Kitabı oxu: «Известная и неизвестная. Рассказы для детей о Крымской войне 1853–1856 гг.»

Памяти тех, кто сражался и умирал в Севастополе в годы его первой и второй обороны.

© В. К. Дмитриев, 2019

© Корона-Принт, оформление, 2019

© Издательство «РуДа», 2019

Дорогие ребята!

У вас в руках новая книга из серии «Путешествие в прошлое». Посвящена она одной из непростых страниц русской истории – Крымской войне 1853–1856 гг. Несмотря на самоотверженность солдат и офицеров, на их беспримерную стойкость во время героической обороны Севастополя, ту войну Россия проиграла.

Любое поражение обидно для национальной военной памяти. Чтобы его сгладить, чаще рассказывают про подвиги. Иногда их даже просто придумывают. Но ещё в прошлом веке военный учёный и историк Николай Головин говорил: «От сокрытия части правды всего несколько шагов до созидания неправды». Фраза эта актуальна и сегодня, и автор этих строк с ней совершенно согласен.

О сражениях всегда много писали, пишут и, конечно, будут писать. И, наверное, это правильно. Войны требуют пристального изучения – хотя бы для того, чтобы их больше никогда не было. Ну а правду знать просто необходимо, какой бы горькой она ни была.

Турецкий капкан

К середине XIX века когда-то могущественная Османская империя была безнадёжно больна. Это в Европе понимали все, но интересы у каждой страны, конечно, были свои. Так, император Николай I был убеждён, что настал благоприятный момент воплотить в жизнь мечту своей бабки императрицы Екатерины II, которая грезила о создании на Балканах нескольких союзных России государств.

Восточный вопрос во внешней политике России традиционно занимал важное место, и русские монархи всегда поддерживали православные народы, проживающие в этом регионе. Особый интерес Россия также проявляла к контролю над проливами Босфор и Дарданеллы. Русские дипломаты уже не скрывали своей заинтересованности в возможном разделе Турции между европейскими государствами. Царь решил, что пришло время раз и навсегда решить турецкую проблему, заодно поставив Россию на первое место среди стран как Востока, так и Запада.

Однако усиления России за счёт Османской империи совершенно никто не желал. Её действия находились под пристальным вниманием европейской дипломатии. Особенно обеспокоены сложившейся ситуацией были правящие круги Великобритании. В желании России владеть проливами Босфор и Дарданеллы они видели угрозу своей мировой торговле.

Император Николай I

Тем не менее Николай I был убеждён, что никто не сможет помешать воплощению в жизнь его планов. Не пойдёт на открытый конфликт с Россией и Англия. Во-первых, ей предложили кусок «турецкого пирога», во-вторых, для борьбы с Россией у этой страны просто не имелось союзников. К тому же царь считал, что у него самая мощная в Европе армия и сильный Черноморский флот. Воинские части на смотрах и парадах выглядели безупречно. Однако на то, что в год на боевые стрельбы отпускалось всего по 10 патронов на человека, внимания никто не обращал. Не принималось в расчёт и то, что в английской армии практически все солдаты были вооружены нарезными винтовками, а флот Великобритании к тому времени едва ли не целиком состоял из паровых корветов и фрегатов.

В русской же армии основным оружием по-прежнему было гладкоствольное ружьё, а на флоте преобладали суда парусные, полностью зависящие от ветра.

Будь война конфликтом лишь России и Турции, победитель был бы очевиден.

Русский император не сомневался в том, что боевые действия будут недолгими и завершатся полным поражением Османской империи, которая просто не сможет противостоять русским ни на Кавказе, ни на Балканах, ни на Чёрном море. Затем Петербург просто продиктует условия мира и возьмёт, что захочет.

Император Наполеон III

Повод для окончательного решения восточного вопроса нашёлся быстро. Им послужил спор, возникший между православной и католической церквями из-за святых мест в Палестине, входившей тогда в состав Османской империи. Французский император, отстаивавший интересы католиков, добился покровительства султана этой конфессии, мотивируя её превосходство фактом завоевания святых мест крестоносцами. Католическому епископу были торжественно переданы ключи от главных ворот храма Гроба Господня в Иерусалиме. Россия выразила протест, усмотрев в мероприятии демонстрацию торжества католичества над православием, тем более что этот храм, практически полностью сгоревший в 1808 году, восстанавливался на средства России и православных христиан Востока. Турецкий султан получил ультиматум с требованием восстановить права Русской православной церкви.

Британские солдаты времён Крымской войны

В Европе же посчитали, что спор России и Франции из-за святых мест в Палестине – это вовсе не спор о религии, а скрытая попытка Николая I подчинить Оттоманскую порту своей власти. Послы Англии и Франции в один голос уверяли султана, что его страна не окажется один на один в борьбе со своим северным соседом. Совсем недавно находившиеся по разные стороны баррикад англичане и французы согласовали свои интересы и заключили против России секретный договор. Союз Англии и Франции, в который русский император не верил, состоялся. Поводом к сближению также послужило желание французского императора Наполеона III взять реванш за поражение своего дяди в 1812 году и поднять личный престиж среди подданных.

