Kitabı oxu: «Матросы в объятьях большевиков. Октябрь 1917 года»

Şrift:

Разве может быть революция безнравственной?

Александр Герцен

Предисловие

Начиная с первых дней Февральской революции 1917 года матросы Балтики находились в авангарде всех революционных преобразований. Они первым начали безжалостно убивать своих офицеров, затем стали в оппозицию Временному правительству и фактически игнорировали его, создав собственный коллективный и никому не подчиненный орган руководства флотом – знаменитый Центробалт. Именно матросы в июле 1917 года пытались свергнуть Временное правительство вооруженным путем, а затем объявили собственную – Кронштадтскую республику. Проявили революционные матросы и максимальную активность в противостоянии попытке захвата власти в стране генералом Корниловым. Именно после этого началось их стремительно сближение с большевиками, которые к осени 1917 года выиграли нелегкую борьбу за матросскую массу у своих конкурентов левых эсеров и анархистов. Матросам понравилась решительность большевиков в их противостоянии с Корниловым.

Кроме этого, именно по настоянию большевиков – членов Центрофлота и Гельсингфорсского матросского депутатского собрания председатель Центробалта матрос-большевик П.Е. Дыбенко и остальные делегаты (арестованные за участие в июльских беспорядках в Петрограде) были 5 сентября 1917 года освобождены из тюрьмы «Кресты» с запретом выезжать в Гельсингфорс. Но и здесь Временное правительство было матросам не указ! Уже через несколько дней все бывшие арестованные, во главе с Дыбенко, вернулись в Гельсингфорс, где сразу же включились в работу Центробалта и подготовку созыва 2-го съезда Балтийского флота.

С середины сентября 1917 года большевики могли уже контролировать работу Гельсингфорского Совета, хотя не полностью. При перевыборах руководящего состава Центробалта, тайным голосованием новым председателем был избран Ф. Аверичкин, замами А. Баранов и А. Романдин, секретарями – Н. Бурмистров, Ф. Петрушев и А. Солонский. Теперь в составе президиума преобладали большевики и переметнувшиеся к ним беспартийные.

После освобождения, П.Е. Дыбенко доизбрали, как "страдальца за дело революции" в новый состав Центробалта, хотя уже и не его председателем. Однако тот факт, что через А. Коллонтай Дыбенко имел прямой выход на первых лиц партии большевиков, сделал его весьма влиятельной фигурой, как в Центробалте, так и в среде матросов-большевиков в целом. Поэтому неофициально вся фракция большевиков в Центробалте замыкалась не на Ф. Аверочкина, а на П. Дыбенко.

Вообще создается впечатление, что любое распоряжение правительства вызывало недовольство матросов. Наверное, если бы даже Временное правительство было самым революционным, то оно все равно бы раздражало балтийских матросов просто самим фактом своего существования. Поэтому неудивительно, что, когда в начале сентября правительство опубликовало новый декрет о создании «Российской республики» это сразу же вызвало бурю негодования среди революционных матросов. Они заявили, что это «поход против выборных революционно-демократических организаций на флоте».


Честно говоря, читая декрет трудно понять, в чем его контрреволюционность. Матросы считали, что в том, что в названии нового государственного устройства отсутствует слово демократичная». Но это не все, матросы требовали, чтобы полное наименование будущего российского государства было следующее – Российская Федеративная Демократическая Республика. Таким образом, матросская братва требовала пересмотра основополагающего принципа создания и построения Российского государства – перехода от унитарного устройства к федеративному, когда регионы получали политическую самостоятельность. Чем это грозило при отсутствии сильной и авторитетной центральной власти говорить не приходится. Требуя федеративности России, матросы фактически требовали ее расчленения, а в перспективе и неизбежного распада и самоуничтожения. Было ли это проявление собственной глупости и упрямства, исполнением чьей-то чужой злой воли нам неизвестно. Однако жесткость и своевременность постановки вопроса навевает мысль о неслучайности такого демарша.

Разумеется, что эсеры и меньшевики были против федеративности, тогда как большевики приветствовали демарш, стараясь хоть мытьем хоть катаньем, но загнать Временное правительство в угол. Что касается анархистов, то будучи вообще убежденными противниками всякого государства, они, конечно же, были и за расчленение, и за самоуничтожение России, видя в этом высшую революционность.

В знак протеста судкомы кораблей, базирующихся в Г ельсингфорсе, решили поднять красные боевые флаги и не спускать их до тех пор, пока правительство не утвердит вместо Российской республики Российскую демократическую республику. Как всегда, в последнее время, первым поднял красные стеньговые флаги «Петропавловск». Это был очевидный шантаж, понятный даже членам Центробалта. Поэтому на очередном заседании комитета там разгорелись горячие дебаты.


