Kitabı oxu: «Рыбацкая сторожка»

Рыбацкая сторожка

Богатая на впечатления мартовская рыбалка – это отдельная притягательная тема. У бывалых рыбаков только от упоминания о ней начинают шевелиться усы. В понедельник утром в курилке завода собираются энтузиасты подлёдного лова, чтобы живо обсудить прошедшие выходные дни. А в пятницу происходит сбор информации о перспективных местах для предстоящей рыбалки. Обязательно найдутся чьи-то знакомые, которые накануне попали на бешеный клёв где-нибудь у «Белых камней». Такие сообщения ещё больше заводят и подогревают интерес. Так вот в одну из таких пятниц обсуждалась невероятная рыбалка на окуня недалеко от села Брейтово. И я, не задумываясь, собрался на рыбалку. Молодость моя пришлась на 80-е годы, о том добром времени и будет повествование. Из Рыбинска на ночном поезде мне предстояло доехать до станции Шестихино. Там переждать на вокзале, а с рассветом на попутке добираться до водохранилища.

На мартовскую рыбалку приезжали на Рыбинское водохранилище рыбаки из разных регионов. Как правило, ехали не столько за рыбой, сколько за впечатлениями и за активным отдыхом. На всех вокзалах в те дни ночью кипела жизнь. С банками, ледобурами и прочим рыбацким снаряжением наш брат коротал тёмное время суток. Кто-то оживлённо рассказывал рыбацкие байки, кто-то мирно спал в уголке. В центре зала ожидания обязательно сидела группа азартных рыбаков, играющих в карты. Частенько эмоции переходили через край. Тогда случались и потасовки, а банки и деньги разлетались в разные стороны. Но к утру, как ни в чём не бывало, все вместе добирались до места лова. Не дожидаясь рассвета, я вышел из вокзала на улицу. По своему опыту знал, что скоро потянутся машины в сторону водохранилища. Так и произошло. Подъехала машина с вместительным кунгом. Я попросил подбросить меня до места. Рыбаки своим никогда не откажут. Не доезжая до села Брейтово, меня высадили.

Забрезжил рассвет. В воздухе пронзительно чувствовалось начало весны. Встав на лыжи, я двинулся к месту рыбалки. Искомое место нашлось по расположению свежих лунок. Два часа ловли – не считая нескольких окуньков – не принесли желаемого результата. Искал хищную рыбу в разных горизонтах водоёма. По всей вероятности, малька не было, или к смене погоды шло. Около меня прошли рыбаки без ледобуров. Было понятно, что они идут к своим лункам. Решил пойти за ними. Но и этим ребятам не везло с рыбой. Достал бутерброды и обнаружил, что часть продпайка в спешке оставил дома. Похоже, хороший ужин мне только улыбался.

Вечерело. Ребята забрали некрупную рыбу и стали собираться в обратный путь. По их весёлому настроению было понятно, что им был больше интересен сам процесс рыбалки. Пожалуй, и мне следовало бы ехать вместе с ними. Но к вечеру пошли поклёвки. Попрощавшись с ребятами, я остался в одиночестве. На блесну засеклась небольшая щука, потом ещё с полдюжины средних окуней. Провидение давало мне ещё один шанс: недалеко от меня промчались сани с рыбаками. Стоило мне их окликнуть, и они, непременно, захватили бы меня с собой. Однако я был уверен, что знаю обратную дорогу. Вдали виднелась тонкая полоска леса. Там же находилась и рыбацкая сторожка. Ещё утром я обратил на неё внимание и решил в ней заночевать.

Между тем небо затянуло, и пошёл мелкий неприятный снег. Я уже пожалел о своей беспечности. Наскоро собрав всё рыбацкое, заспешил в обратную дорогу. Мои лыжи, воткнутые вертикально в снег, так и остались стоять около лунок. Подул резкий ветер. Снег стал усиливаться и превращаться в крупные хлопья, которые застилали глаза. Началась настоящая метель. Тьма сгущалась очень быстро. Очертания берега пропали из виду. Появились сомнения, что я иду верно. Пока можно было что-то разглядеть, я нащупал руками запорошенный санный след. Удивление сменилось тревогой, переходящей в ужас. Выходило, что всё это время я шёл в обратном направлении. В такое мало верилось. Неужели метель так сбила меня с пути? Со всех сторон теперь была темнота. Ничего кроме снега. В эту непростую минуту сознание протянуло мне руку помощи. Я подумал о том, что сегодня рыбаки ехали в двух направлениях. Значит, это могут быть утренние следы. В таком случае я иду правильно.

Ветер пронизывал насквозь. От колючего снега, холода и сильного ветра я уже совсем начал терять силы. Но вот впереди показались тёмные вытянутые силуэты. Я ускорил шаг, и действительно среди туманной белой пелены появились деревья. Настроение резко улучшилось. Каким-то чудом мне удалось добраться до берега. Очень было похоже, что передо мной был лес, который уступом подходил к водохранилищу. В таком случае мне следовало брать правее, чтобы выйти на рыбацкую избушку. Знание местности помогало лучше ориентироваться. Мои предположения оправдались, и мне всё-таки удалось найти сторожку. С трудом открыв дверь, я проникнул в избушку. Посредине стоял стол, на нём свеча в банке, по бокам две табуретки. По одной стене два топчана, а по другой снизу доверху аккуратно лежали сухие дрова. На полочке масло в бутылке, соль, спички и немного заварки. На буржуйке стоял чайник и пара кружек. Я мысленно поблагодарил людей за этот кров и удобства. Первым делом набрал снега в чайник, запер дверь на тяжёлый засов, затем затопил печку и поставил чайник на плиту. Напившись горячего чая и окончательно согревшись, я погрузился в сон.

Проснулся от непонятных звуков снаружи. Я отчётливо услышал, что кто-то топчется у маленького окошка. Не сказать, чтобы ночной гость меня обрадовал. Да и кто это был вообще? «Уж не мишка ли бродит после спячки», – промелькнула мысль. В дверь начали ломиться и настойчиво стучать. Стало ясно, что зверь стучать не будет, – выходит, человек. Придав голосу уверенности, я громко спросил: «Кто?» И тут из-за двери я услышал умоляющий голос, который просил впустить заблудившегося рыбака. Я зажёг свечу. Отодвинув засов, помог отворить дверь. На пороге показался пожилой рыбак. Он еле держался на ногах. Видно было, что добирался он долго, весь в снегу, замёрзший и обессиленный. Я сразу поставил чайник и заварил чай. Мы закурили, и началась наша беседа о своих похождениях.

Николай Петрович, заядлый рыбак, коренной москвич, заместитель начальника отдела в Министерстве торговли, рыбачил в этих местах уже не первый раз. А вот сегодня не повезло: попал в такую метель и потерял дорогу. Он признался мне, что при больном сердце вряд ли смог бы продержаться до утра. Даже мысленно уже прощался с жизнью. Останавливаться было нельзя. Шёл вперед, не в силах повлиять на развитие событий. К счастью кривая вывела на берег.

Передохнув, Николай Петрович предложил мне разделить с ним ужин. Магическое слово «Ужин»! Мои бутерброды остались дома, а тут такая удача. Уговаривать меня не пришлось! Наша ночная трапеза в маленькой рыбацкой избушке, занесённой снегом, могла дать фору меню в столичном ресторане! Бутылка французского коньяка, балык осетра, финский сервелат, яичная ливерная колбаса – таких деликатесов я и не пробовал! После скитания в снежной пурге, тёплый кров и сытный ужин для нас обоих был действительно подарком судьбы! Закончив чаепитие, мы еще немного поговорили, но усталость взяла верх, и через несколько минут мы уже спали.

Утром меня разбудил Николай Петрович. Человек старой закалки, он умел дорожить временем. Весеннее, отдохнувшее за ночь солнце слепило глаза. С хорошим настроением мы позавтракали и решили пойти на те самые лунки, где я оставил свои лыжи. Выйдя из домика, поклонились рыбацкой сторожке за благополучное наше спасение. Скажу вам, что за свой многолетний рыбацкий стаж это была самая успешная моя рыбалка.

