Kitabı oxu: «Слова и речи»

Предисловие

Рассуждения даосских мудрецов о нашей жизни и о нас самих можно назвать окном из нашего мира в Пустоту, или же окном из Пустоты в наш мир. Но, в общем-то, при ближайшем рассмотрении, как я считаю, выходит, что мы сами со всем нашим миром являемся этой самой Пустой, и можем называть ещё её «Ничем». Ведь всё, что нас окружает, является Ничем, во всяком случае, по отношению ко времени и пространству, и сами мы состоим тоже из Ничего, или иными словами, из Пустоты. Ведь если задуматься, то можно прийти к банальным вопросам: кто мы есть, на самом деле, и что мы собой представляем в этом мире, да и не только в этом мире? Почему у нас происходят несчастья, и можем ли мы предотвратить то, что случается в нашей жизни? Или это и есть наша судьба?

Об этом мало кто мыслит в наш «судорожный» век, который нас, как по наклонной, тащит в какую-то неопределённость. Никто не может предсказать сейчас, что станет с нами и с нашим миром в ближайшем будущем. Со временем мы утратили в себе нечто такое, что наполняло нашу жизнь смыслом и давало нам некий внутренний комфорт, и никак не можем вернуть это, восполнить то, чем одарила нас природа. Мы пытаемся что-то делать, но все наши попытки бесполезны, потому что мы совсем забыли, для чего мы родились на земле, и что нам предстоит сделать. Нет, конечно, кое-что мы всё-таки делаем, благоустраивая свою жизнь. Но потом всё это вдруг в одно мгновение рушится, и мы удивляемся, почему всё так случилось. Многие разочарованные люди, говорят о конце света и об общей гибели. Но если человек заглянет в себя поглубже, то он поймёт, что он – бессмертен, и ни о какой гибели не может идти речи. Но вот только человеку просто не хватает времени заглянуть в себя. Он постоянно остаётся со своими иллюзиями и живёт только внешним миром, держится за него и готов с этим миром даже броситься в бездну, обрекая себя на гибель.

Поэтому эти мысли я писал для тех немногих людей, кто найдёт время заглянуть в себя и увидеть, что в мире не так уж всё и плохо, и ничто ещё не потеряно. Но главное, может быть, заглянув в себя, он обретёт своё истинное «я».

(выдержка из авторского романа «Пагода журавлиного клёкота»)

К этому я хочу добавить, что древние мудрецы имели удивительную способность отстраняться от мира и от себя, вводя себя в некий транс, в идеальную пустоту, как бы из субъекта превращаясь в объект своего созерцания, что давало им возможность постичь Истину. Буддисты это состояние называют просветлением, когда сама мысль может обходиться без слов и речей. К сожалению, в наше сложное время, в обществе потребления, мы утратили многие качества наших мудрых предков, так как больше живём внешним, а не внутренним, из-за чего теряем способность видеть истинные вещи в нашей жизни.

Автор

Рассуждения мудрецов

1. Слова и речи

(согласно рассуждениям Чжуанцзы)

Однажды от оратора Чжуанцзы услышал мненье,

О том, считают, что в речах естественным началом,

Сказал тот: "То, в природе что берётся без сомненья,

Есть равновесие во всём между большим и малым.

Вся тьма вещей в пространстве делится всегда на роды,

Обычно вещи в мире относительны друг друга,

Начало естества же – в равновесие природы,

Где вещи как бы в середине замкнутого круга.

Когда не может человек давать определенье,

Как видно, человеческим путём не обладает,

То не поймёт в словах он сути скрытого значенья,

С естественным началом его речь не совпадает.

Значеньем разным слова обладают в разговоре,

Ведь часто со словами все согласие теряют,

Слова не согласуют в значеньях, видно, в споре,

Поэтому со слов в речах раздоры начинают.

Так, если речи будут тождественны речам моим,

Я их приемлю все, и истинными объявляю.

Когда же собеседник не согласен, то спорю с ним,

Считая речи его ложными, и возражаю.

Ведь кто-то говорит всю жизнь, и ничего не скажет,

Но есть, кто скажет всё за жизнь, не говоря ни слова,

Есть речь, где – лишь одно слово на Истину укажет,

Ещё есть речь, где – ложная во всех словах основа.