Флаг Центрального Комитета Балтийского флота


От «Петропавловска» выступал матрос Хайминов: «Мы являемся инициаторами подъема флагов… Мы подняли флаги с тем, чтобы ни один контрреволюционер не посмел поднять восстание во флоте. Они будут висеть, пока не будут удовлетворены наши требования об установлении настоящей, демократической республики. Не имеет смысла давать доверие Временному правительству, так как нам до сих пор не дали земли и ничего другого. Мы по первому зову пойдем за вами. Смелее действуйте!»

В результате долгих споров тридцатью голосами против десяти Центробалт принял резолюцию, в которой предлагал в 8 утра 8 сентября «поднять на стеньгах всех судов Балтийского флота, а также и береговых частях красные флаги и не спускать таковые до установления Федеративной демократической республики».



В ответ Временное правительство отреагировало не лучшим образом. В Гельсингфорс был отправлен карательный отряд в составе резервного Преображенского полка и бронедивизиона. Но отряд до Гельсингфорса так и не дошел, так как его командир генерал Полковников просто не представлял, как ему штурмовать дредноуты. После столь беспомощной попытки навести порядок на флоте, матросы еще больше уверились в своей всесильности.

Спустя некоторое время красные флаги все же спустили. Эсеры и меньшевики дали бой большевикам в Центробалте и добились своего. Сохраняя лицо, центробалтовцы объявили, что «поднятие красных флагов было всего лишь смотром революционных сил флота, продемонстрировавшее его революционное единение».

Временное правительство, обеспокоенное настроением на Балтийском флоте, утроенным там демаршем, который произвел большое впечатление на всю Россию, решилось на проведение Демократического Совещания, в ходе которого представители всех партий и общественных организаций, профсоюзов, земств, представителей воинских частей России обсудили бы будущее устройство государства.

Казалось, что мера эта правильная и действительно весьма демократичная. В.И. Ленин, однако, увидел в самой идее совещания серьезную опасность для своей партии, так как в случае выработки принципиального решения о будущем устройстве России и поддержкой такого решения всеми слоями общества идея вооруженного переворота становилась нереальной. Поэтому вождь РСДРП (б) объявил намечаемое совещание «ловушкой со стороны эсеров и меньшевиков». Одновременно большевики отказались в нем участвовать.

Разумеется, вопрос о том, «как нам обустроить Россию» обсуждался и на Центробалте. Как всегда, споры были жаркими с переходом на личности. После долгих дебатов матросы большинством голосов решили, что власть в стране должна быть передана Советам солдатских, рабочих и крестьянских депутатов. О демократичности и федерализации России в пылу споров как-то позабыли.

Между тем недавний авторитет большевиков в Центробалте снова стал падать. Это признает член Центробалта матрос-большевик Н.Ф. Измайлов, впоследствии вспоминавший о сентябрьских днях 1917 года: «При каждой своей неудаче эсеро-меньшевистская часть Центробалта обвиняла большевистскую часть его, создавая у масс впечатление о неурядицах в этом революционно-демократическом учреждении флота. Это, конечно, не могло не сказаться на авторитете Центробалта».

Между тем матросская масса требовала все новых и новых шагов в сторону углубления и расширения революции в стране. Воистину в те дни девизом балтийских матросов могли бы стать строки «Есть у революции начало, нет у революции конца…»

Понятно, что по-настоящему политизированной была лишь небольшая часть матросов. Остальные исходили из того, что гораздо лучше митинговать на площадях и ходить с транспарантами по улицам, чем воевать с немцами, подвергая свои драгоценные жизни смертельной опасности.

14 сентября В.И. Ленин решил, что пора начинать новую схватку за власть. В опубликованной 14 сентября его статье «Большевики должны взять власть» он писал: «Получив большинство в обоих столичных Советах рабочих и солдатских депутатов, большевики могут и должны взять государственную власть в свои руки».

Новая атака на правительство было хорошо спланировано. Уже на следующий день матросы Кронштадта на 15-тысячном митинге на Якорной площади вынесли пробольшевистскую резолюцию с требованием немедленного созыва 2-го Всероссийского съезда Советов.

В телеграмме правительству было и требование освободить из тюрем всех большевиков. Тогда же кронштадтцы вынесли и резолюцию о недоверии Центробалту с требованием немедленного созыва съезда моряков Балтийского флота. В резолюциях Якорной площади легко угадывается попытка большевиков не только спровоцировать правительство на ответные действия, но и произвести кардинальную перетряску Центробалта, без которой нельзя было рассчитывать на поддержку матросов в готовящемся вооруженном перевороте.