С Николаем Петровичем мы через год пересеклись ещё один раз. Встреча произошла совсем недалеко от памятной рыбацкой сторожки. Обнялись, как старые друзья, вспомнили нашу ночёвку на берегу. Эта встреча была короткой, но очень радостной для нас обоих.

Один день из детства

Всякий раз, приезжая летом в Котово, ко мне приходит одна и та же мысль: «Нигде и никогда я не видел такого высокого голубого неба, как здесь». Невозможно оторваться от этого неба, проступающего сквозь кроны могучих сосен, освещённых солнцем. Восхитительная палитра цветов и оттенков неизменно обвораживает и притягивает внимание. Восприятие картины усиливается от светлых воспоминаний детства.

В первый же день я спешу прогуляться по совершенно родной дороге в Кренично, где был знаком каждый пригорок за поворотом. А лесные берега возле одноимённой реки, вообще окутаны романтикой детства и всегда полны для меня неуловимого очарования. Память постоянно возвращает меня в дорогие сердцу 70-е годы. Перед глазами проходит калейдоскоп событий: весёлых и смешных, занятных и поучительных. Об одном из них я вам сейчас и расскажу.

Учебный год в школе благополучно завершился. Прозвенел последний звонок, и нас перевели в 7 класс. Довольны были все: и ученики, и педагоги. Учителя пошли в отпуска, а мы на летние каникулы – счастливое и беззаботное время. Первые дни, естественно, отсыпались. Ну, а дальше потянуло на разные приключения. Мои одноклассники – Серёга, Андрюха и Толик – проживали в одном доме. Виделись с ними во дворе чуть ли не каждый день. Погожим утром, как обычно, встретились у дома. Андрюха рассказал нам, как они накануне со старшим братом ставили уловистую вершу. «Совет стаи» принял решение на следующий день рвануть на рыбалку. Подходящее место на примете имелось, хотя и неблизкое. Но 7-8 километров для дружной компании – это не расстояние. Прикинули наши возможности. Подвижной состав состоял из трёх велосипедов: двух «Орлёнков» и одного взрослого «Аиста». Толика брали на поруки: договорились везти его на переменках.

Утром родители ушли на работу, и мы засобирались в дорогу. Наделали бутербродов, собранную вершу подготовили для похода. Маршрут наш пролегал через Кренично в деревню Петрово и далее до реки Мсты. Деревни соединяла грунтовая лесная дорога. Этой однопутки вполне хватало, так как интенсивного движения на таких дорогах никогда не было. Вдоль дороги петляла тропинка, на которой там и сям проступали корни деревьев. Велосипеды только успевали подпрыгивать на таких местах. По обе стороны дороги среди мхов рос сосновый лес. Попадались небольшие ёлочки и можжевельник, из гибких стволов которого мальчишки делали луки.

Около Петрово на лугу паслось стадо бурёнок и чёрно-белых коров. В стороне пошли совхозные поля. Осенью нас привозили сюда на уборку картофеля. Признаться, для меня лучше было провести день на природе, чем сидеть за партой. После работы всегда было приятно покушать на свежем воздухе. Дальше заехали в саму деревню. По улице, разгоняя кур, бегала ребятня. У домов сидели на лавочках старушки. Нам рассказывали, что ещё там жила глазливая бабка. Поговаривали, что стоит ей только взглянуть – всё пойдёт через пень – колоду. Не знаю, была ли она среди присутствующих. Во всяком случае, персонально я с ней знаком не был.

Продолжили наш путь. Ближе к реке пошли низинные места. Прошедшие недавно дожди напитали их ещё больше водой. Мы уже один раз переносили велосипеды. Нас догнала машина ГАЗ-53. Она проехала вперёд, но в ближайшей ложбине забуксовала. Вероятно, мужики ехали в соседнюю деревню по своим делам. От помощи они отказались. Сказали, что справятся сами. Ничего, мол, серьёзного.

А мы совсем скоро выехали из хвойного леса. Перед нами во всей красе предстала река Мста. Вдоль реки местами рос кустарник, и были разбросаны небольшие группы лиственных деревьев. Открытые поляны покрывал ковёр разнотравья, который украшали цветки лютиков, клевера, мышиного горошка… В начале июня кое-где цвели ещё запоздалые одуванчики.

Проехали вдоль реки до вытянутых островов. Между ними и берегом образовалась протока, поросшая травой и речными водорослями. Глубина протоки едва ли доходила полутора метров. Спешились и первым делом решили установить вершу. Большинство из вас представляет себе эту снасть, состоящую из сетки, натянутую на каркас. Цилиндрическая ловушка имеет две горловины конусообразной формы. Зафиксировали вершу продольными ребрами. Потом привязали свинцовые грузики для продавливания травы и правильной установки. В вершу положили сухарей. Серёга зашёл в воду по колено и забросил рыболовную снасть. Верша целиком скрылась в воде. Длинная верёвка позволяла нам в любое время вытащить её обратно.

Пока мы крутились на берегу, в протоке обнаружили ещё одну вершу. Кто-то поставил её тут раньше нас. Стало быть, с местом мы не ошиблись. Расположились на берегу, достали бутерброды. Из леса выехала машина ГАЗ-53. Было совершенно очевидно, что мужики преодолели препятствие. Помахали им руками, они кивнули нам и поехали дальше. А мы продолжили активный отдых: купались, загорали, ловили рыбу на бамбуковую удочку. Эта удочка переходила из рук в руки, как эстафетная палочка. Поклёвывали небольшие окуньки и ерши. Процесс рыбалки, как всегда, доставлял удовольствие. Время проходило весело и интересно. Даже и не верилось, что совсем недавно мы ещё делали уроки.

Стали собираться в обратный путь. Первые лягушки уже разминались перед вечерним концертом. Подкрепились щавелем, растущим на берегу. Было любопытно посмотреть, что же всё-таки попалось в вершу. Потянули за верёвку. Пойманная рыба заблестела и затрепыхалась, доставляя радость рыбакам. Всё бы неплохо, но рыба была только одна. Разделить её на всех как-то не получалось. Да и возвращаться домой с таким уловом было неудобно. А как там другая верша? Подошли поближе. В ней заметили крупную плотву. Она то ли запуталась в сетке, то ли сама «отбросила ласты». Интересно, а сколько времени стоит здесь эта верша? Возможно, про неё вообще забыли, и вся рыба может испортиться? Рыбу надо было срочно спасать. «Совет стаи» не имел права оставаться в стороне. Тогда мы ещё в школе не проходили Достоевского. Но слова классика: «Разум – подлец, оправдает что угодно» как нельзя лучше подходили к этой ситуации. Ещё раз поглядели по сторонам, хозяева не объявлялись. Без труда нашли замаскированную верёвку. Потянули. Вот это другое дело – столько рыбы удалось спасти. Тут было не меньше десятка увесистых плотвичек. Да и окунь сюда забрался – не чета тем, что ловились на удочку. Рыбу положили в рюкзак, вершу поставили на прежнее место. Только управились – едет машина ГАЗ-53. Больше того она останавливается около нас. Наши новые знакомые вступают в разговор:

– Ну, что рыбаки обрыбились?

– Да поймали одну рыбёшку, – за всех ответил Андрюха.

А ведь он сказал правду, если брать в расчёт только свою вершу. Рассказывать легенду о спасённой рыбе никто не собирался. К тому же мы не знали, с кем имеем дело.

– Надо вечерком половить, да на утро оставить. В жару рыба ленивая, стоит на месте, – подсказывали старшие товарищи. – Ничего, опыта наберётесь – будете с рыбой. А вы сами откуда?

– Из Котово.

– Мы там проездом будем. Можем захватить одного – место в машине есть. К тому же у вас не хватает велосипеда, – простодушно предложили они.

Ребята отказались, а я задумался. Заманчиво выходило приехать домой на машине. Не знаю, что тогда подтолкнуло меня «клюнуть» на эту затею – до такой степени размагнитился. Возможно, «петровская бабуля» помогла.

