Kitabı oxu: «Муж в командировке. Пьесы»
Муж в командировке или рога на счастье.
Действующие лица:
Дима. Менеджер.
Маша. Его супруга.
Паша. Танцор в баре.
Комната в городской квартире. Слева трюмо, а справа журнальный столик накрытый скатертью. Налево – прихожая, направо – кухня, прямо – двери спальни. Полумрак. Вдруг под столиком начинается какое-то движение, потом глухие удары и чей-то голос, переходящий в крик.
Дима. Что такое?! Где я?! (Снова глухие стуки). Почему здесь так тесно? Меня кто-то закрыл в этом ящике. Эй, что вы сделали? Откройте крышку?! Что за шутки. Посмеялись и достаточно. Или это не шутки? Боже мой, неужели меня похоронили заживо, как и Гоголя?! Ей, откройте меня, я еще живой! Слышите, живой! ( И снова глухие стуки). Откройте же меня! Я не хочу умирать. Мама! Мама!
(Зажигается свет и входит Маша).
Маша. Что случилось? Чего ты тут раскричался?
Дима. (С облегчением и радостью) Маша, это ты?
Маша. А кто же еще. Чего ты кричал?
Дима. Та мне дурной сон приснился.
Маша. Пить надо меньше, тогда и сны будут нормальные.
Дима. Маша, ты снова на меня наговариваешь. Я ведь уже совсем не пью.
Маша. Конечно, не пьешь. Если бы не пил, то не спал бы под журнальным столиком.
Дима. Я хозяин в доме. Где хочу, там и сплю.
Маша. Ну, и спи, а я на кухню пошла. У меня там утка может пригореть.
(Маша выходит, а Дима вылазит из-под стола , подходит к зеркалу).
Дима. Опа. Вот это номер. А что это за рожа бродит по моей квартире. Никак, жена себе хахаля завела. Вот это новость. Никогда бы не подумал на неё. Такая скромница. Ей мужик, ты чего тут делаешь? Сейчас же мотай отсюда. Смотри он еще и рожи строит мне. Наглец. Сейчас я тебя проучу, как следует.
(Он бьет по зеркалу и трезвеет).
Дима. Ой, что это такое? Неужели это я? Не может быть! Это же надо так изменится… Ужас.
(Берет в руки свою фотографию, рассматривает её внимательно).
Дима. Нет. Совсем не похож. Это же надо так переменится. Совсем не тот фасон. Рожа-то такая. Ночью-то кто увидит, так с перепуга умрет. Глаза-то какие, слегка окостеневшие, а мешки какие под глазами. Точно всю зарплату туда сложил. Настоящая сберкасса. А нос, какой красный. Словно переспевший помидор… Видно, морковки много кушаю, надо прекращать. Хотя нет. Если бы морковки много кушал, то ушки как у зайки были бы. А они же у меня в норме. Даже можно сказать симпатичные… Я, кажется, все понял – мы водку вчера томатным соком запивали. Это Серега все придумал. Я, говорил он, всегда водку запиваю томатным соком и никогда не пьянею. У меня, видно, не такой организм, потому и получился такой казус. Нос красный, как у Деда Мороза. Да, я сейчас настоящий Дед Мороз без грима. Ужас. Как я на работу появлюсь. Что бы я еще, когда-нибудь водку запивал томатным соком… Никогда в жизни! Клянусь. Я руки себе обрубаю, если они потянутся к стакану с томатным соусом. Ха-ха. Ха-ха. Вспомнил я вчера, Серега рассказывал анекдот такой. Вот, говорил он, было сейчас бы как в старые времена – проворовался человек, то ему за это руку рубили. Тогда нашим депутатам надо было бы педали ставит для ножного голосования, ибо руки-то у них отрубили по самые локти. Ха-ха. Вот тебе и ха-ха, а как я буду в командировку ехать с такой небритой рожей. Маша, Маша, а, где моя бритва?
(Он начинает искать свою бритву, при этом напевает несложный мотив песни).
Завтра будет лучше, чем вчера.
Завтра будет лучше, чем вчера.
Дурацкая песенка. Хотел бы я посмотреть на того идиота, кто придумал такую песню.
Завтра будет лучше, чем вчера.
А почему в ней ничего не говорится о том, как будет сегодня после того, как вчера было очень хорошо, в смысле была хорошая попойка. Я знаю, что завтра будет лучше, но как дожить до завтра? Вот в чем вопрос. А тут еще эта дурацкая командировка. Позвонить, что ли шефу и сказать, что заболел? Не поверит же. Знаю я его ехидную улыбочку и вопрос: «Что, вчера было очень хорошо?..». Ой, ой (хватается за голову и беспорядочно бегает по квартире, что-то ищет). Маша, Маша, а где моя бритва. Маша, я же знаю, что ты слышишь меня. Ответь. Я спешу. Вот натура такая нехорошая. Неужели я вчера дома дебоширил, что ты на меня сердишься? Маша, у меня скоро поезд, а я не брит.
Маша. Езжай таким, как есть, пусть увидят там пропитую морду.
Дима. Маша, Маша. Шефу это не понравится, и он может снять премию, ибо менеджеры – это лицо фирмы, а лицо не может быть не бритым – говорит шеф. Однажды он даже Замайского выгнал из оперативки, и пятьдесят процентов премии лишил только за то, что Замайский пришел небритым на оперативку. Представь, кокой это удар по семейному бюджету. (Из кухни выходит Маша).
Маша. Во-первых, наш семейный бюджет уже давно дал трещину. Я до сих пор не заплатила репетитору по английскому языку, а во-вторых, твоя бритва лежит там, где и всегда она должна лежать.
Дима. Первый раз слышу, что в нашем бюджете появилась дырка.
Маша. Потому что тебя очень сложно поймать дома: то ты уже на работе, то тебя нет дома, то ты еще на работе, а можешь вообще прийти домой никакой.
Дима. Маша, зачем ты наговариваешь? Просто вчера встретил друзей. Еще в институте учились. Такая встреча, зашли в бар, выпили по сто грамм.
Маша. А потом еще.
Дима. Нет. Я не пил, я же знал, что мне в командировку.
Маша, Так, уж и не пил?
Дима. Разве им откажешь, я им так и говори, но они меня понимали. Ты же помнишь Валеру?
Маша. Не знаю.
Дима. Он у нас же на свадьбе был. С тебя туфли воровал.
Маша. Ах, этот тот наглец! От него можно было ждать всякую пакость.
Дима. Представь. Как от него отцепишься. А потом Сергей третью предлагает за любовь. Я ему отказываю, а он мне: "Ты, что супругу свою не любишь"? Маша, но как же я мог отказаться, я же тебя уважаю и люблю.
Маша. Не надо мне лапшу на уши вешать.
Дима. Маша, ты не права, ты у меня самая лучшая! Как за это не выпить. А тут еще черную икру подали, да жареных перепелов. Потом пили за мужиков, ведь говорят – во все века четвертый тост за мужика. А потом…
Маша. А потом привезли домой тебя чуть живого.
Дима. Не может быть, всего грамм по триста выпил. Посчитай
Маша. Значит, или водка была очень крепкая, или ты стал очень слабым. В любом случае тебе пора завязывать.
Дима. Хорошо, Маша. Хорошо.… С этого момента завязываю на узелок.
Маша. Узлы у тебя никуда не годятся.
Дима. Но где же моя бритва?
Маша. В комоде.
Дима. Я смотрел, там ее нет.
Маша. Плохо, значит, смотрел.
Дима. Посмотри еще ты.
(Маша открывает ящик и достает носок.)
Маша. А это что такое?
Дима. Это мой носок. Я же говорил, что бритвы там нет.
Маша. Так что носок там твой делает?
Дима. Не знаю. Я искал его. Спасибо.
Маша. Спасибо в постель не положишь.
Дима. Что за намеки?
Маша. Это не намеки, а реальность.
Дима. Извини, так получилось.
Маша. С твоим склерозом надо что-то делать.
Дима. Исправлюсь. Но где бритва?
Маша. Ты скоро голову свою потеряешь. Так вот под носком тем лежит твоя бритва.
Дима. Маша, ты просто чудо. Я тобой восхищаюсь. Дай я тебя поцелую.
Маша. Некогда мне тут с тобой возиться. На кухне утка у меня жарится.
Дима. Какая еще утка?
Маша. Тебе же в командировку готовлю.
Дима. Какая же ты у меня внимательная и замечательная жена. Дай я тебя поцелую.
Маша. Ой, лучше не надо, а то у меня огурца нет.
Дима. А зачем тебе огурец?
Маша. Чтобы закусывать.
(Маша выходит).
Дима. Ух ты какая, брезгует.… Не заслужил я ее поцелуя. Обидно. Ведь стараюсь изо всех сил. Все же для нее, для семьи.… Все это ведь куплено на мои деньги. Говорят, что прежде чем раздеть женщину, ее надо одеть. У меня же все получается наоборот. Я ее получил из рук ее родителей голой, босой и теперь вся моя жизнь уходит на то, чтобы одеть ее. Вчера вот выпили две бутылки на троих. Разве это много? Стоит из-за этого шум поднимать. Ведь все в этом доме на мне держится, а я ведь не железный. Обидно. А почему же они меня привезли домой, неужели была еще и третья бутылка? Не помню. (Бритву положил в чемодан.) Побреюсь в поезде.
(Одевается и снова поет).
Завтра будет лучше, чем вчера.
Завтра будет лучше, чем вчера.
Вот пристала эта песня, как банный лист. И кто ее придумал. Видно он человек был не пьющий.
(Снова начинает что-то искать. Заглядывает под стол, стулья, в комод). Маша, Маша, а где мой галстук?
Маша. Там же где и всегда.
Дима. Ты можешь говорить не загадками, некогда мне твои ребусы разгадывать. Где галстук?
Маша. На твоих рогах.
Дима. Женщина, ты на грубость нарываешься.
Маша. А что я такого сказала?
Дима. Вот про рога не надо. Сама подумай, что ты сказала, а я человек нервный и вспыльчивый и могу все буквально понять. За последствия я затем не ручаюсь.
Маша. Ах, извини. Не думала, что ты такой щепетильный. Но я же не могу сказать тебе, что твой галстук висит на рогах пятнистого оленя, которые привез тебе с севера кум.
Дима. Вот это другое дело. (Берет галстук и пытается его надеть, но это не получается.) Маша, иди, помоги завязать мне галстук.
Маша. Мне некогда.
Дима. Маша, я ведь опаздываю. Я прошу тебя.
(Выходит Маша, берет в руки галстук, не решается).
Дима. В чем дело? Почему ты не завязываешь галстук?
Маша. Понимаешь, я хочу успокоить себя, а то в порыве ненависти к твоей роже я невольно затяну так узелок, что ты задохнешься.
Дима. Маша, я не думал, что ты такая кровожадная.
Маша. Это ты доводишь меня до такого греха.
Дима. Маша, я больше не буду. Завяжи мне галстук, а то мне на поезд надо спешить.
( Маша повязывает галстук, а Дима рассматривает ее голову).
А почему это у тебя седые волосы пробиваются?
Маша. Время пришло, то они и пробиваются.
Дима. Я понимаю, что время. Но можно ведь и подкраситься. Ведь ты раньше была первая красавица в нашем городе. Я помню, как ты на подиуме блистала. Туда-сюда ходила, а у мужиков слюнки изо рта текли, но ты…
Маша. Дурой была, тебе поверила.
Дима. Маша, неужели тебе плохо живется? Дом полная чаша, любое твое желание для меня закон, но и ты послушайся меня. Покрась волосы.
Маша. Зачем? Я ведь нигде не бываю. Дом – магазин – базар. Вот и все. Да, бывает еще, в школу зайду.
Дима. Все, Маша. Приеду из командировки, и мы пойдем с тобой в театр, или на концерт какой-нибудь звезды… Маша, ты что не хочешь увидеть звезду, людей увидеть, себя показать?
Маша. Не знаю.
Дима. Я знаю, куда мы пойдем. Мы пойдем в цирк. Ты любишь клоунов?
Маша. Мне достаточно и одного иметь дома.
Дима. Маша, ты неправа.
Маша. Может быть, но уже ничего не изменишь.
(Маша уходит на кухню, а Дима укладывает свои вещи в чемодан. Звонит телефон).
Дима. Алло, я слушаю.
Паша. Здравствуйте, я Паша.
Дима. Здравствуйте, а я не Паша.
Паша. Мне говорили, что у вас есть рога?
Дима. (Возмущенно кричит). Кто говорил? Фамилию его, адрес и я его по стенке размажу.
Паша. Почему это вы так агрессивно воспринимаете мои слова. Я ведь только спросил про рога.
Дима. И с тобой я разберусь и с тем подлецом, который клевещет на мою жену.
Паша. Причем здесь ваша жена?
Дима. Но ты же говоришь, что она изменила мне! Наставила рога!
Паша. Я совсем не те рога имел в виду.
Дима. А что же ты имел в виду?
Паша. Я говорил о рогах пятнистого оленя, которые висят в вашей комнате.
Дима. Висят, ну и что! Мои рога, где хочу там и вешаю.
Паша. Я хочу купить у вас рога.
Дима. Я не продаю.
Паша. Я коллекционер. У меня есть рога карпатского оленя, канадского оленя, и даже рога гренландского овце быка, а вот пятнистого оленя нет. Пробел в коллекции, трагедия в жизни.
Дима. Это ваши проблемы.
