Kitabı oxu: «Полные суровых дум»

Размышления даосских мудрецов

1. Память о родине

(согласно размышлениям Чжуанцзы)

Храним мы счастье в родном царстве и в родной столице,

Взглянуть на них лишь издали – и сердце замирает,

Таят в себе места, забытые, родные лица –

Картины всех минувших дней пред взором пробегают.

Пусть даже там скопление холмов или курганов,

Травой буйной заросших, где нам хочется проснуться

В далёком сне тех юных грёз из сладостных туманов,

Из десяти девять счастливыми могут вернуться.

На Родине мы воздухом той прежней жизни дышим,

И видим дорогие образы в местах забытых,

Когда мы виденное видим, слышанное слышим,

И вновь переживаем чувства тех времён прожитых.

Воспоминанья те – как башня десяти саженей,

Всегда видна, стоит, над горизонтом возвышаясь,

Любуясь ею, жизнь ведём в тени её видений,

Детьми, подростками благодаря ей оставаясь.

2. Юноша и тигр

(О чём не говорил Конфуций)

Один монах буддийский жил в отрыве от народа,

В глуши самоусовершенствованием занимался,

В послушники взял мальчика по возрасту три года,

Живя в горах лет десять, вниз ни разу не спускался.

Когда спустились вниз, послушник существа там встретил:

Собак, волов, коней, птиц и животных прочих разных,

Спросил учителя: «А кто они»? И тот ответил:

– «Их создала природа для работ разнообразных.

Вот вол, к примеру, создан, чтоб на нём поле пахали,

Петух – чтоб возвещать рассвет, конь – ездить и есть просо,

Собаки созданы, чтоб дом и стадо охраняли».

Послушник лишь кивал в ответ, не задавал вопросов.

Тут девушка молоденькая мимо проходила,

– «А это кто»? – спросил послушник, на неё кивая.

– «А это – тигр, что всех приблизившихся, пожирая,

Костей не оставляет. Он ужасней, чем могила».

А вечером в горах монах послушника пытает:

– «И кто тебе понравился из всех, что внизу встретил»?

– «Никто, лишь тигр понравился, людей что пожирает.

Никак из головы не выйдет», – юноша ответил.

3. Двойной обман

(Великое в малом)

Давно ещё скончался человек некий почтенный,

Его вдова с детьми старинной утварью владела,

Коллекция семьи в том городе была бесценной,

Чтобы продать её, друг мужа взялся сам за дело.

Он цену за коллекцию установил такую,

Что ни один из всех купцов не мог к ней подступиться,

Дождавшись, что семья покойного вот разорится,

Скупил сам по дешёвке всю, их обобрав вчистую.

Прошло два года, человек тот помер, умирая,

Забыл сказать её цену жене при расставанье,

Поэтому вдова и дети той цены не зная,

Доверили её продать другу семьи, без знанья.

Тот за бесценок приобрёл её и стал богатым,

Сказал кто-то: «Вот как с коллекцией всё повторялось,

Она как будто из рук в руки всем передавалась,

Второй за первым шёл, и он был меньше виноватым».

Мудрец же посчитал то рассужденье несерьёзным:

– «Что сказано для красного словца – не поученье,

Грабитель есть грабитель, даже если он не грозный,

Украденное красть – разве не то же преступленье»?

4. Сияние личностей

(Великое в малом)

Один начётчик старый шёл раз ночью по дороге,

И друга встретил, что пропал давно в болотах топких,

Но он был твёрдого характера и не из робких,

Спросил того, куда тот направляет свои ноги.

– «Служу я в Царстве мёртвых, – тот сказал, – в Нань направляюсь,

Чтобы схватить там одного, иду за негодяем,

Я в Царстве мёртвых поимкой злодеев занимаюсь,

Так что нам по пути, а заодно и поболтаем».

Шли вместе дальше, видят дом стоит, что покосился,

– «Это – писателя жилище», – дух сказал, кивая.

– «Откуда знаете вы»? – тут начётчик удивился.

– «Я знаю многое, – сказал тот, – не сказал б, не зная.

Обычно люди днём все за делами суетятся,

И, занимаясь глупостями, мозг свой иссушают,

Собой сами становятся, когда лишь спать ложатся,

Только во сне все спят, и ни о чём не размышляют.

Тогда их изначальная энергия выходит,

Как ценности из книг, что в нашей памяти хранятся,

Слова и мысли все, способные преображаться,

Что вместе с тем к сиянию вокруг голов приводит.

Вид у сияния бывает разный: и туманный,

И различимо-матовый, иль весь ярко блестящий,

Бесформенно-растянутый, иль хаотично-странный.

Зависит всё от формы той, что мыслит говорящий.

У мудрецов великих, вроде Чжэна (1) или Куна «2),

Что мудростью своей нас до сих пор питают,

Или писателей как Ма (6), иль Бяня (5), Цюя (3), Суна (4) –

Сиянье, чьё весь небосклон повсюду озаряет.

