Kitabı oxu: «Код Луны. Зак Против Времени»

Код Луны. Зак Против Времени.Часть 1

Глава 1. Почти спаслись

Я совершенно не хотел покидать Землю, тем более навсегда. Скорее всего, навсегда. И тем более в таком юном возрасте. Но если бы федералам удалось схватить моего отца и заполучить изобретенный им прибор, жизнь на Земле вскоре могла бы прекратиться.

Ветер хлестал нас по лицам, а воздух вырывался из легких. Мы бежали по космопорту, зная, что преследователи уже близко.

— Ну же, сынок, давай! Поднажми! — подбадривал отец.

Тяжелый рюкзак резал плечи, а ноги, словно свинцовые, отказывались отрываться от земли. До межпланетного челнока оставалось совсем немного. Рядом с нашим, в космопорте стояли другие корабли, готовые к взлету.

Внезапный грохот и вспышки озарили пространство вокруг нас. Это мой отец расстреливал из бластера все остальные корабли, чтобы за нами не было погони.

Грохот, жар, гарь! Взрывная волна подбросила меня, и я грохнулся на бетон. Удивительно, но после падения мой организм отреагировал приливом новых сил, и я, прищурив глаза, рванул за отцом.

И вот мы в относительной безопасности и уже несколько минут как вырвались из атмосферы Земли. Я ещё раз с благодарностью вспомнил тренировки по перегрузкам в 7G, обязательные сейчас для всех школьников. Благодаря им с каждым разом все легче проходить через плотные слои атмосферы. В свои двенадцать лет я уже в четвёртый раз лечу в космос. Но в этот раз, похоже, улетаю безвозвратно.

Я смотрел на удаляющийся огромный голубой шар, и грусть наполняла мои глаза, сердце и душу. Там осталось все, что мне было так дорого. Но главное — там осталась могила моей мамы.

Неожиданно меня вдавило в правую сторону сиденья. Это отец включил реактивный двигатель. Мои кудрявые непослушные волосы, снова свалились на лоб, противно щекоча ресницы.

— Смотри сынок! Космолет старого образца вылезает из атмосферы! Не дай бог, ударит по нам парализатором!

— Странно, что кто-то вообще смог вылететь за нами, — удивился я, пятернёй отбросив кудри со лба . — На космопорте ведь не осталось ни одного целого корабля! Наверное, стартовал с какой-то другой базы, верно?

А папа тем временем уже думал, как остановить этот корабль и не дать ему выстрелить по нам. Счёт шёл на минуты. Его руки, как блохи, прыгали по клавиатуре, взламывая защитную систему корабля федералов, чтобы дистанционно замедлить или даже развернуть их судно. Я выскочил из кресла, надев бейсболку. Солнце ослепляло, и корабль было абсолютно не видно в носовом иллюминаторе. На экране мелькала таблица кодов, но все шло слишком медленно.

— Мы не успеем подобрать код! — крикнул я отцу.

— Вот, помоги. — буркнул он и подтолкнул ко мне другой компьютер.

Работа пошла с удвоенной скоростью. Меня бросило в жар, и пот заструился по щекам. Время стучало в висках, а руки горели. Вдруг мой компьютер пискнул, и мы вошли в их систему.

Ох, уж эти федералы! Почему правительства так самоуверенны, полагая, что все их любят и уважают, и никто не будет взламывать их системы? Этим страдали все четыре государства планеты, но конкурс самоуверенности выигрывала Америка. Австралия с Азией были немного осторожнее, ну а про огромную Европу — от северных морей до южных — и говорить не стоит. Если бы системы защиты были стоящими, нам бы не удалось взломать их так быстро.

— Федералы пытаются подключиться к нашей системе! — воскликнул отец. — Срочно меняй коды!

Теперь меня знобило, а мозг раскалился до предела. Сбросив кепку, с удвоенной скоростью я начал удалять коды и ставить новые. Холодная панель клавиш уворачивалась от моих горячих пальцев.

— Не получится! Не получится! — сверлило у меня в голове. А может, я произносил это вслух.

— Не паникуй, сынуля, — спокойным голосом сказал отец. — Глубоко дыши и меняй коды. Мне нужно всего несколько секунд.

Папа закончил ввод курса, и мы отключились от их системы. Отключился и я, медленно сползая на пол. Мокрая рубашка охлаждала, а ноги ещё слегка тряслись. Вспотевшие волосы змейками крутились перед глазами, но сил убрать их у меня не было. С кодом, который создал папа, система управления корабля федералов не могла быть перезапущена, и они продолжали двигаться по курсу, заданному отцом, — обратно на Землю.

— Я почти уверен, что в погоню за нами они не захватили системного специалиста, — рассуждал папа, скорее, чтобы успокоить меня. — А значит, мы на какое-то время в относительной безопасности.

Окончательно придя в себя, я спросил у него:

— А нельзя ли просто совершить квантовую телепортацию и оказаться в другом конце нашей Галактики или ещё дальше, где нас точно не догонят?

— Нет, — ответил отец.

— А почему?

— Разве вы не проходили в школе законы квантового сжатия?

На мой отрицательный ответ папа пообещал рассказать об этом позже и снова впился взглядом в экраны управления. Он заметил ещё два приближающихся к нам корабля. Они, скорее всего, стартовали с орбитальной станции и имели все шансы нас догнать. Компьютер показывал, что через 3 часа 18 минут их траектория пересечет нашу, и тогда... я прочитал это вслух, но папа не дал мне закончить:

— Нам нужно срочно и значительно увеличить скорость корабля. Простым включением двигателя и добавлением ускорения мы этого не добьемся. Во-первых, федералы могут сделать то же самое, а во-вторых, для достаточного ускорения, чтобы оторваться, необходимо молниеносное увеличение скорости. Но этого не позволит бортовая система защиты. Значит, ее нужно обойти. На корабле есть два бака с водородным топливом по обоим бортам челнока и один запасной, внутри. Я предлагаю взорвать...

— Взорвать?! — перебил я его, и страх снова сковал живот.

— Да, сынок, взорвать один из внешних баков. Для этого нам нужно будет выйти из корабля, прикрепить один из баллончиков с чистым кислородом к водородному баку и протянуть электрический шнур внутрь. С помощью него срываем клапан с баллончика, чтобы чистый газ смешался с водородом. Это вызовет такой взрыв, который толкнет корабль с силой, превышающей даже старт с Земли.

Я не привык возражать отцу, но нервничал ужасно. Боясь его перебить, молчал, но волосы под кепкой, казалось, вставали дыбом. Папа, набрав воздуха, продолжал:

— Взрыв, скорее всего, повредит двигатель и может даже порвать обшивку корабля. К тому же он придаст ускорение не по прямой, а немного по дуге, что приведет нас к Луне. — Он показал траекторию на экране. — Мы столкнемся с Луной на её тёмной стороне.

— А сможем ли мы посадить корабль при таком ускорении? — от страха я уже с трудом втягивал воздух.

— Да, мы используем притяжение Луны для торможения, а потом полетим прочь из Солнечной системы. Понятно, что навестить дедушку и бабушку на Титане не получится. У нас есть ещё одна задача — сымитировать наше столкновение с Луной.

— Что ты имеешь в виду?

— Нам нужно разыграть гибель корабля с нами на борту, чтобы федералы вычеркнули нас навсегда.

Наверное, я совсем побледнел от страха, и отец, заметив это, подбодрил:

— Не бойся! Компьютер просчитал, что у нас есть 20% шанса всё выполнить и выжить.

— Двадцать процентов?!

Страх и сомнения снова перехватили дыхание, и несколько секунд я пытался вдохнуть. Я никогда не спорю с папой — он единственное, что у меня есть, и я ему стопроцентно верю.

Увидев мое состояние, папа обнял меня. Потом мы начали действовать. Альтернативного плана у нас всё равно не было, и мне пришлось убедить себя, что всё получится.

Глава 2. Чем победить Радон?

Майкон аж подпрыгнул на стуле:

— Да! Да! Именно это я и применю. Я понял! Мы сможем выжить! Я смогу всех спасти!

Уже почти год с лишним он работал над тем, как лечить отравление радоном. Колония переживала самый тяжелый период своего существования. Старейшины знали, что они обречены на вымирание. Радиоактивный радон продолжал выделяться и наполнять каждый уголок с таким трудом выбуренных в твердейшей горной породе помещений их подземного, вернее сказать, подлунного города. За столетия их город разросся, но проблема с радиоактивным газом увеличивалась по мере роста города. Вентиляционная система не справлялась, и люди заболевали все чаще. Младенцы рождались с уродствами и предрасположенностью к наследственным болезням. Одни семьи были предрасположены к лейкемии, другие — к раку легких, третьи — к раку лимфоузлов и прочим недугам. Медикусы делали все, что могли, но без особых результатов. Колония вымирала и деградировала, и этот факт тщательно скрывался от населения.