19 сентября объединенное заседание Центробалта, судовых комитетов и матросской секции Гельсингфорсского Совета РСД под председательством П.Е. Дыбенко приняло резолюцию, в которой заявляло, что Центробалт не признает власти Временного правительства.


Митинг на Якорной площади по случаю провозглашения «Кронштадтской республики». Фото 1917 года


Таким образом «мосты были сожжены». Назад дороги Центробалту не было. Подобные решения принимали и другие демократические организации флота. С этого момента Балтийский флот полностью вышел из подчинения Временному правительству и в управление им фактически вступил Центробалт.

Глава первая
Второй съезд Балтфлота – курс на восстание!

Между тем, на собрании демократических организаций Гельсингфорса, где так же обсуждался вопрос о вооруженном свержении Временного правительства, эсеры и меньшевики выступили против переворота, как несвоевременного в условиях войны. Взобравшись на трибуну, Дыбенко, по своему обыкновению, обматерил соглашателей и заявил, что Центробалт никаких компромиссов не признает и берет всю ответственность на себя. После этого левые эсеры единогласно поддержали председателя Центробалта. Дыбенко и Измайлову удалось вернуть власть в Центробалте. В тот же день в Гельсингфорсе были арестованы все представители Временного правительства. Пока в Петрограде большевики еще решали, выступать им или нет, Гельсингфорс фактически объявил войну существующей власти. Обратного хода уже не было.


"Моряки-делегаты IIсъезда Балтфлота. Гельсингфорс". В.А. Серов


В это время в Гельсингфорсе обострились отношения между большевистской и анархисткой матросскими группировками. Анархисты попытались было отбить у большевиков матросский клуб, но сами были избиты активистами с линкора "Республика". Большевики явно приобретали все больший авторитет. 9 сентября в Гельсингфорсе открылся третий областной съезд депутатов армии, флота и рабочих Финляндии. Съезд был созван областным комитетом депутатов. Под давлением большевиков, на съезде был избран новый областной комитет депутатов армии, флота и рабочих Финляндии. В него вошли 37 большевиков, 26 левых эсеров и 2 меньшевика-интернационалиста. Председателем областного комитета был избран представитель большевиков. Таким образом, вполне легитимным путем большевики фактически взяли власть в свои руки в Финляндии. Надо ли говорить, что новый состав комитета сразу же начал самое тесное сотрудничество с Центробалтом. Это был серьезный успех для тех, кто готовил государственный переворот в Петрограде.

Впрочем, на этот раз большевики не торопились с выступлением, а готовились и ждали своего часа. Мичман-большевик Ф.Ф. Раскольников позднее отмечал: «Нашей партии в это время, т. е. в августе 1917 г. приходилось уже сдерживать рабочие массы, а отнюдь не вызывать их на преждевременные выступления плохо обдуманными тюремными демонстрациями». В соответствии с тактикой, одобренной VI съездом, большевики на каждом новом повороте развития политических событий на страницах своего центрального органа обращались к массам с предупреждением против преждевременных выступлений. Так было в связи с созывом 12 августа Московского государственного совещания, корниловским заговором в конце августа, созывом Демократического совещания в сентябре.


«Кронштадт и Питер в 1917 году» Ф. Ф. Раскольников


Но не все шло гладко, так большевикам так и нее удалось увеличить свое влияние в Центрофлоте. Несмотря на очевидную большевизацию матросской массы к сентябрю 1917 года политический расклад в Центрофлоте не поменялся. Для того, что сместить старых членов, нужны были сложные перевыборы, т. к. выбранные Всероссийским съездом Советов могли быть переизбраны только на следующем съезде. Но сочень скоро ситуация кардинально изменилась.

Началось с того, что Временное правительство неожиданно для всех решило распустить Центрофлот, как орган, который оказался не слишком дееспособным. Напомним, что у Центробалта с Центрофлотом никогда не было нормальных отношений, а конфронтация между этими двумя организациями практически не прекращалась никогда. В Центрофлоте находились матросы-большевики Н. Маркин, Н. Пожаров, И. Сладков В. Полухин, Е. Вишневский и А. Штарев, однако, они имели там минимальное влияние. Однако, когда началась ликвидация Петросовета, его вечный противник Центробалт неожиданно для всех объявил это «новым наступлением контрреволюции на демократические права военных моряков». На самом деле дело здесь было вовсе не в Центрофлоте, от ликвидации которого для балтийцев ничего не менялось. Дело было в том, что нашелся новый повод подразнить центральное правительство и вызвать его на конфронтацию.

