Kitabı oxu: «Цифровая революция. Преимущества и риски. Искусственный интеллект и интернет всего»

Name: Цифровая революция. Преимущества и риски. Искусственный интеллект и интернет всего
ISBN: 978-5-6048263-6-2

Владимир Овчинский, Елена Ларина

Şrift:

Введение

Время в истории человечества, в которое мы живём, не похоже ни на какое другое. По мере того, как мир переживает период цифровой трансформации, мы быстро раскрываем потенциал технологий для улучшения жизни и решения некоторых из величайших проблем человечества. Это стало особенно очевидным в 2020-2021 годах, когда страны повсюду боролись с последствиями глобальной пандемии.

Четвёртая промышленная революция дала действительно революционный взрыв новых технологий. Особенно это касается разновидностей использования Интернета (Интернет вещей, Интернет тела, Интернет всего), криптовалюты и блокчейна, квантовых вычислений, 5G.

Любая новая прорывная технология используется различными субъектами в тройном назначении:

Первое. Государством и обществом – для социального и экономического развития;

Второе. Военными структурами, правоохранительными органами и спецслужбами – для повышения эффективности боевого потенциала армии и флота, обеспечения общественной и государственной безопасности;

Третье. Криминальными и террористическими структурами – для повышения незаконных прибылей и нанесения ущерба государству, обществу и личности.

Казалось бы, в одночасье целые отрасли перешли на удаленные модели работы. Виртуальная среда стала самым предпочтительным вариантом для людей, чтобы продолжать работать, учиться и общаться с близкими. По мере того, как люди генерируют, получают доступ и обмениваются большим количеством данных удаленно через облачные приложения, количество слепых зон безопасности увеличивается.

Новые технологии помогают управлять рисками и уменьшать вред от подобных угроз. Но этотпрогресс зависит от безопасной, надежной и уважающей права цифровой инфраструктуры, которая будет устойчивой и открытой для всех. Киберпространство стало гораздо большим, чем просто сфера современной человеческой продуктивности, оно всё в большей степени – область конфликта. Как правительства, так и злоумышленники постоянно совершенствуют свои методы нацеливания на противников с помощью наступательных инструментов, подрывающих коллективное доверие и безопасность.

Несмотря на достижения и инвестиции в киберзащиту, а также международные соглашения, направленные на обуздание безрассудного поведения в Интернете, конфликты в киберпространстве продолжают нарастать. Поэтому необходимо сделать гораздо больше, чем делается сегодня для повышения стабильности и безопасности в Интернете.

В ближайшем будущем правительства, корпорации и отдельные лица могут потерять способность эффективно хранить свои секреты и личную информацию в безопасности, способность обеспечивать безопасные и точные демократические избирательные процессы, а также способность контролировать или отслеживать огромные объемы информации, которые постоянно проходят сквозь киберпространство.

Сфера криптоанализа находится на пути к тому, чтобы постоянно превосходить достижения в области криптологии, если только не начнут происходить математические открытия, которые позволят применять более сложные алгоритмы к процессу шифрования.

По мнению многих ведущих экспертов в сфере IT-технологий, будущее киберпространства выглядит довольно мрачным. Последние два десятилетия мы стали свидетелями распространения наступательных инструментов и операций в киберпространстве со стороны государственных и негосударственных субъектов.

Организованные преступные группы и сообщества широко используют технологии для извлечения прибыли и подрывных атак. Кибероружие, наступательные инструменты и концепции атак, разработанные одним государством, могут быть повторно использованы другими государствами, что ведёт к гонке кибернетических вооружений.

Киберугрозы стали гибридными, поскольку все более разнообразен состав злоумышленников, которые комбинируют различные методы и режимы работы против большего числа целей, создавая ситуацию неоднозначности. Цифровая трансформация, ускоренная пандемией Covid-19, экспоненциально расширила возможности и поверхность атак, создав еще больше уязвимостей.

В результате киберугрозы становятся все более системными. Такое быстрое, массовое и неконтролируемое распространение атак угрожает безопасности и стабильности самого киберпространства. Но угроза выходит за его рамки. Последствия – умышленные или непреднамеренные – могут быть серьезными, потенциально нарушая стабильность обществ, которые стали сильно зависимыми от цифровых данных и технологий.

Мы полагаемся на цифровые технологии и данные для решения сложных задач, с которыми мы сталкиваемся в области нашей коллективной безопасности, в том числе пандемии или изменении климата. Волна атак программ-вымогателей, поразивших больницы на фоне пандемии, наглядно иллюстрирует эти проблемы. Такие нападения угрожают международному миру и глобальной безопасности.

Тем не менее, несмотря на разрушительные атаки в глобальном масштабе, восприятие этого системного риска, похоже, не превалирует. Киберпространство, прежде всего, рассматривается государствами как поле стратегической конкуренциииконфронтации. Учитывая обострение геополитической напряженности между великими державами, у стран нет стимула регулировать кибершпионаж или отказываться от своих наступательных возможностей.

Международные дискуссии о нормах ответственного поведения и применении международного права в киберпространстве, безусловно, поощряли сдержанность, но разнообразие и противоречивость диалогов и процессов, похоже, зашли в тупик. Государства изо всех сил пытаются сдерживать вредоносное поведение, сохраняя при этом свои собственные пределы маневренности в киберпространстве.

Говоря о международном сотрудничестве, надо понимать, что практически невозможно просто выработать мирный договор, собрав глав государств за столом из красного дерева, чтобы нарисовать линии на карте. Границы киберпространства неуловимы, инфраструктура или поле битвы в значительной степени принадлежит частным компаниям, и природа угрозы меняется так же быстро, как мы разрабатываем правила.

Атрибуция атак в киберпространстве является сложной и неопределенной. Надлежащий ответ может оказаться сложной задачей, поскольку большинство атак либо неоднозначны, мотивированы разведывательными данными, либо находятся чуть ниже порога того, что может вызвать контрмеры в соответствии с международным правом. Кроме того, многие атаки совершаются негосударственными субъектами, которые часто действуют совершенно безнаказанно из-за недостаточного международного сотрудничества в реализации законов о киберпреступности.

Учитывая эти недостатки, мировому сообществу необходимо сосредоточиться на более сильной защите с участием всех заинтересованных сторон для устранения этого системного риска. Правительства, научные круги, гражданское общество и частный сектор должны тесно сотрудничать, чтобы способствовать наращиванию потенциала, укреплять безопасность цифровых продуктов, обучать персонал, разрабатывать значимые стратегии и политику кибербезопасности, а также улучшать сотрудничество в области анализа угроз и реагирования на инциденты.

Государства также должны инвестировать в образование и исследования, чтобы глубже понять уязвимости и стратегические зависимости, чтобы лучше предвидеть киберугрозы и киберрискии управлять ими.

Елена Ларина, Владимир Овчинский

Глава 1. Многоликий Интернет… с криминальным шлейфом

1.1. Интернет вещей

Интернет вещей (англ. Internet of Things, IoT) в совокупности с Искусственным интеллектом (ИИ), Большими данными (БД), робототехникой и блокчейн-технологией составляют суть новой промышленной революции.

Подключение большего количества «вещей» к Интернету потенциально может повысить эффективность, поднять производительность, снизить количество отходов, подстегнуть экономический рост. По данным исследования Глобального института McKinsey, к 2025 году полностью интегрированный IoT позволит ежегодно увеличивать размер глобальной экономики на сумму до $ 11 трлн.

Китайские молочные фермы, например, уже подключают стада к интернету. Коровы носят ошейники с беспроводными сенсорами. Эта информация затем используется для улучшения производства молока, что помогает фермерам зарабатывать дополнительные $ 420 с каждой коровы в год и увеличивать общую годовую прибыль на 50 %.

Один из руководителей китайского Huawei Technologies Кен Ху считает, что для нормальной работы подключенных к Интернету энергосетей, «умных» роботов и других машин понадобятся сети нового поколения, которые будут работать быстрее и обладать еще большей мощностью.

Сети завтрашнего дня должны быть автоматизированными, самооптимизируемыми и самовосстанавливающимися. ИИ позволит поставить базовые сетевые функции на автопилот, а простые экономические соображения сделают это необходимостью. Как только Интернет вещей начнет осуществлять миллиарды подключений автомобилей, поездов, заводов и больниц, операционные затраты могут взлететь до небес, если сети не будут функционировать с минимальным вмешательством человека.

Чтобы IoT стал реальностью, властям надо будет поддержать развитие передовых сетей, способных передавать данные в более крупных объемах и гораздо быстрее. Частотный диапазон для беспроводной связи (радиоволны, с помощью которых данные невидимо перемещаются от и к подключенным устройствам) будет основой для множества цифровых услуг.

Согласно прогнозам Business Insider, умные устройства готовы влиться в каждый сегмент рынка и сделают это к 2023 году:

– на потребительском рынке умные устройства продолжат заполнять дома. Лампочки, колонки и бытовые приборы, которые будут управляться с помощью беспроводного подключения, дополнятся одеждой и обувью, для организаций умные устройства продолжат играть роль автоматизации. В офисе и на производстве останутся все те же приборы, но они станут умнее и самостоятельнее, сокращая время на работу с ними;

– правительственные организации займутся стимулированием развития «умных городов». Умные камеры слежения, городские фонари и счетчики сделают борьбу с преступностью и управление коммунальными услугами эффективнее.

Термин «Интернет вещей» впервые применен в 1999 году. Его автор – исследователь Массачусетского технологического института Кевин Эштон. Он считал, что вскоре средства радиочастотной идентификации будут широко применяться для взаимодействия физических предметов с внешним окружением. Масштабное внедрение новой технологии началось в 2009 году.

Риски Интернета вещей

Резкое повышение связанности сетей не только обеспечивает их быстродействие и является важнейшей предпосылкой для сбора и обработки больших данных, но и резко повышает риски атак со стороны преступников, террористов и иных злоумышленников.

Не будет преувеличением сказать, что ситуационная среда для преступлений необратимо изменилась. В доцифровом мире мы могли четко различать уличную организованную преступность и высокотехнологичный криминал. В связанном цифровом мире даже незначительное преступление может неожиданно, в том числе и для преступников, привести к целому каскаду негативных последствий.

Под Интернетом вещей обычно понимаются устройства, за исключением компьютеров, ноутбуков и смартфонов, подключенные к Интернету и друг к другу. Устройства IoT взаимодействуют без человека и помимо человека. IoT – масштабируемая гиперсеть, состоящая из беспроводных сетей и подключенных к ним устройств различного уровня автономности с уникально идентифицируемыми точками, которые информационно взаимодействуют между собой в обоих направлениях по IP протоколам без человеческого вмешательства.

Компания Intel – общепризнанный мировой лидер в области IoT – определяет его как «связанные через беспроводные технологии интеллектуальные устройства различного масштаба – от крошечных микросхем до исполинских машин, – которые взаимодействуют друг с другом и позволяют извлечь для обработки машиночитаемые данные».

Согласно британской классификации, IoT состоит из нескольких принципиально разных, но взаимосвязанных слоев или компонентов, в том числе:

– имплантированных или подсоединенных к человеческому телу электронных устройств, передающих информацию вовне и получающих извне команды по беспроводным сетям;

– повседневных вещей с управляющими чипами, подсоединенными беспроводными сетями к внешним серверам, в том числе, предметов одежды, обуви, бытовой техники, компонентов управления домом, включая воду, электричество, охранные системы и т. п.;

– специализированных сенсорных систем видео- и иного наблюдения, подсоединенных к оптическим и беспроводным сетям. В их число входят, прежде всего, домашние, районные, коммерческие и городские системы видеонаблюдения, сенсоры аудио и термоконтроля и т. п.;

– частично или полностью автономных транспортных средств любого назначения, управляемых подключенными к двусторонним сетям программно-аппаратными устройствами;

– частично или полностью автономных производственных систем, включающих производственных роботов, частично автоматизированные линии и т. п.;

– все виды инфраструктур любого назначения, управляемых полностью или частично автоматизированными устройствами, подключенными к Интернету;

– критических инфраструктур, под которыми понимаются особо важные для национальной безопасности гиперсети и сети, обеспечивающие функционирование государственных, военных и городских объектов и сетей.

Несмотря на все достоинства IoT технологий, людей по-прежнему пугают их возможности. Согласно опросу Genalto, в Великобритании около 90 % пользователей не доверяют IoT устройствам или не знают, какие дополнительные плюсы они имеют по сравнению с традиционной бытовой техникой. При этом, согласно данным того же опроса, около 75 % британцев хотели бы приобрести бытовую технику с подключенными IoT технологиями. Это – общая тенденция. Население практически всех развитых стран мира уже давно отдает себе отчет в нарушении приватности и возрастании рисков, но при этом продолжает все более активно использовать различные гаджеты. Феномен современного мира – это знание об опасностях и рисках и при этом их полное игнорирование населением и отчасти бизнесом. Больше всего респондентов опасаются утечек данных (40 %), получения несанкционированного доступа сторонних организаций к личной жизни (19 %) и использования IoT криминалом (16 %).

Еще в 2016 г. Джеймс Клеппер – тогдашний Директор национальной разведки США – сообщил, что не может исключить «использования спецслужбами – ФБР и полицией – IoT для слежения, наблюдения, определения местоположения и сбора информации о пользователях, попавших под подозрение структур национальной безопасности».

Главные риски и опасности IoT заключены в его масштабах, тотальной связанности, темпах развёртывания и независимости от взаимодействия с людьми. IoT превращает цифровую реальность в сплошную связанную среду, где все устройства и сети взаимодействуют между собой.

Риски в значительной степени порождены тем, что IoT устройства предназначены для повседневного пользования. Они опираются на весьма простую технологию и соответственно предусматривают лишь элементарные меры безопасности. В то же время IoT устройства с каждым годом все шире используются в критически важной национальной инфраструктуре, системах жизнеобеспечении городов и сфере медицинского обслуживания. К концу 2030 года количество активных устройств Интернета вещей превысит 25 миллиардов. Соответственно любое нарушение целостности этих систем может быть предельно опасно для общества.

Департамент Внутренней безопасности США в 2017 году выявил, что еще в 2012 году злоумышленники сумели проникнуть в систему термостатов государственного завода в Нью-Джерси, производящего ядерные компоненты, и почти пять лет находились в системе. Согласно данным компании Verizon, в 2016-2017 годах IT серверы 15 университетов США подверглись атаке со стороны собственных торговых автоматов по продаже напитков и бутербродов, расположенных в кампусах. В Великобритании за этот же период было обнаружено более 1 000 уязвимостей в IoT устройствах, содержащихся в инсулиновых помпах, дефибрилляторах и кардиостимуляторах.

В интервью журналу Vice в конце 2016 года создатель поисковика по IoTShodan Джон Мэтерли рассказал, что в течение года ему, используя поисковик, удалось обнаружить уязвимости и подключиться к ускорителю элементарных частиц во Франции, многомегаваттной гидроэлектростанции в Китае, англо-американской единой сети суперкомпьютеров, объединяющей министерства энергетики двух стран, АНБ и британский Центр электронной разведки. Ему удалось выяснить, что эти уязвимости существовали на объектах в течение от 6 месяцев до 2,5 лет, и службы информационной безопасности не обнаружили за этот период уязвимости и утечки.

Согласно публикации газеты Times три поисковых системы по IoT, в т. ч. Shodan, Censys и Thingful, в 2017 году обнаружили в Великобритании более 500 тыс. устройств IoT, обладающих критическими уязвимостями, которые позволяют не только получать информацию с этих устройств, но и взять их под управление. Наиболее уязвимыми в Великобритании являются оснащенные IoT камеры видеонаблюдения в частном секторе, домашние системы отопления, бытовые холодильники и гаражные ворота.

ISASA (Ассоциация аудита и контроля информационных систем) несколько лет назад провела глобальный опрос о рисках IoT среди специалистов IT Англии и Уэльса. Выяснилось следующее. 44 % отметили, что в 2016-2017 годах в их организациях уже имели место случаи нарушения безопасности с использованием IoT устройств, 85 % уверены, что это случится в ближайшие год-полтора, а 84 % отметили, что наиболее опасными для частного бизнеса являются уязвимости, присущие только IoT устройствам.

Исследователи из Университета имени Бен-Гуриона (Израиль) нашли в 2018 году в IoT ошибки, которые можно использовать для того, чтобы управлять системой «умного полива» со стороны. Получив контроль над большим количеством дождевателей, злоумышленник может израсходовать запасы воды в целом городе. По оценкам авторов, 1355 захваченных разбрызгивателей хватит, чтобы опустошить стандартную водонапорную башню в течение часа, а резервуар объемом 400 тысяч кубических метров за ночь могут исчерпать 23866 устройств.

Наша зависимость от технологий растет намного быстрее, чем способность обеспечивать от них защиту при использовании криминалом и террористами. Соответственно, вне зависимости от стараний полиции и спецслужб количество и ущерб от киберпреступлений с использованием IoT будет в ближайшие годы неуклонно нарастать. Однако это – только часть проблемы. Вторая заключается в следующем. Известно, что чем больше устройств в сети, и чем более переплетены сети, тем выше риск случайных отказов, возникновения неисправностей, которые могут привести к веерным отключениям. Специалисты по информационной безопасности полагают, что на горизонте двадцатых годов размеры и темпы увеличения сети Интернета всего будут столь велики, что неизбежно приведут к крупномасштабным катастрофам даже без вмешательства преступников и террористов. Это, кстати, открывает для последних дополнительные лазейки. У них возникает непреодолимый соблазн осуществить злонамеренные действия в сети, маскируя их под технические неисправности.

Производители, особенно импортеры, игнорируют ответственность перед покупателем. Например, китайский производитель игрушек никогда не будет продавать плюшевых мишек с иголками внутри, а корейский производитель автомобилей не выпустит автомобиль без тормозов. Если же на рынок поставляются плюшевые мишки с IoT или автомобили с IoT устройствами, то такая ситуация не просто вероятна, а уже имеет место в реальности. Например, из-за недостаточной информационной безопасности японских автомобилей в Великобритании в 2017 году преступной группе в составе индийских математиков и украинских программистов, действующих по заказу британских преступников, удалось перехватить управление шестью автомобилями. В результате несколько человек были убиты и получили тяжелые травмы. Автомобиль с IoT стал орудием убийства.

Существуют три ключевых триггера наращивания угроз и рисков со стороны Интернета всего в повседневной человеческой жизнедеятельности, управлении государствами и функционировании бизнеса. Первый, о чем говорилось выше, это – темпы и масштабы наращивания IoT и в целом Интернета всего. Второй – на порядок худшее, чем в корпоративном и потребительском Интернете (привычном нам Интернете), состояние с информационной безопасностью. Это относится как к программам, встроенным в девайсы IoT, так и к защите коммуникации девайсов с серверами обработки данных. Третий – это синхронизация устройств IoT со смартфонами, которые в свою очередь практически беззащитны перед хакерами, киберкриминалом и террористами. Девайсы – это распахнутые настежь для деструктивных сил ворота в IoT.

Основные направления использования Интернета вещей криминалом

Эксперты США, Великобритании и ЕС выделяют несколько основных направлений использования IoT преступниками:

– использование IoT уязвимостей для вымогательства и шантажа. Развитие атак на устройства IoT во многом напоминает историю ранних атак на классические компьютеры, серверы и гаджеты. Используются наиболее вопиющие уязвимости и для атак применяется недорогой покупной софт. Очевидно, что в ближайшее время можно ожидать появления такого неприятного явления, как вымогательское ПО, нацеленное на IoT системы – компоненты умных домов, инфраструктуру умного города, публичного транспорта, робототехнических линий и т. п. Учитывая опыт классических IT систем, атаки с использованием вредоносных программ-вымогателей, действующих через IoT, могут быть весьма прибыльными для киберпреступников;

– использование уязвимостей IoT для промышленного шпионажа и криминальной разведки. Плачевное состояние дел с информационной безопасностью IoT открыло киберпреступникам возможность использования IoT устройств как ворот в «хорошо защищенные корпоративные, муниципальные и федеральные сети».

Наибольшим уровнем уязвимости обладают системы видеонаблюдения и как это ни парадоксально системы охраны периметра предприятия. Эти уязвимости, как правило, используются для проникновения в корпоративные системы и кражи оттуда документации, интеллектуальной собственности, файлов с юридическими и бухгалтерскими документами.

Наличие многочисленных уязвимостей в IoT устройствах делает IoT сети, соединяющие эти устройства, желанной добычей для киберпреступников. Они превращают такие сети в распределенные зомби-компьютеры. Эти зомби-сетевые компьютеры используются для DDoS атак на сайты и платформы в традиционном Интернете.

– использование IoT устройств для совершения тяжких криминальных преступлений. Поскольку одной из наиболее насыщенных IoT устройствами сферой является личный транспорт, то преступники используют уязвимости IoT устройств в автомобилях для перехвата управления ими с последующим инициированием катастроф.

Главная опасность бытового IoT – это использование уязвимостей IoT для проникновения в частную жизнь граждан. Согласно создателю поисковика Shodan в 2017 году при помощи этого поисковика можно было обнаружить уязвимости у родительских видеокамер в более чем 300 тыс. британских семей, подключиться к этим камерам и наблюдать домашнюю жизнь семей и их взаимоотношения с детьми.

The New Times в 2018 году опубликовала отчет о преследованиях и домашнем насилии через устройства, подключенные к Интернету. Преследователи, или, как их еще называют, абьюзеры (эмоциональный насильник) используют их не только для слежки за своими жертвами. Они меняют коды дверей, включают и выключают свет и повышают температуру термостата до невыносимого состояния. Их цель – сделать своих жертв максимально несчастными.

Стать жертвами домашнего насилия могут любые обладатели IoT устройств. Согласно статистике McKinsey, в 2017 году в 29 млн домов в США было хотя бы одно умное устройство. По данным WomenSY, уже несколько человек, обратившихся за помощью в эту организацию по борьбе с насилием, попали в психиатрические учреждения. Их расстройства связаны с тем, что умными устройствами в их доме кто-то манипулировал. Национальная горячая линия по борьбе с бытовым насилием сообщает: с каждым месяцем все больше людей звонят с параноидальными жалобами – кто-то управляет их домом. Люди теряют контроль над дверями, динамиками, термостатами, лампами и камерами.

IoT оказывает все более значительное влияние на бизнес. Наиболее широко используются устройства IoT в авиастроении, энергетике, химической промышленности, банковском секторе, а также автомобилестроении. По состоянию на сегодняшний день именно автомобилестроение в наибольшей мере страдает от киберпреступности, связанной с IoT. В 2015 году компания Крайслер объявила о возврате 1,4 млн автомобилей после того, как пара хакеров продемонстрировали журналу Wired, что, используя IoT устройства контроля состояния тормозов, можно удаленно взять под управление автомашины Крайслер. В 2016 году ФБР выпустило специальное предупреждение, что через IoT устройства может быть перехвачено управление траками и грузовиками девяти производителей.

Основные направления преступности с использованием IoT в ближайшей перспективе 2022–2025

Можно выделить следующие основные направления наиболее опасного использования криминалом IoT в ближне- и среднесрочной перспективе:

– использование высокотехнологичного криминала в корпоративных войнах. Согласно отчету компании Gartner за 2017 год, до 25 % будущих атак на предприятия будут осуществляться через IoT устройства. «Цифровой бизнес размывает границы между виртуальным и физическим мирами. Соответственно цифровые инциденты приводят к физическому ущербу», – заявил Д. Зумерле, директор по прогнозированию в Gartner. По его мнению, до 50 % краж интеллектуальной собственности и секретных, а также конфиденциальных данных и документов из корпоративных сетей будут осуществляться хакерами, использующими для проникновения в корпоративные сети IoT. Именно IoT устройстванаряду со смартфонами станут двумя главными воротами для преступников в защищенные корпоративные сети бизнес- структур и банков;

– использование IoT для убийств и других тяжких преступлений. В цифровой среде человек будет все чаще прибегать к использованию связанных с Интернетом имплантатов, а повседневная жизнь будет проходить в среде IoT. Уже в настоящее время более 3,6 % американцев и 1,8 % британцев, в основном имеющих кардиологические и эндокринные заболевания, носят в себе имплантаты, соединённые с Интернетом. Ежегодно доля людей с вживленными чипами возрастает как минимум на 5–7 %.

В 2017 году в Великобритании было зафиксировано два случая использования уязвимостей имплантатов для попытки убийства граждан, ими обладающих. В одном случае убийство произошло, в другом – его удалось предотвратить. Полиции Лондона и Глазго по состоянию на март 2017 года не удалось изобличить преступников, хотя у них есть неопровержимые доказательства использования IoT имплантатов для совершения убийства. В начале 2019 года CNN подтвердили, что имплантируемые сердечные устройства St. Jude Medical уязвимы к атакам хакеров. Получив к ним доступ можно разрядить батарею устройства, ввести неправильный ритм или ударить током пользователя. Подобные уникальные случаи станут гораздо более распространенными в будущем и постепенно превратятся в повседневность, вытеснив традиционные виды убийств.

В настоящее время 70 % новых продаваемых машин в ЕС и Великобритании имеют жизненно важные узлы, связанные с Интернетом – IoT устройства. С 2018 года в Великобритании начали реализовываться электронные помощники Siri, синхронизированные с системой дистанционного управления автомобилем. Можно предположить, что именно автомобили станут в ближайшем будущем оружием убийства или нанесения физических травм их водителям и пассажирам.

В 2017 году полиция города Лидса, действуя совместно со Скотланд-Ярдом, смогла раскрыть группу в составе двух программистов с Украины и трех студентов университета Лидса – граждан Великобритании, разрабатывающих софт для перехвата управления автомобилем с помощью приложения к смартфону, использующего помощник Siri. Главная опасность подобных преступлений состоит в том, что по мере роста квалификации преступников, они будут все более походить на несчастные случаи и соответственно оказываться вне полицейских расследований;

– использование IoT для преступлений, связанных с подключенным государством на основе подмены реальности. В 2017 году на Давосском форуме впервые был использован термин «подключенное государство». Подключенное государство – это государство, широко использующее современные информационно-коммуникационные технологии (ИКТ) для поддержания порядка и национальной безопасности. Подключенное государство базируется на широком использовании IoT и почти всегда включает повсеместное использование биометрии, анализ данных биллинга и масштабное видеонаблюдение.

В рамках подключенного государства полиция не только активно использует данные видеонаблюдения, но и с каждым годом все больше доверяет автоматизированным системам распознавания образов на основе анализа поточного видео. Программным обеспечением систем распознавания образов являются обучаемые нейросети. В 2017 году группа информационной безопасности корпорации Google опубликовала доклад. Из него следует, что команда программистов и инженеров Google смогла найти уязвимости во всех основных наиболее эффективных системах распознавания образов, в том числе выпущенных Google, Amazon и Apple. Удалось экспериментально установить, что, используя уязвимости в программах распознавания лиц, можно удаленно и незаметно внести корректировки в алгоритмы обучения нейросети. Более того, оказалось возможным исключить определенных лиц из процесса обучения и сделать невозможным их автоматизированное распознавание системой.

Кроме того, существуют инструменты, позволяющие добиваться от нейросетей строго определенных ошибок. Их итогом становится неправильное распознавание. Программа неточно устанавливает принадлежность и не распознает преступников и в то же время маркирует благонамеренных граждан как криминальных элементов. В рамках этого исследования была протестирована система распознавания лиц Amazon Recognition. В результате взлома программы обучения удалось сделать так, что программа среди преступников, которых ей удалось опознать, установила 28 членов Конгресса США. Эти 28 членов были поименованы как преступники, которые были замечены камерами городского наблюдения Вашингтона, Нью-Йорка за совершением преступных действий. Все это происходило, когда Конгресс был на каникулах, и узнанные конгрессмены вообще не могли попасть в поле зрения видеокамер в Вашингтоне и Нью-Йорке, поскольку пребывали в своих округах. Стоимость каждого лжеопознания составила $ 12,33.