Старейшины хотели избежать паники и беспорядков, сохранить спокойствие и обыденность, поддержать в людях веру в завтрашний день. Поэтому о всех умерших взрослых людях сообщалось, что они отправлены в экспедицию вглубь темной стороны планеты. Когда же, по прошествии времени, они не возвращались, экспедицию объявляли пропавшей без вести и собирали новую для ее спасения.

— Стволовые клетки! Вот решение.

Майкон махнул рукой перед компьютером, выключая его экран, откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.

«Наконец-то нащупал решение», — думал он. В двадцатые годы XXI века в медицине начали использовать прогрессивный метод лечения стволовыми клетками. Это недоразвитые клетки-эмбрионы, которые способны превратиться и заменить любые умирающие злокачественные клетки. Идея так сильно захватила ученого, что он тут же помчался в лабораторию «спасать человечество». Ему нужно было вывести эти клетки, опробовать на безнадежно больных пациентах и, в случае успеха, найти способ внедрить их в организм всех жителей колонии, так, чтобы они об этом не догадались.

На крыльях своей идеи он влетел в темную лабораторию. Рабочие часы уже давно закончились, и в помещении было темно. Свет фонарей туннеля отразил в темных дверях его овальное лицо с выпирающим вперед почти обезьяньим упрямым подбородком, выпученными глазами под густым лесом спутанных бровей и тонкими, торчащими во все стороны седыми волосами. Он поседел довольно рано, когда его жена трагически погибла во время несчастного случая в ее цехе. Детей у них не было, и, оставшись один, Майкон всецело занялся целительством и наукой.

Ученый провел карточкой по сенсору на двери, и она отъехала в сторону, впуская его. Включившийся свет не замедлил его поприветствовать.

Глава 3. Взрыв

На челноке оказалось шесть скафандров для выхода в открытый космос, но все они были мне велики. Даже в наименьшем из них мне было страшно неудобно.

— Папа, всё нормально! - убеждал я, — Смотри! Я могу в нем руками и ногами двигать! Инструменты держать! И даже танцевать могу! Смотри!

Радости моей не было предела. Даже несмотря на тяжелый и неудобный скафандр, я очень неуклюже пытался станцевать польку. Наверное динозавр и тот выглядел бы элегантнее. Но я так хотел, впервые в жизни выйти в открытый космос, что готов был терпеть. Отец, с умилением смотревший на меня, наконец сдался и разрешил. Проинструктировав меня, пристегнув себе, мы вошли в переходный отсек и надели шлемы. К счастью, капюшон скафандра спрятал мои кудри, а то у меня бы не было никакой возможности их убрать со лба,

Воздух со свистом выкачивался из отсека, и мы стали дышать через скафандр. Гравитация исчезла, превратив нас в невесомых существ, а у меня сжалось солнечное сплетение. Шлюз открылся, мы выплыли из корабля.

- Пап! Красота-то какая! - закричал я. - Висеть между Землей и Луной — просто восторг!

Кругом чернота, звезды светят ярко-ярко, и обе планеты показывают себя со своих лучших ракурсов.

— Сынуля, абсолютно с тобой согласен, но разглядывать красоту, как ты сам понимаешь, времени нет — пора за работу.

Мы передвигались вдоль бортов, пристегивая себя к кораблю, проплывали полметра, отстегивались и пристегивались снова. Все инструменты: баллон, трос и прочее было прикреплено к нам.

Как же медленно работается в космосе! Громоздкие костюмы и неуклюжие перчатки мешали и раздражали невероятно. Я так сильно вымотался, подавая отцу разные инструменты и держа другие наготове, но жаловаться на свою усталость не собирался. Вдруг он меня больше не возьмет?

Вселенная красовалась перед нами, и я все время вертел головой, чем ужасно раздражал отца.

— Да соберись ты, наконец. - не выдержал он. - Я понимаю твой восторг, и тоже усталость. Сосредоточься ! Мы скоро закончим.

И наконец все было сделано, мы вернулись на челнок. Еще раз взглянув на великолепие космоса, я нажал кнопку, закрывающую люк.

За все время работы я совсем не думал о наших преследователях. Но вот их корабли уже можно разглядеть.

— Готовность пятнадцать минут! — объявил отец.

Эти минуты показалось мне целой вечностью. Я думал что скоро оглохну от стука собственного сердца. Мы с папой не были уверены на сто процентов, выдержит ли корабль, не порвется ли обшивка и не случится ли что-то еще? Я сидел молча, стараясь не дышать громко, чтобы не выдать своего страха. Мне так хотелось обнять папу, но он был занят расчетами и графиками, и я боялся ему помешать.

— Папа, — сказал я, не выдержав, — можно тебя обнять?

Он притянул меня к себе и собрал в охапку, как раньше, когда я был маленьким. Помню, что тогда я чувствовал его тепло и дыхание, и мне становилось легче. В его объятиях я вновь ощутил себя защищенным, и если бы нам сейчас пришлось умереть, мне было бы совсем не страшно. Так, прижавшись друг к другу, мы и стояли, когда отец нажал на переключатель. Ток побежал к баллону с кислородом.

К счастью, папа стоял, прислонившись к стене, или он специально так встал — я не успел понять. Мощнейший взрыв был слышен даже внутри корабля. Нас очень сильно тряхнуло: папу вдавило в стену, а меня — в него. Корабль рванулся вперед, как луч лазера, вылетающий из бластера. Потом инерция отката стала отрывать меня от отца, но он не дал мне отлететь. В следующую минуту запищала система тревоги, замигал свет, компьютер начал отсчет перед блокировкой, и отключилась искусственная гравитация. Папа отпустил меня и начал колдовать у компьютера, а я поплыл отключать сирену, так раздражающую нас обоих. Уже доплыв до рычага отключения и почти взявшись за него, я вдруг упал, и если бы не скафандр, который отец запретил мне снимать, то наверняка мое падение обошлось бы несколькими синяками. Гравитация включилась.

— Ура! Получилось!

Приборы, показывающие скорость движения челнока, зашкаливали. Необходимый эффект был достигнут. Мы неслись по дуге. Корабли преследователей уже исчезли с мониторов, но мы знали, что совсем не отстанут и будут набирать скорость. Они наблюдают за нами и точно не выпустят из виду.

Приземляться на Луне нам не было никакой необходимости. На этой пустынной планете люди не живут. Только роботизированные установки ведут на ней разработку полезных ископаемых, и роботизированные же челноки доставляют их на Землю.

Мы вылезли из скафандров, аккуратно развесили их на свои места и стянули комбинезоны, которые надеваются под них. Мокрые волосы снова безвольно повисли перед глазами, и я с раздражением заправил их за уши. Отец лишь сочувственно подмигнул.

— Пап, а вообще… откуда у человека берутся фобии?

Пока наш челнок нёсся к Луне, у нас с папой наконец появилось время расслабиться и просто поговорить. Дома, на Земле — моя учёба, домашние задания, спорт. У отца — работа, в которую он уходил с головой: бесконечные совещания и видеовстречи с коллегами со всего света. В общем, поговорить толком у нас почти не получалось.

— И откуда у меня эта фобия? — выдохнул я, собравшись с духом.

А дело в том, что боюсь острых предметов — ножей, ножниц, спиц и всякой такой ерунды. Всё ведь за нас делают роботы, я даже не вижу, как что-то режется. Но когда к моей голове приближается робот-парикмахер с ножницами — меня охватывает паника. Я бегу и прячусь туда, где он меня не достанет. Поэтому у меня такие длинные, лохматые волосы — никто не может меня подстричь.

Когда мама была жива, я лежал у неё на коленях. Она гладила меня по волосам, шептала что-то нежное — и я засыпал. А просыпался уже с подстриженными волосами.

Раньше я даже не понимал, что боюсь острых предметов. Но после того, как мамы не стало, страх накрыл меня полностью.

— Зак, дорогой, — мягко начал папа, — фобии — это очень сложная вещь. Они живут в нашем сознании. Иногда возникают после неприятного события, а иногда — просто так, если мозг однажды решил, что что-то опасно, даже если это не так. В детстве мы можем испугаться сами или увидеть, как пугается кто-то другой — и мозг это запоминает. Так обычно могут появиться фобии.