Одним словом, я поехал с мужиками. Заехали в лес. Первую низину благополучно миновали. Подъехали ко второй. А тут, как назло, колесо съехало с колеи и увязло в вязком грунте. Чтобы не зарыться ещё больше, газовать не стали. Пошли за ветками, которые стали подкладывать под колёса в направлении движения. Пацаны нас догнали и поехали домой. Надо было и мне ехать вместе с ними. Но мужики нисколько не сомневались, что надолго в этом месте не задержатся. Газанули ещё. Вместо ожидаемого результата вышло всё наоборот. Машина забуксовала и увязла ещё больше. Прилагались новые усилия, однако ничего не помогало. А время неустанно приближалось к вечеру. Буксировочный трос тоже не помог – поблизости не было крепкого дерева. Я понял, что совершил ошибку, исправлять которую было уже поздно. Не идти же в Котово пешком? Выйдя из машины, прошёл немного вперёд, оглянулся и подумал: «Да, крепко села на мель яхта «Победа». На том судне отвалились ещё первые две буквы». В конце учебного года я сдал в школьную библиотеку книгу «Приключения капитана Врунгеля». Получилась такая вот параллель с тем произведением. Оставался последний вариант: в деревне искать тракториста. Водитель остался в машине, а его напарник направился в Петрово. Солнце двигалось к закату.

Поглядывая в сторону деревни в надежде услышать трактор, я неожиданно для себя увидел своего отца на велосипеде. Он тоже увидел меня, откинул велосипед и побежал в мою сторону. О его намерениях догадаться было нетрудно. Чтобы не попасть под горячую руку, я, не раздумывая, стартовал с места. Бегал неплохо, даже входил в школьную команду по лёгкой атлетике. Но убегать в лесную глушь, в мои планы не входило. Необходимо было выиграть время, чтобы погасить гнев родителя. В конце концов, добегались, и батя пообещал меня не наказывать. Долго не объяснялись, одноклассники обо всём рассказали. Поехали домой. Теперь уже я, подпрыгивая на багажнике велосипеда, пересчитывал лесные коренья.

Приехали в Котово, когда уже смеркалось. В просвете туч дотлевал последний свет вечерней зари. Мой «Орлёнок» был приставлен к зданию дома около подъезда. Длинный день подходил к концу. Он вместил много событий, и сейчас просто хотелось отдохнуть.

Утром родители ушли на работу, а я после завтрака вышел на улицу. Около дома встретились с Андрюхой. Он сказал мне, что мой «улов» у него в холодильнике. «Знаешь что, пожалуй, рыбу я забирать не буду, – ответил я ему. – История стала уже забываться. Не стоит лишний раз напоминать. А день этот я точно запомню».

Свои университеты у меня были ещё впереди, но я благодарен судьбе за такие жизненные уроки. А детство – это самый уютный уголок души, где живут светлые воспоминания.

Скользкий налим

В год своего 50-летия съездил на встречу одноклассников в Новгородскую область. Некоторых ребят не видел после окончания школы. Забавно было встретиться через столько лет. Время пролетело весело и незаметно. Даже руками налима поймал. Как это произошло, отдельный рассказ. День первый – школа, банкетный зал кафе. Второй день провели на берегу реки, купаться ходили босиком от стола. Я отошел от купальни в сторонку и около рыбацких лодок заметил налима. Он от жары всплыл на поверхность. Попытался его схватить. Куда там. Налим выскользнул, но оказался в лодке. Вот тут-то я его и прихватил за жабры. По мелководью пробрался к одноклассникам, пряча в воде этого килограммового чудака. С ним даже плыть можно. Со стороны мои перемещения выглядели вполне обычными – никто из компании подвоха не заметил. Ну, а потом был театр одного актера с привлечением внимания, азартной схваткой… И ни у кого не возникло мысли, что это розыгрыш. Кульминация – появление налима из воды и подъём его над головой. Здесь слово «обман» вообще неуместно. Дальше – восторг, аплодисменты, овации, фотографирование на память, статья в местную газету, таланты и поклонники, автографы и интервью. А если серьезно, конечно, поездка запомнилась. Получилось такое доброе свидание с детством, даже уезжать не хотелось из Простоквашино.

Особенности национальной рыбалки

События, о которых я вам хочу рассказать, происходили летом в середине 80-х годов. В группу туристов 25-28 лет входили три молодых человека и две их спутницы – все сотрудники одной организации. От Рыбинска до села Спасс – 15 километров – мы добрались по Волге на водной ракете. В те годы метеоры и ракеты часто курсировали по рекам и водохранилищам. Накануне подготовились к поездке. В общем, как такового конкретного плана не было – просто хотелось выбраться за город и пообщаться с природой. Продуктами запаслись на весь день. Разводить костёр и готовить уху мы не собирались, но я для активного отдыха всё-таки захватил с собой бамбуковую удочку из нескольких колен.

Между селом Спасс – сокращённое от Спасское – и Волгой стоит сосновый бор на песчаном гребне. От пристани мы прошли какое-то расстояние высоким берегом вдоль реки. Лесная тропинка привела нас на небольшую площадку, с которой открывался живописный вид на Волгу. Берег спускался к реке крутыми скатами и далее перед водой переходил в достаточно широкое песчаное пространство. Кое-где там рос редкий кустарник. Место нам понравилось, здесь и разбили бивак. Теплый солнечный день и чудесная обстановка вокруг нас располагали к отдыху и хорошему настроению. Шутки, смех, забавные истории – обязательные атрибуты весёлой компании. Вспомнили и про мои рыболовные снасти, даже подтрунили над новоявленным рыбаком. Конечно, я не обиделся, но твёрдо решил постоять за себя. До пикника оставалось время, и у меня появилась возможность делом доказать свою правоту. Не откладывая в долгий ящик, стал спускаться по склону к реке. У воды собрал удочку и выбрал удобное место для ловли. Сначала туристы держали меня в поле зрения. Но было совершенно очевидно, что рыба сама не выпрыгнет из воды при виде рыболова. Очень скоро мои спутники отошли от края площадки и совсем скрылись из виду. А зря! Первая поклёвка не заставила себя долго ждать. На радостях я эмоционально стал вываживать плотву. Мои возгласы привлекли внимание всей компании. Они успели вовремя и застали момент поимки серебристой рыбки. Я им показал зачётный трофей граммов этак на 250. Между первой и второй – перерывчик небольшой. Пошла-пошла за первой вторая плотвичка. А вот и следующая увесистая рыбка с блестящей чешуёй. После такого улова Лёха не выдержал и стал спускаться по склону ко мне. Теперь при вываживании очередной плотвы наши крики удвоились – Лёха орал ещё громче меня.

В это время вниз по течению проходил четырёхпалубный теплоход «Михаил Фрунзе». Пассажиры перед обедом вышли на палубы, а также стояли сбоку вдоль борта судна – любовались волжскими просторами. С теплохода картина была как на ладони: левый берег Волги солнце освещало словно яркая подсветка в театре. Местные рыбаки показывали мастер-класс и привлекали внимание: они не только ловили рыбу, но и создавали шумовую завесу. Обычно на рыбалке не шумят, а тут такой оркестр. Мало того, что орали, как потерпевшие, так ещё и махали руками в разные стороны.

Рыбалка шла на полную катушку, кукан с рыбой продолжал прибывать. Усидеть на месте было невозможно, и вся оставшаяся компания рванула к Волге. Саня со склона спустился раньше девчат. Когда они подошли, он уже лежал спиной на мелководье и, не переставая, хохотал. На какое-то время его смех затих. Он перевёл взгляд от нас на девчат и после этого разразился смехом ещё пуще. Наши спутницы при этом были в явном недоумении: я им показывал кукан полный рыбы, а Саня всё никак не мог уняться.