Из приведенного примера видно, что по мере перехода к подключенному государству и все более активному использованию автоматизированных систем анализа видеопотоков криминал может подменять реальность, делая виновных невиновными и наоборот. В ближайшие годы это, скорее всего, будет доступно лишь для небольшого числа высокопрофессиональных специалистов, однако в последующем окажется под силу квалифицированным хакерам, специализирующимся на преступлениях, связанных с IoT;

– использование IoT для создания криминальных армий. Уязвимости в безопасности IoT уже в настоящее время обнаруживаются не часто. В будущем же специалисты прогнозируют, что IoT будет доступен для хакеров даже больше, чем уязвимые смартфоны. В 2016–2017 годах была разработана вредоносная программа Mirai. Зловред автоматически распознавал и идентифицировал устройства с уязвимостями и подключал их к сети. Mirai удалось собрать и использовать в течение года в криминальных целях армию ботов из более 3 млн незащищенных IP-камер, роутеров и других устройств IoT. Армия использовалась для целенаправленных атак на банки со штаб-квартирами в США и Великобритании, а также для похищения личных данных и платежных реквизитов из розничных сетей в странах ЕС. Вполне очевидно, что с каждым годом масштабы создания криминальных бот-армий из IoT устройств будут возрастать. Поскольку атака армий, включающих миллионы устройств, крайне трудна для отражения, то данная опасность должна быть купирована на начальной стадии, иначе будет поздно.

Во второй половине двадцатых годов нынешнего века экспоненциальные темпы развития информационно-коммуникационных технологий в их сегодняшнем виде станут сами по себе создавать угрозы для национальной и глобальной безопасности. В нынешнем конфликтном, все более деструктивном мире риски неконтролируемого развития ИКТ, включая IoT, накладываются на неуклонный рост могущества небольших и даже малых – в составе пяти-семи человек – деструктивных группировок хакеров, киберкриминала и террористов. Уже сегодня небольшие группы будут способны поставить под угрозу жизнедеятельность не отдельных домов или кварталов, но мегаполисов, а возможно и различного рода критических сетей. Главная проблема состоит в том, что, по оценкам большинства «фабрик мысли», специализирующихся на высоких технологиях, например, Центра новой американской безопасности для того, чтобы полностью защитить свое киберпространство в эпоху Интернета всего Соединенным Штатам ежегодно надо тратить до 3–5 % государственного бюджета, как минимум. Covid-19 также стимулирует дальнейшие инвестиции в корпоративный сектор IoT. В условиях длительного периода низких темпов экономического роста это просто невозможно. Уже сегодня Соединенные Штаты, а также Япония и Великобритания стали крепостями, которые невозможно защитить не только от вражеских киберармий, но и от банд молодых хакеров и небольших киберпреступных группировок, действующих поверх границ, и игнорирующих любые государственные соглашения и договоры.

1.2. Интернет тела

Неутомимый Илон Маскв рамках проекта Neuralink планирует в благих намерениях (помочь больным и обездвиженным) провести испытания нейроинтерфейса на людях и вживить нейрочип в мозг человека уже в 2022 году. На свиньях и обезьяне он уже удачные испытания провёл. Обезьяна с чипом даже поиграла в видеоигру. А реакции свиней стали похожи на реакции человека. Видимо, конечной целью является достижение результата, когда люди станут управляемые как свиньи. А что ещё внедряют людям в мозг, сердце и другие части тела?

Со стремительным развитием микроэлектроники появилась возможность встраивать элементы, передающие информацию, в предметы гардероба (часы, кроссовки, майки и т. п.), а также широко использовать микроэлектронику в новом поколении медицинской техники, реализующей различного рода имплантаты – от чипов, контролирующих сахар в крови, до кардиостимуляторов и т. п. Устройства, подключенные к Интернету, которые человек носит на своем теле, которые проглатываются или имплантируются хирургическим путем в человеческое тело, позволяющие передавать информацию через Интернет, называют по-разному. По-английски – Internet of Bodies (IoB). На русском языке встречаются такие названия, как «Интернет людей», «Интернет тела», «бодинет».

С одной стороны, развитие IoВ технологий порождает огромное количество данных, связанных со здоровьем, которые могут улучшить благосостояние людей во всем мире и оказаться решающими в борьбе с пандемией Covid-19. С другой стороны, широкое распространение устройств IoВ порождает принципиально новые типы угроз, связанные с возможностью осуществления киберпреступлений, вплоть до нанесения тяжелых телесных повреждений и убийств, а также целевого точечного кибертерроризма. Сейчас в мире данная угроза рассматривается как актуальная, и как на государственном уровне, так и на уровне частных компаний разрабатываются конкретные меры по противодействию ей.

В октябре 2020 года американская корпорация RAND опубликовала доклад «Бодинет: возможности, риски и управление». В этом докладе обсуждаются тенденции технологического развития IoВ, описываются выгоды и риски для пользователя IoB и других заинтересованных сторон. Авторы представляют текущее состояние управления, которое применяется к устройствам IoB, и данные, которые они собирают, а также дают рекомендации, чтобы наилучшим образом сбалансировать эти возможности, риски и угрозы.

Что же такое IoB? Широкий спектр «умных» устройств, подключенных к Интернету, обещает потребителям и предприятиям повышенную производительность, удобство, эффективность и удовольствие. В рамках более широкого Интернета вещей (IoT) находится растущая индустрия устройств, которые контролируют человеческое тело, собирают информацию о здоровье и другую личную информацию и передают эти данные через Интернет. Эти новые технологии и собираемые ими данные называются Интернетом тела (IoB). Впервые термин использовала в 2016 году американка, профессор права и инженерии Андреа М. Матвишин.

Устройства IoB бывают различные. Некоторые уже широко используются, например, фитнес-мониторы с наручными часами или кардиостимуляторы, которые передают данные о сердце пациента непосредственно кардиологу. Другие, находящиеся в стадии разработки или недавно появившиеся на рынке, могут быть менее знакомы, например, продукты для приема внутрь, которые собирают и отправляют информацию о кишечнике человека, имплантаты микрочипов – устройств для стимуляции мозга, подключенные к Интернету.

Эти устройства имеют непосредственный доступ к организму и собирают огромное количество личных биометрических данных. Производители устройств IoB обещают обеспечить существенную пользу для здоровья и другие преимущества, но также несут серьезные риски, включая риски взлома, нарушения конфиденциальности или неисправности.

Некоторые устройства, такие как искусственная поджелудочная железа для диабетиков, могут произвести революцию в лечении болезней, в то время как другие могут просто завышать расходы на здравоохранение с небольшим положительным влиянием на результаты.

Общепринятого определения IoB не существует.

В докладе авторы называют IoB(или экосистему IoB)

устройствами IoB вместе с программным обеспечением, которое они содержат, и данными, которые они собирают.

Устройство IoB определяется как устройство, которое:

– содержит программное обеспечение или вычислительные возможности;

– может обмениваться данными с подключенным к Интернету устройством или сетью и удовлетворяет одному или обоим из следующих условий;

– собирает персональные данные о здоровье или биометрические данные человека;

– может изменить функцию человеческого тела.

Программное обеспечение или вычислительные возможности устройства IoB могут быть простыми или сложными. Обязательно требуется подключение к Интернету через сотовую сеть или Wi-Fi, но не обязательно прямое подключение. Например, устройство может быть подключено через Bluetooth к смартфону или USB-устройству, которое обменивается данными с компьютером, подключенным к Интернет у.

Данные о здоровье, генерируемые человеком (PGHD), относятся к данным о здоровье, клинических проявлениях или самочувствии, собираемым технологиями для записи или анализа пользователем или другим лицом. Биометрические или поведенческие данные относятся к измерениям уникальных физических или поведенческих свойств человека. Наконец, изменение функции тела относится к улучшению или модификации того, как работает тело пользователя, например, когнитивное улучшение памяти, обеспечиваемое интерфейсом мозг-компьютер.

Устройства IoB обычно, но не всегда, требуют физического соединения с телом (например, их носят, проглатывают, имплантируют или иным образом прикрепляют или внедряют в тело, временно или постоянно). Многие устройства IoB являются медицинскими устройствами. Устройства, не подключенные к Интернету, такие как обычные кардиомониторы или медицинские идентификационные браслеты, не входят в определение IoB. Имплантированные магниты (используемые участниками так называемого сообщества бодихакеров) также не связаны с приложениями для смартфонов, потому что, хотя они изменяют функциональность тела, позволяя пользователю ощущать электромагнитные колебания, устройства не содержат программного обеспечения. Некоторые устройства могут подпадать под определение IoB лишь в определенное время. Например, смартфон с подключением к Wi-Fi сам по себе не будет частью IoB. Однако после установки приложения для здоровья, которое требует подключения к телу для отслеживания пользовательской информации, такой как частота сердечных сокращений или количество сделанных шагов, телефон будет считаться IoB.

Авторы доклада сосредоточились на анализе существующих и появляющихся IoB-технологий, которые, по-видимому, могут улучшить здоровье и медицинские результаты, эффективность, функции или производительность человека, но которые также могут поставить под угрозу юридические, этические права и права на конфиденциальность пользователей, либо представляют риски для личной или национальной безопасности.

Развивающийся ландшафт устройств и идей IoB тесно связан с Интернетом вещей (IoT), который также не имеет универсального определения. Тем не менее, устройства IoT имеют несколько широко признанных характеристик.

Во-первых, устройства Интернета вещей подключаются к Интернету напрямую или через локальную сеть.

Во-вторых, у них есть, по крайней мере, одна из следующих функций: способность вызывать или ощущать некоторые физические изменения, напрямую получать информацию от людей, или предоставлять информацию людям, или извлекать и хранить данные.

Наконец, IoT-устройства должны взаимодействовать, чтобы приносить преимущество пользователю. Например, лампочку можно запрограммировать на включение в сумерках без подключения к сети. Она становится частью Интернета вещей только тогда, когда она подключена к другому устройству Интернета вещей, например, к смартфону, что позволяет пользователю включать свет, не находясь дома.

Согласно определениям авторов доклада, любое устройство IoB является устройством IoT. Определение IoB включает в себя технологии из того, что часто называют Интернетом вещей в сфере здравоохранения, хотя не каждое устройство IoB в сфере здравоохранения можно считать устройством IoB. Системы роботизированной хирургии, устройства, используемые для лечения, такие как интеллектуальные аппараты ИВЛ, являются частью экосистемы IoB, поскольку они собирают информацию о пользователях и/или изменяют функции организма. Однако «умный» холодильник больницы, используемый для хранения вакцин, который может быть подключен к сети и предупреждать персонал, если запасы заканчиваются, не является устройством IoB, т. к. он не соответствует определению.

Трансгуманизм, бодихакинг, биохакинг и многое другое

IoB связан с несколькими направлениями за пределами формального здравоохранения, ориентированными на интеграцию человеческого тела с технологиями. Авторы доклада рассматривают некоторые из этих концепций, хотя между ними есть много общего и взаимозаменяемого.

Трансгуманизм – это мировоззрение и политическое движение, выступающее за трансцендентность человечества за пределами нынешних человеческих возможностей. Трансгуманисты хотят использовать технологии, такие как искусственные органы и другие методы, чтобы остановить старение и добиться «радикального продления жизни». Трансгуманисты также могут стремиться противостоять болезням, повышать свой интеллект или ноотропы (вещества, которые могут улучшить когнитивные функции).

Бодихакеры, биохакеры и киборги, которым нравится экспериментировать с улучшением своего тела, часто называют себя гриндерами. Они могут идентифицировать себя как трансгуманисты, а могут и не идентифицировать.

Эти термины часто меняются местами в обычном использовании, но некоторые действительно различают их. Бодихакинг обычно относится к модификации тела для улучшения физических или когнитивных способностей. Иногда бодихакинг носит чисто эстетический характер. Например, хакеры вживляют себе рога в голову и светодиодные фонари под кожу.

Другие манипуляции, такие как имплантация микрочипов RFID (англ. Radio Frequency IDentification, радиочастотная идентификация – прим. авторов) в руку, позволяют пользователям открывать двери, оплачивать поездки в общественном транспорте, хранить контактную информацию для экстренных случаев или совершать покупки одним движением руки. Известен случай, когда бодихакер удалил RFID-микрочип из брелка своего автомобиля и имплантировал его себе в руку. Несколько бодихакеров имплантировали устройство, представляющее собой комбинированный беспроводной маршрутизатор и жесткий диск, которое можно использовать в качестве узла в беспроводной ячеистой сети. Иногда бодихакинг носит медицинский характер, например протезирование на 3D-принтере или искусственные поджелудочные железы.

Киборги или кибернетические организмы – это люди, которые использовали устройства для улучшения интеллекта или чувств. Нил Харбиссон, дальтоник, который может «слышать» цвет через антенну, имплантированную в его голову, играющую разные мелодии для разных цветов или длин волн света, признан первым человеком, которого правительство официально признало киборгом, поскольку ему разрешено иметь фотографию в паспорте с имплантатом.

Поскольку IоВ – это обширная область, которая пересекается с самостоятельной модификацией тела, потребительскими товарами и медицинским обслуживанием, понимание его преимуществ и рисков имеет решающее значение.

IoB технологии: будущие тенденции

Развитие интернет-технологий и возможностей подключения позволит большему количеству устройств IoB и IoT подключаться друг к другу с более высокой скоростью.

Сеть мобильной связи пятого поколения 5G может поддерживать около 1 млн устройств на квадратный фут по сравнению с предыдущей сетью 4G, которая может поддерживать около 4 тыс. устройств на той же площади. Ожидается, что Wi-Fi 6, новое поколение технологии Wi-Fi, улучшит возможности подключения, позволив еще большему количеству устройств одновременно передавать данные и взаимодействовать с маршрутизаторами. Спутниковый Интернет разрабатывается для повышения доступности Интернета, в том числе в удаленных районах, путем вывода тысяч спутников на низкую околоземную орбиту.

Некоторые разрабатываемые устройства, такие как контактные линзы с дополненной реальностью или прямой интерфейс мозг-компьютер, могут значительно изменить социальную жизнь, позволяя записывать и воспроизводить все взаимодействия человека. Нейроустройства для чтения мозга и передачи сигналов уже представлены на рынке, но улучшенные технологические интерфейсы мозг-компьютер могут помочь улучшить познание, память и контроль. Чтение и запись мозга, в конечном счете, могут быть использованы для воздействия на мысли людей в доброжелательных или злонамеренных целях.

Оценка рисков IoB

Компьютерное программное обеспечение по своей природе уязвимо для непреднамеренных ошибок или злонамеренных действий. Слабые места в коде могут быть использованы для кражи информации, собираемой устройством, или манипулировании ею, нарушения его работы или иного поведения, вызывающего непредвиденное или непреднамеренное поведение.

Технологии IoB страдают от тех же направлений атак, что и другие IoT и вычислительные устройства, но устройства IoB имеют повышенные риски в результате слияния нескольких характеристик, включая связь с организмом, тип и объем собираемой информации, а также то, как информация может быть использована.

Риски глобальной, национальной и личной безопасности

В 2018 году фитнес-компания Strava опубликовала подробную геолокационную информацию о маршрутах передвижений своих пользователей. Министерство обороны поощряло устройства для отслеживания состояния здоровья в целях борьбы с эпидемией ожирения и провело пилотную программу, в рамках которой фитнес-трекеры получили более 2000 солдат в 2013 году и 20 000 солдат в 2015 году. Карты, выпущенные Strava, были настолько подробными и всеобъемлющими, что потенциально раскрывали скрытые военные базы и лагери американского военного и гражданского персонала, а также образ жизни военнослужащих. После инцидента военные изменили свою политику и больше не разрешают использование фитнес-трекеров.

Это всего лишь один пример того, как бурный рост инноваций и внедрение устройств IoB может представлять угрозу глобальной и национальной безопасности. Некоторые из этих рисков можно предвидеть. Например, врачи рассматривали возможность того, что для убийства вице-президента США Дика Чейни можно было использовать его кардиостимулятор. Оригинальный кардиостимулятор Чейни был оснащен функцией беспроводного мониторинга, которая потенциально могла быть взломана. В 2007 году устройство Чейни было заменено устройством без подключения к интернету.

Возможности подключения устройств к Интернету постоянно развиваются по своему характеру и качеству, и в дальнейшем они будут обеспечиваться такими коммуникационными технологиями, как 5G, Wi-Fi следующего поколения и спутниковый Интернет. Но системы связи, скорее всего, станут мишенью для злоумышленников и хакеров-преступников. Уже было показано, что у новых протоколов Wi-Fi есть недостатки в безопасности; возникли опасения по поводу 5G, особенно с учетом доминирования китайских поставщиков в поставках оборудования и услуг во всем мире; а растущие программы противодействия в космосе могут поставить под угрозу спутниковые системы.

Риски кибербезопасности

Риски кибербезопасности часто группируются в три категории: по конфиденциальности, целостности и доступности.

Конфиденциальность означает, что данные видны только уполномоченным лицам; целостность означает, что собранные данные не были подделаны; а доступность гарантирует, что данные будут доступны тогда и там, где они необходимы. По состоянию на начало 2019 года Управлению по контролю за продуктами и лекарствами США (FDA) не было известно о каких-либо травмах или смертельных случаях в результате злонамеренной атаки или компрометации подключенных медицинских устройств. Однако уязвимости в этих устройствах могут случайно вызвать физический ущерб или использоваться злонамеренно для причинения вреда или смерти. Например, в имплантируемых дефибрилляторах и инсулиновых помпах существуют две хорошо известные уязвимости медицинских устройств, вызванные плохо реализованными протоколами связи между устройством и системами удаленного мониторинга. Уязвимость была обнаружена в программном обеспечении беспроводной связи обычного имплантируемого кардиовертера-дефибриллятора. Эта уязвимость может позволить злоумышленнику перехватить обмен данными между имплантированным устройством и устройствами клинического программирования или домашними машинами для мониторинга таким образом, чтобы можно было манипулировать данными или вводить ложные (вредоносные) команды в имплантированное устройство.

Физическое устройство, имплантированное или прикрепленное к телу, будет беспроводным образом подключаться к устройству мониторинга, например, смартфону, которое затем будет передавать информацию в облачную службу. Затем данные становятся доступными для внешней стороны, такой как производитель устройства или практикующий врач. Это сочетание аппаратного и программного обеспечения, физических и логических каналов связи и организационных границ вводит множество уровней сложности, каждый из которых подвержен сбоям, ухудшению качества, компрометации и атакам.

Были предприняты попытки каталогизировать уязвимости, обнаруженные в медицинских устройствах. ICSCERT (Группа по обеспечению готовности к кибербезопасности промышленных систем управления), подразделение Министерства внутренней безопасности США, выпускает предупреждения об угрозах для медицинских устройств. Medcrypt, некоммерческая организация в области здравоохранения, ведет онлайн-документ, в котором перечислены все эти рекомендации. По состоянию на июль 2019 года она задокументировала 144 уникальные уязвимости, обнаруженные с 2013 года. Причем количество уязвимостей растет.

Из уязвимостей, обнаруженных в этих устройствах, большинство – 65 % – связаны с аутентификацией пользователя и дефектами кода. Недостатки аутентификации пользователей могут позволить неавторизованным пользователям получать доступ и, например, нарушать конфиденциальность устройства. Дефекты кода относятся к недостаткам программного обеспечения, которые могут позволить злоумышленнику нарушить конфиденциальность, целостность или доступность системы. Хакер может заставить устройство IoВ обмениваться данными с неавторизованными пользователями, манипулировать данными так, чтобы устройство работало некорректно, или просто заставить устройство перестать работать.

В дополнение к кибербезопасности самих устройств, репозитории, в которых хранятся пользовательские данные, также должны иметь достаточную защиту и средства контроля безопасности. Также необходимы важные компромиссы между безопасностью и удобством использования для устройств IoB. Рассмотрим, например, подключенную инсулиновую помпу. Лучшие практики безопасности предполагают, что доступ к устройству будет ограничен только теми, у кого есть надлежащие полномочия на выпуск или изменение инъекций, что часто делается с помощью имен пользователей и паролей или с помощью биометрического входа в систему. Однако у пациента с инсулиновым шоком, скорее всего, не будет времени или возможности для ввода своих учетных данных в устройство.

Риски, связанные с данными и конфиденциальностью

Устройства IoB собирают и хранят сугубо личные данные, возможно, более личные, чем любой другой тип пользовательской информации, поэтому существует множество рисков для конфиденциальности. Информация о местонахождении пользователей, функциях их организма, о том, что они видят, слышат и даже думают, может быть записана и сохранена. Есть много нерешенных вопросов о том, кто имеет право использовать данные, собранные устройствами IoB, и каким образом.

Сбор данных может поставить под угрозу конфиденциальность пользователей IoB, если не будут приняты меры защиты от неправомерного использования. Сам процесс сбора, включая то, какие данные собираются, как часто, было ли получено информированное согласие (особенно в уязвимых группах населения, таких как несовершеннолетние или заключенные) и то, может ли пользователь остановить сбор данных или перепродажу в любое время, может представлять неотъемлемый риск для конфиденциальности. Потребители IoB, похоже, согласились с необходимостью предоставлять свои данные разработчикам или другим лицам для использования устройства IoB. Однако неясно, получили ли потребители полное представление о том, как их данные собираются и могут быть использованы.

Есть также опасения по поводу долговечности данных, т. е. результаты набора для генетического тестирования или использование определенного медицинского устройства IoB могут идентифицировать кого-либо как носителя генетического заболевания, которое может быть передано его или ее детям, что в один прекрасный день может привести к тому, что этим детям будет отказано в определенной страховке или других льготах. Наконец, еще нет правовых норм о том, кому принадлежат данные, генерируемые любым данным устройством IoB, – пользователю, производителю, поставщику медицинских услуг? Право собственности на данные было давней проблемой в сфере здравоохранения. Специалисты, которые регулируют продажу пользовательской информации сторонним брокерам данных или регулируют работу брокеров данных, только появляются, если они вообще существуют.

Свобода от IoB

По мере того, как IoB становится всё более распространенным, может возрастать физическое или психологическое давление на тех, кто хочет жить своей жизнью с минимальной зависимостью от этих устройств или взаимодействием с ними. Некоторые технологии IoB могут собирать потенциально конфиденциальную информацию помимо самого владельца. Например, устройства дополненной реальности или «умные» слуховые имплантаты предназначены для записи видео и звука. Это может вызвать беспокойство по поводу конфиденциальности у лиц, которых видят или слышат устройства, но которые не дали согласия на сбор их изображений или голосов. Одним из примеров этого явления была реакция на систему дополненной реальности Google Glass, которая вызвала общественный резонанс, что ярко было проиллюстрировано в движении «Остановить киборгов». Использование систем распознавания лиц правоохранительными органами привело к критике по поводу предвзятости систем, а также того, что они используются для классификации людей без их согласия и с ограниченным пониманием, как будет использоваться информация. Аналогичная критика относится к IoB с камерами и другими инструментами, которые можно использовать для записи или идентификации людей.

Хотя значки сотрудников, используемые для доступа к рабочему месту, будут считаться устройствами IoB, существует различие между мониторингом с пассивной обратной связью (например, считыватель бейджей издает звуковой сигнал, и дверь здания открывается, чтобы разрешить вход) и мониторингом с обратной связью, которая является сетевой (например, устройство постоянно отслеживает местонахождение пользователя). Amazon запатентовала технологию браслета, который может отслеживать поведение сотрудников и вибрировать, чтобы подтолкнуть их к повышению производительности. Другие технологии стремятся определить, когда работники хотят спать или отвлекаются от работы. Исследователи создают носимые устройства, которые, как утверждается, отслеживают производительность сотрудника на рабочем месте (например, количество времени, проведенное на работе, перерывы в работе, физическая активность и уровень сна) с точностью около 80 %. Эти возможности могут принести пользу работодателям и сделать сотрудников более управляемыми и эффективными на основе данных, но они могут оттолкнуть работников и нанести ущерб, если персонал считает их навязчивыми и ненужными. Наиболее вероятно, что насильственное внедрение технологии IoB произойдет в системе уголовного правосудия. Суды, тюрьмы или отделения по условно-досрочному освобождению могут оказывать давление или требовать от людей использования устройств IoB.

Перспективы устранения рисков

В докладе исследуется сложная и развивающаяся экосистема IoB, а такжеопределены различные потенциальные преимущества и риски. Множество государственных и негосударственных заинтересованных сторон играют свою роль в этой экосистеме, и каждая заинтересованная сторона может предпринять конструктивные шаги по устранению областей риска. Если эти риски не будут должным образом устранены, медицинские и другие преимущества IoB не будут полностью реализованы.

Содействие национальной безопасности

Устройства IoB собирают конфиденциальную личную информацию, которая может быть использована иностранными противниками, например, для ведения шпионажа. Конгресс и исполнительная власть играют особую роль в защите от подобных рисков.

Если бы события с участием Strava или вице-президента Д. Чейни произошли иначе, последствия могли бы быть огромными. Правительственные ведомства могут принять эти инциденты как уроки, извлеченные из рисков, связанных с IoB, и разработать соответствующие меры реагирования, как это сделало Министерство обороны США. Например, руководство по использованию IoB может быть разработано для высокопоставленных чиновников.

Повышение кибербезопасности

Все сетевые технологии сопряжены с риском кибербезопасности, но чувствительность информации IoB и потенциальные медицинские последствия нарушения или манипулирования IoB вызывают серьезную озабоченность. Правительствам необходимо подумать о том, как реализовать подход к управлению рисками, который устанавливает передовые практики и стандарты кибербезопасности для всего спектра продуктов IoB.

Поставщики медицинских услуг должны учитывать угрозы кибербезопасности, когда они рекомендуют или используют IoB. Для начала медицинские сообщества должны продолжать использовать опыт в области кибербезопасности – например, применяя опубликованные руководящие принципы, которые советуют, как создатькадровые киберресурсы здравоохранения.

Провайдеры также могут пообещать соблюдать Клятву Гиппократа для подключенных медицинских устройств, написанную массовой организацией I Am The Cavalry, которая побуждает медицинских работников и заинтересованные стороны осознавать важность кибербезопасности для пациентов. Точно так же разработчики IoB должны более внимательно относиться к кибербезопасности – например, следуя рекомендациям по кибербезопасности (даже если устройство не является медицинским) и интегрируя соображения кибербезопасности и конфиденциальности с самого начала разработки продукта.

Обеспечение конфиденциальности

Чтобы устранить риски для конфиденциальности от устройств IoB, следует рассмотреть возможность установления государственных стандартов прозрачности и защиты для данных, которые с них собираются. В нынешнем виде потребители имеют ограниченные возможности, чтобы определить, кто хранит данные об их здоровье и как эти данные используются. Поэтому в качестве отправной точки для регулирования государственные органы могут предпринять шаги пообеспечению большей прозрачности методов сбора данных.

Повышение осведомлённости

Быстрое развитие IoB создало среду, в которой пользовательские функции могут непреднамеренно использовать IoB, а также существует путаница и отсутствие ясности в отношении его возможностей. Многие технологии IoB еще неподтверждены клинической доказательной базой. Заинтересованным сторонам необходимо исследовать и распространять информацию о реальных преимуществах IoB. Есть также возможности повысить осведомленность об этических последствиях применения IoB, например, за счет дополнительного финансирования исследований, связанных со сбором данных.

Разработчики IoB могут более подробно рассказывать потребителям о рисках кибербезопасности и методах использования конфиденциальных данных, связанных с их продуктами. Наконец, пациенты и пользователи должны осознавать риски, связанные с принятием решений об использовании таких устройств.

По мере развития интеллектуальных устройств в здравоохранении грань между человеком и машиной стирается, что вызывает новые опасения по поводу безопасности носителей IoВ устройств и прав на неприкосновенность частной жизни.

Устройства IoB могут быть подвержены тем же недостаткам безопасности, что и IoT устройства или любая другая технология, которая хранит информацию в облаке. Но, учитывая характер IoB устройств и собираемых ими данных, ставки особенно высоки. Уязвимости могут позволить неавторизованным сторонам взломать устройства, что приведет к утечке частной информации, подделке данных или блокировке доступа пользователей к их учетным записям.