Сиянье их со звёздами сравнимо и луною,

У тех, кто следом шёл, похож на свет следов их знанья,

У тех, за ними кто – на отражённое мерцанье,

А у совсем посредственных – на блики над стеною,

Сиянье постепенно так нисходит, убывая,

Их ум светить способен, только знаний набираясь,

Мерцающим лишь огоньком, иль угольком сияя,

Как тусклый свет светильника в окошке отражаясь.

Сиянья видеть людям не дано, их видят духи,

В том доме, покосившемся, я вижу свет лампады,

Поэтому, считаю, что живёт среди разрухи

Писатель, чей талант способен заслужить награды.

Начётчик тут заметил: «Я всю жизнь свою учился,

Какое от меня тогда должно идти сиянье»?

Дух долго мялся, наконец, решил сделать признанье,

Сказал такое, что начётчик очень удивился:

– «Вчера я мимо дома шёл и обратил вниманье,

Вздремнуть вы прилегли, чтоб сил набраться для ученья,

Увидел я заученные вами толкованья

Всех классиков, их комментарии и изреченья,

Эссе, классические тексты, фразы, сочиненья,

Но это всё в вашем уме в дым черный превращалось,

Который устилал везде собою помещенье,

Сиянья же из этого всего не наблюдалась.

Из плотных облаков порой ваш голос прорывался,

Слова читающий». Начётчик начал тут браниться,

Полез на духа с кулаками, но тот рассмеялся,

Отпрыгнул в сторону, как тень, и не замедлил скрыться.

Пояснения

1. Чжэн – имеется в виду Чжэн Сюань (127 – 200), известный также под именем Чжэн Кан-чэн, основатель ханьской школы комментаторов конфуцианских классиков.

2. Кун (Кун-цы) – Конфуций (531 – 479 гг. до н. э.) – основатель древнекитайской этико-политической школы и философии, ставшей господствующей государственной идеологией феодального Китая.

3. Цюй – Цюй Юань (34– – 280 гг. до н. э.) – величайший поэт древнего Китая.

4. Сун – Сун Юй (290 – 223 гг. до н. э.) – известный поэт древности.

5. Бань – Бань Гу (32 – 92 гг.) – историограф и поэт, автор династийной «Истории Ранней Хань».

6. Ма – Сыма Цзянь (145 – 86 гг. до н. э.) – крупнейший историограф древности, автор «Исторических записок» (Ши цзи), охватывающий огромный период китайской истории (от легендарных правителей «золотого века» до начала I в. н. э.).

5. О вере

(согласно размышлениям Лецзы)

Конфуцию когда-то рассказали один случай:

Один царь имел сына добродетельного нрава,

Вокруг которого вся молодёжь ходила кучей,

О нём по всей стране в народе разносилась слава.

Все говорили, что он властен погубить живого,

А мёртвого из гроба воскресит одним лишь взглядом,

Он самым бедным мог сделать богатого любого,

А бедняка способен был быстро сделать богатым.

Один простак наивный в деревне об этом слышал,

От голода страдая, решил сам попытать счастья,

Надел рваньё, занял еды и на дорогу вышел.

Три дня шёл до столицы он в дождь, слякоть и ненастье.

Простолюдин с большим трудом добрался до столицы,

И во дворец направился, не знав, куда деваться,

Придворные там, высокопоставленные лица,

Его увидев в жалком виде, стали издеваться.

Его толкали все, обманывали, насмехались,

Как мяч, лупив, гоняли от одного к другому,

В своей игре на выдумки всякие изгалялись,

Он всё терпел, как бы готов к приёму был такому.

Когда от шуток грубых все придворные устали,

Придумали план хитроумный, как его помучить,

С собой на башню простака высокую подняли,

Сказав, кто первый вниз бросится, тот деньги получит.

Когда простак на высоте со всеми очутился,

Поверив, первым прыгнул вниз ради такого дела,

Подобно горной птице он на землю опустился,

Не повредив, ни ног, ни рук, ни головы, ни тела.

Все за случайность приняли, не очень удивились.

– «Вон там жемчужина одна застряла в тине липкой!» -

Смеясь, вскричал один, и все у омута столпились,

Тот в омут прыгнул, вынырнув, достал её с улыбкой.

Тут призадумался весь двор такому совпаденью,

Здесь и царевич на него сам обратил вниманье,

В шёлк обрядили простака по царскому веленью.

Он уваженье заслужил дворцового собранья.

Пожар был. Библиотека книг древности сгорала,

Царевич всем награду обещал за их спасенье,

Простак в огне исчез, книг груды спас без опасенья,

Огонь его не брал, сажа к нему не приставала.

Весь двор решил, что он владеет тайнами искусства,

Придворные все стали у него просить прощенья.

Он удивился, не в силах понять к себе их чувства,

И попросил, поэтому, от них всех объясненья.

– «Не ведали мы все, что этим чудом ты владеешь,

Не знали, что святой ты, прости наши оскорбленья,

Считай за дураков нас всех, скажи, что ты имеешь

За тайны и секреты, что способствуют спасенью»?

Услышав слова эти, простак очень удивился

И молвил: Верил в то я, что о царевиче сказали,

И у царя в дворце, чтоб стать богатым, появился,

Считал, чары царевича в спасенье помогали.