Желают многие узнать об истинном и ложном,

Все говорят, но в их речах слов истинных так мало,

Их речь не дальше, чем о невозможном и возможном,

И не имеет связи суть с естественным началом.

Есть мудрецы, которые без слов ведут общенье,

Речь между ними вряд ли кто-нибудь чужой услышит,

В них обрели слова все свои нужные значенья,

И суть их речи вся естественным началом дышит".

2. Взгляд Рыболова на вещи

(согласно размышлениям Чжуанцзы)

Задумавшись, прогуливался в роще Чёрный Полог (1).

Конфуций, на возвышенности сел средь абрикосов,

Он думал, что остался жизни срок его не долог,

Но так и не приблизился он к мудрости даосов.

Учили его текст ученики, известным ставший,

Конфуций песни пел, себе подыгрывал на цине.

Но не успел допеть всю песню, как на половине

Из лодки вышел Рыболов (2), к их берегу приставшей.

Вся борода и брови у него были седыми,

А волосы, распущенные, на лоб нависали,

Ступив ногами возле рощи на берег босыми,

Стал слушать песню он. Ученики его не знали.

Дослушав песню, он спросил: "Кто этот муж почтенный"?

Цзылу ответил: "Он из царства Лу, из Кунов рода".

– "А чем он занят, вид имея необыкновенный?

И в чём его заслуга среди нашего народа"?

– "Характер преданности и доверию свой вверив,

Он милосердие и справедливость укрепляет,

Чтоб люди преданы царю были, в него поверив.

Он отношений правила меж всеми отбирает,

Чтобы обряды с музыкой народ весь украшали,

И приносили пользу красотой всей Поднебесной,

Чтобы во всём народе отношенья улучшали,

Даёт он знанья природы духовной и телесной".

– "Владеет ли своей землёй муж этот благородный"? –

Спросил гость. Тут, вопрос услышав, Цзылу растерялся.

– "Нет, – молвил он, – учителя путь – одухотворённый".

Гость повернулся, пошёл к лодке, только рассмеялся.

– "Его ведь вовсе милосердье не освобождает,

Как далеко он отошёл от всякого ученья,

Напрасно изнуряя тело, сердце утруждает,

Ему вряд ли поможет от безумия леченье".

Цзылу вернулся, доложив Конфуцию об этом.

Откинув цинь, тот словам этим очень удивился,

– "Уж не мудрец ли тот, о ком я уже слышал где-то"?! -

Сказав, поднялся и на берег к мудрецу спустился.

Увидев мудреца, поклон отвесил он двукратно,

Сказав: "Мысль вашу вы, учитель, не договорили.

Ничтожный, я, ваш раб, мечтал вас видеть многократно,

Но вы моё жилище стороною обходили.

Я, Цю, негодный, не узнал, что вы сказать хотели.

И я, ничтожный, ожидал всегда вам покориться,

И наконец, меня здесь ваши очи лицезрели.

Так помогите ж мне, чтоб я для мира смог открыться".

– "Ах, – молвил Рыболов, – сильна твоя любовь к ученью".

Конфуций, те слова услышав, дважды поклонился:

– "Я с детства предан шестьдесят лет этому стремленью,

Но Истину постичь умом ещё всё не добился.

Могу для этого ли сердце я своё очистить"?

– "Подобные по роду следуют все друг за другом, -

Сказал мудрец, – стараясь одинаково все мыслить,

Поэтому их мысль и замкнута единым кругом.

Подобные друг другу только могут откликаться.

Таков естественный закон, и вещи все такие.

Я объясню, чем мы с тобою можем отличаться.

То, чем всегда ты занимаешься, – дела людские:

Дела царей, простолюдинов и мужей великих.

И каждый в мире принадлежит только своим знаньям,

Не существует на белом свете людей безликих,

И всех нас разделяет к вещам разность пониманья.

Когда все на местах своих – прекрасное правленье,

Народ весь радуется, промахов не замечает.

Но смуты больше нет той, когда видят нарушенье,

Когда в правленье кто своим постам не отвечает.

Когда в делах чиновников царит везде порядок,

Когда чины свои обязанности исполняют,

То наблюдается во всей стране во всём достаток,

Все люди делом заняты, и зла не проявляют.