В конце концов, пришлось расколоться и рассказать правду. Днём ранее приятель угостил меня плотвой, которую я убрал в холодильник, а утром положил в рюкзак. Уже у воды пристроился к небольшому кустику и оттуда скрытно организовал бесперебойную поставку рыбы, почти как артист Папанов в фильме «Бриллиантовая рука». Незаметно насаживал на крючок, забрасывал в воду, а потом криками привлекал внимание. Издалека туристы подвоха не заметили. Впрочем, среди нашей компании, пожалуй, никто кроме меня не смог бы отличить только что пойманную рыбу от той, которая пролежала всю ночь в холодильнике. Правда, Саня справедливо заметил: «Как же можно было ловить рыбу на таком мелководье?» Можно – это особенности национальной рыбалки!

Карма такая

Мой хороший давний знакомый показал видео, на котором он держит глухаря. Только что пойманный, глухарь машет крыльями и сверлит глазом. Сам Сергеич эмоционально рассказывает о том, что кроме рыбы добыл сегодня ещё и дичь. А дело было так. В конце февраля Сергеич, возвращаясь с рыбалки, ехал на снегоходе в деревню. Места там глухие, безлюдные, дорога самостийная лесная. Когда он выехал на небольшую полянку, то заметил глухаря. Сбросив скорость, залюбовался крупной красивой птицей. А посмотреть было на что. Глухарь, растопырив крылья, чертил ими круги на снегу – готовился к будущему токованию. Почувствовал, значит, весеннее настроение. Эти боровые птицы настолько, бывает, заняты своими делами, что происходящее вокруг, их совсем не интересует. Сергеич подъехал поближе, и вот тут-то глухарь наконец заметил непрошеного гостя. По мнению глухаря двум самцам на поляне делать было нечего. Далее события развивались стремительно: крупная птица, не раздумывая, подхватилась и побежала в сторону соперника. Сергеич быстро сообразил, что готовится атака, и ждать придётся недолго. Так и произошло. Разгневанный глухарь разогнался и с подлёту врезался в лобовое стекло. Причём, метил клювом не иначе, как Сергеичу в глаз. В этот момент было явно не до смеху. Хорошо, что Сергеич успел пригнуться и спрятаться за стекло, которое и отразило удар. Лобовое стекло, распрямившись, отбросило птицу на дорогу. Снегоход наехал на пернатого задиру и закопал его в снег. Сергеич заглушил мотор и оглянулся назад. Похоже, глухарь отделался лёгким испугом и стал ворочаться, пытаясь высвободиться из-под снега. Не давая ему опомниться, и во избежание повторного нападения «конкурент» в несколько прыжков оказался рядом с птицей. Прихватил глухаря за шею и, удерживая его в руке, подумал: «Конечно, можно было пригласить пернатого на ужин, но глухарь проявил себя как боец. На заведомо более сильного противника не побоялся кинуться!» После короткого видео, Сергеич, ясное дело, такого красавчика отпустил, а заодно и поторопился с отъездом. А глухарь ещё какое-то время бежал за снегоходом, пока не закончилась его поляна.

Вообще, что касается фауны, то тут у Сергеича сплошные приключения. Мужик он, точно, событийный. Столкновение с лосем у него, разумеется, тоже было, правда, по касательной. Благо, автомашина устояла на колёсах. А вот по кабану проехал на скорости, как по трамплину. И здесь обошлось. Но от зайца уйти не удалось. Косой, не разбирая дороги, на полном ходу впечатался в движущийся автомобиль. Сергеич остановился, осмотрел машину: помятый бампер и разбитая фара позитива явно не добавляли. Перевёл взгляд на зайца, потом на авто, опять на косого, машинально подобрал этого дурня… Всякий охотник был бы рад такому трофею. Вот только обстоятельства к веселью не располагали. Прикидывая стоимость ремонта, Сергеич подсчитывал, во что обойдётся трапеза из зайца. Забавно выходило. Другой на месте Сергеича сильно расстроился бы. Но природный оптимизм и жизнестойкость повода для печали не давали. Происходящее виделось уже в ином свете, и даже вызывало улыбку. После ремонта всё вернётся на круги своя, а случай и правда занятный – будет, что вспомнить. И таких случаев набиралось немало. «Видимо, карма такая! – смеётся Сергеич. – Со львом рандеву ещё не было, но лучше не загадывать и не каркать».

Праздник ВМФ

В День Военно-морского флота Сергеич, как всегда, проснулся рано. Он – капитан II ранга – любил этот праздник и по традиции постоянно отмечал его. Утро в деревне выдалось погожим солнечным под стать хорошему настроению. Праздничный стол намечался во второй половине дня, а пока предстояло спилить три берёзы, растущие из одного корня. Одна нависала над баней, вторая при падении могла достать дачный домик. Как толковый организатор, Сергеич накануне договорился с трактористом и мужиками. Точно к назначенному времени подогнали технику. Деревья зацепили тросами, и первые две берёзы, кстати сказать, самые сложные, повалили образцово-показательно. А вот дальше все участники этого мероприятия немного расслабились, весьма довольные собой. Начали пилить третью берёзу, когда тракторист только-только вальяжно подходил к трактору. Неожиданно дерево повело, и оно стало падать совсем по другой траектории. Улыбки на лицах мгновенно исчезли – берёза упала на линию электропередач и оборвала нижние провода, а верхние фазные, соприкасаясь друг с другом под тяжестью дерева, ярко и зловеще заискрились. Свет в домах погас, холодильники с продуктами заглохли. Ничто не предвещало грозы, а тут тебе такая молния.

Мужики растерялись, стали кругами ходить вокруг бани, но даже маты не помогали. Вопрос повис в воздухе, как оборванные провода… Никому добровольно лезть под напряжение не хотелось. Глядя на берёзу, на понурые провода, заглохший трактор и, разводящих руками, работников картина рисовалась маслом: со стороны выглядело смеху подобно, а вот участникам происходящего было явно не до веселья.

Надо было что-то делать, сельчане стали уже беспокоиться. Сергеич, находясь в статусе руководителя, сразу понял насколько всё серьёзно. Медлить было нельзя. Как назло, в самой деревне профессиональных электриков не было. К тому же тут нужна была аварийная бригада, имеющая право лезть и ремонтировать эти линии. События, о которых идёт рассказ, происходили до введения единого номера вызова экстренных служб «112». А потому надеяться предстояло только на себя.

Попросив, никого не расходится, Сергеич кинулся к машине и помчался в другую деревню, где когда-то была энергослужба. Вместо дежурного электрика он застал на месте несколько пьяных мужиков, которые подтвердили лишь то, о чём можно было догадаться и так, – никакой организации в этом здании давно уже нет. Мужики ситуацию поняли и направили в другой населённый пункт. Там в поселковом магазине, якобы, знают к кому обратиться. Более не задерживаясь, Сергеич погнал дальше. В дороге поторапливался – мысль о том, что драгоценное время уходит, прочно засела в голове. От хорошего утреннего настроения не осталось и следа.

Впереди наконец показался искомый магазин. Сергеич ворвался в помещение и с порога обратился с расспросами к продавщице. Та после непродолжительных поисков нашла несколько телефонов. С надеждой и верой Сергеич набрал номер. Звонит и начинает второпях обо всём рассказывать. На другом конце провода его спрашивают: «Вы в какой области находитесь?» Отвечает: «В Ярославской». Далее выясняется, что разговор идёт с Белгородом. Однако, никакой ошибки не происходит, просто в Белгороде расположен региональный аварийный центр. По телефону сказали, что подослать машину смогут лишь на третий день; аварийка, мол, одна и в ближайшее время она уже задействована.

Ничего другого не оставалось, как возвращаться назад. В машине про себя с досадой подумал: «Затор какой-то! Всё словно сговорилось против тебя». На обратной дороге, нигде не останавливаясь, Сергеич курьером домчался до своей деревни. Там, ясное дело, без изменений – ни коня, ни возу. Да, что могло измениться? Сельчане напирали: «Совсем потекли холодильники, делайте что-то». Свои продукты, закупленные к празднику, тоже разморозились. А помощь будет нескоро! Перспектива три дня сидеть без света, безусловно, позитива не добавляла.