Но а сейчас я понял, что меня здесь обманули,

В душе моей возникли вдруг тревоги и сомненья,

Если б к огню, воде иль высоте бы потянули,

То вряд ли я приблизился бы к ним без опасенья".

С тех пор придворные о вере многое узнали,

И на дорогах нищих всех уже не обежали,

А, встретив их в пути, с поклонами с коней слезали,

И, оказав вниманье, милостыню подавали.

Услышав случай этот, Конфуций друзьям заметил:

– «Так каждый с верой на вещи воздействовать умеет,

Недаром верой в чудеса сам Бог наш путь отметил.

Смерть одолеть к цели идущего с верой не смеет.

Что значат омут, пламя, если вера не пропала?

И в памяти, кто к цели шёл без веры – нет примера,

Простак поверил в ложь – ему ничто не помешало.

Что ж станет, если это будет искренняя вера» ?!

6. Две служанки

(согласно рассуждениям Чжуанцзы)

Мудрец Янцзы в гостинице остановился,

Красавицу одну увидел и влюбился.

Хозяин относился к ней с пренебреженьем,

Но об уродине высокого был мненья.

Янцзы спросил того: «Причина тут какая»?

– «Красавица, себя над всеми возвышая,

Собой любуется, но я не понимаю,-

Тот объяснил, – в чём красота её такая?

Другая же себя пред всеми принижает,

Скромна, но я не вижу в ней какого-то уродства,

Она всё в жизни лучше этой понимает.

Поэтому не нахожу я между ними сходства».

Мудрец Янцзы потом от слов под впечатленьем

Воспитывать учеников стал тем ученьем:

– «Запомните, что самомнение всех губит,

Самодовольство от себя всегда гоните,

Когда общаетесь с людьми, то их любите,

И всюду, куда б не пришли вы, вас полюбят».

7. Богачи

(согласно размышлениям Чжуанцзы)

Однажды Довольному сказал жизнью Недовольный:

– "В конце концов муж каждый жаждет выгоды и славы,

Ведь каждый из нас хочет наслаждаться жизнью вольной,

И добродетелью нам не исправить наши нравы.

Разбогатеет кто, к нему бегут все с поздравленьем,

Придя, ниже стают, и всем словам его внимают.

Поэтому лесть низших все такие принимают

За путь к покою, долголетию и наслажденьям.

А ныне только вы один от всех страстей свободны,

Но разве для богатства у вас знаний не хватает?

Ведь не богаты вы совсем, хотя и благородны,

И оттого ум к Истине ваш силы направляет".

Ответил тот: "Есть ныне муж один, и он считает,

Что мужики, родившиеся с ним в одном селенье,

Всех превзошли и, отойдя от пошлости и лени,

С ним все изъяны современников всех понимают.

Но сам он не стремится постичь правильность ученья,

Знать, ныне иль раньше что было истинно и ложно,

Находится такой муж с людьми всеми в измененье,

Но предаваться своим знаниям ему не сложно.

На теле видит покой иль страданий отраженье,

На сердце – как рубцы от страха, страсти проступают,

Не это ль путь к покою, долголетью, наслажденью?

Он действует, не зная, почему так поступает.

Будь он хоть Сыном Неба, или сказочно богатым,

Мог принцем во дворце б у императора родиться,

Он если б не был от изъянов времени изъятым,

То вряд ли от грядущих бед всех мог бы уклониться".

Но возразил другой: "Богатство ведь не бесполезно,

Предела красоты и власти нет при устремленье,

Отвага, сила ведь не только для себя полезны

И применимы для насилия и устрашенья.

Советы, знанья других пониманье углубляют,

Ведь люди лишь для выгоды приемлют обученье,

И богачи, к достоинствам других кто прибегает,

Способствуют и в нашей жизни этим улучшенью.

Ведь можно не творить добро, достаточно лишь видеть,

Красой, едой и музыкой как можно насладиться,

Для этого не обязательно всем нам учиться.

Не нужно образцов, чтобы любить иль ненавидеть.

Зачем учителя нам, когда всё сердца решают,

И может ли народ таким желаньям обучаться,

Ведь это же природа понять только помогает,

Чего-то домогаться, от чего-то отказаться".

– "Поступки мудрого, –  ответил тот, – не нарушают

Его мерила, если вдохновляются народом,

Ни к бескорыстности, ни к жадности не принуждают,

Когда всё в его жизни происходит своим ходом.

Когда достатка нет, то домогаются большого,

Заводят тяжбы, но жадностью это не считают.

Избытком обладая, добра раздают всем много,

За бескорыстность это ведь никто не принимает.

Царь, обличённый властью, не гордиться благородством,

Его имущество – его богатство Поднебесной.

Не засмеётся он над бедностью или уродством,

Они ему – как проявленья пустоты иль бездны.

Поста кто не приемлет, к чему похвала и слава?

От них – все бедствия – лишь вред несут его природе,

Так предок Высочайший пёкся о своём народе,

Поддерживая мир для улучшенья его нрава.

А Ограждающий не благодетельствовал царства,

Владыкой став, свою жизнь ради красоты не тратил.