Французские солдаты времён Крымской войны

Планы англичан были ещё грандиознее. Лорд Пальмерстон, долгие годы руководивший внешней политикой Великобритании и ставший позднее премьер-министром, вообще мечтал «закрыть» окна, прорубленные Петром I и Екатериной II, и в перспективе видел Россию не только без выхода к Балтийскому и Чёрному морям, но и лишённой Прибалтики, Финляндии, Польши, Бессарабии, Крыма и Кавказа. В то же время англичане убеждали русского царя, что в возможном конфликте Англия останется нейтральной и не будет оказывать султану никакой помощи – ни материальной, ни военной.

Лорд Пальмерстон

Ошиблись русские дипломаты не только насчёт чужих альянсов, но и насчёт своих союзников. Амбиции русского императора на Балканах вообще никто не поддержал. Это привело Россию к международной изоляции. Очередное противостояние с Турцией обернулось для России столкновением с коалицией европейских государств.

Правнук петровского фаворита

Для разрешения всех спорных вопросов в феврале 1853 года в Стамбул была отправлена делегация во главе со светлейшим князем Александром Сергеевичем Меншиковым. Мнения историков об этом правнуке фаворита Петра Великого и сегодня весьма противоречивы. Одни считают его «светлейшим дилетантом», бездарным полководцем и реакционером, другие видят в нём человека, немало сделавшего для русской армии и флота и сорвавшего замыслы неприятеля быстро овладеть Крымом. Однако все сходятся на том, что личностью он был весьма примечательной и незаурядной.

Свою военную карьеру князь начал в 1809 году во время очередной войны с Турцией. Он участвовал в Отечественной войне 1812 года и Заграничном походе русской армии, отличился в Бородинской битве, в сражениях при Кульме и под Лейпцигом, несколько раз был ранен и награждён множеством орденов, а также золотой шпагой «За храбрость».

В царствование Александра I Меншиков прослыл либералом и реформатором, поскольку был одним из тех, кто предложил императору проект освобождения крестьян. Его библиотека считалась одной из лучших в Петербурге. В светских кругах столицы князь слыл независимым и обладающим великолепным чувством юмора человеком. Его остроумные и язвительные высказывания имели при дворе большую известность. При этом князь не щадил никого. Даже царь в открытую заявлял, что ум у Меншикова существует «лишь для того, чтобы кусаться». Не удивительно, что благодаря своему языку князь нажил множество врагов. К тому же он демонстративно не брал взяток. Незадолго до смерти монарха Меншиков подал в отставку и уехал к себе в имение.

Князь А. С. Меншиков

Вступивший на престол император Николай I вновь пригласил Меншикова на службу. Во время Русско-турецкой войны 1828–1829 гг. тот командовал десантным отрядом, высадившимся на восточном берегу Чёрного моря, взял крепость Анапу, руководил осадой крепости Варна, был вновь ранен. Несмотря на то что князь был абсолютно чужд флотской среде, Николай I поручил ему заниматься реформами военно-морского флота и в 1836 году назначил управлять Морским министерством. Наступала эра парового флота. То, что эпоха парусных судов уходит в прошлое, тогда понимали лишь немногие. Исключением новый министр не был. Как и сухопутные части, флот больше готовили к парадам и смотрам, чем к реальным боевым действиям. Тем не менее за время его руководства оклады флотских офицеров увеличивались трижды.

Ж. Айвазовский. Смотр Черноморского флота

Несмотря на то что начинал свою карьеру Меншиков при ведомстве иностранных дел, на переговорах с султаном его дипломатический политес можно было сравнить с проворством слона в посудной лавке. Не знать об этом император не мог. В своих донесениях в Петербург князь писал, что Диван (высший орган исполнительной и законодательной власти в Турции) в Стамбуле на «английских пружинах» и что он всё своё время занимается тем, что объезжает упрямого жеребца по кличке Султан.

Султан Абдул Меджид

Турки, как могли, тянули время, а англичане делали всё для обострения русско-турецких отношений, тем более что требования России напрямую задевали суверенитет Турции. Так, например, Николай I требовал от султана признать за ним право вмешиваться в турецкие дела для защиты православных подданных Порты: греков, сербов, болгар, молдаван и валахов. Совершенно лишним оказалось и заявление Меншикова, что, если император отдаст приказ, русский флот в течение 48 часов будет в Босфоре с десантом на борту. Дипломаты ещё спорили, а в Эгейское море уже вошла англо-французская эскадра.

Переговоры провалились. Требования России Турция отвергла. Между двумя державами началась очередная война, получившая название Восточной или Крымской. Сегодня многие историки считают поведение князя в Стамбуле необдуманным. Но вполне вероятно, что именно это и было нужно российскому императору.