Наступал момент принятия решения – непростого решения. До приезда аварийной бригады проводить самостоятельно какие-либо ремонтные работы категорически запрещено. Добровольно лезть под напряжение – это, вообще, безумие. «Что мы имеем? – рассуждал Сергеич. – Оборваны нижние провода, предположительно, нулевые. Фазные находятся под натиском берёзы, которую, как не крути, предстоит пилить».

Посмотрев на дело со всех сторон, и учитывая слагаемые факторы, выходило, что рискнуть можно. Надо было экипироваться должным образом: обуть сапоги и надеть диэлектрические перчатки. Таковые, кстати, у Сергеича имелись. В последнее время стояла сухая погода, не было дождей. Это обстоятельство вселяло уверенности. Оставалось только надеяться, что нижний провод нулевой, и при монтаже линии ЛЭП электрики ничего не перепутали.

Выслушав все эти доводы, мужики с готовностью включились в работу. Сергеич брал на себя функцию исполнителя, но без помощников было не обойтись. После подготовительных работ команда расступилась, пропуская вперёд капитана. Сергеич забрался на крышу трактора и стал бензопилой распиливать берёзу. На раз-два-три дерево не пилилось, пилу то и дело зажимало. Ещё усилие, другое и распилы, как баржи, разошлись в разные стороны. Верхушка берёзы под своей тяжестью подалась вниз, и к всеобщей радости больше не давила на фазные провода. Оборванные нижние оказались поверх упавшей берёзы. Вот теперь можно было перевести дыхание и перекурить, а заодно и обсудить план дальнейших действий. После короткого отдыха с новыми силами взялись за работу.

Чтобы свести концы с концами, приспособили вставку из алюминиевой проволоки. Сергеич, войдя в опасную зону, неторопливыми шагами приблизился к проводам. Мужики для страховки обвязали его длинной верёвкой. Потом Сергеич в диэлектрических перчатках стал руками скручивать оборванные провода. Глаза боялись, а руки делали. В голове, сменяя друг друга, проносились разные мысли, но оптимизм и присутствие праздника поднимало дух и придавало силы. Вот он последний виток – можно поднимать. Подпёрли эту гирлянду досками, закрепили их, убедились в прочности опоры. Можно было не сомневаться, что до подъезда аварийной бригады вся эта конструкция простоит.

Что произошло дальше – в двух словах не опишешь. С появлением света события проплывали как во сне. Смешалось абсолютно всё: эмоции, волнения, радостные крики, слова признательности от сельчан…

Сергеич перевёл угол зрения с проводов на баню, возле которой на солнце горел фонарь. Глядя на свет фонаря, тёплый, желанный и совершенно родной, Сергеич только сейчас расслабился после бурного дня и почувствовал себя счастливым. Это было сполна оплаченное счастье. Вот и жена стоит возле дома с благодарным взглядом. Пройдёт немного времени, и они всей семьёй сядут за праздничный стол, и Сергеич по доброй традиции скажет тост и поднимет за российский Военно-морской флот!

Табачное таинство

5 января 1998 года Сергеич возвращался из отпуска в Якутию, где проходила его армейская служба. Из Рыбинска до Москвы капитан 2 ранга добрался поездом, и сейчас он находился в зале ожидания аэропорта Шереметьево. Билет до Братска у него был куплен заранее. Оставалось дождаться объявления рейса и проследовать на посадку. Но отправление самолёта Аэрофлота по непонятным причинам откладывалось. Сергеич поднялся к военному коменданту. Выяснилось, что на рейс набралось только пять человек, и авиакомпания посчитала нецелесообразным отправлять самолёт туда и обратно. В данный момент решался вопрос о размещении людей на другие рейсы.

Аэрофлот перевел деньги на международном уровне, и пассажирам предложили пройти на борт чартерного рейса Париж-Москва-Братск-Токио. Японский самолёт возвращался из Франции домой. После прохождения регистрации и всех сопутствующих процедур пассажиров доставили к трапу только что прилетевшего самолёта. Милые японские стюардессы улыбками встретили новых клиентов. Сергеич в военной форме, разумеется, привлекал дополнительное внимание.

– Smoking or no smoking – спросили девушки по-английски.

– Smoking, – ответил Сергеич.

Капитану 2 ранга любезно предложили пройти в салон для курящих. Было то, вольготное для курильщиков, время, когда в полётах не было больших ограничений. Очень скоро авиакомпании станут вводить запреты. Это будет обставлено заботой о безопасности и детским присутствием на борту. Однако истинная причина была в другом – собственники несли убытки от частого проветривания салонов. Сергеич в хорошем настроении бодрячком прошёл в самолёт. Беглым взглядом выхватил панораму. Европейцы направлялись на новогодние каникулы в Страну восходящего солнца. Японцы летели обратно после вояжа в Париж. Некоторые толстосумы курили сигары, как бы подчёркивая свой статус в обществе.

Сергеич занял свободное место, доброжелательно кивнул соседям в знак приветствия. Те ответили ему тем же. В салоне можно было расслабиться и отдохнуть. Самолёт дозаправился топливом и взял курс на Братск. Новоявленным пассажирам предложили на выбор еду и разные напитки. Следом за трапезой напрашивался перекур.

В проходе салона стюардессы развозили на тележках фирменные сигареты. Каких сигарет тут только не было: и с ментолом, и кубинские сигары и с чёрным фильтром – каждая стоит десятки долларов! Всё это, естественно, бесплатно. От такого соблазна удержаться было невозможно. Когда ещё представится подобный случай? Сергеич без спешки стал пробовать всякие сигареты. Берёт очередную сигарету, а глаз уже примечает следующую… «Вот те, надо полагать, японские ещё не пробовал», – приятные мысли подступали одна за другой. Шикарный ассортимент и халява. Загадочный табачный дым неторопливо клубился по салону. Глядя на него, Сергеич вспомнил слова императора Павла: «Военный парад есть таинство». Парада, конечно, на борту не было. Но каждый курильщик, располагая временем, погружался в свой, известный только ему, таинственный мир.

А до Братска лёту часов пять, не меньше. Пошли на посадку, и Сергеевичу стало плохо. Стюардессы сразу разобрались в ситуации. Экипаж связался с наземными службами. В аэропорту уже дежурила скорая помощь, которая незамедлительно подъехала к трапу самолёта. Сойти самому по трапу у Сергеича не получилось. Смешно, да не до смеха – бригада интенсивной терапии спускала его на носилках. Срочно отвезли в больницу. И не просто там прихватило-отпустило, а первые сутки интоксикация прижала на хорошо. Ставили капельницы, и только постельный режим. Целую неделю находился на лечении. Ни о каком курении вообще разговор не шёл. И, видимо, страх занозой засел в голове. Вот так и бросил курить! А сам Сергеич всегда с улыбкой и благодарностью вспоминает 5 января 1998 года.

Гостевой конь

Историю эту рассказал мне мой знакомый – очевидец и непосредственный участник. События, о которых пойдёт речь, происходили в конце 70-х годов. Выпускники училищ прибывали к месту прохождения дальнейшей службы и размещались в гостинице военного городка. Здесь «прописывались», знакомились с новыми товарищами. Саню поселили на первом этаже по соседству с братьями-близнецами. Первое время Саня их постоянно путал: настолько Серёга и Кирилл были похожи друг на друга. Братья уже больше года проживали в гостинице. По коридору в другом крыле размещалось почтовое отделение. Около почты находился кабинет заведующей гостиницей Евдокии Петровны. Сами постояльцы называли её коротким именем Дуся. Это была невысокая, довольно миловидная женщина средних лет с узкими глазками.

В основном в гостинице пребывала молодёжь: холостяки и семейные пары. К молодым людям частенько наведывались гости, не имеющие к гостинице никакого отношения. Дуся лучше всех знала этих посетителей. Она жила в соседнем доме, и контроль осуществлялся в любое время суток. Всех дружков и подруг Евдокия Петровна по вечерам выпроваживала из гостиницы вон. На этой почве происходило постоянное бодание противоборствующих сторон. Но у Дуси на руках был козырный туз: она всегда могла пожаловаться на постояльцев командованию воинской части. Функционировала, правда, ещё «дорога жизни» на первом этаже с проникновением через окна гостиничных номеров. Братья давно «были на карандаше» у Евдокии Петровны. Они, что называется, не ждали чуда – чудили сами. То и дело, особенно в выходные дни, оказывались в эпицентре различных событий.

