Kitabı oxu: «Кровь и звёзды»

Глава 1. Капля, что решает всё

Кровь помнила всё.

Сирена стояла на краю крыши, вглядываясь в ночной город. Кальдра раскинулась под ней, как огромный раненый зверь — огни мерцали внизу, словно чешуя дракона, усыпанная самоцветами. Ветер доносил запахи дыма, жареного мяса и отчаяния. Последнее было самым отчётливым — оно пропитало этот город насквозь, въелось в камни мостовых, в швы между кирпичами, в трещины на штукатурке.

Сирена вдохнула полной грудью. Отчаяние было её хлебом. Её воздухом. Её жизнью.

Она была одета во всё чёрное — облегающий костюм из особой ткани, пропитанной алхимическими составами, что делало её практически невидимой в тени. На поясе висели метательные ножи, смазанные парализующим ядом. Но главное оружие было спрятано глубже — в её венах.

Кровь была её единственным настоящим другом. Она никогда не предавала. Никогда не лгала. Она просто была — тёплая, живая, пульсирующая. И она помнила.

Сирена закрыла глаза и прислушалась. Где-то внизу, в лабиринте улиц, бились тысячи сердец. Она чувствовала их — слабые отголоски, как удары барабанов вдалеке. Но были и другие. Яркие. Горячие. Кровь, которая пела.

Она открыла глаза.

— Ты опоздала.

Сирена не обернулась. Она знала этот голос с тех пор, как научилась дышать.

— Я никогда не опаздываю, Мастер Вейн, — ответила она. — Я просто прихожу ровно тогда, когда нужно.

Тень отделилась от стены и превратилась в мужчину. Высокий, худой, с длинными пальцами, которые всегда казались слишком изящными для убийцы. Мастер Вейн был одним из немногих, кто знал истинное имя Сирены. И одним из немногих, кто всё ещё был жив после этого знания.

— Твоё новое задание, — сказал он, протягивая ей свиток, запечатанный чёрным воском.

Сирена взяла свиток, но не спешила его открывать. Она смотрела на печать — символ Гильдии Теней: змея, пожирающая собственный хвост. Вечный цикл. Вечная смерть.

— Насколько сложное?

— Сложнее, чем всё, что ты делала раньше, — Вейн подошёл ближе. — Настолько сложное, что Совет рассматривал возможность послать всех наших лучших ассасинов одновременно.

Сирена подняла бровь. Это было неслыханно. Гильдия никогда не посылала больше одного убийцы на цель. Это было делом чести. Делом гордости.

— И что же это за цель, что потребовала таких мер?

— Аэрон, — произнёс Вейн, и это имя прозвучало в ночном воздухе, как удар колокола. — Последний принц павшей звёздной династии.

Сирена замерла.

Звёздная династия. Она слышала легенды о них. О тех, кто правил Семью Княжествами задолго до того, как первые короли подняли свои знамёна. О тех, чья магия была не разрушением, а исцелением. О тех, кто мог заживлять раны одним прикосновением, останавливать эпидемии одним словом, усмирять бури одним взглядом.

Их называли Детьми Звёзд. Их боялись. Их ненавидели. Их уничтожили.

Двадцать лет назад. В ночь, которую в Семи Княжествах до сих пор называли Ночью Падающих Звёзд.

— Он жив? — спросила Сирена, и в её голосе не было эмоций. Только холодный расчёт.

— Жив, — подтвердил Вейн. — И, что хуже, он собирает силы. Он набирает отряд наёмников в Кальдре. Говорят, он ищет способ вернуть свою магию. Настоящую магию. Ту, что была у его предков.

— У него нет магии?

— У него есть... остатки. Искры. Он может исцелять мелкие раны, но не больше. Пока не больше. Но если он найдёт способ пробудить свою кровь полностью...

Вейн не договорил. В этом не было нужды.