Паша. Я хорошо вам заплачу. Сколько вы хотите?
Дима. Я сказал, что не продаю.
Паша. Но зачем они вам? В них ведь отрицательная энергия накапливается.
Дима. Я галстуки на них вешаю свои. Интересная композиция получается.
Паша. Я вам хорошую вешалку принесу. Антикварную.
Дима. Не надо. (Положил трубку и снова складывает свои вещи, бумаги. Затем что-то начинает искать на столе, под столом, в карманах пиджака. Из внутреннего кармана пиджака вытягивает лифчик пятого размера. С удивлением рассматривает его). Видно, все-таки вчера была и третья бутылка. После двух меня на подвиги не тянет.
(Из кухни идет Маша, и Дима быстро прячет лифчик обратно в карман.)
Маша. С кем это там говорил?
Дима. Да какой-то придурок хотел, чтобы я ему продал оленьи рога.
Маша. А почему же ты так кричал?
Дима. Накладка получилась. Я подумал, что он меня рогатым обозвал.
Маша. Не нравится?
Дима. Кому понравится. Ты не видела моих сигарет?
Маша. Нет, не видела.
Дима. Курить хочется. Прямо уши отпадают.
Маша. Бери мои. (Протягивает ему пачку, он берет, закуривает).
Дима. Спасибо, выручила.
Маша. Не стоит благодарности.
(Но тут у Димы наступает прозрение).
Дима. Разве ты куришь?
Маша. Как видишь.
Дима. Я и не знал.
Маша. А что ты знаешь обо мне.
Дима. Маша, ну что это за накат. Да за пятнадцать лет я изучил тебя всю. Вдоль и поперек. Каждую привычку, каждую родинку на твоем теле знаю.
Маша. Так уж и всю.
Дима. Да.
Маша. Тогда скажи мне, когда мой день рождения.
Дима. Маша, обижаешь меня. Нет, не просто обижаешь, а унижаешь даже.
Маша. Это же почему?
Дима. Это же каким надо быть подлецом, чтобы не знать дня рождения у своей жены, с которой прожили в мире и согласии почти пятнадцать лет.
Маша. Это ты жил в мире и согласии, а я нет.
Дима. Маша, ну не начинай. Зачем ты вот так говоришь. Чтобы меня расстроить?
Маша. Ты мне не ответил на вопрос.
Дима. Какой? Ах, вспомнил. Твой день рождения. Ну, мне просто смешно. Могла бы что-нибудь и тяжелее задать. К примеру, день рождения твоей мамы, или, когда мы купили новую обстановку в комнату.
Маша. Но все же.
Дима. Да знаю я, знаю. Мне просто совестно говорить. Такой вопрос.
Маша. И все же.
Дима. Ты ведь Козерог.
Маша. Допустим.
Дима. И день рождения у тебя двенадцатого января.
Маша. А может тринадцатого?
Дима. (Неуверенно.) По-моему…
Маша. Или четырнадцатого.
Дима. Нет. Нет. Только не четырнадцатого. Ты родилась перед старым Новым годом, но вот точно. Я немного путаю.
Маша. А ты утверждал, что все знаешь. А оказывается…
Дима. Маша, почему ты нервничаешь? У меня в компьютере все записано. А это такая машина, что не дает сбоев. В нужный момент она даст команду, типа, ты должен сделать подарок жене. Удивительно умная техника. Не представляю, как наши предки обходились без компьютеров.
Маша. А живу я с компьютером, или с человеком.
Дима. Маша, но нельзя же из-за таких мелочей делать драму.
Маша. Вот в этом вся и разница, что для тебя это мелочи, а для меня это кое-что значит.
Дима. Маша я же тебе сказал, что приеду, и мы тогда с тобой разберемся. Мы пойдем тогда с тобой в самый лучший ресторан и так погуляем.
Маша. Я такое уже слышала.
Дима. Теперь все точно. Но мне пора уходить.
Маша. Сейчас я вынесу утку.
(Маша уходит на кухню, а Дима приводит себя в порядок. Затем, что-то вспомнил и снова начинает искать. Маша выходит с уткой, а он заглядывает под стол.)
Маша. Что ты там ищешь?
Дима. Да вот, не могу найти билет на поезд.
Маша. Так чего твой билет под столом делает?
Дима. Не знаю. На всякий случай посмотрел. Нигде нет.
Маша. Не суетись. Лучше вспомни, что ты вчера делал?
Дима. Много чего я делал. Сразу так и не вспомнишь.
Маша. Может он в пиджаке.
(Говорит Маша и берет пиджак).
Дима. Стой. Там его нет. Я уже смотрел.
Маша. А почему ты так бросился отбирать у меня пиджак?
Дима. Просто я уже смотрел там.
Маша. Может, ты не внимательно смотрел.
Дима. Нет, внимательно. Я все карманы проверил.
Маша. Бритву ты тоже внимательно смотрел.
Дима. Нет. Я все карманы просмотрел. Ничего нет.
Маша. Ты что-то прячешь от меня.
Дима. Нет. Что я могу прятать от тебя.
Маша. Я тоже не знаю, что ты можешь прятать от меня. Но мне показалось.
Дима. Тебе только показалось.
Маша. Но если ты ничего не прячешь, то почему не можешь дать мне пиджак.
Дима. Мне уже пора. Я еду.
Маша. А как же билет.
Дима. Он в чемодане. Я вспомнил. Я его еще вечером положил туда.
Маша. Но все же мне хочется посмотреть твой пиджак. Не нравится мне это.
Дима. Что это?
Маша. Вот это.
(Она силой выдергивает у Димы пиджак. Проверяет карманы, и вытягивает из бокового кармана лифчик пятого размера).
А что это?
Дима. Это.
Маша. Да. Это.
Дима. Это. Это. Это я тебе подарок купил.
Маша. Но почему же ты сразу его мне не отдал.
Дима. Я. Я. Я хотел тебе подарок сделать. Как будто из командировки привез.
Маша. Смотри, какой заботливый у меня муж. Раньше, что-то ты не привозил мне таких подарков.
Дима. В этот раз решил, а то все духи, да духи. Зачем столько духов, а это такая вещь, что пригодится.
Маша. Конечно. Пригодится. Нужная вещь. Только вот почему она такая большая. Говорил, что знаешь меня вдоль и поперек, а вот размер груди и не знаешь.
Дима. Так это. Это я тебе на вырост купил.
Маша. Значит, на вырост.
Дима. Да, на вырост. Время ведь идет. Все течет, все меняется.
Маша. Ах, ты кабель проклятый. Все течет, все меняется. Вздумал шутки со мной шутить. Не получится. Я тебе сейчас дам на вырост. Я тебе покажу, как издеваться над бедной женщиной.
Дима. Маша, не надо. Я тебе все расскажу, я свидетелей привезу. Это совсем не то, что ты думаешь.
Маша. Не надо мне никаких свидетелей. Мне, итак, все ясно. Какая же я была дура! Я всегда так верила тебе, а ты…Я уйду от тебя, я больше так не могу.Дима. Маша, только не делай поспешных выводов. Я приеду, и все станет на свои места. Я ухожу, поезд не ждет.
(Берет чемодан и уходит, забыв жареную утку на столе. Маша садится на стул и предается грустным размышлениям. Проходит время. Раздается звонок, она идет открывать двери. Входит незнакомый мужчина с металлической вешалкой).
Паша. Здравствуйте, я Паша!
Маша. Здравствуйте.
Паша. Извините, что в таком виде и без цветов.
Маша. А зачем цветы?
Паша. Потому что женщинам всегда надо дарить цветы, только за то, что они живут на земле и мы, мужчины, можем видеть их, слышать и даже говорить с ними.
Маша. Мне не о чем с вами говорить.
Паша. Говорить буду я. Только скажите, как вас зовут.
Маша. А это вам зачем?
Паша. Правильно, обойдемся без дипломатических церемоний, а будем брать, как говорил мой давний приятель Коля Лопушинский, быка за рога. Тем более, что речь у нас пойдет о рогах.
Маша. Какие еще рога? По-моему вы заблудились
Паша. Нет. Не заблудился. У вас квартира № 139.
Маша. Да.
Паша. Вот видите. Все сходится. И курс мой лежит к достижению абсолютного счастья.
Маша. Не понимаю.
Паша. Вы видели когда-нибудь абсолютно счастливого человека.
Маша. Нет.
Паша. А абсолютно несчастливого человека.
Маша. Нет.
Паша. Так вот, если вы сейчас продадите мне рога пятнистого оленя, которые имеются у вас, то я буду абсолютно счастливым человеком, а если не продадите, то буду абсолютно несчастливым человеком.
Маша. Ничего не понимаю. У вас с головой что-то произошло? Мозги свои в сбербанк заложили? Так это не ко мне, это к психологу идите, он этажом выше живет.
Паша. Что ж тут не понятного. Я коллекционирую всякие там рога. У меня есть рога: альпийского оленя, канадского оленя, карпатского оленя, даже есть рога гренландского овцебыка. А вот если вы продадите мне рога пятнистого оленя, то у меня будет полный комплект.
Маша. К сожалению, ничем не могу помочь. Мы не продаем оленьи рога.
Паша. Я бы хотел видеть вашего мужа.
Маша. К сожалению, это тоже невозможно.
Паша. Почему?
Маша. Потому что он уехал в командировку.
Паша. Вы что-то скрываете. Я же только говорил с ним по телефону.
Маша. Я тоже говорила, но это было уже давно. Вспомнила, он говорил, что звонил какой-то придурок насчет рогов.
Паша. Если бы он был здесь, то я бы показал ему кто придурок. Куда он уехал?
Маша. Я бы тоже хотела это знать.
Паша. На сколько?
Маша. Он сказал, как справится со своими делами.
Паша. Растяжимое понятие.
Маша. Но очень удобное, что бы скрывать свои похождения.
Паша. А разве он?
Маша. Раньше были только подозрения, а теперь имеются и вещественные доказательства. (Показывает лифчик.) Это нашла в его пиджаке.
Паша. Да, весомые аргументы. Хотя…
Маша. Что хотя?
Паша. Это может быть и розыгрыш. Я знаю такие случаи, когда приятели шутили таким образом.
Маша. Нашли, чем шутить.
Паша. Действительно. Шутки то шутками, но можно ведь и инвалидом стать – это в лучшем случае.
Маша. А мне каково?
Паша. Как говорит Миша Задорнов, загадочная славянская душа. Людям некуда приложить свою энергию, так они прилагают её друг к другу, происходит обмен на молекулярном уровне. Вы закон сохранения энергии знаете?
Маша. Что-то в школе учила.
Паша. Так вот, если человек заряжен пакостями, то ружье обязательно выстрелит. Если какому-то человеку плохо, то его соседу хорошо. И наоборот, если этот человек купил хороший автомобиль, то соседу становится плохо. Так же поступают верные друзья – подсунуть "свинью" своему приятелю для них верх блаженства. Ваш случай, думаю, тоже из этого разряда. Ну, какой здравый человек, при памяти, тащил бы в свой дом такие сувениры. Ведь так?
Маша. Может быть.
Паша. Муж у вас накануне, какой пришел?
Маша. Никакой. (Показывает рукой горизонтальное положение). Его привезли.
Паша. Тем более. В таком состоянии (Показывает горизонтальное положение) и с такой женщиной (Показывает крупный бюст). Нет, не справится ему никак. Наукой доказано, да и собственный опыт имеется.
Маша. Вы так думаете?
Паша. Уверен.
Маша. Но я все равно это так не оставлю.
Паша. Это ваше право. Только не переусердствуйте.
Маша. Это уж как получится. Паразит, он уже меня достал.
Паша. А как же с моим вопросом?
Маша. Каким вопросом?
Паша. Я насчет рогов.
Маша. Думаю, что не получится.
Паша. Я ведь недаром, а за деньги прошу.
Маша. Дело не в деньгах.
Паша. Вижу первого человека, которому не нужны деньги.
Маша. Это подарок, а подарок, как известно не продается.
Паша. Убедительный пример, но он меня не убедил. Почему? Сейчас объясню. Ведь всем известно, как называют мужей, которым изменяют жены.
Маша. Я не изменяла этому подлецу, и может напрасно.
Паша. О присутствующих я не говорю, но вы ведь знаете, что таких мужей называют рогоносцами.
Маша. Знаю.
Паша. Так вот, есть еще такие шутники, у них тоже избыток энергии, которые дарят такому мужу еще и настоящие рога, после того как согрешили с супругой. Подтекст понятен для всех, но только не мужу.
Маша. Но эти рога ему кум подарил.
Паша. А кум разве не мужчина? Тем более, что имеется такая поговорка: «Что ж то за кума, что под кумом не была»
(Маша дает ему пощечину).
Паша. Я ж не вас имел в виду.
Маша. Извините, вырвалось. Я стала такая нервная, у меня столько накопилось отрицательной энергии.
Паша. А я о чем вам говорю. Это возвращает нас к теме загадочной славянской души – выход избытка энергии.
Маша. Может быть. Извините.
Паша. Ничего, если вам от этого легче, то можете еще раз ударить, я человек не обидчивый.
Маша. Нет, извините.
Паша. Хорошо. Так это я снова же перехожу к закону сохранения энергии. Ведь рога являются источником отрицательной энергии. Когда олень был жив, то он накопил огромную отрицательную энергию, ибо его постоянно преследовали разные страхи перед охотниками, волками или крупными машинами. Тем более, сколько энергии у него отрицательной накопилось, когда его убили. Меня ударили, и то получил комок отрицательной энергии, а если бы убили, то какие это страдания. Вы понимаете, о чем я говорю.