В случае некоторых имплантированных медицинских IoВ устройств хакеры потенциально могут манипулировать ими, чтобы причинить телесные повреждения или даже смерть. Можно имплантировать в глаз искусственный хрусталик для коррекции зрения, но такие линзы также могут однажды начать записывать все, что вы видите. Электронные таблетки с Bluetooth разрабатываются для мониторинга внутренней работы тела, но в итоге они могут транслировать, что человек ел, или принимал ли наркотики. Можно восстановить слух с помощью имплантата, но нужно иметь в виду, что он также имеет возможность записывать данные об окружающей звуковой среде. IoB проблематичен по своей конструкции и вызывает серьезные опасения в отношении кибербезопасности, конфиденциальности и защиты конфиденциальных данных. Наличие устройства, непосредственно прикрепленного к телу, увеличивает потенциальный ущерб, который может нанести взлом или преднамеренный сбой.

Хотя убийство с помощью кардиостимулятора может показаться надуманным, тем не менее, создаются прецеденты для использования данных Интернета тела в уголовных расследованиях. Например, медицинские данные кардиостимулятора использовались для предъявления обвинений в поджоге и мошенничестве со страховкой человеку, который предположительно сжег свой дом в 2016 году. Мужчина утверждал, что пожар начался сам по себе, и что он собрал свои вещи и выбросил их из окна спальни, чтобы спастись. Но кардиолог пришел к выводу, что показания кардиостимулятора, включая частоту сердечных сокращений и сердечные ритмы, делали это маловероятным, учитывая состояние сердца человека. Ссылаясь на нарушение неприкосновенности частной жизни своего клиента, адвокат этого человека потребовал исключить доказательства, но судья постановил разрешить использование данных в суде.

Исследования показывают, что IoB-технологии используются не только в медицине, но и в других сферах, например, в военной. Знаменитое агентство DARPA – Управление перспективных исследовательских проектов Минобороны США – в 2019 году получило из бюджета $65 млн на программу по созданию интерфейса «человек-компьютер», предполагающего имплантацию специального устройства прямо в голову. По замыслу авторов, чип будет стимулировать разные отделы головного мозга, чтобы повысить те или иные характеристики солдата (Илон Маск идёт по пути, проторенному военными). В Пентагоне рассчитывают со временем дать бойцам сверхчувствительность и ускорить их реакцию. Над проектом работают сразу шесть исследовательских групп. Четыре отвечают за улучшение зрения, две – за слух. И это понятно: в современной войне победит тот, кто первым увидит или услышит противника. Мозг военнослужащего собираются напрямую связать с компьютерной сетью, из которой солдаты смогут в режиме реального времени получать информацию о происходящем на поле боя, не отвлекаясь на тактический планшет или рацию.

Таким образом, любая вновь созданная технология не только открывает новые возможности для человечества, но и содержит определенные, иногда значительные, риски и угрозы, в какой бы области эта технология не использовалась.

1.3. Интернет всего

Развитие глобальной сети привело к появлению виртуальных соединений, повсеместно проникающих сквозь объекты и действия реального мира. Сегодня все может быть связано со всем, создавая новую распределенную экосистему, выходящую за рамки уже знакомой концепции «Интернета вещей (IoT)». Для описания этой динамично меняющейся экосистемы был придуман специальный термин – «Интернет всего (Internet of Everything – IoE)».

Технологическое и социальное содержание Интернета всего

По определению компании Cisco: Интернет всего (IoE) объединяет людей, процессы, данные и вещи, чтобы сделать сетевые соединения более актуальными и ценными, чем когда-либо прежде, превращая информацию в действия, которые создают новыйпотенциал, обогащают опыт и создают беспрецедентные экономические возможности для бизнеса, отдельных лиц и стран.

Технически IoE относится к миллиардам устройств и потребительских товаров, подключенных к Интернету в интеллектуальной сетевой среде. По сути, это философия, описывающая мир, в котором миллиарды датчиков имплантированы в миллиарды устройств, машин и обычных объектов, что дает им расширенные сетевые возможности и, таким образом, делает их умнее. В соответствии с этой философией наше технологическое будущее зависит от различных типов приборов, устройств и вещей, подключенных к глобальному Интернету.

Термин «Интернет всего» ввел в оборот футуролог компании Cisco Дэйв Эвансеще в 2012 году. Ценность Интернета всего заключается не в объеме информации, которая есть в Сети, а в объеме информации, которой обмениваются между собой с какой-то целью. В Интернете всего ценностью являются не сами вещи, а связи между ними. Иногда исследователи ставят знак равенства между Интернетом вещей (IoT) и Интернетом всего (IoE). Однако разница между ними есть, она заключается в разумной связи.

Интернет вещей – это сеть физических объектов, которые имеют встроенные технологии, позволяющие осуществлять взаимодействие с внешней средой, передавать сведения о своем состоянии и принимать данные извне. Возможности IoT не ограничиваются только подключением устройств, но и позволяют определять, анализировать, обрабатывать или передавать данные, генерируемые этими устройствами. Они используются для сбора информации, отправки информации или того и другого, создавая таким образом сеть физических вещей. Собранные данные отправляются в облако, где шлюзы Интернета вещей или другие периферийные устройства анализируют эти данные. Системы IoT могут функционировать и контролировать себя без какого-либо вмешательства человека. IoE объединяет людей, процессы, данные и вещи и объединяет их в сеть. Другими словами, Интернет всего можно определить как расширенную версию Интернета вещей или его новую фазу.

Даже самый беглый взгляд показывает, что Интернет всего сохраняет преемственность с более ранними стадиями развития глобальной сети. В нём, естественно, присутствуют и люди, для которых сеть и была создана, и вещи, которые представляют сейчас большую часть её населения. И добавляются две новых категории. Это данные и процессы. Плюс к изначальным связям человека-с-человеком (Peopletopeople, P2P) добавляются ещё коммуникации человека-с-машинами (Peopletomachine, P2M) и машин-с-машинами (Machinetomachine M2M). Но всё же главное – это данные и процессы.

Говоря о составляющих IoE, можно выделить четыре ключевых компонента:

Люди. Люди одновременно служат источниками данных и ключевыми бенефициарами IoE. Люди будут подключаться к Интернету самыми разными способами. Они смогут генерировать данные и взаимодействовать с устройствами не только через мобильные устройства/планшеты, персональные компьютеры и социальные сети, но и через датчики, размещенные на коже или в теле человека, а также вшитые в одежду или носимые на теле, что обеспечит сбор жизненно важных показателей человека. Таким образом, люди сами станут узлами в интернете. В настоящее время индустрия устройств, которые управляют человеческим организмом, собирают медицинскую и другую личную информацию, а также передают эти данные через Интернет, растет в геометрической прогрессии. Эти новые технологии и собираемые ими данные называются Интернетом тела (IoB). Хорошим примером является носимый фитнес-браслет Nike, который считывает жизненные показатели человека, а также спортивная одежда и снаряжение со встроенными чипами, которые отслеживают результаты спортсменов.

Вещи. Вещи и физические элементы, такие как датчики, промышленные устройства, потребительские товары, производственное оборудование, будут подключены к интернету и/или друг к другу, плюс, получая информацию из окружающей среды, они станут более «мыслящими» и интеллектуальными. Это и есть Интернет вещей. По состоянию на 1984 год к Интернету было подключено только 1000 устройств, их количество увеличилось примерно до 1 миллиона в 1992 году. По оценкам, к 2030 году количество активных устройств Интернета вещей достигнет 25,4 миллиарда.

Данные. Данные – это источник жизненной силы любой системы IoE. Передаваясь в разных направлениях по различным сетевым «венам», они связывают все воедино и позволяют системе работать. Однако они также создают колоссальные проблемы с точки зрения подключения, хранения и обработки. Будущие системы IoE, вероятно, будут иметь тысячи и тысячи довольно сложных датчиков, передающих что угодно, – от цифровых значений до изображений в высоком разрешении – и все это должно быть обработано как можно быстрее, что потребует нового уровня знаний в области обработки данных и навыков работы с большими данными.

Процесс. Процессы – это ядро IoE. Они представляют собой сетевые «соединения» и потоки данных/информации в реальном времени между узлами IoE. Различные процессы, основанные на искусственном интеллекте, машинном обучении или других технологиях, обеспечивают отправку нужной информации нужному человеку в нужное время. Цель процессов – гарантировать наилучшее использование больших данных.

Область потенциальных применений IoE практически безгранична, существуют сотни возможных сценариев для каждой отрасли. Решения IoE уже сегодня развертываются во многих секторах, включая автомобилестроение, транспорт, умные дома, энергетику, коммунальные услуги, безопасность, наблюдение, общественную безопасность, финансовые услуги, розничную торговлю, здравоохранение, промышленность, складирование и дистрибуцию. Вот лишь некоторые из них.

Глобальная логистическая индустрия является идеальным кандидатом на использование IoE. С помощью IoE улучшения технологических процессов возможны буквально везде: от складов и сортировочных комплексов до воздушных портов и станций технического обслуживания. Например, использование сенсорных матриц и программного обеспечения для управления портами на базе искусственного интеллекта в морских портах может привести к многомиллионной экономии средств – в результате оптимизации операций стыковки и погрузки/разгрузки, прогнозного обслуживания оборудования и автоматизации складских процессов.

Современное здравоохранение – это еще одна область, где внедрение правильно работающих инновационных сценариев IoE может оказать огромное влияние и спасти жизни людей. Подразделения экстренного реагирования в больницах могут быть подключены к платформам управления дорожным движением для быстрой и беспроблемной транспортировки пациентов в больницы. Аналогичным образом этот вид автоматизации может быть применен в операционных, отделениях интенсивной терапии, медицинских лабораториях и так далее.

Термин «Интернет вещей» когда-то был придуман для совещания по управлению цепочками поставок и логистике, поэтому нет абсолютно никаких сомнений в том, что его преемник IoE станет долгожданным дополнением к любой системе управления поставками будущего. Это особенно верно для особых типов цепочек поставок, связанных с определенными типами грузов, – например, цепочки поставок продуктов питания, чувствительных к температуре, медикаментов и химикатов. Элементы IoE в области управления цепочками поставок помогут оптимизировать большинство процессов, минимизировать производственные издержки, выровнять спрос и предложение в полностью автоматическом режиме.

Вся парадигма IoE идеально подходит для того, чтобы вдохнуть жизнь и интеллект в дорожную инфраструктуру, поскольку различные компоненты дороги одновременно взаимодействуют друг с другом, транспортными средствами и дорожными службами. IoЕ позволит увеличить среднюю скорость движения, снизить количество аварий, поскольку для интеллектуального управления дорожным движением можно использовать мощные алгоритмы искусственного интеллекта. В сочетании с неуклонно растущим числом электромобилей с автопилотом и подключением к сети 5G такие реализации IoE могут стать самыми впечатляющими и эффективными проектами.

Системы умного дома – это то место, где Интернет вещей изначально начал развиваться как концепция и технология. Сегодня, когда на рынке представлены тысячи продуктов домашней автоматизации, превратить дома в экосистемы IoE проще, чем когда-либо, если имеются необходимые навыки и опыт в области IoT. В типичном американском домохозяйстве, как правило, уже есть один или два голосовых помощника, умный дверной звонок, подключенный термостат и, возможно, целый комплект подключенных к «Интернету приборов и устройств». Необходимо лишь «завязать» их в единую сеть.

Организации, которые внедряют решения IoE, меняют свои процессы, чтобы использовать инновации во взаимосвязанном мире, где вещи и люди могут сотрудничать по-новому. IoE включает в себя технологические решения, которые повышают производительность, оптимизируют затраты, способствуют внедрению инноваций, укрепляют безопасность и глобальное управление ресурсами для организаций частного и государственного секторов. Решения IoE используются как в развитых, так и в развивающихся странах мира.

При наличии такого большого количества аппаратного обеспечения появление более совершенных облачных платформ и доступных датчиков Интернета всего, которые будут размещены на линиях электропередач, трубах, заборах и других важных местах современного дома, – это всего лишь вопрос времени.

Футуролог Cisco Дейв Эванс убежден, что благодаря технологиям IoЕ мир претерпевает большие изменения уже сейчас и изменится еще больше в будущем. В своем блоге он описывает еще несколько положительных изменений, ожидаемых им в будущем:

Лучшее снабжение продуктами питания. Датчики по всей цепочке поставок продуктов питания вместе с аналитикой больших данных и интеллектуальными возможностями облачных сервисов помогут оптимизировать доставку продуктов питания от «фермы до стола». Датчики на поле будут объединяться с прогнозами погоды и другими данными, чтобы определять время полива и сбора урожая для каждой культуры. А датчики на самом продукте будут предупреждать продавцов и потребителей о приближении окончания сроков годности, чтобы предотвратить порчу. Все это позволит значительно сократить пищевые отходы, которые сегодня составляют около одной трети от общего мирового производства продуктов питания.

Лучшее водоснабжение. Сегодня около 30 % воды систем водоснабжения теряется из-за утечек и попадания в отходы. Всего лишь один кран или протекающая труба, капающая три раза в минуту, приводит к потере более 100 галлонов воды в год. «Умные» трубы могут значительно сократить эти отходы, обнаруживая и точно определяя места утечек, которые в противном случае оставались бы незамеченными в течение месяцев или лет.

Лучший доступ к образованию. Это – один из наиболее перспективных социальных лифтов. Вскоре время и расстояние больше не будут ограничивать доступ к привлекательному, доступному и качественному образованию. С ростом скорости соединения и снижением стоимости оборудования дистанционное обучение выйдет за рамки традиционных онлайн-классов и создает общедоступные иммерсивные (погружающие в виртуальную среду), интерактивные возможности обучения в реальном времени. Этот процесс мы наблюдаем уже сейчас, когда из-за пандемии Covid-19 учащихся активно переводят на удаленное обучение.

Лучший доступ к здравоохранению. Урбанизация и рост населения создают нагрузку на ресурсы здравоохранения, особенно в сельской местности.

Вскоре женщины сбеременностью с высокими рисками смогут носить крошечную, постоянно работающую электронную «татуировку» для мониторинга состояния плода, которая будет связываться с облаком всякий раз, когда женщина находится в пределах досягаемости беспроводной сети. Возможности аналитики в облаке будут предупреждать врачей о первых признаках неприятностей и даже сообщать будущей матери, когда ей, например, нужно пить больше воды или больше отдыхать.

Дейв Эванс выделил всего четыре области, в которых IoE изменит мир. Но нет ни одной части жизни, на которую IoЕ бы не повлиял каким-либо образом – будь то ускорение прохождения кассы в продуктовом магазине, экономия энергии за счет умного освещения или сокращение времени ожидания переключения светофора. Интернет всего – это не серебряная пуля, которая может решить все мировые проблемы, но благодаря искре человеческих инноваций IoE может стать двигателем для лучшего будущего.

Риски и угрозы Интернета всего

Будущее IoE, на первый взгляд, кажется безоблачным. Но по мере увеличения числа устройств, подключенных к Интернету, и, следовательно, сбора большего количества данных, для их конфиденциальности возникают новые риски и угрозы. В то время, как эти устройства и сети становятся более интеллектуальными, необходимо, чтобы они также стали достаточно осведомленными для обнаружения и предотвращения любых рисков и угроз. В каких же областях Интернет всего может создать наибольшие риски?

Персональные данные пользователей. Учитывая, что в умном городе все подключено ко всему через сеть, скрыть свои данные от посторонних глаз становится крайне сложно. Возьмите, например, системы видеонаблюдения на улицах некоторых городов – они позволяют выявлять и наказывать злоумышленников. Но при этом в объективы камер попадают обычные люди, не желающие становиться объектом внимания.

Безопасность. Она связана с предыдущим моментом – информационная или физическая безопасность становится крайне важной в контексте IoE. Чем больше данных размещено в интернете, тем выше к ним интерес мошенников.

Киберугрозы. Дело в том, что вендоры (поставщики товаров) IoE-систем чаще всего собирают свои устройства из комплектующих различных производителей. Ранее разработчики ориентировались в основном на функционал устройства, часто не уделяя надлежащего внимания аспекту безопасности. Компоненты IoE-устройств и сами системы часто не тестируются производителями, поэтому на их взлом уходят буквально минуты. После серии громких инцидентов взлома подключенных к Интернету устройств уровень безопасности новых моделей возрос. В целом, важно помнить, что чем больше подключенных устройств в мире становится, тем активнее киберпреступники, пытающиеся получить доступ к социальному обеспечению, банковским счетам и личной переписке пользователя.

Интернет всего представляет собой особую сферу изучения для правоохранительных органов и спецслужб из-за количества и разнообразия аппаратных средств, программного обеспечения и протоколов связи, которые правоохранительные органы и спецслужбы должны иметь возможность исследовать, а также с точки зрения идентификации устройств и извлечения данных, имеющих отношение к конкретной ситуации. Чаще всего для этого требуется криминалистическая экспертиза данных в реальном времени, поскольку некоторые или все соответствующие данные могут находиться в облаке, что часто требует международного сотрудничества и юридической помощи.

Кроме того, извлечение, идентификация и объединение соответствующих доказательств обычно становятся проблемой больших данных, требующей от правоохранительных органов и спецслужб наличия необходимых навыков. Увеличение количества и разнообразия устройств, вероятно, приведет к значительному увеличению спроса на ресурсы для криминалистической экспертизы и расследования. Можно ожидать, что IoE еще больше усложнит атрибуцию преступлений, учитывая увеличившуюся поверхность атаки и большое количество векторов атак.

Ключевыми аспектами IoE являются идентификация, безопасность, конфиденциальность и доверие. Например, функции распознавания лица и речи в интеллектуальных устройствах станут более распространенными и будут представлять больший риск с точки зрения конфиденциальности и безопасности, как и носимые технологии, которые могут собирать данные. Как известно, чем больше данных будет собираться, агрегироваться и использовать перекрестные ссылки, тем труднее будет защитить конфиденциальность этих данных.

По мере того, как все больше объектов подключается к Интернету и создаются новые типы критически важной инфраструктуры, нужно ожидать больше целевых атак на существующие и появляющиеся инфраструктуры, включая новые формы шантажа и схем вымогательства (например, программы-вымогатели для умных автомобилей или умных домов), кражи данных, телесные повреждения и возможная смерть, а также новые типы ботнетов (скрытно установленных программ на устройствах потенциальных жертв кибер-злоумышленников).

Поскольку все больше (личных) данных хранится в облаке, можно ожидать увеличения числа атак на облачные сервисы с целью нарушить работу сервисов по экономическим или политическим мотивам, украсть/получить доступ к данным, например, при помощи программ-вымогателей, или использовать инфраструктуру для злонамеренных целей. Многогранный характер IoE требует столь же разнообразной реакции со стороны правоохранительных органов, спецслужб и структур безопасности бизнес-компаний. Помимо навыков, знаний и опыта, которые необходимы правоохранительным органам для расследования преступлений, связанных с Интернетом всего, сотрудничество и координация вместе с государственно-частным партнерствами будут играть все более важную роль. Это может включать, например, создание репозиториев (хранилищ) для сбора, сопоставления и анализа данных, полученных или восстановленных с различных устройств, в соответствии с действующими правилами конфиденциальности и защиты данных.

По мере того, как IoE получает все более широкое распространение, количество и типы ресурсов цифровой криминалистики, требуемые правоохранительными органами и спецслужбами, должны соответственно адаптироваться и расти. Отрасли, вовлеченные в создание IoE, необходимо поощрять к тому, чтобы они рассматривали безопасность как часть процесса проектирования.

И последнее, но не менее важное: директивным органам необходимо быть в курсе последних событий в этой области, чтобы гарантировать наличие эффективных, действенных и сбалансированных законодательных и нормативных актов.

Поможет ли Интернет всего смягчить социальное и цифровое неравенство или усугубит его?

В Обзоре ЮНКТАД (Конференции ООН по торговле и развитию) «Вскочить на волну технологий. Инновации со справедливостью» 2021 года отмечено, что научно-технический прогресс и финансовый капитал вместе создают новые технико-экономические парадигмы – сращение технологий, продуктов, отраслей, инфраструктуры и институтов, которые характеризуют технологическую революцию. IoE как раз и является инструментом такого сращения. В Обзоре ЮНКТАД отмечено, что в странах, находящихся в центре новых технологических волн, стадия подъема разделяется на два этапа. Первый – этап освоения, когда технология получает применение в основных отраслях, увеличивая разрыв между работниками этих отраслей и остальными. Второй – этап широкого внедрения, которое также часто происходит неравномерно: не каждый получает немедленный доступ к благам прогресса. В результате усиливаются различия, что может привести к напряженности в обществе.

Многое будет зависеть от того, будут ли страны закрывать разрыв, продвигаться вперед или отставать, что, в свою очередь, будет зависеть от их государственной политики.

Все технологии необходимо использовать осторожно, чтобы они помогали, а не мешали или вызывали непредвиденные побочные последствия. Технологии могут влиять на неравенство, но неравенство также может в свою очередь воздействовать на технологии, которые таким образом отражают, воспроизводят и, возможно, усиливают системную предвзятость и дискриминацию.

Люди испытывают воздействие передовых технологий как потребители товаров и услуг, в которых такие технологии воплощены. Один из наиболее важных аспектов – доступ, который можно рассматривать как сочетание наличия, доступности, информированности, приемлемости по цене и возможности эффективного использования.

Страны сталкиваются со следующими основными проблемами в усилиях по обеспечению равного доступа к преимуществам передовых технологий: Высокая бедность по доходам – многие люди в большинстве стран, в том числе и в нашей, не могут позволить себе новые товары и услуги, особенно в сельской местности. В данном случае препятствия носят не технический, а экономический и социальный характер. IoE относится именно к таким технологиям, где возникают социальные препятствия по внедрению. Цифровой разрыв – многие передовые технологии, особенно IoE, рассчитаны на стабильное высокоскоростное проводное соединение с Интернетом, но почти половина населения мира по-прежнему не имеет подключения к нему. На начало 2021 года по данным Российской ассоциации электронных коммуникаций широкополосный Интернет не был доступен для каждого пятого россиянина. Около 40 процентов школ, фельдшерских пунктов и других соцобъктов ещё не подключены к Интернету. Недостаточная цифровая подготовка потребителей новых технологий тоже относится к этому комплексу проблем. Научно-технический прогресс необходим, но он же способен увековечить неравенство или создать его новые проявления в результате ограничения доступа более привилегированными группами. Это в полной мере относится и к Интернету всего.

Задача государства при внедрении IoE состоит в том, чтобы добиться получения как можно больших выгод при одновременном уменьшении вредных последствий и обеспечении всеобщего доступа.

Глава 2. Искусственный интеллект

2.1. Как развивается искусственный интеллект?

Искусственный интеллект полон противоречий. Это мощный инструмент, у которого есть потенциал для улучшения человеческого существования. В то же время он способен углубить социальный разрыв и лишить работы миллионы людей. Хотя внутренняя суть ИИ носит сугубо технический характер, люди, не являющиеся техническими специалистами, могут и должны понимать основные принципы того, как он работает, и те проблемы, которые он вызывает.

Всемирный экономический форум (ВЭФ) с 6 апреля 2021 года в рамках своей Экспертной сети организовал обсуждение проблем ИИ. Оно проводилось в разделе Стратегическая разведка ВЭФ.

Резкое увеличение финансирования ИИ в последнее десятилетие отражает прогресс в его возможностях. В науке ИИ продвигает исследования в области молекулярных открытий, понимания системной биологии человека и физики всего: от элементарных частиц до галактик. Прикладные инновации ИИ, скорее всего, улучшат медицину, сделают транспорт более безопасным, а прогнозы погоды более точными.

Исследования ИИ также становятся все более междисциплинарными, поскольку социологи и экономисты, например, объединяют ИИ и методы статистического вывода причинно-следственных связей в целях развития своих областей. Подобные разработки необходимы для повышения доверия к использованию ИИ в ряде сфер, в которых решения или прогнозы «черного ящика» могут содержать риски и угрозы для его использования, например, в критической инфраструктуре и кибербезопасности, расширении возможностей ИИ в государственных и частных службах, а также для содействия решению проблем, связанных с обработкой конфиденциальной и личной информации.

Пандемия повлияла на количество стартапов в области ИИ в мире – оно резко снизилось: с 2199 новых компаний в 2019 году до 692 в 2020-м, что следует из отчета AI Indexreport 2021 Стэнфордского университета. Несмотря на это, частные инвестиции в сектор увеличились почти на 10 % – с $38 млрд до $42 млрд. Лидерами по объему привлеченных средств стали технологические компании в области создания при помощи технологий ИИ новых лекарств, в том числе, для борьбы с раком, а также проводящие исследования в области молекулярной медицины, отмечается в исследовании Стэнфордского университета. Эти разработки были профинансированы на сумму более $13,8 млрд, что в 4,5 раза больше, чем в предыдущем году. За ними в списке следуют разработчики автономного транспорта ($4,5 млрд) и компании, развивающие образовательные продукты с ИИ ($4,1 млрд).

В сфере ИИ резко возросло значение этики. В последние годы количество научных статей, в которых упоминаются моральные риски ИИ, значительно увеличилось. Основными темами стали конфиденциальность, прозрачность и объяснимость, следует из отчета университета.

Первая страна по объему инвестиций – США. В 2020 году американцы вложили в отрасль $23,6 млрд – почти на 20 % больше, чем в 2019-м. Количество новых компаний за этот же период выросло со 184 до 647. Следом за Соединенными Штатами идут Китай и Индия. Эти страны в прошлом году вложили в ИИ $10 и $0,5 млрд.

Ситуация в России

В России в год пандемии вложения в ИИ сократились почти на четверть – с $26 млн в 2019-м до $18 млн в 2020 году, уточняется в AI indexreport 2021. Количество новых компаний в РФ снизилось с 12 до трех. По сумме притока частного капитала Россия занимает только 38-е место.

В 2021 году началась реализация профильного федерального проекта «Искусственный интеллект» национальной программы «Цифровая экономика России». Государственная поддержка, например, инициатив в области технологий машинного обучения превысит 18 млрд руб лей до 2024 года. Кроме того, там заложены средства на внедрение образовательных программ в вузах, и пилотных проектов по ИИ на средних и крупных предприятиях.

26 марта 2021 года Президент России Владимир Путин на заседании наблюдательного совета автономной некоммерческой организации (АНО) «Россия – страна возможностей» отметил, что амбициозные задачи по применению новейших разработок в сфере ИИ ставятся во многих сферах, начиная от ЖКХ и здравоохранения и заканчивая космосом. 29 марта 2021 года на совещании с вице-премьерами председатель Правительства РФ Михаил Мишустин отметил, что стартапы и небольшие IT-компании смогут получить гранты на развитие проектов с использованием технологий ИИ. В 2021 году на эти цели предусмотрено 1,4 млрд руб лей. Правительство утвердило Правила предоставления такой поддержки. Претендовать на гранты могут как малые предприятия, так и физические лица. Для отбора будут важны новизна разработки, эффективность предлагаемых решений, перспективность внедрения и коммерческой реализации продукта. Субсидии предусмотрены на разработку новых сервисов и решений и на акселерацию проектов (помощь в развитии проекта и выводе продукции на рынок). Также господдержку можно получить на создание открытых ИИ-библиотек – бесплатных ресурсов, на которых собраны программные коды для работы ИИ. Каждый разработчик сможет воспользоваться такими сервисами и внедрить необходимые коды в свои ИИ-проекты.

Проведением конкурсного отбора претендентов и предоставлением финансирования займётся Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере.

Совершить прорыв в области ИИ невозможно без учёта опыта других стран.

Общий мировой тренд

30 стран разработали национальные стратегии ИИ. На сегодняшний день Соединенные Штаты занимают первое место в области ИИ, но Китай бросает вызов их лидерству. Например, Китай обошел США по числу цитирований научных статей по ИИ. При отсутствии значительных политических изменений как в ЕС, так и в Соединенных Штатах, в частности, ЕС меняет свою систему регулирования на более открытую для инноваций, а Соединенные Штаты разрабатывают и финансируют более активную национальную стратегию ИИ. Вероятно, что ЕС останется позади как США, так и Китая, а Китай будет скорейшими темпами ликвидировать разрыв с Соединенными Штатами.

Подходы к ИИ в Китае, США и ЕС отражают их относительно сильные стороны – государственный контроль в Китае, голос граждан в Европе и деловую практику в Америке. Стратегия Китая, не связанная с проблемами конфиденциальности, направлена на использование обилия внутренних данных и развитие талантов в области ИИ с помощью централизованных схем и массовых вливаний денег. Нормативные акты и приоритеты Европейского Союза в отношении расходов руководствуются целью укрепления доверия граждан к технологиям на основе ИИ путем защиты конфиденциальности и устранения сбоев на национальных рынках труда. Основа американского подхода – укрепление связей между бизнесом и исследованиями, связанными с ИИ, и поиск способов финансирования базовых НИОКР.