Поэтому простолюдинов в жизни все заботы:

Заросшие травой поля или дома без кровли,

Нехватка пищи и одежды – суть всей их работы

В полях, в домах, лесах иль на реках при рыбной ловли.

В срок не внесённые налоги, или в семье раздоры,

Меж старыми и малыми в делах непониманье –

Всё это у простолюдинов вызывает споры,

Являясь всей заботой в мире их существованья.

Заботы же мужей великих несколько другие:

Небрежность или лень народа и всех подчинённых,

Которые забыли все свои дела благие,

Погрязнув сердцем в куче дел, достоинств всех лишённых;

Или не справиться с обязанностью опасенья,

Утратить имя доброе и прежние заслуги;

Иль уклониться от порученных дел выполненья;

Ранг потерять и жалованье, что бояться слуги.

Царя заботы: при дворе слуг верных недостаток,

Влиятельных родов мятеж, иль скрытые интриги,

Престижа государства и влияния упадок,

Урон авторитета через подрывные книги.

Гармонии утеря между холодом и жаром,

Также зимы несвоевременное наступленье,

Вред, нанесённый вещам засухой или пожаром,

Смуты царей, захваты, войны, богатств истощенье.

А также общий непорядок в музыке, обрядах,

Ведущих между всеми в отношеньях к ухудшенью,

Распутство среди знати, и в народе беспорядок,

Природные несчастья, рождающие лишенья.

Но ты же ныне, не облечён государя властью,

Ни ранга не имеющий, ни должности достойной,

По собственному произволу украшаешь страсти,

Обряды, музыку для жизни находя пристойной.

Ты ищешь правила, чтобы улучшить отношенья,

Ты слишком много на себя берёшь, так поступая,

И вряд ли в обществе произведёшь ты улучшенья,

Присущих в чём восемь пороков кроются, не зная.

Четыре зла у слуг есть нерадивого служенья:

Что не поручено, то делать – власти превышенье;

В болтливости, вниманья что не стоит выдвиженье,

А лесть есть без разбора лжи и правды восхваленье.

О недостатках судит кто чужих со всею страстью

Или со всей предвзятостью – зовётся поношеньем.

Зовётся бунтом то, кто не доволен чей-то властью,

Откалываясь от родных, друзей всех отделеньем.

А злонамеренность – когда кто хвалит, но с обманом,

Удар планирует, используя средство любое.

Коварство – когда допускают доброе и злое,

Чтоб хладнокровно овладеть, как вор, чем-то желанным.

Из-за восьми пороков вовне смуту поднимают,

Среди других людей, внутри себя самого губят,

И даже благородные мужи жизни лишают

Тех, кто им предан, и кого в жизни они любят.

Четыре зла: к важным делам питает кто пристрастье,

В обычном перемены ищет или измененье,

Чтобы присвоить себе славу и добиться власти:

Все эти действия зовутся злоупотребленьем.

Когда вершат дела по собственному произволу,

Для своих нужд людей дурачат, алчность проявляют.

Высокомерие – когда ошибок видят гору

Своих, и вопреки советам их усугубляют.

Не разбирая, кто хорош, кто плох среди подручных,

Согласных одобряют, несогласных осуждают,

С привычкой постоянно жить средь славословий звучных,

Обычно так в народе самодурством называют.

И прежде чем ученикам давать свои уроки,

Распространять среди людей сомнительные знанья,

3. Беседа мудрецов

(согласно рассуждениям Чжуанцзы)

Конфуций с Лаоцзы однажды повстречался,

Тот после бани, застыв, мыслям предавался,

Стоял как истукан, волосы расправил.

Конфуций свои стопы к нему направил.

– «Что вижу я?! – воскликнул он, – вы, что, с небес спустились?

Стоите голым здесь, как дерево, в себе забылись.

– «Я странствовал в первоначальном мире, – тот признался.

– «Что это значит»? – Конфуций заинтересовался.

– «Вот сердце утомилось, и мысли снуют все,

Уста сомкнулись, не могу никак очнуться.

Но попытаюсь поведать вам, что там бывает:

Там холод замораживает, жара сжигает.

Жар движется на землю, хлад в небеса стремится,

Одно может приблизиться, другое удалиться.

