института книги, документа и письма АН СССР. Ныне в этом здании находится Институт философии Российской Академии Наук.

1920-е гг. Здание Коммунистической академии

В доме на углу Малого Знаменского и Антипьевского (ныне Колымажная улица) переулков в 20-х годах жил Яков Фабианович Шабшай – он был родом их тех же мест, что и упомянутые ранее Шабады. В 1920 году Каган-Шабшай основал свой институт, готовивший инженеров-электриков с производственными навыками. По воспоминаниям преподавателя этого института и будущего вице-президента Академии наук СССР Михаила Алексеевича Лаврентьева, институт Шабшая размещался в «полуразвалившемся здании на углу Тверской и Тверского бульвара, бывшем публичном доме». Студенты четыре дня в неделю работали на производстве, сдавая зарплату в администрацию института, которая состояла из директора и секретарши. В конце концов, Каган-Шабшая от руководства институтом отстранили.

.

1910-е гг. Малый Знаменский переулок. Церковь святого Антипия и доходный дом (№ 7) Карла Мазинга

Одним из увлечений директора института было коллекционирование еврейской живописи – в его собрание вошли работы Марка Шагала, Роберта Фалька и других художников. Не получив согласия Моссовета на открытие галереи еврейского искусства, в 1931 году Каган-Шабшай подарил свою коллекцию Одесскому музею еврейской культуры. Во время войны в здание попала бомба. Каган-Шабшай жил в квартире № 14, а по соседству, в квартире № 1 жил Всеволод Михайлович Келдыш, профессор МВТУ и МИИТ. Его сын стал одним из разработчиков советской космической программы.

1903 г. Волхонка. Справа – дом, на месте которого в 1911 году построен доходный дом Михалковых

Дом № 6 по Волхонке в начале XVIII века принадлежал стольнику Матвею Головину, а в конце столетия перешёл к одному из князей Вяземских. Рядом со старым зданием в 1911 году был построен доходный дом Михалковых. Сюда со Знаменки перебрались дед и отец Сергея Владимировича Михалкова, будущего Героя Социалистического Труда, драматурга, поэта и одного из авторов Гимна Советского Союза. А двоюродный дед поэта, Владимир Сергеевич Михалков, обосновался в бывшем доме Анненковых на Петровке. Тут есть повод для сомнений, поскольку прадеда поэта тоже звали Владимир Сергеевич, но он умер в 1900 году, в то время как его полный тёзка отошёл в мир иной гораздо позже. Увы, это не последняя «странность» в жизнеописании семейства Михалковых. У Сергея Владимировича Михалкова было два брата – Александр и Михаил. Один по неизвестной мне причине остался как бы на задворках семьи – о нём старались не упоминать. Другой, когда позволили обстоятельства, стал неожиданно героем. Привожу фрагмент из интервью Михаила Владимировича Михалкова, где речь идёт о его службе в танковой дивизии СС «Мёртвая голова»: «Налегал на политико-воспитательную работу. Даже сочинил песню-гимн танкистов с припевом: "Где Гитлер, там победа!" Она понравилась командованию, её подхватили другие подразделения…» Здесь удивляет не пристрастие Михалковых к написанию гимнов, но весьма противоречивая история о том, как недавний новобранец войск НКВД, оказавшийся на оккупированной территории, бродит по немецким тылам, напялив форму офицера СС, налаживает связи с партизанским подпольем, сидит за одним столом с Отто Скорцени… А в конце войны – переход через линию фронта, допросы в СМЕРШ, пять лет тюремного заключения по приговору суда, несколько лет ссылки, реабилитация в переломный 1956 год и публикация стихов под чужой фамилией, видимо, не без содействия любящего брата.

Староваганьковский переулок. Дом Шамшина

Немало примечательных зданий расположилось в переулках поблизости от Волхонки. Ваганьковский (ныне Староваганьковский) переулок в прежние времена шёл от Знаменки к Воздвиженке. Дом № 1 (нумерация 1915 года) с конца XIX века принадлежал Варваре Яковлевне Лепёшкиной, дочери фабриканта Прохорова, а незадолго до октябрьского переворота его хозяйкой стала Любовь Васильевна Шамшина, жена совладельца Товарищества соединенных фабрик золотоканительного производства «Алексеев Владимир, П. Вишняков и А. Шамшин». При советской власти дом вошёл в комплекс зданий Коммунистической академии.

Староваганьковский переулок. 1910-е гг. Дом Куманина – на заднем плане

Доходный дом напротив церкви преподобного Сергия принадлежал домовладельцу Василию Николаевичу Куманину. Заслуживает внимания и дом № 5, в котором его хозяин Николай Иванович Пастухов разместил редакцию своей газеты «Московский листок». Будущий издатель в середине XIX века начинал с торговли пивом в принадлежавшей ему лавке на Арбатской площади. Этому периоду жизни посвящены «Стихотворения из питейного быта», изданные в 60-х годах. Лишь через двадцать лет у Пастухова появилась возможность основать газету. Первоначально предназначенная для малоимущих, газета завоевала популярность среди москвичей благодаря оперативному освещению событий, происходивших в городе.

Дом № 7 принадлежал Василию Викентьевичу Горшанову, совладельцу торгового дома «Шаболовский пивоваренный завод Карнеева и Горшанова». В этом доме снимал квартиру Михаил Александрович Мензбир, основатель российской орнитологии. В 1911 году он покинул университет в знак протеста против вторжения полиции в стены университета при усмирении студенческих беспорядков, а в 1917 году вернулся и в течение двух лет занимал должность ректора.

Староваганьковский переулок. Дом Горшанова

По соседству располагался дом, который накануне первой мировой войны принадлежал Максиму Васильевичу Клюкину, издателю и книготорговцу, владельцу магазина в доме Бенкендорфа на Моховой. Клюкин стал одним из инициаторов распространения «произведений печати на станциях железных дорог». «Контрагентство печати» было создано при активном участии издателей Алексея Суворина и Ивана Сытина, которые в итоге и прибрали это выгодное дело к рукам.

Староваганьковский переулок. Дом Клюкина

1930-е гг. Волхонка в сторону Кремля. Направо, перед домом с башней, начинается Ленивка.

Лубянская площадь

До начала прошлого века Лубянская площадь мало соответствовала статусу одной из центральных площадей первопрестольной. Здесь находилась биржа экипажей ритуальных услуг, а посреди площади – водоразборный фонтан, соединённый с Мытищинским водопроводом, который обеспечивал москвичей водой. К середине XIX века Голицыны, Волконские и прочая дворянская знать перебрались на Пречистенку, Спиридоновку и другие относительно тихие улицы центра Москвы, а здесь обосновались представители «деловой элиты». С 1843 года земельный участок на северной стороне площади принадлежал семье Алексеевых. По инициативе Николая Александровича Алексеева, двоюрдного брата Константина Сергеевича Станиславского и будущего московского головы, между Театральным проездом и Софийкой был построен Лубянский пассаж, оборудованный на европейский манер, наподобие других появившихся тогда в Москве магазинов-пассажей, – торжественное его освящение состоялось в сентябре 1883 года.

1900-е гг. На заднем плане – Лубянский пассаж

Участком между Большой Лубянкой и Мясницкой улицей в XIX веке владел дворянин Николай Семёнович Мосолов. Отец и дед, страстные собиратели картин и гравюр, оставили ему в наследство богатую картинную галерею и собрание редких эстампов, которое Николай Семенович значительно пополнил первоклассными работами знаменитых голландцев. Под собственные апартаменты он занял второй этаж трехэтажного здания, а выше находились меблированные комнаты. На нижнем этаже размещалось правление Варшавского страхового общества и «Фотография Мебуса». В конце XIX века этот участок купило Страховое общество «Россия», и к 1900 году здесь было построено здание, выходившее фасадом на Лубянскую площадь. Первые этажи сдавались под магазины, а верхние – под жильё и конторы. После Октябрьской революции в этом здании разместилась Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем, а затем её преемники.

1890-е гг. В здании справа размещались общество "Кавказ и Меркурий" и товарищество "Реддавей", а в советские годы находилось Главное управление рабоче-крестьянской милиции.

На месте нынешнего Политехнического музея в XVIII-XIX веках принято было устраивать показ диковинных зверей. В известном зверинце Крейсберга на Лубянке в 1862 году, помимо привычных медведей, попугаев и обезьян, жили анаконда, пума и ягуар. Здание Политехнического музея строилось в несколько этапов на протяжении тридцати лет, и было завершено в 1907 году.

Сквер перед музеем появился в конце 1970-х годов, а прежде здесь располагались жилые строения. В середине XVIII века на этом месте находился двор аптекаря Мейера с двухэтажным каменным домом и большим садом, занимавшим почти всё то пространство, где позже был построен Политехнический музей. В 1782 году вместо аптекаря здесь поселился издатель Николай Иванович Новиков. В этом же доме располагались типография, книжная лавка и склад. В 70-80-х годах XVIII века Новиков издал более тысячи книг по истории, педагогике, медицине, сельскому хозяйству, переводы сочинений отечественных и зарубежных писателей, много книг религиозного содержания. Выпускал он и газету «Московские ведомости», а кроме того несколько сатирических журналов, которые высмеивали пороки современного ему общества, от взяточничества до «слепого поклонения всему французскому». Новиков состоял в масонской ложе, находя в этом возможность следовать идее «просвещения ума и сердца» и поддержку со стороны влиятельных лиц. В начале 1790-х Новиков впал в немилость, был обвинён в нелегальном выпуске масонской литературы и заключён в Шлиссельбургскую тюрьму, откуда вышел старым и больным.

В 1826 году здесь обосновался ещё один интересный персонаж – Пётр Иванович Шипов. Его отец, адъютант адмирала Сенявина, был женат на княжне Варваре Горчаковой, а сам Пётр Иванович имел звание камер-юнкера и служил чиновников особых поручений при московском генерал-губернаторе. На месте разобранного за ветхостью дома университетской типографии Шипов построил себе вместительное здание с торговыми помещениями на первом этаже и квартирами на втором и третьем. Сооружение имело почти замкнутую форму, чем-то напоминая крепость – его и назвали «Шиповской крепостью». Своеобразие этого заведения заключалось в том, что Шипов разрешил занимать квартиры всем, кому была нужда в жилье, не брал со своих жильцов плату и не требовал прописки в полиции. По словам Гиляровского, здесь обитали воры, бродяги и скупщики краденого. Есть основания считать, что «крепость» досталась по наследству Николаю Павловичу Шипову.

1910 г. Справа – «Шиповская крепость»

Лубянская площадь связана с биографией ещё одного представителя рода Шиповых – в ноябре 1919 года следователи ВЧК вели допрос бывшего камергера Дмитрия Николаевича Шипова (сына Николая Павловича), которого обвиняли в причастности к контрреволюционной организации «Национальный центр». А в 1926 году площадь была названа именем основателя ВЧК Феликса Дзержинского. Как известно, эта организация, как и все её преемники, предназначалась для борьбы с активными противниками власти.

К Лубянской площади примыкала улица Софийка (ныне Пушечная). Весь квартал по Рождественке от Кузнецкого моста до Софийки занимает дом, когда-то построенный для купца Александра Александровича Торлецкого, разбогатевшего на железнодорожных подрядах – его семья владела домом на Моховой и усадьбой в Гиреево. Позднее дом на Кузнецком мосту был записан на Сергея Григорьевича Захарьина – сын известного терапевта Григория Антоновича Захарьина выбрал себе занятие домовладельца и содержателя меблированных комнат. Однако счастья это ему не принесло – наследник миллионного состояния умер молодым. Возможно, сын расплатился за грехи отца, который нещадно обирал богатых пациентов, а небогатых наотрез отказывался лечить.

1910-е гг. Софийка в сторону Лубянской площади. Справа – Лубянский пассаж, на месте которого в 50-х годах будет построен «Детский мир»

На углу Рождественки и Софийки находился книжный магазин и читальный зал Анатолия Фёдоровича Черенина – газеты писали о хозяине как о просветителе, человеке передовых взглядов. Среди тех, кто помогал Черенину в этом благородном деле, был и Николай Ишутин, владелец переплётной мастерской на Большой Бронной. Идеи революционных демократов были восприняты Ишутиным и членами его революционного кружка как руководство к действию. К счастью, покушение на императора Александра II в тот раз не удалось.

1900-е гг. Перекрёсток Рождественки и Софийки. Слева – доходный дом страхового товарищества «Саламандра». Справа – доходный дом Захарьина, ранее принадлежавший Торлецкому

В середине XIX века в доме Торлецкого, со стороны Софийки, открылся Немецкий клуб. Сначала членами клуба состояли торговцы, аптекари, врачи и другие выходцы из Германии, которых в первопрестольной было немало, но позже стали принимать всех желающих подряд – купцы и приказчики целыми семьями приходили поразвлечься. А в 1891 году, когда дом уже находился в собственности Захарьина, случилось событие, ставшее предвестником новой эры в истории драматического театра. Здесь состоялась премьера пьесы Льва Толстого «Власть тьмы» в исполнении никому не известной труппы под руководством Константина Сергеевича Алекссева. В спектакле участвовала юная актриса Вера Комиссаржевская, а среди зрителей находился Владимир Иванович Немирович-Данченко, мечтавший о своём театре. Однако прошло ещё несколько лет прежде, чем идея создания Художественного театра была реализована. В советское время в помещении бывшего Немецкого клуба по инициативе наркома просвещения Анатолия Луначарского был открыт Центральный дом работников искусств.

1890-е гг. Владимирские ворота. Справа – Театральный проезд

1920-е гг. Никольский фонтан на Лубянской площади

1900-е гг. Лубянская площадь

1910-е гг. Никольский фонтан на Лубянской площади

Большая Лубянка

На Большой Лубянке, которая ведёт от Лубянской площади к Сретенским воротам, есть адреса, на которые стоит обратить внимание. В 1905 году на углу Большой Лубянки и Кузнецкого моста, рядом с церковью Введения Пресвятой Богородицы во Храм был построен доходный дом № 5, принадлежавший Первому российскому страховому обществу. Это здание составило единый комплекс вместе с домом № 21 на Кузнецком мосту.

1910-е гг. Большая Лубянка в сторону Лубянской площади. На заднем плане справа – дом 1-го российского страхового общества (№ 5). Перед ним, на углу Варсонофьевского переулка – отель «Билло» в доме Поповой и бывший дом Лухманова (№ 11)

Весь участок между Большой Лубянкой и Кузнецким мостом с 1819 года находился во владении купца Василия Варгина, а затем перешёл к его наследникам. Василий Васильевич разбогател на поставках сукна для российской армии, однако во время войны 1812 года существенно снизил цены на свои товары. Граф Александр Татищев, участник сражений с армией Наполеона Бонапарта, писал, что именно Варгин, которому во время войны был всего двадцать один год от роду, помог армии и стране «преодолеть все трудности в заготовлении вещей и благодаря низким ценам сохранить казне многие миллионы». Когда на смену военному министру графу Татищеву, который покровительствовал Варгину, пришёл личный враг Татищева граф Чернышёв, для Варгина настали тяжёлые времена. На основании решения специально созданной комиссии он был лишен состояния и заключен на год в Алексеевский равелин Петропавловской крепости, а после этого сослан в Выборг. В 1832 году Варгин получил дозволение проживать в Серпухове, а ещё через два года часть имений была ему возвращена, и он снова начал торговать и поднимать хозяйство, но уже без прежнего усердия.