Повод для конфронтации нашелся, и 19 сентября Центробалт совместно с Гельсингфорским Советом и местными судкомами приняли решение больше вообще не подчиняться Временному правительству. Решение гласило: «Флот распоряжений Временного правительства не исполняет и власти его не признает». На кораблях были подняты красные флаги вместо Андреевских. Балтийский флот стал настоящей крепостью революции. Вслед за пролетариатом столицы балтийцы начали непосредственную подготовку к вооруженному восстанию.

По сути дела, это был уже самый настоящий мятеж, помноженный на государственную измену. Еще бы во время тяжелейшей и кровопролитнейшей войны в истории России целое стратегическое объединение, прикрывающее от врага столицу страны, объявляет о своей полной независимости от центрального правительства.


А.М. Коллонтай и П.Е. Дыбенко.


На волне этой истерии больше всех выиграли большевики, которые теперь выглядели как самые последовательные и непримиримые враги властных структур. Поэтому в связи с роспуском Центрофлота в тот же день было проведено заседание Центробалта с участием представителей 80 кораблей и матросской фракции Гельсингфорского Совета. По предложению представителей РСДРП (б) председательствующим на этом заседании был избран П. Дыбенко.

Днем ранее подготовительной комиссии по созыву 2-го Балтийского съезда моряков П. Дыбенко, не являвшийся на тот момент даже членом Центробалта, был кооптирован в эту комиссию по настоянию представительницы ЦК РСДРП (б) А.М. Коллонтай. Влюбленная женщина начала работу по возвращению своего возлюбленного в верхи матросской власти.

Для Дыбенко было очевидно, что, установив отношения с Коллонтай, он сможет обеспечить себе такое

Ставленник большевистской элиты Дыбенко старался теперь доказать свою нужность партии. Поэтому нет ничего удивительного, что именно Дыбенко вынес на обсуждение резолюцию о том, что моряки Балтики «больше распоряжений Временного правительства не исполняют и власти его не признают».

К резолюции Гельсингфорса присоединился Кронштадт и Ревель, а также корабли на боевых позициях в Рижском заливе. Фактически отныне вся реальная власть на Балтике перешла в руки Центробалта.

* * *

25 сентября 1917 года Центробалт созвал 2-й съезд моряков – представителей Балтийского флота. Съезд открылся в Гельсингфорсе на яхте «Полярная звезда». 121 его делегат представляли 60 тысяч революционных балтийцев. Тон на съезде задавали большевики. Поэтому председательствовать на съезде поручили П.Е. Дыбенко. От того как справится он со своими обязанностями зависела вся его дальнейшая карьера. По воспоминаниям участников событий, все делегаты съезда, за исключением одиночек, были настроены крайне революционно. Учитывая создавшуюся обстановку в стране и огромный подъем революционных настроений моряков Балтийского флота. Заслушав доклад члена Центробалта А.В. Баранова о только что закончившемся демократическом совещании, делегаты съезда приняли резолюцию, предлагавшую Петроградскому Совету взять на себя инициативу созыва Всероссийского съезда Советов, которому и надлежало взять всю власть в свои руки.

С докладом по текущему моменту на съезде выступил представитель ЦК и Гельсингфорсского комитета РСДРП(б) В.А. Антонов-Овсеенко (который фактически и «дирижировал» всем съездом). Поприветствовав матросов от имени большевистской партии, он отметил, что «своей резолюцией, вынесенной в первый день заседания, и в телеграмме всем флотам, революционной армии и демократии съезд занял правильную позицию борьбы за освобождение угнетенных и обездоленных классов», и заявил о приближении часа пролетарского восстания.

Сразу же после окончания 2-го съезда Центробалт начал целенаправленную подготовку к вооруженному восстанию. На кораблях были созданы боевые взводы и роты, приняты неотложные меры по обеспечению оружием и боеприпасами, были избраны комиссары из надежных, проверенных матросов. 12 октября П.Е. Дыбенко с трибуны Северного областного съезда Советов заявил: «Все силы и средства Балтийского флота – в распоряжении съезда. В любой момент флот по вашему зову готов к выступлению».

Вскоре после 2-го съезда моряков прошли выборы в Учредительное собрание. Разумеется, что Центробалт принимал самое активное участие в этой важной политической кампании.

Гельсингфорсский комитет РСДРП(б) выдвинул в Учредительное собрание от Балтийского флота В.И. Ленина и П.Е. Дыбенко. Матросы Балтики поддержали обе кандидатуры, которые и были внесены в большевистский список № 2. За список большевистской партии проголосовало свыше 80 % избирателей Балтийско-флотского избирательного округа.