Но ведь при нём же благоденствовало государство,

И даже сам народ своих достоинств не утратил.

А Нестесняющийся и Умеющий Свернуться,

От всех предложенных постов и рангов отказались,

Не потому же, что за жизнь свою они боялись,

А потому, чтоб к своему природному вернуться".

Опять Довольному тут возражает Недовольный:

– "Но тела изнуренья с голодом разве полезны?

Когда нет средств, то нищим вы становитесь невольно,

До смерти обрекаете себя так на болезни".

– "Счастье в умеренности, – тот ответил, – вред в излишнем,

И так во всём, но то особенно видно в богатстве,

Богач слух ублажает свой обилием всем слышным,

А услаждая вкус, привык всем вечно объедаться.

Густое пьёт вино, от наслаждения хмелеет,

И прихоть удовлетворяя, дело забывает,

А от излишеств непомерных сам быстрей стареет,

Те, кто богатства жаждут, все болезни получают.

Расплата, как и тяжесть, с изобильем приходит.

С тяжёлой ношей будто он на высоту взбираясь,

В пучину попадает, в теле соком наливаясь,

И так от гнева и страданий смерть свою находит.

Богач любой в погоне за богатством и наживой

Свой дом, своё пространство до отказа набивает,

Так ничего не видит он, и слышать не желает.

Готов от правды откупиться клеветой он лживой

Во всём он только за своё богатство и боится,

Всё скапливает, когда некуда всему деваться,

Не может он ни отступиться, не остановиться,

И легче ему с жизнью, чем с добром своим расстаться.

Сердце его исполнено всегда всех огорчений,

От недоверья мнит, что скачут всюду вор на воре,

Желания растут, но и растут все опасенья,

Перевернулся мир в нём, разве – это ли не горе?

Весь интерес – не дальше делового разговора,

Свой дом он башнями и бойницами окружает,

И в доме собственном он в краже всех подозревает,

И даже в каждом родственнике замечает вора.

Все богачи всегда своих, как и чужих боятся,

Среди них страх распространяется, как по цепочке,

Выйдя из дома, повсюду разбойников страшатся,

Они перестают в страхе ходить поодиночке.

Что может быть вреднее тех пороков в Поднебесной?

Об этом забывают все, не в силах разобраться,

Спохватываются, когда беда уж повсеместно,

Когда бывает поздно всем за исправленье браться.

Так человек все естества богатства истощает,

Которых не вернуть уж также, как его покоя,

В стремленье к выгоде и славе он не понимает:

Что заблужденье и тупик – всё при таких устоях?

8. Передача власти

(согласно размышлениям Чжуанцзы)

Раз Высочайший (1) Поднебесную решил оставить,

И предложил Бесстыжему, чтоб тот царём назвался,

Но тот сказал, что ему будет сложно страной править,

Что у него нет опыта царя, и отказался.

Тогда царь Устоявшего (2) уговорить пытался,

Стал говорить, что управлять страной не так и сложно,

Но тот, услышав это предложенье, отказался:

– "Стать Сыном Неба мне сейчас? Но это невозможно,

Меня хворь одолела. Мне здоровье бы поправить,

А для того, чтоб быть царём, всю жизнь нужно стараться,

Хоть Поднебесная важна, но не могу я править,

Тем более губить себя, с жизнью своей расстаться".

Тому лишь Поднебесную желательно доверить,

Кто управлять не жаждет, но страну может отстроить,

Такому лишь государю народ способен верить,

Кто в Поднебесной резню из-за власти не устроит.

Другой раз Ограждающий (1) решил оставить царство,

И предложил взойти на трон Способному Свернуться (3),

Но отказался тот, сказав: "Зачем мне государство,

Где не смогу свободно встать я или повернуться?

Стою я в центре времени и моего пространства,

Зимою – в шкуры, летом из трав в ткани одеваюсь,

Довлеет над моей жизнью привычек постоянство,

Которые в быту моём менять не собираюсь.

Весной пашу и сею, даю телу потрудиться,

А осенью я урожай богатый собираю,

С заходом солнца дома мне обычно сладко спится,

Я с удовольствием работаю и отдыхаю.

Средь неба и земли мне в моём доме жить привольно,

И мыслям своим я могу свободно отдаваться,

И провожденьем времени сердце моё довольно,

Тогда зачем мне ещё Поднебесной заниматься"?

От Поднебесной отказавшись, прочь он удалился,

Поднялся в горы и в лесах дремучих затерялся,

Тогда царь другу Земледельцу (4) власть отдать решился,

Но друг от управленья государством отказался:

– "Я от хозяйства так устал, которым управляю,

Зачем ещё страной вместо тебя мне заниматься?

Достоинствами ведь твоими я не обладаю,

И за тобой, великий государь, мне не угнаться".

Он тут же взял жену, детей и в странствие пустился,

Опасность управления страной осознавая,

И до конца жизни на родину не возвратился,

Так поступают только мудрецы, власть отвергая.

Примечание

1. Даты правления царей Высочайшего и Ограждающего – 2357 – 2258 и 2257 – 2208 гг. до н. э.

