Kitabı oxu: «Призрак величия»
Глава 1
I Единственный мужчина в деревне
Деревенская ярмарка была в самом разгаре – жители плясали, веселились и опустошали пивные бочки, когда заявились неожиданные гости. Процессия из нескольких десятков всадников – вооружённых и облачённых в доспехи - выехала на середину площади. Крестьяне шарахались от коней, жались к постройкам, кто-то со страху кинулся бежать, опрокидывая прилавки.
- Слушайте меня, люди! – прокричал их предводитель, он был без брони, в роскошном чёрном кафтане с рыцарской цепью на груди. – Сегодня вам выпала великая честь выполнить волю нашего кондукэтора!
Люди озадаченно зашептались. Из толпы вышли двое – местный староста и самый образованный обитатель деревни – сын священника Жиль, служивший писарем при церкви.
- Кто вы, господин? – спросил Жиль твёрдо, смотря прямо в глаза. Староста же переминался с ноги на ногу и озирался, словно намереваясь дать дёру.
- Я сенешаль великого кондукэтора Фштейн! Не смей перечить мне, раб! – эта неслыханная для крестьянина дерзость разозлила чёрного всадника.
- Великий кондукэтор призывает к себе на службу! – продолжал сенешаль. – Приведите мне двадцать девушек и десять девочек до двенадцать лет!
По толпе пронёсся тяжкий вздох. «Зачем так много?», «Мы же платили налог кровью!» - перешёптывались крестьяне. Вслух сказать никто не решался. Деревенские жители не желали связываться с конными, вооружёнными и бронированными рыцарями. Староста попятился к землякам, уже представляя, кого можно отослать в замок.
- Господин сенешаль! – возразил сын священника. – Да будет вам известно, что наша деревня находится во владениях короля Николаса Ромаду, мы работаем на его полях и платим подати ему. Но мы всегда платили налог кровью кондукэтору – каждый год. И месяц назад мы уже отправили одну на службу в замок.
Обычно в замок отправлялась какая-нибудь деревенская дурочка, мечтавшая есть с господского стола и общаться с благородными рыцарями. Если девушка не хотела, то мужики настойчиво провожали её до ворот замка. Обратно никто не возвращался, и на этот счёт ходили разные слухи. Впрочем, кто-то верил, что при дворе кондукэтора действительно так хорошо. Так или иначе крестьяне исправно выполняли повинность, и вооружённые отряды к ним ещё ни разу не приезжали.
- Молчать, пёс! – взревел Фштейн.
- Это нарушение королевского закона, милорд! Мы свободные крестьяне. К тому же, зачем господину совсем маленькие девочки? Какую работу они станут делать в замке?
В толпе послышались робкие, но одобрительные голоса.
- Мы будем жаловаться королю! Мой отец дойдёт до архиепископа, а затем и до митрополита. Вы не можете забирать наших жён, сестёр и дочерей! Кондукэтор не стоит выше церкви!
Сенешаль в ответ расхохотался.
- Ты даже не знаешь, с кем связался, баран! Моему господину никто не указ!
- Милорд, простите нас! – впервые подал голос староста. Деревенский глава рухнул на колени так рьяно, что едва не получил конским копытом по лбу. – Мы всё сделаем! Сейчас приведут девок.
На площадь стали приводить девушек. Кто-то шёл сам, покорно, как овца на бойню, кого-то тащили, одна глупо улыбалась, будто уже пригрезила господским столом и куртуазным рыцарем. Раздавались гневные выкрики, в основном от родственников уводимых, женщины истошно визжали. Всадники выстроились кольцом вокруг группы девочек. Их ладони покоились на рукоятках мечей. Никто не попытался прийти на выручку.
Жиль был вне себя, но бросаться на рыцарей было самоубийством. Он смотрел на сенешаля, который удовлетворённо осматривал добычу. Внезапно мелькнуло знакомое лицо – его сестра Роланда стояла среди жертв. Она не сопротивлялась, видимо, была слишком напугана.
- Почему она?! Ты ублюдок! – накинулся она на старосту.
- Прости Жиль. Мы привели тех, кто был на ярмарке. Я торопился, пока они не решили нас изрубить. Я защищал деревню. Успокойся – послужит в замке, потом, может, вернётся.
Сын священника отошёл в сторону. Староста решил, что парень успокоился и не будет делать глупостей. Но Жиль схватил валявшуюся на земле оглоблю и со всей силы врезал ему. Трусливый селянин упал, держась за голову. Между пальцев сочилась кровь.