В доме № 7 на углу Варсонофьевского переулка в конце XIX века обосновалась «немецкая» гостиница «Билло». Всё началось с того, что в 1867 году Глафира Александровна Попова, вдова торговца чаем Константина Попова, купила участок земли и по её заказу здесь построили трехэтажный дом. Первым арендатором здания стал Эдуард-Фридрих Билло де Васси, метрдотель из Швейцарии. На первом этаже он устроил ресторан, а в подвале – винный и пивной погреба. По воспоминаниям современников, в гостинице была слышна только иностранная речь, на стенах висели портреты европейских монархов и пейзажи немецких городов, а на столиках в холле лежали свежие европейские газеты. Да и название гостиницы иностранцы переиначили на немецкий лад – Hotel Billo Moscau. В гостинице останавливались гастролировавшие в Москве композиторы и дирижёры Гектор Берлиоз, Рихард Вагнер и Ференц Лист. Клиентов «Билло» привлекал и тамошний кегельбан-клуб – он располагался на третьем этаже нежилого дворового корпуса. Там же находился пивной ресторан. Участвовал в семейном бизнесе и сын Эдуарда Фёдоровича, Николай Билло. В шестилетнем возрасте он был отправлен на учёбу в интернат St. Barbe des Champs в Fontaine aux Roses во Франции, затем учился в школе городка Вальд неподалёку от Цюриха. Когда Николасу исполнилось восемнадцать лет, его отдали на два года в обучение к известному московскому предпринимателю Льву Ивановичу Катуару, а затем отправили на четыре года в Лондонскую академию торговли. В 1886 году Билло женился на Софье Челноковой, дочери чаеторговца Андрея Архиповича Челнокова и Евпраксии Семёновны Малковой. После смерти мужа Евпраксия Семёновна основала фирму «Челнокова Е.С. с сыновьями» – её контора и магазин находились в доме Чижова на углу Тверской улицы и Страстного бульвара. Помимо сахара и чая, Челноковы торговали товарами из шёлка. Удачная женитьба позволила Николаю Билло открыть в Москве собственное дело: основанная им в 1901 году фирма «Билло Н.», контора которой располагалась на Варварке, торговала всем понемножку – хлопком, металлами, чаем…

Дом № 11 был построен в 1826 году по заказу купца Дмитрия Александровича Лухманова. Купец торговал жемчугом, драгоценными камнями и всевозможными антикварными редкостями, включая рукописи и книги. Вот как описывает магазин Лухманова современник: «Картины, мраморы, бронзы, фарфоры, кристаллы поражают повсюду взоры посетителя; жемчуги, бриллианты, яхонты, изумруды являются в разных видах и изменениях. Можно смело сказать, что ни в Лондоне, ни в Париже, ни в одной столице в свете нет подобного вместилища сокровищ искусств и природы, и нет человека, который бы не нашел здесь чего-нибудь по своему вкусу». За заслуги перед отечеством коммерции советник и купец 1-й гильдии  Лухманов  получил право на ношение специального форменного мундира при шпаге и треуголке. От двух браков Лухманов имел десять детей – шесть сыновей и четыре дочери. Во владении Дмитрия Александровича находились дома №№ 11, 13 по Большой Лубянке и село Косино. После его смерти в 1841 году дома и магазин на Лубянке были проданы, а дети разъехались по другим районам Москвы.

Земельный участок № 13 на углу Большой Лубянки и Большого Кисельного переулка с 60-х годов XIX века находился во владении семейства Трындиных. К этому времени Трындины стали крупнейшими домовладельцами Москвы, однако семейным бизнесом семьи ещё в конце XVIII века стало изготовление измерительных приборов и инструментов. Поначалу в этот перечень входили нивелиры, астролябии, солнечные часы, циркули, барометры и термометры. Мастерская по выпуску этих изделий располагалась на Кузнецком мосту. В середине XIX века номенклатура изделий пополнилась теодолитами и другими оптическими приборами, а позднее медицинскими инструментами. Здание Товарищества «Е.С. Трындина сыновья» на Большой Лубянке было построено в 80-х XIX века. На втором этаже была оборудована лаборатория для проверки качества изготовленных изделий, а на пятом устроили обсерваторию, где проводилась демонстрация продаваемых фирмой астрономических приборов. В 1909 году обсерватория была передана в безвозмездное пользование московскому кружку любителей астрономии.

1904 г. Дом Трындина на Большой Лубянке (№ 13)

В доме № 18, принадлежавшем Ивановскому монастырю, жил Абрам Вульфович Вишняк, владелец мастерской по изготовлению золотых и серебряных изделий. Здесь же в начале прошлого века обитал и Беньямин Вульфович Вишняк, торговец мануфактурой – позднее он переехал на Малую Лубянку. Так уж случилось, что купеческий сын Марк Беньяминовмч Вишняк пренебрёг возможностью продолжить семейное дело и по примеру внуков богатого чаеторговца Вульфа Высоцкого ударился в политику. Среди его друзей и соратников по борьбе были уже упомянутые члены партии эсеров Абрам Гоц, Илья Фондаминский, Евгения, Григорий и Александр Ратнеры. Окончив юридический факультет Московского университета, Вишняк опубликовал брошюру о правовом положении евреев в России, после событий 1905 года неоднократно подвергался арестам, после февраля 1917 года вошёл в состав исполкома Всероссийского совета крестьянских депутатов, а после октябрьского переворота вместе с Абрамом Гоцем стал активным участником антибольшевистского подполья.

1900-е гг. Большая Лубянка в сторону Сретенки. Слева – бывший дом Лухманова. Справа – дома №№ 16, 18, 20. Вдали видна колокольня Сретенского монастыря.

В 1919 году Вишняк эмигрировал во Францию, а после её оккупации фашистами перебрался за океан. Там он работал редактором в русском отделе еженедельника «Тайм», преподавал русский язык на курсах при Корнельском университете. Среди его слушателей был Ричард Пайпс, спустя несколько лет возглавивший кафедру русской истории в Гарвардском университете. По мнению Егора Гайдара, именно Пайпс стал «автором направленной американским властям в начале 1980-х годов записки, суть которой – рекомендации использовать зависимость советской экономики от конъюнктуры нефтяных цен для дестабилизации коммунистического режима». А в 2014 году Пайпс посчитал необходимым, чтобы европейские страны отказались от поставок российских энергоносителей – на этот раз для дестабилизации «режима Путина».

Весьма примечательное здание на углу Большой Лубянки и Сретенского переулка принадлежало Кантакузенам, графам Сперанским. Здесь размещались многочисленные магазины.

1902 г. Дом Кантакузенов на Большой Лубянке (№ 22). Направо ведёт Сретенский переулок

В доме № 1 по Сретенскому переулку вскоре после приезда в Москву поселился замечательный писатель Олеша. Родным языком Юрия Карловича был польский, поэтому выбор места проживания не удивляет – поблизости располагался католический храм святых апостолов Петра и Павла. В доме на Сретенском были написаны лучшие произведения писателя – повесть «Зависть», «Три толстяка» и несколько рассказов. В 1930 году Олеша получил квартиру в жилом доме кооперативного товарищества «Крестьянская газета» на углу Камергерского переулка и Тверской, где его соседям стали Михаил Светлов, Эдуард Багрицкий и другие литераторы.

До революции 1917 года немало крупных торговых и промышленных предприятий в Москве принадлежали выходцам из Франции. Среди них были Сиу, Брокар, Гужон и Катуар, которые жертвовали большие суммы на нужды своих соплеменников. В Москве существовало отделение «Французского союза для распространения французского языка» (Альянс Франсез), членом которого был Адольф Сиу. А рядом с Малой Лубянкой целый квартал занимали французские учреждения: католическая церковь святого Людовика, приют для престарелых французов, ясли-сад, музей французской коммерции, и две французские школы – для мальчиков и для девочек.

1920-е гг. Вид из Сретенского переулка на католический храм свв. апостолов Петра и Павла в Милютинском переулке

В 1905 году Российское общество застрахования капиталов и доходов «Жизнь» построило большой доходный дом на участке, ограниченном Малой Лубянкой, Милютинским и Сретенским переулками. В одной из квартир этого дома поселился начальник телеграфной службы Северной железной дороги Карл Никифорович Чеховский. Его сын Вадим в 20-х годах увлёкся паранормальными явлениями и совместно с группой единомышленников проводил в своей лаборатории опыты по передаче мыслей на расстояние. Для этого был арендован подвал в том же доме на Малой Лубянке, где жил Вадим Карлович со своим отцом. Этой проблемой занимался и Александр Леонидович Чижевский – вместе с Чеховским он был соавтором статьи «О передаче мысли на расстояние». В экспериментах использовали метод коллективного индуктора – группа людей одновременно мысленно пыталась передать изолированному в другой комнате перципиенту неизвестное тому изображение.

1910-е гг. Милютинский переулок в сторону Сретенского. На заднем плане – доходный дом страхового общества «Жизнь», где жил Чеховский

Зимой 1928 года в лабораторию на Малой Лубянке пришли сотрудники ОГПУ. Чеховского обвинили в создании масонской ложи и в покушении на Сталина – для этого якобы использовался тот самый метод коллективного внушения. Чеховский сгинул в Соловках, а Чижевский продолжал исследования. Одно из самых значительных его открытий стало результатом изучения солнечной активности. Оказалось, что пик этой активности, наступающий с периодом примерно одиннадцать лет, совпадает с глобальными политическими потрясениями на Земле. В «теорию зависимости поведения масс от космического влияния» укладываются революции 1905 и 1917 годов, начало второй мировой войны и даже нынешние события на Украине. Конечно, не Солнце управляет политическими событиями на Земле, однако его активность может повлиять на принятие решений в сложной ситуации.

Лубянский проезд

Лубянский проезд ведёт от Лубянской к Варварской площади мимо Политехнического музея и далее вдоль бульвара. В прежние времена в Москве было «сорок сороков» церквей, и три из них находились на Лубянском проезде. Первая – в самом начале, на углу с Мясницкой улицей. Вторая – ближе к Лучникову переулку. А третья – на углу с Малым Спасоглинищевским переулком. К этому перечню следует прибавить и Николо-Угрешский монастырь на углу с Маросейкой. В 1939 году проезд был переименован в честь погибшего в авиакатастрофе лётчика Анатолия Серова, получившего Звезду Героя за боевые действия в Испании. Его женой была популярная в довоенные годы киноактриса Валентина Серова. Многим москвичам памятна и круглосуточно работавшая пельменная на углу с Лучниковым переулком – по ночам здесь подкрепляли свои силы таксисты.

1940-е гг. Проезд Серова в сторону Ильинских ворот

Никольская

Начиная со второй половины XIX века Никольская улица обрела статус одной из главных деловых улиц Москвы. Здесь располагались конторы фабрикантов, гостиницы и склады. Большинство зданий, построенных во второй половине XIX и в начале прошлого века, сохранилось до сих пор.

1890-е гг. Никольская улица в сторону Кремля

Рядом Казанским собором, напротив Верхних торговых рядов (нынешний ГУМ) в 1903 году по проекту Льва Кекушева были построены Ново-Никольские ряды. За Ветошным переулком находится Шевалдышевское подворье и далее – здание, принадлежавшее торговому дому текстильных фабрикантов братьев Алексеевых. Ещё дальше по правой стороне – комплекс зданий Чижовского подворья, а за ним – Шереметьевское подворье. По левую сторону, напротив Чижовского подворья расположено здание Печатного двора. Рядом с ним до 1993 года стояла гостиница «Славянский базар», построенная в 1873 году по заказу купца Александра Пороховщикова. При гостинице был открыт ресторан, ставший популярным местом застолий для зажиточных горожан. Незадолго до этого не без участия Пороховщикова в Ветошном переулке возникли Тёплые торговые ряды, ставшие первым отапливаемым торговым помещением в Москве.

1910-е гг. Аптека Феррейна

Александра Пороховщикова с полным основанием можно назвать творческой личностью. Помимо идеи постройки Тёплых рядов, ему принадлежала мысль о необходимости прокладки окружной железной дороги, которую он высказал ещё в 70-х годах XIX века. А в самом начале 1905 года в интервью журналисту он изложил свою коцепцию обеспечения жильём малоимущих – речь шла о тех самых пятиэтажных корпусах, которыми Никита Хрущёв застроил окраины Москвы через полвека.

В доме № 21 по Никольской улице до недавнего времени размещалась известная на всю Москву аптека Феррейна. Здесь Феррейны обосновались в 1832 году – аптека, купленная Карлом Феррейном у Ландграфа, находилась тогда на правой стороне улицы. Через тридцать лет Феррейн приобрёл более удобное здание. Знакомый многим москвичам роскошный вид аптека Феррейна приобрела после перестройки в конце XIX века, а в соседнем здании бывшей Ремесленной управы позднее разместились лаборатория и склады. В 1902 году магистр фармаци́и Владимир Карлович Феррейн основал Товарищество «Феррейн В.К.». Его аптеки располагались в самых оживлённых районах города – на Тверской, на Арбате и поблизости от Мясницкой. Товарищество владело несколькими лабораториями, плантациями лекарственных растений в Бутово и в Крыму, фабрикой химических продуктов в Ярославской губернии и фармацевтическим заводом в Нижних Котлах (ныне это Нагатино).

1900-е гг. Справа – дом Бостанджогло, Ремесленная управа, и аптека Феррейна. Налево ведёт Богоявленский переулок

В здании на углу Богоявленского переулка и Никольской улицы, до революции располагались парфюмерные магазины Анри Брокара и товарищества «Ралле А. и К°», где работал Эрнест Эдуардович Бо. В конце 1919 года Эрнест Бо эмигрировал во Францию, в город Ла-Боска. Здесь он разработал для фирмы Chiris формулу духов «Rallet № 1», один из вариантов которого, «Шанель № 5», названный так по имени владелицы дома моды Коко Шанель, стал необычайно популярным.

1900-е гг. Никольская улица у Никольского тупика (ведёт налево). Вид в сторону Владимирских ворот и Лубянской площади

До 30-х годов прошлого века в конце Никольской улицы, за Никольским тупиком стояло ещё несколько зданий – дом братьев Бостанджогло, церковь святого Пантелеймона и Городская управа. В середине XIX века Михаил Иванович Бостанджогло основал в Москве товарищество табачной фабрики «Бостанжогло М.И.». Фабрика находилась на Старой Басманной, контора – на Кузнецком мосту, а в доме на Никольской улице в начале прошлого века жили внуки, Михаил и Василий, сыновья Николая Михайловича. Их тётки, Александра и Елизавета, нашли себе мужей в роду купцов Алексеевых, которые владели крупнейшей в России золотоканительной фабрикой, сдавали в аренду принадлежавшие им лавки в Старом Гостином дворе и в Верхних торговых рядах. К роду Алексеевых принадлежал и Константин Сергеевич Станиславский, один из основателей Московского Художественного театра. Немалую известность приобрёл ещё один представителей рода Алексеевых-Бостанджогло – Николай Александрович Алексеев, сын Елизаветы Михайловны Бостанджогло. Его инициативе по сбору финансовых средств москвичи обязаны появлением психиатрической лечебницы, известной в народе как «Канатчикова дача». В советское время Алексеевскую больницу переименовали в честь Петра Кащенко, в 1904-1905 годах исполнявшего обязанности главного врача больницы. С 1885 по 1893 год Николай Александрович Алексеев занимал пост городского головы. За это время в Москве было открыто более тридцати школ, были построены водопровод и канализация, из города вывели все скотобойни. В 1893 году в построенном за год до этого здании Московской городской думы (ныне один из корпусов Исторического музея) во время приема посетителей Алексеев был застрелен психически больным человеком.

1900-е гг. Лавки букинистов в Никольском тупике

Дом Бостанджогло располагался на углу с Никольским тупиком, который вёл к церкви Святой Троицы. Поблизости от неё были лавчонки букинистов, торговавших самой разнообразной литературой. А далее через узкий проход в Китайгородской стене можно было попасть в Театральный проезд.