Это не каприз и не глупость — просто сознание включает сигнал тревоги, когда всё на самом деле спокойно.

— А чего я испугался в детстве?

— Мы с мамой точно не знали, но впервые заметили это, когда тебе было четыре года.

— Я совсем этого не помню… Вообще не помню таких ощущений — до того, как мамы… умерла.

— Конечно. Мы с мамой старались, чтобы тебе в руки не попадались ни ножи, ни ножницы. А когда её не стало — это сильно повлияло на тебя. Усилило твой страх.

— И что, я теперь всегда буду бояться острых предметов?

— Нет, что ты! Я верю — ты справишься. Ты сильнее, чем тебе кажется.

Я глубоко вдохнул, закрыл глаза и попытался представить, как ножницы приближаются к моему лицу и отрезают мешающие мне кудри. Вдруг мне стало нечем дышать. Я с ужасом распахнул глаза и начал быстро-быстро хватать воздух.

Папа смотрел на меня с сочувствием, но знал — в такие моменты лучше не обнимать. Просто быть рядом.

Тем временем мы быстро приближались к Луне. Генератор водорода, запущенный моим отцом, работал на полную катушку, и уже скоро мы получим нужный объем газа для настоящего взрыва, имитирующего столкновение корабля с планетой.

— Мы на нужной орбите! — бросил отец, не отрывая рук от управления челноком. - Приготовься к сбросу баллона на три - два - один. Давай!

Мы стали наблюдать за его медленным падением. И вот баллон коснулся поверхности. Настолько мощного взрыва мы не ожидали! Возникло ощущение, что Луна вот-вот расколется на несколько частей. Огромное серое облако накрыло все вокруг. Казалось, что обломки горных пород долетают до самого корабля.

Наблюдая за мониторами, мы не сразу заметили сообщение нашей навигационной системы о том, что она переходит под управление какого-то «Сверхинтеллекта», который «поможет благополучно посадить корабль».

Папа начал судорожно стучать по клавишам, чтобы отключить непрошенного и неизвестно откуда взявшегося «Сверхинтеллекта».

— Вот зараза! Что это еще за интеллект такой?! Нам и своего хватает! — ругался отец. — Что он творит! Нам не нужно садиться на Луну! Слыш, ты, Интеллект! Отпусти нас!

Но все прыжки папиных пальцев по клавишам, ни к чему не привели. Сверхинтеллект совсем нас не слушал.

— Я помогу! — и со своего компьютера тоже запустил все имеющиеся антивирусные и антижучковые программы. Казалось, что это не строки бегут по экрану, а я сам бегу марафон и падаю каждый раз, когда программа выдает отрицательный результат. Тем временем «интеллект» уже опутал своей паутиной все функции системы и сдаваться не собирался. Каждый сантиметр корабля теперь подчинялся только ему. Я наивно пытался перепрограммировать сам интеллект, но его броня была невероятно крепкой, и он, обнаружив мои попытки, только подмигнул мне, отправив смайлик. Между тем корабль медленно, но верно приближался к Луне и готовился к посадке. Скорость уже почти соответствовала норме.

— Как ему удалось так быстро снизить скорость? — недоумевал отец.

— Кто, или что стоит за этим интеллектом?

— Не волнуйся сынок, — успокаивал папа, откинувшись на спинку кресла пилота. - подождем пока всё выяснится.

Несмотря на успокоительные слова отца, наше бессилие пугало и нервировало. Страх пробирал до самых костей.

— Если бы интеллект был враждебным, то уже давно бы нас уничтожил. — сделал логичный вывод отец, надеясь, что от этого мне станет легче.

Интеллект собирался посадить корабль в вертикальном положении, что было довольно правильным решением, учитывая ландшафт под нами. Выходя на последний вираж, взмыв вверх, мы начали медленно опускаться, слегка противостоя естественному притяжению планеты. Мониторы показывали под нами наличие круглой ровной площадки в центре кратера, которая без сомнения была сделана руками человека или, скорее всего, роботов. Надо отдать интеллекту должное — он мастерски совершил посадку. Плавно и мягко мы коснулись Луны. В эту же секунду корабль начал как-то странно и резко крениться в сторону, и мы полетели вверх тормашками.

Глава 4. Увидеть солнце

Карим родился уже в колонии и никогда не видел зеленой травы, непроходимых джунглей, песчаного морского берега и голубого моря. Бабушка, родившаяся на острове Шри-Ланка, очень много рассказывала маленькому Кариму об этом удивительном месте. Он навсегда запомнил историю о зубе Будды, который хранился в городе Канди на Шри-Ланке.

По легенде, из погребального костра Будды достали его левый клык. Сначала зуб хранили в Индии, потом тайно перевезли на Шри-Ланку, где в конце концов поместили в специально построенный храм в Канди. Ларец с зубом находится в шести других ларцах под постоянной охраной. Несколько раз в день внутрь «матрешки» открывают двери, и можно одним глазком взглянуть на святыню.

Карим помнил многочисленные рассказы о буйных тропических лесах в глубине острова, в самом центре которых вздымается скала Сигирия. В V веке царь Кашьяпа I построил крепость на ее плоской вершине. Неприступная цитадель должна была защитить его от мести за то, что он сверг с престола и убил отца, воцарившись вместо брата, который был законным наследником. С тех смутных времен на скале сохранились руины, восхождение к которым впечатляет сильнее, чем вид Земли из космоса.

Карим ужасался кровожадному Кашьяпе и представлял себя на вершине той горы, которую бабушка показывала ему в книге.

Из небольшого количества книг, что у них имелись, особенно запомнилась книга о слонах. Длинноносые гиганты, свободно гуляющие по равнинам, помогали людям носить бревна и даже переплывали реки. Но самая яркая картина — это огромная водная гладь, которую бабушка называла Индийским океаном. Вода! Очень-очень много воды! И солнце, отражающееся в ней.

Солнце! Карим никогда не видел солнца! Точнее, чуть было не увидел, за что едва не лишился жизни. А дело было так…

В колонии очень немногие могли попасть на поверхность планеты. Перед тем как разгерметизировать и открыть люк, проводилось строжайшее обследование горизонта почти на 30 километров. Поверхность проверяли на любые живые или хотя бы органические элементы, которые могли бы являться какой-либо формой разума. О том, что представляли из себя инопланетные и иногалактические существа, из-за которых колония должна была существовать под землей, ничего не было известно, поэтому нападения ожидали от всех видов жизни.

Их было трое парней, одурманенных идеей всеми правдами и неправдами выйти на поверхность. Они еще со школы мечтали об этом и строили различные планы, которые сами же и разрушали. Поначалу это была их игра. Когда мусорщик заменял полные контейнеры на пустые, они залезали туда с рваными мячами на голове с проделанными дырками для глаз, которые должны были изображать шлемы скафандров, и представляли, что открыли люк на темную и холодную поверхность, ожидая, как вот-вот появится солнце. В результате смрад из контейнера брал свое, и они, грязные и вонючие, возвращались в свои ячейки. Тут же бросив роботам вещи для чистки, парни лезли под ионический душ. Постепенно игры перешли в одержимость во что бы то ни стало увидеть солнце. К тому времени им исполнилось шестнадцать лет.

Карим вырос в высокого красивого смуглокожего парня с копной непослушных, вечно спутанных волос, и карими глазами на постоянно улыбающемся лице.

Однажды в кафе, куда друзья часто любили заглядывать, они случайно подслушали разговор сотрудников службы безопасности о том, что через несколько дней намечается выход на поверхность. И все начальство стоит на ушах, потому что никто не знает, кто же именно будет выходить. Кто-то говорил, что это будут ученые, кто-то — что фотографы или вообще художники. Ребята поняли — это их шанс.

— Нужно изготовить серум и подлить его в напиток одному из служащих, — сказал Чан. Так звали одного из троих друзей. Это был невысокого роста азиат с вьетнамскими корнями. Его глаза всегда подозрительно улыбались и как бы говорили: «Я знаю то, чего не знаешь ты!» Чан действительно знал больше других, особенно по части химии и аптекарского дела. Под копной коротких черных волос находилась целая энциклопедия разных формул и рецептов. И в этот раз из нее пришла идея того, как добыть больше информации.

Все поддержали его идею и проследили за одним из служащих до самой его ячейки.