Сирена развернула свиток. Внутри был портрет — нарисованный углём профиль молодого мужчины. Острые скулы, тёмные волосы, спадающие на лоб, глаза, в которых застыла странная смесь печали и решимости. Он был красив. Не той красотой, что привлекает внимание на балах, а той, что запоминается навсегда. Красотой обречённого.

— Красивый, — заметила Сирена.

— Не отвлекайся, — резко сказал Вейн. — Ты знаешь правила. Никаких эмоций. Никаких привязанностей. Ты — оружие. Оружие не чувствует.

— Я знаю правила, — Сирена свернула свиток и убрала его в складку плаща. — Где он сейчас?

— В таверне «Пьяный Грифон». Набирает людей. У него уже пятеро наёмников. Ты станешь шестой.

— Шестой, — повторила Сирена. — И какова легенда?

— Ты — наёмница из северных земель. Ищешь работу. У тебя нет имени, нет прошлого, нет привязанностей. Только клинок и желание заработать.

— Банально, — сказала Сирена. — Но эффективно.

— Эффективность — твоё второе имя, — Вейн сделал шаг назад, и тень снова начала поглощать его. — Помни, Сирена. Одна капля его крови. Одна капля — и он твой. Ты можешь управлять его телом, читать его мысли, остановить его сердце. Но сначала — капля.

— Я помню.

— И ещё одно, — голос Вейна стал тише. — Будь осторожна. Аэрон — не обычная цель. Он... чувствует. Он видит тьму в людях. И, что хуже, он видит свет.

— У меня нет света.

— У всех есть свет, Сирена. Даже у тебя. Даже если ты сама его не видишь.

С этими словами Вейн исчез, растворился в ночи, оставив Сирену одну на краю крыши.

Она постояла ещё немного, вглядываясь в огни города. Где-то там, в таверне «Пьяный Грифон», сидел человек, которого ей предстояло убить. Человек, чья кровь должна была стать её оружием. Человек, чья магия могла исцелять.

Сирена усмехнулась. Ирония судьбы. Её магия разрушала. Его — исцеляла. Они были противоположностями. Абсолютными. Несовместимыми.

Она спрыгнула с крыши, и тьма поглотила её.

***

Таверна «Пьяный Грифон» находилась в самом сердце трущоб Кальдры. Это было место, где встречались отбросы общества: дезертиры, воры, убийцы, наёмники. Место, где жизнь стоила меньше, чем кружка эля.

Сирена вошла через чёрный ход. Внутри пахло потом, пивом и кровью. Кровью — совсем свежей. Кто-то недавно потерял здесь жизнь. Или часть её.

Она прошла через тёмный коридор и оказалась в общем зале. Здесь было шумно. Пьяные голоса сливались в единый гул, прерываемый взрывами смеха и звонами кружек. В углу кто-то играл на расстроенной лютне. Музыка была фальшивой, но никто не обращал внимания.

Стены таверны были покрыты странными символами — не буквами, не рисунками, а чем-то средним. Сирена не знала, что они означают, но её кровь отзывалась на них — слабо, тревожно, как на забытый язык. Древний. Забытый. Опасный.

Она сразу увидела их.

Они сидели за большим столом в дальнем конце зала. Пятеро. Именно так, как говорил Вейн. Наёмники. Опытные, судя по шрамам и взглядам. Опасные.

А за столом, во главе, сидел он.

Аэрон.

Сирена узнала его мгновенно, хотя портрет не передавал и половины того, что она увидела сейчас. Он был одет просто — тёмная рубаха, кожаный жилет, штаны, заправленные в сапоги. Никаких украшений, никаких знаков отличия. Но даже в этой простой одежде он выглядел... иначе. Словно вокруг него было слабое свечение. Словно звёзды, погасшие двадцать лет назад, всё ещё мерцали в его крови.

Он не пил. Не смеялся. Он просто сидел, слушая своих наёмников, и в его глазах была та самая смесь печали и решимости, которую Сирена видела на портрете.