Недалеко от дома Бостанджогло, в Большом Черкасском переулке находились владения другого грека – Хаджи-Конста, торговца драгоценностями и шёлком. А между Большим Черкасским переулком и Биржевой площадью в доме № 5 по Космодамианскому (ныне Старопанскому) переулку, построенном по проекту Франца Шехтеля, находилась контора торгового дома «Аршинов и К°». Василий Фёдорович Аршинов появился в Москве в начале 70-х годов XIX века и поначалу работал в магазине Василия Ефремовича Мещерина, владельца Даниловской мануфактуры. Позже Аршинов стал владельцем суконной фабрики у Царицынских прудов. Разбогатев на поставках сукна для армии во время русско-турецкой войны, он решил построить торговый комплекс в центре Москвы. Мещеринское подворье расположилось на углу Большого Черкасского и Богоявленского переулков, близ Карунинской (ныне Биржевой) площади.

1902 г. Старопанский переулок. Контора торгового дома Аршинова (№ 5)

1900-е гг. Никольская улица в сторону Владимирских ворот

Большой Черкасский переулок. Склад фабрики Эмиля Цинделя

Новая площадь

В 1820-х годах за площадью утвердилось название Новая площадь, а её продолжение (от площади Ильинских Ворот до площади Варварских Ворот) стало называться Старой площадью. В 1870-1890-х годах площади поменялись названиями, но в начале XX века власти города вернулись к прежнему варианту наименований. До разрушения Китайгородской стены Новая площадь располагалась внутри Китай-города и фактически была улицей с односторонней застройкой.

1900-е гг. Рынок на Новой площади за стеной Китай-города

Самым примечательным зданием на площади ныне является Политехнический музей. Идея его создания зародилась во время царствования Александра II, когда возникла потребность в совершенствования экономики на базе новых технических решений. В 1863 году было основано Императорское общество любителей естествознания, антропологии и этнографии, главной задачей которого считалось содействие развитию науки и распространению естественнонаучных знаний. В качестве первого шага была создана Политехническая библиотека. До 1877 года она располагалась на Большой Никитской, в помещении Зоологического музея Императорского московского университета, а после постройки первой очереди Политехнического музея обосновалась там. Основой для музея стала часть экспонатов Всероссийской политехнической выставки 1872 года, посвящённой 200-летию Петра I. Огромное здание Политехнического музея строили тридцать лет. В 1896 году было возведено правое крыло, и только в 1907 году появился аудиторный  корпус, в состав которого входили Большая аудитория, рассчитанная на девятьсот два места, и две малые аудитории на двести мест каждая. Большая аудитория стала местом не только научных встреч, но и бурных дискуссий по проблемам литературы и искусства. В этих стенах выступали Марина Цветаева, Сергей Есенин, Борис Пастернак, Булат Окуджава и Осип Мандельштам. Здесь читали публичные лекции лауреаты Нобелевской премии по физике Пётр Капица, Игорь Тамм, Поль Дирак и основоположник кибернетики Норберт Винер.

1930-е гг. Китайгородская стена в сторону Старой площади

1884 г. Первая очередь Политехнического музея

1900-е гг. Политехнический музей

Ильинка

Одна из старейших улиц Москвы ведёт от Красной площади к площади Ильинских ворот. Во второй половине XIX века Ильинка стала деловым центром города. В 1860 году здесь возникли Тёплые торговые ряды – построенные по заказу московских предпринимателей Азанчевского и Пороховщикова, они занимали половину квартала от Ветошного до Богоявленского переулка. Между Ильинкой и Варваркой были построены Верхние и Средние торговые ряды, здесь появились конторы крупных банков и торговых домов, здание Биржи.

На фотографии 1932 года слева за Китайгородской стеной видны купола церкви «Никола Большой крест», сооружённой на средства архангелогородских купцов в 70-х годах XVII века. Правее Ильинских ворот перед стеной – часовня Сергия Радонежского, построенная в 60-х годах XIX века по инициативе митрополита Филарета. Справа за стеной Китай-города – доходный дом Северного страхового общества.

1932 г. Ильинские ворота

1887 г. Ильинка от Юшкова переулка в сторону Ильинских ворот

1886 г. Верхние торговые ряды со стороны Ильинки

1886 г. Средние торговые ряды

1900-е гг. Биржа

Старая площадь

В конце XVIII века проезд вдоль стены Китай-города от площади Ильинских ворот до Варварки стали называть Старой площадью. Даже после сноса стены в 30-х годах прошлого века это место мало соответствовало своему названию – логичнее было бы назвать его проездом. Однако название сохранилось до сих пор, напоминая об ушедшем в небытие могуществе КПСС – здание её Центрального комитета находилось в доме № 4, построенном в 1915 году для торгового дома «И. Титова сыновья». В том же 1915 году рядом появилось и здание торгового дома «Е. Арманд с сыновьями».

1916 г. Торговый дом Арманд

Основатель фирмы Евгений Иванович Арманд с середины XIX века занялся производством тканей – сначала приобрёл ткацко-красильную фабрику в Пушкино, а через несколько лет построил другую. Его товары не раз были отмечены на международных выставках, Арманд получил высочайшее соизволение использовать государственный герб России в рекламе своих товаров. Но гораздо большую известность приобрела его невестка – дочь французского оперного певца, ставшая в 1893 году женой Александра Арманда. Родив мужу четверых детей, Инесса ушла к его брату Владимиру, а позже увлеклась социалистическими идеями. За участие в революции 1905 года Инессу Арманд отправили в ссылку, откуда она бежала, в итоге оказавшись в Швейцарии, где познакомилась с Ульяновым-Лениным. В апреле 1917 года они вместе возвратились в Россию. В 1918-1919 годах Инесса Арманд возглавляла женский отдел ЦК партии большевиков. Причина публичного интереса к Арманд основана на предположениях и слухах о её любовной связи с Лениным. Несомненно, Арманд преклонялась перед интеллектом вождя пролетариата, он был её кумиром. Опубликованная переписка свидетельствует, что Ленин и Инесса были очень близки. Однако нет убедительных доказательств в пользу утверждения, что их дружеские отношения переросли в нечто большее.

1903 г. «Боярский двор» на Старой площади

В начале прошлого века среди зданий на Старой площади наибольшее впечатление производил огромный дом, построенный в 1903 году по заказу Московского страхового общества. В числе его учредителей были текстильные фабриканты Лев Кноп, Алексей Хлудов, Кузьма Солдатенков и другие богатые предприниматели. Неудивительно, что это страховое общество имело наибольшую финансовую базу среди аналогичных учреждений. Первые три этажа и подвал построенного здания были предназначены для торговых помещений и контор, а на четвертом и пятом обосновалась гостиница «Боярский двор». Заведовать гостиничным хозяйством пригласили бывшего управляющего «Лоскутной» на Тверской улице. В 20-х годах прошлого века здание было передано Наркомзему.

Ещё одно грандиозное сооружение, построенное поблизости от «Боярского двора», возникло в 1913 году по инициативе фабриканта и банкира Николая Александровича Второва на Варварской площади, на противоположной стороне от Ильинского бульвара, расположенного между Лубянским проездом и Старой площадью. «Деловой двор» – это был огромный конторско-складской комплекс зданий с демонстрационными залами, почтовым отделением и одноимённым отелем. В 30-х годах прошлого века здесь размещался наркомат тяжёлой промышленности.

1934 г. Площадь Ногина. Слева – бывший «Деловой двор»

1914 г. Старая площадь. Направо ведёт Ильинка

1926 г. Старая площадь. Справа – Политехнический музей

Варварка

Варварка связывает одноимённую площадь с Красной площадью. До сноса стены Китай-города проезд осуществлялся через Варварские ворота.

1901 г. Варварские ворота в Китайгородской стене:

Несмотря на близость улицы к Кремлю, дворянская знать не желала строить свои особняки на этой улице, предпочитая более спокойные районы Москвы. В XIX веке на улице располагались несколько церквей, Гостиный двор, Средние торговые ряды, торговый дом «Варваринское подворье», контора Товарищества Тверской мануфактуры Михаила Абрамовича и Ивана Абрамовича Морозовых, а также возникшее совсем недалеко от него помпезное здание Товарищества «Викулы Морозова сыновья». Соседство представителей двух ветвей клана Морозовых стало результатом их борьбы за первое место на текстильном рынке. Основы этого конфликта были заложены в духовном завещании основателя семейного бизнеса.

1898 г. Варварка. Справа – Старый гостиный двор

Савва Васильевич Морозов поделил между сыновьями активы нескольких своих фабрик так, что Тимофей и Елисей были обречены на вечную вражду, если не найдут в себе сил договориться о сотрудничестве и разделе рынка. Примером может служить длительная тяжба Тимофея Саввича и Викулы Елисеевича за право использовать название «Никольская мануфактура». В итоге Викула Елисеевич вынужден был согласиться на компромиссное название своей фирмы – Товарищество мануфактур Викулы Морозова с сыновьями в Никольском. По мере достижения совершеннолетия, внуки и правнуки Саввы Васильевича заявляли свои права на наследство, что приводило к необходимости передела собственности. Нередко подобные коллизии разрешались путём жребия – именно так в 1872 году Тверская мануфактура перешла в  собственность внуков Саввы Васильевича, к Абраму Абрамовичу и Давиду Абрамовичу Морозовым. Позже мануфактурой владели сыновья Абрама Абрамовича. Наряду со служебными зданиями, принадлежавшими Морозовым, были построены доходные дома для Страхового общества «Якорь», для домовладельцев Арманд, Ляминых, Персиц и Перловых.

1900-е гг. Справа – церковь св. Климента. Через дом от неё – доходный дом Марии Францевны Арманд, а за ним – здание Товарищества Тверской мануфактуры Михаила Абрамовича и Ивана Абрамовича Морозовых

Участок под строительство здания конторы своего товарищества на Варварке братья Морозовы купили у Фридриха Карловича Герике – его отец, Карл Фридрихович, жил здесь в собственном доме с 70-х годов XIX века. Контора фирмы «Герике К.Ф.», торговавшей пряжей и шёлком, располагалась неподалёку, в Верхних торговых рядах. В 1870 году Карл Герике стал одним из учредителей Московского учётного банка, созданного по инициативе выходцев из Германии – фабрикантов и торговцев. Русский капитал был представлен кондитером Алексеем Абрикосовым, чаеторговцем Петром Боткиным и текстильным фабрикантом Кузьмой Солдатенковым. Карл Фридрихович был и среди учредителей Трёхгорного пивоваренного завода в 1875 году. Фридрих Карлович в 1895 году, уже после смерти отца, уступив братьям Морозовым семейное владение на Варварке, поселился в доме Бутурлиных в Крестовоздвиженском переулке, поблизости от Знаменки. Интерес к этому обрусевшему немцу вызван тем, что Фридрих Карлович был дядей Елены Карловны Герике, матери Киры Алексеевной Козловской, урождённой Блохиной – о ней шла речь в разделе о Пречистенке.

1900-е гг. Здание Товарищества Никольской мануфактуры Викулы Морозова с сыновьями в Никольском – снесено при строительстве гостиницы "Россия".

Одно из зданий на Варварке было связано с производством популярных в те времена галош. В доме рядом с церковью Максима Исповедника размещался торговый дом Леопольда Нейшеллера. Основной капитал швейцарский купец составил на экспорте зерна через Петербургский торговый порт. В 1860 году Нейшеллер стал одним из основателей товарищества «Российско-американская резиновая мануфактура». Среди учредителей были Краузкопф, Смит, Гейзе и Дирсен, а технические специалисты приглашались из Европы. В фирме действовали строгие правила для сохранения производственных секретов, особенно состава смеси, из которой изготавливались галоши.

С 1908 года мануфактура получила официальное название «Треугольник», соответствующее её товарному знаку. Изделия этой фирмы были хорошо известны в Европе, а из России она постепенно вытеснила конкурентов, в частности, англо-русскую компанию «Макинтош». Производственные корпуса «Треугольника» располагались в Петербурге, на Обводном канале – в советское время завод получил название «Красный треугольник». После смерти Леопольда Нейшеллера в 1889 году его акции в «Треугольнике» унаследовали пасынок Максимилиан Отмар-Нейшеллер и Хендрик ван дер Пальс, коммерческий директор резиновой мануфактуры «Треугольник» и фабрики «Скороход». Московское представительство фирмы «Треугольник» размещалось в доме на Варварке вплоть до 1917 года. Галоши успешно продавались до 50-х годов прошлого века, но постепенно вышли из моды.

1910-е гг. Варварка в сторону Ильинских ворот. Здание Товарищества Тверской мануфактуры Михаила и Ивана Морозовых на углу Ипатьевского переулка

Красная площадь

Считается, что Красная площадь возникла в конце XV века, когда это место освободили от деревянных построек. В середине следующего века на площади был сооружён помост, с которого оглашались царские указы, и где совершались казни преступников, посягнувших на царскую власть – это сооружение получило название «Лобное место». Тогда же вдоль восточной стороны площади появились первые торговые ряды. Во время правления Ивана Грозного здесь построили Покровский собор (привычное для москвичей название – храм Василия Блаженного). После нашествия Наполеона были восстановлены торговые ряды, а перед центральным входом в это здание появился памятник Минину и Пожарскому. Памятник стоял здесь до 1931 года, когда его передвинули ближе к Покровскому собору, освободив площадь для праздничных мероприятий.

В 80-х годах XIX века вместо старых торговых рядов построили новые – Верхние торговые ряды (это нынешний ГУМ) и Нижние, ближе к Васильевскому спуску.

1880-е гг. Старые Верхние торговые ряды на Красной площади

После смерти Ленина в 1924 году на Красной площади был возведен деревянный мавзолей, куда поместили тело вождя, а в 1930 году взамен него построили каменное здание. В том же году Красную площадь получила брусчатое покрытие.

Конец 1990-х гг. Новые Верхние торговые ряды

1910-е гг. Спасская башня Кремля

Тверская улица

До середины 30-х годов прошлого столетия Тверская улица начиналась от Воскресенской площади и заканчивалась у Триумфальной. К Тверской примыкали три улицы, два бульвара, три площади и девятнадцать переулков. За исключением одной площади и одного переулка, теперь всё осталось на своих местах, однако длина улицы немного сократилась. Остались в прошлом Лоскутный и Обжорный переулки, а вместе с ними канула в небытие и гостиница «Лоскутная». Улица стала гораздо шире, при этом сохранив немалую часть старинной застройки, в основном, на чётной стороне между Тверской площадью и Пушкинской. С 30-х по 90-е годы прошлого столетия улица, которая тогда носила имя Максима Горького, была длиннее, поскольку в её состав входила нынешняя 1-я Тверская-Ямская, идущая от Триумфальной площади до площади Тверских ворот.

1931г. Тверская улица в сторону Воскресенских ворот. Второй дом справа – гостиница «Лоскутная»

Участок Тверской улицы между Воскресенской площадью и Охотным рядом был описан в разделе, посвящённом Манежной площади. При описании Моховой улицы уже шла речь о гостинице «Националь», расположенной на углу нынешней Тверской и Моховой. Поэтому имеет смысл начать с Постниковского пассажа, который был сооружён в конце 80-х годов XIX века на углу Тверской улицы и Долгоруковского (ныне Никитского) переулка. Здание принадлежало Лидии Аркадьевне Постниковой, урождённой Журавлёвой. Её брат Аркадий Аркадьевич Журавлёв был владельцем солидного участка земли в начале Тверской. В 1902 году, когда Московская городская управа решила выкупить участки по Лоскутному и Обжорному переулкам под современную застройку, купец заломил такую цену, что власти вынуждены были отказаться от такой затеи. Однако историкам Журавлёв известен как коллекционер, собиратель автографов известных литераторов. Такое увлечение стало возможным благодаря его женитьбе на дочери Сергея Дмитриевича Комовского, одноклассника Пушкина по Царскосельскому лицею.

1900-е гг. Тверская улица. Пассаж Постниковой.

Постниковский пассаж стал первым торговым заведением в Москве с электрическим освещением. В начале XX века в этом здании открылся синематограф «Паризьен», здесь разместились меблированные комнаты «Брюссель» и гостиница. После смерти Лидии Аркадьевны в 1903 году дом на углу Долгоруковского переулка перешёл во владение купца Михаила Тимофеевича Гонцова. А в советское время здание использовалось для театральных представлений. В 30-х годах здесь выступали артисты театра Мейерхольда, затем Театра эстрады и миниатюр, а в послевоенное время обосновались Театр имени Ермоловой и популярное кафе «Марс», вход в которое находился в переулке.