Маша. Понимаю.
Паша. Так вот, весь этот сгусток, ком отрицательной энергии вы поместили себе в квартиру, и она теперь постепенно выходит и выходит. Выходит и выходит, заряжая вас отрицательной энергией. Вы не заметили, когда у вас начались существенные разногласия с мужем?
Маша. Так сразу и не вспомню. Года два – три назад.
Паша. А рога когда появились?
Маша. (Задумалась). Почти три года прошло, как кум их подарил на день рождения мужа. 14 июня это было. Такая жара тогда на улице была.
Паша. Вот теперь делайте выводы, почему у вас начались нелады в семье.
Маша. (Задумчиво). Может быть. Мы серьезно впервые даже поссорились с мужем в день его рождения. До этого никогда у нас ссор не было. Кто-то из гостей пошутил по поводу рогов.
Паша. Вот видите. Так зачем же держать у себя эти рога, которые приносят раздор в семью.
Маша. Но что я скажу мужу?
Паша. Скажите, что выбросили рога. Мол, ходили к гадалке, и она посоветовала выбросить их, как источник отрицательной энергии в доме.
Маша. Это его убедит?
Паша. Думаю, что да. Тем более – он у вас штрафник.
Маша. Не знаю даже, что мне делать.
Паша. Какие могут быть сомнения. Тем более я ведь заплачу вам.
Маша. А вам, зачем иметь такой источник отрицательной энергии, тем более что у вас целая коллекция.
Паша. Мне это не угрожает.
Маша. Почему?
Паша. Потому что живу один.
Маша. А жена же где?
Паша. Мы с ней расстались. Разные взгляды на жизнь у нас были.
Маша. Вы ее не любили?
Паша. Нет, я ее любил, очень даже любил. Долго закрывал глаза на некоторые ее шалости.
Маша. Выходит, она не любила?
Паша. Она тоже любила. Но, только золото, бриллианты и новые наряды. К тому же еще и изменяла. Вот я и решил, что лучше я буду украшать комнату рогами, нежели свою седую голову.
Маша. Я вам сочувствую.
Паша. Это уже прошло, и не хочу возвращаться.
(Звонок в двери).
Паша. Это муж?
Маша. Нет. У мужа есть ключ. Сидите, я сейчас посмотрю.
(Маша выходит).
Паша. Кажется, уговорил. Вообще-то женщины очень легковерные существа. Еще немного и мы бы ударили по рукам, и я стал бы обладателем рогов пятнистого оленя, и стал абсолютно счастливым человеком. Много ли человеку надо для счастья? Нет. Совсем немного, надо только понять в чем заключается твое счастье. Или в коллекционировании рогов, или в коллекционировании любовников своей супруги.
(Маша возвращается).
Паша. Кто там?
Маша. Да соседка пришла. Соль у нее закончилась, а она огурцы солит. Сидите тихо. Я сейчас ей соль вынесу.
Паша. Почему мне сидеть тихо?
Маша. Я сказала, что у меня никого нет.
Паша. Зачем?
Маша. Так надо.
(Маша пошла на кухню.)
Паша. Кому надо? (Задумался). Интересная женщина. Зачем она скрыла, что я нахожусь у нее? Я ведь пришел по делу. И даже не к ней пришел, а к ее мужу, которого не оказалось дома. О чем я ведь не знал. Может я тогда бы и не пришел. Нет, пришел бы. С мужем так легко не получилось бы договориться. Женщина есть женщина.
(Маша выходит из кухни с пакетиком соли).
Маша. Я сейчас вернусь, только соль отдам.
Паша. Хорошо. Я подожду.… Хотя с другой стороны, если рассмотреть данную ситуацию, то она покажется даже очень пикантной. Мужчина и женщина в квартире, и никого больше нет. Законы магнетизма, всемирного тяготения, «плюс» – «минус». Откровенно скажу, у меня и в мыслях ничего такого не было, до того, как она солгала. А вот теперь… У меня было только страстное желание завладеть оленьими рогами и бежать домой, чтобы повесить эти рога на пустующее место. И ничего другого. Мечта идиота.… А ей это не обидно будет, что она не привлекает мужчин. Женщины ведь существа легкоранимые, их нельзя обижать. По-моему она… Нет. Нет. Никаких мыслей, никакого магнетизма. Она, несомненно, интересная женщина. Лицо, фигура и красивая походка. Несомненно, она занималась танцами. По вальсировать бы. Как хорошо сказано: "Танец – это вертикальное положение горизонтального желания». Нет, что за глупости, прочь дьявол-искуситель, мне нужны только рога. Только рога.
(Входит Маша).
Маша. Получила баба Валя соль, теперь будет огурцы солить.
Паша. А почему вы сказали, что одна дома?
Маша. Да потому, что баба Валя самая первая сплетница и интриганка в нашем доме. Она знает все и обо всех в нашем подъезде. Кто пришел, к кому пришел, зачем пришел. Ее даже прозвали у нас комисар Жюв в юбке. Все в доме боятся попасть на ее язык. Не сомневаюсь, что она видела, что вы заходили в подъезд, но не заметила, куда вы прошли, потому и бегает теперь по квартирам соль занимает, а у неё уже пуд соли там собрался.
Паша. Но я же пришел по делу, и при том не к вам, а к вашему мужу.
Маша. Кто будет вникать в такие подробности. Главное, факт пребывания мужчины в квартире с женщиной, а остальное дорисует человеческая фантазия. Что-что, а фантазировать наши люди умеют. А зачем это мне. Потому так и сказала.
Паша. С вами нельзя не согласиться. Как говорил мой друг Коля Лопушинский, правде верят единицы, но сплетням верят все.
Маша. С вашим другом тоже нельзя не согласиться.
Паша. Значит, мы под колпаком у службы морали.
Маша. Можно и так считать.
Паша. Странная получается ситуация.
Маша. Чем же она странная?
Паша. Возникает ощущение какой-то двойственности.
Маша. Почему?
Паша. Мы вдвоем в квартире, но мы ничего не делаем, и даже у нас никаких мыслей не возникает, а там за дверями могут подумать, что мы занимаемся, черт знает чем.
Маша. Я полагаю, что она все-таки не заметила, куда вы прошли, и о нас так не думает.
Паша. Хорошо бы, а то у вас были бы неприятности.
Маша. У меня муж не слишком верит всяким сплетням.
Паша. Он очень самоуверенный.
Маша. Почему?
Паша. Потому как вы очень привлекательны, но поскольку я шел сюда строго по делу, то никаких греховных мыслей не имею. Хотя…
Маша. Что хотя…
Паша. Даже смешно сказать. У меня произошла какая-то непонятная реакция на уровне инстинкта, когда раздался стук в двери. У меня возник какой-то страх и желание бежать от мужа.
Маша. Почему это?
Паша. Сам не знаю. (Смеется). Это как в анекдоте. Спит семейная пара у себя дома. Вдруг, в три часа ночи, раздается звонок в двери. Жена в ужасе вскакивает и кричит: «Муж приехал», а муж тоже вскакивает и прыгает в окно.
Маша. (Смеется). Ситуация.
Паша. Инстинкт. Вот и у меня тоже сработал.
Маша. Приходилось попадать в такие ситуации.
Паша. Не безгрешен.
Маша. И не страшно.
Паша. Тогда об этом как-то не думаешь.
Маша. О, да вы Дон Жуан. С вами опасно находиться в одной комнате.
Паша. Не стоит. Ведь я у вас по делу. И меня одолевает совсем другая страсть. Получу ли я рога или нет.
Маша. Посмотрим на ваше поведение.
Паша. Я буду вести себя очень прилично. Хотелось бы только узнать, когда же баба Валя снимет свою стражу.
Маша. Этого никто не знает.
Паша. О боже. Я же опоздаю на работу.
Маша. Вам что важнее – ваша работа или моя честь.
Паша. За честь дамы приятно и пострадать.
Маша. Это тоже говорил ваш дружок Коля Лопушинский.
Паша. Нет. Это говорю я. Тем более, что я нахожусь в таком приятном обществе. От одиночества устаешь.
Маша. Почему же не найдете себе другую жену?
Паша. Не дождутся. Я уже не тот простак, который может поверить вздохам при луне. Поговорить о том, о сем, пойти в ресторан или театр, небольшой интим и все. До свиданья, мои дорогие.
Маша. Мне кажется, что не все женщины одинаковые.
Паша. Но мне почему-то встречаются именно такие.
Маша. Не там ищите.
Паша. Я никого не ищу, они меня находят сами.
Паша. Нет. В этом году я вообще не был на празднике города.
Дима. Почему?
Паша. Так получилось.
Дима. А жаль. Такое было грандиозное представление, а в нашу ложу официантки в коротеньких юбочках шампанское разносили. А потом принесли и покрепче, так мы так потом загудели. После мы толпой поехали в ресторан «Парадиз». Ты бывал там когда-нибудь?
Паша. Н-е-е-т.
Дима. Какие там девочки танцевали! Полуобнаженные, длинноногие – пальчики оближешь. Как они свои ножки задирали, когда… Постой, постой. Я ведь вспомнил, где тебя видел. Точно!
Паша. Н-е-е-т.
Дима. Да почему же ты не признаешься – это ты ведь с ними тогда танцевал в ресторане?
Паша. Вы ошиблись.
Дима. Ошибки не может быть. У меня зрительная память хорошая, несмотря на то, что я, выпивши, был. Да и раньше ведь ты там танцевал?
Паша. Нет.
Дима. А я говорю, да. Я тебя сразу не признал, потому что ты в женском халате был. Но теперь-то я тебя хорошо рассмотрел. Вот какая птица мне попалась. Ну, признавайся, братишка, ты со всеми девочками переспал?
Паша. Какими девочками?
Дима. Ну, ты дурочку не гони. С теми девочками, с которыми ты танцевал в ресторане, со всеми переспал? Откровенно говорю, я тебе завидую – собрать такой замечательный гарем, как у турецкого султана. Ты как, с каждой в отдельности спал или со всеми сразу? Послушай, а не мог бы ты и меня пристроить в тот гарем?
Паша. Вы меня с кем-то путаете. Я электрик, я пришел ремонтировать свет. И никаких девочек я не знаю.
Дима. Братишка, ты не зарывайся, короче.… У меня итак нервная система расшатана от борделя, который я застал в своем доме и я за себя не ручаюсь. Или ты будешь говорить мне правду, или…
Паша. Я ничего не знаю… Я пришел ремонтировать свет…
(Паша начинает усиленно ковырять отверткой в розетке и оттуда вылетает сноп искр, а затем гаснет свет в квартире).
Дима. (Растерянно). Эй, братишка, мы с тобой так не договаривались,… Что ты там наделал, а ну-ка включи свет. (Тишина). Послушай, я таких шуток не люблю. Сейчас же включи свет.
(Входит Маша со свечкой).
Маша. Что это ты наделал?
Дима. Я ничего не делал, а вот твой электрик, кажется, закоротил провода, и перегорели пробки в щитке.
Маша. Какой он мой электрик…
Дима. Ну, это мы еще разберемся, хватит мне лапшу на уши вешать, вот сейчас пойду, заменю предохранители и затем разберусь, кто есть кто. И гарантирую, что кому-то не поздоровится. (Выходит).
Маша. Эй…, эй…. Паша! Паша! Что такое? Неужели! Этого еще не хватало. Почему я сразу ему не отдала те злополучные рога? Тогда бы ничего не было. Кошмар… Кто бы мог подумать, что все так будет. (Включается свет, Маша идет в угол, где стоял Паша). Ой! (Отскочила как ужаленная. Входит Дима).
Дима. Что такое?
Маша. Он там лежит! Ты убил его!
Дима. Я к нему даже не притронулся. Он сам в розетке ковырялся, а потом оттуда сноп искр вылетел, и свет везде погас.… Это ты виновата, что пригласила сюда фальшивого электрика.
Маша. Я не приглашала – он сам пришел.
Дима. Да, конечно, подождал пока я ушел и прибежал на свидание. Где и когда ты подцепила этого танцора?
Маша. Какого танцора?
Дима. Не прикидывайся такой безгрешной. Тебе никто не поверит. Он мне сказал, что танцует в ресторане.
Маша. А что ж он еще тебе рассказал?
Дима. Много чего, только сейчас не время об этом. Он, правда, мертвый?
Маша. Можешь сам посмотреть. Я боюсь покойников.
(Дима подходит к нему. Щупает пульс, слушает сердце.)
Дима. Да, кажется, готов.
Маша. Ой, ой. Какой ужас.
Дима. Не надо причитать, что делать будем?
Маша. Может в милицию позвонить?
Дима. Еще чего. Ты хочешь, чтобы меня посадили?
Маша. Но ты же говорил, что не трогал его. Он сам.
Дима. Так тебе там и поверят…
Маша. Что же делать? Что же делать?
Дима. Его кто-нибудь видел, когда он входил?.. Ах, что я говорю, конечно его видела этот комиссар Жьюв в юбке.
Маша. Это она тебе позвонила?
Дима. Она. Конечно, баба Валя все расскажет следователю об этом танцоре. И там сделают дело об убийстве на почве ревности…
Маша. Но не может он ведь здесь лежать.
Дима. Конечно, не может. А если его сбросить с балкона и затем сказать, что он сорвался с балкона, когда прятался от мужа?