А. Гебенс. Моряки Гвардейского флотского экипажа на набережной Невы у Зимнего дворца

С началом боевых действий царь назначил Меншикова командующим сухопутными и морскими силами России в Крыму. Однако современники считали, что, несмотря на разносторонние способности и личное мужество, хорошим полководцем тот не был. К тому же и мнение о русской армии у него было весьма критическое. Вот строчки из дневника князя: «Производили манёвры. Увы, какие генералы и штаб-офицеры! Ни малейшего не замечаю понятия о военных действиях, о расположении войск на местности, об употреблении стрелков и артиллерии. Не дай бог настоящего дела в поле!»

Неудивительно, что в армии Меншикова не любили. Общения с войсками он избегал, солдаты видели его редко и даже не знали в лицо. С подчинёнными офицерами князь был холоден, на награды скуп. Своими планами он ни с кем не делился, поэтому замыслов командующего не знало и не понимало даже ближайшее окружение. В результате армия в своего командира не верила, и добиться побед в таких условиях было совсем непросто. Да их и не оказалось.

На Дунае

В июне 1853 года без объявления войны русские войска форсировали пограничную реку Прут и вошли на территорию зависимых от Османской империи Дунайских княжеств. Их путь лежал к Бухаресту. Николай I считал, что, как только его солдаты вступят на турецкую территорию, греки, болгары и сербы тут же поднимут восстание. Однако этого не случилось. Молдаване и валахи встречали русских тоже очень радушно. Османов в Дунайских княжествах традиционно не любили. Но брать в руки оружие и здесь тоже никто не собирался. А местное чиновничество нередко и вовсе вело себя враждебно России.

В сентябре Османская империя объявила России войну. Царь был доволен. Формальным агрессором являлся не он. Рады были и правящие круги Англии и Франции. Им удалось втянуть Россию в войну, из которой, как они надеялись, ей будет весьма непросто выбраться.

Князь М. Д. Горчаков

Чёткого плана кампании у нашего командования не было. Предполагалось, что, прежде чем идти на Константинополь, необходимо взять турецкие крепости на Дунае. Как-то быстро забылось, что и Румянцев, и Суворов предпочитали вначале бить живую силу противника, а потом штурмовать его крепости. Турецкая армия по своей численности, конечно, превосходила русскую, но едва ли не наполовину состояла из ополченцев, плохо вооружённых и не имеющих практически никакой боевой подготовки.

Командующий князь Горчаков постоянно ждал указаний из Петербурга. В результате вместо решительного наступления армия топталась на месте, растянувшись вдоль берегов Дуная. Конечно, были и перестрелки, и стычки с неприятелем, но какого-то решающего влияния на ход боевых действий они не имели.

В начале 1854 года командующим Дунайской армии император назначил князя Ивана Фёдоровича Паскевича. В то время это был, пожалуй, самый известный российский военачальник. Он бился с французами при Бородине и Красном, под Лейпцигом и Парижем, будучи одним из самых молодых генералов русской армии. В дальнейшем воевал на Кавказе и в Закавказье, за что был удостоен почётного прозвища Эриванский.

Паскевич громил турок и усмирил восстание в Польше, получив титул Светлейшего князя Варшавского, а также спас Австрийскую империю, подавив восстание в Венгрии. Ядра и пули летели мимо удачливого полководца, в войсках его любили.

Князь И. Ф. Паскевич

Генерал, хотя и был уже в преклонном возрасте, отличался трезвыми взглядами, хорошо знал армию и видел, что «генералы мирного времени», прекрасно выглядевшие на парадах, безынициативны и нерешительны в реальном бою. Князь считал, что империя «больна» и в таком состоянии с европейским государствами ей воевать не стоит. Он выступал за крайне осторожную политику России в Европе. Будучи честным человеком, свои взгляды от императора Паскевич не скрывал.

В феврале русская армия подошла к крепости Силистрия и осадила её. Не взяв этой твердыни, серьёзные наступательные действия вести было невозможно. В марте 1854 года наши части без боя заняли крепости Тульча, Исакчи, Мачин, окончательно перекрыв туркам судоходство по Дунаю.

Тем временем «бескорыстные» защитники Османской империи – Англия и Франция объявили России войну. В Варне началась высадка экспедиционного корпуса.

Турецкие солдаты на Крымской войне

Осада Силистрии продолжалась. Положение турецкого гарнизона было очень тяжёлым. Огонь осадных орудии наносил солдатам султана большой урон. Турецкое командование слёзно просило французов спасти осаждённых, но маршал Сент-Арно этим мольбам не внял. Сил для этого у него ещё было явно недостаточно.

Б. Виллевальде. Осада Силистрии

Русские готовили генеральный штурм крепости, но за два часа до его начала войскам пришёл приказ снять осаду и отойти за Дунай. Стало известно, что австрийский император Франц-Иосиф подписал с турецким султаном две конвенции. Согласно первой, Австрия получала право временно занять Албанию, Боснию и Черногорию, а согласно второй, австрийским войскам разрешалось войти в Дунайские княжества. Австро-Венгрия начала концентрировать свои войска в Трансильвании. В армию государства призвали более 100 тысяч человек.

А. Боголюбов. Обстрел пароходом «Прут» турецкой крепости

Из Вены в Санкт-Петербург поступил ультиматум с требованием очистить Дунайские княжества. Подвоха отсюда русские дипломаты не ждали совершенно. Ведь совсем ещё недавно наши войска помогли Францу-Иосифу остаться на престоле, подавив восстание в Венгрии. А теперь он нанёс удар в спину.