1900-е гг. Вид на Газетный переулок с Тверской улицы

Дом между Долгоруковским и Газетным переулками до революции принадлежал страховому обществу «Россия». Здесь размещался винный магазин торгового дома «А. Арабажи и К°». Иностранные и российские вина фирмы Арабажи пользовались не меньшей популярностью, чем вина Депре или Леве. В 1927 году на углу Тверской и Газетного переулка было построено здание Центрального телеграфа. Тысячи москвичей приходили сюда в 50-х годах посмотреть на праздничную иллюминацию.

Напротив Газетного начинается Камергерский переулок, названный так в память о владельце дома на углу с Тверской –князе Сергее Михайловиче Голицыне, камергере императорского двора. Самое известное в переулке здание в 80-х годах XIX века принадлежало богатому нефтепромышленнику Георгию Мартыновичу Лианозову. По его инициативе дом перестроили под театр. Здесь давал свои представления «Русский драматический театр» Фёдора Адамовича Корша, затем его место занял частный оперный театр Саввы Ивановича Мамонтова, и только в 1902 году здание взял в аренду Московский Художественный театр.

1900 г. Вид на Камергерский переулок с Тверской улицы

Трёхэтажный доходный дом № 6 на другой стороне Камергерского переулка, второй от угла с Большой Дмитровкой, до 1917 года принадлежал семье купца по фамилии Масс. После кончины Абрама Лейбовича дом достался в наследство его сыну. Вульф Абрамович, более известный как Владимир Захарович Масс, в 50-х годах прошлого века стал соавтором Михаила Червинского – вместе они написали немало сатирических скетчей и текстов для оперетт. А в 20-х годах Масс сотрудничал с Николаем Эрдманом, сочиняя интермедии для лениградского Мюзик-холла и джаз-банда Леонида Утёсова. Вместе они и «погорели», когда главе ОГПУ доложили, что сатирики пишут басни «контрреволюционного содержания». Басни, действительно, были весьма едкие. К счастью, дело ограничилось всего лишь ссылкой за Урал, но только в 1943 году Массу разрешили возвратиться в Москву.

1910-е гг. Московский Художественный театр

В доме Абрама Масса в 1886 году родился другой купеческий сын, Владислав Фелицианович Ходасевич – его отец, торговец фотопринадлежностями, арендовал квартиру в этом доме. По совету родителей Владислав пытался стать юристом, затем перешёл на историко-филологический факультет Московского университета, но бросил попытки получить образование, решив стать литератором. Он посещает литературные вечера в доме Телешова и на Большой Никитской, где в квартире Муратова также можно было встретить интересных людей из мира искусства. В 1918 году Ходасевич совместно со Львом Яффе, главным редактором издательства «Сафрут» в Москве, издал книгу «Еврейская антология. Сборник молодой еврейской поэзии». А в 1922 году он вместе с женой Ниной Берберовой покинул Россию. Увы, в Европе поэт Ходасевич не пользовался популярностью, но прошло несколько лет, и Владислав Фелицианович стал ведущим литературным критиком русского зарубежья.

1890-е гг. Справа, за Камергерским переулком – Саввинское подворье

За Камергерским переулком, в глубине квартала располагается Саввинское архиерейское подворье, когда-то находившееся непосредственно на Тверской улице. Здесь в 1907 году Александр Ханжонков организовал своё киноателье.

Если идти вверх по нечётной стороне Тверской, то следующий за Газетным – Брюсов переулок. В доме № 11 до революции квартировал Октавий Львович Каде, владелец популярной кондитерской «Трамбле», которая располагалась на углу Петровки и Кузнецкого переулка. В конце 20-х годов рядом с храмом Воскресения Словущего на Успенском вражке был построен шестиэтажный дом для артистов Художественного театра. Здесь жили Василий Качалов и Иван Москвин. Сюда же с Леонтьевского переулка перебрался Константин Сергеевич Станиславский.

1910-е гг. Брюсов переулок в сторону Тверской улицы. Слева – храм Воскресения Словущего на Успенском вражке

Тверской площади посвящён отдельный раздел, однако стоит упомянуть магазинчик виноградных вин, располагавшийся в начале прошлого века рядом с генерал-губернаторским домом, на углу Большого Чернышёвского (ныне Вознесенского) переулка. Здесь князь Лев Сергеевич Голицын организовал торговлю винами, произведёнными в его крымском имении «Новый Свет». Основанный Голицыным завод шампанских вин до сих пор находится в подземельях горы Орёл, а туристы могут полюбоваться княжеским замком, спроектированным Францем Шехтелем в средневековом стиле.

Между Большим Чернышёвским и Леонтьевским переулками в доме банкира Лазаря Полякова в 1910 году открылся Московский институт врачебной косметики провизора А.М. Остроумова. Создатель дал своему детищу многообещающее и звучное название – «Красота и здоровье». Провизор по образованию, Александр Митрофанович увлёкся разработкой косметических средств. В 1885 году он изобрёл мыло от перхоти – с выпуска этого весьма популярного продукта начала свою работу основанная Остроумовым парфюмерная фабрика. Ещё более удачным изобретением стал крем «Метаморфоза». В доме на Тверской была оборудована лаборатория по разработке новых эффективных косметических средств, на базе которой и было создано лечебное заведение, существовавшее восемь лет. Дело провизора Остроумова вновь возродилось в 1937 году, когда было принято решение о создании Института косметики и гигиены Главпарфюмерпрома. Однако свои двери институт открыл не в бывшем доме Полякова, а на углу улицы Горького и Малого Палашёвского переулка – в доме № 19а это заведение, сменив несколько названий, располагалось до 1975 года. Институт не имел собственной лаборатории, используя только лекарственные средства, разрешённые Минздравом. Здесь был популярен и массаж головы, иногда приводивший к полному облысению доверчивого пациента.

В доме Полякова до революции находилась гостиница «Мадрид и Лувр». Для полноты картины следует упомянуть наиболее популярные из гостиничных заведений на Тверской. К примеру, рядом с «Национальной гостиницей» (нынешним «Националем»), располагалась гостиница «Франция». На другой стороне улицы – гостиница «Англия» Шаблыкина. Далее вверх по Тверской – «Флоренция» Варваринского общества домовладельцев и меблированные комнаты «Пети-отель-модерн» в доме Елисеевых. В доме страхового общество «Россия» между Долгоруковским и Газетным переулками – гостиницы «Принц», «Либава» и «Кавказ», а в соседнем доме – меблированные комнаты Александра Фальц-Фейна.

Большой Чернышёвский переулок, который вёл от Тверской к Большой Никитской улице, интересен тем, что в доме № 5 с конца XIX века размещалась типография Отто Гербека – одна из двух московских типографий, где печатались книги на арабском языке. Вторая принадлежала Лазаревскому институту восточных языков в Армянском переулке – здесь печатались книги на тринадцати языках.

1910-е гг. Большой Чернышевский. Дом Гербека (№ 5)

В Леонтьевском переулке, который также ведёт к Большой Никитской, есть несколько зданий, которые заслуживают внимания. Дом № 5 перед революцией принадлежал Николаю Григорьевичу Кузнецову, инженеру-строителю и страстному автолюбителю. Вместе с братьями Рябушинскими он учредил в 1916 году торговый дом «Рябушинский, Кузнецов и К°», который по заказу правительства должен был приступить к строительству первого московского автозавода АМО и начать выпуск грузовых автомобилей Ф-15 по лицензии итальянской фирмы FIAT. Трудности военного времени помешали наладить собственное производство, и завод начал «отвёрточную» сборку автомобилей из деталей, закупленных в Италии. Всего за три года было собрано 1300 полуторатонных грузовиков. После революции недостроенный завод превратился в ремонтные мастерские, и только осенью 1924 года из его стен вышла первая советская «полуторка» АМО-Ф-15. В 1931 году заводу было присвоено имя Сталина, и он стал выпускать знаменитые грузовики ЗИС-5 и лимузины ЗИС-101, а после войны – ЗИС-110, более совершенный автомобиль представительского класса, созданный на основе американского аналога. На бронированном ЗИС-110 в сопровождении ещё трёх ЗИСов, образующих каре, ездил по столице Иосиф Сталин.

Дом № 7 в Леонтьевском переулке. Здание Кустарного музея

На месте дома № 7 по Леонтьевскому переулку когда-то располагались каменные палаты стольника Автонома Головина, сподвижника императора Петра I. В начале прошлого века бывшие боярские палаты перешли во владение Сергея Тимофеевича Морозова, брата Саввы Морозова. Сославшись на нервное расстройство, Сергей Тимофеевич не пожелал участвовать в управлении семейным предприятием, посвятив себя организации Кустарного музея. В 1882 году на Всероссийской промышленно-художественной выставке, проходившей в Москве на Ходынском поле, впервые широко были представлены изделия ремесленников Московской и других губерний Центральной России. Сергей Тимофеевич приобрёл всю выставочную коллекцию изделий народных промыслов, которая и легла в основу будущего Кустарного музея. Вначале коллекция была размещена на Знаменке в доме Лепёшкиной, где через три года открылся Торгово-промышленный музей кустарных изделий. Еще спустя три года экспозиция переехала в арендованное Морозовым помещение на углу Бодьшой Никитской улицы и Никитского бульвара, а в 1903 году обосновалась в Леонтьевском переулке. В 1911 году к зданию была сделана пристройка в древнерусском стиле, где разместился магазин, торговавший изделиями народных промыслов.

Леонтьевский переулок. Дом № 9

Дом № 9 когда-то принадлежал Николаю Александровичу Алексееву, городскому голове, а в начале прошлого века его приобрёл Иван Александрович Миндовский, совладелец Товарищества Волжской мануфактуры.

Леонтьевский переулок. Дом Морозова (№ 10)

Дом № 6 в Леонтьевском переулке, где в 20-х годах жил Станиславский

Поблизости от дома Сергея Тимофеевича Морозова жил его внучатый племянник Иван Викулович Морозов, один из совладельцев Товарищества «Викулы Морозова сыновья». Поселился он в доме № 10 вместе с молодой женой, артисткой Большого театра, что стало возможным только после смерти в 1894 году Викулы Елисеевича, который не одобрил выбор младшего сына. С 20-х до 40-х годов прошлого века в этом доме располагалось германское посольство.

В доме № 6, накануне революции принадлежавшем купчихе Вере Богдановне Спиридоновой, в 20-х годах прошлого века жил один из основателей Художественного театра Константин Сергеевич Станиславский. На втором этаже, в просторном зале со сценой иногда проводились репетиции спектаклей.

Леонтьевский переулок знаменит ещё и тем, что в доме № 24 появилась в 1915 году контора киноателье «Русь» костромского купца Михаила Трофимова. Киноателье располагалось на Большой Бутырской улице, а площадки для съемок – на Верхней Масловке. В советское время на базе этого ателье возникла киностудия «Межрабпом-Русь», которая в 20-30-х годах прошлого века выпустила множество известных фильмов: «Аэлита», «Папиросница от Моссельпрома», «Закройщик из Торжка», «Мисс Менд», «Поцелуй Мэри Пикфорд» и другие. В начале прошлого века в этом же доме жили Фёдор Шаляпин и Сергей Рахманинов.

1915 г. Малый Гнездниковский в сторону Тверской улицы

В доме на углу Тверской улицы и Малого Гнездниковского переулка когда-то размещалось кафе «Бом», где выступал популярный дуэт Радунского и Станевского – клоуны-эксцентрики Бим и Бом. В 1920 году на смену «Бому» пришло «Стойло Пегаса» в Настасьинском переулке – своеобразный клуб поэтов, художников и писателей, «резиденция имажинистов», членов «Ассоциации вольнодумцев», придуманной Сергеем Есениным в соавторстве с Вадимом Шершеневичем и Анатолием Мариенгофом. Такие клубы стали единственным местом заработка для безработных поэтов. Вадиму Шершеневичу, которого пригласили возглавить отдел изобразительных искусств, только что открывшийся при Наркомпросе, удалось договориться с владельцами кафе, чтобы они предоставляли поэтам возможность время от времени развлекать публику стихами за мизерную плату и бесплатный ужин. Первым приютом поэтов была «Музыкальная табакерка», бывшее кафе «Трамбле» на углу Петровки и Кузнецкого переулка. Затем выступали в кафе «Домино», которое находилось напротив бывшего Постниковского пассажа на Тверской. Последним прибежищем поэтов стало кафе «10-я муза» в проезде Художественного театра.

На участке между Большим Гнездниковским переулком и Тверским бульваром, помимо церкви Дмитрия Солунского, несомненный интерес представляет дом Завеля Персица, стоявший на углу с Большим Гнездниковским переулком. В марте 1909 года в одной из московских газет было опубликовано сообщение департамента полиции о разрешении выехать за границу «арестованному за аферы на почве масонства и высылаемому за это из Москвы домовладельцу Персицу». Завель Еселевич действительно владел в Москве несколькими доходными домами, однако на самом деле речь шла о его сыне. Иван Фёдорович (он же Исаак) Персиц, в начале прошлого века пренебрёг возможностью всерьёз заняться коммерческой деятельностью по примеру своего отца, а вместо этого подвизался в московской сыскной полиции в качестве секретного агента. С началом русско-японской войны его хотели зачислить в контрразведку, однако к серьёзной работе Персиц оказался непригоден по причине «нравственной несостоятельности». Видимо, имелась в виду его склонность к авантюрным поступкам. Как раз в это время за границей стали появляться мошенники, которые, действуя под видом представителей крупных банкирских контор, заманивали в свои сети российских граждан обещаниями огромной прибыли от вложения капиталов. Одна из таких «липовых» контор под названием «London and Paris Exchande» принадлежала некоему англичанину Джеймсу Перси, под именем которого скрывался Исаак Персиц. Три года он продолжал свою деятельность по строительству «финансовой пирамиды», однако затем контора была признана несостоятельной. Тогда Исаак Персиц придумал другой способ по отъёму денег у российских граждан. В конце 1908 года Джеймс Перси приехал в Москву уже в качестве представителя масонской ложи «United Macon Londe of England». В его намерения входил сбор финансовых средств под обещание грядущего процветания клиентов. Полиция раскрыла эту аферу, но ограничилась высылкой «англичанина» за границу. Однако и на этом Исаак Персиц не успокоился. Вместе с группой мошенников он учредил «Промышленное товарищество князя Н. Н. Трубецкого и К°». Под обещание выдачи больших ссуд аферисты выманивали деньги у доверчивых и состоятельных людей. Ещё в 1914 году Персиц значился в списках жителей Москвы как «представитель заграничных банков», но вскоре его призвали в армию. Натура и здесь взяла своё: угрожая расправой, он реквизировал у нескольких помещиков лошадей и экипажи «для нужд армии». Свою добычу Персиц представил командиру как вражеский трофей, рассчитывая получить награду, но был приговорён военно-полевым судом к четырём годам каторжных работ.

1890-е гг. Второй дом слева – булочная Филиппова на Тверской

На противоположной стороне Тверской в доме Дмитрия Ивановича Филиппова с конца XIX века располагалась известная на всю Москву булочная-кондитерская. Её открытию было посвящено сообщение в газетах: «22 декабря 1885 года Д.И. Филипповым в здании известной булочной на Тверской открыта кофейня. По вечерам зал освещается двенадцатью канделябрами, каждый в три света. В зале размещена масса мраморных столиков, так что публике есть куда деваться». В 1911 году в том же доме была открыта гостиница «Франция», после революции переименованная в «Люкс», а с 1953 года – это всем известная гостиница «Центральная». Следом за домом Филиппова находится доходный дом фабрикантов Бахрушиных, в котором при советской власти обосновалось Центральное агентство ВЦИК по распространению печатных изданий – Цетропечать.