В субботу утром Саня вышел из номера и направился умываться. Проходя вестибюль, он повернул голову и от неожиданности даже присел: в тамбуре дверного проёма стоял красно-коричневый конь. Круп гнедого был ещё на улице. Коня привели братья: Серёга держал благородное животное за уздечку, а Кирилл гладил его по чёлке. Похоже, гнедой не горел желанием входить в незнакомое помещение. Где они взяли коня – в тот момент оставалось загадкой. Гужевой транспорт тогда уже практически не применялся. Хотя лет десять назад лошадиные подводы ещё использовались для различного рода вспомогательных перевозок. Сам я вспомнил, как с территории родственного предприятия через проходную незаметно вывозили, заваленных мусором, перепивших спящих работников.

А в гостинице события имели продолжение. Видимо, братьям всё-таки удалось войти коню в доверие, и теперь весь этот балаган переместился в вестибюль. Саня сразу присоединился к весёлой компании. Невозможно было оставаться сторонним наблюдателем. Удивление сменилось любопытством. Саня подошёл поближе. Конь стоял спокойно и уверенно. Чувствовалось, что у него здоровая психика. Гнедой смотрел по сторонам и осваивался с новой обстановкой. Братьям, напротив, тут было всё знакомо. Они были на подъёме, улыбались и шутили. Эти затейники собирались обойти с конём весь первый этаж. Можно было не сомневаться, что постояльцы гостиницы запомнят это утро надолго, пожалуй, даже навсегда. Все люди, проживающие здесь, друг друга хорошо знали. Поэтому, не придерживаясь строго правил этикета, от слов перешли к делу. Обход начали с ближайшего номера. Коня поставили так, чтобы свободно открывалась дверь. Не вдаваясь в подробности и не называя имён, разбудили первых жильцов. Те открыли не сразу: пока проснулись, прокашлялись, высказались о непрошеных гостях. Наконец дверь подалась. В проёме показался заспанный человек, который тут же вытаращил глаза. Он явно не понимал: происходящее во сне или наяву? Представляете, вы утром спросонок открываете дверь и сразу видите перед собой лошадиную морду. Доведётся ли ещё когда-нибудь увидеть такое? Пока один участник этого действа приходил в себя, остальные дружно хохотали. Обход продолжился дальше с той лишь разницей, что число наблюдателей постоянно прирастало. Ну как можно было оставаться в номере, когда в гостинице разыгрывалась такая комедия. Конечно, зашли и в «палату № 6». Тамошних постояльцев тоже прикололи.

Известно, что аппетит приходит во время еды. «А не разбудить ли нам и второй этаж? – предложил кто-то из братьев. – Вот только сможет ли конь подняться туда?» Встали у лестницы, потянули гнедого за повод. Конечно, конь не побежал рысцой наверх. Но и не подвёл. Доверяя людям, неспешно стал карабкаться по ступенькам. Конь и второй этаж «поставил на уши». Особый восторг он вызвал у детей, которые там проживали. Они-то как обрадовались лошадке! Весёлый аттракцион набрал обороты. Однако, самое интересное было ещё впереди. На обратном пути конь, как вкопанный, встал на краю лестницы. Гнедого тянули вниз, но он упирался и фыркал. Складывалось впечатление, что он настолько подружился со вторым этажом, что не хотел оттуда уходить. Советы шли со всех сторон. Принесли полбуханки хлеба, стали водить перед носом. Конь принюхивался, вытягивал шею, косил лиловым глазом, но никак не сдвигался с места.

Проблема, как грозовая туча, появилась на горизонте. Весёлого задора у братьев заметно поубавилось. Предстояло искать выход из нелепой ситуации. Ну, в самом деле, не тащить же коня на себе? Кто-то из толпы вспомнил, – и это было правильно! – что лошадь может подняться по лестнице, а вот спуститься нет. Так устроен у них опорно-двигательный аппарат. Тот же голос подсказывал: «Надо сделать сплошной настил и по нему спускать, иначе ничего не выйдет!» Сколачивание деревянного настила – даже на скорую руку – выглядело весьма проблематичным. Деревообрабатывающий цех в субботу не работал. В самом «отеле» досок не было. Бросились прочёсывать прилегающую к гостинице территорию. Саня и Кирилл тоже вошли в эту команду. На поиски понадобилось время. Тут уже стали подходить люди к открытию почты. Любопытная толпа прибывала на глазах.

Наконец притащили сколоченные доски от строительных лесов. Они использовались для ремонта наружных стен магазинного фасада. Этого настила не хватало до конца лестницы. В ход дополнительно пошла старая входная дверь. Стоило немалого труда убедить коня сделать первый шаг. Конь копытами упирался в бруски, набитые на доски, что облегчало ему перемещение по настилу. На добром слове удалось преодолеть лестничный пролёт.

Теперь конь стоял на площадке между этажами и был хорошо виден для зрителей, заполнивших вестибюль гостиницы. Гнедой, как магнит, притягивал к себе всеобщее внимание. Уже и у гостиницы стал собираться народ. Такое подозрительное столпотворение не ускользнуло от зоркого взгляда Евдокии Петровны, кухонные окна которой выходили в аккурат на гостиницу. Она сразу поторопилась на свой объект.

Саня оглянулся в «зрительный зал» и среди доброжелательной публики увидел перекошенное гневное лицо с узкими глазками. Эта физиономия явно выпадала из общего контекста. «Доброе утро, Евдокия Петровна», – первое, что пришло на ум. На самом деле, для Дуси утро добрым никак не выходило. Она завелась ещё на дальних подступах и теперь грозилась вызвать милицию. Оправдываться было некогда, да и бесполезно. Впереди предстояла такая же возня и со вторым пролётом. Разница была в том, что массивный конь занимал большую часть площадки. Это создавало дополнительное неудобство. Плюс добавился психологический прессинг. Как не трудна была задача, в сознании уже закрепилась вера в благополучный исход. Навалились всем миром, и ступили на первый этаж. Толпа посторонилась, уступая дорогу. Конь втянул ноздрями свежий воздух. Сегодня он принёс людям позитив и радость, сделал нас добрее.

Не так давно Александр Леонидович приезжал ко мне в гости. Проходили мы и возле упомянутой выше гостиницы. Окна номера, в котором он жил, закрывали огромные ели. Эти ёлочки сорок пять лет назад Саня с братьями наряжали на Новый год. Тогда пушистые красавицы были ниже их ростом.

Чемодан из 57-го

В августе 1957 года курсант военного училища Бурунов в парадно-выходной форме стоял в тамбуре поезда. В правой руке он держал большой чемодан с металлическими уголками. Николай сдал экзамены и сейчас ехал в долгожданный отпуск. За окном перелески сменялись знакомыми с детства глубокими оврагами. На душе был праздник – чувствовалось приближение родного дома.

Поезд из Москвы, замедляя ход, прибывал на станцию Льгов Курской области. Вагон остановился, и Николай своим, до блеска начищенным, сапогом ступил на перрон. Здание вокзала, разрушенное в годы войны, недавно было восстановлено, и теперь вокзал своей новизной и убранством притягивал внимание. На вершине парадного фасада красовался в лучах восходящего солнца гипсовый серп и молот – олицетворение союза рабочих и крестьян. Страна строилась, была на подъёме, но проблем оставалось ещё немало. Автобусов в то время практически не было, и люди ездили железной дорогой. Расписание движения пригородных поездов на станции отсутствовало. Отправления поездов по вокзалу не объявлялись. Вагоны стояли на путях без паровоза. Причём неразбериха была такая, что было неясно в какую сторону отправится состав. Появление паровоза могло произойти в любой момент, а могло затянуться на неопределённый срок.