После того как русская армия ушла за Дунай, конфликт можно было бы считать исчерпанным и садиться за стол переговоров. Однако Париж и Лондон ничего о мире слышать не хотели. Там в один голос твердили, что русским нужно преподать урок на будущее. Теперь союзники думали уже не только о защите Турции, но и о переносе боевых действий на русскую территорию. Депутат английского парламента Д. Рассел открыто заявил: «Нужно вырвать клыки у медведя… Пока его флот и морской арсенал на Чёрном море не разрушен, не будет в безопасности Константинополь, не будет мира в Европе». Англия открыто настаивала на проведении десантной операции в Крыму.

Первый этап войны Россия окончательно проиграла.

Лебединая песнь парусного флота

После того как Османская империя объявила войну России, наш посол в Лондоне был предупреждён, что в случае нападения на турецкое побережье Англия и Франция заступятся за своего союзника. Пустой угрозой это не являлось. В начале октября англо-французская эскадра уже крейсировала в Мраморном море. Тем не менее инцидента избежать не удалось.

В начале ноября 1853 года наше командование получило сведения, что турки готовят высадку десанта в районе Поти и Сухуми. Князь Меншиков отдал приказ кораблям Черноморского флота пресечь предполагаемую переброску турецких войск.

Адмирал П. С. Нахимов

Вышедшей в море эскадрой командовал вице-адмирал Павел Степанович Нахимов. Любимый ученик первооткрывателя Антарктиды адмирала Лазарева, личностью на флоте он являлся легендарной. Смыслом жизни адмирала были море, военное дело и защита Отчизны. Как говорили друзья, он служил 24 часа в сутки. Подавая пример своим подчинённым, Нахимов сам трудился больше всех. Видя это, любую, даже самую тяжёлую работу они выполняли без ропота. Моряки уважали и почитали адмирала как родного отца и старались не допускать в свой адрес даже простых словесных выговоров. Нахимов справедливо считал, что сила флота зиждется на простом матросе. Телесные наказания на кораблях, которыми он командовал, были запрещены.

Получив приказ на выход в море, командующий Черноморской эскадрой обрадовался. Он увидел не только возможность срыва десантной операции противника, но и шанс уничтожить весь вражеский флот. В крейсерство вышли три корабля: «Ростислав», «Чесма» и флагманский «Императрица Мария». Долгим поиск не был. Вскоре неприятельскую эскадру обнаружили в Синопской бухте, где она стояла под защитой береговых батарей. Разведка насчитала 16 судов. Нахимов отправил в Севастополь просьбу о подкреплении, а имеющимися у него силами блокировал выход из бухты.

Вскоре к Синопу подошёл отряд контр-адмирала Новосильского. Теперь русская эскадра состояла из шести линейных кораблей и двух фрегатов. Нахимов решил атаковать и уничтожить неприятеля на месте стоянки.

А. Ганэен. Линейный Корабль «Императрица Мария»

По замыслу адмирала, наши корабли должны были быстро войти на рейд и обрушиться на него всей мощью своих орудий.

Утром 18 ноября, подняв Андреевские флаги, эскадра двумя колоннами двинулась на врага. Капитан каждого корабля знал свою задачу. Все цели были заранее распределены. Ни турки, ни их английские инструкторы атаки не предполагали. Казалось бы, кто в здравом уме полезет под огонь мощных береговых батарей, расположенных на окружающих бухту возвышенностях? Тем не менее наши корабли встретил град ядер. Первым открыл огонь турецкий флагман «Ауни-Аллах», за ним береговые батареи и другие суда. Пытаясь сорвать атаку, турки вели огонь по рангоуту и парусам. Русские не отвечали, шли молча и неотвратимо.

Сблизившись с врагом на 300–350 метров, суда встали на якоря, и только тут громыхнули их орудия. Нахимов прекрасно знал выучку своих артиллеристов. Высокая точность и быстрый темп стрельбы не оставили неприятелю ни единого шанса. Особенно губительным был огонь бомбических пушек, снаряды которых взрывались, нанося огромный ущерб. Уже после второго залпа начался пожар на турецком флагмане. Одна за другой замолкали береговые батареи. Экипажи в панике покидали горящие корабли. Казалось, что дымом и пламенем объята вся бухта, в которой погибал неприятельский флот. Спастись удалось только пароходо-фрегату «Таиф» под командованием английского капитана Слейда. По скорости и вооружению ему не было равных в турецком флоте. Ещё в самом начале боя «Таиф» развёл пары и на полном ходу ринулся к выходу из гавани. Ему попытались преградить путь два русских фрегата, но им помешал встречный ветер. Сказалось преимущество паровой машины.

Р. Жуковский. Турецкие моряки спасаются со своих кораблей во время Синопского боя

К трём часам дня бой стих. Догорали выбросившиеся на берег вражеские суда. Когда огонь добирался до крюйт-камер, они взлетали на воздух. От летящих обломков загорелись дома горожан. Опасаясь за свою жизнь, жители покинули город и тушить пожары было некому. Часть Синопа выгорела дотла.