2. Устоявшийся – мудрец Чжифу.

3. Способный Свернуться – мудрец Саньхау.

4. Земледелец из Каменных Дворов – мудрец Шихучжи Нун.

9. Гадание

(Великое в малом)

Фань некий из Цзяньчжоу делал людям предсказанья,

Среди народа везде пользовался уваженьем,

Устраивал сеансы с вызовом духов гаданья (1),

Провёл их как-то для чинов с высоким положеньем.

Среди присутствующих был один с постом высоким,

Глава правления по регулированью речек,

Маг вызвал дух Гуань-ди, смахнув пыль веером широким,

Возникли на песке слова написанной им речи:

«Такой-то выйдет пусть вперёд! Я делаю знаменье:

Ты принимаешь вид, что мучаешься раскаяньем,

И много говоришь о совести и угрызенье,

Чтоб люди думали, что ты проникся покаяньем.

Тот, кто вредит без умысла, ошибку совершает,

Раскаивается тот лишь, кто причинил зло людям,

Прощает Небо лишь ошибки, зло ж оно карает.

Но болтовню лукавую твою слушать не будет».

Чиновник, тот, к которому дух с речью обратился,

Пал ниц и без движения так долго оставался,

Затих, перевести дыхание даже боялся,

Разволновался, и пот градом с его лба катился.

С тех пор в подавленном он находился состоянье,

И словно что-то потерял, искал всё повсеместно.

Так через год больным скончался он без покаянья,

А в чём раскаивался, так и не было известно.

Примечание

1. … с вызовом духов гаданья – Здесь речь идёт об одном способе гадания, похожем на своеобразный спиритический сеанс. Перед изображением духа ставится лоток с песком или золой. В особую поперечную палочку вставляется кисть; палочку за оба конца держат два человека. Сжигаются заклинательные амулеты, и дух бессмертного или умершего родственника заставляет кисть двигаться по песку и писать предсказания (обычно стихами).

10. В чём богатство?

(согласно размышлениям Чжуанцзы)

Юань Сянь жил бедно в царстве Лу близ города Лянина

За сломанной оградой в доме с крышей из соломы,

Окном служило горлышко разбитого кувшина,

А дверь из хвороста с сучком вела в его хоромы.

Заткнув сермягой окна все от холода и стужи,

Перебирая струны, для жены играл на цине,

Но вдруг услышал голос он, раздавшийся снаружи,

К нему приехал его друг Цзыгун в высоком чине.

На запряжённой рослыми конями колеснице

Он щёголем столичным выглядел, в мех разодетым,

Меч в ножнах, золочёный, свисал на пояснице,

Через нефритовые кольца со шнуром, продетым.

Юань Сян из бересты в шляпе, в соломенных сандалиях,

В воротах, встретив гостя, ему низко поклонился.

– "Учитель, вы так выглядите, может, захворали"?! –

Воскликнул гость, хозяина увидев, удивился.

– "Не болен, беден я, – его хозяин поправляет, -

Больной же тот, ученье кто умом не одолеет,

Иль тот ещё, кто его в жизни не осуществляет,

А бедный всего тот лишь, кто богатства не имеет".

Цзыгун, пристыженный, от слов этих застыл в смешенье.

– "Работать на похвалу современников в надежде, -

Сказал Сян, – заводить друзей со всеми для сближенья –

Всё это – не понятно может быть только невежде.

Чтоб поучать других, самому стоит ли учиться,

Иль милосердьем и справедливостью прикрываясь,

Повозку украшать, самому в чучело рядиться,

При этом с нищетой духовной в сердце оставаясь"?

11. Сила правды

(согласно размышлениям Чжуанцзы)

Однажды Ограждающий, наследовавший царство

У Высочайшего, решил от власти устраниться,

Хотел другу отдать всё управленье государством,

Но Северянин (1), друг его, не смог не возмутиться:

– "Я удивлён Вам, государь, и Вашим поведеньем.

Ведь жили посреди Вы орошаемого поля,

Пороги обивали у Высочайшего с прошеньем,

Потом, взяв власть, сказали, что на всё есть божья воля.

Вы ж, захватив престол, предстали перед миром вором,

Но этого всего Вам мало, как я понимаю,

Решили осквернить меня, покрыв ещё позором,

Сейчас, когда смотрю на Вас, я от стыда сгораю".

Так, правду высказав царю, придворный удалился,

Сказал о том, о чём все за спиной царя шептались.

Затем, покинув двор, в реке Цинлин он утопился,

Так сказанные им слова в истории остались.

Примечание

1. Бэйжэнь Уцзэ – философ по прозвищу Северянин не Допускающий Выбора, служивший при дворе Высочайшего и Ограждающего.

12. Загадка судьбы

(согласно размышлениям Чжуанцзы)

Цюаньгун (1) считал: " При жизни действуют и умирают.

Но если так, на всё тогда имеется причина.

Но многие, живя на свете, этого не знают,

Для них всегда загадка – их рожденье и кончина.

Но есть причина ли в явленьях холода и жара?

Природные процессы все находятся в движенье,

Дожди и снег от накопленья происходят пара,

Зависит всё от изменений и перемещенья.