Там обе силы друг в друга проникают,

Соединяясь, все вещи порождают.

Нечто создало порядок тот небесный,

Никто не видел формы его телесной.

Там уменьшенье сменяется увеличеньем,

А опустошенье следует за наполненьем,

Жар, холод, солнца и луны чередованье,

Творят земные и небесные создания.

Там каждый божий день случаются творенья,

Но всё вне нашего проходит поля зренья,

Как в жизни происходит зарожденье,

Так к смерти наступает возвращенье.

В движении там чудеса всякие возможны,

Всегда концы с началами противоположны.

Там всё есть от великого до мала,

Неведомо, что есть Первоначало»?

Конфуций Лаоцзы здесь вопрошает:

– «Что странствие такое означает»?

– «О! Странствия такого сердцем обретенье

Высочайшее из всех благ есть наслажденье»!

– «Хотелось знать бы, как в это странствие пуститься»? -

Спросил Конфуций, желая сам там очутиться.

– «Животные от перемены пастбищ не страдают

Речные существа все в других водах выживают.

При малых измененьях нет главного – утраты.

Возможностями в мире все существа богаты.

Необходимо знать, чтоб в грудь печаль не проникала,

Как радость и веселье, это – главное начало.

Ведь в Поднебесной тьма вещей в единстве существует.

Спокойствие тогда, когда ничто нас не волнует.

Ничто тебя во вселенной не напугает страхом,

В единстве с миром, станешь ровней, сочтя тело прахом.

К жизни и смерти как концу иль началу отнесёшься,

Как к смене дня и ночи, сперва уснёшь, потом проснёшься.

Ничто в мире не приведёт тебя в смятенье,

И меньше – всех утрата иль приобретенье.

Отбросишь ранги, словно стряхнёшь грязь, сознавая,

Что жизнь ценнее рангов, а путь ценнее рая.

Ценность в себе самом при измененьях не теряешь,

Проникнешь в центр мирозданья и Истину познаешь».

– «Вы равны небу, не то, что ум мой примитивный,

Я всё заимствую, что шлёт мне ваш разум дивный.

Оценкой высшей, думаю, сам Бог ваш труд отметил».

На что с улыбкой Конфуцию Лаоцзы ответил:

– «Не так всё! Бьет вода ключом, а пользы не приносит.

Но человек любой в себе с рожденья мудрость носит.

Без совершенствованья ему знанья все присущи,

Как небу – высота, земле – толщь, миру всему – сущность».

Впервые Конфуций вкус знаний Лаоцзы отведал,

Простившись с мудрецом, ученику про всё поведал:

– «Подобен в жбане червяку я на пути познанья,

Учитель крышку приоткрыл, дав видеть мирозданье».

4. Бесконечность

(согласно рассуждениям Чжуанцзы)

При встрече маг Жань Цю спросил Конфуция однажды:

– «Можно ль узнать, что до земли и неба прежде было?

Ведь было что-то же? Для нас знать это очень важно,

Из ничего мы вышли, или что-то нас родило»!

– «Какие могут быть у вас ещё здесь представленья?

Ведь в древности всё было так же, как и ныне».

Жань Цю нить разговора потерял от огорченья,

Ушёл домой, весь погрузившейся в унынье.

Вторично на другой день он к Конфуцию явился:

– «Вчера я спрашивал, что до земли и неба было».

Сказал учитель: «Я объяснил, и ты согласился,

Так отчего ж сегодня у тебя сомненье всплыло»?

– «Вчера всё ясно было, ныне родилось сомненье,

Вчера ещё готов был к восприятию ответа,

Сегодня же духовного ищу я объясненья,

Как видно, у меня на то ответ есть в сердце где-то».

– «Как в прошлом так и ныне нет конца и нет начала,

Не ясно, как мы появились, как и предков дети,

Откуда взялось всё от величайшего до мала?

Как зародились мы и вещи все на белом свете?»

Жань Цю ответить не успел, Конфуций же продолжил:

– «Рождаемся не оттого мы, что мы умираем,

А человек всю жизнь желает, чтобы мёртвый ожил,

Но мы в каком-то Небытье все всё же исчезаем.

Ведь смерть и жизнь не могут сами по себе явиться.