И. Айвазовский. Ночь после боя

Победа была полной. Турки потеряли 15 кораблей и более 3 тысяч человек. В плен попал командующий турецким флотом Осман-паша. Его, раненного и брошенного своими матросами, наши моряки сняли с горящего флагмана. Потери русских составили 37 человек убитыми и 235 ранеными. Сразу после боя наши экипажи стали заделывать пробоины в бортах и чинить паруса. 22 ноября корабли эскадры вошли на Севастопольский рейд под всеобщее ликование жителей города.

Синопский бой явился последним крупным сражением парусного флота. Его время заканчивалось. Наступала эпоха флота парового. А невозможность дерева противостоять новым мощным снарядам ускорила разработку и создание броненосцев.

Как и предполагало русское командование, уничтожение части города Синоп послужило формальным поводом к вступлению в войну Англии и Франции. В сентябре 1854 года силы союзников начали высадку в Крыму.

Вторжение

Союзные державы не имели возможности постоянно держать в Чёрном море свои корабли. Они разумно считали, что главная цель войны не может быть достигнута до тех пор, пока будет существовать русский флот и его главная база – Севастополь. Для взятия города предполагалось высадить в Крыму десант коалиции. Существовал также план высадки на побережье Кавказа, но ему воспротивились французы. За явные интересы Британии умирать они не хотели. Английский и французский экспедиционные корпуса прибыли в турецкое Галлиполи. В конце мая 1854 года войска стали перебрасывать в болгарскую Варну.

Союзники сразу столкнулись с массой проблем. В большинстве своём болгары сочувствовали русским, а не союзникам. В первую очередь трудности начались с перевозкой военных грузов. Местное население даже за весьма высокую плату отказывалось заниматься извозом и предоставлять свои телеги и волов. При попытке конфискации телег их стали просто ломать или жечь.

Маршал Леруа де Сент-Арнό

Не улучшила настроение союзного командования и вспыхнувшая эпидемия холеры. Город, занятый огромной массой войск, буквально тонул в грязи и нечистотах. Их никто не хотел убирать. Болгары не шли на эту работу вообще ни за какие деньги. Борьба с эпидемией проходила сложно. Только за август месяц в союзном флоте умерло до 10 % состава экипажей судов. Ещё больлюдей лежало на койках в ожидании смерти. Не лучше положение было и в армии. Дальнейшее пребывание в Варне грозило союзной армии полной потерей боеспособности. К тому же возникший 10 августа страшный пожар «неизвестного» происхождения едва не уничтожил пороховые склады. Тогда союзная армия потеряла большую часть продовольствия и амуниции, но боеприпасы удалось спасти.

31 августа погрузка десанта наконец началась. Она шла долго и неорганизованно. Загруженные корабли отходили от причалов, уступая место новым. Ожидая посадки остальной армии, они три дня без всякой охраны простояли на якорях неподалёку от берега. Всего на судах разместилось почти 28 тысяч французов, 24 тысячи англичан, 8 тысяч турок и порядка 3 тысяч лошадей.

Фельдмаршал Фицрой Сомерсет лорд Э. Рйглан

Огромный конвой, насчитывавший до 350 судов, наконец-то тронулся в путь. Его охраняли 12 английских линейных кораблей и столько же фрегатов. Растянувшийся на многие мили караван был прекрасным объектом для нападения. Даже военные корабли, забитые грузами и людьми, для боя были малопригодны, а гражданские суда и вовсе беззащитны. Позднее многие историки посчитали, что если бы у русского флота была нормально поставлена разведка, безалаберно организованную десантную операцию можно было пресечь в самом её начале.

Отправляясь к побережью Крыма, союзники не только не имели конкретного плана высадки, но даже не знали места, где она произойдёт. В начале предполагалось высадить десант в устье реки Качи. Однако разведка установила, что неподалёку находятся позиции русских. Французский маршал Сент-Арно предложил с боем оттеснить противника и сразу двинуться к Севастополю. Этому смелому плану категорически воспротивились англичане. В результате десант решили высадить в 12 милях от Евпатории – третьего по величине города Крыма. Глубина бухты здесь позволяла подойти к берегу крупным судам. Пока союзное командование приходило к единому мнению, корабли с десантом находились в море, и несложно предположить, что случилось бы, если бы разыгрался даже небольшой шторм.

Евпатория не имела ни гарнизона, ни укреплений. Её заняли без боя. Находившиеся в городе двести бойцов Тарутинского полка спешно отступили по дороге на Симферополь. Казачьи пикеты ограничились лишь наблюдением за противником и подсчётом вражеских судов. Высадка продлилась четыре дня. Неприятелю достались большие запасы пшеницы, обеспечившие его хлебом на четыре месяца. Всем жителям города, кто того хотел, новые власти предоставили возможность его покинуть.