Третьим другом был Пётр. Его род происходил от славян. Петр был широкоплеч и коренаст, его светлые вьющиеся волосы падали почти до плеч. Большие голубые глаза придавали ему вид великодушного добряка, которым он, впрочем, и являлся. Сильной стороной Петра была математика. Компьютеры и различные языки программирования давались ему довольно легко. Входя на тот или иной сервер, он интуитивно знал, как все работает, где и что можно найти, какую программу применить и как подобрать пароль. Он мог проникнуть и выйти незамеченным из любой системы, будь то лаборатория, исследовательское бюро или управление полиции.

Проследив до дома за подвыпившим служащим, они узнали его имя по табличке на двери. Камеры в колонии были на каждом углу и, войдя на их серверы со школьного компьютера, Пётр смог проследить за каждым передвижением служащего по колонии.

На следующий день Чан, оставшись в кабинете химии под предлогом того, что должен закончить эксперимент, изготовил серум разговорчивости. Назавтра мальчишки, раздобыв одежду стажеров, подсели в баре к служащему безопасности внешних люков.

Глава 5. Происшествие в лаборатории

В лаборатории Майкон задал авторуке приказ взять пробу стволовый клеток из своего пупка. Он задумал, зарядив их вектором, попробовать на безнадежно больных, которых так тщательно скрывает от людей Совет Старейшин. Предстоял очень болезненный укол в живот иглой, полой внутри. Из нее высунется маленькое сверло, которое и заберет часть тканей на пробу. Чтобы не чувствовать боли, ученый медикус смазал себе пупок обезболивающим кремом, влез на стол, привязав себя крепко веревками, чтобы, не дай бог, не дернуться, и дистанционно включил авторуку.

Несмотря на крем, ни с чем не сравнимая боль пронзила Майкона. Его стошнило, и медикус стал захлебываться собственной рвотой. Он не мог перевернуться или шелохнуться, так как был крепко привязан. Дышать стало невозможно, и он понял, что мозг скоро отключится от недостатка воздуха. Майкон видел, как авторука уже отходила, и знал, что проба взята. Без воздуха у него оставалась всего минута до того, как он потеряет сознание. Если никто не придет на помощь, то еще три-четыре минуты и клетки мозга начнут отмирать. В голове отсчитывались секунды.

Семь, восемь, девять, десять. Майкон вспоминал свое детство, маму и папу, бабушек и дедушек, детский сад и своих друзей. Он был счастлив. Но потом все изменилось. Умер дедушка. Потом — другой дедушка и бабушка. Маленький Майкон очень переживал и все спрашивал, от чего они умерли? Можно ли было помочь им и вылечить?

Двадцать секунд. Исчез папа. Мама сказала, что его отправили в экспедицию, но мальчик ей не верил. Он заметил, что папа в последнее время плохо себя чувствовал, не мог играть с ним в футбол и кататься на хуверной доске. Все чаще сидел на диване и отдыхал. Они с мамой остались одни.

Тридцать секунд. Папа так и не вернулся из экспедиции. Им объявили о его гибели, но Майкон уже обо всем догадался. К тому времени он заканчивал школу и выбрал профессию медикуса. Так как он хорошо учился, комиссия поддержала его выбор.

Сорок секунд. Вот он выпускник. Держит в руке диплом с отличием. На нем мантия и квадратная шапочка с кисточкой, которая все время спадает на глаза, как только он поворачивает голову. Мама им очень гордится. Она устраивает для него большой праздник и приглашает много гостей. Ночью, после праздника, ей становится плохо. Ее увозят в больницу, сын едет за ней. Ставят диагноз: лейкемия. Теперь Майкон — медикус, и от него уже ничего не скрывают.

Пятьдесят секунд. Вот он здесь, прикован к столу и, похоже, так и не сможет спасти умирающих во имя всей своей семьи. Как же глупо он умирает! От собственной рвоты.

Вот осталось восемь секунд до потери сознания. Семь. Шесть. На пятой секунде за дверью лаборатории он услышал топот. Четыре. Три. Звук заряда бластера. На второй секунде произошел сильный взрыв. Дверь отлетела и ударилась об операционный стол, на котором он лежал, и который, оторвавшись от пола, перевернулся. Как раз тогда, когда оставалась всего одна секунда, Майкон оказался на полу, живот придавило столом, и рвота вытекла изо рта. Ученый смог вдохнуть.

С его первым вдохом в лабораторию вбежали люди и начали обстреливать из лазеров все, что там находилось. Медикуса под столом они, к счастью, не обнаружили. Через несколько секунд Майкон услышал жужжание роботов-охранников и визг бластеров, стрелявших на поражение преступников. Но вот раздался хлопок, и люди исчезли из помещения.

Холодный пол восстановил сознание ученого, а тяжесть стола окончательно освободила его трахеи от жидкости. Майкон закашлялся. Роботы подъехали и навели на него оружие. Ученому наконец удалось высвободить руку из зажима и приложить палец к браслету на запястье, чтобы заморозить роботов. Только потом он полностью отстегнулся и вылез из-за своего укрытия.

Уже через полчаса после того, как его осмотрел другой медикус, которого срочно вызвали в лабораторию, Майкон сидел за столом перед никем иным, как мистером Йодом — главой ОБКола (Отдел Безопасности Колонии), десятым человеком в колонии, и в который раз описывал ему произошедшее.

— Вы уверены, что никому не рассказывали о том, что пойдете в лабораторию в нерабочее время? — давил на него мистер Йод.

— Конечно, я же вам уже все рассказал. Мне пришла в голову идея, и я решил ее срочно проверить.

— Какая именно идея?

Мистер Йод подался вперед, прищурив свои и без того маленькие глаза, просвечивающие медикуса рентгеновскими лучами.

— Этого пока я никак не могу вам рассказать.

— Я — мистер Йод! И вы должны Мне все рассказать! — прошипел начальник ОБКола.

— Даже вам не могу, медикусная тайна. И к тому же это просто идея, которая может и не сработать, — спокойно ответил Майкон.

— Какая идея? С чем связана?

— Этого я тоже не могу сказать. Поймите, если ничего из этого не выйдет, моя репутация будет испорчена.

Глаза Йода запылали лазерным огнем, а его и без того безгубый рот растянулся в зловещей улыбке.

— Тогда я вполне могу предположить, что вы связаны с «Тенями». Очень подозрительно, что вы так удачно остались живы.

— Да я же вам уже рассказал, как все было! — всплеснув руками, запротестовал Майкон. — Вы тоже можете по видеозаписи проверить мой доклад.

— Значит, вам просто повезло?! — с ехидством вставил Йод.

— Мне действительно ужасно повезло! Я чуть не умер из-за рвоты, заполнившей мои дыхательные пути, и благодаря «Теням» остался жив. То есть они, пытаясь меня убить, на самом деле спасли мою жизнь.

— Мы продолжим наш разговор, но в другом месте и при других обстоятельствах — пригрозил мистер Йод.

Глава 6. В туннелях

Мы бы точно сломали себе что-нибудь, если бы Луна имела более сильное притяжение. Грохнуться на потолок своего космического челнока оказалось довольно забавно. Оправившись от падения, мы почему-то начали ползать на четвереньках, прямо как мухи. Потом догадались выпрямиться и превратиться в двуногих. За бортом была темнота немного пугавшая меня, но я держался.

— Давай выбираться из корабля, пока проглотившая нас планета, не переварила наш корабль вместе с пассажирами. — пошутил отец.

— Нам не дотянуться до скафандров! — воскликнул я, немного оживившись.

Я подпрыгнул, и как казалось, завис в воздухе, медленно опускаясь.

— Смотри пап! Я легкий как пушинка! — распевал я, всё прыгая и прыгая. Но до скафандров все равно не доставал.

— Встань по струнке. И я попробую тебя поднять. Может ты и дотянешься.

Мое напряженное тело довольно легко устремилось вверх. Но тут мне показалось, как что острое, напоминающее меч, как будто пронизывает мою голову. Съёжившись, я тут же свалился вниз, прямо на папу, который тоже не удержался на ногах.

— Что случилось? — всё спрашивал папа, пока я приходил в себя.

— Там острый меч… — трясущимся голосом едва выговорил я.

— Какой меч! — воскликнул он с облегчением, — это луч света, отражающийся от полированного прибора, и пересекающий комнату.

Убедившись, что так оно и есть, мы попробовали снова, но я опять упал. После еще нескольких попыток, мне все же мне удалось достать скафандры и открыть люк. Если еще немного потренироваться, то, думаю, мы с папой могли бы выступать в цирке с номером «Чрезвычайно опасная добыча скафандров вверх тормашками». Хотя уверенности, что на Луне есть цирк, у меня не было.