В начале 70-х годов XIX века в Москву из Петербурга перебрался Самуил Мейерович Малкиель, разбогатевший на поставках обуви для армии. Он купил два дома на Тверской – один на углу Большого Гнездниковского, а другой – напротив, на углу Козицкого переулка, прежде принадлежавший князьям Белосельским-Белозерским. Супруга купца имела намерение открыть в доме музыкально-литературный салон по примеру Зинаида Волконской, которая когда-то жила в этом доме. По заказу Малкиеля были перестроены оба здания, и в доме на углу с Большим Гнездниковским был открыт «Драматический театр А. А. Бренко в доме Малкиеля». Руководила театром Анна Алексеевна Челищева, прежде выступавшая на сцене Малого театра. В конце 70-х годов у Малкиеля возникли трудности с поставками обуви для армии – злые языки утверждали, что во время русско-турецкой войны его сапоги разваливались на ногах солдат, поскольку имели картонную подошву. Малкиелю пришлось продать оба дома, а театр перешёл во владение Фёдора Корша.

1900-е гг. Магазин Елисеева на Тверской улице

Позднее дом на углу Козицкого переулка сменил несколько хозяев и, наконец, перешёл во владение Григория Григорьевича Елисеева. 23 января 1901 года в реконструированном здании открылся знаменитый «магазин Г.Г. Елисеева и погреба русских и иностранных вин». По отзывам современников, в этот магазин не приходили – в него приезжали. С обеих сторон дома стояли экипажи, один другого лучше. Швейцар в ливрее выносил пакеты за дамами в шиншиллах и кавалерами в бобрах. С 1921 года магазин Елисеева, переименованный в «Гастроном № 1», вновь стал символом сытой и счастливой жизни. Однако в 1942 году его превратили в закрытый распределитель для городского начальства, а в 1944 году там открылся первый в послевоенной Москве коммерческий магазин.

1940 г. Тверская улица в сторону Кремля. Слева – здание ВТО

Здание на углу Пушкинской площади и улицы Горького известно тем, что здесь в 1937 году обосновалось Всероссийское театральное общество (ВТО). Сюда же из подвала в Старопименовском переулке переехал Дом актёра. В 60-70-х годах прошлого столетия на первом этаже в помещении бывшего кафе «Москва» располагался замечательный ресторан с умеренными ценами и симпатичной обслугой. Вход был не только по пропускам, но и в компании с приятелем-актёром или «по договорённости» с покладистым швейцаром.

1900-е гг. Дом Сытина на Тверской

Пушкинская площадь заслуживает отдельного исследования. А за ней располагается приметное здание, построенное в 1906 году по заказу книгоиздателя Ивана Дмитриевича Сытина. На этом месте прежде стоял дом, в котором жила семья Николая Александровича Лукутина. Его дед, получив в наследство фабрику изделий из папье-маше, принял новаторское решение украшать табакерки и шкатулки живописными миниатюрами, выполненными масляными красками. До этого времени на крышки выпускаемых изделий наклеивали раскрашенные и покрытые лаком гравюры. Семейную традицию продолжил Александр Петрович Лукутин. После смерти отца вступивший в права наследства Николай Александрович открыл в своём доме магазин федоскинской лаковой миниатюры, однако при нём фабрика постепенно пришла в запустение, поскольку Лукутин, врач-окулист по образованию, больше времени уделял приёму пациентов, чем фабричным делам. Любовь Герасимовна Лукутина, урождённая Хлудова, после смерти мужа закрыла фабрику, но производство через несколько лет возродилось стараниями «Федоскинской трудовой артели бывших мастеров фабрики Лукутиных».

Своё издательство Сытин организовал в 1883 году, преобразовав его затем в «Товарищество печатания, издательства и книжной торговли И.Д. Сытина и К°». Дом, построенный в 1904 году, предназначался для редакции газеты «Русское слово», а на первом этаже разместили книжный магазин. Первым изданием Сытина стал «Всеобщий русский календарь на 1885 год», а затем последовали издания произведений Пушкина, Лермонтовв, Грибоедова, Толстого, Диккенса, Золя и других писателей. В первые годы советской власти в доме находились редакция и типография газеты «Правда», секретарём которой работала Мария Ильинична Ульянова, а позднее – редакция газеты «Труд».

Напротив бывшего дома Сытина начинается Малый Палашёвский переулок, который ведёт в сторону Малой Бронной и Патриаршего пруда. А далее по нечётной стороне Тверской расположен бывший дворец графов Разумовских, где в 1831 году обосновался Английский клуб – «храм праздности», как называл его Лев Толстой. Когда-то члены клуба устраивали свои посиделки на Страстном бульваре, на Большой Никитской, на Большой Дмитровке и, наконец, удобное здание подыскали на Тверской. В 70-х годах XIX века дворец и большой земельный участок в Палашах принадлежали помещику, тайному советнику Ивану Павловичу Шаблыкину, а в 1917 году всё это национализировала советская власть. Позже здесь разместили Музей Революции, наиболее ценными экспонатами которого стали подарки Сталину ко дню его рождения. Так, китайские товарищи подарили рисовое зёрнышко, на котором было выполнено микроскопическое изображение вождя.

1934 г. Тверская улица. Направо ведёт Малый Палашевский переулок

1900-е Английский клуб в доме Шаблыкина на Тверской

В начале прошлого века в Европе и Америке стали необычайно популярны «движущиеся картинки», а вскоре кинематограф добрался и до России. Один из первых электротеатров на Тверской появился в доме напротив магазина Елиеевых, затем – «Граммофизиоскопофон» в доме Бахрушиных, «Паризьен» в Постниковском пассаже, «Гранд-электро» на углу Дегтярного, «Патеграф» на углу с Большой Бронной. А в 1915 году на углу Тверской и Мамоновского переулка открылся наиболее известный кинотеатр тех лет – «Арс». Позже в этом здании разместился Драматический театр имени Станиславского.

На углу Тверской и Благовещенского переулка когда-то стояла церковь Благовещения. А в самом переулке располагалось Императорское Комиссаровское училище, территория которого примыкала к театру «Буфф», цирку Никитиных и саду «Аквариум» на Триумфальной площади. Такое название училище получило в честь мастерового-картузника, выходца из костромских крестьян Осипа Комиссарова, который 4 апреля 1866 года спас жизнь царя Александра II, отведя в сторону руку террориста Каракозова. Училище было основано инженером Христианом Мейеном на средства предпринимателя Петра Губонина. Пётр Ионович Губонин – фигура в истории России весьма заметная. Он финансировал строительство Орловско-Витебской, Лозово-Севастопольской, Уральской, Балтийской железных дорог. Губонин принял участие в создании многих новых предприятий – банковских (Волжско–Камский банк), страховых (Северное страховое общество, общество «Нефть»). Немало средств Губонин пожертвовал на благотворительность, принял участие в постройке храма Христа Спасителя. Когда в России была затеяна Политехническая выставка, он снова помог своими капиталами. За все эти заслуги Губонин, выходец из крестьян, царским указом получил чин тайного советника и потомственное дворянство – случай почти невероятный, исключительный. На гербе Губонина было начертано: «Не себе, а Родине».

Тверская площадь

Как и многие другие площади и улицы Москвы, Тверская площадь не раз меняла своё наименование. С 1912 по 1918 год она называлась Скобелевской в честь героя русско-турецкой войны, а с 1918 по 1993 год – Советской. История этой площади началась в 1782 году, когда напротив двора князей Долгоруковых на Тверской улице построили дом для вновь назначенного генерал-губернатора Москвы графа Захара Григорьевича Чернышёва. Согласно военному артикулу того времени, генерал-губернатор обязан был ежедневно производить развод караула. Поскольку перед его домом для этого не хватило места, казна вынуждена была купить двор князей Долгоруковых и снести его строения. Так и появилась на карте города Тверская площадь, но это было уже в то время, когда Москвой управлял граф Яков Александрович Брюс.

1910-е гг. Слева – гостиница «Дрезден». Справа – дом генерал-губернатора

В 1823 году в глубине площади построили дом Тверской полицейской части, который простоял здесь сто лет. Ещё одно примечательное здание расположилось на южном углу площади – это гостиница «Дрезден», которая несколько раз надстраивалась и в последнем варианте имела четыре этажа. В 1938 году в здании открылся ресторан «Арагви», который славился грузинской кухней. На этом месте когда-то стояли боярские платы, и видимо с тех пор сохранились сводчатые потолки, придававшие особый колорит этому заведению. Ещё одна особенность ресторана заключалась в том, что отдельные кабинеты были оборудованы подслушивающими устройствами. Единственным исключением был персональный кабинет Лаврентия Берии. В 1941 году, через месяц после начала войны, в одном из этих кабинетов сотрудник НКГБ Павел Судоплатов по заданию Берии в разговоре с болгарским послом намекнул на возможность заключения мирного договора с Германией в обмен на территориальные уступки. В 1953 году этот эпизод стал одним из пунктов обвинений и против Берии, и против Судоплатова, хотя оба утверждали, что это была всего лишь попытка дезинформировать противника, предпринятая по приказу Сталина и с одобрения Молотова. В этом же ресторане была записана неофициальная беседа с американским послом Гарриманом, в которой обсуждалась возможность создания еврейской республики в Крыму.

1870-е гг. Гостиница «Дрезден» до перестройки

В 1918 году на месте памятника генералу Скобелеву был воздвигнут обелиск Октябрьской революции со статуей Свободы, простоявший до 1940 года. На месте Тверской полицейской части в 1927 году построили Институт Ленина, который позже был объединён с Институтом Маркса и Энгельса, превратившись в Институт марксизма-ленинизма. А в 1954 году на Тверской площади установили памятник Юрию Долгорукому, основателю Москвы.

1910-е гг. Памятник Скобелеву на Тверской площади

1920-е гг. На заднем плане – здание Моссовета

1939 г. Обелиск Свободы на Тверской площади напротив Моссовета

1910-е гг. Тверская полицейская часть на Тверской площади

Столешников переулок

От Тверской площади вниз, через Большую Дмитровку к Петровке ведёт Столешников переулок. До 1920 года Тверскую площадь с Большой Дмитровкой соединял Космодамианский переулок. Таких переулков в дореволюционной Москве было пять, не считая одноимённого проезда и набережной, поэтому позже этот Космодамианский переулок объединили со Столешниковым. В прежние времена в начале Космодамианского располагалось здание Тверской полицейской части, а далее, до Большой Дмитровки, вся левая сторона переулка была занята одним большим домом. Владелец этого здания, Борис Дмитриевич Востряков благодаря удачной женитьбе своего отца на дочери текстильного фабриканта Герасима Хлудова со временем стал во главе Егорьевской бумагопрядильной фабрики братьев Хлудовых, а также Норской и Воскресенской мануфактур. С 1898 года на третьем этаже его дома было организовано что-то вроде элитного клуба московской богемы, где собирались известные артисты и художники. В зале звучала музыка Сергея Рахманинова, пел Фёдор Шаляпин. Не обходилось дело и без модного увлечения тех лет – карточной игры. Хозяин значительную часть свободного времени посвящал заботе о своих любимцах, породистых псах. Этому занятию он не изменил и после революции – Борис Дмитриевич Востряков и Борис Васильевич Ясюнинский, отец несчастной Ольги Грибовой, были участниками Первого Всесоюзного съезда кинологов в 1925 году. Ранее на месте дома Вострякова находился двор одного из предков князя Юрия Михайловича Козловского, о котором шла речь в разделе о Пречистенке. В первой половине XIX века здесь размещалась типография Семёна Иоанникиевича Селивановского, известного книгоиздателя того времени. Типография Селивановского существовала до 1859 года, а после его смерти перешла в руки сына. Традиция книгопечатания продолжилась и в начале прошлого века – тогда в доме Вострякова работала типография Лавра Фёдоровича Фёдорова.

Правая часть Космодамианского переулка начиналась с владений церкви святых Космы и Дамиана, за которыми располагался дом Александра Георгиевича Лианозова, нефтепромышленника, директора правления Товарищества «Г.М. Лианозова сыновья», – его брат приложил руку к тому, чтобы в Камергерском переулке обосновался Художественный театр.

1890-е гг. Столешников переулок в сторону Тверской площади

Угловой дом (№ 13 по Большой Дмитровке) в начале прошлого века принадлежал Ивану Григорьевичу Чуксину. Выпускник Московского училища живописи и ваяния, потомственный почётный гражданин и выборный московского купеческого сословия владел типографией, которая находилась в том же доме. После его смерти дело перешло в руки Ивана Фёдоровича Смирнова. Помимо типографий, два дома на стыке Большой Дмитровки и Космодамианского имели ещё нечто общее – в обоих размещались небольшие гостиницы со схожими названиями. В доме Чуксиных – «Версаль», а в доме Востряковых – «Централь».

Земельные участки в Столешниковом переулке принадлежали в начале прошлого века богатым купцам – Карзинкиным, Титовым, Мозгиным. В доме № 7 находился винный магазин Егора Леве – здесь продавались французские вина. Пользовался популярностью этот магазин и в советское время. Дом напротив принадлежал Эдуарду Брабецу, купцу 2-й гильдии, который заслужил упоминание хотя бы тем, что был официальным поставщиком великой княгини Елизаветы Фёдоровны – его предприятие занималось изготовлением столовых приборов и других металлических изделий для хозяйственных нужд. В доме № 10/18 на углу Большой Дмитровки размещался популярный нотный магазин Юргенсона, а в противоположном конце переулка стояла церковь Рождества в Столешниках. До 90-х годов прошлого века здесь кипела жизнь, а теперь в переулке тихо, и за витринами дорогих бутиков зарубежных фирм видны фигуры тоскующих от безделья продавцов.

1910-е гг. Столешников переулок. Винный магазин Леве

Большая Дмитровка

Когда-то на Большой Дмитровке было немало усадеб дворянской знати. Здесь жили Долгоруковы, Голицыны, Урусовы, Горчаковы, Салтыковы, Шаховские, Щербатовы и Мятлевы. Однако в начале прошлого века улица заметно изменилась – многие здания были перестроены, а на месте приусадебных садов появились дома богатых купцов и фабрикантов.

1913 г. Справа – здание, в котором разместился театр Солодовникова

Дом № 6/2 между Спасским и Кузнецким переулками в конце XIX века принадлежал миллионеру Гавриле Гавриловичу Солодовникову. О его скупости и нечистоплотности в сделках ходили легенды. Вопреки принятым среди купцов обычаям честности Солодовников мог обмануть любого. И вместе с тем, его финансовые вложения в развитие искусства исчислялись сотнями тысяч рублей. В конце XIX века здание на углу Кузнецкого переулка и Большой Дмитровки по его заказу перестроили под театр. На этой сцене впервые в Москве выступил молодой Фёдор Шаляпин. Здесь давала свои представления частная опера Саввы  Мамонтова. Детище богатого предпринимателя прекратило своё существование в 1904 году, а большая часть его труппы влилась в Частную оперу Сергея Зимина, сына основателя Товарищества Зуевской мануфактуры. После революции в доме на Большой Дмитровке обосновался филиал Большого театра, а с 1961 года – Московский театр оперетты.

1896 г. Московская контора императорских театров

В доме № 8, который был куплен казной у графа Толстого в 1830 году, сначала размещалась Московская театральная школа, а затем – Московская контора императорских театров. Здесь под началом Владимира Аркадьевича Теляковского служил в должности чиновника по особым поручениям князь Юрий Михайлович Козловский, муж Киры Алексеевны, знакомству которой с Михаилом Булгаковым был посвящён рассказ в разделе о Пречистенке. В обязанности князя входило посильное участие в улаживании конфликтов, которые то и дело возникали между ведущими артистами и персоналом театров. В 1910 году после представления оперы «Русалка» Фёдор Шаляпин в привычной для него манере выразил недовольство действиями одного из капельмейстеров Большого театра, Ульриха Авранека – тот будто бы не выдерживал нужный темп. У Авранека случилось нервное расстройство, а Шаляпин заявил, что навсегда уедет за границу. Князь Козловский посетил Авранека, успокоил его, а затем настал черёд Теляковского – тот убедил Шаляпина написать покаянное письмо Авранеку, и на этом инцидент был полностью исчерпан.