Начиная с 15 октября 1917 года, Центробалт в ускоренном темпе занялся подготовкой матросов Балтийского флота к вооруженному восстанию, к свержению Временного правительства и к захвату власти в стране большевизированными Советами. Так как в Гельсингфорсе и в Кронштадте власть и так принадлежала матросам, свергать правительства уже изначально предполагалось в столице. Но в Петрограде сил у Центробалта было не так много – Гвардейский и 2-й Балтийский экипажи. Для противодействия верным правительству гарнизону и войскам, которые правительство могло подтянуть к Петрограду. Этого было явно недостаточно. Выход был один – перебросить в Петроград необходимо количество матросов. При этом переброска их из Кронштадта была предпочтительнее, так как тот находился значительно ближе к столице, чем Гельсингфорс. Однако решено было готовить отряды все же в обеих военно-морских базах.

Подготовка матросов включала политическую и психологическую обработку, обеспечение их стрелковым вооружением, боеприпасами и питанием, а также решение других многочисленных проблем, которые неизбежно возникают при перемещении больших воинских масс из одного пункта в другой. Были прекращены отпуска матросов-большевиков. На каждом корабле, в каждой части в срочном порядке началась организация боевых отрядов, во главе отрядов назначались надежные, проверенные командиры и комиссары. Ответственность за формирование, укомплектование и подготовку отрядов возлагалась на судовые комитеты. В частности, председатель военного отдела Центробалта Н.Ф. Измайлов был откомандирован в Петроград, в Морской генеральный штаб для получения оружия. Сделано это было под легендой обеспечения десантных отрядов матросов Балтийского флота, которых мы якобы отправляли на Або-Оландские острова, в связи с готовящимся немецким нападением. Неизвестно, поверили ли в Морском генеральном штабе Измайлову или просто сделали вид, что поверили, но распоряжение об отпуске оружия было поручено. В своих воспоминаниях Н. Измайлов пишет, что начальник МГШ граф Капнист заявил ему: «Наконец-то Центробалт взялся за здоровое дело – за защиту Родины, а то всё время Временное правительство клеймило Центробалт позором и обвиняло весь Балтийский флот в измене и предательстве». Авантюра матроса Измайлова полностью удалась, и он получил три тысячи винтовок, пять тысяч гранат, полный комплект боезапаса (патроны) и сто револьверов системы «Кольт». Всё это оружие было привезено в Гельсингфорс и сдано на яхту «Полярная Звезда», где размещался тогда Центробалт. Матросам десантных отрядов были розданы винтовки, а комиссарам и членам Центробалта револьверы. Тогда же для того, чтобы быстро реагировать на быстро менявшуюся обстановку и лучше подготовиться к вооруженному восстанию, Центробалт утвердил тройку с неограниченными полномочиями: П.Е. Дыбенко, Н.Ф. Измайлов и Ф.С. Аверочкин. Кандидатуры предлагал В.А. Антонов-Овсеенко. Пока комиссары Центробалта готовили корабли и команды для похода в Петроград и участия в государственном перевороте, Дыбенко требовал от идущих на кораблях заготавливать красные полотнища с надписью: "Вся власть Советам".

Фёдор Степанович Аверичкин


Демонстративным выражением особого доверия к балтийским морякам стало решение ЦК РСДРП(б) от 29 сентября 1917 года о выдвижении В.И. Ленина кандидатом в депутаты в Учредительное собрание по Балтийскому избирательному округу. Образованная Центробалтом избирательная комиссия зарегистрировала кандидатами в депутаты от большевиков В.И. Ленина и П.Е. Дыбенко. Матросы и солдаты активно включились в избирательную кампанию.

Глава вторая
Битва за Моонзунд

В конце сентября начале октября Балтийский флот был вынужден на некоторое время отвлечься от революционной горячки. Первая мировая война снова напомнила о себе и как! Впервые за все годы войны, на подступах к Финскому заливу, появились линейные силы германского флота. До этого германские линкоры не покидали просторов Северного моря, где не слишком успешно противостояли англичанам.

В сентябре же 1917 года германское командование решило воспользоваться революционным беспределом на Балтике и нанести решающий удар в районе Моонзундских островов, который привел бы к разгрому ослабленного Балтийского флота, а если повезет, то и к последующему падению Петрограда, а значит и выводу из войны всей России.

Председатель Предпарламента был избран правый эсер Н.Д. Авксентьев, подготавливая общественное мнение к возможному падению столицы, в газете «Утро России» написал: «Со взятием Петрограда, флот все равно погибнет, но жалеть не приходится: там есть суда совершенно развращенные».