Уже с первых шагов Николай оказался в шумной и говорливой толпе. Он сразу стал пробираться в ту сторону, куда ему предстояло ехать. На пути вставали разные люди. В основном это были сельские жители с чемоданами, сумками, узлами и корзинами. Его потёртый чемодан постоянно цеплялся за эту ручную кладь. А ещё хотелось поскорее выбраться на свободное место. Наконец ему удалось найти «тихую гавань». Николай остановился, появилась возможность осмотреться и перекурить.

В разношёрстной толпе кипела своя жизнь. Сбоку здания вокзала под колоннами побирались нищие. Вот безногий калека – отголосок войны – передвигался по перрону на низенькой тележке, упираясь в асфальт тряпичными валиками. Цыганские гадалки «предсказывали судьбу» пассажирам в надежде потом забраться в их карманы или украсть, оставленные без присмотра, вещи. Подавляющее большинство людей дожидалось паровозов, чтобы продолжить поездку по своим делам. Одевались в глубинке скромно. Выбор одежды был невелик, рубашки в гардеробе имел не каждый. Пиджаки надевали прямо на майку или поверх простеньких платьев.

Докурив «Беломорканал», Николай прошёл вперёд ещё на какое-то расстояние. Народ толпился на перроне, то и дело, поглядывая на железнодорожные пути. Там стояли вагоны без паровоза. «Надо бы узнать обстановку», – промелькнула мысль у Бурунова.

– Давненько ожидаете? – спросил Николай у ближайших пассажиров, которые приютились на скамейке со своими дорожными вещами.

– Да, почитай, часа два тут сидим, – ответила женщина средних лет. – Паровоз на запаске дюже долго стоит. А ты сам, солдатик, куды путь держишь?

– До станции Псёл добираюсь.

– Вот и мы с Ваней туды же. Попутчики, стало быть.

– В отпуск я еду в Слободку. Слыхали, небось? До войны она Корочкой называлась.

– Шура, дак это от нас недалече будет, – вступил в разговор мужчина.

– А мы с мужем от няньки – сестры старшей – домой возвращаемся. Нам-то в Долгие Буды за Коммунаром.

–Я в Коммунаре в школе учился.

И так слово за слово разговорились. Как хорошо в дороге встретить земляков – почти, что родные люди! Конечно, нашлись и общие знакомые.

– Тёть Шур, дак я тогда до буфета дойду, а чемодан у вас оставлю. Постараюсь не мешкать: одна нога здесь, другая там.

– Давай-давай, милок. За вещи не беспокойся. Если паровоз подойдёт – тебя кликнем. А сейчас мы, пожалуй, сами оладиков поедим. Ваня до вару сходит.

Николай их понял: значит, Ваня нальёт кипятку из кубовой. Вон пристройка неподалёку стоит. Бурунов развернулся и налегке направился к вокзалу. С курсантским жалованьем в ресторане делать было нечего, а вот буфет был по карману. При большом скоплении народа в буфете, как и следовало ожидать, выстроилась очередь. Теперь продуктов хватало, ушли в прошлое голодные послевоенные годы. Но Коля помнил, как он радовался прошлогодней картошке, найденной весной в огороде после схода снега.

Из буфета Николай вышел в приподнятом настроении: подкрепился сам и купил по пирожку тёте Шуре и дяде Ване. От станции Псёл до дома будет уже рукой подать, к тому же с попутчиками дорога всегда короче. На перроне Николаю показалось, что не было уже прежней давки. По мере продвижения это чувство только возрастало. Ну, конечно, народу стало меньше. Что же могло произойти, да и где его новые знакомые? Возможно, они отошли от скамейки и сейчас он их увидит. Подойдя ещё ближе, он не увидел и тех вагонов, которые стояли на втором пути. Места на скамейке освободились, не было там и никаких вещей, в том числе и его чемодана. Сомнений не оставалось – поезд только что отправился и отправился без него. «Как же так произошло, и почему его не предупредили? А, может быть, и не хотели предупреждать? Выходит, – обманули!?» – пронеслось в голове. Чемодана не было нигде, и это только подтверждало, что его украли. В такое сейчас трудно было поверить, но чемодан пропал! На смену хорошему настроению пришли негодование, растерянность и обида.

Глядя в сторону ушедшего поезда, Николай с пирожками в руке опустился на скамейку. Вот здесь стоял чемодан. В чемодане были его личные вещи, платок для матери, полкилограмма конфет «Старт», пять кусков мыла и другие принадлежности. Прямо скажем, богатство небольшое.

Почему – то сейчас память вернула его на мандатную комиссию при поступлении в военное училище. Тогда он, крестьянский сын, докладывал о своём прибытии, обутый в лапти. Мать – солдатская вдова – за свои трудодни не могла купить ему ботинки. Конечно, бедным быть не грешно, но и гордости от этого не испытываешь. После короткого разговора офицер из-за стола спросил:

– Какие ещё будут вопросы к абитуриенту?

– Да какие могут быть к нему вопросы, – сказал полковник, председатель комиссии. – Иди, сынок, с миром.

Николай вышел и понял, что он здесь не нужен, и надо собираться ехать обратно в деревню. Но он ошибался – его зачислили в военное училище.

На всю жизнь Коля запомнил эти лапти. Тогда ему было обидно и стыдно одновременно. Вот и сейчас он испытывал горькую досаду от случившегося. Да и стыдно было отпускнику появляться домой с пустыми руками!

Вместе с тем, события уже произошли, и падать духом было нельзя. Дождавшись следующего паровоза, он поехал дальше до станции Псёл. У одного из разъездов поезд сбавил скорость. Николай задумчиво уставился в окно вагона. Где-то здесь в феврале 1943 года погиб его отец. Мать ночью по бездорожью, проваливаясь в снег, 30 км тащила на себе мужа, чтобы похоронить его на деревенском кладбище. Николай вспомнил слова поэта: «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт…». Коня, допустим, не остановит, а вот вместо лошадей женщины впрягались и тянули плуг при посадке – это он видел и помогал в крестьянском труде. В семь лет остался в семье старшим из мужиков. Работал каждый день, не покладая рук. В училище комбат-фронтовик как-то сказал: «Бурунов, ну и кулаки у тебя. Видать, досталось тебе в детстве». Коля крестился двухпудовой гирей, и его ставили выступать за факультет по гиревому спорту.

Так в раздумьях он и доехал до своей станции. Вместе с другими пассажирами Николай вышел на знакомый перрон. На углу небольшого вокзала к нему подскочили коммунарские ребята, с которыми он учился в школе, – Лёнька Бочарёв и Петро Вакуленко. Радостно обнимая, засыпали вопросами:

– Здорово, служивый! На побывку? А что так – налегке?

– Здорово, баглаи! – так они в школе подтрунивали друг друга. – Что, не хотите дармоедами быть? А без вещей оттого, что стырили их у меня.

– И где же тебя угораздило?

– Где-где? На Льговском вокзале – вот где.

– Ну, там зевать нельзя!

– Сказали, что они земляки из Долгих Буд, и, похоже, брехуны с чемоданом уехали.

– А ты где был?

– В буфете.

– Коля, доверчивый ты дюже! Теперь ищи ветра в поле.

– А, может, не обманули? И оставили чемодан у дежурного по вокзалу?

Но поиски результата не дали – среди тамошних вещей, искомых не оказалось. За разговором выяснилось, что коммунарские отвозили запчасти в ремонт, а затем загрузились товаром на межрайбазе. На вокзале они должны были встретить своего сельчанина, но тот не приехал. Ждать больше времени не было, и вся компания направилась к машине в обратный путь. Николаю повезло, так удачно вовремя подъехать. Петро сел с шофёром, а Лёнька с Николаем запрыгнули в кузов грузовика ГАЗ-АА, прозванного в народе полуторкой. Почти сразу за станцией выехали на большак. Дорога то ныряла в низины, то поднималась на косогоры. Как же хотелось сейчас спуститься в яр и вдохнуть полной грудью душистый запах полевых цветов и разнотравья. Путь пролегал через поля и населённые пункты. Деревня жила, дышала, слышен был смех, говор, веселье.