Одевшись, мы вылезли на поверхность, а точнее, внутрь планеты. Приборы показывали, что в воздухе вокруг нас есть немного кислорода, что само по себе было странным. Отец все равно запретил снимать скафандры, и мы продолжали общаться через рацию.

Наш челнок прирос к потолку обширного помещения, похожего на громадную кастрюлю, которую мы с трудом смогли осветить даже самым мощным фонариком. Внутри «кастрюля» была совершенно пустой, за исключением просторного туннеля, выходящего из нее и ведущего куда-то в темноту. Не желая возвращаться обратно на корабль, мы направились в эту кастрюльную ручку. Когда мы вошли, внезапно вспыхнул свет, осветивший ближайшие сто метров вперед нас. Он был холодным, флюоресцирующим и исходил как будто от стен или из незаметных щелей в них.

— Пап, смотри! Позади нас свет снова выключается. — Проскрипел я в отцовском шлеме. — Они реагируют на наше движения, верно.

— Верно! — отец ушел далеко вперед, и внезапно оглянулся.

Туннель, в котором не было ни единой двери или чего-либо другого, уходил довольно резко вниз, вглубь планеты. И, к нашему удивлению, уровень кислорода в воздухе увеличивался, а притяжение усиливалось. В тяжёлом скафандре для выхода в космос, я ели передвигал ноги.

— Я устал. — заныл я, — давай вернёмся на корабль!

Но отец, подгоняемый любопыством,, шел все дальше и все глубже вниз. В этом огромном скафандре, я совсем выбился из сил, и снова пожаловался отцу, но тот не обратил на это внимания. За очередным поворотом туннель внезапно закончился, упершись в стену. Свет ярко горел, и мы стали рассматривать все стыки этой стены по бокам и внизу, но не нашли ничего, напоминающего хоть какую-то кнопку или рычажок. Я стоял перед ней, совсем обессиленный, не представляя, что делать дальше. — Давай теперь, как ты и хотел вернемся к кораблю и посмотрим, не свалился ли он с потолка. — Наконец предложил отец.

За скафандром я не увидел его издевающейся гримасы, но услышал насмешку в тембре его голоса.

— Не-е-е-е-ет! — заорал я, и усиленно замахал руками, подтверждая свое отрицание. Неожиданно стенка перед нами, медленно отползла, открывая туннель, расположенный перпендикулярно к ней. Он был почти такого же размера, как и тот, в котором мы находились. Когда мы прошли туда, стенка за нами начала медленно закрываться. Папа встал посередине стены и помахал рукой. Она начала медленно отъезжать, открывая туннель. Сделав это открытие, мы позволили стене снова закрыться, но сами продолжали стоять, точно не зная, в какую сторону идти и что делать дальше. Перед нами было две дороги, и папа начал цитировать свое любимое стихотворение Роберта Фроста:

Опушка — и развилка двух дорог.

Я выбирал с великой неохотой,

Но выбрать сразу две никак не мог

И просеку, которой пренебрег,

Глазами пробежал до поворота.

Вторая — та, которую избрал, —

Нетоптаной травою привлекала:

Примять ее — цель выше всех похвал,

Хоть тех, кто здесь когда-то путь пытал,

Она сама изрядно потоптала.

И обе выстилали шаг листвой —

И выбор, всю печаль его, смягчали.

Неизбранная, час пробьет и твой!

Но, помня, как извилист путь любой,

Я на развилку, знал, вернусь едва ли…

Я уже слышал это стихотворение много раз и перебил его:

— Где ты видишь тут траву и листву? Я бы сейчас с удовольствием побегал босиком по траве на моей любимой Земле, а не шатался бы в этом неудобном скафандре по холодным туннелям на безлюдной планете, куда нас затащил неведомо какой «Интеллект». И неизвестно еще, увидим ли мы еще земную растительность…

Отец обнял меня.

— Извини, сынок. Я надеюсь, что все закончится хорошо.

Мы некоторое время простояли молча. Несмотря на то, что шлем очень мешал, я крепко прижимался к его холодному и шершавому скафандру, пытаясь почувствовать его тепло. Папа похлопал перчаткой по шлему моего скафандра и пошел направо. Я, не говоря ни слова, медленно поплелся за ним.

Минут через двадцать позади нас послышался какой-то свистящий шум и звуки работающего электрического мотора, а через несколько секунд из-за поворота, светя фарами, на нас вылетел огромный грузовик. Я уже не смог бы рассказать вам эту историю, если бы отец в последнюю секунду не оттащил меня к стене, схватив за рукав скафандра. Странного вида грузовик пронесся мимо, совершенно не отреагировав на нас.

Глава 7. План претворяется в действие

Карим был самым общительным из их троицы, и ему выпала главная задача разговорить служащего и отвлечь его, чтобы Чан мог подлить серум ему в напиток. Служащего звали Тобиас, а его младший брат как раз стажировался в их подразделении. Петру удалось узнать через сети о привычках и интересах Тобиаса, и теперь юноши были полностью экипированы необходимой информацией, чтобы завоевать доверие служащего.

— Простите, можно к вам подсесть? — начал Карим. — У нашего друга Петра сегодня день рождения, и мы пришли сюда отметить, а свободных мест больше нет.

– Да, пожалуйста, — дружелюбно ответил Тобиас. — Устраивайтесь за мой столик, я все равно скоро собирался уходить.

– Не беспокойтесь, вы нам совсем не мешаете, — заволновался Карим. — Мы, стажеры, привыкли постоянно быть в кругу других людей. Нам редко удается оставаться только втроем. Мы дружим с самого детства, вместе учились и вместе проходим стажировку.

— Мой младший брат тоже проходит стажировку и рассказывает много забавных историй.

— А как зовут вашего брата?

— Матиас.

— А мы его знаем! Такой высокий и худой.

— Но не уверены, что он знает нас, — вмешался Чан и наступил Кариму на ногу, давая понять, что пришла пора начинать. — Очень много ребят стажируются, и все занимаются в разное время.

—Да! Очень много! — подтвердил Карим, широко разведя руки.

Этим жестом он словно случайно сбил свой стакан, и напиток пролился на стол, попав Тобиасу на брюки.

Служащий поднялся и стал вытирать розоватую жидкость со своего бледно-голубого костюма. В это время Карим заслонил собой Тобиаса и, усердно извиняясь, старался помочь ему вытереть рубашку и брюки, а Чан смог влить служащему в стакан «серум разговорчивости». Когда вытерли стол и ребята, успокоившись, расселись, Тобиас сделал пару глотков из своего стакана. Действие серума не заставило себя ждать.

— Вы мне не поверите, — начал он, — я работаю на очень секретной работе.

Тобиаса просто распирало рассказать кому-нибудь о том, что сидело в его мыслях целый день.

— Да ну! И на какой же? — Карим сделал вид, что не верит служащему.

— Мы обслуживаем подготовку людей к выходу на поверхность.

— Да не может быть! Никто не выходит на поверхность просто так. Только исследовательские экспедиции, но о них объявляют заранее.

— Это чистая правда! Но не вся. Выходы происходят каждые полгода. Мне нельзя никому об этом рассказывать, но вы такие славные ребята, и с вами так хочется поделиться. Но чур под строжайшим секретом.

— Да, расскажите… Мы никому не передадим.

Чем больше служащий охраны пригублял свой напиток, тем разговорчивей и податливей он становился. Вопросы сыпались на него, как осенние яблоки, и он, заговорщическим тоном, отвечал на все.

Так ребята получили информацию о том, через какой именно люк будет выходить экспедиция, и узнали точное время его открытия. Также выяснили, что это будет группа из троих художников, которые должны на основе естественных лунных ландшафтов нарисовать их художественную версию по специальному заказу миссис Гаммы. Они расспросили, где именно группа будет надевать скафандры и получили доступ к их номерам. Петру удалось даже снял копию с индивидуальной карты служащего. Таким образом, ребята смогут проникнуть в помещение для переодевания и поменяться местами с художниками. Сам факт того, что именно художники должны выйти на поверхность, был юношам на руку. От них не требовалось специальных знаний и подготовки, а лица в скафандрах все равно не видны.

— Чан, сможешь придумать что-нибудь, что может заставить художников поменяться с нами одеждой? — спросил Карим, когда ребята вышли из кафе. — Мы ведь не можем и их заставить выпить серум, или вколоть какой-нибудь препарат.

— Ну не знаю… — протянул Чан. — Можно, конечно, попробовать газ пустить. Что-нибудь резкое, чтобы сами сбежали.