Она подошла к столу.

— Слышала, вы набираете людей, — сказала она, и её голос прозвучал ровно, без эмоций.

Наёмники замолчали. Пятеро пар глаз устремились на неё. Оценивающие. Недоверчивые.

Аэрон поднял голову. И посмотрел на неё.

Сирена почувствовала это. Физически. Словно что-то коснулось её кожи. Что-то тёплое. Что-то... живое.

Его кровь. Она пела. Не так, как у других. Не как у наёмников, чья кровь была тяжёлой, как свинец. Не как у Вейна, чья кровь была холодной, как лёд. Кровь Аэрона была... светлой. Тёплой. Она звенела, как стекло под пальцами, как эхо в пустом соборе, как струна, натянутая между звёздами.

И кровь Сирены ответила.

Она пела в ответ.

Сирена замерла. Этого не должно было быть. Её кровь никогда не пела. Она убивала, поглощала, контролировала. Но не пела.

Она попыталась подавить это ощущение. Загнать его глубже. Заставить замолчать. Но оно не умолкало. Оно становилось громче.

— Кто ты? — спросил он, и его голос был низким, мелодичным. Голос, который звучал так, будто звёзды говорили сквозь человеческое горло.

— Никто, — ответила Сирена. — Наёмница. Ищу работу.

— У тебя есть имя?

— Нет.

Аэрон изучал её долго. Слишком долго. Сирена чувствовала, как его взгляд проникает под её кожу, сквозь маски, сквозь ложь. Она знала, что он ищет. Свет. Тот самый свет, о котором говорил Вейн.

Она надеялась, что он его не найдёт.

— Садись, — сказал наконец Аэрон, указывая на свободное место. — Выпей с нами.

Сирена села. И в этот момент она поняла, что что-то пошло не так.

Потому что, когда её рука коснулась стола, она почувствовала это. Слабое. Едва уловимое. Но оно было там.

Её кровь пела.

Не от голода. Не от жажды убийства. А от чего-то другого. От чего-то, чего она никогда раньше не чувствовала.

Сирена подняла взгляд и встретилась глазами с Аэроном.

Он улыбнулся.

И в этой улыбке было что-то, что напугало её больше, чем все убийства, которые она совершила.

— Добро пожаловать в отряд, — сказал он. — Надеюсь, ты найдёшь то, что ищешь.

Сирена кивнула. Но про себя подумала: Я уже нашла. Только это не то, что я искала.

***

Той ночью, когда все спали, Сирена лежала на своей койке, вглядываясь в потолок. Она пыталась успокоить свою кровь. Пыталась заглушить это странное пение, что звучало в её венах.

Но оно не умолкало.

Оно становилось громче.

И где-то глубоко внутри, в той части её души, которую она считала мёртвой, что-то шевельнулось. Что-то, что она похоронила много лет назад.

Что-то, что было похоже на надежду.

Сирена закрыла глаза и заставила себя думать о задании. О капле крови. О смерти.

Но перед её внутренним взором стояли глаза Аэрона. И его улыбка.

И его голос, который сказал: Надеюсь, ты найдёшь то, что ищешь.

Я найду, — подумала Сирена. — Я найду способ убить тебя. Потому что это единственное, что я умею.

Но даже когда она думала это, она знала, что лжёт.

И это было самое страшное.

Глава 2. Песня, что не умолкает

Утро пришло с запахом дыма и крови.

Сирена проснулась за мгновение до того, как первый луч солнца коснулся её лица. Привычка, вбитая годами тренировок. Она открыла глаза и первым делом прислушалась к своей крови.

Она всё ещё пела.

Тихо. Едва слышно. Но пела. Это было не то пение, что она знала раньше — голодное, требовательное, жаждущее. Это было что-то другое. Что-то мягкое. Что-то, что напоминало колыбельную, которую она не могла вспомнить.