У неба есть число периодов, на земле – место

Для тьмы вещей вмещенья и во всё проникновенья,

Где также расселяется народ весь повсеместно.

Но для всего ли существует предопределенье?

Конечно, следствие с причиной многое меняют,

Но не везде есть механические измененья,

Их избежать способен тот, душой кто обладает,

И принимает часто в жизни сложные решенья.

Но это порождает лишь во всех движеньях сложность,

И от причин и следствий их совсем не избавляет,

Но всё же в выборе решений у нас есть возможность,

И только это судьбу нашу предопределяет".

Пояснение

1. Цюаньгун – даос по прозвищу Советующий.

13. Вещие сны

(согласно размышлениям Лецзы)

О снах Лецзы учитель говорил такие вещи:

– "Душой воспринятое всё собою сон являет,

Все люди видят много снов хороших и зловещих,

Воспринятое телом же все явью называют.

О чём мы думаем весь день, то по ночам нам снится,

Во снах поэтому встречаются душа и тело,

Но часто то, что видим мы во снах, может случиться,

Ведь сны к себе притягивают вещи или дело.

Об этом думаем: "А почему так происходит"?

Во снах душа соединиться может с небесами,

К чему она стремится там, то часто к нам приходит.

События все в будущем планируем мы сами.

Когда с сосредоточенной душой кто-то бывает,

Он в небесах способен сам в грядущем разобраться,

Тогда сами собой зловещие сны исчезают,

Так может смерти избежать он и в живых остаться.

Кто верит в явь, молчит; кто верит в сны, не понимает,

Что вещи сами возвращаются или уходят,

Мудрец же о себе наяву в жизни забывает,

Не видит снов, и беды все мимо него проходят".

14. Разные страны

(согласно размышлениям Лецзы)

На дальнем юго-западе страна есть в Поднебесной,

Дебри Дремучие (1) – её известно всем названье,

С какими странами она граничит – не известно,

В стране жары и холода не чувствуют влиянье.

Поэтому там холод от жары не отличают,

Её не освещает ни луч солнечный, ни лунный,

Царит в ней только ночь всегда, а дня там не бывает,

Лишь лёгкий ветерок перебирает сонно струны.

Одежд не носят, не едят, во сне там жизнь проводят,

И сон от яви там они почти не отличают,

Действительным считают то лишь, что во сне приходит,

И недействительным – всё то, что наяву встречают.

Но есть страна другая – зовётся Срединным царством,

Жара и холод равномерно там себя сменяют,

Земля там вся в растеньях, их разряжена убранством,

Там тьма и свет на ночь и день всё время разделяют.

Глупцы и мудрые живут там с интеллектом разным,

Повсюду можно видеть там работу и движенье,

Таланты и способности у всех многообразны

Там наблюдается рост тварей и их размноженье.

Чтоб наблюдать за ними есть правители и слуги,

Чтоб их поддерживать обычаи есть и законы,

Они общаются друг с другом, у всех есть подруги,

Одни воюют, другие захватывают троны.

Все, наяву что делают, – действительным считают,

А не действительным же – то всё, что в своих снах видят,

Они то бодрствуют, то спят, лишь то воспринимают,

Что их касается – что любят или ненавидят.

Ещё одна страна лежит на северо-востоке

Горных племён, то царство люди Фуло называют,

От таянья снегов там зарождаются истоки,

Земля и воздух неба всегда жаркими бывают

Лучей от солнца и луны в стране той слишком много,

А лучшие сорта зерна там вовсе не родятся,

В горах их связывает всех всего одна дорога,

Которой жители тех гор особенно гордятся.

Они едят только траву, корни, плоды деревьев,

Варить же пищу на огне никто там не умеет,

В обычной жизни их бытует множество поверий,

Но изменить порядки их никто из них не смеет.

У всех племён этих характер вспыльчивый и твёрдый,

Нет справедливости, сильные слабых подавляют,

Живёт там каждый по себе, и своей силой гордый,

Среди мужчин лишь победителей все почитают.

Они верхом все ездят там и редко отдыхают,

Всегда с оружием, им делом некогда заняться.

Они всегда лишь бодрствуют, и сна никто не знает.

Так могут в мире страны друг от друга отличаться.

Примечанье

1. "Дебри Дремучие" (Гуман), "Горное племя" (Фуло) – страны сказочные, в отличие от страны реальной – Срединных царств Китая.

15. Чутье царя

(согласно размышлениям Чжуанцзы)

Цзянь У спорил с Безумцем Встречающем Колесницы:

– "В природе ничего нас от вещей не отличает,

У человека всё то же самое, что у птицы,

Когда она в полёте, то пространство покоряет.

Когда наш царь ведёт себя со всеми образцово,

В быту все правила и все обряды выполняет,

То подчиняться общество ему всегда готово,

Его все одобряют, и никто не осуждает.

Любой ослушаться его приказа побоится,

Преобразуется всё сразу в нашем государстве,

Поэтому великий царь стать образцом стремится,

Чтобы народом своим править, сохраняя царство".

