«Тридцатая любовь Марины» kitabından sitatlar, səhifə 2
Больше всего на свете Марина ненавидела советскую власть. Она ненавидела государство, пропитанное кровью и ложью, расползающееся багровой раковой опухолью на нежно-голубом теле земли.
Вечером в общежитии подруги обсуждали только что прошедшее собрание.
– Мне очень понравилась речь товарища Румянцева, – проговорила Гобзева, вытирая полотенцем только что вымытые чашки, – В ней с предельной ясностью дана оценка работы комсомольцев цеха за истекающий квартал.
– А также намечены важные перспективы в дальнейшей работе. – заметила Туруханова, – Товарищ Румянцев говорил коротко, сжато и по-партийному принципиально.
– А какое важное пожелание передал он комсомольцам цеха: чтобы перевыполнения плана стали нормой. Не правда ли, хорошо сказано?
– Очень хорошо, – согласились подруги.
– Мне кажется, что отчет товарища Калинина тоже по-деловому лаконичен и принципиален. В коротком выступлении он сумел дать исчерпывающую картину работы комсомольских бригад в первом квартале.
– И обратил внимание комсомольцев на некоторые факты нарушения трудовой дисциплины, что, безусловно, должно способствовать борьбе с бракоделами и прогульщиками.
Туруханова сняла покрывало со своей кровати и принялась аккуратно складывать его:
– А что вы скажете, подруги, на замечательное выступление Алексеевой по вопросу о комсомольце Золотареве?
– Ты очень хорошо выступила, товарищ Алексеева, – обратилась Лопатина к Алексеевой, – Говорила по существу, беспощадно вскрывая факты нарушения Золотаревым трудовой и технологической дисциплины.
Алексеева пожала плечами:
– Я старалась рассказать комсомольцам все то, что произошло тогда перед моими глазами…
– И это было очень убедительно, – перебила ее Туруханова, – Часто слово живого свидетеля гораздо важнее умозрительных рассуждений. А что ты думаешь по этому поводу, товарищ Писарчук?
Писарчук вешала платье на спинку стула:
– Мне тоже очень понравилось выступление товарища Алексеевой, но, знаете, подруги, я до сих пор не пойму – почему собрание проголосовало большинством за выговор без занесения в учетную карточку?
Взбивая подушку, Туруханова улыбнулась:
– В тебе сейчас говорит тот максимализм, который не раз осуждался товарищем Лениным. «Наказать человека партийным взысканием – легче всего», – говорил он, – «Труднее – научить его видеть свои проступки».
– Как хорошо сказано, – подняла голову Алексеева.
А вокруг громоздились убогие дома, убогие витрины с равнодушием предлагали убогие вещи, по убогим улицам расползались убогие машины. И под всем этим, под высотными сталинскими зданиями, под кукольным Кремлем, под современными билдингами лежали спресованные кости миллионов замученных страшной машиной ГУЛАГа.
Но это была греховная мысль, и Марина гнала ее, понимая, что кому-то надо жить и в это время. Жить: верить, любить, надеяться.
- Странно все-таки...
- Что - странно?
- Лесбийская страсть. Поразительно...Что-то в этом от безумия бедного Нарцисса. Ведь в принципе ты не чужое тело любишь, а свое в чужом...
- Неправда.
- Почему?
- Ты все равно не поймешь. Женщина никогда не устанет от женщины, как мужчина. Мы утром просыпаемся еще более чувственными, чем вечером. А ваш брат смотрит, как на ненужную подстилку, хотя вечером стонал от страсти...
Помимо этого он был патологически глуп. Ленив и косноязычен, как и подобает классическому любовнику Венеры.
Марина тронула его гладкую щеку, улыбнулась и вышла за дверь, туда, где ждала ее жизнь - беспокойная, пьянящая, яростная, беспощадная, добрая, обманчивая, и конечно же - удивительная...