Впереди показалась отворотка на Слободку. Николай в дороге развеялся, взбодрился, но ближе к родному очагу опять вернулись невесёлые мысли. Полуторка плавно остановилась.

– Даже домой появляться неудобно. Хотел матери платок подарить. Ну да ладно, что сделаешь? Братцы, вам спасибо, подбросили. От меня всем нашим в Коммунаре привет. – Николай обнял Лёньку и перемахнул через борт.

– Да ты не спеши благодарить. А ты чего тут свой чемодан оставил?

Коля не понял. А Лёнька, обращаясь к нему, продолжал:

– Чемодан-то забирай, а то увезём. Вот он тут куском брезента прикрыт. – И дальше приподнимает над бортом полуторки большой потёртый чемодан.

От такой неожиданности Николай даже выругаться сразу не успел, а Лёнька продолжал:

– Дядька Ваня тебя в буфете не нашёл. Паровоз уже под парами стоял. Чемодан на перроне бросать не стали, повезли с собой. А здесь с нами встретились. Ну, мы и дождались тебя. А тёть Шура и Иван нам какими-то дальними родственниками приходятся. Так-то вот, давай. До скорого – увидимся ещё.

Петро выглядывал из кабины. Видно было, как его разбирал смех. Лёнька тоже улыбался. Николай поставил чемодан на землю, силы стали возвращаться к нему. Вот теперь он от души высказал всё, что хотел. Расстались, конечно, друзьями.

Попрощавшись с ребятами, Николай развернулся и залюбовался с детства знакомой панорамой. Курсант Бурунов в мундире защитного цвета и парадно-выходных синих шароварах прибыл к месту проведения отпуска. В правой руке он держал большой чемодан с металлическими уголками. Впереди у будущего комдива был затяжной спуск в овраг и радостный подъём к его родной деревне.

95-й товарищ

У меня есть знакомый 1928 года рождения, живущий в соседнем доме. Сейчас он в силу возраста куролесит меньше, а еще пару – тройку лет назад мы с ним каламбурили хорошо. Как-то пересеклись и поехали в центр города. В конце троллейбуса сиденья навстречу друг другу. Напротив нас сидели две молоденькие девушки. Как потом выяснилось, студентки медицинского колледжа. Юрий Никифорович сразу ворвался в разговор, он вообще долго молчать не может. Беседа быстро пошла на одной волне. Когда человек молод душой – возраст значения не имеет. Я возьми и спроси у них: «Девчата, а вы когда-нибудь видели человека, которому 100 лет?» Те: «Нет-нет-нет». «Не видели? – спрашиваю их ещё раз. – Ну, тогда позвольте представить моего партнёра, коллегу…» Надо было сказать одноклассника – завалились бы ещё раньше. «Ой, как это интересно, – заискрились глаза у наших попутчиц. – Вам 100 лет?!» Юрий Никифорович быстро вошёл в образ. «Да, – говорит, – уже пошёл 101 километр». И так слово за слово, в нашем углу стало весело и оживлённо. Причём девушки уже готовы были поверить седовласому ветерану. Подходит билетёрша. Сощурив глаз и грозя нам пальчиком, выдаёт фразу: «Ох, мальчишки! Вижу – сели познакомиться!»

Кстати, мои слова вполне могут оказаться пророческими. Моему знакомому идёт уже 96 год. Он каждый день по два раза ходит в лесопарке со скандинавскими палками вместе с бабушками. Среди этих физкультурников он самый старший. Они его спрашивают: «Чем вы питаетесь?». «Да так, что под руку подвернётся», – весело отвечает Юрий Никифорович. Я – то знаю, что он любит гонять травяные чаи. А ещё пьёт отвар из орешника и таволги. Таволга размягчает стенки сосудов, а листья орешника чистят их. Причём лучше заваривать всё это в термосе. А ещё Юрий Никифорович участвует в общественной жизни, он до сих пор действующий председатель совета ветеранов учебного заведения.

Сколько помню Юрия Никифоровича, он всегда радовался жизни. Это главный показатель того, что человек на правильном пути, что у него всё нормально. Конечно, здесь наследственность. Но юмор и позитив тоже надёжные спутники долголетия.

Сила искусства

В начале 2000 годов ранней осенью поехали с дочерью в Москву на эстрадный концерт. Ночью прошёл дождь, а ближе к обеду установилась прекрасная погода. Мы взяли билеты в Оружейную палату и на экскурсию по территории Кремля. Очень хотелось посмотреть на исторические соборы, Царь-пушку и Царь-колокол. До этого их видели только на картинках. Проход в Кремль через заставу. Мы шли последними, и немного отстали от группы. Подхватились и бегом вдогонку. Там, видимо, не принято так быстро передвигаться. Как в синхронном плавании, одновременно совершали прыжки через небольшие лужи. Выполняя очередной совместный прыжок, боковым зрением заметил, как турист из Китая поднял большой палец вверх. Да, что там, вся их группа была поглощена нашими перемещениями. С удовольствием посмотрели на достопримечательности Кремля, прикоснулись к многовековой истории. Было интересно и познавательно. Зарядились позитивом, сделали фотографии на память. После окончания этой экскурсии подошли к Оружейной палате.

Там у входа висит надпись: «Фотографировать запрещено». Однако, посетители выставки нет-нет да и фотографировали украдкой экспонаты. Какое-то время и мы испытывали терпение смотрителей зала, затем одна из них приблизилась и сделала нам замечание. «Всё-всё-всё», – стопудово заверил я её. На этом наши шалости не закончились. Наконец та же самая сотрудница музея подошла, скорее, даже подбежала, к нам ещё раз. Её гневный взгляд описать невозможно – вершина сценического искусства. Это было уже последнее китайское предупреждение. Пришлось подчиниться силе и правде. На другом этаже остановились возле шапки Мономаха. В такой близости увидеть настоящую реликвию! Экземпляр-то подлинный! Понимаю, что фотографировать нельзя, но соблазн велик. Потянулся за фотоаппаратом. Поднимаю голову. Ну надо же! У этой шапки стоит та самая смотрительница с чудо взглядом. Видимо, они сопровождают группы. Подмигиваю дочери. Спросить, где здесь библиотека – не получится, а вот поинтересоваться туалетом – вполне подойдёт. Пока наша знакомая объясняла маршрут движения, а дочь упорно делала вид, что не понимает, где правая сторона, а где левая, мне удалось сделать несколько снимков. Всё бы хорошо, но это безобразие заметила другая смотрительница и подняла лай. Похоже, наша знакомая поняла, что её обманули и, тем паче, узнала прежних прохвостов. Дальше на нас набросились со всех сторон. Пошла цепная реакция. Фотоаппарат я на всякий случай засунул подальше в штаны. Обложили, как на охоте, со всех сторон. Благо, что экскурсия подходила к концу. Выход был близко, но до него предстояло ещё добраться. Уходили, как О. Бендер и Киса Воробьянинов после неудачного аукциона под свист и улюлюканье зрительного зала. Впрочем, последнее нас, не сильно расстроило.

До эстрадного концерта время сокращалось, а музейный аппетит при этом только возрастал. Решили посетить ещё один музей. Добрались быстро, но вот незадача: вижу, как группа удаляется на экскурсию, а мы остаемся за бортом. К сожалению, касса уже закрыта. Правда, кассир ещё не успела далеко отойти. Нам предложили часок погулять. Такой вариант нас не устраивал. Достаю деньги, готов отдать их сразу в руки, но на это не соглашаются. Пускаю в ход фантазию о том, что мы с Камчатки. Столько времени ждать не можем – опоздаем на самолёт. Байка определённое действие возымела. Во всяком случае, за дверь нас не выставили. После произнесённых волшебных слов: «Пожалуйста, войдите в наше положение», кассу снова открыли. По билетам нас впустили в музей, и мы благополучно догнали уходящую группу. По завершении этой экскурсии свободного времени теперь уже точно не оставалось. Купили букет цветов, и успели вовремя на эстрадный концерт, от которого дополнительно получили массу положительных эмоций. Силу искусства никто не отменял!