– " Но это свойство ложное, – услышал возраженье, -

И рано или поздно всем приносит оно горе,

Его применять если к Поднебесной управленью,

Равно тому, что попытаться перейти вброд море,

Иль русло проложить через все бурные потоки,

Или заставить комаров переносить всю гору,

В стремнине всегда трудно преодолевать пороги,

И время независимо определяет пору.

Мудрец не управляет знаниями в мире внешнем,

Став образцом, он лишь свои дела все выполняет,

Ведь лёд всегда ломается при половодье вешнем,

А осенью листву опавшую снег покрывает.

Ведь птица, от стрелы спасаясь, всегда ввысь стремится

И от опасности летит в заоблачные дали.

Мышь роет нору, и там прячется, когда боится.

Неужто царя знанья меньше, чем у этих тварей?"

Примечание

1. Безумец Встречающий Колесницы является даосом, также как и учитель Цзянь У, у которого даосское имя Начало Пути (Жичжун Ши).

16. Вина мудрецов

(согласно размышлениям Чжуанцзы)

Когда политик речь заводит о счастье народа,

И применяет методы к нему для усмиренья,

То забывает, что естественная есть свобода,

Не допускающая свойств природных нарушенья.

В Век Золотой народ ещё свободным оставался,

Жил вольно, как и что делать ему, ещё не зная,

Наевшись досыта, он на прогулки отправлялся,

Куда ему идти, и что искать – не сознавая.

Жизнь и его способности все в этом состояли,

Когда ж возникли мудрецы и начали ученья,

То всех обрядам, музыке, поклонам обучали,

Чтоб в преклоненье их исправить формы поведенья.

Ввели для всех порядки в Поднебесной повсеместно,

Для радости всеобщей – справедливость с милосердьем,

Чтобы в народе каждый занимал своё лишь место,

Которое всегда бы подтверждал своим усердьем.

Своей системой так, соперничество развивая,

Всех приручали, насаждая этикет служивый.

Народ ходить начал вокруг и около, хромая,

И пристрастился к знаньям и погоне за наживой.

Народ в сознании прихрамывать стал и бояться,

По сторонам глядеть и слушать, что другие скажут,

Так перестали все сами собою оставаться,

И стали следовать тому, что мудрецы укажут.

17. Возделывать свой сад

(согласно размышлениям Чжуанцзы)

"Cultivez votre jardin".Voltair

"Возделывайте ваш сад".Вольтер

Спросил раз у Цзылао (1) Платан Высокий Страж Рая :

– "Не должен ль государь, верша дела, пахать с усердьем,

Не разрывать ростков, своим народом управляя,

Быть тщательным, и к людям относиться с милосердьем?

Вот прежде я пахал небрежно и сеял небрежно,

Поэтому и поле урожай плохой давало.

Потом ухаживать я начал за ростками нежно,

За это поле обильно меня вознаграждало.

Пахал глубоко и полол, ростки не разрывая,

Водою поливал, зерно в избытке уродилось,

Я радовался, в доме закрома все заполняя,

Потом весь год моё семейство досыта кормилось".

Услышав это, Чжуанцзы сказал, речь обсуждая:

– "И нынешние люди к сердцу, как и к форме тела

Относятся ведь также все, как говорил Страж Рая,

Бегут от своей природы, ради своего дела.

Свой разум губят, врождённый характер покидают,

Чтобы к действительности приспособить свои знанья,

Так собственные чувства насильем уничтожают,

Ненужными вещами засоряют всё сознанье.

Тот, кто пытается характер вспахивать бездумно,

Небрежно, остаются корни зла и неприязни,

Такой в жизни своей не может поступать разумно,

Идти путём, не совершать ошибок, без боязни.

Осока, сорняки, тростник в нём будут зарождаться,

Поддерживая форму в нём телесную вначале,

Потом же язвы и нарывы будут прорываться,

Пылая жаром внутренним и приводя к печали.

Поэтому характер свой поправит кто желает,

Тот должен помнить – лечится болезнь души раздумьем,

И если сад своей души мудрец не сохраняет,

То рано или поздно он кончает жизнь безумьем.

Примечание

1. Цзылао (Цинь Чжан, Цзыкай) – ученик Конфуция.

18. Об изменении времени

(согласно моим размышлениям)

Однажды Карлик время поменять своё пытался,

Чтоб в своей жизни вовремя вставать и спать ложиться.

Но главная была причина – смерти он боялся,

Наивно полагая, что так может сохраниться.

Когда-то смерть во время сна колдунья нагадала

Ему, и с этим волшебствам всем обучила,

Поэтому и Смерь, когда к нему прийти, не знала,

Так жил он сколько времени, и смерть не приходила,

Когда он спать хотел, то делал ночи наступленье,

Когда ж бессонница была, ночь в день вдруг превращалась,

От этого в природе нарушалось всё движенье,

Земли вращенье то замедлялось, то ускорялось.

От магии его все люди на земле страдали,

Как недовольные, так и согласные с ним были,

Но все, когда ложиться спать, когда вставать, не знали,

Им, наконец, всё надоело, и его убили.