— Мы не будем никого травить. — хмуро отрезал Петр. — Это исключено. Это не враги.

— И как ты себе это представляешь? — Карим устало потер виски. — Газ в помещении? Мы тоже тут. Не в противогазах же бегать…

Чан лишь развел руками.

— Тогда что? Уговаривать? Они добровольно не захотят меняться с нами. — пробурчал Петр.

Некоторое время они шли молча.

— Постойте… — оживился Чан. — А если… не в помещении? А если в скафандрах?

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Петр.

У Чана разгорелись глаза.

— Слушайте! Есть такой состав — я его называю “пугливый газ”. Безвредный, но вызывает острое чувство страха. Паника, тревога, желание срочно сбежать. Подмешаем его в баллоны с кислородом.

— Гениально! Они наденут скафандры — и всё! Воздух пойдёт — и тут же… — и Карим стал гримасничать, изображая страх. Все залились хохотом.

— И они сами захотят их снять. А значит — вылезти. Значит — обмен. — рассуждал Петр. Но Чан мысленно был уже в лаборатории.

— Да. Главное — точная дозировка. И никаких побочных эффектов. Я знаю, как сделать.

— Тогда за дело, профессор. Остальное мы возьмём на себя. — заверил его Карим.

Действие газа решили испробовать на Кариме. Они закрыли его в комнате и дали ему пару раз вдохнуть. Бедный парень затрясся от страха, стал бояться подушки, лампы и даже собственных конечностей. Он кричал и метался, а под конец забрался под кровать, в самый темный угол, где и пережидал окончание действия газа. Что еще больше порадовало ребят, так это то, что Карим потом даже не мог вспомнить, что с ним происходило. Утром он объявил, что серум не сработал, чем сильно рассмешил своих друзей.

И вот долгожданный день наступил. Сегодня они должны будут увидеть солнце.

Глава 8. Первое знакомство с колонией

— Можешь снимать свой скафандр. — сказал отец. — Качество воздуха вполне пригодно для дыхания.

— Ух! Как хорошо то! — я стал ощупывать голыми руками стены и пол туннеля.

— Рацию, тоже отключи.

Папа уже вылезал из своего скафандра.

— Давай вернёмся за раздвижную дверь и оставим там скафандры. — предложил папа.

— Да! Отличная идея!

— Сынок, подумай что тебе может понадобится и положи в рюкзак только самое необходимое. — говорил папа пока мы шли назад, волоча тяжелые скафандры.

Возможно было бы легче снова надеть эти скафандры и идти в них, чем таким образом их тащить.

— Окей! А что ты возьмёшь с собой?

— Ну, у меня наберётся довольно много - ну во-первых все измерительные приборы, аптечку, мини лабораторию и оружие.

Наконец-то освободившиеся скафандров мы стали ждать другой грузовик.

В этот раз мы были готовы его встретить и немного покататься. Отец перебежал на другую сторону, держа в руке тонкую леску, другой конец которой был привязан ко мне. И вот мы услышали шум приближающегося грузовика. По отмашке папы мы что есть сил побежали вперед. Грузовик подхватил нас и, оторвав от земли, бросил на свои борта. Мы были к этому готовы и, вовремя выставив руки и опираясь на них, забрались наверх. Оседлав грузовик, мы понеслись навстречу неизвестности. Нам нужно было узнать как можно больше об этом месте, чем мы и занялись таким вот необычным способом — запрыгиванием на быстро едущие машины.

Грузовик тем временем, не замечая пассажиров, продолжал свой путь. Прошло еще минут двадцать или тридцать. За время поездки я привык к нашему средству передвижения и чуть не задремал, но вот скорость стала уменьшаться, и тут нас захлестнул резкий запах отходов. Грузовик остановился, верхняя панель стала постепенно отъезжать. Мы спрыгнули вниз, где нас чуть не завалило потоком больших полиэтиленовых мешков, вывалившихся из грузовика.

Перед нами было громадное помещение, полностью заваленное мешками, очень напоминающие мусорные. В конце светилась решетка, похожая на печь, где все это должно было сгорать.

— Пап, это ведь мусорные мешки? Я не ошибаюсь?

— Да, очень похоже на то. У меня создается впечатление, что в том мире, куда мы попали, живут люди или хотя бы другие разумные существа, создающие мусор. — отец разрезал ближайший мешок.

— Ура! Мусор!

Я никогда бы раньше не подумал, что мы так обрадуемся отходам! Разорвав первый попавшийся мешок, мы вывалили его содержание.

— Смотри, там еда! Человеческая еда! Макароны! Стейк! Какой-то коричневый соус, тряпки и обертки от продуктов с надписью на общеземном языке.

Ура! Здесь живут люди с Земли, и нам скорее нужно к ним! Правда, папа?

При виде продуктов страшно захотелось есть.

Вместо восторга, отец выглядел довольно настороженным.

— Да, это однозначно люди. Похоже переселенцы. Но что это за люди? Кто они? Мне ничего не известно поселениях на Луне. Нам нужно быть очень осторожными.

Он вскрыл еще один мешок — очень большой и продолговатый, но тут же его отбросил, развернув разрезом вниз.

— Пойдем. Грузовик разворачивается. Нам нужно попасть туда, откуда он приехал.

Мы снова взобрались на крышу того, что должно было быть кабиной, и пристегнули себя к скобам, чтобы не свалиться в случае резких поворотов. Кабины как таковой не существовало, и транспорт ехал сам по себе.

Ветер колыхал мои волосы, сдувая остатки смрада от мусорной кучи. Создавалось впечатление, что мы летим на гигантской пчеле, которая не переставая жужжала своим электромотором. Нам приходилось постоянно пригибаться, чтобы не врезаться в стыки панелей потолка туннеля.

Таким образом мы проехали около двадцати или тридцати минут. Я уже очень устал держаться за грузовик и постоянно пригибаться, поэтому просто распластался на крыше. Закрыв глаза, я попытался заснуть, но из-за сильного чувства голода не смог, ведь мы не ели с самого утра.

Постепенно туннель стал разветвляться на разные рукава, которые, пролетая мимо нас, уходили в темноту. Грузовик снизил скорость, и перед нами открылась довольно широкая улица, по обеим сторонам которой были выдолблены коридоры на равном расстоянии друг от друга. Навстречу проехал еще один такой же грузовик. Наш же на очень маленькой скорости завернул в один из коридоров, в конце которого мы увидели круглый двор. Он слабо освещался, но все равно было видно, что по его окружности располагаются двери в нормальный человеческий рост. Снова послышался жужжащий звук, и фонарик отца выхватил силуэт робота на таких же гусеницах, как у грузовика. По наличию четырех рук и швабры с тряпкой в одной из них мы поняли, что это робот-уборщик. Он направлялся к темной массе недалеко от двери, а две другие его руки уже раскручивали мусорный мешок. Папа на секунду навел фонарик на массу и тут же отдернул, но я все равно успел заметить человеческую фигуру.

— Давай посмотрим другой дворик. — предложил папа и мы вошли в следующий.

— Здесь тоже самое! Пап, а почему роботы уборщики…— начал я, но папа уже тащил меня прочь.

На протяжении всей улицы, как пузыри воздуха на трубочке в стакане газированной воды, находились круглые дворы с квартирами по периметру. И в каждом дворе лежало по одной, две или даже три фигуры.

Папа присел передо мной на корточки и, обняв меня, сказал:

— Сынок, тебе уже почти 13 лет, и я уверен, что ты крепкий мальчик и стойко примешь то, что хочу тебе сказать. Хорошая новость заключается в том, что эти существа на Земле, точнее на Луне, такие же земляне, как и мы. А плохая новость в том…

Я не мог больше изображать послушного сына и перебил его:

— Папа, они мертвые?! Да? Я сразу об этом догадался, и ничего в этом нет такого. Я ведь уже не ребенок, — убеждал я отца.

Папа обнял меня и поцеловал в макушку:

— Сынок, я просто боялся такой же реакции, как и тогда...

Но я снова перебил его и запальчиво сказал:

— Ты имеешь в виду, когда не стало мамы? Но, во-первых, это была мама, а эти люди чужие, и я никогда их не знал. А во-вторых, я уже взрослый и могу вынести все неприятности!

— Сынуля, я так горжусь тобой! — сказал папа и снова прижал меня к себе.

Мы вошли в первую попавшуюся квартиру и сразу попали на кухню. Там робот убирал со стола, выбрасывал в мусор нетронутую еду с тарелок и складывал посуду в посудомойку.

