Kitabı oxu: «Мои первые 45 лет. Третье издание»

© Владимир Владимирович Назаров, 2019

ISBN 978-5-4496-3444-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие к первому изданию

Книга написана в качестве одного из примеров того, как можно написать мемуары.

Предназначена в качестве пособия для кандидатов в депутаты любого уровня.

Омск, осень 2003 года.

Предисловие ко 2-ому изданию

Книга готовилась к выборам в Госдуму 2003 года. В качестве примера для кандидатов в депутаты: так или примерно так, следует подавать свою жизнь для избирателей.

В доступной и короткой форме.

Автор надеялся получить заказ на проведение рекламной кампании какого-либо кандидата. Увы. Не получил.

Перечитав свою работу семилетней давности, автор пришёл к выводу, что он ещё далеко не всё рассказал о своей жизни. Нет здесь рассказа, как он нашёл (за несколько дней до Нового Года) подарок Деда Мороза на кухонном буфете, как в самом центре города на него напал какой-то бандит с ножом (среди бела дня!), нет рассказа как автора забрали дружинники на толкучке (с товаром, жвачкой, и деньгами) и как он сбежал…

Что ж.

Будет, чем дополнить третье издание.

Омск, Чкаловский посёлок, 27 декабря 2010 года.

Предисловие к третьему изданию

 
Новые времена – новые возможности.
Можно опубликовать книгу в Сети и сидеть и ждать читателей.
Опубликовать напрямую, без посторонних взглядов и советов.
Автор сам себе и корректор, и редактор, и издатель, и продавец своих произведений.
Слов нет – никогда такого не было.
В России.
Вспоминается Интернет-легенда про Стивена Кинга.
Как то свою новую книгу он опубликовал минуя издателей.
Опубликовал в Сети.
Скачать книгу можно было абсолютно бесплатно, без каких-либо предварительных условий.
 

И…

 
Предлагалось всем желающим прочитать его новую работу и самим решать: заплатить за книгу или нет.
Цена – один доллар.
Скачали книгу несколько миллионов.
А деньги прислал всего… один миллион читателей.
Вот так: легко, быстро и просто писатель заработал миллион.
Нечего и говорить, что впоследствии эту книгу издатель Кинга напечатал с великой охотой.
И не прогадал.
Традиционная книга не умрёт.
Так и будут они идти рядом по жизни:
– книга электронная,
– и книга традиционная.
 

Омск, Чкаловский посёлок, 15 февраля 2019 года.

1. Гроза

Первое воспоминание. Лето. Мы втроём: мама, папа и я сидим под большой берёзой, спасаясь от дождя. Гром. Молнии. Ливень. И малыш между родителями.

В шестидесятом году прошлого века в роще под Московкой (окраина Омска) можно было собирать землянику. Просто выйти из дома и пойти за ягодами.

После грозы насквозь мокрого малыша притащили домой (бабушка очень ругала родителей) и засунули в ванну. Горячей воды в доме не было, зато был титан (печка такая), с помощью какового и дров получали горячую воду.

Гроза датируется летом 1960 года (младший брат Женя появится летом 61-го), то есть, было тому малышу два года и четыре месяца.

2. Первая машина

Первая машина появилась почти одновременно с рождением брата. Родители весной 1961 года отправились в отпуск на «Запад»: Москва, Ленинград, потом – Рига.

Вернулись со множеством интересных и неизвестных дотоле вещей, среди которых доминировала педальная «Победа» -кабриолет.

Место было всего одно, но катались по двору как минимум два человека: водитель-педальщик и пассажир на багажнике.

Иногда пассажир (третий) появлялся и на капоте.

Жаль, гонки не с кем было устраивать.

Через месяц после того, как средний Назаров сел за руль детского автомобиля, в семье появился младший Назаров.

3. Домашний кинотеатр

В начале шестидесятых годов у нас был единственный телевизор на весь подъезд. «Рекорд» с экраном не больше 10-ти дюймов (как бы мы сказали сейчас). Отец установил на крыше антенну, бросил кабель вдоль стены, просверлил отверстие в оконной раме – и в квартире открылся домашний кинотеатр.

Комната, где стоял телевизор, была большая. Соседи приходили со своими стульями и табуретами. Выключался свет, и начиналось обсуждение идущего фильма. Взрослыми.

Дети тоже не безмолвствовали: то и дело молили взрослых помолчать.