19. Полные суровых дум

(согласно размышлениям Чжуанцзы)

Дум полные суровых, дел возвышенных свершенье

Осуществить пытаясь, наш мир бренный покидают,

Всё отвергая прошлое, о высшем рассуждают,

И в этом обретают всём своё успокоенье.

Они всем возмущаются и ближних порицают.

Но это же надменности прямое проявленье!

И только! Так мужи-отшельники все поступают,

Смотря на современников своих с большим презреньем.

Они на высохшее дерево всегда похожи,

Иль на воронку в море, уходящую в пучину.

Стараясь на прокрустово вместить людей всех ложе,

Иль к каждому найти для очернения причину.

Ведут все речи о справедливости, милосердье,

О преданности, доверии, мудрыми чтоб зваться,

О том, как скромным быть и проявлять в трудах усердье,

О том, как передать престол, от власти отказаться.

Произнося все речи, совершенствуются сами.

И только! Так мужи-отшельники все поступают,

Мир успокаивают, обучают, поучают,

Как странствующие ученики идут путями.

Всё говорят о подвигах великих, громкой славе,

О церемониях советников с государями,

Об отношеньях высших с низшими, о людском нраве,

Доверии и недоверии между царями.

Произнося все речи, улучшают управленье,

И только! Так мужи-отшельники все поступают.

А это придворные берут на вооруженье,

Заслуг всех добиваясь, своё царство укрепляют.

Отшельники живут так, на болотах поселяясь,

В местах безлюдных, удят рыбу, иль ведут охоту.

Проводят в праздности жизнь, недеянью предаваясь,

И только! Лишь к пустым мечтаньях проявив заботу.

Тепло вдыхают с холодом, дыханье упражняют,

От старого освобождаясь, новое находят.

Росой питают своё тело, путь в себе проводят,

И только! Ради долгой жизни дни свои продляют.

Но самое прекрасное последует за теми,

Кто без суровых дум возвышенным ставать стремится,

Кто не становится отшельником, живёт со всеми,

Кто в жизни без заслуг и славы может обходиться.

Без справедливости и милосердья совершенен,

Кто путь в себе проводит, занимаясь нужным делом,

Кто новизной своей во времена все современен,

Кто безмятежным может стать без всякого предела.

Такой способен долго жить, от всех не удаляясь

В лесах глухих, где обо всём на свете забывают,

Он, совершенства во всех сферах жизни добиваясь,

Внутри естественными свойствами овладевает.

Таков путь неба и земли, так мудрый поступает,

Ведь равновесье космоса есть суть всех свойств природных,

Он безразличие и безмятежность сохраняет,

Мудрец покой в душе хранит среди тревог народных.

Всегда он остаётся в пустоте и недеянье,

К покою призывая всех своим примером личным,

В покое он свободен, ровен и наполнен знаньем,

Что безмятежным делает его и безразличным.

А к ровному, свободному не вторгнутся ни горе,

Ни беды, не захватит его вдруг врасплох несчастье,

Не станет принимать участия он в чьей-то ссоре,

Его все свойства целостны, и разум в его власти.

Так говорится: "Жизнь мужа – движение природы,

А смерть его – всегда лишь только вещи измененье".

Поэтому пройдёт он холод, жар, огонь и воды,

Так на его пути всё это как волны движенье.

Другого не опередит ни в счастье и ни в горе,

Лишь вынужденным он откликнется иль шевельнётся,

Всегда спокоен он, подымится лишь поневоле,

Его ничто из непредвиденного не коснётся.

Житейскую премудрость и все знанья отвергая,

Он следует естественным законам и наитью,

И на его пути стихийных бедствий не бывает,

Его ум связан с будущем невидимою нитью.

Так для него нет бремени вещей, людских укоров,

Живёт как будто бы плывёт спокойно по теченью,

Нейтральным остаётся среди всяческих раздоров,

А умирает – как уходит он к отдохновенью.

Не мыслит, не заботится, ни в чём не видит прока,

И не рассчитывает ни на что, и не предвидит,

Всему как бы доверившись без назначенья срока,

Так как он внутренним виденьем будущее видит.

Он не блестит, но светлый, спит, не видит сновидений,

И разум его чист. Он всегда бодр и без печали.

Душа его не устаёт, живёт он без сомнений,

Его ум никогда расстройства не отягощали.

Он так живёт пустым, отсутствующим, безмятежным,

С природными лишь свойствами себя соединяет.

Поэтому считают те, кто странствует в безбрежном:

"Печаль с весельем зло природным свойствам причиняют.

А радость с гневом на пути к ошибкам лишь приводят,

Любовь и ненависть только ущерб свойствам наносят".

Чтоб что-либо достичь, тот в безразличье сердцем входит,

Ведь отрешённость только освобожденье приносит.

Свойств высших суть – свобода от веселья и печали,

Единым быть и неизменным – высшее в покое,

Кто в пустоту входил, тот не противился вначале

Тому, что помогало постигать в душе иное.

Лишь в безразличье прерывается вся связь с вещами,

И в высшей чистоте не выражают недовольства,

Когда меняется в покое взгляд на вещи с нами,

И укрепляются природные все наши свойства.