1911 г. Дом Михайлова (№ 9)

На месте домов № 9 и № 11 прежде была усадьба генерала Муравьёва, одного из основателей Московского общества сельского хозяйства и Земледельческой школы на Смоленском бульваре. В начале XIX века в его доме проводились заседания Английского и Дворянского клубов. Позже Дворянский клуб перебрался в здание Благородного собрания в самом начале улицы. А в 1900-1905 годы на этом участке были построены два дома для меховщика Алексея Михайлова. Помимо квартир, сдаваемых внаём, здесь размещался магазин и склады с холодильниками – они обеспечивали безопасное хранение пушной продукции и меховых вещей, которые сдавали на лето богатые москвичи. Одну из квартир, занимавшую целый этаж, до своей трагической кончины в 1910 году арендовал миллионер Николай Тарасов – и хлеб, и кров он делил с Никитой Балиевым, директором кабаре «Летучая мышь».

Дом № 12/1 на углу Салтыковского (ныне Дмитровского) переулка с 20-х годов XIX века принадлежал семье купца Ивана Афанасьевича Живаго. В начале прошлого века здесь жил его внук, врач Голицынской больницы Александр Васильевич Живаго. Известность он приобрёл как коллекционер древнеегипетских раритетов. С 1919 года Живаго работал в Музее изящных искусств в должности ученого секретаря. После его смерти коллекция, согласно завещанию, пополнила фонды музея. Существует вполне обоснованная версия, что именно воспоминание об этом московском враче натолкнуло Бориса Пастернака на мысль назвать героя своего романа его именем.

Дом Живаго на Большой Дмитровке (№ 12/1)

В конце XIX века домом № 14 владела семья Бориса Александровича Нейдгарта, действительного тайного советника, обер-гофмейстера Высочайшего Двора, члена Опекунского совета Императрицы Марии. Но времена изменились – дом пришлось продать Николаю Сергеевичу Обидину, богатому домовладельцу, выходцу из купеческой семьи, за свои заслуги получившему чин действительного статского советника, а вместе с ним и дворянское звание. Его мать владела обширным участком земли на Мясницкой улице, между Фуркасовским и Милютинским переулками. Здание на углу Большой Дмитровки и Столешникова переулка в конце XIX века тоже сменило хозяина – после князей Голицыных им завладели фабриканты Востряковы.

Большая Дмитровка. Дом Залесского и Чаплина (№ 16)

Дом № 16 был построен в 1902 году по заказу двух инженеров – Василия Залесского и Владимира Чаплина. Здесь же размещалась контора торгового дома «В. Залесский и В. Чаплин», основанного в 1886 году и занимавшегося разработкой отопительной и вентиляционной техники. За время существования этой фирмы были спроектированы системы отопления и вентиляции для полутора тысяч зданий в десятках городов России. Среди реализованных проектов – Музей изящных искусств, Румянцевский музей, Политехнический музей, аудиторный корпус Московского университета, Московское техническое училище, Сандуновские бани, гостиница «Метрополь», ресторан «Эрмитаж Оливье».

В конце XIX века на этом месте стоял дом семейства Штюрцваге. Вольдемар Штюрцваге владел фирмой «В. Штюрцваге и К°», где производились аптекарские товары, а Леопольду Штюрцваге принадлежала фабрика по производству клавишных музыкальных инструментов – в основном, прямострунных роялей венского образца. В этом деле ему помогал Леопольд Штюрцваге-младщий. Однако дела вскоре пошли плохо, поскольку Штюрцваге не мог конкурировать с фирмами Беккера и Шрёдера, и сын полностью отдался давнему увлечению, поступив в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Его учителями были Константин Коровин и Леонид Пастернак. В 1908 году Штюрцваге вместе с женой уехал в Париж, чтобы брать уроки живописи у Анри Матисса. В Москве он выставлялся в 1910 году вместе с группой «Бубновый валет», в которую входили Василий Кандинский, Пётр Кончаловский, Аристарх Лентулов, Казимир Малевич и другие художники, а с 1917 года делил студию в Париже вместе с Амедео Модильяни. Тогда же при поддержке поэта Гийома Аполлинера состоялась первая персональная выставка художника из России. Однако его фамилия вряд ли привлекла бы на вернисаж избалованную парижскую публику, и Аполлинер придумал псевдоним – Сюрваж. Со временем Леопольд Сюрваж нашёл собственную манеру письма, не без влияния своего близкого друга Пабло Пикассо. Особенно удачно его полотно 1936 года под названием L'Âge d'Or («Золотой век»). Фрагменты этой картины при желании можно обнаружить в знаменитой «Гернике» Пикассо, написанной в 1937 году.

В 90-х годах XIX века в доме Штюрцваге жила Александра Ивановна Кулябко, жена подпоручика, в девичестве Спиридович. Её брат Александр Иванович Спиридович и Николай Николаевич Кулябко когда-то вместе учились в Павловском военном училище. Спиридович до 1905 года занимал должность начальника Киевского охранного отделения, а в начале 1906 года был назначен начальником дворцовой охраны в Петербурге. Удачная женитьба объясняет быстрое продвижение Кулябко по службе. Если бы не вольное или невольное участие Кулябко в убийстве Петра Столыпина, он мог бы сделать прекрасную карьеру. Расследование громкого преступления завершилось тем, что убийцу казнили, полковника Спиридовича, которому царь бесконечно доверял, простили, а Кулябко из охранки уволили.

1900-е гг. Большая Дмитровка. Справа – Купеческий клуб

Между Глинищевским и Козицким переулками прежде располагалась усадьба генерал-фельдмаршала графа Салтыкова, с чьим именем связаны успехи русской армии в Семилетней войне с Пруссией. В 1839 году здесь обосновался Купеческий клуб, предназначенный для проведения собраний и для отдыха богатых купцов. Любимым занятием его посетителей, помимо обильных возлияний, была игра в карты, ставшая источником пополнения доходов клуба. Немалые поступления шли от продажи карт и от взимания штрафов за игру после официального закрытия клуба в два часа ночи. До 1907 года здесь существовал частичный запрет на посещение представительницами прекрасного пола – дам приглашали только на концерты и балы. В клубе не только развлекались, но и занимались серьёзными делами. В феврале 1858 года на купеческом собрании Василий Кокорев, разбогатевший на винных откупах, предложил устроить в Москве банкет по случаю третьей годовщины восшествия на престол императора Александра II. После молебствия и торжественных речей были запланированы тосты: за батюшку-царя тост провозглашается пять раз от разных сословий, далее следуют тосты за матушек-цариц, за наследника престола, за весь царский августейший дом. Всего намечалось двенадцать тостов – не так уж много, поскольку пить русские купцы всегда умели. Однако банкет был запрещён – в те времена несогласованная инициатива не приветствовалась. В начале прошлого века истекал срок аренды здания на Большой Дмитровке, и его владельцы, сыновья основателя купеческой династии Алексея Бахрушина, решили обложить дополнительной данью своих коллег и партнёров по клубу, подняв арендную плату в два с половиной раза. Видимо, за счёт этих поступлений они собирались увеличить свои отчисления на благотворительность. Купцам пришлось подыскивать другое место, и в итоге они приобрели участок на соседней Малой Дмитровке с тем, чтобы построить новое здание для клуба.

После того, как в 1909 году Купеческий клуб перебрался на новое место, в этом доме давал представления Театр-казино. Затем Стефан Адель открыл в бывшей усадьбе летний театр-варьете «Шантеклер», но уже в 1913 году участок перешёл к следующему арендатору – преуспевающему антрепренеру «мулату Томасу». Фредерик Брюс Томас начинал свою карьеру официантом в ресторанах Чикаго, затем перебрался в Европу, подальше от расистских нравов процветающей Америки, а в 1899 году устроился официантом в московский ресторан «Яр», где подрабатывал пением с эстрады. Через два года Томас стал помощником управляющего, а вскоре, приняв российское гражданство, арендовал сад «Аквариум» на Большой Садовой. В усадьбе на Большой Дмитровке по его заказу был построен двухэтажный каменный театр-варьете «Максим», вход в который устроили со стороны Козицкого переулка. Здесь выступали танцовщицы и шансонье из Парижа, цыганский хор с участием Шуры Фёдоровой, пел Александр Вертинский. Режиссёром программ варьете в саду «Аквариум» и в «Максиме» был Николай Бутлер, с 1914 года председатель Российского общества артистов варьете и цирков. После революции здание занял Новый Дмитровский театр, где ставились оперетты Кальмана и Легара с участием Григория Ярона и Татьяны Бах. В 1924 году здесь размещалась также студия-театр «Семперантэ», занимавшаяся экспериментами в области актерской импровизации. А в 1941 году в доме, построенном на месте бывшего Купеческого клуба, объединились студии Станиславского и Немировича-Данченко с тем, чтобы создать музыкальный театр, названный их именами.

Помимо Купеческого клуба, на Большой Дмитровке был и Шахматный клуб – только они немного разошлись во времени, поскольку Шахматный клуб был учреждён уже при советской власти. В октябре 1920 года в его помещениях прошла первая всероссийская шахматная олимпиада, победителем которой стал будущий чемпион мира Александр Алёхин.

Поблизости от Большой Дмитровки, в доме № 3 по Богословскому (ныне Петровскому) переулку с 80-х годов XIX века размещался Театр Корша. В 30-х годах здесь был филиал МХАТ.

1890-е гг. Богословский переулок. Театр Корша

Малая Дмитровка

Своё название Большая Дмитровка и Малая Дмитровка получили по торговой дороге, ведущей в город Дмитров, и образовавшейся по сторонам дороги Малой Дмитровской слободе, в которой селились торговцы и ремесленники из Дмитрова. При советской власти в послевоенное время улица был названа именем Антона Павловича Чехова. Этому есть объяснение – писатель квартировал здесь по двум адресам и не раз посещал редакцию журнала «Русская мысль», располагавшуюся в 80-х годов XIX века в доме № 25.

1890-е гг. Малая Дмитровка в сторону Садового кольца

1890-е гг. Церковь Рождества Богородицы в Путинках

1910-е гг. Купеческий клуб на Малой Дмитровке

Самое примечательное здание на этой улице было построено в 1909 году для Купеческого клуба, который перебрался сюда с Большой Дмитровки. В апреле 1918 года дом № 6 по Малой Дмитровке, в который вселилась Московская федерация анархистских групп, подвергся атаке отряда ВЧК с применением лёгкой артиллерии – при этом здание получило повреждения. В 1933 году в доме обосновался Театр рабочей молодёжи (ТРАМ), созданный по примеру аналогичного театра в Ленинграде. А с 1938 года на этой сцене играют артисты Театра имени Ленинского комсомола (ныне Ленком).

До 1917 года дом № 19 по Малой Дмитровке принадлежал отставному штаб-ротмистру Александру Константиновичу Шильдбаху. Его младший брат Сергей в конце XIX века владел «домом Мастера» в Мансуровском переулке и, возможно, был знаком с будущим владельцем дома, Сергеем Ивановичем Топлёниновым.

На углу Малой Дмитровки и Старопименовского переулка сохранился особняк, который в начале прошлого века принадлежал семье Петра Михайловича Красильщикова, одного из трёх братьев, совладельцев Родниковской мануфактуры. В годы первой мировой войны в этом доме был устроен госпиталь, в котором дочери фабриканта выполняли обязанности сестёр милосердия. Младший сын текстильного фабриканта Пётр стал при советской власти известным учёном в области аэродинамики. Ученик Сергея Алексеевича Чаплыгина был профессором Военно-воздушной академии, а позже МАИ и МФТИ, участвовал в разработке конструкций реактивных истребителей.

За особняком Красильщикова, в начале Старопименовского переулка когда-то стоял дом, принадлежавший русскому историку Дмитрию Ивановичу Иловайскому. По его учебникам, выдержавшим более ста пятидесяти изданий, училось несколько поколений гимназистов. Заслуги Иловайского были оценены присвоением чина тайного советника и учёной степени доктора русской истории. Дмитрий Иванович был противником теории, согласно которой основателями первых государственных образований на Руси стали норманны. Он считал, что инородцы с помощью находящихся в их руках средств информации втаптывают в грязь всё русское. Признавая значительный вклад евреев в развитие российской культуры, Иловайский утверждал, что они намерены поработить Россию. Свои мысли историк излагал в газете «Кремль», которую издавал на собственные деньги. Дочь Иловайского, Варвара Дмитриевна, была первой женой Ивана Владимировича Цветаева, основателя Музея изящных искусств и отца великой русской поэтессы Марины Цветаевой.

1930-е гг. Старопименовский переулок

Каретный ряд

Улица Каретный ряд ведёт от Петровки к Садовому кольцу параллельно Малой Дмитровке. Здесь расположен популярный среди москвичей сад «Эрмитаж». Впервые увеселительное заведение с таким названием появилось на Божедомке, близ Самотёчных переулков. В 70-х годах XIX века часть дворянской усадьбы арендовал антрепренёр и режиссёр Михаил Лентовский. В саду был построен театр, на сцене которого выступали артисты оперетты, а затем соорудили ещё и летнюю эстраду. Однако надежды на получение высокой прибыли не оправдались, Лентовский был объявлен несостоятельным должником, сад вскоре был закрыт, а земельный участок отдали под застройку.

1900-е гг. Театр «Эрмитаж» в Каретном ряду

Сад «Эрмитаж» возродился на новом месте стараниями Якова Васильевича Щукина. Начав с открытия буфета в театре «Парадиз» на Большой Никитской, он позже арендовал ресторан «Эльдорадо» в Петровском парке, затем занялся организацией увеселительных мероприятий в саду «Ренессанс». В начале 90-х годов XIX века Щукин устраивал в театре «Парадиз» представления с участием известных российских и зарубежных исполнителей. В 1894 году Яков Васильевич подписал договор на аренду в Каретном ряду земли, принадлежавшей семье Владимира Петровича Мошнина, преподавателя физики и химии в Александровском военном училище. Большая часть участка служила свалкой, но уже через год состоялось официальное открытие сада, поначалу названного «Новым Эрмитажем». А ещё через три года в здании театра «Эрмитаж» состоялось рождение Московского Художественного театра. Именно здесь впервые были показаны спектакли «Царь Федор Иоаннович», «Чайка» и «Дядя Ваня». В 1910 году в саду появилось здание «Зеркального театра», где в 1914 году перед российской публикой в последний раз выступала балерина Анна Павлова.

1935 г. Сад «Эрмитаж»

Пушкинская площадь

До 28 июля 1931 года это была Страстная площадь. Своим названием она обязана Страстному женскому монастырю, основанному в 1654 году. Впрочем, в справочниках и на дореволюционных картах использовалось и другое название – площадь Тверских ворот – в память о воротах, существовавших в стене Белого города. Ворота были снесены в 1720 году, а на их месте образовалась небольшая площадь. В следующем году на ней была построена триумфальная арка для торжественного въезда в столицу Петра I после заключения Ништадтского мира. С тех пор на протяжении XVIII века на месте ворот регулярно ставили триумфальные арки по случаю каждой новой коронации.

1920-е гг. Страстная площадь

За площадью, вдоль Малой Дмитровки располагался Путевой посольский двор, где останавливались европейские послы, въезжавшие в Москву по Тверской дороге, следуя из Новгорода. Близ посольского двора была построена трёхшатровая Церковь Рождества Богородицы в Путинках, сохранившаяся до нашего времени. На старых картах с одной стороны Страстного монастыря обозначен Страстной бульвар, доходивший до Тверской улицы, а с другой – Большой Путинковский переулок.