Несмотря на усилия по внедрению инноваций в области ИИ, все эти экономики сталкиваются с проблемами. Стратегия Китая в области ИИ продолжает полагаться только на трех технологических гигантов: Baidu, Tencent и Alibaba, которые инвестируют более чем в 100 компаний, занимающихся ИИ. Ресурсы ИИ в Европе географически несбалансированы-четверть талантов в области ИИ в Европе находится в Великобритании, а еще четверть – в Германии и Франции. Серьезный риск для развития ИИ представляет Брексит. Более половины талантов в области ИИ в США – иностранцы, поэтому иммиграционная политика неизбежно станет центральным компонентом национальной стратегии ИИ.

Политика США в области ИИ

Администрация Д. Байдена унаследовала набор стратегий ИИ, которые основываются на политике администрации Б. Обамы. Национальный стратегический план исследований и разработок в области ИИ, подготовленный в 2016 и обновленный в 2019 году, устанавливал приоритеты федеральных инвестиций в исследования и разработки в области ИИ, а исполнительный указ № 13859 запустил американскую инициативу в области ИИ в 2019 году. В соответствии с Законом о Национальной инициативе в области ИИ было создано Управление Национальной инициативы в области ИИ Белого дома. Ему поручено координировать национальную стратегию искусственного интеллекта – потенциально мощный инструмент для стратегического продвижения ИИ. Бюро управления и бюджета (OMB) выпустило рекомендации, как сбалансировать регулирование ИИ таким образом, чтобы устранить риски ИИ и поддержать инновации в области ИИ. Они, в том числе, содержат рекомендации по регулированию ИИ, а также потенциальную дорожную карту для других правительств.

Закон об утверждении ассигнований на 2021 финансовый год на военную деятельность Министерства обороны (NDAA) продолжает развивать политику ИИ в оборонном и других секторах. Закон предусматривает ассигнования на формирование Национальной целевой группы по исследованиям ИИ с целью изучения возможности создания национального исследовательского ресурса по ИИ. Он также содержит разрешение Национальному научному фонду (NSF) на создание национальных исследовательских институтов ИИ и поручение Национальному институту науки и техники NIST разработать структуру управления рисками в области ИИ. Только в 2020 году федеральное правительство потратило почти $ 1 млрд на исследования и разработки в области ИИ и объявило о выплате $ 140 млн в течение пяти лет семи научно-исследовательским институтам по проблемам ИИ, возглавляемым NSF.

Американская инициатива в области ИИ признает, что партнерские отношения с друзьями и союзниками США представляет собой ключевой источник стратегического конкурентного преимущества и определяет необходимость международного сотрудничества для создания глобальной среды, поддерживающей американские исследования и инновации в области ИИ. Цели взаимодействия включают поддержку внедрения заслуживающих доверия инноваций в области ИИ, укрепление доверия к технологиям ИИ и их внедрение в интересах экономического роста и глобальной безопасности.

Кроме того, США осуществляют усилия по развитию международного сотрудничества в области ИИ, которые включают двусторонние соглашения о сотрудничестве с Великобританией в области исследований и разработок ИИ, участие в международных и многосторонних инициативах, таких как встреча министров науки и технологий Большой семерки, которая запустила Глобальное партнерство по ИИ.

Политика Китая в области ИИ

Китай стремится стать мировым лидером в области ИИ в рамках правительственной инициативы «Сделано в Китае 2025». Пекин считает, что технология ИИ является ключом к будущей глобальной военной и экономической конкуренции. В июле 2017 года Министерство промышленности и информационных технологий опубликовало «План развития искусственного интеллекта следующего поколения», в котором поставлены четкие цели: достичь того же уровня в области ИИ, что и США, к 2020 году, чтобы стать ведущим в мире центром инноваций в области ИИ к 2030 году и построить отечественную индустрию ИИ стоимостью 150 млрд юаней ($ 22,2 млрд) к 2020 году и 400 млрд юаней ($ 59,1 млрд) к 2025 году.

Китайский институт стандартизации электроники при Министерстве промышленности и информационных технологий является одним из ключевых игроков в стране. В 2018 году он выпустил «Белую книгу по стандартизации ИИ», в которой излагаются национальные рамки стандартизации ИИ и план по ее развитию. Китайские продукты в области ИИ становится все труднее экспортировать по мере того, как на Западе растет внимание к стандартам конфиденциальности данных и угрозам безопасности (как видно из недавних опасений по поводу Huawei и 5G). Однако в целом китайская стратегия развития ИИ была признана самой всеобъемлющей и амбициозной в мире.

Страна также стремится к развитию международного партнерства в области ИИ в рамках своих усилий по установлению норм в этой области и экспорту своей практики государственного надзора в другие страны. В рамках своего цифрового Шелкового пути Пекин вкладывает значительные средства в цифровую инфраструктуру и в другие страны, чтобы распространить свой подход к ИИ, который, как надеется Пекин, приблизит эти страны к его собственной модели управления и сделает их более зависимыми от Китая. Связанное с этим тревожное событие – это тестирование и использование в Китае И И для цензуры, репрессий и широкомасштабного наблюдения в рамках таких инициатив, как его система социального кредита. Вдобавок к этому Пекин уделяет значительное внимание роли ИИ в обеспечении национальной безопасности, полагая, что интеграция ИИ в военные технологии может позволить Китаю обогнать Соединенные Штаты в военной отрасли.

Политика Китая в области ИИ также включает некоторые элементы международного сотрудничества в этой области. Основные из них – расширение сотрудничества с ведущими университетами в области ИИ и совместными исследовательскими центрами по всему миру; усиление своей роли в определении технологических стандартов; более активное участие в управлении ИИ, включая решение общих проблем (отчуждение роботов, контроль безопасности) и т. п.

Подход Европейского Союза к ИИ

Европейская Комиссия приступила к разработке своей стратегии ИИ в 2017 году, поручив Группе экспертов по ИИ разработать руководящие принципы для надежного и этичного использования ИИ в ЕС.

Вслед за этим в начале 2019 году Президент Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен объявила, что разработка всеобъемлющего законодательства в области ИИ будет приоритетом для ее Комиссии. Это привело к публикации Белой книги Комиссии по ИИ в феврале 2020 года. Предложения в Белой книге включают меры по оптимизации исследований и развитию сотрудничества в области ИИ между государствами-членами, а также увеличение инвестиций в разработку и внедрение ИИ на 70 %.

В последние годы европейские лидеры осознали важность того, чтобы не отставать в области ИИ и раскрыть свой потенциал. Такие лидеры, как канцлер Германии Ангела Меркель и Президент Франции Эммануэль Макрон, подчеркивали необходимость того, чтобы Европа стала ведущим глобальным игроком в области ИИ, и новая Европейская Комиссия сделала ИИ приоритетом на следующие годы. Объявив ИИ основным стратегическим приоритетом, несколько государств-членов и институтов ЕС предпринимают шаги для продвижения амбиций Европы к лидерству в области ИИ. Это включает в себя разработку специальных документов по стратегии ИИ на национальном уровне и уровне ЕС, активизацию исследований и инноваций, а также изучение новых нормативных подходов к управлению разработкой и использованием ИИ.

Центральное место в усилиях ЕС занимает идея ИИ «создано в Европе», которая соответствует основным ценностям прав человека и демократическим принципам. На фоне опасений, что Европа уступает свои позиции Соединенным Штатам и Китаю, государства-члены ЕС понимают, что объем ресурсов, необходимых для того, чтобы идти в ногу с последними разработками в области ИИ, невозможно изыскать, действуя в одиночку. Существует четкое обоснование более сильной роли на уровне ЕС и более последовательного общеевропейского подхода к ИИ, который дополняет собственные действия государств-членов.

Ряд европейских стран, в частности Чехия, Эстония, Финляндия, Франция, Германия, Швеция и Великобритания, разработали собственные стратегии развития ИИ или планируют сделать это в ближайшем будущем. В той или иной степени эти стратегии предусматривают конкретные действия, выделяют значительные суммы денег на развитие ИИ и стремятся отстаивать европейские ценности и продвигать ИИ этичным образом.

Подход Франции к ИИ был впервые изложен в правительственном отчете 2018 году (отчет Villani) под названием «За значимый ИИ: к французской и европейской стратегии». Этот стратегический документ воплощает всеобъемлющий и перспективный подход к ИИ, в котором особое внимание уделяется государственным исследованиям, ресурсам, обучению, трансферам и инновациям в таких стратегических секторах, как здравоохранение, окружающая среда, транспорт, а также оборона и безопасность.

В стратегии признается необходимость рассмотрения европейской экосистемы данных как общего блага, в котором государственные органы должны внедрять «новые способы производства, обмена и управления данными». В ней подчеркивается необходимость предотвратить утечку мозгов ведущих французских экспертов в этой области, сделать ИИ понятным для общества в целом, активнее проводить исследования и разработки в области технологий ИИ осмысленным и этичным образом. Э. Макрон объявил о выделении 1,5 млрд евро для государственного финансирования ИИ к 2022 году.

Стратегия Франции в области ИИ направлена на решение четырех основных задач: привлечение лучших специалистов, разработка политики открытых данных, особенно в тех секторах, где страна уже является конкурентоспособной, создание нормативно-правовой и финансовой базы, благоприятствующей развитию предприятий в области ИИ, и разработка нормативных актов в области ИИ с уважением к этике и приемлемым стандартам для граждан. С одной стороны, централизованный характер политической системы Франции может позволить правительственным агентствам устанавливать параметры для использования ИИ в определенных областях. С другой стороны, централизованное управление инновациями может в долгосрочной перспективе препятствовать прогрессу, поскольку ИИ требует широкого спектра НИОКР в различных областях. Кроме того, хотя Франция хорошо известна своими достижениями в области науки, технологий, инженерии и математики, по сравнению с Великобританией и Германией, во Франции отсутствуют академические учреждения и исследователи, активно и напрямую участвующие в исследованиях ИИ.

Согласно отчету «The Road to AI: Investment Dynamicsinthe European Ecosystem: AI Global Index 2019», к концу 2019 года Франция привлекла $ 1,2 млрд инвестиций для стартапов в области ИИ, что сделало ее лидером в Европе по финансированию ИИ, опередив Великобританию. Французская стратегия максимально учитывает этические соображения, связанные с ИИ (например, последствия использования беспилотных автомобилей, распознавания лиц и изображений, конфиденциальность). Французская стратегия детализирована и намечает конкретные шаги по повышению привлекательности страны для исследователей; повышению прозрачности и улучшению сотрудничества в области ИИ между различными участниками и т. п. Это одна из самых амбициозных европейских стратегий по развитию ИИ.

Французская стратегия ИИ выделяется своим нисходящим подходом под руководством правительства. Это показывает, насколько правительство считает ИИ стратегически важным. Дополнительным стимулом для развития ИИ является позиционирование Франции как лидера среди технологических стран после Брексита. Такие компании, как Google, Facebook, Uber, IBM, Samsung и Microsoft уже открыли или объявили о создании исследовательских центров ИИ в Париже.

Стратегия Великобритании в области ИИ в 2018 году претерпела несколько важных изменений. Было начато создание новых институциональных структур, таких как Управление по ИИ и Центр этики данных и инноваций. Был выпущен новый программный документ «Сделка в секторе ИИ», который будет способствовать сотрудничеству между различными правительственными агентствами и учреждениями, частными компаниями и академическими центрами. В апреле 2018 года правительство объявило об инвестировании почти 1 млрд фунтов стерлингов в «Сделку в секторе ИИ», в том числе 603 млн евро в виде новых государственных, промышленных и академических инвестиций, и около 342 млн фунтов стерлингов добавится к ранее объявленному государственному финансированию.

В документе «Сделка в секторе ИИ» рассматриваются пять основ промышленной стратегии Великобритании: идеи, люди, инфраструктура, бизнес-среда и места. В нем также изложены пути реагирования на вызовы и возможности, предоставляемые ИИ, на основе: превращения страны в глобальный центр ИИ путем инвестирования в НИОКР, навыки и нормативные инновации; поддержки секторов для повышения производительности за счет ИИ и анализа данных; мирового лидерства в области безопасного и этичного использования данных и укрепления цифровых возможностей путем создания Центра этики данных и инноваций; а также помощи людям в развитии навыков, необходимых для работы в будущем.

Эти правительственные инициативы направлены на объединение существующих рассредоточенных и нескоординированных институциональных инициатив в различных технологических областях, таких как ИИ, автономные системы и робототехника, с тем чтобы удовлетворить амбиции Великобритании стать мировым лидером в этих областях. Хотя исследования ИИ в стране имеют глобальное влияние и, хотя в Лондоне самая высокая концентрация стартапов в области ИИ в Европе, а также сильная способность привлекать международные инвестиции в стартапы, коммерциализация исследований традиционно является слабым местом для Великобритании.

На Великобританию приходится почти пятая часть исследователей ИИ в ЕС, она уступает только Нидерландам с точки зрения качества подготовленных исследовательских работ по ИИ. Кроме того, она традиционно является лидером ЕС в сотрудничестве с третьими странами. В стране находятся почти 40 % европейских фирм в области ИИ, получивших финансирование на сумму не менее $ 1 млн. Тем не менее, хотя «Сделка в секторе ИИ» хорошо продумана и пользуется широкой поддержкой промышленности, научных кругов и правительства, неясно, сможет ли она предотвратить или смягчить потенциально разрушительные последствия Брексита для ИИ страны.

Стратегия Германии в области ИИ значительно короче, чем ее французский аналог, и определяет двенадцать задач в различных областях развития ИИ, которые необходимо решить к 2025 году. К ним относятся: превращение Германии и Европы в лидеры в исследованиях ИИ, создание инновационных конкурсов и европейских инновационных кластеров, улучшение использования ИИ – передача соответствующих технологий экономике и среднему классу, создание стимулов для инвесторов и основателей стартапов в области ИИ, продвижение цифровых навыков и образования, связанного с ИИ, а также усиление привлечения и удержания талантов. С 2019 по 2025 год страна намерена ежегодно тратить 500 млн евро на достижение этих целей.

Стратегия предусматривает: использование ИИ в целях предоставления гражданам более качественных и эффективных услуг; предоставление данных и облегчение их использования; установление стандартов и норм использования ИИ на национальном, европейском и международном уровнях; обеспечение национального и международного сотрудничества в области разработок, связанных с ИИ; установление широкого общественного диалога и поощрение политического участия для использования ИИ способами, которые общественность считает этически, юридически и институционально правильными. Кроме того, в октябре 2019 года Комиссия по этике данных выпустила рекомендации по разработке и использованию ИИ, которые стали образцом для Белой книги ЕС.

Германская стратегия имеет широкую сферу применения и выделяет больше средств на ИИ, чем другие европейские стратегии. Немецкий исследовательский центр ИИ считается крупнейшим в мире некоммерческим научно-исследовательским институтом, занимающимся разработкой программного обеспечения на основе ИИ.

В шведском «Национальном подходе к ИИ», опубликованном в мае 2018 года, также ставится задача быть в авангарде разработки и использования ИИ. Цели стратегии включают: разработку стандартов и принципов безопасного, устойчивого и этичного ИИ; улучшение цифровой инфраструктуры для использования существующих возможностей; расширение доступа к данным; активную роль в усилиях ЕС по развитию ИИ. В стратегии подчеркивается дефицит в стране квалифицированных специалистов по ИИ и необходимость расширения базовых и прикладных исследований ИИ в рамках правовой базы, обеспечивающей устойчивое (определяемое как этичное, надежное, безопасное и прозрачное) развитие ИИ.

С мая 2018 года правительство инвестировало около 3,7 млн евро в несколько университетов, чтобы создать условия для обучения специалистов в области ИИ. Оно также запустило AI DataFactory и Arena в научном парке Lindholmen в Гетеборге, чтобы обеспечить сотрудничество и укрепить роль шведских компаний. Позднее научный парк превратился в национальный центр ИИ под названием AI Innovation of Sweden, объединяющий около 50 различных партнеров. Шведское инновационное агентство Vinnova также запустило несколько проектов, связанных с ИИ, таких как системы электронного здравоохранения для домашнего ухода, использование ИИ при обследовании на рак груди и оборудование с ИИ в горнодобывающей промышленности.

Помимо государственного финансирования ИИ, Швеция также извлекает выгоду из значительных инвестиций частного сектора с доступом к венчурному капиталу. В частности, Валленбергская программа по ИИ, автономным системам и программному обеспечению (WASP) планирует к 2029 году направить 520 млн евро на исследования ИИ в Швеции. WASP включает около 40 шведских компаний и академических институтов и специализируется на машинном обучении, глубоком обучении и объяснимом ИИ. Еще одним важным коммерческим проектом является Zenuity, совместное предприятие под руководством VolvoCars, которое выделит 95 млн шведских крон на исследования в области беспилотных автомобилей.

Финляндия выпустила стратегию искусственного интеллекта «Финляндия: век ИИ» в декабре 2017 года. В ней используется более восходящий подход к ИИ, чем в большинстве других европейских стран. Для оказания помощи в разработке стратегии развития ИИ и предоставления рекомендаций правительству Министерство экономики и занятости создало национальную руководящую группу во главе с бывшим президентом Nokia Пеккой Ала-Пиетила.

В то время как стратегии других стран сосредоточены в первую очередь либо на талантах, либо на повышении квалификации специалистов в области ИИ, Финляндия выделяется тем, что подчеркивает необходимость «обучать, удерживать и привлекать таланты ИИ за счет более высоких инвестиций и распространения финского опыта в области ИИ». Финский подход к поддержанию глобальной конкурентоспособности в области ИИ заключается в обучении населения и информировании его о потенциальных последствиях для общества. Правительство признает, что Финляндия не имеет ресурсного преимущества, которое есть у более крупных стран, поэтому цель – стать лидером в «практическом применении ИИ». Хорошим примером такого подхода к обучению граждан является бесплатный и первый в своем роде онлайн-курс «Элементы ИИ», разработанный для повышения грамотности в области ИИ и доступный для всех в учебных целях.

Эстония, пионер в области электронного управления и одна из самых развитых в цифровом отношении стран в мире, имеет прочную технологическую базу. Страна также имеет впечатляющую историю создания стартапов-единорогов или частных компаний стоимостью более $ 1 млрд каждая, включая Skype, Playtech, Transfer Wise и Bolt. В настоящее время правительство пытается построить свое технически подкованное общество с помощью ИИ. В отчете Kratt за 2019 год эстонские эксперты оценили способы расширения взаимодействия частного и государственного секторов с ИИ. Правительство планирует инвестировать не менее 10 млн евро в реализацию стратегии и нацелено на разработку долгосрочного плана в ближайшем будущем. Эстония уделяет большое внимание адаптации государственного сектора, увеличению инвестиций, НИОКР и продвижению этичного и заслуживающего доверия ИИ.

Стратегия делает больший упор на ИИ в государственном секторе, где Эстония стремится иметь конкурентное преимущество, поскольку считает, что этому аспекту ИИ уделяется меньше всего внимания со стороны остального мира. Целью правительства по применению решений ИИ в государственном секторе является «повышение ориентированности услуг на пользователя, улучшение процесса анализа данных и повышение эффективности работы страны». По данным правительства, с октября 2019 года в государственном секторе развернуто не менее 23 решений с использованием ИИ с целью создания не менее 50 вариантов использования ИИ к концу 2020 года. Одно из этих решений включает в себя использование прогнозной аналитики, чтобы помочь решить, куда направить полицейских для управления движением. Самый амбициозный из запланированных проектов – создание «AI Judge», который поможет разрешать в суде дела о мелких претензиях.

Чехия опубликовала свою национальную стратегию в области ИИ в мае 2019 года. Во многом в соответствии с «Скоординированным планом по ИИ» Европейской комиссии национальный подход Чехии ищет возможности для более глубокого взаимодействия с инициативами на уровне ЕС и стремится сделать страну инновационным лидером в этой области. Стратегия разбивает свои цели на три части: краткосрочную (до 2021 года), среднесрочную (до 2027 года) и долгосрочную (до 2035 года).

Чехия стремится развивать ответственный и надежный ИИ в соответствии с руководящими принципами ЕС, инвестировать в исследования и разработки, а также поддерживать стартапы и определять возможности для экономического роста за счет увеличения занятости и повышения квалификации специалистов. Недавно Чешскому институту информатики, робототехники и кибернетики была предоставлена возможность создать Европейский центр передового опыта в области промышленной робототехники и ИИ с почти 50 млн евро в виде поддержки стартапов от Центра исследований и инноваций в области перспективного промышленного производства.

Другие европейские страны, которые недавно опубликовали стратегии ИИ, это: Австрия, Бельгия, Дания, Италия, Литва, Люксембург, Мальта, Норвегия, Польша, Португалия и Испания. Кроме того, Австрия, Ирландия и Италия создали национальные целевые группы по ИИ. Португалия, Румыния и Испания включили ИИ в свои национальные цифровые стратегии. В большинстве этих инициатив, помимо прочего, делается упор на укрепление национальных исследований как основы ИИ; создание центров ИИ и улучшение обмена данными между общественностью, участниками отрасли и государственным сектором.

Сотрудничество в области исследований и разработок ИИ

Разработка политики ИИ в США, Китае и ЕС отражает широкую глобальную тенденцию к созданию все более комплексных и стратегических подходов к ИИ. Стратегии развития ИИ создаются и в других странах. Эти стратегии различаются по направленности и уровням финансирования, но есть общие элементы. К ним относятся развитие индустрии ИИ с различными уровнями государственного финансирования; политические меры, направленные на снижение воздействия ИИ на будущее занятости населения; политика по расширению НИОКР и привлечению талантов в области ИИ; меры по расширению доступа к данным для ИИ, в том числе к данным, находящимся в ведении правительства. В отличие, например, от производства компьютеров или фармацевтики, ИИ – это открытая наука. Многие из главных алгоритмов в сфере ИИ находятся в открытом доступе в виде научных работ или протоколов конференций. В настоящее время обсуждается необходимость международного сотрудничества, например, в области НИОКР и разработки международных стандартов ИИ.

Как передовой продукт цифровых технологий и Интернета, ИИ вырос за пределами национальных границ. Многие исследования и разработки проводятся совместно, но из-за своего масштаба и сложности НИОКР в области ИИ особенно важны. Часто в нем участвуют многопрофильные командыиз различных локаций. В значительной степени они работают с программным обеспечением с открытым исходным кодом, используют публикации со всего мира, общие данные и распределенные вычисления. Этот открытый и распределенный подход к инновациям в области ИИ позволил исследователям со всего мира – от Китая до Австралии и Индии – приобрести навыки разработки ИИ и внести свой вклад в глобальные инновации в области ИИ.

Успешная разработка и внедрение ИИ требует государственной политики, которая может поддерживать эти сотрудничества. Включение международного сотрудничества в качестве элемента такой политики указывает на то, что правительства ряда стран ценят связь между развитием ИИ и трансграничным сотрудничеством.

2.2. Рывок в искусственный интеллект… или фальстарт?

Достижение лидерских позиций в области искусственного интеллекта многими странами рассматривается как заявка на глобальное доминирование. Предполагается, что ИИ позволит достичь превосходства и в науке, и в промышленности, и в военной сфере. Россия также вступила в эту гонку, приняв Национальную стратегию развития искусственного интеллекта и соответствующую федеральную программу.

Свои стратегии в области ИИ приняли Канада, Китай, Дания, Комиссия ЕС, Финляндия, Франция, Индия, Италия, Япония, Мексика, Скандинаво-Балтийский регион, Сингапур, Южная Корея, Швеция, Тайвань, ОАЭ и Великобритания. В феврале 2019 года Президент США Д. Трамп выступил с Американской инициативой по развитию ИИ, которая приобрела силу закона.

В последние годы был опубликован ряд международных докладов о положении дел в области ИИ. Согласно им, лидером являются Соединенные Штаты, в которых в 2020 году работало более 2000 компаний в области ИИ, контролирующих примерно 40–45 % глобального рынка. За ними следовал Китай, где ИИ занимаются более 1000 компаний, на которых приходится более 20 % мирового рынка. Причем, в течение последних лет китайцы ежегодно увеличивают свою долю в среднем на 2–3 %. Затем с большим отрывом следуют Великобритания, Канада и Индия. Шестерку лидеров замыкает Израиль. Остальные четыре места приходятся на западноевропейские страны ЕС.

В 2018 году проведено международное исследование «Индекс готовности к автоматизации», согласно которому оценена степень готовности правительств 25 стран к наступающей волне автоматизации. Первое место в рейтинге заняла Южная Корея, за ней Германия и Сингапур. Россия в этом рейтинге только на 16 месте.

Отсутствие России среди стран-лидеров в области искусственного интеллекта неудивительно. По данным агентства TA dviser и «Инфосистемы Джет», за 2007–2018 годы государством и частным сектором в России на ИИ потрачено чуть более 25 млрд руб лей, что с учетом курса на момент трат составляет менее$ 1 млрд. Финансирование Федерального проекта «Искусственный интеллект» в 2021–2024 годах составит 31,5 млрд руб лей, из которых 24,6 млрд руб лей будет выделено из федерального бюджета, привлечено из внебюджетных источников 6,9 млрд руб лей. Много это или мало? Согласно данным Всемирного банка, в 2018 году Соединенные Штаты потратили на искусственный интеллект и продвинутые когнитивные системы несколько более $ 10 млрд, а Китай – как минимум $ 5–6 млрд. Существенно превышают прогнозируемый российский уровень расходы на ИИ в Великобритании, Индии, Канаде, Израиле и в общеевропейской программе. К этому следует добавить, что помимо указанных стран, существует еще одно государство – теневой лидер в области ИИ – Япония, где основные направления работ и расходования средств не публикуются.

Приведенная статистика убедительно свидетельствует, что положение дел с ИИ в России далеко от удовлетворительного. В определенном смысле, базируясь на ресурсах, выделяемых на искусственный интеллект, ситуацию можно считать угрожающей для национальной безопасности, экономического развития и социально-политической стабильности.

Поскольку именно ИИ становится важнейшим компонентом не только производственной революции, но и национальной мощи и глобального влияния, к этой теме приковано пристальное внимание разведывательных органов. Осенью 2019 года в Соединенных Штатах состоялся ряд конференций, организованных ведущими фабриками мысли, ассоциированными с военно-промышленным комплексом и разведывательным сообществом по данной проблематике. При всем разнообразии мнений, высказанных в ходе этих встреч, постепенно выкристаллизовалась единая точка зрения. Главную угрозу для американской гегемонии в области ИИ представляет Китай. Россия, в отличие от традиционной стратегической и тактической военной мощи, не является сколько-нибудь серьезным игроком на этом поле. Данный вывод аргументировался не только национальными расходами на ИИ, количеством и качеством полученных страной патентов, долей на глобальном рынке и направлениями миграции высококвалифицированных программистов, разработчиков искусственного интеллекта. Прежде всего, анализировался национальный потенциал триады, составляющей мощность национального ИИ.

В стратегическую триаду ИИ входят:

Во-первых, произведенное в стране собственное аппаратное и телекоммуникационное обеспечение искусственного интеллекта.

Во-вторых, программное оснащение искусственного интеллекта, в первую очередь пакеты нейронных сетей, машинного обучения, разнообразного статистического софта, анализа неструктурированной информации, перевода, интерфейса человек-компьютер и т. п.

В-третьих, большие данные, которые, собственно, и служат «не только новой нефтью, но и пищей для ИИ».

Соединенные Штаты, Китай и, возможно, Япония располагают всеми тремя компонентами триады ИИ. Что касается России, то, по мнению аналитиков по обе стороны Атлантического океана, располагая в отличие от многих других, в том числе европейских стран уникальными, недоступными другим агентам, постоянно пополняемыми архивами больших данных, наша страна уступает по двум другим компонентам триады – харду и софту. Что касается программного обеспечения, согласно американским, израильским, китайским оценкам, российские математики, разработчики, программисты, по меньшей мере, не уступают представителям других стран-лидеров. Однако, начиная примерно с 2012 года, налицо мощнейшая утечка наиболее квалифицированных кадров не только в Соединенные Штаты, но и в последние годы – в Западную Европу, в Южную Корею и отчасти в Гонконг, Сингапур и т. п. Также Россия, и об этом свидетельствуют официальные международные данные, не располагает парком собственных аппаратных средств, позволяющих создавать мощный специализированный искусственный интеллект.