Ставки в предстоящем сражении действительно были очень высоки, и немцы, поэтому готовились к нему основательно.

Для этого в Балтийском море было сосредоточено 10 линкоров-дредноутов, 10 крейсеров, ещё почти 300 кораблей и вспомогательных судов других классов, 100 аэропланов и 25-тысячный десантный корпус. Этой армаде Балтийский флот мог противопоставить только два старых линкора додредноутного типа, три таких же старых крейсера, около 100 кораблей и судов других классов, 30 аэропланов, 16 береговых батарей и 12-тысячный гарнизон Моонзундских островов. Положение усугублялось германским шпионажем, принявшим широкие размеры, а также царившими среди определенной части матросов революционно-пораженческими настроениями.

Русские войска на суше были представлены несколькими полуразложившимися пехотными полками, охваченными волнениями, а также морскими командами береговых артиллерийских батарей. На батареях матросы-артиллеристы не горели особым желанием идти в бой. Флотское прикрытие островов было так же весьма слабым, так как даже после углубления дна на фарватере в восточной части архипелага, в Рижский залив могли войти только лёгкие силы, подлодки и устаревшие броненосцы. Единственным преимуществом оборонявшихся были минные заграждения в заливе, прикрывавшие проливы между островами и основные фарватеры, где было выставлено около одиннадцати тысяч мин.

Битва за Моонзунд в октябре 1917 года в военно-морской истории России стоит особняком. Дело в том, что это последнее морское сражение, которым командовали царские адмиралы и первое сражение, в котором командовали матросские комиссары и судовые комитеты кораблей и воинских частей. Разумеется, что такое разделение власти предопределило как ход самого сражения, так и его исход.

Своеобразным прологом к будущему сражению стал, казалось бы, заурядный по своим масштабам эпизод. 13 сентября 1917 года в Ирбенском проливе подорвался на мине, посланный на разведку эскадренный миноносец «Охотник». Командир, офицеры, унтер-офицеры и матросы-георгиевские кавалеры не пожелали оставить эсминец и вместе с кораблем пошли ко дну, предоставив свои места в шлюпках молодым матросам. Вместе с офицерами погибли матросы-большевики, матросы-эсеры и матросы-анархисты. Погибли так, как погибали их деды и прадеды, смело глядя смерти в глаза. Г еройская гибель команды «Охотника» произвела большое впечатление на офицеров и матросов Балтийского флота. Казалось, что не было этих страшных последних революционных месяцев и моряки Балтики снова вместе сражаются против общего врага….

Однако революция все же давала себя знать. Практически одновременно с подвигом «Охотника», матросы новейшей подводной лодки «Кугуар» отказались выходить на боевые позиции, сославшись на неисправности. Команда готовящейся к боевому походу канонерской лодки «Хивинец» фактически байкотировала судовые работы. По этой причине небольшой ремонт, который раньше проводился силами команды, пришлось передавать мастерским.

Если матросы почти откровенно своевольничали, невзирая на боевую обстановку и могли не выполнить приказов своих офицеров. У командиров кораблей была другая проблема – судкомы то и дело вмешивались в вопросы командования кораблями. Что касается адмиральского звена, то в их оперативные распоряжения вмешивались уже представители Центробалта.

Кроме этого к осени 1917 года резко упал уровень профессиональной подготовки всех категорий личного состава. Командиры кораблей единодушно отмечали, что к осени 1917 года на кораблях Балтийского флота были практически уничтожены высокопрофессиональные кадры кондукторов и сверхсрочнослужащий, а заменившая их и молодежь имела недостаточную подготовку. А офицеры и адмиралы, отдавали приказы с оглядкой на судкомы и Центробалт – события февраля 1917 года были еще слишком свежи в их памяти.

В советской литературе, даже в энциклопедиях, утверждалось, будто Балтийским флотом в Моонзундском сражении командовал некий мифический «большевистский комитет». Это, разумеется, глупость и неправда. Даже дюжина матросов не сможет командовать в бою крейсером, не имея соответствующего образования и опыта. В ряде случаев члены комитетов в чем-то, помогали офицерам, в других случаях, наоборот, только мешали. В конечном счете, это во многом определялось личностными качествами конкретных членов судовых комитетов. Если там оказывались нормальные, адекватные матросы, то они стремились сделать все возможное для общей победы. Если же в судком входили левацки настроенные люмпены, ждать от них помощи не приходилось. Председатель Центробалта П.Е. Дыбенко в те дни писал о деятельности судовых комитетов кораблей на Моонзундской позиции так: «В комитетах собрался народ хороший, стойкий, но ведь утопят корабли». Как здесь не вспомнить августовскую телеграмму Центробалта: «Ссылки офицеров на скорые бои с немцами считаются попытками уйти от ответственности за события вокруг Петрограда». Тогда центробалтовцам казалось, что петух их не клюнет, но он клюнул!