- Отпустите их, твари! – смельчак бросился к рыцарям, успел двинуть одному по броне, но тот и не заметил. Воин обнажил меч, и рубанул с высоты своего коня. Жиль принял клинок на оглоблю, затем ещё и ещё. Он защищался. К счастью, конь стоял боком, и не мог просто задавить писаря. Жиль собирался улучшить момент для новой атаки, как последовал удар по голове навершием меча. Свет померк, и грязная земля метнулась навстречу.
- Так будет с каждым, кто воспротивится воле кондукэтора! – сенешаль смеялся, но теперь уже из-за спин своих конников. – Берём баб и поехали в замок!
- А что с этим делать, милорд? – спросил рыцарь, побивший Жиля.
- Возьмём с собой. Вздумает сбежать – прикончи.
К вечеру отряд достиг замка. Обиталище кондукэтора впечатляло. Двойной ряд стен с могучими круглыми башнями, огромные ворота, проём больше, чем в иных городах, прикрывали створки, окованные железом, следом шли вторые ворота – полегче, но всё равно мощные. За укреплениями простирался двор с хозяйственными постройками и дворец хозяина. Нашему герою было с чем сравнивать - он видел несколько замков издалека, они, конечно, в подмётки не годились этой громадине. Также он бывал в городах и не раз, но самыми крупными постройками были соборы. И на их фоне роскошный дворец выглядел уродливо. Он представлял собой хаотичное нагромождение башен, стен и арок. Среди украшений много было статуй огромного толстяка, высеченных из чёрного мрамора и изваяний золотого быка. Такая же золотая бычья голова нависала над воротами дворца, выложенными яшмой и малахитом. Несмотря на обильную роскошь, было во всём этом что-то нелепое и вычурное, не чета вытянутой архитектуре больших соборов, будто стремящейся в небо.
Жиля отделили от женщин, и вскоре он оказался в подвальном зале, освещённом чадящими лампами. В помещении другие узники ждали своей незавидной участи. Это были крестьяне из других деревень, им досталось куда сильнее. У селян отобрали всю одежду, и они жались друг другу, голые, в синяках, многие с ранами от клинков. Пленников охраняло двое рыцарей и пара десятков гоблинов. Они были отвратительными – мелкими, кривоногими и грязными. Уродцы ходили вокруг стоявших на коленях людей, насмехались и тыкали палками.
Один из коротышек двинулся к Жилю, в руке блестел кинжал. Видимо, позарился на добротный кафтан и башмаки. Послушник сдаваться не собирался, несмотря на связанные руки. Прибить низкорослого гоблина он сможет, а затем завладеть ножом, может поднимутся другие пленники. Но всё лучше, чем умирать как свинья на бойне.
Внезапно появились двое: уже знакомый Фштейн и второй сенешаль по имени Венс Мордофиля. Гоблин с огорчением отступил.
- Покажи мне этого служку! – с нажимом говорил Венс.
- Зачем он тебе? Я отправлю его на мясо, вместе с остальным скотом, - ответил Фштейн, кивнув в сторону пленных.
- Мяса у нас много, но работать некому. Молодой здоровый раб может пригодиться. Как тебя зовут? - В отличие от мерзко-высокомерного Фштейна, в нём чувствовалась некоторая душевность.
- Меня зовут Жиль, милорд.
- Что ты умеешь?
- Я сын священника, служу писарем при церкви. Обучен грамоте. - Жиль рассчитывал напугать сенешаля, всё-таки связываться с церковью – совсем не то же самое, что гнобить крестьян.
- Прекрасно! Хозяину как раз нужен личный писарь.
- Эй, зачем ты тащишь ко двору эту свинью? Он нанёс оскорбление мне, а значит и нашему господину! – возмутился высокомерный придворный.
- Заткнись, Фштейн! И не приплетай господина! – Сказал Венс. – Мне велено найти писаря.
- Но…
- Прошлые писари, которых привёл ты, были ни к чему не годны. Один испортил любимую бумагу господина, и его разорвали на куски. Его помощник был слишком медленным, и его пустили на мясо. А следующий часто переспрашивал, и господин в гневе размозжил его башку об стену. Если мы не приведём писаря сейчас, головы оторвут уже нам.
Фштейн прошипел что-то злобное, но согласился. Нагнувшись, он схватил Жиля за подбородок, глядя ему в глаза.
- Если подведёшь, ты будешь умолять, чтобы тебя отправили на мясо!
- Я понял вас, милорд. – сказал Жиль. Он решил во что бы то ни стало выиграть время. Пока сведения о беззаконии дойдут до короля и митрополита, пока придут войска, чтобы покарать обнаглевшего кондукэтора.