У. Симпсон. Высадка в Евпатории

Только после того как высадка уже произошла, неприятельский флот был обнаружен у мыса Тарханкут. Адмирал Нахимов тут же решил вывести свою эскадру и дать противнику бой. Даже небольшой успех позволил бы в то время нарушить весьма слабую организацию союзной экспедиции и заставить противника вообще от неё отказаться. Тут и сказалось отсутствие паровых судов. Ввиду отсутствия благоприятного ветра русская эскадра так и не смогла выйти в море. Отдохнув несколько дней, с музыкой и развёрнутыми знамёнами союзники двинулись к Севастополю.

У. Симпсон. Штаб лорда Рйглана под Евпаторией

Князь Меншиков донёс государю, что не счёл целесообразным атаковать высаживаемые войска неприятеля из-за возможного огня корабельных орудий, что дорога к главной базе российского флота им перекрыта и что вверенные ему части готовы встретить врага на выгодной позиции.

Альминское дело

Общие силы неприятеля составляли более 60 тысяч бойцов при 132-х орудиях. Вот только кавалерии, как считали союзники, у них было маловато. Русские войска, численность которых не превышала 35 тысяч человек, ждали их у небольшой речушки Альма, протекавшей к северу от Севастополя. Позиция для боя здесь была практически идеальной. Наши части располагались на левом, довольно крутом и труднодоступном, берегу, перекрывая дорогу Евпатория – Севастополь. Однако должным образом оборудовать местность для обороны не удалось. В батальонах практически полностью отсутствовал шанцевый инструмент: лопаты, кирки и пр. Пологий правый берег легко просматривался. Однако он весь был покрыт виноградниками, которые впоследствии явились неплохим укрытием для неприятельской пехоты. На правом фланге доминировала над местностью Курганная высота – прекрасное место для расположения артиллерийских батарей.

За основу плана союзников был принят замысел французского командующего маршала Сент-Арно. Пользуясь численным превосходством, он предполагал сковать силы русских в центре и одновременно ударить по флангам. На левом фланге и в центре должны были действовать французы, на правом – англичане.

Но наладить полное взаимодействие союзники так и не смогли. Уж слишком долгое время они являлись врагами. Наступление предполагалось начать по всему фронту одновременно, однако утром 8 сентября выдвинувшиеся на рубеж атаки французы несколько часов терпеливо ждали англичан. На поле боя те появились только к полудню. Сражение началось.

О. Нори. Штаб маршала Сент-Арно при Альме

Как вскоре выяснилось, труднодоступность левого, выходящего к морю, фланга русское командование явно переоценило. Дождавшись движения англичан, зуавы¹ генерала Воске под прикрытием корабельной артиллерии взобрались на крутой берег Альмы. Русских солдат они здесь не встретили. Генерал даже воскликнул: «Кажется, эти господа не хотят с нами драться!» Некоторое время он серьёзно предполагал, что его заманивают в какую-то хитрую западню.

О. Нори. Французская конная артиллерия при Альме

После появления французов Меншиков направил на левый фланг Минский и Московский пехотные полки. Дивизия Воске понесла большие потери от огня русской артиллерии, однако едва Минский полк приблизился к неприятелю на ружейный выстрел, как попал под губительный огонь французских стрелков. Московский полк в это время уже теснила дивизия генерала Канробера.

Р. Симкин. Атака 93-го полка при Альме

Непросто обстояло дело и в центре. Здесь с врагом сражались Белостокский и Брестский полки. Чаши весов удачи качались то в одну, то в другую сторону. Однако после того, как французы буквально на руках втащили на кручи свои пушки, ситуация стала меняться. Позднее сами французы говорили, что их артиллерия буквально раздавила русских. Изменить положение, наверное, смог бы Тарутинский полк, ещё не принимавший участия в битве, но он внезапно начал отход. Его командир генерал Волков просто ускакал с поля боя. За тарутинцами тут же последовали необстрелянные батальоны резерва. Это ничем не мотивированное отступление имело катастрофические последствия для всей русской армии.

А французские конные батареи уже пришли на помощь англичанам, дравшимся на правом фланге у редутов Курганной высоты. Под бой барабанов на поднимавшегося по склону неприятеля двинулись в атаку два батальона Казанского полка. Но бойцы даже не смогли добраться до противника. Едва ли не половина солдат сразу полегла под выстрелами дальнобойных винтовок, которыми были вооружены английские солдаты. Русские же гладкоствольные ружья метко били всего на расстояние до двухсот метров. Не выдержав такого огня, остатки полка отступили. Британцы захватили редут и несколько орудий.

В последовавшей атаке Владимирский полк опрокинул английских пехотинцев и отбил захваченную батарею. Однако изменить ход сражения этот успех уже не мог. Солдаты тут же попали под огонь винтовок. Встречная атака шотландских гвардейцев окончательно переломила ситуацию. Мужеством бойцов компенсировать техническое превосходство неприятеля, конечно, не удалось. Понеся огромные потери, полк отошёл. Ощутив на себе огонь дальнобойных штуцеров, стал отходить и сражавшийся рядом Суздальский полк.