В силу указанных выше причин не только американские, британские, но и азиатские эксперты в последнее время списали Россию из числа участников гонки за ИИ, отведя ей роль донора первоклассных кадров. Трудно спорить с тем, что подобные выводы имеют некоторые основания и подкрепляются статистическими данными. Однако ситуация, хотя и трудна, но отнюдь не безнадежна. Как это ни парадоксально, России благоприятствуют фундаментальные базисные факторы, определяющие мировую динамику. В силу многих обстоятельств на ведущих мировых форумах и даже на узких конференциях фабрик мысли речь об этих факторах не идет. Причина проста. В русской литературе она описывается известной фразой: «В доме повешенного не говорят о веревке».

Отрицательная конвергенция как магистральное направление глобальной динамики

30 лет назад произошли три события, ключевые для судеб человечества. Перестала существовать социалистическая система и блок ориентированных на нее развивающихся стран. Затем случилась крупнейшая геостратегическая катастрофа XX века – распался Советский Союз.

Синхронно с этим в Китае произошло резкое обострение социально-экономической обстановки и внутриполитической борьбы и случился расстрел демонстрантов, в основном из числа молодежи на площади Тяньаньмэнь. Это событие повлекло за собой практически полный разрыв наладившихся с 70-х годов прошлого века американо-китайских отношений, включая введение эмбарго на осуществление американских капиталовложений в Китай, продажу оружия и другой высокотехнологичной продукции.

В условиях нестабильных цен на энергоносители и в стремлении обеспечить себе полный контроль в одном из наиболее стратегически важных районов мира американская и британская разведки сначала спровоцировали вторжение Саддама Хусейна в Кувейт, а затем осуществили военную операцию «Буря в пустыне», погрузившую этот регион на 30 лет в войну, деструкцию и напряженность.

Три важнейших политико-стратегических события резко изменили расклад внутри мировых элит и запустили три важнейших процесса и по сегодняшний день определяющих мировую динамику.

Во-первых, прекращение социально-экономического, научно-технологического и военно-стратегического соревнования двух систем, помимо прочего, резко изменило расклады внутри западной элиты и поспособствовало решающей победе финансового капитала над промышленным. Стартовала финансиализация, которая в течение вот уже 30 лет все более и более расширяет масштабы и полностью деформирует глобальную экономику, превращая ее в обслуживающую систему фиктивного капитала. Центральные банки в интересах элитных групп фактически бесконтрольно эмитируют все новые и новые объемы резервных валют.

Если капитализм, в конечном счете, это – строй, нацеленный на получение прибавочной стоимости, накопления капитализации, то финансиализм – это паразитарная система, в которой прибыль получается не в результате воспроизводства, а печатания денег и раздачи приближенным банкам, инвестиционным структурам и т. п. Известно, что за период с 2008 года глобальная денежная масса выросла примерно на $ 40 трлн. Значительную часть из них получили не домохозяйства, реальный бизнес или даже государство, а финансовая сфера на неограниченный период времени под символические проценты – от 0,5 % до 1 % в год.

Во-вторых, крах СССР избавил значительную часть американских, британских, европейских элит от преследовавшего их всю вторую половину XX века кошмара формирования единой антикапиталистической коалиции в составе СССР, Китая и Индии. Синхронно с распадом СССР через Гонконг и Сингапур в Китай, прежде всего, свободные экономические зоны, пошли гигантские и нарастающие из года в год инвестиции преимущественно из финансовой системы под юрисдикцией Британской Короны, включающей не только собственно Великобританию, но и охватывающие весь мир оффшоры, связанные также с голландским и швейцарским капиталом. Именно эти инвестиции и обеспечили наряду с трудолюбием народа и эффективностью китайского руководства феноменальный рывок Поднебесной. Что касается американцев, то они подключились к этому процессу лишь в конце 90-х годов, когда Б. Клинтон восстановил китайско-американские отношения и снял ограничения на инвестиции и экспорт технологий.

Поскольку в 90-е – первой половине нулевых годов китайское экономическое чудо базировалось на сверхнизкой заработной плате, то, в конечном счете, новое мировое разделение труда, связанное с превращением Китая в мировую фабрику, покончило с бодро развивавшимися в 70–80-е годы процессами роботизации, автоматизации производства на Западе и в СССР. В прессе замелькал заголовок «Китайские кули победили роботов».

В-третьих, завершение соревнования двух систем в политической, военной и социально-экономической сферах позволило победителям этого соревнования осуществить конверсию многих технологий и разработок, которые исходно ориентировались на нужды вооруженных сил и военно-промышленного комплекса. Главным здесь стало введение в гражданский оборот принципиально новой телекоммуникационной системы, долгое время разрабатываемой под эгидой Пентагона, а конкретно – его научного агентства DARPA. В самом конце 80-х годов, когда уже было понятно, что соревнование выиграно, Соединенные Штаты легализовали Интернет и превратили его в открытую для любых пользователей свободно развиваемую и достраиваемую систему.

Сегодня мало кто помнит, что зачатки подобных систем, в том числе ориентированные непосредственно на домохозяйства и промышленность, уже существовали в 80-е годы. Речь идёт, прежде всего, о французской системе Минитель, которая, по сути, представляла собой прообраз справочно-информационного Интернета, ориентированного непосредственно на население. Ни для кого не секрет, что развитием Интернета в начале 90-х годов занимались, прежде всего, университеты, научные учреждения, а также особо продвинутые гики. Однако финансировали все это ведущие фонды и корпорации – подрядчики Пентагона. Последовательно занимаясь микроэлектроникой и телекоммуникациями еще с 50-х годов прошлого века, они представляли колоссальный потенциал новой системы. Кстати, уже тогда она не представляла секрета для наиболее продвинутых исследователей. Например, в Советском Союзе еще в 1980 году в «Молодой гвардии» была опубликована книга Ю. Шейнина «Интегральный интеллект», где подробно, в деталях был описан сегодняшний, а местами даже завтрашний Интернет.

Отмеченные выше процессы поставили на рубеже 80-90-х годов крест на поступательном развитии цивилизации за счет развертывания научно-технической революции. В 70–80-е годы о разворачивающейся научно-технической революции средства массовой информации, исследователи, политики и руководители ведущих стран говорили не меньше, а возможно и больше, чем ныне о так называемой Четвертой производственной революции.

Хотя сам по себе термин «научно-техническая революция» вошел в оборот на рубеже 60–70-х годов, наибольшие темпы революция набрала в начале 80-х годов. В Соединенных Штатах ставший президентом бывший губернатор солнечного штата Калифорния Р. Рейган приступил к осуществлению не только пропагандистского PR проекта «Звездные войны», но и вполне реального целевого секретного проекта «Сократ», ориентированного на разработку и реализацию в американской экономике последних достижений научно-технической революции. В СССР в тот же период (судя по опубликованным в последние годы воспоминаниям) руководство КГБ СССР инициировало соответствующие закрытые программы. Их целью была инвентаризация принципиально новых прорывных технологий в решающем направлении не только военной, но и гражданской сфер, качественно отличающихся от решений и технологий индустриального воспроизводства XX века. Часть этих технологий отбиралась для практической разработки и последующего внедрения в народное хозяйство и оборонную сферу.

Крушение СССР и прекращение на тот период соревнования двух систем не только свернули указанные закрытые проекты, но и существенным образом остановили бурное развитие научно-технической революции в целом.

Технотупик

Когда в начале 2016 года глава Давосского форума Клаус Шваб провозгласил Четвёртую промышленную революцию, он решал вполне определенную задачу. Необходимо было дать сигнал мировой элите, что дела в мире идут хорошо и глобальное общество движется от одной производственной революции к другой. Говоря о четвертой промышленной революции, он мельком упомянул и о третьей, которая связана с микроэлектроникой и Интернетом. Тем самым утверждалась парадигма устойчивого, хотя и не без трудностей, поступательного развития глобальной экономики и, прежде всего, ее авангарда – США, ЕС и Китая.

Однако на поверку имела место подмена понятий. Из истории хорошо известно, что любая производственная революция как раз и является таковой, поскольку ведет к повышению эффективности использования ресурсов и, прежде всего, роста производительности труда в странах-лидерах производственной революции. Между тем, многочисленные расчеты, включая юбилейный доклад Римского Клуба «ComeOn!!» (2017 года) показывают, что в течение последних 50 лет темпы глобального экономического роста, а также темпы роста эффективности неуклонно снижаются. Более того, сам по себе прирост был обеспечен в основном сначала за счет Японии, Южной Кореи и Германии, а затем Китая. Т. е. стран, реализующих так называемую модель догоняющего развития с опорой на зарубежные инвестиции и внедрение зарубежных готовых технологий. Фактические данные позволяют уверенно говорить, что никакой Третьей производственной революции не было. А что касается Четвёртой, то она скорее является не новой революцией, а попыткой возобновления прерванной научно-технической революции 70–80-х годов прошлого века.

Однако весьма сомнительно, что эта попытка увенчается успехом. Прежде всего, следует отметить, что мир в последние 30 лет пребывает в состоянии технотупика. Это понимают наиболее продвинутые представители западной элиты. Подтверждением этому является лежащий на поверхности факт, который, тем не менее, остался незамеченным или, по крайней мере, неакцентированным большинством продвинутых аналитиков. Поясним, о чем идет речь.

Для того, чтобы охарактеризовать технотупик, позволим себе привести объемный отрывок одного из наиболее авторитетных научных аналитиков и журналистов – Майкла Хэнлона – на одном из совещаний фабрик мысли в конце 2019 года в Лондоне.

«Мнение, что наш XXI век является одним из самых быстрых в развитии, так популярно, что оспаривать его очень трудно. Почти каждую неделю мы читаем о «новых надеждах» для больных раком и лабораторных открытиях, которые могут привести к созданию передовых лекарств, обсуждаем новую эру космического туризма и суперджетов, на которых можно облететь планету за пару часов. И все же мы порой задумываемся над тем, что этот образ небывалых инноваций не может быть правдив, что многие из этих восторженных криков о прогрессе на деле являются лишь надувательствами, спекуляциями – даже сказками.

А когда-то было время, когда спекуляции совпадали с реальностью. Оно подошло к концу более сорока лет назад. Большая часть того, что случилось с тех пор, сводится к косметическим улучшениям уже созданного. Этот настоящий век инноваций – я назову его Золотой Четвертью – длился примерно с 1945 по 1971 годы. Практически все, что определяет современный мир, либо создали, либо подготовили в это время. Контрацептивы. Электроника. Компьютеры и зарождение Интернета. Ядерная энергия. Телевидение. Антибиотики. Космические полеты. Гражданские права. Но реален ли прогресс сегодня? Ну, оглянитесь вокруг. Посмотрите в небо, и те самолеты, которые вы увидите, будут слегка обновленными версиями тех самолетов, что были созданы в 60-е – чуть более тихие Тристары с лучшей бортовой аппаратурой. В 1971 обычный лайнер восемь часов летел из Лондона в Нью-Йорк и это не изменилось. А еще в 1971 был лайнер, который летал тем же маршрутом за три часа. Теперь Конкорд мертв. Наши машины быстрее, безопаснее и экономичней в плане топлива, чем машины 1971 года, но коренного сдвига так и не случилось. И да, мы живем дольше, но это до разочарования слабо связано с недавними прорывами. С 1970 года правительство США потратило больше $100 млрд на то, что президент Ричард Никсон назвал «Вой ной с раком». Еще больше было потрачено остальными богатыми нациями, которые хвастались хорошо оборудованными лабораториями по исследованию рака. Несмотря на миллиардные вложения, война обернулась разгромным поражением. Согласно Национальному центру статистики в области здравоохранения, в США показатели смертности от всех видов рака упали лишь на пять процентов за 1950–2005 годы. Даже если вычесть искаженные факторы вроде возраста (все больше людей доживают до возраста, в котором можно заболеть раком) и улучшенную диагностику, горькая правда такова: в борьбе с большинством видов рака ваши шансы на 2014 год ненамного выше шансов на 1974. Во многих случаях методы вашего лечения будут теми же самыми».

Злорадствовать об иллюзорном характере технологического прогресса в США или в Европе не приходится. У нас дома дела обстоят, мягко говоря, не лучше. Например, сегодня никого не удивляет тот факт, что страна не может производить самолеты и вертолеты, спроектированные в 80-е – начале 90-х годов и прошедшие летные испытания в конце 90-х – начале нулевых годов. Мы утратили в области микропроцессорной техники даже те разработки, которые у нас существовали в конце XX века. Например, оптические процессоры на алмазной подложке, специальные процессоры для линейки компьютеров «Эльбрус» и т. п. Новый айфон, разработанный в США и произведенный в Китае или робот-пылесос из Южной Кореи, конечно, облегчают быт, однако, не имеют никакого отношения к научно-технической революции.

ИИ в контексте системного кризиса

Как отмечалось выше, ИИ базируется на триадном потенциале: аппаратно-коммуникационной инфраструктуре, программно-алгоритмическом оснащении и больших структурированных и неструктурированных данных, пополняемых в режиме реального времени.

Бесспорно, в отличие от подавляющего большинства научно-технологических кластеров в сфере аппаратно-телекоммуникационной инфраструктуры за последние 30 лет произошли поистине революционные сдвиги. В соответствии с законом Мура, 30 лет происходило экспоненциальное наращивание мощностей компьютеров и пропускной способности телекоммуникационной магистрали при стремительном удешевлении единицы мощности.

Параллельно, Интернет позволил впервые в истории человечества получить, по сути, полные, пополняемые в режиме онлайн архивы поведения, как групп различной размерности, так и отдельных индивидуумов. Причем в последние годы с появлением Интернета вещей эти архивы стали охватывать не только мысли, интересы, желания или действия в интернет-среде, но и любой поступок и более того, движение в физической реальности. Цифровой мир, о наступлении которого возвестил несколько лет назад глава Google Э. Шмидт, – это не только единство виртуальной и физической реальности, но и, прежде всего, мир тотальной осведомленности хозяев платформ обо всех и каждом.

Что же касается программно-алгоритмического оснащения, то, по большому счету, оно представляет собой совершенствование решений и разработок, сделанных еще в XX веке. Это относится и к принципам машинного обучения, и к нейронным сетям, и к распознаванию образов на основе построения полных комбинаторных таблиц, и к анализу структурированной и неструктурированной информации. Поскольку прорывных открытий в прикладной математике в XXI веке не сделано, то соответственно алгоритмическое ядро современного софта сложилось и существовало в основных чертах еще в период разработки программ «Сократ» и соответствующих советских. Просто 30–40 лет назад эти алгоритмы не являлись машиноисполняемыми программами. У компьютеров не хватало мощности для полных комбинаторных вычислений.

В конечном счете, естественно, огрубляя, можно сказать, что ИИ базируется, прежде всего, на возможности вычисления количественных зависимостей и отношений между огромным и все возрастающим числом переменных. В этом сила и слабость нынешнего искусственного интеллекта.

Искусственный интеллект уже сегодня способен гораздо эффективнее человека решать любые комбинаторные, счетные задачи, а соответственно распознавать стабильные образы, искать корреляции между огромным числом переменных, выбирать нужную информацию в огромных массивах данных. Ограничением сегодняшнего, да и завтрашнего искусственного интеллекта, является то, что, будучи порождением математики, он не способен помочь в решении противоречивых и динамических задач, где имеет место переход количества в качество. Математика работает только с непротиворечивыми и количественными системами.

В изложенном нет какого-либо умаления достижений ИИ. В человеческой практике, согласно расчетам исследователей, как видим, 75–80 % задач относится к рутинным, выполняемым, что называется, инстинктивно, на автомате, в рамках наперед заданных условий и норм. В пределе ИИ может успешнее человека решать все эти задачи. Главное, чтобы были сформулированы условия и определены параметры. Даже самый лучший компьютер, обыгрывающий человека в шахматы или в Го, не способен принять решение о том, что пора закончить играть в Го и перейти к иному виду спорта. Люди старшего поколения прекрасно помнят песню В. Высоцкого о поединке боксера и чемпиона мира по шахматам. Вот эта песня для компьютера принципиально непонятна.

Не только в социальных медиа, но и в серьезной научной периодике, в кулуарах правительств, на международных и на закрытых национальных совещаниях вот уже несколько лет множатся обещания, что еще чуть-чуть и ИИ определит, как вылечить рак, сконструирует наиболее экономичный космический корабль или разгадает тайну глобального климата. Однако, внимательные аналитики понимают, что все это надо делить даже не на два, а на гораздо больше.

Бесспорно, мощнейшие комбинаторные возможности ИИ позволяют решать все более широкий круг задач. Однако искусственный интеллект сегодня – это не только маркер прорывных разработок, но и прежде всего, маркетинговая марка. Каждые три-четыре года в информационных технологиях появляется новая фишка, на которую клюют инвесторы и вкладывают миллиарды даже не напечатанных, а генерируемых как электросигналы долларов, евро, юаней и тугриков. Только за последние 10 лет мейнстримом являлись социальные сети, большие данные, экспертные когнитивные системы, типа «Watson», искусственный интеллект. Буквально сейчас продолжается хайпблокчейн-технологий, а в двери стучится сверхновый лейбл Метавселенной. Все эти направления реальны и, бесспорно, серьезно меняют жизнь, бизнес и гражданское общество. Однако все они, несомненно, являются обещаниями, которые исполняются далеко не полностью и сменяются новыми посулами. Пожалуй, лучшей метафорой современного общества является Изумрудный город, где гудвины стараются заработать друг на друге.

В условиях технотупика и безальтернативной стагнации реальной экономики, прикрытой ростом фиктивного капитала в виде курса акций и т. п., ИИ используется всеми лидерами гонки не в реальной экономике, а в управлении обществом, в обеспечении незыблемости устоев глобального Изумрудного города.

Глубинный смысл «Долгого государства Путина»

В 2019 году Владислав Сурков опубликовал знаковый текст «Долгое государство Путина». Как и следовало ожидать, он вызвал острые горячие дискуссии. Причем, большинство обсуждающих увидели в тексте апологетику действующей власти и попытку подвести под российские, во многом неказистые реалии прочную концептуальную основу.

Однако, вполне может оказаться так, что даже наиболее вдумчивые читатели не вполне поняли глубинный смысл текста. Если совсем коротко, то суть его в том, что высказывается мнение об объективности перехода общества от презумпции выбора к принципу доверия. Доверие идет на смену выбора в том смысле, что, по мнению автора статьи, реального выбора в традиционных демократиях остается все меньше и меньше, а соответственно выбор все больше и больше превращается в фикцию, которая чем-то должна быть заменена. В качестве замены предлагается доверие. Эта конструкция категорически не устроила значительную часть участников обсуждения. Однако проблема состоит вот в чём.

Если мы внимательно посмотрим на тенденции развития, а главное, практического применения наиболее мощных систем искусственного интеллекта, то неизбежно придем к выводу, что он используется в странах-лидерах для если не лишения, то, по крайней мере, существенного ограничения возможностей выбора для граждан этих государств.

Наиболее ярко и выпукло это демонстрирует система Социального кредита в Китае. В настоящее время в Китае развернут мощнейший парк искусственных интеллектов, которые будут обрабатывать информацию, получаемую от сотен тысяч камер наружного наблюдения, десятков миллионов планшетов, смартфонов, компьютеров. Эти системы будут контролировать все электронные платежные транзакции, внимательно наблюдать посредством Интернета вещей не только за онлайн, но и за реальным оффлайн поведением граждан. В зависимости от результатов граждане еженедельно будут получать определенные баллы, своеобразные оценки своего поведения с позиций соответствия целям и нормам китайского общества. На Западе эту систему уже прозвали оруэлловским Большим братом.

Однако по факту это не вполне так. Дело в том, что вся китайская жизнь пропитана конфуцианской традицией с приматом государства, общества, старших в повседневной жизни личности. Без такого примата китайский социум не смог бы выжить на ограниченной естественными преградами территории в течение тысячелетий. В этом смысле ИИ системы Социального кредита – это фактически материализация, а точнее информатизация свой ственных каждому китайцу конфуцианских заповедей.

Общество при суженом выборе – это не только китайская прерогатива, обусловленная исторической традицией. Это – одновременно реальность Соединенных Штатов, Великобритании, а в перспективе и других европейских стран.

Не так давно на русский язык была переведена одна из наиболее влиятельных книг XXI века, работа консультантов Президента США и Премьер-министра Великобритании – К. Санстейна и Р. Таллера – «Nudge. Архитектура выбора». В дословном переводе Nudge – это подталкивание. Фактически речь идет не о подталкивании, а о незаметном или, как пишут авторы, «мягком» принуждении к выбору одного определенного варианта из нескольких.

В настоящее время система Nudge опробуется более чем в 40 странах мира, но наиболее изощренные и эффективные формы разработаны и практически используются именно в США и Великобритании. Это неудивительно. Вот уже как минимум 25 лет население всех экономически развитых стран, и в первую очередь уже упомянутых, ежесекундно через Интернет, а также телевидение мягко принуждается к покупке тех или иных товаров или услуг. Не зря маркетинг и реклама уже давно являются важнейшими секторами экономик многих стран, а в структуре цены товара расходы на принуждение к покупке занимают от 15 % до 40 %.

Кредитная экономика потребительства и поведенческая пассивность неразрывно связаны между собой. Поколения потребителей, сформированные глобальной деструкцией последних 30 лет, когда мировое общество впитало в себя все недостатки капитализма, реального социализма и даже предшествующих формаций, включая феодализм и рабовладение, это – люди, все более и более уклоняющиеся от выбора. Собственно, маркетинг и реклама построены на эксплуатации стереотипов, привычек, элементарных эмоций и желаний. Nudge представляет собой просто следующий шаг в лишении населения как в форме потребительской массы, так и электората, возможности реального выбора. Он, в отличие от традиционного маркетинга, эксплуатирует не только привычки и социальные стереотипы, но и особенности человеческого поведения, групповые инстинкты и свой ственные всем людям в той или иной степени леность и отсутствие желания размышлять и напрягаться.

Позволим себе высказать одну неожиданную гипотезу: широко раздуваемая в 2016 году и позднее история с вмешательством России в выборы в США является отвлекающим маневром от массированного использования технологии Nudge для манипулирования политическим поведением американских избирателей. Дело в том, что в ходе избирательной кампании 2016 года впервые масштабно штабом Д. Трампа были использованы Nudge-технологии. По оценке серьезных аналитиков, именно они склонили в пользу Трампа выбор традиционно демократических штатов «ржавого пояса» и принесли ему победу в коллегии выборщиков, при том, что в общенациональном голосовании он проиграл два миллиона голосов Х. Клинтон.

Американцы, и об этом свидетельствуют серьезные, продвинутые ресурсы, всерьез задумались об опасностях Nudge и о том, что ИИ не когда-то в будущем, а уже сегодня лишает свободы выбора рядовых граждан не только в экономической, но и в политической сферах.

Таким образом, ИИ, как показано на примере Китая и США, используется в первую очередь для нужд социального управления, превращения буржуазных демократий и авторитарных социалистических режимов в техноэкономические алгоритмические общества. В этих обществах население работает, принимает участие в политической жизни и даже организует свою повседневность в соответствии с алгоритмами, которые реализуются через платформы, типа Amazone или Uber, управляемые искусственным интеллектом на основе больших как обезличенных, так и персональных данных.

Искусственный интеллект и глобальный кризис

История, даже всемирная, это – не процесс непрерывного поступательного развития. Эпохи подъема сменяются периодами спада. Сложные продвинутые общества в истории человечества не раз становились жертвой своей сложности и уступали место гораздо более архаическим и неразвитым структурам. Примерами тому не только Римская Империя и Минойская цивилизация в Европе, но и распады китайских империй, исчезновение цветущих государств Бактрии и Согдианы и т. п.

В данный период человечество переживает очередной серьезный кризисный период. Классический капитализм, став глобальным, исчерпал ресурсы своего существования и на наших глазах трансформируется в поле битвы между финансиализмом и алгоритмической техноэкономикой. Все это происходит на фоне уже начавшегося биосферного кризиса, когда каждый год исчезает до 2 % насекомых и 0,5 % других живых существ. Все более неустойчивым становится климат. Непрерывно растет загрязнение окружающей среды, которая уже давно стала общенациональной проблемой для Китая и превращается в серьезный социальный вопрос для российских и американских мегаполисов. Ближайшие годы неизбежно станут временем наложения друг на друга негативных тенденций в области экономики, климата, демографии, биосферы и техноценоза. Эта неизбежность заставляет совершенно по-новому посмотреть на проблемы, в том числе искусственного интеллекта.

Нынешний ИИ, базирующийся на больших данных и традиционной математике, эффективен в условиях пусть быстрого, но стабильного в своих основах мира, мира, где будущее есть в основном продолжение настоящего. Однако мы вступаем в новый мир. В новом мире главными критериями станут выживаемость, надёжность и способность отвечать на экстремальные вызовы. В этом есть значительный шанс для российского общества. Оно традиционно живет в условиях форс-мажора и тектонических сдвигов, поэтому привыкло к режиму выживания. Бесспорно, этот режим мало кому понравится, но, скорее всего, он является неизбежной перспективой. Выживание невозможно без взаимного доверия общества и власти, без создания технологической основы или инфраструктуры выживания общества в форсмажорных условиях. В этой связи недальновидной выглядит идея копирования западных или восточных, например, китайских, лекал в виде цифровизации экономики или попытки догнать уже ушедший поезд традиционного искусственного интеллекта.

В последние годы все чаще в наиболее серьезных, рассчитанных на политический и научный истеблишмент изданиях появляются публикации о необходимости создания альтернативных моделей ИИ, ориентированных не на стабильные условия, а на экстремумы, форс-мажоры и режим выживания. В данном контексте упоминаются такие направления, как переход от чисто дискретных вычислительных устройств к аналого-цифровым, создание интерфейсов компьютер-человек, базирующихся не только на электронном подключении, но и на глубинных особенностях человеческой психики, дополнение двоичной «да-нет» алгоритмики нечеткой логикой, переход от распределенных последовательных к параллельным и многомерным вычислениям. По сути, речь идет о переориентации с парадигмы «компьютер как механизм» на природоподобные технологии, о которых впервые в мире с высокой трибуны было сказано в выступлении Путина на Генеральной Ассамблее ООН еще в 2015 году.

При наличии политической воли, социально-экономических условий, а главное, не показного, а реального доверия и солидарности между властью и населением, именно в России есть наибольшие шансы сделать прорыв в этом направлении. В странах-лидерах гонки в сфере искусственного интеллекта в традиционные направления, базирующиеся на достижениях НТР 70–80-х годов, сделаны слишком большие инвестиции, политические и иные ставки, чтобы отказаться от механической парадигмы и перейти к природоподобной (такие работы активно ведутся в Курчатовском институте). В нашей же стране, где в силу стечения объективных и субъективных факторов, а также случайных обстоятельств, задел традиционных разработок, производственной базы и инфраструктуры полностью исчерпан, можно при наличии воли, желания и единства реализовать имеющиеся не только в России, но и за рубежом разработки и решения по искусственному интеллекту, эффективному в кризисном мире.

2.3. Америка с искусственным интеллектом

Президент России Владимир Путин 19 декабря 2019 года на ежегодной большой пресс-конференции в очередной раз подчеркнул важность продолжения работы в сфере изучения искусственного интеллекта и его возможностей. Напомним, что в октябре 2019 года Президентом РФ была принята Национальная стратегия развития ИИ на период до 2030 года.

По существу, в мире началась беспрецедентная борьба за лидерство в развитии ИИ. Ознакомление со стратегическими документами США (2019 год) по этому вопросу свидетельствует о том, что Соединенные Штаты рассматривают эту борьбу уже как вариант военных действий. Такая ситуация вокруг ИИ безусловно скажется на всем комплексе международных отношений. Она требует комплексного анализа и разработки мер по защите национальных интересов России.