Так хотелось есть! Мы выхватили из-под носа у робота пару тарелок, цапнули со стола по ложке и вышли.

— Подожди!

Папа почти вырвал тарелку из моих рук.

— Нужно было проверить эту еду. Вдруг эти люди умерли от отравления?

Но все показатели оказались в норме, и мы с большим аппетитом съели шницель из искусственных белков и макароны из искусственных углеводов. От голода я проглотил все, даже не заметив, а еда показалась мне вкусной. Позже отец объяснил, что шницель был из мясозаменителя, а мука для макарон произведена химическим способом. Он рассказал, что в последнее время на Земле тоже начали разрабатывать подобные технологии для возможных переселений на планеты, где нельзя разводить живность и выращивать злаки. Но как эти разработки попали на Луну, да еще в таком совершенном виде?

Мы пошли дальше по трубочке туннеля и в какой бы пузырь мы ни заглядывали, везде была одна и та же картина. Роботы, принимая умерших людей за мусор, складывали их в мешки и выбрасывали в контейнеры, которые потом вывозились на свалку.

У нас накопилось огромное количество неразрешенных вопросов: кем были эти люди, построившие колонию? Почему они живут внутри Луны, а не на ее поверхности, скажем, под стеклянным колпаком или в каком-нибудь другом строении? И самое главное, почему и отчего они умерли? По довольно небольшому количеству трупов, лежащих на земле и в «квартирах», умирали они постепенно, по предположению отца, примерно в течение недели или дольше.

— Папа, я прямо с ног валюсь от усталости. Можно мне где-нибудь поспать? Мы зашли в одну из квартир, и я увидел опрятно застеленную кровать. Тут же, не обращая внимания на предостережения папы, забрался на нее и моментально заснул.

Глава 9. Совет Старейшин

В этот день Майкону не разрешили вернуться домой в его ячейку и заперли в камере заключения. Там было значительно удобнее, чем дома. Мягкий дорогой электродиван, плазменная панель телевизора и несколько хозяйственных роботов, обслуживающих намного лучше, чем его единственный недотепа, который вечно все путал, отчего Майкону многое приходилось делать самому. А местные роботы были отлично отлажены и передвигались невероятно тихо. Ночью ученый смог бы отлично выспаться, если бы не сильные боли от заживающей раны.

На следующий день его тоже не отпустили, но зато в сопровождении роботов и следователя разрешили вернуться в лабораторию и забрать пробу тканей. Ткани, к счастью, не пострадали, и счастливый ученый направился в соседнюю неразгромленную лабораторию выделять стволовые клетки из взятой им пробы.

Процесс выделения клеток был долгим. Ученый поминутно записывал в протокол все действия и изменения в эксперименте и, поглощенный работой, не заметил, что в лабораторию вошел мистер Йод в сопровождении нескольких человек.

Когда с ним заговорили, Майкон прямо подпрыгнул от неожиданности.

— Мистер Майкон! Вам необходимо срочно пройти с нами.

— Дайте мне пожалуйста немного времени чтобы закончить эту фазу. — стал умолять учёный. — если я сейчас остановлюсь то клетки могут погибнуть.

— Хорошо! — холодно сказал мистер Йод. — но мы будем присутствовать при вашем эксперименте.

Майкон лишь молчаливо кивнул.

И вот клетки были извлечены и помещены в питательную массу. Медикус смог сделать проследовать за пришедшими по его душу людьми и роботами.

Проехав на парящей телеге по многочисленным коридорам, они попали в круглую комнату со стенами, совершенно гладкими, лишенными обычной шероховатости горной породы. Посередине стоял столб с круглыми перилами, прикрепленными к нему на уровне вытянутой руки. По всему периметру находились камеры наблюдения. В комнату вошли только Майкон с Йодом и роботы, которые встали вдоль стен. Остальные люди остались за плотно задвинувшейся дверью. Мистер Йод предложил ему взяться за поручень. Один из роботов, стоящих у стены, нажал на кнопку.

Ученый почувствовал, как весь сжимается и высушивается. Огромная тяжесть навалилась на него, дыхание перехватило, и он решил, что ему настал конец.

Но через секунду все закончилось, и он снова оказался в этой круглой комнате, только роботов по стенкам уже не было. Дверь отъехала, и перед медикусом открылся огромный зал.

Первое, что встретило его, — это необычный переливающийся свет и звуки, которые не были музыкой, но наполняли все тело. Когда он сделал несколько шагов вперед, в него проник еще и запах. В данный момент это был аромат лаванды, расслабляющий и успокаивающий. Само растение в дикой природе ученый никогда не видел, зато видел фотографии, когда изучал ботанику. Он узнал этот синтетически выведенный аромат, иногда используемый в фармацевтике. Мистер Йод пропустил Майкона вперед, а сам пристроился позади.

Перед ученым, по всей видимости, был знаменитый Зал Старейшин! Посередине стояло кресло, в котором сидела Алеф, а вокруг него на одинаковом расстоянии — шесть других кресел. В них находились Бэт, Гимель, Далет, Хей, Вав и Зайн — все старейшины совета. По полу от одного кресла к другому пролегали линии, соединяющие каждого члена совета между собой, и составляя шестиугольник или шестиконечную звезду, в центре которой находилось кресло Алеф.

Когда Майкон сделал еще несколько шагов, все старейшины обернулись к нему. Освещение поменялось на более серебристое, и аромат приобрел привкус корицы. Также изменились частота звуков, исходящих непонятно откуда.

В этот момент Майкон заметил, что находится на своеобразном балконе, выступающем из стен зала. Балкон был окружен перилами и не касался пола Зала Старейшин. Ученый оценил, насколько высокая честь была ему оказана. Ведь совсем немногие жители колонии когда-либо видели этот зал. В то же время ученый испугался: именно по той же причине. Ведь неизвестно, куда его направят после этого разговора. Похоже, вся комната ощутила его страх, и через подошву резиновой обуви Майкон почувствовал изменившиеся вибрации пола, которые его вдруг как-то сразу успокоили.

Зайн повернула к нему свое кресло и ласково, по-матерински, проговорила:

– Господин Майкон, расскажите нам, пожалуйста, о своем эксперименте и о том, какие результаты вы хотите получить?

Она вроде бы говорила тихо и была на приличном расстоянии от Майкона, но он слышал каждое ее слово, будто она шептала ему прямо в ухо. Ученому совсем не хотелось раскрывать суть своего эксперимента, но отказать Совету Старейшин он не мог. Вздохнув, он начал рассказывать идею о лечении стволовыми клетками и о том, как они могут восстановить организм и предотвратить рак на самой ранней стадии его развития.

Зайн кивала ученому, приятно улыбаясь, другие старейшины безучастно слушали его рассказ. Но тут Вав повернул к нему свое кресло и старческим, но еще довольно крепким голосом скрипуче спросил:

— А думали ли вы уже о том, как возможно внедрить эти клетки в организм всех жителей нашей огромной колонии без того, чтобы они знали об этом?

— Простите за вопрос, а почему им нельзя знать об этом? — удивился Майкон, но мистер Йод положил ему руку на плечо, сильно сдавив его.

— Разумеется, ученый подумает об этом, — проскрипел Йод.

— Ну, в принципе, их можно внедрить разными способами, — промямлил Майкон. — Можно добавить в продукты питания, распылить в воздухе, растворить в воде или даже вкрапить их в окраску одежды, чтобы они через поры кожи смогли попасть в организм.

— А что лично вы думаете о происшествии в лаборатории? — промурлыкала Зайн. — Мы знакомы с вашим отчетом, но в нем нет вашего мнения…

Майкон начал оправдываться, что он понятия не имеет, почему Тени напали на него и почему именно в это время. Он был уверен, что никому и никогда не рассказывал о своих планах и никакой утечки информации не могло произойти.

Тут Хей повернулся к нему и пронзительно высоким голосом произнес:

— А насколько хорошо защищен ваш компьютер?

— Эта мысль не приходила мне в голову, — начал оправдываться ученый. — Я исполняю все предписания по защите, очистке и обновлению программ, и думаю, что мой компьютер имеет полную защиту.

Хей уже набрал воздух в легкие, чтобы что-то возразить, но Алеф приподняла руку с подлокотника, и все моментально посмотрели на нее. Таким же плавным движением, обведя небольшой круг, рука опустилась обратно.