Маша. Мне страшно.
Дима. Мне тоже неприятно, но что поделаешь. Впрочем (он смотрит на руки Павла), у него руки в копоти от горевших проводов. В полиции ведь тоже не дураки работают…
Маша. В одном детективе я читала, что труп можно в кислоте растворить.
Дима. Где ты наберешь столько кислоты. Лучше будет его расчленить.
Маша. Как это?
Дима. Обыкновенно. Голову отдельно, туловище отдельно, руки, ноги тоже отдельно. А затем все это выбросить в речку. Я такое тоже видел по телевизору в одном детективе.
Маша. Прямо здесь расчленить?
Дима. Конечно, а где же еще?
Маша. Так мы же здесь все в кровь перепачкаем.
Дима. Мы ковер снимем, а затем помоем пол.
Маша. Нет, нет, я этого не выдержу.
Дима. Тогда давай его в мешок, я подгоню машину, и вывезем его куда-нибудь подальше.
Маша. В мешок?
Дима. Да в мешок. У нас же должны быть мешки.
Маша. В мешок можно.
Дима. Вот и хорошо. Неси его брюки.
Маша. Зачем тебе его брюки?
Дима. Не будем же мы его в твоем халате за город вывозить. Его ведь найдут и по твоему халату выйдут на твой след.
Маша. А, понятно. Все должно быть как в детективе – никаких следов. Иду за брюками. (Идет к батарее). Но они ведь мокрые!?
Дима. Ты меня сейчас без ножа доконаешь!
Маша. А что я такого сделала?
Дима. А то твоему покойнику не все равно, в каких брюках ему быть: в сухих или мокрых. Давай сюда брюки.
Маша. И то правда, я и не подумала. Это же он ничего не чувствует. Что же мы наделали? Господь ведь все видит.… Но ты его ведь не убивал?
Дима. Я ж тебе говорил, что не трогал я его, он сам. Помогай мне.
Маша. Я боюсь покойников.
Дима. А мне, думаешь приятно. (Снимает халат и пытается надеть брюки, но это не получается, так как у Паши согнута в колени нога). Помоги мне.
Маша. Что мне помочь?
Дима. Бери его ногу. Ее надо выпрямить, а то не надеваются брюки.
Маша. Я не могу покойников…
Дима. Раньше надо было думать. Так что мне, по-твоему, в тюрьму идти?
Маша. Нет.
Дима. Тогда держи.
(Маша берет за ногу, но та не распрямляется).
Маша. Я ничего не могу сделать.
Дима. Подожди. (Вытягивает из столика молоток и бьет ним по ноге). Вот теперь порядок. ( Он надел брюки, и положил Пашу на пол). Побудь здесь с ним. А я пойду на балкон и посмотрю там мешок.
Маша. Я одна не останусь. Я с тобой.
(Они выходят. Через время возвращаются. Дима рассматривает мешок).
Дима. Кажется, дырок нет, сойдет. (Они подходят к тому месту, где лежал Паша). Ничего не понимаю. Где труп?
Маша. Там же лежал.
Дима. Лежал, а теперь его нет. Чудеса и только. Ведь не могут покойники ходить.
Маша. А может это вампир? Их так просто не убьешь, надо осиновый кол…
Дима. Ну, у тебя уже разыгралась фантазия. Я пойду в спальню посмотрю, а ты побудь здесь.
Маша. Я боюсь.
Дима. Здесь же нет никого. (Выходит).
Маша. Страшно как, словно в каком-то фильме ужасов. (Вдруг со скрипом открывается дверка гардероба, оттуда появляется Паша). Ой, что это.
Паша. Маша.
Маша. А-а-а. (Падает в обморок).
Паша. Маша, не бойтесь – это я. (Маша не подает признаков жизни.) Ну что это, сознание потеряла? Маша, ну очнись же. (Слегка хлопает ее ладошкой по лицу). Так успокойся, вспомни, как учили оказывать первую помощь пострадавшему… Непрямой массаж сердца.… Нет, это не подходит, у нее же сердце стучит. Так, так. Надо сделать ей искусственное дыхание. (Поднимает ей руки вверх, а затем разводит в стороны. Повторяет несколько раз). Маша, Маша. Ну, очнись же… Что же это за наказание. Надо еще попробовать искусственное дыхание сделать рот в рот. (Делает в себя глубокий вдох, наклоняется над Машей и делает выдох ей в рот).
(Входит муж).
Дима. Что это такое?
Паша. Ах, как хорошо, что вы пришли.
Дима. А я думал, что помешал вашим сладким объятьям. Вы это так самозабвенно делали, что не услыхали, как я зашел.
Паша. Да это совсем не то, что вы думаете.
Дима. Сегодня все пытаются меня убедить в том, что я ничего не соображаю.
Паша. Да ведь ваша жена потеряла сознание, и я пытался сделать ей искусственное дыхание. Ведь вас учили на работе оказывать первую помощь пострадавшему.
Дима. Мне показалось, что это она от вашего поцелуя потеряла сознание.
Паша. Ничего подобного. Она на самом деле потеряла сознание. Не стойте же, помогайте мне.
Дима. Оставьте ее в покое. А я пойду, поищу нашатырный спирт. (Выходит).
Маша. А.., а.., а.… Где я?
Паша. Здесь ты. Дома.
Маша. (Открывает глаза). Это вы?
Паша. Я.
Маша. Вас же электричество убило.
Паша. Не убило, а сильно напугало.
Маша. Но вы же не дышали.
Паша. Я затаился, ибо вашего мужа испугался.
Маша. А зачем вы мужу сказали, что вы не электрик, а танцор.
Паша. Он сам узнал меня.
Маша. Откуда он мог знать вас?
Паша. Мы уже встречались с ним.
Маша. Где?
Паша. В ресторане «Парадиз».
Маша. Он что, чечетку с тобой там бил.
Паша. Нет. Что ты говоришь, что бы такой представительный человек и бил чечетку! Он заказывал музыку.
Маша. Какую еще музыку?
Паша. Которая облегчает пищеварение или создает настроение. Насколько я заметил, то ваш муж страстная натура и музыку любил ритмическую. К примеру, в прошлый четверг он пять раз заказывал «Танец на барабане». Помните: «… Барабан был плох барабанщик бог, ну а ты была вся лучу под стать…». Видно было у него хорошее настроение.
Маша. Когда это было?
Паша. В прошлый четверг.
Маша. Ты что-то путаешь. В прошлый четверг он ездил в область сдавать отчет в управление.
Паша. Это он тебе говорил?
Маша. Да, говорил.
Паша. А я его видел, и мой глаз никогда не ошибается.
Маша. Какой подлец! А я ему верила. Он всегда приходил с работы таким уставшим. Падал сразу же на кровать и отказывался даже от еды.
Паша. В этом нет ничего удивительного.
Маша. Ты что-то скрываешь от меня?
Паша. Шило в мешке не утаишь. Жгучая блондинка, которая приходила с ним всегда в ресторан, конечно, требовала к себе повышенного внимания.
Маша. Какая еще блондинка?
Паша. А вот этого я не знаю, поскольку меня с ней не знакомили. Я же думал, что это семейная пара, так как они высказывали постоянство. У нас ведь публика такая – сегодня с одной пришел, завтра с другой.… А они вместе, он всегда был такой предусмотрительный.
Маша. Мерзавец!
Паша. Все мужчины мерзавцы, а те, что не мерзавцы – скучны. Так любил говорить мой приятель Коля Лопушинский. А в переводе на общедоступный язык это означает, что каждый получает в итоге то, что выбирает.
Маша. Убирался бы ты со своими шуточками отсюда. Итак, тошно.
Паша. Рада душа в рай, да грехи не пускают. Брюки-то мокрые.
Маша. Сними, я тебе их утюгом высушу. ( Маша становится на коленки, чтобы гладить брюки. Паша стоит сзади, хочет помочь ей, получается интересная поза. Заходит Дима).
Дима. А вот я и принес нашатырного спирта. Едва нашел. А что это вы?
Паша. Это не то, что вы подумали. Это мы брюки гладим.
Дима. Да я ничего. Я только нашатырь принес. Извините, я вам помешал.
Маша. Большое тебе спасибо. Мне только и осталось, что выпить нашатырного спирта.
Дима. Мне тоже.
Маша. Лучше б я не приходила в себя.
Дима. Что ты, милая, я так перепугался за тебя.
Маша. Да уж конечно! Небось, радовался бы, что я тебя освободила от ненавистных тебе семейных уз.
Дима. Ты о чем это? Ничего не понимаю. Это я должен возмущаться, а не ты по поводу супружеской неверности.
Маша. Если тебе не понятно, то припомни, пожалуйста, где ты был в прошлый четверг.
Дима. В прошлый четверг?
Маша. В прошлый четверг.
Дима. Так сразу и не вспомнишь.… Кажется, я был. В губернии я был.
Маша. Не утруждай очередной ложью. В прошлый четверг ты был в ресторане «Парадиз».
Дима. В ресторане «Парадиз». (Смотрит на Пашу. Тот пытается жестами оправдаться).
Маша. Только не делай вид, что ты впервые услыхал это название. И что этого человека ты не знаешь. А так же не известна тебе жгучая блондинка.
Дима. Блондинка. Откуда. У тебя игра воображения.
Маша. А лифчик пятого размера это тоже игра воображения.
Дима. У нее не пятый.
Маша. А какой же в таком случае у неё размер груди? ( Дима понял, что засыпался и переходит в наступление).
Дима. Но ты ведь тоже не теряла времени зря. Тебя тут тоже развлекали в мое отсутствие.
Маша. У меня с ним ничего не было.
Дима. Так я тебе и поверил. Он парень не промах, ведь так, братишка.
Паша. У нас ничего не было.
Дима. Сегодня не было, потому, как я рано возвратился. А раньше? И как, познал утех в объятиях моей жены.… Как тебе аппарат? (Хлопает Машу по заднице). Пятнадцать лет отбарабанил без капитального ремонта. А поршневая как? Плотненькая?
Маша. Прекрати.
Дима. А какая у нее осанка! И животика совсем нет. Тебе же нравятся женщины с плоским животиком? А бедра какие. Полные, упругие, но никакого целлюлита нет. Вот грудь, конечно, немного не та, что пятнадцать лет назад. Но если добавить немножко силикона, то за первый сорт сойдет.
Маша. Прекрати эти издевательства при постороннем человеке!
Дима. Да какой он же посторонний. Мы с ним как родные…
Маша. Замолчи, а тооо…
Дима. Что, а то?
Маша. Я тебя чем-нибудь ударю.
Дима. Это от избытка чувств или, чтобы жилплощадь освободилась?
Маша. Сволочь ты этакая! (Хватает со стола вазу и замахивается на мужа, но Паша выхватывает у нее вазу).
Дима. Зачем ты забрал, пускай бросает. Ведь ничего больше не осталось.
Маша. Да! Потому что ты убил мою любовь.
Дима. А было ли что там убивать?
Маша. И это говоришь мне ты?! Подлый человек, который с проститутками шляется по ресторанам.
Дима. У меня же не хватило наглости приводить любовника в квартиру.
Маша. Мне кажется, что это специально ты его подослал, чтобы скомпрометировать меня и затем получить развод.
Дима. Больное воображение.
Маша. Сам ты больной и не лечишься.
Дима. Ты говори, да не заговаривайся. Опозорила меня, теперь еще и наговариваешь. За это можно и получить.
Маша. Что получить?
Дима. Сама знаешь что.
Маша. Не знаю, скажи.
Дима. Догадайся.
Маша. Нет, мне хочется самой услышать, что же я заслужила от человека, которого я пятнадцать лет кормила, обстирывала, убирала.
Дима. Я тоже не сидел, сложа руки. Кто тебе все это покупал. (Открывает гардероб и начинает выбрасывать оттуда женскую одежду). Вот тебе на день рождения, вот тебе на Восьмое марта, а это на Новый год, а это на старый Новый год, а это просто потому, что оно тебе понравилось…
Маша. Не надо мне твоего барахла. Заберешь его себе. Больше я не буду терпеть унижения в этом доме. Паша…
Паша. (Испуганно). Что?
Маша. Пришло время открыться и все рассказать.
Паша. Что рассказать?
Маша. Будь мужчиной. Ты ведь этого давно хотел.
Паша. Ничего я не хотел. Женщина я вас знать не знаю. Что я хотел.
Маша. Тогда я скажу. Мы с Пашей давно встречаемся.
Паша. Ой. Я пропал.
Дима. Вот так новость.
Паша. Это не правда. Я клянусь. (Падает на колени). От переживаний у нее началась горячка. Ее надо показать врачу.
Маша. Паша, не бойся. Ты все ждал подходящий случай и вот он настал. Я твоя, я ухожу к тебе.
Паша. Зачем. Зачем вы это говорите. Вы не верьте ей, это она со зла.
Дима. Тут надо разобраться.
Маша. Поздно милый. Поздно. Твой поезд ушел. Пошли Паша. Встань с колен. Не бойся, он ничего тебе не сделает. Нас ждет прекрасная жизнь в любви и согласии, о которой мы так мечтали. Случай помог нам. Нас ждет счастье и радость оттого, что мы будем вдвоем.
Паша. Разве что на облаках.
Маша. Идем…
Паша. Я живу в коммуналке, у меня нет никаких удобств.
Маша. Ничего. С милым рай и в шалаше.
Паша. Но у меня туалет на улице, а умываюсь я в тазике.