Здание на углу Тверской улицы и Страстного бульвара в начале прошлого века принадлежало купеческой семье Чижовых – Андрей Гаврилович Чижов был одним из учредителей торгового дома «А.Г. Чижов и В. Чижов». В 30-х годах прошлого века здание подросло на два этажа, а в 1934 году здесь разместились штаб-квартира Всесоюзного театрального общества (ВТО) и Дом актёра с выставочным и концертным залами, а на первом этаже работало кафе. Тогда ещё не было Центрального дома работников искусств, поэтому местом посиделок столичных мастеров сцены был подвальчик в Старопименовском переулке, а писатели предпочитали ресторан «Дом Герцена» на Тверском бульваре, где позже разместился Литературный институт. Вскоре после того как директором-распорядителем Дома актёра был назначен Александр Моисеевич Эскин, кафе на первом этаже было преобразовано в ресторан «Дом актёра». Популярность этому заведению придало появление нового шеф-повара, которого Эскин переманил из «Дома Герцена» – это был Яков Данилович Розенталь, прообраз Арчибальда Арчибальдовича из романа «Мастер и Маргарита». Неудивительно, что Михаил Булгаков и даже Юрий Олеша с тех пор предпочитали ужинать здесь, а не «у Герцена».

1920-е гг. Страстная площадь. Церковь Дмитрия Солунского и дом Нирнзее на заднем плане.

В окрестностях Страстной площади был ещё один дом, который стал пристанищем столичных артистов. В 1914 году по проекту Эрнеста Нирнзее построили огромное здание в Большом Гнездниковском переулке. Проект предусматривал максимальные удобства для холостяков – недорогие квартиры, ресторан вместо персональных кухонь, летний кинотеатр на крыше и целый штат обслуживающего персонала. В подвальном помещении с 1915 года давало представления кабаре «Летучая мышь» Никиты Балиева, а в советское время в этом доме размещались издательство «Советский писатель» и редакции различных газет и журналов, поныне служащих источником пропитания для пишущей братии.

1 мая 1930 г. Кинотеатр «Центральный» – бывший «Ша нуар»

На Страстной площади появился первый в Москве синематограф. При нэпе он назывался «Ша нуар» («Чёрная кошка»). На окнах были нарисованы силуэты черных кошек, похожие на те, что рисовал Теофиль Стейнлен для одноименного парижского кабаре, открытого в 1881 году. Кинотеатр «Ша Нуар» в 30-х годах был переименован в «Центральный». А в 1927 году на площади было построено здание редакции «Известий». В этой газете печатался известный знаток быта и нравов московской публики Владимир Гиляровский.

1910-е гг. Страстной бульвар от Страстной площади

В начале прошлого века здание рядом с домом Чижовых принадлежало семейству светлейшего князя, шталмейстера императорского двора, Константина Александровича Горчакова – княжеские владения занимали часть квартала между Страстным бульваром и Козицком переулком. Дочь князя, Елена, была женой Василия Васильевича Солдатенкова – о его отце шла речь в разделе, посвящённом Мясницкой улице. Солдатенков служил в министерстве иностранных дел, поэтому женитьба на внучке канцлера Александра Михайловича Горчакова была вполне оправдана. В придачу к обаятельной супруге Солдатенков получил виллу близ Соренто в Parco dei Principi, которую до сих пор так и называют – «Вилла Горчаков». Однако семейная жизнь двух дворянских отпрысков не сложилась. Причину следует искать в пристрастиях княжны, которые стали явными уже позднее, в эмиграции – среди обслуги в её имении на Капри не было ни одного мужчины. Садовники, шофёры, ездовые – всё это были только женщины.

Между владением Горчаковых и Большой Дмитровкой находился дом светлейшей княгини Александры Петровны Ливен. Приятным для Горчаковых это соседство не назовёшь, поскольку ещё в то время, когда будущий канцлер начинал свою карьеру в должности секретаря посольства в Лондоне, между ним и российским послом Христофором Ливеном, женатым на сестре всесильного шефа жандармов Александра Бенкендорфа, пробежала чёрная кошка. До Ливена дошли откровения его подчинённого о неспособности посла к дипломатической работе, после чего Горчакова вынудили покинуть Лондон. В этом доме ещё в то время, когда он принадлежал Бенкендорфам, находился Английский клуб, позже обосновавшийся на Тверской. В начале прошлого века в доме Горчакова квартировал помощник пристава 3-го участка Тверской части Николай Николаевич Кулябко – тот самый, который оказался причастен к убийству Петра Столыпина в 1911 году.

За Большой Дмитровкой, в доме № 8 по Страстному бульвару, жила Эмилия Константиновна Редлих, урождённая Катуар, двоюродная сестра фабриканта Егора Львовича Катуар, который упоминался в рассказе о Петровском бульваре. Её муж, Адольф Фёдорович Редлих, был владельцем торгового дома «Д-р А. Редлих», занимавшегося продажей «искусственных и минеральных вод». Он стал основоположником комплексной оздоровительной системы, основанной на гимнастических упражнениях, водных процедурах и приёме минеральных вод. В середине XIX века на первом этаже своего дома Редлих оборудовал водолечебницу. В доме можно было заниматься и различными видами физических упражнений – гимнастикой, фехтованием и борьбой. Здесь тренировались известные цирковые артисты братья Анатолий и Владимир Дуровы.

С именем ещё одного врача связан дом, который стоял на противоположном углу Большой Дмитровки до тех пор, пока в 1901 году Ливены не построили новый дом, выкупив и этот участок. Здесь жили дантист Павел Львович и биржевой маклер Виктор Львович Адельгеймы. Их брат Константин Львович стал инициатором создания глазной больницы, названной именем Алексеевых, на деньги которых она и была построена. После трёх лет работы в должности главного врача Константин Львович был вынужден уйти и позже занимался частной практикой, подрабатывая консультантом в Яузской городской больнице. А больница на Садовой-Черногрязской улице была позже преобразована в Московский НИИ глазных болезней им. Гельмгольца.

1928 г. Кинотеатр «Патеграф» на углу с Большой Бронной

1907 г. Памятник Пушкину в начале Тверского бульвара

Тверской бульвар

Создание первого из московских бульваров было запланировано в 1775 года, но только через двадцать лет он появился на месте Земляного вала и снесенной в 1782 году стены Белого города, между Тверскими и Никитскими воротами. В 1812 году французские солдаты вырубили почти все деревья, но после освобождения Москвы от войск Наполеона бульвар восстановили, здесь появились фонтаны, мостики, беседки. В 80-х годах XIX века вдоль бульвара проложили линию конки, а в 1911 году здесь появилась трамвайная линия.

1900 г. Тверской бульвар от Страстной площади

На углу Тверского бульвара и Малой Бронной до сих пор сохранилось построенное в 1882 году здание, где проживала семья купца Митрофана Самойловича Романова. В доме размещались дешёвые меблированные комнаты, которые сдавались студентам консерватории и Московского училища живописи, ваяния и зодчества. Позднее на первом этаже был открыт недорогой ресторан, принадлежавший товариществу официантов. А в 1909 году рядом, на земельном участке по адресу Малая Бронная дом № 4, принадлежавшем Обществу для пособия нуждающимся студентам Императорского московского университета, появилась пристройка с концертным залом. Здесь собирались члены Кружка любителей русской музыки и Московского кружка любителей сценического искусства, здесь ставил свои первые спектакли Евгений Вахтангов. До переезда в Камергерский переулок труппа Художественного театра использовала Романовскую залу для репетиций. После революции здесь давал представления театр Соломона Михоэлса, на смену которому пришёл Театр Сатиры, а позже в этом здании обосновался Театр на Малой Бронной.

1910-е гг. Дом Романовых на углу Малой Бронной

Далее по нечётной стороне бульвара, за шестиэтажным доходным домом Ивана Михайловича Коровина, вровень со вторым этажом этого впечатляющего сооружения, стоит небольшой особняк, куда в 1889 году переехала семья присяжного поверенного, будущего члена фракции «октябристов» Государственной Думы Николая Петровича Шубинского. Владелец дома был первоклассным юристом, вторым после Фёдора Плевако, но обладал некоторыми чертами характера, которые вызывали антипатию у публики – об этом подробно написал в своих воспоминаниях публицист и театральный критик Александр Валентинович Амфитеатров. Дом Шубинского принято называть по имени его жены, актрисы Малого театра Марии Николаевны Ермоловой, которая прожила здесь до 1928 года.

Дом Шубинского (№ 11) – крайний справа

За этим домом, занимая всё пространство между Тверским Бульваром и Малой Бронной, находились владения банкира Лазаря Соломоновича Полякова, брата железнодорожного магната Самуила Соломоновича и финансиста Яковa Соломоновича. Здесь же находилась контора Московского общества для сооружения и эксплуатации подъездных железнодорожных путей, в состав которого Лазарь Соломонович ввёл сразу трёх своих сыновей – Александра, Михаила и Вениамина.

С именем Лазаря Полякова связана история, которая не позволяет ограничиться территорией Москвы. В 1895 году Поляков неожиданно решил купить дом в Петербурге. Бывая наездами в столице, он вполне мог воспользоваться гостеприимством братьев, владения которых располагались на Большой Морской, однако предпочёл останавливаться в собственном доходном доме на Английской набережной. А чуть раньше, в 1891 году произошло ещё одно событие – в балетную школу Императорского театрального училища была принята будущая звезда русского балета Анна Павлова. Примерно в то же время они с матерью обосновались в квартире на Коломенской улице, откуда до училища можно было доехать на извозчике всего за четверть часа.

1880-е гг. Справа – дом Полякова на Тверском бульваре (№ 13).

В конце 90-х годов XIX века Павлова уже состояла в труппе Мариинского театра. Есть версия, что балерина была незаконнорожденной дочерью Лазаря Полякова. Так это или не так, но без поддержки богатого покровителя талантливая девочка вряд ли смогла бы поступить в балетную школу и сделать блестящую карьеру в театре. В то время там блистали Мария Петипа, дочь балетмейстера Мариуса Петипа, и Матильда Кшесинская, которая благодаря интимным связям с августейшими особами успешно противодействовала появлению в театре тех, кто мог бы претендовать на место прима-балерины. Позднее Анна Павлова обрела другого покровителя, на тридцать лет моложе Полякова, – им стал барон Виктор Эмильевич Дандре, прокурор 1-го департамента Правительствующего Сената. Барон снял для Павловой на Офицерской улице роскошную квартиру с репетиционным залом, не жалел денег для неё, залезая при этом в долги, и в итоге попался на лихоимстве. Считается, что Дандре избежал тюрьмы благодаря вмешательству известной балерины – она внесла требуемый для освобождения штраф. Как бы то ни было, в 1914 году они вместе покинули Россию, и бывший прокурор стал импрессарио.

На углу Тверского бульвара и Богословского переулка располагались дом княгини Святополк-Мирской, о котором шла речь в разделе о Козихе, и церковь святого Иоанна Богослова. А дом № 23, который с начала XIX века сменил несколько владельцев, накануне первой мировой войны принадлежал семейству Паршиных, трудившихся на ниве просвещения. Михаил Александрович занимал должность директора коммерческого училища, его брат Алексей владел типографией «Техника», а Илья стал учредителем курсов для взрослых. Мужское коммерческое училище М.А. Паршина размещалось здесь же, но вскоре ему пришлось потесниться, поскольку часть помещений арендовал Камерный театр под управлением Таирова.

1930-е гг. Летнее кафе на Тверском бульваре

Почти напротив дома Паршиных, на бульваре в середине XIX века появилась летняя «Арабская кондитерская», позже получившая другое название – кофейня «Café grec». Здесь было излюбленное место встреч московского студенчества. В университетские года Борис Пастернак не раз читал свои стихи в этой кофейне.

1923 г. Тверской бульвар. Очередь безработных мимо Богословского переулка в филиал Биржи труда на Большой Бронной

Усадьба Найдёновой на Тверском бульваре (№ 25)

Рядом с домом Паршиных находилась обширная усадьба Александры Герасимовны Найдёновой, дочери текстильного фабриканта Хлудова. В 20-х годах прошлого века здесь расплодились различные литературные объединения, союзы и кружки, в том числе печально известная Российская ассоциация пролетарских писателей (РАПП), где заправляли такие одиозные фигуры, как Авербах, Киршон, Ермилов, Эльсберг и Лесючевский. Досталось от этих критиков многим талантливым писателям. А в середине 30-х годов, после «кончины» РАППа и образования Союза писателей СССР, в бывшей купеческой усадьбе обосновался Литературный институт. Были здесь и квартиры для бездомных писателей, где нашли пристанище Андрей Платонов, Осип Мандельштам, бывшая жена Пастернака с сыном Евгением. Неофициально усадьбу называли «Домом Герцена», поскольку именно здесь в начале XIX века родился известный публицист.

1940-е гг. Тверской бульвар у Пушкинской площади

Накануне революции по соседству с усадьбой Найдёновой располагался ресторан товарищества официантов под названием «Новая Моравия», а дальше, за Сытинским переулком – две популярные среди студенчества пивные, «Корнеевка» и «Трёхгорка». В послевоенные годы их место заняли шашлычная «Эльбрус» и кинотеатр «Новости дня».

1915 г. Дом Коробковой на Тверском бульваре (№ 6)

На чётной стороне бульвара, неподалёку от Никитских ворот в 1902 году был построен большой доходный дом, хозяйками которого стали вдова состоятельного биржевого маклера Ольга Петровна Коробкова и вдова текстильного фабриканта Прасковья Герасимовна Прохорова, урождённая Хлудова. Однако к началу первой мировой войны дом оказался во владении Ярославской Большой мануфактуры – одной из пайщиц этого товарищества после смерти Константина Константиновича Прохорова стала его вдова, Прасковья Герасимовна. В 1907 году здесь арендовали квартиры Михаил и Сергей Сабашниковы, об издательской деятельности которых уже шла речь в разделе, посвящённом Арбату. Михаил Васильевич с женой приобрели на третьем этаже две смежные квартиры: одну для себя, а другую для брата Сергея, нуждавшегося в постоянном уходе после нападения психически больного доктора Балле – тот имел несчастье разориться по вине Фёдора Михайловича Сабашникова. В этом же здании располагалась контора издательства, и, пока здоровье позволяло, Сергей помогал брату в его делах. С 1891 по 1930 год издательство выпустило около шестисот книг в различных жанрах – художественная проза, книги по истории и естествознанию, путеводители по разным странам. Особо следует отметить серию «Памятники мировой литературы».

Роскошный особняк под номером № 18 в конце XIX века принадлежал фабриканту и конезаводчику Николаю Павловичу Малютину, совладельцу торгового дома «П. Малютина сыновья» и Раменской бумагопрядильной мануфактуры, основанной в середине XIX века его дедом. По отзывам современников, Малютин был скверным хозяином и довольно быстро растранжирил доставшиеся ему в наследство капиталы. Основным увлечением наследника большого состояния были кони и женщины. Дошло до того, что в 1907 году вторая жена Николая Малютина решила установить опеку над мужем.

Дом № 18 по Тверскому бульвару. Особняк Малютиных, позже перешедший в собственность Петра Смирнова

В прошении на имя московского генерал-губернатора супруга Малютина утверждала, что муж «ведёт расточительный образ жизни, угрожающий полным разорением его крупного прежде состояния». Действительно, у Николая Павловича в течение нескольких лет был роман с некой Анной Гильбих, что стоило ему немалых денег. А в 1906 году Николай Павлович познакомился с девушкой из крестьянской семьи Анной Чернышёвой. Считается, что её пристрастие к роскоши и стало причиной разорения фабриканта. Дело об опеке могло тянуться годами, но вскоре Малютина не стало. Детей у него не было, поэтому наследство получили племянники, а супруге он не оставил ничего. Без адюльтера не обошлось и в истории следующего владельца этого особняка. Злые языки утверждали, что «водочный король» Пётр Петрович Смирнов купил его для своей любовницы. В советское время здесь размещались народный суд, а затем прокуратура.