Сирена села на койке. Она не помнила колыбельных. У неё не было матери. У неё не было детства. Только Гильдия. Только кровь. Только смерть.

Она огляделась. Таверна «Пьяный Грифон» ночью превратилась в спальню для всего отряда. Наёмники спали прямо на полу, укрывшись плащами. Кто-то храпел. Кто-то бормотал во сне. Пятеро. Она пересчитала их взглядом, отмечая расположение каждого.

Женщина с шрамом в форме полумесяца, пересекающим левую бровь, спала у стены, положив руку на рукоять меча. Кира. Даже во сне она была готова к бою.

Двое мужчин — близнецы, судя по одинаковым лицам и одинаковым шрамам на левой щеке — спали рядом, спина к спине. Рэй и Рок. Ещё один, огромный, как медведь, храпел в углу, обнимая свою секиру. Бран. И последний — молодой, светловолосый, с лицом, которое ещё не успело огрубеть от крови и смерти — сидел у окна, вглядываясь в рассвет. Тэо.

Аэрон отсутствовал.

Сирена поднялась. Она двигалась бесшумно, как тень, как дуновение ветра. Ни один из наёмников не проснулся. Она выскользнула через чёрный ход и оказалась на улице.

Утро в трущобах Кальдры было серым и влажным. Туман стелился по земле, скрывая мусор и грязь. Где-то вдалеке кричал петух. Где-то ещё дальше звонил колокол — церковь Святого Ордена.

Сирена нашла его на заднем дворе таверны.

Аэрон сидел на перевёрнутом ящике, спиной к стене, и держал в руках что-то маленькое и светящееся. Сирена замерла, прижавшись к стене, и стала наблюдать.

Это был цветок.

Обычный полевой цветок — маленький, синий, с пятью лепестками. Он рос в трещине между камнями мостовой, пробиваясь сквозь грязь и запустение. Аэрон держал его в ладонях, и его пальцы... светились. Слабо. Едва заметно. Но светились.

Сирена почувствовала, как что-то в ней отзывается на этот свет. Оно тянулось к нему. Как растение тянется к солнцу. Как умирающий тянется к жизни.

— Ты рано встала, — сказал Аэрон, не оборачиваясь.

Сирена вздрогнула. Она не выдала себя. Она была уверена. Но он знал. Он чувствовал её. Так же, как она чувствовала его.

— Привычка, — ответила она, выходя из тени.

— Плохо спала?

— Хорошо. Слишком хорошо.

Аэрон обернулся. Его глаза — цвета остывшего пепла, в котором ещё тлеют угли — посмотрели на неё. И снова это ощущение. Словно что-то коснулось её кожи. Что-то тёплое.

— Это ты сделал? — спросила Сирена, кивнув на цветок.

— Нет, — Аэрон покачал головой. — Он сам. Я просто... помог.

— Помог?

— Он умирал. Камни, грязь, отсутствие света. Он должен был погибнуть. Но я почувствовал его. Его желание жить. И я... — Аэрон замолчал, подбирая слова. — Я поделился с ним своей силой. Немного. Совсем чуть-чуть.

Сирена смотрела на цветок. Он выглядел здоровым. Сильным. Живым.

— Ты тратишь свою магию на цветы? — спросила она.

— На всё, что живо, — ответил Аэрон просто. — На цветы. На птиц. На людей. Магия звёзд — это не оружие, Сирена. Это... дар. И я не могу его не использовать.

— Даже если это тебя убивает?

Аэрон улыбнулся. И в этой улыбке было столько печали, что Сирена почувствовала, как что-то сжалось в её груди.

— Особенно если это меня убивает.

Он поднялся. Цветок он оставил на ящике — маленькое синее чудо в сером мире. Сирена смотрела на него, и её кровь пела. Громче. Настойчивее.

— Пойдём, — сказал Аэрон. — Нам нужно поговорить с отрядом. У меня есть план.