Маша. Это так романтично. Сидеть в туалете при Луне, небо в звездах. Пошли быстрее.
Дима. Стой. Я никуда вас не пущу, пока вы мне все не расскажите.
Маша. Зачем. Разве это так важно. Наши пути разошлись. Нам осталось сделать один шаг.
Дима. Только через мой труп. (Дима ложится на полу, на их пути).
Маша. Только не надо сцен. Раньше надо было думать. Идем, Паша.
Паша. Нет. Не могу. Я лягу рядом с Димой.(Он лег рядом с мужем0. Через двоих она не переступит.
Маша. Я здесь не останусь.
(Она переступает через мужчин и выходит).
Дима. Ты чего лежишь?
Паша. Ты лежишь, и я лежу за компанию.
Дима. Не надо. За меня ты уже полежал в моей постели, подлец.
Паша. Дима, я не подлец. Клянусь, ничего не было.
Дима. Не надо рассказывать мне сказки.
Паша. Но это правда. Чистая правда. Я оказался в твоей квартире совсем случайно.
Дима. И случайно, выбрал время, когда мужа нет дома.
Паша. Я тебе сейчас расскажу все по порядку. Я ведь тебе звонил насчет твоих рогов.
Дима. О, о, о.… Тысяча чертей. Если ты еще раз скажешь это слово, то я убью тебя на месте.
Паша. Не надо убивать, я не буду говорить это слово. Значит, я пришел за этим, ну за этими, вот, которые олени носят на голове. Я тебе звонил.… Но тебя не оказалось дома, жена сказала, что уехал в командировку.
Дима. Почему же ты сразу же не ушел?
Паша. Позвонила ваша соседка. Большая скандалистка и интриганка. Маша ей сказала, что в квартире никого нет, а мне сказала, чтобы я пока не выходил.
Дима. Почему она так сказала?
Паша. Я тоже ее об этом спросил. Я ведь говорю, пришел за делом, что нам скрывать. А жена ответила, что лучше пусть меня соседка не видит, а то сплетни затем распустит по всему дому. Я и согласился подождать. Сел так и сижу, а тут ты пришел. Злой такой, я и перепугался, ведь действительно, можно было подумать, черт знает что. Чужой мужчина в квартире один на один с супругой.
Дима. А вот ты поверил бы такому рассказу, если бы возникла такая ситуация с твоей женой?
Паша. Такая ситуация не может возникнуть у меня.
Дима. Почему?
Паша. Потому что у меня нет жены.
Дима. А где же она делась?
Паша. Сбежала с любовником.
Дима. Любил её.
Паша. Очень любил. Не знаю, почему она сбежала, я же для неё все делал.
Дима. Сочувствую тебе. У меня тоже жена ушла. Давай мы сейчас выпьем.
Паша. Не буду возражать.
(Дима берет бутылку со стола и разливает по стаканам).
Дима. Бери стакан. Давай выпьем за наше освобождение от женских уз. Слушай, а может лучше, что она ушла.
Паша. Я давно уже понял это.
Дима. Ты знаешь я даже не чувствую сейчас какого-нибудь горя.
Паша. Я рад за тебя.
(Входит Маша, но её не замечают мужчины, и они продолжают свой разговор).
Дима. Представляешь, я почувствовал себя свободным человеком. Я могу делать все что захочу. Мне не надо будет отчитываться перед супругой, куда девается моя зарплата, и почему она такая маленькая.
Паша. Да, женщине столько не дай денег ей все равно будет мало.
Дима. (Обнимает Пашу). Ты меня понимаешь. Как хорошо, что ты пришел ко мне. У меня открылись глаза на свое положение. Понимаешь, я был настоящий раб.
Паша. Да, женщины делают нас рабами.
Дима. Так у меня тост. (Дима разливает по стаканам алкогольный напиток, тут выходит Маша).
Маша. Ах, вот как вы празднуете мой уход. Не дождетесь.
Дима. Маша, ты нас не так поняла.
Маша. Я все прекрасно поняла. Это ты специально подослал мне этого казачка, чтобы уличить меня в измене.
Дима. Маша, что ты такое говоришь? Я никого не подсылал к тебе.
Маша. Так я и поверила. Думаешь, я такая дура.
Дима. Никто так не думает. Наоборот, я был такого высокого мнения о тебе, а тут этот случай.
Маша. Тебе же все объяснили. Что тебе еще надо?
Дима. Маша, посмотри мне в глаза.… Так, а теперь скажи, что ничего не было.
Маша. Клянусь, что ничего не было.
Дима. Я верю тебе. Маша, я так счастлив. Ты знаешь, что со мной произошло. Только теперь я понял, что ты для меня значишь. Я так испугался, что мог потерять тебя.
Маша. Почему же раньше не ценил?
Дима. Дурак был, Маша, дурак… Ты у меня лучше всех.
(Паша, видя, что идет примирение, пытается выйти из квартиры).
Дима. Стоп! Ты куда?
Паша. Я пойду. Вы тут разбирайтесь.
Дима. А эти…(Показывает на рога).
Паша. Нет. Ничего мне не надо.
Дима. Нет. Парень забирай их. Чтобы и духу их в квартире моей не было.
Паша. А сколько за них?
Дима. Ничего не надо. Ты нас даже выручишь. Правда, Маша.
Маша. Да. Они накопили большую отрицательную энергию.
Дима. Дарим.
Паша. Спасибо. (Выходит с рогами).
Дима. Маша, ты даже не представляешь, как я тебя люблю.
Маша. И я тебя тоже. (Они обнимаются, целуются).
Занавес.
Волк в овечьей шкуре.
Действующие лица.
Пятенко Сергей Иванович – председатель
Зина – его супруга
Оля – дочь
Людмила Григорьевна – секретарша
Баба Дуся – жительница поселка
Паша Селюк – местный житель
Виктор – юноша, влюбленный в Олю
Нилов – предприниматель
Действие I
Кабинет председателя сельского совета. В кабинете секретарь Хрущ Людмила Григорьевна поливает цветы. Напевает мотив "Под крышей дома твоего". Звонит телефон.
Хрущ. Алло. Добрый день… Сергея Ивановича нет. Он в командировке в Англии. Нет, он в Англии, а не в Великобритании.… Не знаю, но на днях должен возвратиться…
До свиданья. (Положила трубку). Ох, замучили эти звонки, всем нужен Председатель, и каждому объясни, что да где.
(Входит баба Дуся).
Баба Дуся. Здравствуй, Милочка. Ты с каждым днем все краше становишься.
Хрущ. Здравствуйте, баба Дуся. Вы как всегда шутите, Евдокия Федоровна.
Баба Дуся. Что бы мне с места этого не сойти, если я говорю неправду. Замуж тебе надо, вон, как сиськи торчат, просят мужской руки.
Хрущ. Не хочется снова судьбу испытывать.
Баба Дуся. Конечно, раз обожжешься, то и на холодную воду будешь дуть.
Хрущ. Не вижу я ничего хорошего в том замужестве, ведь это мираж сначала видишь: великолепные дворцы, высокие пальмы, диковинные верблюды – со временем исчезают сначала высокие пальмы, великолепные дворцы и остаешься один на один с одногорбым верблюдом. Вы зачем пришли, Евдокия Федоровна?
Баба Дуся. Ох, едва доползла до сельсовета, наверно, Ющенку легче было на Говерлу влезть, чем мне до вас добраться. Что за такие чудеса в мире творятся, чем больше мне лет становится, тем длиннее дорога становится мне до управы. Ой, ой, что-то косточки мои ломят, видно, дождь будет.
Хрущ. Дождик бы нам не помешал, а то солнце землю прямо сжигает, босяком нельзя на землю стать.
Баба Дуся. А раньше мы ведь босяком целое лето ходили.
Хрущ. Что же за необходимость привела вас к нам?
Баба Дуся. Говорят, что у вас надо записываться в очередь на установку зубов.
Хрущ. Кто это вам такое сказал?
Баба Дуся. Настя Будник. Она говорила, что уже записалась. За какие такие заслуги её записали? Она в канторе задницу свою грела, а мне приходилось по тридцать коров за день доить своими руками. Рученьки терпли, слипаются глазки. За что заработала только медаль "За трудовую доблесть", тогда как Настя заработала своим задом орден "Знак Почета". Я спрашиваю, где справедливость?
Хрущ. Не было её тогда, а сейчас тем более.
Баба Дуся. Вот именно! И сейчас её записали в очередь на зубы, а мне даже никто не сообщил о таком мероприятии.
Хрущ. Не знаю, откуда она взяла такую информацию. Никакой записи мы не ведем. Видно, бабушка Настя с вами пошутила.
Баба Дуся. Хороши шутки. За такие шутки надо морду бить. Нет никакой совести у Насти. Правду говорят, человек без совести, что дом без хозяина. Недаром ведь она своего мужа до безумства довела, как-то облила из ведра пьяного, так он тогда бегал по селу, в чем мать родила, и кричал о новом всемирном потопе. Но меня этим не возьмешь – не из того материала сделана я. Жаль, конечно, что зубы не вставлю. Ох, ох. Не жизнь, а сплошные разочарования.
Хрущ. А что же это вы решили зубы вставить?
Баба Дуся. Когда Настя сказала ,что бесплатно зубы будут вставлять, то захотелось мне тоже себе зубы из металла поставить, чтобы сносу им не было.
Хрущ. А, может, вы дедушку какого-нибудь присмотрели?
Баба Дуся. Ох, большая ты шутница, Милочка. Дедушки нынче большая редкость, не с моим счастьем на него рассчитывать. У нас на одного мужчину нынче десять баб, поэтому даже мыслей подобных нет. Вот, если бы мне вернуть мои годы, то тогда бы еще составила тебе, Милочка, конкуренцию.
Хрущ. Но вы еще не совсем старая.
Баба Дуся. Другие у меня сейчас удовольствия. Вот утром заглянуло ко мне в комнату солнышко, и я радуюсь ему, выхожу во двор, а там меня курочки мои обступили, коза Василина ждет меня в сарае, радостно лижет мои ладони. Одно огорчает. Мне яблочка хочется вкусить, огурец пожевать, а зубы уже не те. Правду говорят, что зубы человека, все равно, что жернова у мельницы. До моих лет доживешь тогда поймешь, что в жизни есть настоящее благо – это вкушать божьи плоды, больше ничего не хочу. Вот как в старости человек постигает жизненные премудрости. А Сергей Иванович есть?
Хрущ. Нет, Сергея Ивановича.
Баба Дуся. А где Сергей Иванович?
Хрущ. В командировке Сергей Иванович.
Баба Дуся. В какой еще командировке?
Хрущ. (Немного раздраженно). Учиться поехал в Англию. Люди же там хорошо живут. Вот его и послало правительство, что бы он научился у них управлять сельским хозяйством. Так сказать, поехал у них опыт перенимать, что бы затем и у нас хорошие порядки завести.
Баба Дуся. Хорошо бы было, если бы он там чему-нибудь научился, да полезного опыта набрался. А то у нас ведь ставят начальником людей без должного образования и опыта, которые затем плохо дела ведут, и людям тяжело живется.
Хрущ. Ничего, наберется опыта Сергей Иванович, тогда и мы заживем хорошо.
Баба Дуся. Сомневаюсь я, что наберется он там чего-нибудь хорошего.
Хрущ. Почему, баба Дуся?
Баба Дуся. Потому, как ученик, он был не шибко старательный. У меня все время в огороде прятался вместо того, что бы в школу идти.
Хрущ. Когда это было!
Баба Дуся. Если у него тогда был такой характер, то у меня глубокие сомнения, что с возрастом это изменится. Как говорят, горбатого могила исправит, поэтому и Сергей Иванович, каким был, таким и останется.
Хрущ. Напрасно вы так говорите, баба Дуся.
Баба Дуся. Хотелось бы, что бы я была не права. Ох, пойду я домой, а то цыплят выпустила погулять, а их вороны могут украсть. Кстати, а торговать с англичанами он не собирается?
Хрущ. Думаю, что нет.
Баба Дуся. Жаль, а то я думала яйца им предложить. Куры у меня стали хорошо нестись.
Хрущ. Да, разве, у них своих нет?
Баба Дуся. Да у них же они с этим… как это все по телевизору говорят…
Хрущ. С ГМО.
Баба Дуся. Вот именно. С ГМО. А у меня экологически чистый продукт.
Хрущ. Пока что торговли с Англией у нас не предвидится.
Баба Дуся. Жаль. Куда же мне свои яйца девать? Тебе не надо, Милочка?
Хрущ. Нет. У меня свои куры хорошо несутся. А вы предложите яйца оптовикам.
Баба Дуся. Так они же задарма хотят яйца взять, а у меня ведь яйца не простые…
Хрущ. А золотые.
Баба Дуся. Нет. У меня яйца без этого, как ты говорила?
Хрущ. Без ГМО.
Баба Дуся. Вот именно. Натуральные. Жалко отдавать задарма. Признаюсь тебе откровенно – тяжело жить одинокой женщине, и Сергей Иванович уехал. Наша надежда и опора. Я ведь за него голосовала и, можно сказать, двумя руками.
Хрущ. Как это?
Баба Дуся. Сейчас расскажу. Только ты никому не говори, а то меня еще в каталажку посадят, как политическую преступницу.
Хрущ. Когда я лишнее говорила?