Дом № 20 выглядит куда скромнее, хотя в начале прошлого века он принадлежал графине Елизавета Андреевне Воронцовой-Дашковой, урождённой Шуваловой, а позже здесь жила графиня Ольга Васильевна Кутайсова, дочь Василия Андреевича Дашкова, директора Румянцевского музея.

В начале прошлого века по соседству располагался дом обер-полицмейстера. Поблизости, в Малом Гнездниковском переулке находилось здание, где размещались охранное и сыскное отделения московской полиции. С 1896 по 1905 год должность обер-полицмейстера занимал Дмитрий Фёдорович Трепов. Он был женат на Софье Сергеевне Блохиной, тётке Киры Алексеевны Блохиной, о которой шла речь в разделе, посвящённом Пречистенке. В доме обер-полицмейстера жил и Николай Сергеевич Блохин, служивший в московском управлении генерал-губернатора. После событий 9 января 1905 года царским указом Дмитрий Трепов был назначен петербургским генерал-губернатором. Ему приписывают слова, сказанные солдатам гарнизона в присутствии толпы 11 января: «патронов не жалеть!». Считается, что благодаря этой угрозе удалось на время предотвратить столкновения. В том же году должность обер-полицмейстера была упразднена, и дом на Тверском бульваре с тех пор принадлежал московскому градоначальнику – вплоть до 1917 года.

1913 г. Дом московского градоначальника. Правее – дом графини Кутайсовой

Следующий дом принадлежал князю Феликсу Юсупову-старшему, сын которого участвовал в убийстве Григория Распутина в декабре 1916 года. В 20-х годах прошлого века в одной из квартир этого дома по субботам собирался кружок, организованный Евдоксией Фёдоровной Никитиной. Среди его участников были Андрей Белый, Леонид Леонов, Алексей Новиков-Прибой, Борис Пильняк, Лидия Сейфуллина, Вера Инбер, Илья  Сельвинский, Корней Чуковский, а также артисты Василий Качалов, Елена Гоголева, Александра Яблочкина, Иван Москвин. Бывал на «Никитинских субботниках» и Михаил Булгаков, однако понимания и поддержки не нашёл.

В самом конце бульвара, в доме на углу с Тверской улицей размещалась аптека Людвига Карловича Фишера и Василия Фёдоровича Мея, которая работала до 60-х годов прошлого века, когда здание было снесено. А на другой стороне бульвара стояла церковь святого Дмитрия Солунского. Церковь была снесена ещё раньше, в 1933 году, когда началась реконструкция Тверской.

За Тверской заставой

У Тверской заставы до нашего времени сохранилось внушительного вида здание, украшенное башенкой. Этот доходный дом был построен в 70-х годах XIX века для Николая Михайловича Шерупенкова. Разбогатевший на торговле лесоматериалами купец к началу прошлого века владел шестнадцатью домами в Москве, сдавая большинство из них внаём, а сам вместе с семьёй жил в небольшом доме на Селезнёвской улице, что многие объясняли его чрезмерной скупостью. Помимо окрестностей Селезнёвской улицы, Шерупенкову принадлежало село Медведково, в то время весьма популярное среди дачников. Газеты мало писали об этой семье – исключение составили репортажи об участии купеческого сына в автомобильных гонках, да сообщение о самоубийстве в 1912 году «московской красавицы Шерупенковой», вдовы купца. Николай Александрович Варенцов в своих воспоминаниях утверждал, что трагическое происшествие стало следствием получившей огласку связи молодой купчихи с митрополитом Владимиром.

1910-е гг. Дом Шерупенкова (с башенкой) у Тверской заставы.

В нижнем этаже дома у Тверской заставы размещался трактир Баженова, в который приличному господину заходить было небезопасно. Квартиру в этом доме снимал брат Антона Павловича Чехова, служивший преподавателем Миусского городского начального училища, которое располагалось в том же доме.

У Тверской заставы начинался Бутырский вал, местность вблизи которого когда-то называлась Бутырской слободой. Здесь на углу Малой Панской и Большой Панской улиц в 1865 году был построен хрустально-стекольный завод Фредерика Дюфтуа. Француз специализировался на выпуске флаконов для косметической фабрики своего соотечественника Альфонса Ралле, которая располагалась поблизости, на Вятской улице. До своей кончины в 1897 году Дюфтуа фактически управлял фабрикой Ралле, хотя юридическим владельцем был директорат во главе с Эдуардом Бо, который позднее стал изобретателем знаменитых духов «Шанель № 5»

Тверская застава, возникшая при строительстве Камер-Коллежского вала, до 70-х годов XIX века отделяла городскую застройку от дачной местности, расположенной вдоль Петербургского шоссе (ныне Ленинградского проспекта), где с 30-х годов предпочитала проводить летний досуг знать первопрестольной – Трубецкие, Щербатовы, Голицыны, Толстые и Нарышкины. В 1870 году был построен Смоленский (ныне Белорусский) вокзал, а затем за Тверской заставой стали строить фабрики.

1900-е гг. Фабрика Самуила Габая на Петербургском шоссе

В 1902 году на Петербургском шоссе появилась табачная фабрика. Её основатель Самуил Габай начал изготовление папирос в середине XIX века в маленькой мастерской на Красносельской улице. Производство постепенно расширялось за счёт привлечения специалистов с родины Габая, из Крыма. Среди работавших на фабрике караимов были Илья Пигит, будущий хозяин фабрики «Дукат», и Абрам Катык, со временем ставший владельцем папиросно-гильзовой фабрики на Воронцовской улице близ Крестьянской заставы. В 1912 году на фабрике Габая освоили производство папирос «Ява» из табака, который выращивался на одноимённом острове в Индонезии. Тогда же начался выпуск папирос «Герцеговина Флор», которым отдавал предпочтение Иосиф Сталин. Фабрика «Ява» существовала до 1995 года, когда её продукцию вытеснили с рынка зарубежные табачные фирмы.

1900-е гг. Фабрика Сиу на Петербургском шоссе

Одной из первых на Петербургском шоссе была построена кондитерская фабрика Адольфа Сиу. Приехав в Москву в середине XIX века для работы на парфюмерной фабрике, француз мечтал основать собственное дело. После того, как накопил денег, открыл маленькую кондитерскую на Тверской, напротив дома генерал-губернатора. Со временем продукция этой кондитерской стала пользоваться популярностью среди москвичей наравне с изделиями Абрикосова и других известных кондитеров. Тогда появилась возможность заняться любимым делом – наряду с пирожными и тортами, фабрика стала производить парфюмерную продукцию. В начале прошлого века под маркой Сиу выпускалось более полутора сотен различных одеколонов и духов. К этому времени наследники Адольфа Сиу расширили производство кондитерских изделий, построив фабрику за Тверской заставой. А в 1913 году произошло знаменательное событие – по случаю трёхсотлетия дома Романовых был разработан новый сорт печенья, «Юбилейный». Печенье понравилось царственным особам, и владельцам фабрики был присвоен статус поставщиков императорского двора. В советское время фабрика была переименована в духе времени и получила название «Большевик», а популярное печенье так и осталось «Юбилейным».

1900-е гг. Дача Ивана Викуловича Морозова в Петровском парке

Главная достопримечательность этих мест – Петровский парк. В конце XVIII века был построен путевой Петровский дворец, предназначенный для отдыха царственных особ по пути из столицы в первопрестольную. При советской власти дворец заняла Военно-воздушная академия имени Жуковского.

В 1909 году в Петровском парке решил построить себе усадьбу Николай Рябушинский. Внешне ничем не привлекательный огромный дом с надписью «Вилла Черный Лебедь» на фронтоне поражал своих гостей экзотической роскошью внутренних покоев. Стилизованное изображение черного лебедя украшало всё – мебель, фарфоровые сервизы и хрусталь. Однако после случившегося в 1915 году пожара Рябушинский продал виллу нефтепромышленнику Левону Марташеву – существует версия, что тот выиграл виллу в карты.

1900-е гг. Петровский путевой дворец

Ещё в 30-х годах XIX века, одновременно со строительством роскошных дач на Петербургском шоссе стали появляться увеселительные заведения. Особенно популярным стал ресторан «Яр» в Петровском парке, который перебрался сюда из центра города, с Кузнецкого моста. В начале прошлого века владельцем этого ресторана был Алексей Акимович Судаков, бывший официант и трактирщик, как и большинство московских рестораторов. Помимо вкусной еды и разнообразных вин, публику привлекало в «Яр» экзотическое оформление ресторана и цыгане – здесь часто выступали хор Ильи Соколова и певица Варвара Панина. Немалую часть доходов обеспечивали посетители находившегося неподалёку ипподрома, где работал тотализатор, – одни праздновали здесь свою удачу, другие напивались с горя.

1900-е гг. Петровский парк. Ресторан «Мавритания»

В Петровском парке располагались рестораны «Стрельна» и «Мавритания», принадлежавшие семье Натрускиных. В «Стрельне» чревоугодие происходило среди диковинных растений, которые по заказу Иван Фёдоровича Натрускина привозили из южных стран. Здесь тоже не обходилось без выступления цыганских хоров. После смерти Ивана Фёдоровича рестораном «Стрельна» управляли его вдова и брат, а затем дело перешло в руки Сергея Ивановича Натрускина и его сына. Ещё один член семьи, Александр Фёдорович, выбрал иной путь – пошёл работать к конкурентам, в «Яр», где дослужился до метрдотеля и удостоился чести получить в подарок золотые часы с вензелем от великого князя Николая Николаевича, а впридачу – серебряный портсигар от великого князя Алексея Александровича.

1930-е гг. Ресторан «Яр» и дом Судакова (слева)

В отличие от «Яра» и «Стрельны», «Мавритания» была открыта только летом и в начале осени, привлекая публику доселе никем из москвичей не виданным газоном, который цвёл с мая по октябрь. Здесь частым гостями были слегка обрусевшие немецкие, английские, французские торговцы и фабриканты, которые по-прежнему отмечали национальные праздники своих стран.

1900-е гг. Ресторан «Яр»

1910-е гг. Дом Судакова на Петербургском шоссе

1911 г. Новое здание ресторана «Яр»

1911 г. Сад ресторана «Яр»

Из всех ресторанов Петровского парка долгая судьбы была предназначена только «Яру». В 1910 году построили новое, монументальное здание ресторана с Большим и Малым залами, императорской ложей и кабинетами. Ресторан работал и в период нэпа. В 1939 году здание было перестроено, и в нём обосновался Центральный дом Гражданского воздушного флота. После новой реконструкции в 1951 году здесь разместилась гостиница «Советская», а при ней снова заработал ресторан, весьма популярный среди москвичей и гостей столицы. В конце 60-х годов прошлого века здание бывшего ресторана снова приняло под свои своды цыган – в нём разместился Музыкальный театр «Ромэн».

Ещё одно примечательное место близ Петербургского шоссе – Ходынское поле. До революции его северная часть использовалась как место проведения выставок и массовых празднеств. В 1882 году здесь разместили павильоны Всероссийской промышленно-художественной выставки. Посетители могли ознакомиться с полотнами Верещагина, Поленова и Перова, с изящной посудой из фарфора, представленной фабриками Кузнецова, с парфюмерией от Брокара и даже полакомиться кондитерскими изделиями, произведёнными фирмой Абрикосова. Для Александра III был предназначен особый, царский павильон.

1882 г. Павильон Кузнецова

1882 г. Царский павильон

1882 г. Всероссийская выставка на Ходынке

Ходынское поле стало местом страшной трагедии в мае 1896 года, в дни коронации императора Николая II, когда в давке погибли сотни людей.

С давних пор для многих москвичей стало привычным такое слово как «Бега». Ипподром, история которого началась с рысистых скачек в 1834 году, располагался по левую сторону Петербургского шоссе, в южной части Ходынского поля. В том же году было создано Императорское столичное общество охотников конского бега, позже получившее другое название – Московское беговое общество. Со временем эти соревнования стали очень популярны, и в 1894 году было построено современное здание ипподрома между Скаковой и Беговой аллеями. На въезде в ипподром установили ажурные чугунные ворота и конные скульптурные группы, точные копии статуй в Петербурге на Аничковом мосту.

1910-е гг. Здание ипподрома

1910-е гг. Трибуны ипподрома

1930-е гг. Трибуны ипподрома после реконструкции

1910-е гг. Скаковые конюшни Левона Манташева

1910-е гг. Беговая аллея. Въезд на ипподром

1906 г. Дом Скакового общества

1900-е гг. Скаковые конюшни Владимира Смирнова

Поблизости от места скачек богатые владельцы скаковых лошадей построили конюшни. В конюшнях Леона Манташева, наследника нефтепромышленника из Баку, было больше двухсот скаковых лошадей. Здесь находились и конюшни другого «охотника конского бега», Владимира Петровича Смирнова. Сын «водочного короля» с 1904 года вышел из состава членов торгового дома «Сыновей П.А. Смирнова в Москве» и занялся разведением орловских рысаков. Оказавшись в эмиграции после революции 1917 года, Владимир Петрович задумал наладить производство «смирновской водки» под маркой Smirnoff. Позже он продал права на торговлю этой водкой на североамериканском континенте. Прошло ещё несколько лет, прежде чем водка стала популярным напитком за океаном. Американцы предпочитали употреблять её в составе коктейлей, смешивая с имбирным пивом или томатным соком – так появились «Московский мул» и «Кровавая Мэри».

Помимо здания бегового общества и конюшен, было здесь и ещё одно примечательное сооружение. Напротив ипподрома, в глубине квартала на деньги, завещанные Кузьмой Терентьевичем Солдатенковым, в 1909 году была построена больница – в советское время ей было присвоено имя Сергея Петровича Боткина.

Неподалёку от фабрик Сиу и Габая по левой части Петербургского шоссе с 80-х годов XIX века располагались владения Андрея Михайловича Постникова. Начав с изготовления церковной утвари, он организовал производство золотых, серебряных и бронзовых изделий. За высокое качество продукции Постников удостоился чести быть поставщиком императорского двора. После смерти Андрея Михайловича, а затем и его сына, фабрикой стала управлять сноха. Когда-то прибыльное дело постепенно пришло в упадок, к 1909 году фабрику ликвидировали, и сноха переехала в дом Найдёновой на Тверском бульваре, а её дочь вышла замуж за текстильного фабриканта Василия Асигкритовича Балина, который получил в качестве приданого жены часть владений Постниковых. Другую часть вместе со старинным особняком наследницы Постникова продали текстильному фабриканту и страстному любителю конных скачек Сергею Николаевичу Коншину, который имел свои конюшни на ипподроме и вложил в его благоустройство немало денег. Но в 1911 году случилось несчастье – кобыла ударила фабриканта копытом в голову.

Главный дом усадьбы Постникова-Коншина-Манташева

После смерти Коншина участок продали другому любителю конных состязаний – Иосифу (Овсепу) Александровичу Манташеву. Его отцу принадлежало более половины нефтепромыслов на побережье Каспия и несколько танкеров для поставок нефти в страны Азии и Средиземноморья. В наследство детям Александр Иванович оставил немалый капитал, однако Овсеп свою долю промотал в кутежах и на скачках. Более удачливым был его брат Левон, владелец конюшен на Скаковой аллее – его породистые скакуны не раз завоёвывали призы на скачках. После революции братья эмигрировали в Европу, а в конюшнях Левона Манташева разместился гараж Москоммунхоза.

В 80-х годах XIX века территория близ ипподрома стала местом нового увлечения – здесь производились запуски воздушных шаров. А в мае 1910 года здесь прошли первые показательные полеты на аэроплане знаменитого авиатора Сергея Уточкина. Тогда же на учредительном съезде в Английском клубе было создано Общество воздухоплавания, и к осени построили трибуны для зрителей. Через год на Ходынском поле начала работу школа для подготовки авиаторов. После революции здесь возник Центральный аэродром, с которого в начале 20-х годов самолёты совершили первые авиарейсы в Берлин и в Нижний Новгород.

1910-е гг. Солдатенковская больница