Дональд Трамп, на тот момент Президент США, в феврале 2019 года подписал указ «Американская ИИ-инициатива». Указ Трампа требует наращивать объемы и повышать эффективность ассигнований на ИИ для создания «возможностей, обеспечивающих нашу экономическую и национальную безопасность». Национальный стратегический план в области развития ИИ, подготовленный в 2016 году и обновленный в 2019 году, наметил разумный перечень целей.

Правительство США во исполнение указа Трампа выпустило Стратегическое руководство. В нем подчеркивается центральное значение ИИ для национальной безопасности. Члены Конгресса подали более 30 законопроектов, касающихся ИИ, из которых более трети приобрели силу законов. В соответствии с решениями Конгресса создана специальная межпартийная группа по развитию ИИ. Сотни перспективных проектов, связанных с ИИ, реализуются Министерством обороны. Создан новый орган правительства США – Объединенный Центр ИИ в статусе федеральной службы. Разведывательное сообщество выделило в качестве приоритетных направлений финансирование IARPA исследования в области ИИ. АНБ и Министерство энергетики приняли решения о предоставлении мощностей их объединенной сети суперкомпьютеров для доступа исследователей и разработчиков ИИ к высокопроизводительным вычислительным ресурсам.

21 декабря 2019 года Трамп подписал Закон об американском оборонном бюджете на 2020 год, где разработке ИИ, наряду с гиперзвуковым оружием, технологиями направленной энергии и созданию Космических войск США уделено первостепенное внимание.

Законом США о национальной обороне на 2019 финансовый год в марте того же года в Конгрессе утверждена Комиссия по искусственному интеллекту для национальной безопасности. На неё возложено «рассмотрение методов и средств, необходимых для развития ИИ, машинного обучения и связанных с ними технологий, для всестороннего и успешного решения задач национальной безопасности, обороны и информационного превосходства Соединенных Штатов». Председателем Комиссии стал бывший глава Google, член Бильдербергскогоклуба, миллиардер Эрик Шмидт.

В Комиссию входят технологические предприниматели, руководители университетов, высокопоставленные военные, лидеры разведывательного сообщества, представители основных политических сил Америки. Конгресс дал Комиссии широкий мандат на изучение ИИ через призму национальной конкурентоспособности, выявления технологических преимуществ, определения господствующих тенденций, а также установления реальной картины развития ИИ другими национальными государствами, корпорациями и международными структурами. Комиссия также уполномочена подготовить конкретные предложения по увеличению инвестиций в фундаментальные и передовые исследования, кадры, образование и т. п. Также миссия Комиссии включает прогнозирование будущей эволюции ИИ, тех рисков и возможностей, которые она несет. На данном этапе основное внимание Комиссии сосредоточено на:

– угрозах национальной безопасности со стороны ИИ иностранных, прежде всего, враждебных и конкурирующих с Америкой государств, а также рисков владения ИИ террористическими организациями;

– наиболее полном использовании возможностей ИИ для укрепления обороноспособности США, увеличения осведомленности и качества работы разведки, повышения уровня охраны правопорядка и соблюдения законов;

– взаимосвязи между ИИ, экономической конкурентоспособностью и технологическими достижениями как важнейшими компонентами национальной безопасности;

– этических соображениях и ограничениях, которые необходимо учитывать при развитии ИИ в интересах национальной безопасности.

В ноябре 2019 года Комиссия подготовила промежуточный доклад, который удовлетворяет специальным просьбам Конгресса об информировании относительно реального состояния дел с ИИ в Соединенных Штатах и месте Соединенных Штатов в глобальной гонке развития ИИ. В докладе предпринята попытка спрогнозировать основные возможности, риски и угрозы развития ИИ в контексте национальной безопасности.

В докладе определены пять основных направлений усилий, необходимых для сохранения преимуществ США. К ним относятся:

– продолжение активных инвестиций в исследования и разработки в сфере ИИ;

– рекрутирование молодых американцев в отрасль ИИ, а также привлечение наиболее талантливых математиков, программистов, нейрофизиологов, когнитологов со всего мира в программы ИИ в Соединенных Штатах;

– недопущение законодательных мер, способных сдерживать инновационный потенциал американских компаний – лидеров в сфере ИИ, и создавать на этой основе преимущества для их китайских конкурентов;

– создание системы глобального мониторинга и инвентаризации наиболее многообещающих эффективных решений, фреймворков в области ИИ с обеспечением патентной и юридической собственности субъектов права США на эти достижения;

– продолжение осуществления на государственном, бизнесовом и университетском уровнях сотрудничества в области ИИ между Соединенными Штатами и странамидрузьями, союзниками.

Главная задача

В докладе делается акцент на том, что мы живем в мире, когда одновременно происходят революция ИИ, возрождение конкуренции между великими державами, а также между державами и корпорациями и международным сообществом – с одной стороны, и террористическими организованностями – с другой. Эти три фактора угрожают роли Соединённых Штатов как мирового лидера инноваций, бросают вызов американскому военному превосходству и ставят под сомнение национальное интеллектуальное лидерство.

Важнейшее обстоятельство, которое Комиссия учитывает в своей работе, – это принципиальное отличие нашего времени от 40-х годов прошлого века. Атомная гонка и Манхэттенский проект осуществлялись в режиме строжайшей секретности и конфиденциальности. Между тем, ИИ развивается в открытом мире, где значительная часть не только программных, но и аппаратных решений базируется на разработках с открытым исходным кодом.

Кроме того, конкуренция между странами и компаниями происходит в электромагнитной среде. В ней нет границ, а соответственно ни одна страна мира не может вырезать себя из глобальной сети без трагического ущерба для собственной безопасности. В XXI веке реализация ключевых проектов в области национальной безопасности предполагает не полную секретность, а, напротив, полную открытость.

Как известно, Стратегия национальной безопасности США, действующая в настоящее время, предполагает противоборство на пяти полях боя – в воздухе, на земле, на воде, в космическом пространстве и электромагнитной среде и в семи сферах противоборства, включая технологическую.

Конкуренция за первенство в ИИ – это наиболее яркое проявление глобального технологического конфликта, который охватил планету и по своим последствиям, возможно, превосходит традиционные политические, экономические и военные противоборства.

В докладе содержится положение, которое идентично высказываниям президента РФ В. В. Путина: тот, кто выиграет в технологической гонке, в конечном счете, станет победителем и в других. Проигравшие в технологической гонке в лучшем случае перестанут быть великими державами, а в худшем – утратят национальный суверенитет и даже могут превратиться в несостоявшиеся государства.

Что Комиссия Конгресса понимает под ИИ

ИИ – это способность компьютерной системы решать те или иные проблемы, которые в противном случае потребовали бы участия человека. Технологии ИИ развивались на протяжении многих десятилетий. Например, распознавание образов, машинное обучение, компьютерное зрение, понимание естественного языка и распознавание речи – это технологии, берущие свое начало в 50-х годах прошлого века.

Нынешний бум ИИ связан не с прорывами в области программирования и использования принципиально новых, не существовавших ранее вычислительных методов, а со скачкообразным наращиванием мощностей, быстродействия и экономичности аппаратной части, а также с принципиально новой телекоммуникационной связанностью мира, возможностями получения, архивирования и обработки больших данных.

В настоящее время и на ближайшую перспективу реалистичным будет наращивание и повышение эффективности так называемого специализированного или слабого ИИ. В рамках слабого ИИ компьютеры могут достичь превосходства над человеком в части решения вычислительных, алгоритмических, в конечном счете, комбинаторных задач, выполняемых строго по правилам. В рамках подобных задач осуществляется поиск и обработка огромных массивов данных на предмет выявления закономерностей, поиска аномалий и осуществления оптимизации конкретных показателей.

Совершенствование аппаратных устройств, в том числе использующих графические процессоры, позволило на практике все шире использовать машинное обучение как способ решения поставленных перед компьютером задач. Многие исследователи ИИ вплоть до начала XXI века вдохновлялись перспективой создания компьютера, способного выполнять все те же задачи, что и люди. Для такого рода компьютеров используется термин «сильный ИИ» или «искусственногенный интеллект (AGI)».

До настоящего времени не только медиа и университеты, но и многие компании пытаются создать прообразы AGI. Позиция комиссии в том, что вместо расходования ресурсов, времени и способностей на несбыточную, по крайней мере, в среднесрочной перспективе, задачу, гораздо более эффективно сосредоточиться на узких местах слабого или специализированного ИИ.

Уже сегодня слабый ИИ или вычисления на основе больших данных в рамках алгоритмически заданных правил позволяют успешно решать широкий спектр задач в области национальной безопасности, особенно в сфере разведывательного прогнозирования и управления автономными робототехническими системами.

По мнению Комиссии, ИИ не является лишь программноаппаратным устройством, а представляет собой скорее реализацию обширного технологического пакета. Один из основоположников ИИ Эндрю Мур описывает ИИ как «массовую взаимоувязанную коллекцию технологических блоков, математико-формальных методов, телекоммуникационной связи, в совокупности называемых стеком ИИ».

Комиссия в качестве главного фактора развития ИИ и обеспечения американского лидерства видит таланты математиков, разработчиков, программистов. В конечном счете, главным в ИИ являются люди. Соответственно первостепенная задача для обеспечения американского лидерства – создать для людей, занятых разработкой, обслуживанием, эксплуатацией ИИ наиболее благоприятные материальные и иные условия, комфортную среду для проживания, свободного обмена мнениями, работы в тех условиях, к которым они привыкли, и, конечно же, получение вознаграждения и общественного признания. Именно от привлечения талантов и обеспечения им наилучших условий зависит победа США в гонке ИИ.

Материализация ИИ

Исследователи вспоминают, что за последние 70 лет как минимум дважды – в начале 60-х и в конце 90-х годов – обществу казалось, что сильный ИИ уже рядом и скоро станет полноправным партнером человека. Провал ожиданий дважды привел к так называемым «зимам» ИИ, когда из отрасли уходили инвестиции, таланты и т. п.

Сегодняшняя ситуация коренным образом отличается от прошлого. Более того, сегодняшний прогресс ИИ – это в основном не плод новых открытий и достижений, а освоение методов, алгоритмов и теорий, разработанных 30-50 лет назад. Сегодня они приносят дивиденды из-за прорывов в вычислительных мощностях, дешевизне телекоммуникаций, облачных вычислений, появлении больших данных и наступлении Интернета всего.

Именно развитие ИИ будет определять будущее власти. Именно ИИ призван внести решающую роль в достижении экономических конкурентных преимуществ, укрепление обороноспособности и лучшее, чем когда-либо, регулирование общественного поведения. Тот, кто первым обеспечит своему ИИ ощутимое превосходство, получит мантию мирового лидерства. Эта мантия все больше и больше зависит не от наличия или отсутствия у страны ресурсов, не от традиционной военной мощи и даже не от накопленных золотовалютных запасов, а от силы инновационной экономики, уровня развития ИИ, освоения новых, никогда ранее не использованных технологий в самых различных областях.

ИИ – это технология двойного назначения, используемая для военных и гражданских целей (можно выделить и третье назначение – криминальное – прим. авторов). Однако эта простая дихотомия скрывает главное. ИИ, по сути, является программно-аппаратной реализацией функции управления. В быстром сложном мире именно управление определяет не только прогресс, но и, что еще более важно, устойчивость обществ, возможность гибко и даже превентивно реагировать на внешние и внутренние вызовы.

Комиссия полагает, что в ближайшем будущем исход борьбы за лидерство в мире будет определяться не столько в традиционных военно-политических конфликтах, сколько в ходе технологического противоборства, и, что является принципиально новым, будет зависеть от устойчивости государств и обществ к новым вызовам, в том числе тем, которые называются «черными лебедями».

ИИ и обороноспособность

ИИ коренным образом изменит способы и инструменты защиты Америки. ИИ не только позволит более эффективно бороться с киберугрозами, но и за счет обеспечения большей информационной осведомленности и качества управления резко повысит эффективность всех видов вооруженных сил Соединенных Штатов. Возможность обработки больших объемов данных позволит точнее оценивать риски и адекватнее в режиме реального времени реагировать на угрозы. Уже сегодня системы ИИ за счет эффективных способов выявления аномалий позволяют превентивно отражать террористические и криминальные угрозы, а также выявлять слабые сигналы наступающих опасностей.

ИИ изменит методы работы разведывательных сообществ. ИИ позволит при прогнозировании, поиске аномалий и анализе связей в рамках одной задачи использовать терабайты разнородной информации. Анализ с поддержкой ИИ обеспечит более быструю и точную ситуационную осведомленность и на этой основе повысит качество решений.

ИИ будет воздействовать на разведывательное сообщество США еще одним, достаточно необычным образом. Собственниками значительных объемов ценной информации является частный бизнес. Поскольку разведка во все возрастающей степени будет связана с анализом больших данных и ИИ, следует ожидать не только передачи части государственной разведки бизнесу, но и формирования на постоянной основе частно-государственных разведывательных партнерств.

На будущих полях боя военные будут использовать машины с поддержкой ИИ, а также программно-аппаратные и телекоммуникационные средства на базе ИИ, обеспечивающие координацию проведения сложных многодоменных операций.

Наконец, ИИ коренным образом изменит понимание того, что мы называем войной. Традиционная война – это насилие и разрушение. Однако гораздо эффективнее не разрушать, а подчинять. Соответственно, применение ИИ позволит преобразовывать стихийную человеческую деятельность в такой набор операций и действий, который благодаря алгоритмизации становится более выгодным и менее энергозатратным. Такие примеры в нынешнем мире уже есть. Это -Uber, Amazone, Airbnb и т. п. Соответственно, тот, кто сможет предложить более эффективные алгоритмы и одновременно подавить вражеские вычисления, станет лидером. Некоторые считают, что этот аспект внедрения ИИ откроет принципиально новую эру – эру алгоритмических войн.

Алгоритмические войны – это не просто битва искусственных интеллектов или сражение алгоритмов против алгоритмов. Это – не разрушение сайтов и критических инфраструктур как в кибервойнах, а сражение алгоритмов против алгоритмов, управляющих деятельностью и поведением людей на основе их инстинктов, предпочтений и т. п. Вероятно, в ближайшем будущем алгоритмические войны в гораздо большей степени определят сущность конфликтов, нежели традиционные факторы, такие как численность войск, уровень вооружений, диапазон использования оружия. Вычислительные сражения будут определяться превосходством в данных, вычислительных мощностях, общей устойчивостью системы, умением использовать человеческие инстинкты, стереотипы и привычки. Достижение такого будущего потребует разработки принципиально новых оперативных концепций, конструкций и способов ведения конфликтов.

Комиссия также признает, что смертоносные автономные вооруженные системы (LAWS) представляют собой важный аспект использования ИИ. Комиссия стремится понять различные точки зрения на LAWS, а также оценить риски использования этих систем другими государствами и террористическими сетями.

Главные угрозы

ИИ усиливает и ускоряет существующие угрозы, а также создает новые. Они могут возникнуть из двух аспектов: из того, что противник может сделать с ИИ, а также из непредвиденных последствий собственного использования ИИ.

Комиссия выделяет несколько основных направлений угроз.

1). Эрозия военного преимущества США. По мнению Комиссии, стратегические конкуренты, и прежде всего, Китай и Россия, стремятся максимально широко использовать ИИ, а также LAWS с ИИ в ходе своих военных операций, в рамках гибридных войн и прокси конфликтов для подрыва военного превосходства США и лишения эффективности традиционной американской стратегии сдерживания.

2). Угроза стратегической стабильности. Глобальная стабильность и ядерное сдерживание могут быть подорваны, если системы с поддержкой ИИ позволят отслеживать и наносить удары по ранее неуязвимым целям. Дестабилизация ядерного равновесия в условиях ИИ может подтолкнуть отдельные государства к принятию более агрессивных стратегий, а главное, практических действий, что чревато быстрой и, возможно, неуправляемой эскалацией локальных конфликтов.

3). Неконтролируемое распространение ИИ. По мере того, как платформы, приложения и фреймворки ИИ становятся все более доступными, растет вероятность безрассудного и неэтичного использования ИИ государствами-изгоями, агрессивными государствами и негосударственными, в том числе, террористическими субъектами. Как показывают консультации Комиссии с технологическими компаниями и университетами, уже сегодня агрессоры и преступники вполне могут создать ИИ, базируясь на выложенных в сеть свободных решениях и программах с открытым исходным кодом. Крайне угрожающим, по мнению Комиссии, является принятие решения технологическими гигантами об открытии платформ и фреймворков ИИ как ответ на их критику со стороны общественности и подозрения в злоупотреблении возможностями управления поведением. В результате этих, по большей мере, необоснованных подозрений, враждебные государства, террористы и преступники-одиночки уже сегодня могут создать не только простые, но и среднего уровня платформы, использующие ИИ. Это уже завтра станет огромной угрозой международной стабильности, целостности финансовой системы и безопасности личной жизни американцев.

4). Дезинформация и угрозы демократической системе. ИИ усиливает и без того серьезные угрозы злонамеренного управления поведением через проведение кампаний дезинформаций, а также риски осуществления киберопераций, включая действия «под чужим флагом». ИИ уже сегодня позволяет создавать deepfakes, неотличимые от подлинных фото и аудиоконтента, видеороликов и т. п. Впервые в истории люди оказываются в информационной среде, в отношении которой они не могут быть убеждены, что это реальность, а не создание манипуляторов. Все это может не только поставить под угрозу подведение итогов выборов, но, что гораздо страшнее, создать атмосферу тотального недоверия, дезинформации и агрессивности американцев, усугубить нарастающее разделение общества по обе стороны Атлантического океана.

5). Эрозия личной жизни и гражданских свобод. Новые инструменты ИИ предоставляют государствам несравнимо большие, чем раньше, возможности мониторинга, отслеживания и манипуляции поведением, как собственных граждан, так и граждан других государств. Уже в настоящее время практически на каждого жителя в развитых государствах и значительной части развивающихся имеются цифровые профили, включающие не только профессиональные, идентификационные данные, но и сведения об их поведении онлайн и офлайн, а также чувствительные персональные данные, связанные с убеждениями, религиозной принадлежностью, состоянием здоровья, психики и т. п. Внедрение ИИ в комбинации с системами видеонаблюдения и Интернетом вещей превращают весь цифровой мир в средство копирования любых следов личности и создают предпосылки для полной информационной осведомленности собственников платформ и брокеров данных о поведении, как отдельных граждан, так и любых их совокупностей. В этой связи особую тревогу Комиссии вызывает использование Китаем ИИ для создания систем тотального мониторинга поведения, включая видеонаблюдение. У Комиссии имеются задокументированные данные о том, что китайские системы размещены и работают минимум в 74 странах, включая многие либеральные демократии.

6). Все более опасные кибератаки. ИИ мультиплицирует риски и угрозы кибератак. Уже сегодня есть свидетельства наличия шпионских, боевых киберплатформ, ранее привычно называемых вирусами, управляемых ИИ. ИИ находит слабые секторы в антивирусной обороне и системах информационной безопасности и рассчитывает способ их преодоления. Кроме того, сами по себе суперкомпьютеры и облачные серверы, связанные с ИИ, становятся приоритетной целью для кибератак. По мере того, как весь мир переходит к Интернету всего, где все – от автомобилей до критических инфраструктур – управляется ИИ, именно кибервооружение становится одновременно наиболее разрушительным, экономичным и вероятно доступным видом оружия массового поражения. Комиссия считает, что мир со стратегическим кибероружием не обладает встроенными механизмами предупреждения конфликтов, которые существовали в прошлом, когда обе стороны – США и СССР – знали о так называемом гарантированном ответном ядерном ударе.

7). Новые методы, приносящие новые уязвимости. ИИ станет желанным инструментом для злоумышленников и преступников всех видов и направлений. Они будут не столько разрушать системы ИИ, сколько брать их под управление, либо, в крайнем случае, получать доступ к этим системам, чтобы в нужный момент использовать в своих целях.

8). Опасность непредвиденных чрезвычайных ситуаций. Новые технологии создают дополнительные риски для безопасности и надежности. Относительно бедные и технически неразвитые страны вполне могут пользоваться ИИ по модели SAAS, т. е. «сервис, как услуга». Это может привести к крупномасштабным катастрофам и инцидентам в развивающихся государствах. Что касается Соединенных Штатов, то здесь возникает другая опасность. Поскольку в Интернете все связано со всем, то, несомненно, будут связаны друг с другом и ИИ. Уже сегодня специалисты не вполне понимают ход вычислений, который приводит к тем или иным выводам. Завтра же массовое внедрение ИИ может создать сверхсложную среду, где люди будут неспособны принимать оптимальные решения и раз за разом ошибаться.

Период неопределенности

Возрастающую технологическую неопределенность порождает комбинация возможностей, рисков и угроз в изменчивой, турбулентной политической, экономической и технологической среде. В обществе существует высокая степень обеспокоенности по поводу последствий использования ИИ, особенно в значительной степени в засекреченной сфере национальной безопасности. В процессе работы Комиссия не раз встречалась с мнениями руководителей бизнеса и правительственных организаций, ведущих исследователей относительно рисков негативного воздействия ИИ на общество, экономику и правопорядок. Комиссия указывает следующие риски.

1. Многие эксперты в области обороны призывают Соединенные Штаты как можно быстрее поставить на вооружение LAWS с управлением ИИ. По их мнению, это позволит Соединенным Штатам оставаться конкурентоспособными в конфликтах с государствами, уже эксплуатирующими LAWS с поддержкой ИИ, а также спасти жизни американцев и сократить жертвы среди гражданского населения. В то же время представители гражданского общества и многие разработчики призывают Соединенные Штаты отказаться от LAWS с поддержкой ИИ, полагая, что в противном случае Америка развяжет гонку киберфизических вооружений, управляемых ИИ, которая может привести к катастрофическим последствиям. Некоторые технические работники, обеспокоенные, что их усилия в части развития ИИ могут быть использованы в военных целях, призвали своих работодателей ограничить сотрудничество с Министерством обороны, а желательно прекратить его вообще. В то же время военные, а также руководители технологических компаний указывают, что важнейшим преимуществом Китая перед Соединёнными Штатами является участие абсолютно всех команд и коллективов разработчиков ИИ в реализации общенациональной программы военного использования ИИ. По их мнению, отказ тех или иных американских специалистов и групп от сотрудничества с Министерством обороны в области ИИ является прямым пособничеством противнику.

2. Технологические фирмы создают комитеты по этике для разработки руководящих принципов работы в области ИИ и Интернета вещей, а также предлагают на законодательном уровне запретить правительству США иметь дело со странами, которые используют ИИ для угнетения своих граждан. Значительная часть американских военных, руководителей технологических компаний выступают за более активное, вплоть до принятия законодательных актов, противодействие Соединенных Штатов китайскому цифровому авторитаризму, который давно уже вышел за пределы Китая и становится, по их мнению, угрозой для всего человечества.

3. Компании и университеты подчеркивают, что изоляционизм и замыкание исключительно на внутренних проблемах США создает стратегическую угрозу, прежде всего, для самих Соединённых Штатов. Технологический бизнес однозначно высказывается за широкое международное сотрудничество, за более активное привлечение талантов и высококвалифицированных специалистов в Соединенные Штаты. Сотрудники национальной безопасности и правоохранительных органов подчеркивают, что новый американский изоляционизм успешно используется Китаем, максимально широко привлекающим компьютерные таланты со всего мира и стремительно развивающим международное сотрудничество в области ИИ.

Альтернативное видение будущего

Прогноз Комиссии носит не столько аналитический, сколько нормативный характер. Комиссия описывает будущее таким, каким бы хотелось его видеть, и которое наверняка таким не будет.

Комиссия представляет себе мир, в котором ИИ используется для продления и обогащения жизни, для развития способностей и расширения возможностей для максимального числа американцев. Комиссия надеется, что благодаря целенаправленной работе удастся блокировать наибольшие опасности и снизить риски негативного воздействия ИИ на Америку. Комиссия полагает, что одна из главных миссий ИИ – это освободить людей от тяжелых, однообразных, негативно влияющих на здоровье человека работ. Мы верим, что в будущем мире удастся защитить конфиденциальность данных и оградить их от злоупотреблений. В отличие от сегодняшних опасений, технологии ИИ помогут сделать мир более прозрачным и предсказуемым. Это будет мир, где системы ИИ используются в соответствии с основными ценностями, которыми дорожат американцы. Он будет защищать, а не ослаблять права американцев, закрепленные в конституционных документах.

В то же время не меньше шансов на реализацию имеет и черная сторона будущего. Вполне вероятно, что цифровой авторитаризм перестанет быть прерогативой Китая и союзных ему стран и станет ответом на усиливающиеся экономические, политические, социальные кризисные явления во всем мире. Цифровой авторитаризм вполне может отбросить человечество даже не в средневековье, а гораздо дальше, во времена рабовладельчества и даже кастового строя. Главная опасность ИИ состоит в том, что он мультиплицирует риски тоталитаризма и диктатуры, которые существовали и существуют на протяжении всей человеческой истории. Особое опасение вызывает тот факт, что наряду с системным цифровым авторитаризмом в Китае, отдельные элементы этого антигуманного строя начинают проявляться и в либеральных демократиях по всему миру.

ИИ способен дестабилизировать глобальный мир, покоящийся на взаимном страхе перед применением ядерного оружия. В отличие от ядерного оружия кибервооружения, управляемые ИИ, позволяют уничтожать объекты критической инфраструктуры, экономический потенциал, городские инфраструктуры и население в строго дозированных, заранее установленных масштабах. Соответственно, снимается главное преимущество ядерного оружия как гаранта мира – обязательность взаимного уничтожения. Комбинация развитого ИИ и кибервооружений позволяет агрессорам надеяться на первый победный обезоруживающий удар, после которого противник не только не сможет восстановить политическое и экономическое управление, но и не будет способен нанести ответный киберудар.

Согласование основных принципов

Комиссия надеется начать в США широкую национальную дискуссию в части использования ИИ для национальной безопасности. В рамках дискуссии ставится задача сформировать общенациональный консенсус вокруг базовых принципов взаимодействия между ИИ и национальной безопасностью.

I. Глобальное и безусловное лидерство в технологиях ИИ является приоритетом номер один национальной безопасности. Учитывая центральную роль ИИ в будущей экономике, общественной жизни и национальной безопасности, правительство США должно разработать и неуклонно проводить в жизнь на двухпартийной основе инвестиционную стратегию, направленную на увеличение технологического преимущества Америки перед остальным миром в области ИИ.

Глобальное лидерство предоставляет оборонным учреждениям и органам правопорядка США доступ к лучшим технологиям и ставит Соединенные Штаты в наилучшее положение в этой области. Глобальное лидерство создает возможность для активной политики Соединенных Штатов по развертыванию системы международных норм, стандартов и договоров, касающихся ИИ. В то время как американские компании будут продолжать играть ключевую роль в исследованиях, разработках и эксплуатации ИИ, правительство должно нести основную ответственность за финансирование фундаментальных и рискованных исследований в области ИИ.

II. Принятие ИИ как центральной платформы обороны и безопасности является безотлагательным национальным императивом. Главным направлением первоочередного применения ИИ в сфере национальной безопасности является использование ИИ для повышения оборонной и наступательной мощи кибервооружений, сил специального назначения, а также высокотехнологичных войск и подразделений.

Наего базе Комиссия ставит задачу осуществить глубокую модернизацию инфраструктуры обеспечения полной информационной осведомленности и интеллектуального превосходства американских вооруженных сил на поле боя. Военнослужащие должны иметь доступ к самым передовым технологиям ИИ для защиты американского народа, американского образа жизни и союзников США.

III. Руководители частного сектора, должностные лица, отвечающие за обеспечение благосостояния и безопасность американского народа, должны более активно, чем в последние годы, наращивать и повышать эффективность инвестиций в фундаментальные и прикладные исследования по теме ИИ.

Особая роль в значительном увеличении этих инвестиций принадлежит федеральному правительству, включая вооруженные силы и национальное разведывательное сообщество. Они должны брать на себя наиболее спорные рискованные инвестиции и в случае успеха передавать их в частный сектор при условии максимального вклада частного сектора в укрепление американского лидерства в сфере использования ИИ для национальной обороны. Промышленность должна помогать правительству обеспечить американское лидерство, а правительство – не только предоставлять инвестиции, но и формулировать политику ответственного использования ИИ в целях национальной безопасности.