Баба Дуся. Так вот. Настя Будник не хотела голосовать за Сергея Ивановича. Я ее столько убеждала, столько просила, а она не соглашалась. Тогда я закрыла ее в хате, что бы она на выборы не попала.
Хрущ. Вы меня удивили, баба Дуся. Никогда не ждала от вас такой прыти. Ха – ха.
Баба Дуся. Пришлось вот в старости грешить – она ведь хотела голосовать за какого-то чужого человека, который дал ей килограмм гречки и кусок сала. И скажи мне – есть у нее хозяин в голове?
Хрущ. Давно уже потеряла его, а может, его вообще не было.
Баба Дуся. Я тоже так думаю. Ой, пойду я домой. Цыплята меня там дожидаются. До свиданья.
Хрущ. До свиданья, баба Дуся.
(Баба Дуся выходит, но через некоторое время возвращается).
Баба Дуся. Совсем забыла, склероз проклятый, что еще хотела просить у Сергея Ивановича.
Хрущ. О чем вы хотели просить?
Баба Дуся. Да хотела просить, чтобы дров он привез мне на зиму, а то топить нечем уже, а зима не за горами.
Хрущ. Я передам вашу просьбу Сергею Ивановичу, когда он приедет.
Баба Дуся. Передай, Милочка, передай. И вот это передай Сергею Ивановичу.
(Баба Дуся вытягивает из пакета баночку).
Хрущ. Что это, взятка?
Баба Дуся. Да какая там взятка. Это варенье из белой черешни. Он когда-то любил воровать ее у меня. Раз мой Тузик ему даже брюки порвал. Но это было полбеды, а вот , когда отец его узнал где он брюки порвал, тогда наступила настоящая беда – неделю он не мог садиться. Ты только ему это не говори, зачем ворошить прошлое.
Хрущ. Тем более такое. Ха – ха. Представила это, как Сергей Иванович мучился.
Баба Дуся. Тогда он был еще просто Сережа. Такой миленький шустрый мальчик, а теперь он Сергей Иванович, державный муж, но, думаю, что черешню он любит по-прежнему. Пошла я.
(Баба Дуся выходит, секретарша заходит в помещение, а по двору крадется молодой человек с длинной трубой на плече, заглядывает в окно. Его замечает Хрущ, которая вышла на крыльцо).
Хрущ. Витька, ты чего заглядываешь в окна?
Виктор. (Смутившись). Да, я того, хотел узнать, когда можно справку получить?
Хрущ. Какую справку?
Виктор. Для учебы мне надо.
Хрущ. Придешь, когда приедет Сергей Иванович.
Виктор. А когда он приедет?
Хрущ. Этого никто не знает. (Парень мнется, уходить не собирается). Чего тебе еще надо?
Виктор. (Запинаясь). А Оли здесь нет?
Хрущ. А почему она должна здесь быть?
Виктор. Она мне говорила, что придет сюда, чтобы забрать какие-то документы отца.
Хрущ. Не было её здесь.
Виктор. (Со страстью). А где она?
Хрущ. Не знаю.
Виктор. Людмила Григорьевна, вот вы женщина ответьте мне на такой вопрос.
Хрущ. Какой вопрос?
Виктор. Почему вот вы, женщины, обманываете? Говорите одно, а делаете другое?
Хрущ. Даже не знаю, что тебе ответить.
Виктор. Вот у нас все было с Олей хорошо, а сейчас она очень изменилась.
Хрущ. Может, у неё другой дружок завелся?
Виктор. Кто он такой? Скажите, я сейчас пойду с ним разберусь. (Парень махает трубой)
Хрущ. Не знаю, кто у неё завелся? Но должна отметить, что такая разборка тебе не поможет, если она разлюбила, то никакая сила не заставит её вернутся.
Виктор. Но это еще мы посмотрим! (Возмутился он и пошел, размахивая трубой).
Хрущ. (Иронично). Жених. Пойми, что сердце девушки можно разбить только драгоценным камнем.
(Во двор заходит Паша Селюк, местный житель).
Паша. Здравствуйте, Людмила Григорьевна!
Хрущ. Здравствуй, Паша.
Паша. А Сергей Иванович приехал?
Хрущ. Пока не приехал.
Паша. Что-то долго он в командировке находится.
Хрущ. Сколько надо, столько и находится. Тебя не будет спрашивать.
Паша. Я не в претензии. Сколько надо, столько пусть и ездит. Я подожду.
Хрущ. А тебе что надо?
Паша. Дело у меня есть к нему.
Хрущ. Какое еще там у тебя дело?
Людмила. Милый тренькает гитарой
До глубокой полночи.
Ждет в тоске гуманитарной
Сексуальной помощи.
Паша. Светит месяц и луна,
Девки любят плясуна.
За хорошим плясуном
Девки ходят ходуном.
Людмила. Нынче вечером мой милый
Сделал предложение.
Я решила, что приму
Его при первом чтении.
( Хрущ подходит к Нилову.)
Хрущ. Золотой, а позолоти мне ручку, и я тебе всю правду скажу.
Нилов. Отойди от меня.
Хрущ. Ох, жених-то у нас скупой. Не отдадим за него наше сокровище. Студентку, активистку, красавицу. И все это в одном лице.
(Все кричат: "Не отдадим, не отдадим. Не надо нам такой скряга".).
Нилов. (Вытягивает деньги.) Держи.
Хрущ. Не надо мне твои бумажки, забери себе, а мне давай золотой.
Нилов. Где я тебе возьму золотого.
Хрущ. Давай кольцо, оно у тебя золотое?
Нилов. Обижаешь, красавица. Держи.
(Нилов снимает кольцо, и передает его Людмиле. Она пробует его на зуба).
Хрущ. Золото. Ох, золотой, какой ты щедрый. Повезло твоей жене. Передаем наше сокровище тебе, и учти – назад товар не возвращается.
(Заходят супруги Патенко).
Баба Дуся. Хватит вам песни петь, приступим к главному обряду. Молодые, идите к своим родителям, становитесь на колени, Просите благословения.
(Нилов и Оля походят к родителям и становятся на колени).
Нилов и Оля, (Говорят разом). Благословите нас мама и папа на наше супружество.
Зина. Благословляю вас на законный брак.
Патенко. Благословляю. Желаю счастья в браке.
Баба Дуся. А теперь клянитесь жить в мире и согласии до самых последних дней.
Нилов. Клянусь жить в мире и согласии до самых последних дней.
Оля. Клянусь жить в мире и согласии до самых последних дней.
Баба Дуся. А теперь целуйте икону.
(Оля целует икону, затем это делает Нилов, но он долго не может прервать поцелуй).
Баба Дуся. Хватит, милок, мы тебе верим, что ты сделаешь так, как говоришь.
Нилов. (Тихо спрашивает у Патенко). Откуда у вас эта икона?
Патенко. Это осталась икона от бабы Оксаны. Она умерла, а наследников у нее не оказалось, вот и хранится эта икона у меня в кабинете.
Нилов, А вы бы не могли подарить мне эту икону?
Патенко. Не могу. Вдруг объявится наследник бабы Оксаны, и потребует ее.
Нилов. Я вам заплачу, и хорошие деньги.
Патенко. Нет, не могу. Надо еще подождать.
Нилов. Эх, не сговорчивые вы какие люди. Спасибо вам всем за представление. Поехали, Оля.
Баба Дуся, Подожди , милок, Должен оказать ты свое уважение родителям невесты.
Нилов. Что там еще?
Баба Дуся. Несите сюда тазик, а то наша мама целый день работала, в поле ножки вымазала. Не будет же она с грязными ногами в постель ложиться. Надо ей ножки помыть.
Нилов. Еще что.
Баба Дуся. Ого. Так жених у нас с гонором оказывается. Не подходит он нам.
(Все кричат: "Не годится. Не годится нам такой жених".).
Зина, Может, не надо,
Баба Дуся, Надо Зина, надо Зина. (Баба Дуся вымазывает грязью ноги Зине). Смотри, какие грязные ноги у тебя, неужели зять на это смотрит сквозь пальцы.
Нилов. Хорошо, я помою ноги. Садитесь, Зинаида Михайловна.
(Нилов моет ноги. Вымоет одну, принимается за другую, а люди вымазывают первую, причем вымазывают ноги коровьим навозом.
(Кричат при этом: "Смотри он плохо вымыл ногу. Он не хочет, что бы у мамы были чистые ножки. Не уважает нашу маму".).
Нилов. Но зачем же вы вымазываете снова ноги?
Зина. (Встает и возмущается). Хватит мыть мне ноги, они уже чистые.
Баба Дуся. Хватит, так хватит. Забирай невесту свою. Вези в новый дом.
(Нилов берет за руку Олю, и ведет к машине).
Баба Дуся. Так не пойдет, Надо на руках нести, и через огонь.
(Появляется огонь, и Нилов переносит Олю к машине. Они уезжают).
Баба Дуся, А теперь и мы родителей повезем домой. Где наша тройка вороных.
(На сцену вывозят тележка, запряженная тройкой парней. В тележку садят супругов, и с песнями, и радостными криками везут селом).
Действие 4.
(Кабинет сельского головы. За столом сидит Патенко, пишет. Заходит Паша Селюк).
Паша. Можно, Иванович?
Патенко. Заходи, Паша. Какое у тебя дело?
Паша. Сергей Иванович, за такое надо морды бить!
Патенко. Не понял, Паша? За что и кому морды бить?
Паша. А вот за то, что меня так подло кинули.
Патенко. Кто тебя кинул, Паша? Говори вразумительно.
Паша. А вот тот арендатор, который пай у меня взял.
Патенко. Так он же еще приедет, и расплатится с тобой окончательно, если документы будут в порядке.
Паша. Не хочу я его платы.
Патенко. Почему?
Паша. Потому, что он фуфло мне подсунул вместо водки.
Патенко. Как это?
Паша. А вот так! Пригласил я на день рождения друзей своих, стол накрыл, а затем распечатал водку, которую привез арендатор и разлил всем по стаканам. Выпили все и смотрим друг на друга. Ничего не можем понять. Тогда Костыль, Юрка Марченко, и говорит: "Что ты нам воды вместо водки налил?" Я ему ответил: " Не может быть". Открыли другую бутылку, а там то же вода, и так все бутылки. Вот такой получился у меня день рождения.
Патенко. Не может этого быть.
Паша. Можете у Костыля спросить, или у Серебрякова, он тоже был у меня на дне рождения.
Патенко. Не может этого быть. Не верю, что бы… Может, это ему подсунули такую водку. Вот приедет, тогда выясним.
Паша. А когда он приедет?
Патенко. Говорил, что на этой неделе приедет. Они должны газопровод уже начинать монтировать.
Паша. Вы подскажите, когда он приедет.
Патенко. Конечно, Паша, подскажу, тут какое – то недоразумение.
Паша. Хотелось бы верить, но, если он решил Пашку Селюка надуть, то я его из–под земли достану, и голову скручу. (Делает жест рукой). Скажу, что так и было.
Патенко. Ты только не нарушай закон, Паша, а то мы ведь боремся за звание "Образцового Сельсовета".
(Дверь открывается и заходит баба Дуся).
Патенко. С чем пожаловали, Евдокия Федоровна? Никак новыми зубами хотите похвастать.
Баба Дуся. Ах, милок, как не стыдно так над пожилым человеком издеваться.
Патенко. А что случилось?
Баба Дуся. Да поехала я в город. Целый день искала такую улицу и дом. И не нашла. Пошла в полицию, спросить – они же все знают, А они мне говорят, что нет в городе такой улицы, и такого дома. Мол, с вами кто–то пошутил. Хороши шутки. Без зубов я осталась и без земли.
Патенко. Подождите, Евдокия Федоровна, это надо выяснить.
Баба Дуся. Что тут выяснять. Проходимец этот арендатор, Так мне и в полиции сказали. Ты у него хоть документы смотрел?
Патенко. Не смотрел, но он же такой хороший был.
Баба Дуся. Волк в овечьей шкуре он. Влез к нам в доверие и обманул. Где нам его теперь искать?
Паша. Он мне с самого начала не понравился. Глаза у него так беспокойно бегали.
Патенко. Найдем мы его, да он сам к нам приедет.
(Заходит Людмила Григорьевна).
Хрущ. Беда, Сергей Иванович.
Патенко. Что случилось Людмила Григорьевна?
Хрущ. Вы послали меня в фирму "Газовщик", что бы я согласовала с ними строительство газопровода. Пришла по тому адресу, который указан в договоре, а на том месте стоит старая без окон, без дверей хата. Я опросила соседей. Никто ни слухом, ни духом не знал о такой фирме.
Патенко. Как это?
Хрущ. А вот так получается, что нас кто–то крупно надул.
Патенко. Не может быть.
Хрущ. Может. Я пошла еще в банк, а там сказали мне, что деньги уже перевели на фирму "Газовщик".
Патенко. Дайте договор, там телефон есть, я позвоню.
Хрущ. Я звонила, никто не отвечает.
Патенко. Я сейчас сам позвоню. (Он лихорадочно набирает номер). Алло. Алло.… Алло… Никто не отвечает.
Паша. А что с нашими паями?
Баба Дуся. Да, как там моя земля?
Хрущ. Земля тоже пропала. Я заходила в земельный отдел. Там ее продали другому арендатору.
Паша. Разве мы ее не можем забрать?
Хрущ. Только по истечению срока аренды.
Патенко. Не может этого быть. Вот он приедет и все прояснится.
(Открывается дверь, входит Оля).