Корабли, все время находившиеся на передовых позициях в районе Моонзунд, считались не слишком надежными в революционном отношении, а потому, для приведения их в должный вид, туда была послана известная левая эсерка Мария Спиридонова. Настроена М.А. Спиридонова была решительно. Выступая на кораблях, она вещала: «Товарищи, не верьте вашим офицерам, следите за ними и, если заметите что-нибудь, уничтожайте их».

Свою «ложку дегтя» в ход событий внес и председатель Центробалта П.Е. Дыбенко. В "Записках последнего морского министра" контр-адмирал Д.Н. Вердеревский пишет: "О подготовке операции по захвату островов знали заранее. Получили необходимые данные и от британского Адмиралтейства. Несколько раз встречался с Развозовым, приезжал ко мне и Черемисов (генерал-лейтенант В.А. Черемисов – главнокомандующий армиями Северного фронта – В.Ш.), но они уже не обладали всей властью, хотя некоторые действия по защите островов провели. Две дивизии, расквартированные на Эзеле и Даго, не спеша возводили новые укрепления, а флот даже не успел выставить минные заграждения на угрожаемых участках. Балтийский комитет, где опять заправлял Дыбенко, запретил выпускать любые суда без приказа комитета». Разумеется, что, когда всерьез запахло порохом, Дыбенко предпочел уйти в тень и о своем идиотском запрете уже помалкивал, но дело свое он сделал и судкомы уже во всю в боевой обстановке «качали права» перед командирами кораблей.

В реальности всей Моонзундской операцией от начала и до конца руководил штаб Балтийского флота, во главе с командующим флотом контр-адмиралом А.А. Развозовым и командующий морскими силами Рижского залива вицеадмирал М.К. Бахирев. На своих местах находились и все офицеры.


Александр Владимирович Развозов


В комитете морских сил Рижского залива большевики решающего влияния вообще не имели. Наибольшим влиянием в комитете пользовались левые эсеры, за ними шли анархисты. Большевики занимали лишь третью позицию, наиболее популярным из них был член Центробалта А. Тупиков. Сам комитет располагался на линейном корабле «Слава».

Вообще в расстановке политических сил в матросских комитетах Балтийского флота в тот период наблюдалась весьма любопытная тенденция. В боевых, реально воюющих соединениях кораблей и в боевых береговых частях большевики, как правило, никакого влияния не имели. Зато их влияние резко возрастало по мере отдаленности от линии фронта. Это объясняется, прежде всего, пораженческой позицией, РСДРП (б). Для реально воющих матросов такая позиция была неприемлема, как откровенно трусливая, но для их собратьев в тылу, она, наоборот, была удобна, т. к. оправдывала их нежелание воевать. Такая расстановка политических приоритетов сохраниться на Балтике до самой Октябрьской революции.

В контексте нашей темы, необходимо еще раз вернуться ко 2-му съезду Балтийского флота, начавшему работу 25 сентября в Г ельсингфорсе на яхте "Полярная звезда". На четвертый день съезда, когда проголосовали почти все резолюции, в президиум, передали записку о наступлении немцев на Моонзунд. Заседание прервали "ввиду уяснения угрозы", а П.Е. Дыбенко "пожелал видеть на съезде" командующего Развозова.

Из воспоминаний А.В. Развозова: "Мне донесли, что среди делегатов прошел слух: Гутье пойдет после островов на Петроград. И первый вопрос, услышанный на съезде, – о том, прорвутся ли немцы в Финский залив. Толпа, которая еще вчера могла разорвать, притихла. Я спокойно ответил: главные силы готовы к развертыванию у передовой позиции (минные заграждения между Даго и финским берегом. – В.Ш.), чтобы остановить неприятеля, которого пока сдерживают суда Рижского залива, но нужно выполнить все мои приказы без обсуждений и резолюций… Требование мое, как ни странно, приняли. Но тут зачитали телеграмму главковерха, что флот в бою должен искупить свое предательство перед революцией. Я впервые о ней слышал. Кажется, ее доставили со штабного "Кречета" на "Полярную звезду", даже не известив штаб. Поднялся шум, затопали ногами. В довольно грубой форме задавались вопросы… Не перейдут ли офицеры на сторону германских империалистов? У меня ответ тот же: нужно выполнять приказы, никаких толкований их: Выручил Дыбенко, твердо заявив, что вопрос решенный, он согласен, только есть сомнение, не предаст ли Бахирев – фигура сомнительная… Но он в бою ничем себя не запятнал".