А та антенна, что сделал и установил отец, проработала несколько десятков лет.

Пока ни украли.

4. Откуда дровишки?

Из подвала – вестимо… Домовой подвал превращался и в дровяной склад, и в дровяной двор (там, где пилят дрова).

Отцу наладить пилку дров было несложно: деревенские навыки долго не забываются.

Мне оставалось (в 4—5 лет) поддерживать обратную сторону двуручной пилы, чтобы брёвна превращались в чурбаки.

Каким образом чурбаки делили на поленья – не помню. Зато хорошо помню, как устроил небольшой пожар в кухонной печи – уж очень любил ребёнок смотреть на огонь. Хорошо, рядом с печкой были кран и раковина. Смышлёный мальчик спешно набрал воды в эмалированную кружку и погасил пламя.

Взрослые в это время смотрели какой-то фильм, малоинтересный для старшего сына и внука.

5. Майские жуки

Это было событие: вылет майских жуков. Собиралась толпа дворовых детей: от тех, кто уже мог ходить, до чуть ли ни средних школьников, и отправлялись в рощу.

Шли вооружённые: пустыми спичечными коробками, полулитровыми и литровыми стеклянными банками.

Жуки летели тучей, и стоило им присесть отдохнуть, как охотники набрасывались на них. Кто с сачками (большая редкость), кто просто с кепкой (что было значительно чаще) или с панамой (уж совсем интеллигенты).

Потом жуки забавно шуршали в коробках.

Другие ползали в банках, куда юные энтомологи добавляли траву.

Жуки быстро погибали на жаре и возвещали о кончине на всю квартиру.

6. Трамвай

Получив первую собственную квартиру, наша семья переехала с окраины города практически в центр: десять минут на трамвае – и ты на самой что ни на есть центральной площади Омска.

Но ты его дождись этот трамвай!

Не помню, чтобы мы ездили свободно.

Всегда в толчее.

Всегда в полузадушенном состоянии: взрослые напирали со всех сторон, и получалось так, что ты зажат в какие-то круговые тиски из горячих человеческих тел.

Какой там Манхеттен! Там хоть кусочек неба виден (так говорят), а здесь не видно ничего кроме серых и чёрных пальто из вонючего сукна.

7. Назаров-Киселёв

Отец был выходцем из потомков донских казаков, которые расселились по югу Западной Сибири, и приехал в Омск из Петропавловска. А поскольку человек он был лёгкий на подъём (к тому же работал на железной дороге), то наши с ним путешествия в соседний город к родственникам стали обычным делом.

Как-то раз, он оставил меня на скамейке старого Петропавловского вокзала (маленького, душного и переполненного людьми), а сам пошёл за билетами.

Скоро он услышал по громкоговорителю: «Товарищ Киселёв, подойдите … (туда-то): заберите своего потерявшегося сына». Отец далеко не сразу понял, что речь идёт обо мне: вокзальной милиции я почему-то назвался маминой девичьей фамилией.

8. Первое кино

Почему фильм Some Like it Hot в советском прокате шёл под грифом «детям до 16 вход запрещён» – не понимаю и после того, как увидел полную версию «Некоторых…»

Несмотря на столь строгое предупреждение, мама повела меня на «девушек». Юношу пропустили. Не потому, что у нас даже самые строгие запрещения нарушаются, а потому, что мальчику было всего шесть лет: всё равно, мол, ничего не поймёт.

Поход на «В джазе только девушки» был чуть ли ни первым посещением кинотеатра. Впечатление от героини было настолько сильно, что она стала тут же любимой женщиной.

После мамы, конечно.

9. Любовь

Взращённый на столь заметном примере, мальчик не преминул влюбиться в более осязаемый образ: воспитанницу детсадовской группы годом младше.

Строго говоря, влюблённых было двое. К сожалению, вторым действующим лицом была не предмет юного обожания, а его друг.

Классический любовный треугольник.

Детский сад представлял собой одну большую комнату на первом этаже жилого дома. Она была и столовой, и игровой, и спальней. Последнее обстоятельство влюблённые друзья использовали самым беззастенчивым образом: во время своего дежурства они ставили раскладушки так, чтобы девочка оказывалась спящей между них.

Так и засыпали: с рукой любимой в руке.

10. На юг!

1964 год, принёсший знакомство и с кино, и с высокими чувствами, ознаменовался ещё двумя крупными событиями: одно из них – путешествие к Чёрному морю.