К тому времени французы уже оттеснили наш левый фланг и заняли центр. Русское командование потеряло контроль над частями. Многие офицеры были убиты. К двум часам дня первое сухопутное сражение Крымской войны завершилось. Наша армия отходила к Бахчисараю. Только стойкость, проявленная бойцами, позволила отступить в относительном порядке. Последними поле сражения покинули геройские Минский и Московский полки. Наседавших на них французов отогнал огонь Донской казачьей батареи. Противник наши части не преследовал.

Позднее выяснилось, что союзники были уверены, что бились только с авангардом русской армии. В Лондон и Париж полетели телеграммы о грандиозном успехе. В Петербурге же со дня на день ждали известия о падении Севастополя, который остался с врагом один на один.

Корабли – на дно, моряков – на бастионы

После Синопского сражения Черноморская эскадра в открытое море практически не выходила. Предложение адмиралов Корнилова и Нахимова активно использовать её для борьбы с вражеским флотом в проливах Босфор и Дарданеллы император отклонил. Ещё в декабре 1853 года он отправил командующему телеграмму, в которой значилось: «Если англичане и французы выйдут в Чёрное море, с ними драться не будем, а пусть они отведают наших батарей в Севастополе». Резоны для запрета, конечно, были. По числу судов союзники превосходили нас в 3–4 раза, а по количеству паровых кораблей – в 9 раз. Однако при этом стоявший в Севастопольской бухте флот уже никакого противодействия неприятелю не оказывал, и тот вскоре обеспечил себе полный контроль над Чёрным морем и, соответственно, возможность высаживать десанты в любой точке его побережья.

На следующий день после Альминского сражения адмирал Корнилов собрал военный совет. На нём он предложил незамедлительно атаковать англо-французскую эскадру, находившуюся в то время у мыса Лукулл, невзирая на её огромный перевес по числу кораблей. Флотоводец предполагал, что при благоприятном ветре противник может быть разгромлен. При неблагоприятном предполагалось навязать врагу абордажный бой, «взрываясь, но погубив и неприятельский флот».

Вице-адмирал В. А. Корнилов

Однако шансов победить в сражении у русской эскадры практически не было. У союзников были пароходы, а наши корабли без попутного ветра даже не могли выйти из бухты. К тому же использовать линкоры и фрегаты как простые брандеры было совершенно нецелесообразно. А самое главное: героическая гибель флота не могла спасти Севастополь. Понимая это, большинство офицеров согласились на другой план. Он предполагал затопить корабли у входа в Севастопольскую бухту, таким образом преградив вход туда вражеским судам. Перед этим их предполагалось разоружить, а из экипажей сформировать отряды для боёв на суше. Гарнизон крепости тогда насчитывал немногим более 10 тысяч человек, и без помощи моряков отстоять город вряд ли бы получилось.

Г. Дмитриев. Затопление кораблей в Севастополе

Принятию такого решения во многом поспособствовал проведённый в августе 1854 года эксперимент. Старенький бриг пустили в бухту под выстрелы береговых батарей. Командование было неприятно удивлено, когда тому удалось проплыть через всю акваторию и благополучно сесть на мель, получив при этом лишь незначительные повреждения.

Выслушав все мнения, Меншиков согласился с решением Военного совета. Адмирал Корнилов был вынужден подчиниться. Так решилась судьба Черноморского флота. С кораблей стали снимать пушки, а в ряды защитников Севастополя влилось более 10 тысяч моряков. Впоследствии они сыграли огромную роль в его обороне. Именно благодаря тяжёлым морским орудиям город успешно отражал многочисленные бомбардировки и штурмы противника.

11 сентября пять линейных кораблей: «Силистрия», «Уриил», «Селафаил», «Три Святителя», «Варна», а также фрегаты «Сизополь» и «Флора» были затоплены. Между Константиновской и Александровской батареями остались торчать лишь верхушки их мачт. Глядя на уходящие на дно корабли, моряки плакали.

Карта-схема затопления кораблей в Севастопольской бухте

Известие о затоплении судов поразило союзников. Это рушило все их планы. Командующий французским флотом позднее отмечал, что, если бы русские не загородили путь в бухту, союзная эскадра проникла бы туда после первого же боя. Получилось бы так на самом деле или нет, неизвестно. Однако теперь Чёрное море для противника стало совершенно безопасным.

И. Владимиров. Затопление кораблей Черноморского флота

Вскоре осенние шторма стали разрушать необычное заграждение. Для его усиления в начале ноября на месте разломившейся «Силистрии» затопили 84-пушечный «Гавриил». В середине декабря рядом на дно пошёл корвет «Пилад». А в феврале 1855 года появилась вторая линия затопления между Николаевской и Михайловской батареями, состоящая из линкоров «Двенадцать Апостолов», «Святослав», «Ростислав» и фрегатов «Кагул», «Мессемврия» и «Мидия».

Последние суда Черноморского флота затопили накануне сдачи города в ночь с 27 на 28 августа 1855 года. Всего же на дно Севастопольской бухты легло 75 боевых и 16 вспомогательных судов. После заключения мира очистка гавани затянулась на несколько лет. А в 1905 году, в пятидесятую годовщину тех трагических событий, в честь погибших кораблей установили величественный монумент. Сегодня он является одним из символов Севастополя.