Патенко. Оля, ты? А где это, Игорь Николаевич?
Оля. Не знаю.
Патенко. Как это. Ты же с ним уехала?
Оля. Уехали – то вместе, и в гостинице вместе были, а потом утром проснулась, а его нет. Я стала выяснять, а мне сказали, что он уехал в неизвестном направлении.
Патенко. Как это?
Оля. А вот так. И за гостиницу не заплатил. Пришлось мне все свои драгоценности снимать, чтобы расплатиться.
Патенко. Вот, подлец! Что же он с нами сделал?
Хрущ. Бедная девушка! Что делается?
Паша. А мне что делать, Иванович?
Патенко. В полицию будем подавать. Пускай они ищут.
Хрущ. Да, ищи теперь ветра в поле. Плакали наши деньги, вместе с газопроводом.
Баба Дуся. И мои золотые зубы. Яблочка – то мне теперь будут не по зубам. Как ловко он обвел нас вокруг пальца? Стреляный воробей.
Патенко. Какой позор! Какой позор! Вот теперь мы на всю область прогремим.
Баба Дуся. Дровишки – то мне, Иванович, хоть завези.
Патенко. Теперь другой видно будет тебе дровишки везти, а мне видать надо сухари сушить. Оля. Папа, я не хочу.
Патенко. Я тоже не хочу, но отвечать – то надо кому–то за это безобразие.
(Занавес).
Действие 5.
Ночь. Кабинет председателя сельсовета. Заходит неизвестный в маске, светит фонариком. Находит на стене икону, снимает ее, кладет в пакет, но тут загорается свет в кабинете.
Виктор. Стоять, руки вверх!
Нилов. Что за шутки? Пошел прочь, молокосос!
Виктор. Это мы еще посмотрим – кто молокосос.
Нилов. А я тебе говорю, отойди от дверей.
Виктор. Не отойду. Если хочешь уйти отсюда, то положи, что взял.
Нилов. Хорошо, давай разойдемся миром, Я даю тебе деньги, и мы расходимся, как в море корабли.
Виктор. Ничего из этого не выйдет. Оставь, что взял, и тогда мы красиво разойдемся.
Нилов. Я даю тебе тысячу долларов, Это для тебя целое состояние. Комбайн себе купишь или трактор.
Виктор. Нет.
Нилов. Да, пойми ты, что эта икона должна храниться в специальном помещении, где должна быть определенная температура и влажность. Иначе она пропадет, а это памятник культуры конца восемнадцатого столетия. Редчайший экспонат Белокуранинской иконописной мастерской. Их-то на свете с десяток остался.
Виктор. Тем более икона должна остаться у нас, а мы передадим ее музею.
Нилов. Что ж не будешь по-хорошему уходить, тогда тебя отсюда вынесут.
(Нилов вытягивает нож, и идет на Виктора. Между ними завязывается борьба. Нилов ранит Виктора, тот падает на пол, но в это время показывается Паша. Он берет стул, и бьет по голове Нилова. Тот тоже падает на пол. Паша снимает маску).
Паша, О, знакомые все лица. (Виктор стонет). Что с тобой?
Виктор. Да немного зацепил этот гад.
Паша. Может тебя перевязать?
Виктор. Не надо, ты его свяжи, а то он еще уйдет,
Паша. От меня еще никто не уходил. (Вытягивает из брюк ремень, и связывает руки Нилову).
Виктор. Вызови теперь Сергея Ивановича.
Паша. Сейчас будет сделано. (Звонит по телефону). Сергей Иванович, это Паша звонит, подойдите в сельсовет, тут вас сюрприз ждет. (Обращается к Виктору). Вот теперь можно и тобой заняться. Поищу сейчас аптечку, что бы наложить тебе бинт.
(Ищет в столе, затем в шкафу).
Паша. Нашел. Сейчас я тебе наложу повязку.
(Заходит Патенко, Зина, Оля).
Патенко, Что здесь случилось?
Паша. Да вот бандит к вам в кабинет залез.
Патенко. Зачем?
Виктор, За иконой, она очень дорогая. Мне тысячу долларов предлагал, что бы я его отпустил, но я не взял. Ой, ой.
Патенко. Что такое?
Паша. Он ранен, Я сейчас его перевяжу.
Оля. Дай, я это сделаю. Я на курсах медсестер училась.
Паша. Перевяжи.
(Паша отдает бинт Оле, а Патенко звонит по телефону).
Патенко. Милиция, милиция. Приезжайте к нам, мы задержали опасного преступника. Да, мы в сельсовете. Ох, спасибо вам, ребята, выручили вы меня. А то не знал, что и делать.
Виктор. Ой, ой.
Оля. Что такое? Тебе больно,
Виктор, Мне хорошо, Я рад тебя видеть. Воды мне.
Оля, Папа, дай воды.
Патенко. (Отец идет в здание и выходит оттуда с водой). Держи. Ты настоящий герой. Как только можно в людях ошибаться.
(Оля дает Виктору воду).
Виктор, Спасибо. Как хорошо, что ты возвратилась. Нет, ты никуда не уезжала. Мы с тобой не расставались и никогда не расстанемся.
Оля. Да. Помолчи, тебе нельзя много говорить.
Занавес
Новогодний ералаш.
Действующие лица:
АЛЕКСАНДР бывший тренер по футболу
РИТА его жена
ИВАН банкир
ИРА его жена
Акт первый
Городская квартира. Предновогодняя обстановка, играет музыка. Александр Новицкий готовит салат из крабовых палочек. Напевает мелодию. Раздается звонок.
Саша. Сейчас, иду дорогая.… Иду…
Открывает двери, в комнату врывается женщина в роскошном платье а-ля «Ча-ча-ча».
Ира. Козел.
Саша. Не понял.
Ира. Осел.
Саша. Выбирайте выражения.
Ира. Скотина. Тварь безмозглая. Погоди, тебя еще по стенке размажут.
Саша. Я не позволю в моем доме выражаться.
Ира. А тебя и спрашивать никто не будет. Лучше налей рюмочку коньяка, а то у меня крыша сейчас поедет – я вся на нервах.
Саша. У меня она уже поехала.
Ира. Чего это она будет ехать у тебя?
Саша. Еще спрашиваешь. Врываешься в мою квартиру, всякими словами обзываешь. Зоопарк прямо-таки получается, а у меня ведь есть чувство собственного достоинства.
Ира. Оставь в покое свое чувство собственного достоинства. Я ведь не тебя имела в виду.
Саша. А кого же в таком случае? В комнате ведь мы вдвоем находились…
Ира. Того мудака, который промчался на бешеной скорости мимо меня и обдал грязной водой мой праздничный наряд, а у меня ведь выступление на новогоднем огоньке, в Дворце Культуры. Идиот, он испортил весь мой наряд и я не знаю, что мне делать. Но я ему тоже не завидую, мой муж достанет его из-под земли, и размажет по стенке.
Саша. Но я то, причем здесь?
Ира. Ты здесь не причем, так что успокойся, а вот я успокоиться не могу, и рюмочка коньяка мне не помешает, чтобы снять стресс.
Саша. К сожалению, не могу помочь.
Ира. Почему?
Саша. У меня нет коньяка. Я человек не пьющий, так как у меня язва желудка.
Ира. Но может хоть водочка имеется?
Саша. Бутылка водки имеется. Я для кума приберег – он любит смотреть футбол и рюмочку выпивать, когда наши гол забивают, но в последнее время наши совсем разучились играть, голы не забивает, и бутылка целая стоит.
Ира. Налейте мне рюмочку.
Саша. Хорошо, я сейчас на кухню схожу, она у меня в холодильнике стоит. Кум любит пить охлажденную водочку.
Ира. Я тоже.
Саша. Я сейчас.
(Александр выходит, а Ирина достает из сумочки мобильный телефон и звонит).
Ира. Алло.… Алло. Дорогой. Приезжай скорей, у меня тут полная катастрофа.… Нет, машина целая, и я тоже невредимая, а вот наряд мой испорчен.… Моя машина заглохла. Я ж тебе говорила, что в последнее время она у меня стала барахлить.… Нет, бензина у меня пол бака и давление масла в норме. Я вышла из машины, открыла капот, а он промчался мимо и обрызгал меня грязной водой. Ты обязательно найди его и сделай ему бледный вид, я в трансе, праздник испорчен… Он ехал на красном «Феррари» и я заметила только три девятки на его номере – он же промчался как ракета… Я в отчаянии, приезжай сюда.… Не можешь у тебя тендер? Сколько же можно работать, новый год на носу. У тебя один ответ всегда «Так надо». Кому надо? Тебе надо. Нет, мне не надо. Через час освободишься? Хорошо, я буду ждать.
(Входит Александр на блюдце несет рюмочку водки и бутерброд).
Саша. Я вам водочки принес и бутерброд.
Ира. Бутерброд не надо.
Саша. Почему?
Ира. Эффект не тот будет. Стресс не снимется.
Саша. Как хотите. Мое дело предложить.
Ира. Благодарю за заботу. (Берет рюмочку и залпом опрокидывает). Ах, как пошла.
Саша. Ловко вы.
Ира. Только не думайте, что я законченная алкоголичка.
Саша. Даже не думал. В вашей ситуации – это лучшее средство.
Ира. Но вы же не пьете.
Саша. Когда-то пил, и проверил это, на собственном опыте… Может еще налить?
Ира. Нет, спасибо, одной достаточно. Голова начала работать. Сделайте мне лучше ванну, я хочу обмыться и платье немного почистить, если это возможно.
Саша. Но…
Ира. Только что бы вода была не выше 35 градусов.
Саша. Мне ведь…
Ира. И добавьте туда лаванды.
Саша. У нас нет лаванды.
Ира. А что же имеется?
Саша. Хвойный экстракт.
Ира. Можно и хвойный экстракт. Только побыстрее, а то я очень спешу, в десять часов я должна быть в Дворце Культуры, встречать гостей.
Саша. Постараюсь вам помочь. (Он уходит).
Ира. Постарайтесь (Она смотрит в зеркало, поправляет прическу и говорит). Я ведь буду выступать там, в роли хозяйки. Вообще-то нас там будет четыре хозяйки, согласно временам года. Я буду представлять лето, а в роли весны будет дочь Ивана Федоровича.
Саша. Какого Ивана Федоровича?
Ира. (Удивленно). Вы не знаете, кто такой Иван Федорович? Сразу видно, что у вас нет машины.
Саша. Причем здесь машина?
Ира. Если у вас была машина, то вы бы знали и начальника ГАИ нашего города.
Саша. Действительно, у меня нет машины и мне Иван Федорович не указ.
Ира. В этом отношении вам легче, а мы, автомобилисты, всегда должны помнить о бдительных работниках ГАИ, и поэтому на должность хозяйки в образе «Весны» взяли его дочь. В образе «Осени» у нас будет жена Николай Николаевича.
Саша. А кто это Николай Николаевич?
Ира. Вы меня удивляете. Не знать кто такой Николай Николаевич – это просто стыдно.
Саша. Мне действительно стыдно.
Ира. Впрочем, из этого я могу заключить, что вы не занимаетесь частной предпринимательской деятельностью. Потому что Николай Николаевич работает начальником налоговой инспекции.
Саша. Да, действительно, я работаю, я работаю. Впрочем, неважно, где я работаю, но вот знать Николая Николаевича мне не обязательно.
Ира. Тем более вы не знаете его жену.
Саша. Конечно, нет.
Ира. А жена у него такая уродина, которых свет не видывал. Своим видом она всех гостей распугает, но что поделаешь, муж начальник и все лебезят перед ним. Иногда противно смотреть.
Саша. А у вас же кем муж работает, что вас выдвинули на такую почетную должность.
Ира. У мужа моего не такая большая должность, он в банке работает, коммерческим директором. Так что муж мой не причем, а взяли меня потому, что я была победительницей конкурса «Мисс города».
Саша. Первая красавица в городе.
Ира. Считается, что так.
Саша. Никогда не видел победительниц конкурсов красоты.
Ира. А теперь увидели?
Саша. Да
Ира. И как впечатления?
Саша. У нас много красивых девушек и женщин, и я не понимаю, как можно кому-то отдавать предпочтение…
Ира. Почему вы не ответили на мой вопрос?
Саша. Я не разобрался.
Ира. Нет. Вы говорите неправду. Ведь я чувствую это, многие так поступают, и знаете почему?
Саша. Почему?
Ира. Потому что думают, будто для того, чтобы получить звание красавицы я прибегала к различным уловкам, вплоть до того, что телом торговала. Есть анекдот. Заходит красавица и говорит, а где тот диван стоит, на котором кастинг производится на конкурс первой красавицы.
Саша. Занятно. Но, я так не думаю.
Ира. Все вы так думаете. Лучше бы я не говорила. Ведь вы мне не поверите, что на конкурс я попала совершенно случайно, подружка затащила, и так же победила случайно. А подружка не прошла кастинг, так как не ответила на вопрос: "Кто написал роман "Анна Каренина". Она сказала, что Шолохов написал.
Саша. Я рад за вас.
Ира. Надеюсь, что это искренне.
(Выходит с ванны Александр).
Саша. Совершенно искренне. Ванна готова.
Ира. Спасибо.
(Ирина идет в ванну, а Александр занимается салатом из крабовых палочек. Спустя некоторое время Ирина говорит из ванны).
Ира. Мужчина.
Саша. Да.
Ира. Как вас зовут?
Саша. Александр.
Ира. Александр или просто Саша.