Это было действительно путешествие: мальчик до того времени никуда серьёзно не уезжавший (исключая Петропавловск) больше трёх дней ехал (вместе с мамой, разумеется) в поезде через треть страны.

Здесь же в поезде получил от мамы одну из самых больших в жизни «нахлобучек». Вагон был последний и пытливый мозг малыша привел к тому, что руки открыли дверь последнего тамбура, а глаза с увлечением смотрели на рельсы, убегающие из-под ног…

11. Море!

Уже проезжая Урал, было очень странно видеть паровоз, тащивший через горы полтора десятков вагонов, в числе которых был и «твой».

А тоннели!

Свет, свет и вдруг – темнота. Только лампочки тоннельные мелькают, а если тоннель длинный – проводник включает в вагоне электричество.

Море появилось неожиданно: из-за горы. Большое и спокойное. Поезд шёл по берегу и несколько раз останавливался так, что можно было добежать до воды.

Не дали. Мама предложила отложить тактильное знакомство с морской водой до полного прибытия в Сочи.

12. Морские рассказы

Сибиряку становится на южном базаре как-то не по себе. Тем более, – советскому сибиряку. Коллективный запах фруктов ясно даёт понять, что существует какая-то другая жизнь: без морозов и регулярных ангин.

На рынок ходили с утра, «заряжались» фруктами и шли на ещё одно «чудо» – каменистый пляж.

Всё было замечательно «на море»: самшитовая роща, лебеди в пруду, орехи в виноградном сиропе, плеск вечерней воды о валуны, даже смерч увидеть удалось.

Не обошлось и без неприятностей. В один из дней маме срочно пришлось тащить ребёнка в пляжный медпункт: сын наступил на пчелу.

13. Москва I

Одного моря маме показалось недостаточно. Она решила показать старшему сыну, на обратном пути, Москву.

И всего-то были один день, а сколько сделали!

Утром (рано: метро только-только открылось) вышли на перроне, наверное, Курского вокзала, и немедля поехали (на метро!) на Красную площадь.

Исторический музей. Музей Ленина.

Потом – по магазинам. Больше смотрели, но кое-что и покупали. Что-то купили в «Детском мире», что-то – в ЦУМе, но самую главную покупку сделали на какой-то ярмарке у железнодорожных путей: оловянных солдатиков.

Целое отделение!

14. Прогул

Мешки со сменной обувью – «сменкой», были таким же атрибутом младшего школь-ника, как портфель (или ранец! Мне почему-то всегда больше нравились ранцы или «папки»).

Особенно удобно было таким мешком колотить какого-нибудь одноклассника. После уроков. В ответ ты получал удар мешком (если не успевал увернуться). В самый разгар битвы мешки имели тенденцию (поскольку были на верёвках) скручиваться, и тогда начиналось «перетягивание каната».

Однажды, во втором классе, мешок был оставлен дома, и дежурные старшеклассники в школу не пустили. Как здорово было во время уроков играть дома (с кем-то из таких же счастливцев) в тех же солдатиков!

15. Котлета

Собаки, собаки… Любимое животное. Но не было в школьные годы ни собственной собаки, ни Карлссона.

Вот дворовых (собак) – сколько угодно.

Характер у них был странный: то ластятся, а то ни с того ни с сего ухватят тебя за ногу (хорошо – в валенке).

Одна из таких террористок в зиму 66-го года несколько недель встречала у школы и не давала пройти без какого-либо угощения. Рычит, скалит зубы и требует котлету или кусок колбасы. Хлеб она принимать в качестве пропуска отказывалась.

В конце-концов, проявив несколько раз твёрдость и хитрость (проникал в школу с чёрного хода), «сбросил пса с хвоста».

16. Футбол

Первое школьное лето было богато впечатлениями: первая поездка в пионерский лагерь, путешествие вместе с мамой и братом на Урал. И футбол!

Семи-восьмилетние мальчишки очистили от камней небольшую площадку (нам она казалась настоящим футбольным полем), извёсткой сделали разметку (как положено: центр поля, вратарская площадка, угловые отметки, только флажков не хватало), краской написали номера на футболках, и устроили дворовый чемпионат.

Что нас так вдохновляло?.. Ах, да – мировое первенство в Англии.

Игры шли под аккомпанемент предупреждающих звонков: в трёх метрах от боковой линии проходил трамвай.