Гений фортификации

С самого своего основания Севастополь строился как главная крепость Российской империи на Чёрном море. Однако весь упор делался на строительство фортов и береговых батарей. К началу войны город считался прекрасно подготовленным к отражению вражеской атаки с моря. А вот со стороны суши он был практически не защищён. Считалось, что нападать оттуда будет просто некому, и об обороне здесь даже не задумывались.

В начале августа 1854 года в Севастополь приехал военный инженер Эдуард Тотлебен, возглавлявший все инженерные работы при осаде турецкой крепости Силистрия. Командование сочло его визит бесполезным и встретило не просто холодно – почти враждебно. Тем не менее он объехал наименее защищённые Корабельную и Городскую стороны города и представил князю Меншикову свои соображения относительно работ по их укреплению. В ответ инженер услышал что «со стороны крымских татар крепость никаких покушений не ждёт». Все вопросы об усилении сухопутной обороны оставались открытыми до тех пор, пока не пришло сообщение о появлении в Чёрном море неприятельского флота с десантом.

Генерал Э. И. Тотлебен

Вот тут-то все зашевелились, и Тотлебен был назначен начальником оборонительных работ. Перед ним встала весьма непростая задача – превратить Севастополь в крепость. Все существовавшие до того времени образцы и схемы фортификационного искусства в такой необычной обстановке были уже бесполезны. Приходилось создавать нечто новое, оригинальное, импровизировать прямо на ходу.

Получив в своё подчинение все инженерные и сапёрные части гарнизона, фортификатор рьяно взялся за дело. Работы велись днём и ночью. Не хватало всего: брёвен, досок, фашин, даже простых кирок и лопат. Тем не менее, по словам адмирала Корнилова, за неделю было сделано больше, чем за целый год.

Однако далеко не все командиры поначалу помогали главному военному инженеру. Посыпались жалобы на то, что он требует для строительства укреплений солдат. Мало кто понимал, что такой объём работ одними сапёрами выполнить было просто невозможно. Когда жалобщики дошли до адмирала Нахимова, тот просто выгнал их вон. И в самые сжатые сроки буквально из ничего была создана полнокровная оборонительная система.

А. Гебенс. Чины 1-й сапёрной роты Лейб-гвардии сапёрного батальона

После проигранного сражения на реке Альме Севастополь перешёл на осадное положение. А вскоре англо-французские войска заняли Балаклаву. Над городом нависла угроза штурма. Но там, где раньше неприятельская разведка видела лишь слабые разрозненные укрепления, уже выросла сплошная линия обороны. Гарнизоны новых редутов формировались из экипажей затопленных в гавани кораблей и вооружались снятыми с них орудиями. Многопудовые пушки солдаты и матросы на позиции нередко затягивали вручную. Новые укрепления часто называли в честь погибших судов. Так, в линии обороны города появились Чесменский, Ростиславский, Язоновский и многие другие редуты. К началу октября под руководством Тотлебена было установлено более 20 новых батарей.

На рассвете 5 октября союзная артиллерия открыла стрельбу по всей линии обороны. Этот день стал огневым крещением оборонительных сооружений Севастополя и экзаменом для их создателя. К своему огромному удивлению, неприятель столкнулся с яростным ответным огнём. Более того, на Городской стороне наши артиллеристы подавили практически все французские батареи. Не так успешно дело обстояло на Корабельной стороне, но и там гарнизон выстоял. Уже первая бомбардировка доказала способность города не только держаться, но и побеждать. А враг был вынужден отказаться от открытой атаки и перейти к осаде.

У. Симпсон. Горячий день на батарее

Благодаря самоотверженному труду и старанию защитников Севастополя все разрушения, производимые огнём вражеских осадных батарей, успешно ликвидировались в ночное время. Разбитые врагом пушки заменялись новыми, восстанавливались брустверы и амбразуры. Более того, оборонительная линия города непрерывно расширялась, включая в себя всё новые форты и бастионы.

Слава Тотлебена гремела не только по всей России, но и за её пределами. Едва ли не все иностранные исследователи Крымской войны считают, что в лице этого военного инженера русские имели гения фортификации.

Памятник Тотлебену на Братском кладбище в Севастополе

В июне 1855 года на Малаховом кургане Эдуард Иванович был ранен пулей в ногу. Несмотря на рану, он ещё два месяца находился в осаждённом городе, регулярно получая донесения о состоянии укреплений и давая советы и распоряжения, как лучше и быстрее восстанавливать разрушенные редуты. После падения Малахова кургана раненого инженера переправили в Симферополь.

По завершении войны Тотлебен укреплял форты Кронштадта, занимал множество государственных должностей, в 1877 году руководил осадными работами под Плевной.

Эдуард Иванович умер в 1884 году в Германии. Через несколько лет после смерти прах выдающегося инженера, согласно его желанию и по повелению Александра III, перенесли в Севастополь и захоронили на Братском кладбище защитников города.