Саша. Да, Саша.
Ира. Можно я буду вас звать Сашей.
Саша. Можно.
Ира. Саша.
Саша. Что?
Ира. Подойдите сюда.
Саша. Зачем.
Ира. Иди сюда.
Саша. Я занят. Говорите так.
Ира. Я хочу вас о чем-то попросить.
Саша. О чем?
Ира. Подойдите, я же не кусаюсь, или вы такой застенчивый.
Саша. Иду.
Ира. Саша.
Саша. Я здесь.
Ира. Я постирала свои колготы, а то они были грязные. Развесьте их, пожалуйста, на батарее, в комнате, чтобы они быстрее высохли.
Саша. Ваши колготы повесить на батарее, в комнате.
Ира. Да мои колготы повесьте на батарее, чтобы они быстрее высохли. Не могу же я в мокрых колготах идти на новогодний огонек.
Саша. Конечно, не можете.
Ира. Так повесьте их на батарее, в комнате.
Саша. Не могу.
Ира. Почему?
Саша. Потому что там сушатся мои брюки, которые я замочил, когда шел домой с работы.
Ира. Ну, тогда повесьте колготы на батарею в спальню.
Саша. Они там не высохнут.
Ира. Почему?
Саша. Потому что там батарея не греет.
Ира. Почему?
Саша. Я ее там отключил.
Ира. Но ведь там холодно будет спать.
Саша. Холодно будет, если там один человек спит, а если там спят мужчина и женщина, то холодно там не может быть.
Ира. Неужели?
Саша. Ваши сомнения говорят о том, что вы плохо знаете физику.
Ира. Причем здесь физика.
Саша. А притом, что при трении тела нагреваются, то есть тут существует обратная зависимость, чем холоднее батареи, тем тела должны быстрее натираться, чтобы согреться.
Ира. Оригинально, но маловероятно.
Саша. А вы проверьте.
Ира. Даже с риском для здоровья.
Саша. Никакого риска здесь нет.
Ира. Вы меня убедили, хотя, что мне делать с колготами. Не надевать мне же их мокрыми.
Саша. Давайте их сюда. Что-нибудь придумаю.
Ира. А вы человек добрый.
Саша. Доброта меня и погубит.
Ира. Держите колготы (Ира высовывает руку с колготами), только осторожно с ними, а то они фирменные, «Аделон».
Саша. Постараюсь.
(У него перехватывает дыхание, и дрожат руки. Он берет колготы в руки, и махает ими, чтобы быстрее высохли, затем пробует руками, не может понять – сухие они или мокрые, прикладывает к щекам. Мокрые и снова махает, и так проделывает несколько раз, затем включает утюг и пытается их гладить. В это время заходит жена. Александр выхватывает из под утюга колготы).
Саша. Это ты дорогая?
Рита. Да, я. Помоги мне раздеться.
(Александр прячет в карман колготы и идет помочь супруге снять пальто).
Саша. Как на улице погода?
Рита. Отвратительная погода. Снова идет дождь.
Саша. Да, давненько мы не встречали Новый год с дождем.
Рита. Почему ж давненько. В прошлом году ведь тоже шел дождь на Новый год.
Саша. Нет. В прошлом году был мороз.
Рита. Ты что-то путаешь. Забыл, как мы возвращались с тобой ночью из гостей, и ты влез ботинками в грязь.
Саша. Нет. Это ты что-то путаешь. Это было в позапрошлом году, а прошлый Новый год мы встречали у твоих родителей.
Рита. Неужели?
Саша. Точно. Еще родители подарили тебе фиолетовую кофточку из ангорки, а мне шерстяной свитер.
Рита. Припоминаю. Весело вы тогда с папой встречали Новый год, что и уснули на полу.
Саша. Держались до последнего, вы то ушли спать значительно раньше.
Рита. Да, не могу долго сидеть у телевизора.
Саша. Как быстро время летит. Кажется, это было только вчера и вот снова Новый год. И слякоть. Конечно, Новый год лучше встречать в морозную погоду.
Рита. Да.
Саша. А вот в такую погоду очень опасно идти по тротуару.
Рита. Почему?
Саша. Идешь по тротуару, в новеньком костюме, весь при наряде, а по дороге автомобили снуют туда-сюда, туда-сюда и брызги от них разлетаются во все стороны. Попадут они на бедного прохожего и костюм, и праздник испорчен.
Рита. Да, ты прав машины все мчатся, как на пожар.
Саша. Пожар!
Рита. Что?
Саша. Говорю, горим мы. Ты не слышишь.
Рита. Нет. (Принюхивается) Да что-то такое есть. Какой-то запах…
Саша. Запах дыма. Откуда это он.
Рита. Да это же мы горим… Утюг…
Саша. Ох, я совсем забыл и забыл про утюг.
(Бежит в комнату, хватает утюг в руки, затем вытягивает его из розетки).
Рита. Что это ты гладил?
Саша. Да понимаешь тут такая история. Машины все туда-сюда мчатся, туда-сюда… а на тротуаре прохожие…
Рита. Причем тут машины, причем прохожие до нашего утюга. Что ты темнишь?
Саша. Я же тебе хочу рассказать всю историю, чтобы ты поняла правильно.
Рита. Какая еще история?
(В это время из ванны выходит Ирина, закутанная большим полотенцем).
Рита. А это что такое? Это и есть твоя история!
Саша. Я сейчас все объясню.
Рита. Здесь объяснения ни к чему. Итак, все понятно.
Ира. Я так понимаю, что вы жена Саши.
Рита. А ты кто такая?
Саша. Рита, только не волнуйся. Она совершенно посторонний человек и попала в квартиру совершенно случайно. Я же тебе говорил, что машины туда-сюда снуют, туда-сюда. Вот одна из них и забрызгала ее грязью, и она зашла к нам, чтобы немного привести себя в порядок. Между прочим, она в нашем городе была признана на конкурсе, первой красавицей.
Рита. Меня это мало волнует. Меня волнует больше то, что она выбрала именно нашу квартиру, тогда как в доме 144 квартиры.
Ира. Я звонила в квартиру напротив, но там мне не открыли.
Рита. А ты такой добренький. Сразу распахнул дверь настежь.
Саша. Я думал, что это ты.
Рита. У меня есть ключ.
Саша. Но иногда, ты ведь тоже звонишь, когда руки, например, заняты.
Рита. У тебя всегда находятся отговорки.
Ира. Мне некогда. Саша, где мои колготы.
Рита. Почему это она называет тебя Сашей?
Саша. Потому что меня родители так назвали.
Рита. Снова ты выкрутился, а почему это она спрашивает у тебя про свои колготы.
Саша. Потому, что я сушил их.
Рита. А где же они?
Саша. Вот. (Александр вытягивает их из кармана).
Ира. Они сухие?
Саша. Почти.
Рита. Давай их сюда.
Саша. Но это же ее колготы.
Рита. Сейчас я разберусь, чьи это колготы. (Выхватывает их у Саши).
Ира. Зачем вы забрали мои колготы?
Рита. Зачем вы ходите по чужим квартирам и соблазняете чужих мужиков.
Ира. У нас ничего не было с твоим мужиком.
Рита. Не было, потому что я рано пришла, а так уже вы вполне приготовились.
Саша. О чем ты говоришь? Рита!
Ира. Вы сварливая, неуравновешенная женщина, которая устраивает здесь сцены неизвестно чего. Скорее всего, из-за неуверенности в себе.
Рита. А ты подзаборная шлюха, которая бегает за чужими мужиками, ибо своего мужика нет.
Ира. А вот и не угадали. У меня есть муж и получше твоего будет.
Саша. Рита, я прошу тебя, не устраивай скандал.
Рита. Если бы был, то сидела бы дома с ним, а не ходила бы полуголая по чужой квартире, в присутствии мужчины.
Ира. Моя одежда мокрая, потому я и вышла из ванной, закутавшись в полотенце.
Рита. Если б ты была такая честная, то не вошла в квартиру, где находится один мужчина.
Ира. Я была в таком состоянии, что подобные мысли не приходили мне в голову.
Саша. Да, она была в таком шоке, что начала кричать, обзывать меня разными словами: козел, осел и прочими зверями.
Рита. И после этого ты говоришь, что она совсем тебя не знает. Разве можно человека обзывать разными словами, если он этого ре заслужил?
Саша. Так это я думал, что она меня так обзывает, а на самом деле, она обзывала так водителя, который обдал ее грязью.
Рита. Ты снова изворачиваешься.
Саша. Я говорю правду.
Ира. Отдайте мне колготы, и я уеду от вас.
Рита. Нет, ты просто так не уедешь. Знаешь, как поступали раньше с такими вот девицами?
Ира. Нет.
Рита. Их голыми выгоняли на улицу и гнали палками до самого дома.
Ира. Я не выйду голая на улицу.
Рита. Тогда я тебя задушу вот этими колготами.
(Рита идет к Ирине, с раскрытыми объятиями, а в руках держит колготы).
Саша. Рита, прекрати это безобразие, отдай женщине колготы.
Рита. Нет, никогда. Или она уберется голой или я ее задушу.
Саша встает между женщинами, хватает Риту за руки.
Саша. Идите в ванную, быстро одевайтесь и бегите из квартиры. Я ее подержу.
Ира. Никуда я не побегу. Я сейчас позвоню мужу. Подержите пока жену. Алло, алло, Ваня. Приезжай скорее, а то меня тут избивают. Да, жена пришла такая сварливая тетка, хочет меня колготами задушить.… И побыстрее, если хочешь застать меня живой. Ванечка, какой может быть тендер, меня здесь убивают, а тебе все равно. Адрес. Какой у вас адрес?
Рита. Пусти меня! Все равно она от меня не уйдет! Я ей покажу, как, по чужим мужикам шляться.
Саша. Улица Космонавтов, дом 14, квартира №3.
Ира. Улица Космонавтов, дом 14, квартира №3. Там еще машина напротив их дома стоит и, между прочим, я двери не закрыла в машине, я только вспомнила. Ой, ой убивают, быстрее приезжай и оружие захвати свое, а то тут люди очень агрессивные.… Ой, ой.…Убивают, убивают, спасайте, люди добрые.
(Рита в растерянности останавливается).
Рита. Ты зачем кричала?
Ира. Что кричала?
Рита. Что убивают тебя.
Ира. Но ты же хотела меня задушить.
Рита. Я просто пугала.
Ира. А мне казалось, что ты, правда меня убьешь или задушишь. У тебя было такое выражение лица!
Рита. Это тебе показалось.
Ира. Ничего, быстрее приедет, а то если не сказать ему такое, то он будет час добираться. У него одни тендеры на уме.
Рита. У него, что, правда, оружие есть.
Ира. Да. Вот такой пистолет. Он его сбоку носит, как в кино.
Рита. Держи свои колготы.
Ира. Спасибо. Можно вас о чем-то попросить?
Рита. Давай. Проси.
Ира. Я действительно забыла закрыть машину, была в таком состоянии. Пусть Саша пойдет и закроет ее, а то ещё кто-то угонит машину. Для полного счастья мне только этого не хватало.
Рита. Пускай идет.
Ира. Саша, вот тебе ключи. Пойди закрой машину.
Саша. А какая она из себя.
Ира. Синий «Шевроле».
Саша. Понятно.
(Александр берет ключи и выходит).
Рита. Саша.
Саша. Да.
Рита. И зайдешь в магазин, купишь там майонез, а то я забыла.
Саша. Хорошо.
(Саша выходит, Рита вытягивает из сумки продукты и начинает делать бутерброды. Ира стоит в нерешительности, затем говорит).
Ира. Извините, что так получилось.
Рита. Бывает.
Ира. И на мужа вашего набросилась, он так опешил. Теперь вспоминаю этот момент и самой смешно становится, какая же безумная и странная была, настоящая мегера.
Рита. Это эмоции. Даже преступника, который совершает преступление в порыве страстей, освобождают от наказания. Бывает, и сам что-то сделаешь или скажешь, а затем удивляешься этому.
Ира. Но того бы подлеца, который обрызгал меня, я в тот момент разорвала бы на части. Да и сейчас его я не помилую, уж муж мой разберется с ним. Однажды он ради меня в холодную воду бросился в одежде, да еще и в часах «Rolex». Дело было в ноябре, в Алуште, я нечаянно упала в море, а он за мной. Так мы познакомились, а затем были встречи, ухаживания, цветы, апельсины, ананасы, прогулки на яхте – у него своя яхта имеется. Как в сказке.
Рита. Можно сказать, что тебе повезло.
Ира. Да, повезло, повезло.
Рита. Почему так грустно?
Ира. Не знаю. Может от того, что повезло, а может от того.… Не любит он меня теперь, не любит.
Рита. Почему ты так решила?
Ира. Я не решила, но я чувствую. Чувствую, что все не так происходит. Вот нет у него больше такого чувства ко мне как раньше. Нет. Раньше было, на час два расставались, и он уже бежит, звонит, соскучился, хочу увидеть тебя, услышать твой голос. А сейчас уехал на работу, приехал поздно и можем даже словом не обмолвиться.
Рита. Что поделаешь, он человек ведь занятой.
Ира. Все равно мог бы минуточку выкроить, чтобы позвонить мне, спросить как дела, чем занимаюсь, когда приедет. И так сижу, как дура жду, приедет он в 7 часов вечера или в двенадцать. Мне же на работу он звонить запрещает. Говорит, я его отвлекаю. Но даже не это главное.