В них общее всех как и единое имеется,

И вещи не способны вещей раньше появиться,

Чтобы понять то, на разум нужно свой надеется.

Но было ль вещью то, что прежде всех вещей родилось?

Ведь вещество в вещах всех не вещь, а нечто вечное.

Во времени первоначально что само продлилось,

То без начала вечное есть и бесконечное.

Так уж устроен мир, чтоб нашей жизни в нём продлиться,

Рождаются и умирают – процесс этот вечен,

Ведь без вещей на свете вещь не может появиться,

Мудрец в любви, природе подражая, бесконечен».

5. Поведение

(согласно рассуждениям Чжуанцзы)

Чжуанцзы учил, как всех случайностей в жизни избегать,

Держаться, чтоб поведенье не подвергалось смеху,

И как семь крайностей, что бедствия вызывают, знать,

И три необходимости, что всех ведут к успеху.

Считал крайностями: красоту, рост, телосложенье,

Цветущий вид, решительность, смелость и величье,

Их превосходство над другими портят отношенья,

Когда те не имеют достоинств тех в наличье.

Успех приносят средь людей три необходимости:

Это – покорность, уступчивость и страстное стремленье

Других не хуже оказаться с ними в сравнимости,

Тогда у всех прекрасное о вас сложится мненье.

Когда снаружи проступает сообразительность,

То обращает на себя завистливые взоры,

Поступки смелые вызывают подозрительность,

Справедливость и милосердье – многих укоры.

Кто проникает в сущность мира, тот – мудрец великий,

Кто проникает только в знанья, тот – разум незначительный,

Чтобы достичь успеха среди массы многоликой,

Лучше всего, талант свой скрыв, входить в образ положительный.

Тот, кто познает свою сущность, шагает путём славным.

Постигший своей жизни смысл, идёт путём случайным.

И лишь мудрец, владеющий умом необычайным,

Постигнув жизнь Вселенной, способен следовать за главным».

6. Заблуждения

(согласно рассуждениям Чжуанцзы)

Если выравнивать всё с помощь неровного,

То ровное искривляется.

Если малое мерить с помощью огромного,

То оно растворяется,

А доказывать с помощью недоказанного,

То доказанное искажается,

И полагаться на основу сказанного,

То оно не свершается.

Если общее мерить с помощью частичного,

То оно измельчается.

Если жить всем только на основе практичного,

Быстро всё истощается.

Человек действует на основе знаемого,

Потому ошибается.

Мир понимать на основе сознаваемого –

Лишиться прозорливости,

Кичиться знаньем на основе познанного –

Быть причастным к болтливости,

Понимать весь мир на основе осознанного

Есть признак уязвимости,

В основе всего на планете созданного –

Фактор неоспоримости.

Потому все пути развития возможного

Для нас – в недостижимости.

Для человека, стоящего на пути ложного,

Мир стаёт адом кромешным,

Ибо, как ребёнку, не разрешить ему сложного,

Успехи – только во внешнем.

7. Обучение

(согласно размышлениям Лецзы)

Однажды у философа Лецзы спросили:

Как он сумел познанья Истины добиться.

– «В те времена мудрые учителя были, -

Сказал он, – Истине у них начал учиться.

В три года изгнал мысль об истинном и ложном,

Прекратил думать о вредном или полезном,

Учитель Шан сказал: «Учиться дальше можно».

Вновь погрузился в думы о всём интересном.

В пять лет по-новому взглянул на вещи те же,

Разум узрел, что пользу, а что вред приносит,

Задумываться над добром и злом стал реже,

Добро раздал все тем, кто милостыню просит.

В семь лет, дал сердцу полную свободу воли.

Казалось мне: не так всё в мире стало сложно.

Я обо всём сложном перестал думать более:

В чём вред, в чём польза, и что истинно, что ложно.

А в девять лет, как б не хотел себя принудить

Знать, что для меня дороже, как б не был беден,

Не ведал, какой путь бы не избрали люди:

Он – ложен, истинен, полезен или вреден?

С костями сплавом стали мускулы единым,

Соединился мир, тело освободилось,

Нюх словно слухом стал, вкус – нюхом, а слух – зримым,

Все восприятья обострились, мысль сгустилась.