— Мы благодарим вас за вашу работу, — прогремел Бэт, — и разрешаем продолжать эксперименты. Но вы останетесь жить в безопасном месте до полного завершения эксперимента. Прощайте! Возможно, вы еще будете нам полезны. — И громадная рука тучного старика, взмахнув, опустилась обратно на подлокотник.

Дорожка балкона поехала назад и повезла Майкона прочь из зала, свет в котором снова изменился. Теперь он был подводно-синий, а запах чайного дерева заставил забыть остроту последнего заданного вопроса. Мистер Йод взял его за рукав и повел в уже знакомую комнату портала.

Майкон не решался спросить, может ли он считать себя арестованным, и эти мысли не давали ему покоя. Ученый взялся за поручень, и Йод, стоя у стены, нажал на кнопку. Когда телепортация закончилась, Майкон оказался в помещении один. По всей окружности стояли роботы с направленными на него бластерами.

Глава 10. Сегодня мы увидим солнце

— Сегодня мы увидим солнце! — ободряюще сказал Карим своим друзьям, когда они встретились рано утром, уже одетые в костюмы, которые обычно носят под скафандрами. Эти костюмы ребята заранее украли из прачечной для служащих охраны люков. Карточкой, которую сделал Пётр, они открыли помещение, где счастливцы, выходящие на поверхность, облачались в скафандры.

Очень яркий неоновый свет ударил юношам в глаза, когда они вошли в абсолютно белую комнату. Она была как будто сделана из пластмассы: пластмассовые стены, пол, потолок и даже ящики, на которых сидели и ждали сигнала готовности избранные, которым разрешалось выйти на поверхность. Скафандры висели повсюду, стояли в застекленных витринах и лежали в ящиках, рядом располагались баллоны с воздухом. Ребята стояли в этом храме белизны и света, затаив дыхание, и не могли пошевелиться.

— За работу! — выйдя из оцепенения, воззвал Карим, и мальчики подменили баллоны с воздухом. Они решили спрятаться в ящики. Здесь возникла небольшая трудность. В этих ящиках уже лежало по скафандру, а человек и скафандр вместе поместиться туда не могли. Вытащить их из ящиков не представлялось возможным, потому что служащие охраны сразу заметили бы избыточное количество скафандров, висящих на стенах. На то, чтобы вынести скафандры из комнаты и где-то спрятать, времени у ребят уже не оставалось. И они пришли к единственно возможному решению — надеть скафандры и в них улечься в ящики. Лежать пришлось очень долго. Воздуха не хватало, было жарко, суставы затекли, тело хотело двигаться, но ребята терпеливо ждали своего часа.

И вот наконец он настал! Дверь с шипением отъехала в сторону, и трое художников с охранниками вошли в помещение. Охранники помогли им одеться, настроили оборудование, подкрутили баллоны и оставили одних ждать сигнала к началу выхода. Теперь стало душно уже и художникам, и они решили включить воздух из баллонов. Тут произошло чудо! Они вдруг все затряслись от страха, стали бегать из одного угла комнаты в другой, сталкиваясь друг с другом, падать, вскакивать, прятаться за спину и кричать, что им очень страшно.

Их до ужаса пугал вид друг друга и вид собственных перчаток и скафандров. Они пытались их сорвать, отбросить, но от этого снова падали, вставали, бежали и сталкивались.

Здесь наши «любители солнца» вылезли из ящиков и любезно предложили им свое укрытие. Трое художников бросились к первому попавшемуся, пытаясь забраться в него втроем. Они толкались и распихивали друг друга. Когда один из них все же одолел остальных и забрался в ящик, двое других ринулись к следующему. Потом один сообразил, что есть еще свободный ящик, и ринулся к нему так, как будто от этого зависела его жизнь. Наконец, каждый залез в свое укрытие, последняя крышка закрылась, и художники затихли.

Подключив баллоны с нормальным воздухом, друзья стали ждать, когда за ними придут.

Вскоре дверь отъехала, и охранники предложили им проследовать за собой.

Только теперь, когда они были почти у цели, Карим вдруг подумал: «А что же случится потом, когда они вернутся? Ведь подмену точно обнаружат. И даже если художники ничего не вспомнят, то службы уж точно проведут расследование и обнаружат: и «пугливый газ», и поддельную карточку, и украденные костюмы. Почему же они заранее не подумали обо всем этом?!»

В глазах у Карима застыл ужас. Он стал искать поддержки у друзей, но шлемы их были непрозрачные снаружи, чтобы солнечные лучи не ослепили людей, когда они выйдут на поверхность. Юноша застыл на месте и не мог пошевелиться. Охранник любезно предложил ему проследовать дальше, и Карим узнал в нем Тобиаса. Оттого, что Тобиас мог опознать Карима, тому стало еще страшнее.

Охранник дотронулся до чего-то на его скафандре, и Карим услышал голос:

— Я понимаю, что вам, возможно, страшно, но, пожалуйста, не беспокойтесь. Снаружи никакой опасности нет. Вдоль всего вашего пути стоят защитные щиты, и с вами ничего не случится.

— Но мне нужно вам что-то сказать! — вырвалось у Карима, и волна ужаса прокатилась по нему. Сейчас он не может признаться, не может выдать своих друзей. Что же ему делать? Просто взять себя в руки и идти дальше.

— Извините, вам лучше поделиться вашими страхами со специалистом, — к его облегчению произнес Тобиас. — Психолог всегда ждет экспедиторов у люка.

Они прошли дальше по туннелю и оказались перед большим круглым лифтом. Там их действительно ожидало много людей: несколько человек в форме служащих, два вооруженных охранника порядка, несколько роботов-охранников и два человека в одежде элиты. Один из них, вероятно, и был психолог. Карим поспешил сказать Тобиасу, что с ним все в порядке, и психолог ему не требуется, но в этот момент Пётр, споткнувшись, упал лицом вперед. Руки он подставить не успел, поэтому удар пришелся на шлем. К нему тут же подбежали служащие и поставили его на ноги. Стоять он не мог и стал оседать назад. Карим в ужасе наблюдал за тем, как они откручивали шлем с головы его друга. Вместо взрослого художника под ним оказался юный мальчишка со светлыми вьющимися волосами и пушком усов. Воцарилась тишина. Голова Петра безвольно висела, служащие в одежде элиты не двигались, а охранники сразу же потянулись к своим бластерам. Так продолжалось всего пару секунд, а потом в движение пришли все одновременно.

— Всем назад! Среди них преступник! К стене! Руки вверх! — закричал охранник и стал тыкать бластером в находящегося без сознания Петра, которого служащие очень медленно сажали на пол.

Тем временем один из мужчин в одежде элиты отстранил охранника властным жестом, а другой подошел к Петру и пощупал ему пульс.

Человек, отстранивший охранника, приказал служащим отвинтить шлемы с головы двух других экспедиторов. «Все пропало», — понял Карим и сам снял свой шлем.

— Мы признаем свою вину, — закричал Карим.

— Пожалуйста, извините нас и только не стреляйте! — прокричал Чан охраннику, направившему на него бластер.

Только роботы неподвижно стояли, медленно и синхронно вращая «головы» от мальчиков к охранникам. С Петра наконец сняли скафандр и положили его на носилки, появившиеся неизвестно откуда. Один из элиты пошел рядом с носилками, а их с Чаном повели в уже знакомую переодевалку. Юноши сняли скафандры, показали, где лежат настоящие художники, и рассказали, что они с ними сделали на самом деле.

После этого ребят повели в разные стороны. Карима заперли отдельно, сказав, что скоро за ним придут и будут допрашивать. Юноша дал следователю чистосердечные показания и рассказал в самых мельчайших подробностях обо всем, что они сделали. Еще он объяснил, откуда у него такое стремление увидеть солнце, на что допрашивающий даже улыбнулся. Нарушителей судили в разных залах и в разное время, поэтому Карим ничего не знал о судьбе своих друзей. Суд расценил выходку мальчишек как крупное хулиганство. В качестве наказания Кариму было запрещено продолжать учебу и когда-либо занимать руководящие посты. Ему разрешалось работать только на самых примитивных должностях, не требующих ответственности и надежности. Таким образом Карим сохранил свою жизнь, но абсолютно разрушил карьеру. Юноша, обвиняющий себя в своем собственном безумии, посчитал это довольно легким наказанием. Позже оказалось, что приговор смягчили, так как он все-таки пытался рассказать служащему о том, что они на самом деле не экспедиторы, и хотел в последнюю минуту предотвратить возможную опасность выхода на поверхность несовершеннолетних ребят.

Трое друзей встретятся случайно через много лет. Им будет о чем рассказать друг другу.