IV. Таланты остаются главным и важнейшим фактором обеспечения лидерства в области ИИ. Комиссия ставит задачу в ближайшие несколько лет осуществить глубокую реформу американской средней школы как основу образовательной системы на базе STEM. Необходимо прямо сказать, что в ближайшем будущем высококвалифицированная миграция имеет важнейшее значение для обеспечения кадрами высоких технологий вообще и ИИ, в частности.

Одни из важнейших преимуществ Америки – это высшее образование и технологический бизнес. Они являются магнитами, притягивающими лучшие таланты в области ИИ со всего мира. Высочайший уровень образования, неограниченное финансирование стартапов, свобода и безопасность, которые может предоставить Америка, позволяет стране приобретать лучшие кадры и, прежде всего, из Китая и России. Дословно в докладе ставится задача «поощрять этот процесс и иметь в виду, что любой специалист – программист, разработчик в области ИИ – приехавший в Америку из Китая, России и других стран цифрового авторитаризма – это не только большой плюс в копилку американского лидерства, но и минус для потенциала стран, откуда они уехали. Необходимо на двухпартийной основе как можно скорее принять дополнительные законодательные решения, облегчающие миграцию в США подобным кадрам и помогающие их обустройству в Америке».

V. Открытая инновационная среда ИИ основывается на принципах свободного исследования, свободного предпринимательства и свободного обмена идеями. В докладе ставится задача и далее использовать ограничения экспорта технологий в «злонамеренные агрессивные страны». При этом такого рода запреты должны быть связаны не только с фактом прямой агрессии, но и с принятием теми или иными странами курса на цифровой авторитаризм, подавление прав и свобод собственных граждан. Комиссия считает, что традиционный экспортный контроль уже недостаточен для поддержания конкурентоспособности США в области ИИ. Вместо традиционного контроля, основанного на формировании списков запрещенных компонентов, правительству стоит рассмотреть вопрос о распространении на экспорт программной, аппаратной, инфраструктурной и производственной компонент ИИ тех же принципов, которые действуют в сфере контроля над экспортом вооружений. Контроль над экспортом вооружений сосредотачивается не на составлении списков товаров, запрещенных к экспорту, а на перечне стран, куда экспорт вооружений запрещен либо непосредственно, либо через государства и компании-посредники.

VI. Американский ИИ должен отражать американские ценности, в том числе безусловное верховенство закона, свободы и равноправия граждан. Для федеральных правоохранительных органов, проводящих расследования с использованием ИИ, это означает, что они должны четко соответствовать конституциональным принципам, надлежащим правовым процедурам, во всех случаях учитывать неприкосновенность личной жизни и отсутствие дискриминации. Для американской дипломатии это означает, что она должна всеми возможными способами противодействовать применению ИИ для установления и укрепления цифрового авторитаризма, подавления свободы личности или нарушения прав граждан. Использование ИИ для цифрового авторитаризма не может быть внутренним делом какой-либо страны. Американские идеалы свободы, демократии и равенства требуют бороться не только за американские ценности в Америке, но и поддерживать борьбу народов против цифровых авторитарных режимов.

Паникаиз-за развития ИИ в Китае

За лозунгами об «отстаивании американских идеалов свободы» фактически прячется паника в окружении экс-президента США Д. Трампа из-за взлета исследований ИИ в Китае. Комиссия в своем докладе прямо пишет, что угрожающим выглядит 30-кратное увеличение Китаем финансирования НИОКР в области ИИ за период с 1991 по 2015 годы. Есть все основания полагать, что Китай к 2030 году обойдет Соединенные Штаты по размерам расходов на НИОКР, производство и обслуживание ИИ. Также сокращается лидерство в Америке по такому ключевому показателю, как научные публикации.

Китай начинает резко сокращать отставание от Соединенных Штатов в области коммерческой эксплуатации ИИ. Китайские технологические фирмы готовы стать лидерами в области прикладного использования ИИ, особенно в отраслях электронной коммерции, образования и здравоохранения. Развитие таких китайских фирм, как Baidu, Alibaba, Tencent, iFlytek и Sense time, не только создает угрозу коммерческим позициям американских технологических гигантов, но и проблемы для национальной безопасности США. Эти и другие компании гораздо большую долю средств по сравнению с американскими гигантами расходуют на поддержку лабораторий, работающих в сферах глубокого обучения, нейроподобных компьютеров, прямого интерфейса «мозг-компьютер», а также в сфере дополненной реальности.

Китай фактически создал единый военно-гражданский комплекс ИИ. Концепция «военно-гражданского слияния» провозглашена КПК как главный принцип развития науки, технологий и производства. Китай отказался от какого-либо разграничения между гражданскими и военными разработками и исходит из принципа, что любая технология ИИ имеет военное и гражданское применение.

Китай старается максимально использовать американский опыт особого порядка финансирования прорывных исследований на основе DARPA и IARPA. В частности, именно таким образом китайцы развивают так называемый роевой ИИ, нейроподобные компьютеры, вероятностные компьютеры и стаи автономных роботизированных систем вооружения с центральным ИИ.

Китай пытается конкурировать на мировом рынке талантов с Соединенными Штатами. Поднебесная прилагает активные усилия по привлечению глобальных талантов ИИ. При этом особый упор он делает на перехват талантов из России, Украины, Пакистана, некоторых латиноамериканских стран.

Комиссия делает вывод, что без изменения отмеченных выше тенденций Соединенные Штаты могут допустить ликвидацию отставания Китая в области исследования, разработок и применения ИИ. Это может иметь не только печальные экономические и политические последствия, но и поставить под угрозу национальную безопасность США и глобальную стабильность (риторика военного времени – прим. авторов).

Как американцы собираются ответить на китайский вызов

В докладе Комиссии подчеркнуто, что противоборство с Китаем в сфере ИИ представляет собой для Соединенных Штатов самую сложную, чреватую рисками, угрозу со времен соперничества с СССР периода Холодной войны.

Китай уже долгие годы выигрывает от открытого характера академической и коммерческой экосистем США и беззастенчиво крадет интеллектуальную собственность в области ИИ на миллиарды долларов. Американские университеты за последние 15 лет подготовили многих ведущих китайских исследователей ИИ. Многие американские университеты и технологические компании зависят от китайских инвестиций и от взаимодействия с китайскими федеральными органами власти. Начиная с 2005 года десятки китайских компаний, в том числе, все крупнейшие, создали исследовательские лаборатории и бизнес-филиалы в Соединенных Штатах. Американские венчурные капиталисты финансируют ИИ стартапы в Китае, в то время как китайские суверенные фонды инвестируют и скупают лучшие американские стартапы в области ИИ.

Комиссия располагает многочисленными сведениями о конкретных примерах краж интеллектуальной собственности и проведения шпионских программ китайцами против американского научно-технологического сектора. Директор ФБР Кристофер Рей недавно заявил, что Бюро имеет «данные о китайской шпионской активности, расследованием которых занимаются все 56 полевых региональных отделений Бюро. Эти расследования охватывают почти все отрасли или секторы», в первую очередь, ИИ, биотехнологии и интерфейсы «мозг-компьютер». По данным Министерства юстиции «с 2011 по 2018 годы более 90 % дел, открытых по фактам шпионажа на территории США, связаны с Китаем. Также на Китай приходится 2/3 случаев нарушения коммерческой тайны».

Комиссия полагает, что Соединенные Штаты столкнулись со сложной проблемой. С одной стороны, китайским шпионским операциям, а также воровству интеллектуальной собственности надо дать жесткий отпор. В то же время, в ходе предварительных слушаний представители американской промышленности, научных кругов предупреждали, что глубокие человеческие контакты, взаимодействия в части программно – аппаратных средств, цепочек поставок и т. п. не могут быть разорваны без значительных экономических издержек и непредвиденных последствий для экономики США. С этой точки зрения американские университеты, лаборатории и компании могут потерять доступ к важным рынкам и любопытным исследованиям. В долговременной перспективе Соединенные Штаты при разрыве взаимодействия с Китаем могут быть лишены понимания китайских достижений в области ИИ. Кроме того, по мнению бизнеса, уход американских компаний из Китая и разрыв сотрудничества позволит эту нишу заполнить компаниями других стран.

Соответственно решение не может быть однозначным, а выбор не сводится к дилемме: тесное сотрудничество или полный разрыв. Комиссия будет стремиться определить перечень конкретных действий, которые наметят разумный путь вперед при сохранении элементов сотрудничества в условиях лучшей защиты американских интересов.

Американские преимущества

Соединенные Штаты по состоянию на начало 2020 года сохранили целый ряд преимуществ. Американские университеты остаются ведущими центрами исследований и разработок в области ИИ. В Соединённых Штатах на государственный и частный секторы продолжают работать около 80 % докторов наук по дисциплинам, связанным с ИИ, включая и китайских специалистов. На Соединенные Штаты приходится ¾ из 100 лучших ИИ стартапов в мире в 2019 году. В Соединенных Штатах функционирует в два раза больше стартапов в области ИИ, чем в Китае. Если эту оценку расширить и объединить активы в области ИИ – США, Великобритании, Израиля, Канады, Австралии, Японии и активных европейских стран НАТО, то превосходство американского блока над Китаем и его партнерами выразится соотношением порядка 1 к 7.

Правительственные органы США начинают осознавать критическую важность ИИ для национальной безопасности. Однако большинство правительственных должностных лиц, кого опрашивала Комиссия, полагают, что их работа разворачивается еще достаточно медленно, а эффективным решениям препятствуют бюрократические процедуры, порожденные правительственными стандартами документооборота и отчетности. Комиссия считает, что правительство США пока находится на стадии принятия решений и выпуска документов и не приступило к практической работе по ускоренному развитию ИИ.

В определенной степени недостаточная эффективность работы правительства США в области ИИ связана с тем, что ИИ не соответствует традиционной парадигме технологического развития, движимой федеральными долларами с последующей доработкой за счет ассигнований бизнеса. С ИИ происходит обратное. Министерство обороны в основном адаптирует для национальной безопасности уже имеющиеся решения и технологии, разработанные технологическими гигантами и стартапами.

В результате сложилось противоречие между двумя блоками технологий ИИ. С одной стороны, Министерство обороны и разведывательное сообщество адаптируют для целей национальной безопасности коммерческие решения, базирующиеся на теоретическом заделе 70-90-х годов прошлого века. С другой стороны, университеты, исследовательские лаборатории и стартапы наработали альтернативные и прорывные технологии ИИ. Однако им не хватает финансирования. В настоящее время решающее значение имеет федеральная поддержка не прикладных разработок, как это имеет место в традиционном типе взаимоотношений между правительством и частным сектором, а инвестирование в высокорисковые стартапы, находящиеся на ранней стадии разработки в области ИИ, которыми занимаются университеты и крупные технологические фирмы.

После окончания Холодной войны реальный инновационный потенциал государственных ассигнований из года в год снижается. В настоящее время он сосредоточен на доведении до технологической стадии уже опробованных исследований и разработок. В результате инвестирование происходит в режиме догоняющего финансирования, когда правительство пытается интегрировать ИИ в существующие инфраструктуру и технологии, которым иногда уже несколько десятилетий.

Инвестирование в исследования и разработки ИИ

Основа глобальной конкурентоспособности Америки в области ИИ связана с достижением технологических прорывов в федеральных, научных и коммерческих разработках. Технологические НИОКР в Соединённых Штатах уже давно движимы «трехсторонним альянсом» между государственными учреждениями, университетами и частными компаниями. (В том числе, не только технологическими гигантами, но и стартапами). Созданный в период Холодной войны, этот альянс привел страну к глобальному технологическому лидерству и экономическому процветанию, позволил создать и воплотить в жизнь технологические пакеты Интернета, стелс и глобальной системы позиционирования (GPS).

Эти разработки были как минимум на поколение впереди того, чем располагали конкуренты США. Многие из нововведений, прежде всего, связанные с Интернетом и производством микропроцессоров в конечном счете обеспечили абсолютное лидерство американского технологического сектора, беспрецедентный рост его капитализации в начале XXI века. Завершение Холодной войны и война с терроризмом заметно изменили соотношение сил в треугольнике. Государство в основном ушло из сферы прорывных и непарадигмальных (экстраординарных, лежащих вне традиционных научных парадигм) технологических инноваций. Федеральное финансирование НИОКР сокращается из года в год на протяжении десятилетий. В то же время коммерческий сектор, взяв на себя львиную часть ассигнований на исследования и разработки, основное внимание уделяет не фундаментальным исследованиям, подрывным инновациям (меняющим нашу жизнь до неузнаваемости) и непарадигмальным разработкам, а доведению до технологического уровня исследований и разработок, созданных в предыдущие годы, а иногда и десятилетия.

Хотя правительство сохраняет ключевую роль в поддержке фундаментальных научных исследований, а также исследований, прямо относящихся к национальной безопасности, государственные инвестиции в условиях бюджетного дефицита направляются во все менее рискованные, а соответственно все более приближенные к эксплуатационной фазе решения и разработки.

За последние годы урезание ассигнований на НИОКР, в том числе в сфере ИИ, и акцент на удовлетворение текущих потребностей в ущерб перспективе создали ощутимую угрозу для будущего подрывных инноваций в области ИИ. В итоге лидерство Америки может оказаться под угрозой гораздо раньше, чем это представляется политикам, государственным служащим и военным в настоящее время.

Потеря национального лидерства в области разработки ИИ будет означать, что американские военные и разведывательные органы должны будут приобретать аппаратные решения за пределами США и возможно даже в Китае. Это будет означать подлинную трагедию, которую необходимо предотвратить любой ценой.

В докладе Комиссии содержится абсолютно циничный, но объективный вывод о том, что «перед США есть наглядный пример России, Франции, которые когда-то были лидерами в IT технологиях, располагали возможностями производства полного национального стека компьютерных решений, а в настоящее время целиком зависят от США, Китая и иных стран».

ИИ в противовес мнению государственных служащих – это не столько программная часть, сколько аппаратные устройства и телекоммуникационные системы. Только способность страны полностью произвести все три компонента гарантирует ее суверенитет в эпоху ИИ.

Соглашение о внутреннем консенсусе

Комиссия делает вывод, что по состоянию на сегодняшний день федеральное финансирование ИИ в США является недостаточным и не позволяет не только упрочить американское лидерство, но и сохранить его в перспективе до 2025 года.

За последние пять лет федеральное финансирование научных исследований в области компьютерных наук, в рамках которого инвестируется ИИ, увеличилось в Америке всего на 12,8 %, при том, что в Китае ассигнования на ИИ увеличились более чем в два раза.

Правительство США имеет опыт, как вложить ресурсы в дерзкие технологические проекты и обеспечить их исторические успехи. Лучшие примеры этого – программа «Аполлон» и проект «Геном человека». За последние 10 лет китайское правительство тщательно изучило успешные амбициозные советские программы и опыт государственных мегапроектов США и разработало на этой основе собственные подкрепленные ресурсами технологические мегапроекты, в том числе по ИИ. На фоне Китая продолжение политики финансирования фундаментальных исследований в области ИИ по остаточному принципу правительством США приведет к подлинному краху. Уже в настоящее время Соединенные Штаты по показателю общих расходов на НИОКР в процентах от ВВП занимают лишь десятое место в мире, тогда как в 1985 году – первое.

Увеличение федеральных инвестиций в НИОКР может стимулировать:

– развитие базирующихся на иных, нежели нейронные сети. ИИ, вдохновленных нейронаукой;

– создание отказоустойчивых ИИ, опережающим образом реагирующих на попытку взлома, перехвата управления или разрушения;

– развитие облачной инфраструктуры, помеченных обучающих данных и других инноваций для исследователей ИИ;

– создание оборудования нового поколения, использующего, в том числе нейроморфные чипы, квантовые вычисления, процессоры для вероятностных компьютеров, графовые семантические вычисления на основании сверхмощных видеокарт и т. п.;

– разработку и опробование новых решений для управляемых ИИ коллективов самообучающихся автономных роботизированных устройств различного назначения.

Ограниченная доступность федерального финансирования способствует перетоку мозгов из академических кругов в бизнес. Эта тенденция подрывает способности заниматься инновациями и обучать следующее поколение. Правительство должно преодолеть эту тенденцию в ближайшее время.

В координации работ по ИИ должна резко возрасти роль Национального Научного Фонда (NSF). В настоящее время Фонд управляет 85 % всех федеральных ассигнований на научные исследования в области ИИ со стороны правительства. Комиссия считает необходимым в течение ближайших двух лет как минимум удвоить текущий бюджет NSF на развитие ИИ и близкие научные направления, которые на 2020 финансовый год составляют чуть менее $ 1 млрд.

Комиссия рассматривает ряд моделей, которые могли бы активизировать финансирование НИОКР в области ИИ. Например, предлагается учредить в рамках NSF Национальный институт ИИ, по своему функционалу и инвестиционным возможностям напоминающий Национальный институт рака.

Также предлагается направить дополнительные федеральные ассигнования, в том числе не из научных статей бюджета, на создание инфраструктуры новых высокотехнологичных кластеров, подобных Силиконовой Долине. За основу может быть принят опыт Канады, которая в течение двух лет развернула мощные кластеры ИИ на базе университетов Эдмонтона, Торонто и Монреаля.

Еще одна многообещающая инициатива включает в себя предоставление целевых инвестиций не в темы или изделия, а непосредственно в руководителей лабораторий, специализирующихся на ИИ, предоставив им самим право выбирать конкретные направления исследований. Правительство США должно расставить приоритеты в области федеральных усилий по развитию ИИ и в срочном порядке осуществить инвестиции в этой области, нацеленные на национальную безопасность.

Комиссия полагает, что принятые президентские и правительственные документы, а также решения Конгресса уже создали исчерпывающую базу для скорейшего развертывания практической работы в области ИИ. Именно на практике, а не на принятии новых постановлений должны быть сосредоточены усилия национальных органов в ближайшие несколько лет.

В условиях бюджетных ограничений настало время перераспределить научный бюджет Министерства обороны и разведывательного сообщества в пользу ИИ за счет ограничения расходов на традиционные виды вооружений, которые не предусматривают качественного совершенствования, а продляют свой срок жизни лишь за счет модернизации.

Применение ИИ в сфере национальной безопасности

Комиссия пришла к выводу, что по состоянию на 2019 год Министерство обороны и в несколько меньшей степени разведывательное сообщество далеки от реализации уже имеющихся выгод в применении ИИ. Главная причина этого – не ограничения финансирования, а различного рода бюрократические барьеры и несоответствие новым реалиям старых нормативных документов. Технологические прорывы в лабораториях и на производстве гасятся в сфере документооборота даже тогда, когда он является электронным.

По мнению Комиссии, в настоящее время в сфере правительственных усилий по ИИ царит хаос и бюрократический беспорядок. Удалось выявить, что в настоящее время в рамках правительства в условиях недостатка ресурсов приняты и осуществляются более 600 программ развития ИИ. Очевидно, что такое мелкотемье приводит к тому, что ни одна из программ не рассчитана на достижение действительно прорывных результатов и на технологические прорывы. Деньги в рамках программ в основном расходуются не на исследования и разработки, а на подготовку различного рода документации или, что еще более удивительно, на проведение аудита того, чего нет в природе.

Комиссия пришла к выводу о том, что традиционные подходы к американской системе демократии, свободы и открытости зачастую мешают развивать важные направления использования ИИ. Например, Министерство обороны в рамках программы Maven широко привлекает к разработке общенациональной системы видеораспознавания и видеомониторинга университеты и крупнейшие технологические компании. В течение 2019 года ряд ключевых для программы технологических гигантов и стартапов отказались участвовать в программе, мотивируя это протестами общественности, гражданских активистов и части собственных работников относительно допустимости видеонаблюдения в Америке. В результате, по состоянию на сегодняшний день, Америка даже не приступила к опробованию систем видеомониторинга, которые в рамках цифрового авторитаризма не только покрывают все города Китая, но и стали предметом китайского экспорта.

Лидерство в разработке и использовании ИИ требует иных подходов

Нынешняя система финансирования разработки и приобретения технологий разработана в Министерстве обороны 40 лет назад принципиально для иных типов и видов вооружения. В результате прорывные решения входят в противоречия с управленческими процедурами. Например, разработка приложений в области ИИ может занять месяц. Но для получения разрешений на получение информации, необходимой для разработки, требуется иногда более шести месяцев, а на принятие решения о начале финансирования – до года. Этот процесс, разработанный для ограничения военных расходов в мирное время, совершенно не подходит для ситуации с ИИ.

По сути, американским разработчикам и пользователям ИИ приходится вести две схватки: одну – с Китаем, вторую – с собственными федеральными учреждениями. Кроме того, Министерство обороны привыкло работать с технологическими гигантами. Между тем, в сфере ИИ значительная часть подрывных инноваций создается небольшими компаниями, стартапами, а иногда даже неформальными коллективами разработчиков. У Министерства обороны нет ни опыта, ни желания, ни организационных процедур работать с такими командами и компаниями. Более того, выделение такого рода субъектам финансовых ассигнований рассматривается аудиторами как косвенный указатель на возможную коррупцию. В этих условиях Министерство обороны отрезает себя от значительной части наиболее эффективных разработчиков.

Нельзя сказать, что Министерство обороны ничего не пытается изменить. Так, в 2019 году были созданы частно-государственные партнерства по развитию ИИ с MIT и университетом Карнеги-Меллона.

Существует противоречие между стремлением заказчика получить надежные и безопасные решения и потребностью разработчика проверить платформы в реальных условиях. В существующей системе контрактации для Министерства обороны предусмотрена сдача полностью готовых, протестированных изделий. Однако в случае ИИ это невозможно. ИИ по самой своей природе требует дообучения на практических повседневных реальных данных. Поэтому необходимо изменить в соответствии с современными требованиями порядок контрактации.

Даже самые передовые алгоритмы ИИ потерпят неудачу если будут реализовываться на компьютерах с недостаточной вычислительной мощностью. Хотя Америке принадлежит 2/3 из 50 наиболее мощных суперкомпьютеров, проблема вычислительной мощности для ИИ остаётся острой. Суперкомпьютеры на сегодняшний день – это в подавляющем большинстве научные машины. Массовому производству сверхмощных компьютеров, ориентированных в том числе на облачные вычислительные платформы, а именно такие компьютеры нужны ИИ, пока уделяется меньше внимания, чем они того заслуживают.

Нельзя не отметить, что правительство США не использует должным образом коммерческий ИИ для улучшения своей повседневной работы и экономии средств налогоплательщиков. Несмотря на многочисленные решения правительства, министерства и ведомства так и не перешли к электронному документообороту, так и не оцифровали в отличие от университетов и бизнеса свои архивы, так и не перешли на предоставление сведений в машиночитаемой форме.

Обучение и рекрутинг талантов в области ИИ

Комиссия делает вывод, что оборонные и разведывательные ведомства США нуждаются в кадровой революции. Значительная часть их работников не только не способна заниматься разработкой ИИ на стадии определения технических заданий, но и не подготовлена к его эксплуатации. Особенно это характерно для гражданских министерств и учреждений правительства.

До сих пор кадровая работа на федеральном уровне характеризуется беспорядочным набором и отсутствием продуманной системы управления талантами в сочетании с отсутствием вычислительных мощностей и качеством больших данных правительственного характера. Комиссия полагает, что конкурировать с бизнесом и университетами за таланты правительству будет чрезвычайно сложно. Поэтому необходимо шире использовать практику частно-государственных партнерств. В рамках этих партнерств функции разработки должны оставаться за бизнесом и университетами, а эксплуатации – за правительственными учреждениями. Соответственно главная цель правительства в кадровой работе – это в сотрудничестве с университетами начать сплошную переподготовку административных кадров к использованию ИИ. Вероятно, в ближайшие два-три года специалист, не прошедший переподготовку по применению ИИ и не сдавший квалификационный экзамен, не должен иметь возможность занимать сколько-нибудь значимую должность в правительстве.

Согласно рекомендациям Комиссии, органам и структурам национальной безопасности необходимо пересмотреть требования к кадрам в связи с революцией ИИ. Они должны быть способны качественно и эффективно выполнять шесть функций:

– планирование и разработка организационных документов;

– приобретение и обслуживание программно-аппаратных средств ИИ;

– осуществление анализа больших, умных, разнородных данных;

– формулирование требований к разработчикам по совершенствованию программно-аппаратных решений с позиции заказчиков;

– общение с разработчиками, пользователями, сервисными специалистами в области ИИ по вопросам эксплуатации этих систем;

– принятие решения о том, когда и для чего нужно использовать инструменты ИИ.

В каждом министерстве и ведомстве должно быть сформировано ядро пользователей и сервисных сотрудников, берущих на себя функции наиболее эффективного применения ИИ в практике работы ведомства и оказания помощи специалистам ведомства в практическом применении ИИ. Без формирования таких лидирующих ядер оборонные и разведывательные ведомства в условиях полной безграмотности персонала в части практического использования ИИ не смогут эффективно применять самые передовые решения.

Ядро ИИ должно обладать двумя дополнительными компетенциями. Во-первых, оно должно понимать этические аспекты применения ИИ. Во-вторых, ему нужен доступ к ключевым подразделениям в сфере национальной безопасности, ответственным за разработку и использование ИИ. Эти команды должны быть посредниками между разработчиками и пользователями. Правительство США имеет на сегодняшний день все возможности для более широкого найма талантов в области ИИ и повышения эффективности их работы. Однако многие министерства и ведомства не используют имеющиеся возможности из-за страха руководителей иметь в подчинении на порядок более компетентных в области ИИ людей, чем они сами.

Также к недостаткам можно отнести тот факт, что пока Комитет начальников штабов и различные рода вооруженных сил направляют на курсы ускоренной переподготовки по ИИ в ведущие американские университеты меньшее число офицеров, чем это предусмотрено квотами. Комиссия выяснила причину сложившегося положения. Наиболее талантливые, интеллигентные офицеры одновременно являются и наиболее незаменимыми с точки зрения решения текущих задач. Соответственно вышестоящее командование не отпускает их на учебу, поскольку заинтересовано в их постоянном присутствии в действующих вооруженных силах для выполнения текущих задач.

Существует жесткий рынок для талантов, как в Соединённых Штатах, так и в мире в целом. Спрос на таланты на порядки превышает предложения. Поскольку заработная плата в частном секторе зачастую в несколько раз превышает ту, которую может предложить правительство, большинство талантов выбирает гражданский сектор.

Вряд ли удастся быстро изменить ситуацию, связанную с оплатой труда. Однако правительство может и должно привлечь новое поколение талантов дополнительными возможностями в области социальных пакетов, получения магистерского образования и ученых степеней, гарантированного трудоустройства после завершения срока службы в лучшие компании и университеты.

Сегодня существуют две ключевые проблемы в области кадрового обеспечения прогресса ИИ. Первая проблема состоит в том, что, как это ни парадоксально, многие американские университеты не могут удовлетворить спрос на интерес студентов к ИИ и информатике в целом. Проблема в том, что как у преподавателей, таки у разработчиков, спрос на них превышает предложение.

Анализ преподавания компьютерных наук, осуществленный в 2018 году, показал, что за два года количество вакансий в американских университетах на преподавателя по компьютерным наукам выросло на ошеломляющий 71 %. В 2018 году Ассоциация вычислительных исследований обнаружила, что количество студентов, желающих получить диплом в области компьютерных наук, выросло за 20 лет в 10 раз.

Комиссия предлагает американскому правительству всерьез задуматься о возможности предоставления на льготных условиях не только рабочих мест, но и американского гражданства преподавателям из стран, лидирующих в области компьютерных вычислений, математики, программирования и т. п. Комиссия предлагает разрешить университетам проводить дистанционные собеседования, а при необходимости, курсы повышения квалификации для преподавателей, особенно из России и других стран постсоветского пространства, а также Индии. По завершении таких курсов преподаватели должны сдавать экзамен на знание английского языка, а также проходить собеседования, в том числе в странах своего постоянного проживания с представителями университетов. Подписание предварительного соглашения должно открывать для преподавателей границы Соединенных Штатов, как в части трудоустройства, так и эмиграции.

Комиссия в ближайшее время дополнительно изучит проблемы бакалавриата и магистратуры по ИИ и подготовит предложения правительства по облегчению визового режима и предоставления гражданства не только для талантов в области ИИ, но и для преподавателей.