— План?

— Мы идём на север. В Мёртвые Земли. Там, по легендам, находится Сердце Звёзд — артефакт, который может пробудить мою магию. Полностью.

Сирена похолодела.

Мёртвые Земли. Она слышала о них. Проклятые земли, где двадцать лет назад падали звёзды. Где погибла вся звёздная династия. Где до сих пор бродят призраки и чудовища, рождённые из хаоса магии.

— Это самоубийство, — сказала она.

— Возможно, — Аэрон посмотрел на неё, и в его глазах вспыхнули золотые искры. — Но это единственный способ. Если я не пробужу свою магию, тьма, которая уничтожила мой род, вернётся. И тогда погибнут все. Не только я.

Сирена хотела спросить о тьме, о его уверенности, о его доверии. Но не спросила. Потому что боялась ответа.

— Хорошо, — сказала она. — Мёртвые Земли. Когда выходим?

— Через час.

Аэрон прошёл мимо неё, и Сирена почувствовала, как его кровь коснулась её крови. Слабо. Миг. Но этого было достаточно.

Её сердце пропустило удар.

Это не должно происходить, подумала она. Я — оружие. Оружие не чувствует.

Но она чувствовала. И это было хуже всего.

***

Отряд собрался в общем зале таверны. Пятеро наёмников, Аэрон и Сирена. Кира смотрела на Сирену с неприкрытой враждебностью. Близнецы переглядывались, но молчали. Бран жевал вяленое мясо и, казалось, не обращал ни на кого внимания. Тэо смотрел на Сирену с любопытством.

— Итак, — начал Аэрон, вставая во главе стола. — Мы идём на север. В Мёртвые Земли.

Кира фыркнула.

— Мёртвые Земли? Ты серьёзно? Там же смерть на каждом шагу.

— Я знаю, — ответил Аэрон спокойно. — Но у нас нет выбора. Если мы не найдём Сердце Звёзд, всё, что мы делаем, не имеет смысла.

— И как мы туда попадём? — спросил Рэй. — Через перевал? Через Пустошь?

— Через Пустошь, — сказал Аэрон. — Это быстрее.

— Быстрее — не значит безопаснее, — заметил Рок. — Пустошь кишит тварями. Мы потеряем людей.

— Мы потеряем всех, если не попробуем.

Сирена слушала молча. Она отмечала каждое слово, каждую интонацию. Это было частью её работы. Знать всё о цели. О её планах. О её слабостях.

Но была и другая часть. Та, что смотрела на Аэрона и видела не цель, а человека. Человека, который готов рискнуть всем ради других. Человека, который тратит свою магию на цветы.

— У нас есть один день, чтобы подготовиться, — продолжил Аэрон. — Закупить припасы, проверить снаряжение. Мы выходим на рассвете.

Он обвёл взглядом отряд. Его глаза задержались на Сирене.

— Есть вопросы?

— Да, — сказала Кира. Она поднялась, и её рука снова легла на рукоять меча. — Кто она такая?

Все взгляды устремились на Сирену.

— Она — наёмница, — ответил Аэрон. — Как и вы.

— Я её не знаю, — Кира сделала шаг к Сирене. — Я никого не знаю из северных земель. И у неё нет имени. Это подозрительно.

Сирена не двинулась. Она смотрела на Киру спокойно, без эмоций. Как на мишень.

— У многих здесь нет имён, — сказала она. — Это не делает нас врагами.

— Это делает тебя неизвестной, — Кира остановилась в шаге от неё. — А неизвестность — это угроза.

— Кира, — голос Аэрона прозвучал мягко, но в нём была сталь. — Оставь её. Она с нами.

Кира посмотрела на него. Потом на Сирену. Её глаза сузились. И на мгновение Сирене показалось, что она видит в них что-то знакомое. Что-то, что Кира пытается скрыть. Боль. Потерю. Страх.