Где внутренний, где внешний мир – нет различенья,

Во мне все чувства воедино смогли слиться,

На что опираюсь, – пропало ощущенье, -

Что сердце думает, и что в речах таится.

Тогда миры в сердце моём соединились,

Внутреннее от внешнего не отличалось,

Законы всей природы для меня раскрылись,

И скрытого ничего в мире не осталось».

8. Странствия

(согласно размышлениям Лецзы)

Когда Лецзы своё лишь начал обученье,

Учитель Шан спросил его перед занятьем:

– «Ты любишь странствия, но в чём в них наслажденье,

Что в твоём сердце скрыто под этим понятьем»?

– «Приносят странствия нам массу наслаждений,-

Сказал Лецзы, – так как на время жизнь меняют,

Дают нам новизну от новых впечатлений,

Ведь в странствиях за тем, что видят, наблюдают.

Лишь в странствиях находят столько изменений,

Рождается от предвкушенья в сердце сладость,

Найти различье трудно в их определенье,

В отсутствие старого – главная их радость».

– «Ты странствуешь, конечно, как другие в мире, -

Сказал Шан, – говоришь, что делаешь иначе.

На то, на что глядишь ты, смотришь как в эфире,

И изменений от тебя ничто не прячет.

Находишь наслажденье в этом измененье,

В чреде событий зришь старого отсутствие,

Во внешнем всём ищешь внутреннего значенье,

Вникая в Первоначала суть присутствия.

И, продолжая странствие во внешней сфере,

Внутри ты ищешь полноты всей проявленье,

Что, сохраняясь, не ведёт в вещах к потере,

В себе самом находишь удовлетворенье.

В себе кто удовлетворенье открывает,

Тому из странствий истинное черпать можно,

Кто полноту в вещах лишь обрести желает,

Тот странствует всегда не в истинном, а в ложном».

Лецзы тут понял, что смысл странствий постигает,

Даосом сказанного в сути разобрался,

Познал, на путь какой учитель наставляет,

До конца жизни в странствие не отправлялся.

Учитель Шан сказал Лецзы так в заключенье:

– «Все те, кто истинным путём овладевают,

Придав тем странствиям огромное значенье.

Не ведают, куда идут, взор направляют.

Все вещи странствуют, все твари наблюдают.

Движенье – путь духовного обогащенья.

Вот то, что самим странствием все называют,

Вот то, что я и называю наблюденьем».

9. Болезнь? – Что-то другое

(согласно размышлениям Лецзы)

Пришёл к врачу-даосу в лес путник один странный,

Его просить стал, покой нарушив постоянный:

– «Учитель, вылечи меня, я стал таким болезным,

И вижу, что являюсь я в работе бесполезным».

Даос велел сесть гостю, чтоб выслушать с вниманьем,

Сказал: «Расскажи мне признаки заболеванья».

– «Хвалу в общине своей я славой не считаю,

Хулу как позор в царстве совсем не принимаю,

Смотрю на жизнь я, как на смерть, бедность вижу в богатстве,

Смотрю я на людей, как на свиней, корм жрущих в братстве,

Смотрю на себя, как на чужого в платье обветшалом.

Живу в доме своём, как будто на дворе постоялом.

Наблюдаю за общиной – рой пчёл, словно, суетится,

Ни на чины и ни на награды не могу польститься.

Меня не изменить ни упадком, ни процветаньем,

Ни выгодой, убытком, наслажденьем иль страданьем,

Не могут напугать ни выкупом, ни наказаньем,

Не поколебать меня ни радостью, ни печалью,

Не удивить меня ни смелостью и не удалью.

Из-за болезни этой я всё потерял наследство,

Друзей, жену, государя, не вижусь с сыновьями,

Пришёл сюда я к вам, чтоб посоветоваться с вами,

Чтоб излечить болезнь, есть ли у вас какое средство»?

Даос велел больному стать спиною против света,

Рассматривая сердце, долго не давал ответа,

Сказал: «Вижу сердце, как у мудреца, большое,

Не знаю, мудрость может ли кто считать болезней,

В вас не болезнь, а что-то скрывается другое,

Вам к мудрецу обратиться было бы полезней».

10. Беспамятство

(согласно размышлениям Лецзы)

Один крестьянин память потерял в одном селенье.