Лавр Георгиевич Корнилов


Для Центробалта М.К. Бахирев действительно являлся фигурой сомнительной, т. к. в августе поддержал выступление генерала Корнилова. Поэтому согласились с половинчатым решением: послать делегатов в Моонзунд в качестве комиссаров и уполномоченных. Призывая к отпору врагу, 2-й съезд Балтийского флота заявил: «Мы обязались твердо держать фронт и оберегать подступы к Петрограду. Мы выполняем свое обязательство. Мы выполняем его не по приказу… Мы исполняем верховные веления нашего революционного сознания». Команды линкора «Андрей Первозванный», крейсеров «Рюрик», «Богатырь», «Олег» заверили Центробалт короткой телеграммой: «Умрем, но не уступим врагу, посягнувшему на революцию».

В воспоминаниях Н.Ф. Измайлова есть любопытный момент, относящийся к работе 2-го съезда: «.При закрытых дверях съезд заслушивал представителя штаба флота старшего лейтенанта В.Н. Демчинского о военных операциях на море. Многие делегаты вносили весьма ценные предложения о более эффективном использовании боевых сил и просили Центробалт следить за претворением их в жизнь. Большое внимание съезд уделил вопросу о контроле за деятельностью командного состава».

А буквально перед самым сражением разразился конфликт между командой эскадренного миноносца «Победитель» и командующим морскими силами Рижского залива вице-адмиралом М.К. Бахиревым. Суть конфликта состояла в том, что матросы «Победителя» посчитали, что вице-адмирал не ответил должным образом на приветствие команды, когда эсминец проходил мимо флагмана. На самом деле Бахирев в это время сидел в каюте за картами предстоящего сражения, а стоявшие на вахте такие же матросы, что и на «Победители» не посчитали нужным ответить на приветствие своих сотоварищей. «Оскорбленные» матросы «Победителя» оповестили сигналом весь Балтийский флот, что «начальник минной обороны страдает от качки». Взбешенный вице-адмирал М.К. Бахирев и контр-адмирал Г.К. Старк немедленно подали в отставку. Тут уж и Центробалт понял, что матросы «перегнули палку». Остаться без профессионального руководства, перед самым вторжением германской эскадры в Рижский залив, было равносильно самоубийству. На этот раз представителям Центробалта пришлось отчитать матросов за неуважение к адмиральским сединам, а перед Бахиревым и Старком извиниться. Посчитав себя удовлетворенными, оба адмирала забрали рапорты об отставке. Впрочем, история с «Победителем» имела и положительную сторону. После нее центробалтовцы сделали правильные выводы и в период всего Моонзундского сражения активно занимались защитой адмиралов и офицеров от наиболее радикальных сотоварищей.

* * *

Сосредоточив серьезные военно-морские силы, германский флот начал наступление на Моонзундские острова: Эзель (Сааремаа), Моон (Муху), Даго (Хиума) и Вормс. Чтобы прорваться в Рижский залив, немцам следовало расчистить проход через Ирбенский пролив. Тральщики начали работу 11 октября. Первая попытка вступить в артиллерийский бой с береговыми батареями на полуострове Сырве для немцев была плачевной. В результате артиллерийского боя Немцы опасались береговых батарей, в особенности 305мм батареи № 43 на мысе Церель, поэтому 12 октября направили для их обстрела линкоры «Кениг Альберт» и «Фридрих дер Гроссе». Часть матросов-артиллеристов во время боя бежала, бросив орудия, зато на батарее появилась пьяная толпа с соседней батареи № 44, которая в бою с германскими линкорами вообще не участвовала. 14 октября на помощь прибыл адмирал В. Сушон на своем флагмане «Фридрих дер Гроссе». Начался обстрел батареи. Кроме этого батарея была атакована аэропланами. В результате одного из налетов произошёл взрыв в пороховом погребе, в результате чего погибли 121 человек. Командир батареи был ранен. Это окончательно деморализовало оставшихся в живых матросов-артиллеристов. Утром 15 октября на помощь батарее был направлен линкор «Цесаревич», в сопровождении трех эсминцев. Однако батарея к этому времени была брошена революционными солдатами и на огонь немецких линкоров уже не отвечала. Вечером того же дня после недолгих переговоров, остававшиеся еще в расположении батареи матросы сдались, Капитуляция произошла по требованию комитета матросских депутатов.

Pulsuz fraqment bitdi.