Также Комиссия считает необходимой федеральную помощь, как университетам, так и иным образовательным структурам в части развертывания онлайновых форм обучения ИИ, в том числе на национальных языках для тех стран и регионов, где высок уровень школьной математической подготовки. Не стоит опасаться, что Америка будет готовить кадры для конкурентов. Как показывает анализ Комиссии действующих онлайн-курсов Стэндфордского, Чикагского университетов и MIT, из 100 лучших выпускников курсов в России более 70 % получили предложения от американских университетов и компаний и переехали в США, для Индии соответствующий показатель превысил 90 %.

Во всем мире предложение талантов ИИ является недостаточным для удовлетворения растущего спроса. Комиссия полагает, что гонка за талантами является самым главным направлением в битве за первенство в области ИИ. Руководители министерств и ведомств, политики должны понимать, что ИИ – это не более чем метафора. ИИ – это машина, которая реализует программы. Все программы в настоящее время и в обозримом будущем будут писаться людьми. Соответственно качество человеческого капитала является определяющим и главным фактором в прогрессе ИИ.

Вывод Комиссии: Америка должна сделать все, чтобы не только обеспечить наилучшие условия для появления американских талантов, но и привлечь к себе максимальное число талантов со всего мира. Это тем более важно, что ИИ является высокомобильной областью. По итогам 2019 года установлено, что около 1/3 исследователей, имеющих докторскую степень в области ИИ, работают на работодателя, базирующегося в другой стране, нежели та, где была получена докторская степень. Для исследователей, входящих в 10 % наиболее цитируемых, этот показатель возрос до 60 %, а для 1 % – до 85 %. Пока в Соединенных Штатах из докторов в области ИИ, входящих в 1 % наиболее цитируемых в мире исследователей, работают 82 %. Однако еще пять лет назад таковых было 94 %.

Защита американских технологических преимуществ

На протяжении десятилетий Соединенные Штаты поддерживают открытую экономику и отстаивают академическую свободу, при этом защищая преимущества в части технологий, ориентированных на оборону и безопасность. Однако некоторые особенности нынешнего геополитическоголандшафта создают угрозу для американского технологического лидерства. Среди такого рода неблагоприятных тенденций выявляются следующие:

– специфика технологий ИИ затрудняет секретность и защиту этих технологий. Исходно исследования в области ИИ носили в значительной степени децентрализованный характер, были ориентированы на бизнес и поэтому носили диффузный и доступный характер;

– значительная часть решений в области ИИ построена на открытом исходном коде. Более того, часть перспективных направлений в ИИ изначально развивается сообществами, ориентированными на открытый исходный код;

– Соединенные Штаты и Китай имеют тесные связи в области ИИ, включая кадровый обмен, финансирование и научные исследования;

– в то время как Китай использует открытость американского общества, китайское руководство засекречивает максимум информации, относящейся к исследованиям в области ИИ, и активно занимается дезинформационными мероприятиями;

– американские исследовательские университеты привлекают лучшие умы со всего мира. Среди этих умов есть и агенты зарубежных спецслужб, которые нацелены на получение секретных данных.

Комиссия полагает, что указанные проблемы не имеют простых решений. Требования безопасности реально сталкиваются с идеалами свободы. Комиссия попробовала найти способы возможных решений.

Прежде всего, правительство США должно продолжать активно использовать экспортный контроль для защиты конкурентных преимуществ США в оборудовании, в частности, в производстве полупроводникового оборудования в процессорах для суперкомпьютеров и нетрадиционных вычислительных устройств, а также по другим направлениям.

Контроль за сохранением преимуществ США в аппаратной области может гарантировать, что американские компании сохранят доминирующее положение на мировом рынке. Это обеспечит правительство США в случае кризисной ситуации возможностями увеличения собственного производства и блокировки IT потенциала противников.

Самым главным в конкуренции является сохранение монопольного или доминирующего положения в части производства аппаратных вычислительных и телекоммуникационных устройств. Как известно, любая аппаратная составляющая ИИ имеет и программный компонент, обеспечивающий возможность удаленного управления этим устройством. Соответственно в ситуации острого конфликта Соединённые Штаты могут просто отключить элементы критической инфраструктуры противника вне зависимости от того, где они расположены.

Американскому правительству целесообразно более строго подходить к разрешению иностранных инвестиций в критическую область производства аппаратных компонентов, чипов и т. п. для компьютеров и телекоммуникаций.

В последнее десятилетие наблюдается взрыв китайских инвестиций в американскую микропроцессорную отрасль, связанную с ИИ. В 2010 году китайцы совершили лишь одну сделку на сумму $ 1,5 млн, а в 2017 году – 27 сделок на сумму $ 514,5 млн.

Недавно в США принят Закон о снижении рисков от иностранных инвестиций (CFIUS). Комиссия считает, что в Министерстве финансов и Государственном департаменте должны полностью использовать возможности, предоставляемые этим законом для избирательной блокировки нежелательных китайских инвестиций.

Самая главная задача для Соединенных Штатов в части сохранения информационного суверенитета – это упрочение лидерства в области производства аппаратного обеспечения ИИ. В настоящее время развернуто финансирование двух принятых в 2018 году программ в этой области, а именно «Инновационной программы развития микроэлектроники для национальной безопасности» и инициативы DARPA по «возрождению национальной электроники».

В гонку вступил и Китай. В 2019 году он учредил Национальный интегрированный инвестиционный фонд, поставив задачу добиться в течение 10 лет 100 % самообеспечения компонентами для полного производства в Китае аппаратного обеспечения ИИ и телекоммуникаций. Этот Фонд израсходует на указанную цель за 10 лет $ 100 млрд. Пожалуй, главная проблема США в соревновании с Китаем в части производства аппаратного обеспечения состоит в том, что Китай может без усилий централизовать ресурсы государства, бизнеса и китайской общины за рубежом, тогда как в Соединенных Штатах бизнес и правительство развивают ИИ исходя из собственных интересов и целей. Эти интересы не всегда совпадают друг с другом. В результате ряд не только стартапов, но и технологических гигантов отказываются от контрактов с Министерством обороны и американским разведывательным сообществом ради сохранения зарубежных, прежде всего азиатских, рынков.

Комиссия полагает маловероятным использование китайского опыта в централизации усилий и увеличении инвестиций в Соединенных Штатах. Вместо этого Америке следует наращивать свое интеллектуальное лидерство, развивая принципиально новые направления аппаратного обеспечения в условиях полной конфиденциальности и секретности. Речь идет, прежде всего, о квантовых вычислениях, вероятностных компьютерах, кремниевой фотонике, нейроподобных процессорах и других нетрадиционных вычислительных системах, необходимых для ИИ.

В докладе Комиссии перед правоохранительными органами и научными руководителями поставлена задача найти точки соприкосновения между открытой исследовательской системой и эффективным противодействием деятельности иностранных разведок в американских кампусах. В условиях американской открытости и традиционных академических свобод противоборствующие государства максимально используют порождаемые этим возможности.

Комиссия подтверждает принципиальную важность сохранения открытости Соединенных Штатов и академических свобод. При этом полагает целесообразным повысить уровень и масштабы превентивного мониторинга поведения лиц, непосредственно связанных с исследовательскими разработками в области ИИ. Частично это может быть решено в бизнесе за счет более тщательного отношения к коммерческой тайне. Что касается университетов, то здесь можно было бы уточнить их уставы с тем, чтобы открыть возможности для наблюдения за сомнительными студентами и преподавателями, подозреваемыми в работе на иностранные державы. Наиболее пристальное внимание Комиссия рекомендует уделять лицам, ориентированным на прямую или косвенную помощь военному и разведывательному потенциалу Китая. Комиссия высказывается против превентивного зачисления иностранных талантов в лица, заслуживающие пристального наблюдения. В силу межгосударственных отношений, а также особенностей менталитета китайцам гораздо проще склонять к сотрудничеству американцев, чем жителей и студентов из России, Украины, Индии и т. п.

Необходимо иметь в виду, что большая часть этих студентов переехали в Соединенные Штаты еще и потому, что выбрали свободу. В то же время никто не должен удивляться тому, что за студентами и исследователями из Китая, а также других союзных Китаю стран, должно быть усилено наблюдение. В Китае плотный мониторинг иностранцев, откуда бы они ни приехали, – норма действительности. Этому никто не удивляется. Против этого никто не протестует. Поэтому Китай, как серьёзный конкурент, вполне заслуживает уважительного отношения и симметричного ответа (рекомендации идентичны документам США времён маккартизма. Можно представить себе уровень возмущения и протестов отечественных и американских правозащитников при появлении такого рода рекомендаций в официальных, открытых документах у нас в стране – прим. авторов).

Полупроводники – решающий участок противоборства

Как отмечалось выше, главным полем битвы между участниками гонки ИИ является аппаратное оборудование, позволяющее создавать все более производительные компьютеры для последовательных, а в перспективе параллельных вычислений. По состоянию на 2018 год на долю компаний со штаб-квартирами в США приходится почти половина всего мирового производства полупроводников. Также на американские компании совместно с дружественными фирмами из Тайваня, Южной Кореи и Японии приходится более 80 % производства процессоров, видеокарт и т. п., используемых в аппаратной части ИИ.

Как уже отмечалось, информационный суверенитет и лидерство страны предполагает автаркию производства аппаратной части. Однако этого недостаточно. В конечном счете превосходство определяется по завершающему циклу технологии. Применительно к ИИ, это – линии и производства для изготовления оборудования по выпуску полупроводников, процессоров и видеокарт. В настоящее время 90 % производства такого рода оборудования находится в Соединенных Штатах, Японии и Нидерландах. Китай не имеет собственных производств по выпуску оборудования для изготовления чипов, видеокарт и полупроводниковых компонентов ИИ. Комиссия считает важным сохранить эту ситуацию на перспективу.

Именно в этой области Комиссия рекомендует в максимальной степени использовать ограничивающие доступ иностранных государств к тем или иным технологиям законы, нормативные акты и т. п. Дословно: «допуск китайцев и их союзников к подобного рода оборудованию не может быть оправдан никакими коммерческими и исследовательскими аргументами».

Правительству Соединенных Штатов рекомендовано довести до компаний в США и странах-союзниках жесткий и однозначный запрет не только на продажу подобного рода производственной техники, но и проведение совместно с китайцами и их союзниками исследований в этой области. Помимо прочего, этот запрет может иметь и еще один полезный аспект. Страны – союзники Китая, ориентированные на создание собственной аппаратной базы, вполне могут отойти от Поднебесной и перейти в ранг сторонников США, понимая, что без этого им не удастся создать собственную аппаратную базу для ИИ.

Ассоциированные технологии

Ускорение технологической революции, основанной на данных и новых вычислительных методах, в решающей степени зависит от уровня вычислительного и телекоммуникационного оборудования. Определенная сложность состоит в том, что нынешняя технологическая революция базируется на пакете взаимоувязанных, но различных технологий, включая ИИ, сбор больших данных, Интернет вещей, генную инженерию и синтетическую биологию, робототехнику и киборгизацию. Поскольку все технологии взаимодействуют и усиливают друг друга, не представляется возможным, как это случалось в прошлом, перенаправить средства с одних научных направлений на другие.

В настоящее время Комиссия выделила ряд технологических направлений, имеющих важное значение для ИИ. Прежде всего, это относится к сотовым сетям пятого поколения – 5G. Резко увеличивая скорость, объем и надежность, сети 5G в ближайшие три-пять лет станут мировым стандартом в области телекоммуникаций и базисом Интернета всего.

Определенные опасения вызывает тот факт, что, в отличие от полупроводниковой и микропроцессорной промышленности, в сфере 5G в настоящее время первенствует Китай, а его технологические гиганты поставляют оборудование 5G не только китайским союзникам, но и в страны НАТО и даже некоторые города Соединенных Штатов.

Комиссия провела детальные консультации с ведущими университетами и пришла к выводу, что производитель оборудования для 5G может обеспечить встроенные возможности копирования информации, передаваемой по этим сетям и ее передачу производителю оборудования. Тем самым Китай, отставая в программно-аппаратной части, имеет шанс стать гегемоном в телекоммуникациях. Это в свою очередь создает угрозу национальной безопасности всех стран, использующих подобное оборудование.

По мнению Комиссии, правительство Соединенных Штатов должно в данном случае, не считаясь с затратами, срочно создать частно-государственное партнерство по доработке национальных стандартов 5G и обеспечения производства телекоммуникационного оборудования, необходимого для 5G, исключительно американскими компаниями, а также компаниями стран – ближайших союзников США.

Прогресс в области ИИ идет рука об руку с совершенствованием вычислительной техники. В настоящее время из 25 мощнейших суперкомпьютеров 21 работают в Соединенных Штатах. С учетом вводимых в эксплуатацию в I квартале 2020 года новых американских суперкомпьютеров Топ-5 вычислительных систем с супервозможностями будут работать в Америке. Не вполне ясны по состоянию на сегодняшний день перспективы квантовых компьютеров. В то же время Комиссия утверждает, что Америка, по сути, стала монополистом в области разработки, создания и эксплуатации вероятностных компьютеров, сочетающих достоинства обычных и квантовых компьютеров и позволяющих вести вычисления за пределами двоичного кода.

Также по состоянию на начало 2020 год американские исследователи, бесспорно, лидируют в таких областях, как интерфейс мозг-компьютер и использование дополненной реальности для обеспечения полной информационной осведомленности. Особый вопрос – это соединение возможностей ИИ со стремительным развитием биотехнологий. Возможно, это наиболее сложная и важная тема применительно к вопросам национальной безопасности на ближайшие пять лет. Однако Комиссия полагает необходимым создание отдельной консультативно-исследовательской структуры при Конгрессе США по вопросам биотехнологий, синтетической биологии и евгенической генетики.

Представляется, что многие выводы, содержащиеся в докладе Комиссии, имеют принципиальное значение для развития ИИ у нас в стране. На наш взгляд, среди них важнейшим является сбережение кадрового потенциала разработчиков и пользователей ИИ, недопущение их массового оттока в США и другие страны. Фактически, как можно было убедиться выше, объявлена настоящая охота за исследователями ИИ из России, с предоставлением им упрощенного режима получения американского гражданства. А охотиться есть за кем. В Альманахе «Искусственный интеллект», подготовленном Центром искусственного интеллекта МФТИ в июне 2019 года, приводятся следующие данные о наличии исследователей ИИ в ведущих российских научных и учебных заведениях: РАН – 1194 чел., МГУ – 733, Университет ИТМО СПб – 716, СПб ГУ – 544, МФТИ – 377, НИУ ВШЭ – 297, Томский ГУ – 215, Сколтех – 105, Университет Иннополис – 84, а также десятки исследователей по другим вузам и университетам.

Обеспечить этим исследователям надлежащие условия для реализации их проектов у нас в стране – приоритетная задача государственной политики в сфере развития ИИ.

2.4. Доктрина Шмидта

23 февраля 2021 года перед комитетом Сената США по вооруженным силам выступил председатель Комиссии национальной безопасности по искусственному интеллекту (NSCAI) и Совета по оборонным инновациям (DIB) доктор Эрик Шмидт (бывший председатель совета директоров Google). Он остановился на проблемах, которые имеют исключительно важное значение и для развития научно-технологического потенциала России.

Глобальное технологическое лидерство и национальная безопасность

Укрепление глобального лидерства США в области технологий является по Шмидту императивом, как экономики, так и национальной безопасности. Инновации – это основа экономики и источник военного преимущества США.

Шмидт убежден, что американский национальный кризис, с которым нужно бороться прямо сейчас, – это угроза китайского лидерства в ключевых технологических областях. Он согласен с тезисом Байдена в Мюнхенском выступлении (2021 года): Соединенные Штаты находятся в «долгосрочном стратегическом соревновании с Китаем». Китай, по оценкам Шмидта, стремится к технологическому лидерству за счет стратегических инвестиций в широкий спектр важнейших технологических областей, в том числе в рамках инициативы Made in China 2025.

Искусственный Интеллект является стержнем этой широкой технологической конкуренции. Он будет использоваться для развития всех аспектов национального могущества – от здравоохранения до производства продуктов питания и экологической устойчивости. Успешное внедрение ИИ в смежных областях и технологиях будет стимулировать экономику, формировать общества и определять, какие государства будут оказывать влияние и обладать властью в мире.

Во многих странах есть национальные стратегии ИИ. Но только США и Китай, по мнению Шмидта, обладают ресурсами, коммерческой мощью, кадровым резервом и инновационной экосистемой, чтобы стать мировым лидером в области ИИ. В некоторых областях исследований Китай находится вровень с США, а в некоторых он уже более продвинут. В течение следующего десятилетия Китай может превзойти Соединенные Штаты как мировую сверхдержаву в области ИИ в целом.

Помимо ИИ, Китай стремится стать мировым лидером в области квантовых вычислений, сетей пятого поколения (5G), синтетической биотехнологии, а также в некоторых других. Пекин рассматривает свои национальные стратегии в этих областях как взаимодополняющие и взаимоусиливающие. КПК ясно дала понять, какие технологии она считает высшими национальными приоритетами. В каждой из этих областей Китай стремится соответствовать или превзойти работу американских учёных.

По мнению Шмидта, если Китай возьмет на себя инициативу, преимущества первопроходца в разработке и внедрении новых технологий, то это затруднит США возможность наверстать упущенное. В критически важных секторах с сильными сетевыми эффектами, таких как телекоммуникации, принцип «победитель получает все» повышает ставки быстрого развития ведущих технологических платформ.

Шмидт призвал правительство США разработать единую стратегию для продвижения и защиты технологий, которая будет поддерживать национальную конкурентоспособность в середине XXI века.

Подход Белого дома к национальной конкурентоспособности в критических технологиях

Согласно выводам Шмидта, Соединенным Штатам нужен комплексный подход к федеральным инвестициям и политике в целом в отношении ряда новых технологий. Комплексная национальная стратегия должна устанавливать и укреплять приоритеты и согласовывать бюджетные компромиссы. Стратегией должен руководить Белый дом.

Шмидт поддержал рекомендацию Комиссии по искусственному интеллекту о создании нового Совета по конкурентоспособности технологий под руководством Белого дома. Оно должно проходить под руководством вице-президента и под контролем старшего координатора Белого дома, чтобы гарантировать, что у президента будет организация, способная к разработке, реализации и финансированию реальной национальной технологической стратегии.

Национальная стратегия, по мнению Шмидта, должна быть сосредоточена на фундаментальных технологиях, оказывающих широкое влияние на национальную конкурентоспособность и безопасность. В короткий список приоритетов следует включить искусственный интеллект, 5G, микроэлектронику, биотехнологии и квантовые вычисления. Важность этих областей широко признана. В приоритетный список также должны быть включены передовое производство (которое охватывает как производство, так и сельское хозяйство), а также инфраструктура, дополненная машинным интеллектом (всё – от дорог до мостов, от трубопроводов до электрических сетей).

Передовое производство, согласно доктрине Шмидта, необходимо для того, чтобы страна могла производить товары, в которых она нуждается, в условиях нарушений в цепочках поставок в результате стихийных бедствий, эпидемий и т. д. Это позволит совершить большой шаг вперед за счет повышения эффективности и оптимизации энергопотребления при одновременном сокращении истощающихся запасов товаров.

«Способность производить высокотехнологичные товары внутри страны имеет решающее значение для национальной безопасности, как аспект поддержания доступа к готовой продукции, так и в качестве движущей силы инноваций. Соединенные Штаты должны стремиться к самообеспечению в тех отраслях, которые имеют решающее значение для национальной безопасности или которые требуют слишком много времени для восстановления в случае затяжного конфликта».

Новая инфраструктура имеет важное значение для ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций (Шмидт ссылается на замороженные поставки газа в Техасе и лесные пожары в Калифорнии), позволяет выбирать между различными видами логистики (поезда или грузовики против трубопроводов), а также сокращать вредное воздействие на окружающую среду.

Имеющаяся инфраструктура Соединенных Штатов остается в значительной степени не работающей: ни один город США не входит в десятку лучших в мире по подключенности умных городов, и только один входит в топ-30.

Более агрессивная роль правительства

Сегодня, по мнению Шмидта, существует фундаментальная разница в подходах к инновациям между США и Китаем.

В Америке технологические фирмы не являются инструментами государственной власти и лишь соревнуются за долю на рынке. Большинство технологических достижений в Соединенных Штатах обеспечивается частным сектором и университетами.

Шмидт полагает, что США не должны терять культуру инноваций, восходящую снизу вверх и пронизанную менталитетом «гаражных стартапов». Однако, Шмидт – реалист, он полагает, что сохранение прошлого не является выигрышной стратегией: «Нельзя ожидать, что крупные технологические компании будут конкурировать с ресурсами Китая или делать крупные общенациональные инвестиции, которые потребуются Соединенным Штатам, чтобы быть впереди. Нам понадобится гибридный подход, который более тесно увяжет усилия правительства и частного сектора для достижения победы».

Частный сектор, по мнению Шмидта, – великая сила Америки. Небольшие частные компании развиваются быстрее и захватывают большую долю глобального рынка, чем это может сделать правительство. Однако он полагает, что, учитывая меняющийся ландшафт, правительство США должно принять практические меры к повышению конкурентоспособности национальных технологий. Поощрение разнообразной и устойчивой экосистемы исследований и разработок (НИОКР) и содействие коммерческому сектору является обязанностью правительства. Расширение кадровых ресурсов, более быстрое реформирование иммиграционных и визовых органов для привлечения лучших мировых специалистов и улучшения системы образования – все это варианты государственной политики. Защита критически важной интеллектуальной собственности и предотвращение систематической кампании незаконной передачи знаний, проводимой конкурентами, является обязанностью правительства. Защита передовых технологий и повышение устойчивости цепочек поставок требует законодательства и федеральных стимулов.

Демократизация исследований искусственного интеллекта: национальный исследовательский ресурс

Лишь у нескольких крупных компаний и могущественных государств будут ресурсы, чтобы сделать самые большие прорывы в области ИИ. Несмотря на распространение инструментов с открытым исходным кодом, потребности в вычислительных мощностях и массивах данных для улучшения алгоритмов стремительно растут. «Правительство должно облегчить доступ к вычислительным средам, данным и средствам тестирования, чтобы предоставить исследователям, не входящим в круг ведущих игроков отрасли и элитных университетов, возможность добиваться прогресса в передовых технологиях искусственного интеллекта. Правительство США может сделать это, создав Национальный исследовательский ресурс ИИ (NAIRR), который предоставит проверенным исследователям и студентам гарантированный доступ к вычислительным ресурсам, совместимым с ИИ правительственными и негосударственными наборами данных, образовательным инструментам и поддержке пользователей. Правительством США должно быть создано государственно-частное партнерство с использованием комплекса облачных платформ (Комиссия по искусственному интеллекту Шмидта разработала подробные планы по реализации этой рекомендации)».

Цифровая инфраструктура: развитие 5G сетей

Шмидт считает, что содействие быстрому созданию сетевой инфраструктуры 5G является императивом национальной безопасности США. От этого будет зависеть будущая военная готовность и развитие конкурентоспособных американских технологических компаний любого размера. Более того, как показала пандемия, сильная цифровая инфраструктура повышает устойчивость к системным потрясениям, позволяя американцам получать доступ к телемедицине, дистанционному образованию и другим услугам, в которых они нуждаются во время кризиса.

Сети 5G станут связующим звеном между всеми передовыми мобильными системами и, в частности, в сочетании с достижениями в области ИИ откроют новые глубокие технологические возможности непосредственно для пользовательских устройств.

Китай также рассматривает создание цифровой инфраструктуры как стратегический приоритет и вкладывает значительные средства в общенациональную сеть мобильной связи Gigabit Ethernet, и в ближайшем будущем он создаст ее. В Соединенных Штатах, по мнению Шмидта, развитие сети 5G продвигается медленно, обеспечивая лишь постепенное увеличение скорости передачи данных и покрытия.

В этой связи Шмидт выдвигает три идеи.

Во-первых, необходимо реинвестировать выручку от аукциона за использование С-спектра в сетевую инфраструктуру. Шмидт предлагает изучить направления использования $81 млрд дохода, полученного от аукциона С-спектра (аукцион 107 лицензий на услуги 3,7 ГГц – среднечастотного спектра для услуг 5G), проводимого Федеральной комиссии по связи (FCC), и любых будущих аукционов, и перенаправить деньги на финансирование сетевой инфраструктуры с механизмом распределения, предназначенным для ускорения его развития со стороны частного сектора.

Во-вторых, следует изучить совместное использование средств, полученных от аукциона С-спектра и других альтернативных аукционов. Например, Шмидт предложил модель, в которой Министерство обороны сохраняет контроль над спектром, но позволяет промышленности делиться им в обмен на то, что промышленность быстро и за свой счет построит необходимую инфраструктуру. Шмидт разъясняет, что это не «национализированный 5G», как утверждают некоторые критики. Это будет построенная, управляемая и обслуживаемая частным сектором сеть, в которой приоритет отдается использованию Министерством обороны. В любом случае, Шмидт считает, что Министерство обороны следует приветствовать за поиск инновационных решений этой насущной проблемы.

В-третьих, должны быть изменены условия аукциона. США, по мнению Шмидта, не могут просто дожидаться появления 6G или 7G: «Сейчас конкурентное преимущество, вероятно, потеряно навсегда. Я считаю это неприемлемым риском для национальной безопасности. Мы должны изменить условия аукциона. Для любых будущих аукционов, особенно в диапазоне С-спектра, который идеально подходит для 5G, FCC должна изложить строгие требования к победителям аукционов, чтобы обеспечить быстрое и справедливое построение необходимой сетевой инфраструктуры».

Уязвимости оборудования: микроэлектроника

Вывод Шмидта: после десятилетий лидерства в области микроэлектроники Соединенные Штаты теперь почти полностью зависят от зарубежных компаний по производству полупроводников, которые обеспечивают работу всех алгоритмов ИИ, критически важных для систем обороны и всего остального.

Зависимость от импорта полупроводников, особенно из Тайваня, создает стратегическую уязвимость от неблагоприятных действий иностранного правительства, стихийных бедствий и других событий, которые могут нарушить цепочки поставок микроэлектроники, как это недавно видели на примере автомобильной промышленности. Хотя американские университеты и фирмы остаются мировыми лидерами в ключевых областях исследований и разработок в области полупроводников и проектирования микросхем, мировая полупроводниковая промышленность в настоящее время сильно глобализирована и конкурентоспособна. Например, тайваньская корпорация по производству полупроводников (TSMC) является мировым лидером в контрактном производстве полупроводников, а южнокорейская компания Samsung производит самые современные чипы, используя новейшие технологии и оборудование.

В то же время, стремясь наверстать упущенное и достичь самодостаточности микросхем, Китай прилагает беспрецедентные, финансируемые государством усилия по созданию к 2030 году ведущей в мире полупроводниковой отрасли.

Шмидт делает вывод о том, что Соединенным Штатам следует разработать стратегию, позволяющую опережать Китай как минимум на два поколения в области современной микроэлектроники, а также выделять средства для поддержания различных источников производства передовой микроэлектроники в США.

Шмидт дал несколько рекомендаций:

– Исполнительная власть должна доработать и реализовать национальную стратегию лидерства в области микроэлектроники;

– Конгресс должен предложить 40 % возмещаемую налоговую скидку на инвестиции в производство внутри страны для фирм из Соединенных Штатов и их союзников;

– Конгресс должен выделить дополнительно $12 млрд в течение следующих пяти лет на исследования, разработки и построение инфраструктуры в области микроэлектроники для ключевых областей. Эти инвестиции должны помочь ускорить переход от идей и университетских прототипов к промышленному производству внутри страны.

Эти рекомендации позволят правительству США, частному сектору и академическим кругам справиться с задачей восстановления превосходства США в области полупроводников: «Сосредоточение усилий на развитии отечественных предприятий по производству микроэлектроники уменьшит зависимость от импорта, сохранит лидерство в технологических инновациях, поддержит создание рабочих мест, укрепит национальную безопасность и торговый баланс, а также повысит технологическое превосходство и готовность вооруженных сил – важного потребителя передовых технологий».

Pulsuz fraqment bitdi.