Не помнил утром он, чем накануне занимался.

Из дома выйдя по делам, терял он направленье,

Совсем о деле забывал, и лени предавался.

Из жизни выпал он, не знал, где завтра, вчера, ныне,

Никто не мог от той беды скрыть в сердце огорченья,

Семья от горя этого всего совсем пришла в унынье,

Лечить пытались все его, не помогло леченье.

Надежду потеряв, семья ждала конца худого,

Но обошло всех стороной несчастие такое,

Конфуцианец излечить сам вызвался больного,

Сказав: «Я вылечу его заботой и нуждою».

Он обещанием своим в них поселил надежду,

Вначале в темноту закрыл, искал тот освещенье,

Раздел больного донага, тот стал искать одежду,

К исканью пищи вызвал голод у того стремленье.

Мудрец был рад, что поддаётся та болезнь леченью.

Хвалился он, что в их роду искусство врачеванья

Передаётся всем от поколенья к поколенью,

Поэтому больного вылечить есть основанья.

– «Попробуем наедине прожить мы две недели»,

Все подчинились, но никто не знал о том леченье,

Болезнь прошла, наутро встал здоровым из постели

Хозяин дома, вся семья вздохнула с облегченьем.

Тот, всё узнав, дошёл в гневе до белого каленья,

Избил детей, выгнал жену, громил всё со всей силы,

Затем с копьём погнался за виновником леченья.

Сказал он, когда о поступке том его спросили:

– «В беспамятстве былом я чувствовал, что я свободный,

Не знал я даже, что земля и небо существуют,

Сейчас же осознал, что весь мир этот непригодный,

В котором ничего нет, что меня интересует.

Здесь в узел спутанные нити все меня связали,

Я вижу жизнь и смерть, утраты и приобретенья,

Любовь и радости, страдания, ненависть, печали,

И сердцу в этой жизни нет от них успокоенья.

Как я хотел бы в том же состоянье очутиться,

Чтоб сердце испытало от свободы наслажденье,

Быть может, стоит мне для этого вина напиться,

Сумею ль снова, хоть на миг я обрети забвенье»?!

11. Молчание (отрешение)

(согласно размышлениям Лецзы)

Когда Лецзы всему, что мудрец знает, обучился,

Сам мудрецом стал, за городом в доме поселился,

Его приверженцы все там ночлег свой основали,

Число росло, считать их каждый день не успевали.

Лецзы беседы вёл, все удивлялись тому чуду,

Известие о них распространялось там повсюду,

Известность для учителя была ценной наградой,

А рядом жил один даос, за ивовой оградой.

Так оба прожили они лет двадцать целых рядом,

Не говорили, молча, лишь обменивались взглядом.

Друг друга не посещали, к себе не приглашали,

При встрече делали же вид, будто, не замечали.

Народ всё это видит и по-своему толкует:

Что будто издревле вражда меж ними существует.

Раз ученик один спросил в кругу своего круга:

– «Учитель, почему же вы чуждаетесь друг друга»?

Сказал тот: «Зачем ходить к нему вечерней порою,

Ведь знанья его отличаются всей полнотою,

Не слышат уши, глаза не видят, сердце пустое,

Молчат уста, тело не движется, словно святое,

Если хотите, мы вместе его бы посетили».

Все сорок пойти к даосу учеников решили.

Похож даос был на чудовище или на маску,

Все оробели, на него уставились с опаской.

Энергия жизни отделилась, выйдя из тела.

Даос вдруг пальцем указал на смотрящего смело,

И, как у совершенного, спросил у того мненье.

При возвращенье домой выражали все сомненье.

Учитель возразил им всем: «Зачем же удивляться?

Его ум совершенен, и не нужно сомневаться?

Он всё постиг, поэтому молчит. А вы старались

Заставить говорить его? Чего вы добивались?

С молчанием речь есть тоже речь, а также и молчанье,

С незнаньем знанья есть незнанье, также – само знанье.

Отсутствие в молчанье слов – знак вечного познанья,

Отсутствие незнанья в знаньях – речь и пониманье.

А значит, разговор при его знаньях возможен.

Поэтому и говорить он был не расположен.

О чём же говорить? Нет ничего, чего б не знал он.

А раз не вышел с вами разговор, вот и молчал он».