Kitabı oxu: «То, чего нет»

Эта история ждала своего часа более пятнадцати лет. И прождала бы ещё дольше, если бы мне на глаза не попался конкурс черновиков от Литрес «Самиздат». Я достал её «из стола», доработал, но в ней навсегда осталась частичка той юношеской наивности.

История получилась масштабной, и, к сожалению, не всем второстепенным героям в ней досталось одинаковое время. Если вам захочется узнать кого-то из них лучше — обязательно загляните в сборник предысторий.

Я хочу поблагодарить платформу Литрес за тот самый толчок к творчеству и за возможность показать свои миры другим. Отдельная благодарность художнику Максиму, который совершенно бесплатно помог воплотить моё видение обложки. И конечно, я бесконечно благодарен каждому читателю, который решится окунуться в мир, где то, чего нет, оказывается слишком реальным.

Спасибо.

 
Каждый день наяву словно тени живём,
Ищем смысл, что в жизни непросто найти.
Пусть закрытая дверь в неизвестность ведёт,
Пока светит надежда на этом пути.

Повторяется всё, сила тайная в том,
Что бессмертны. Поверь. Душа – то, чего нет.
Сломит разум преграды, и сразу найдём,
Даже если займёт поиск тысячи лет.
 

Глава 1. Пробуждение

Часть 1. Всё имеет начало

Всё имеет начало. Морозное солнце с любовью выдернуло из лап сна.

Меня передёрнуло. Почему? Точно… Сон. Клубящаяся тьма и кровавые руки, сжимающие кинжал. И непреодолимое чувство пустоты.

Это был… Ох, опять забыл задёрнуть шторы.

Я подскочил, сбрасывая одеяло и остатки ощущений от странного сна. 9:44.

Чёрт, опаздываю.

Нужно собираться – заехать к Ане, не забыть пакет. Взгляд зацепился за календарь – 22 февраля.

Завтра мой праздник. Сейчас бы кофе.

Включив чайник, привычно насыпал в кружку растворимый кофе, добавил четыре ложки сахара. Залил кипятком, плеснул молока, отхлебнул и только после этого почувствовал себя человеком.

Меня зовут Андрей, двадцать один год, работаю грузчиком. Работа как работа, только радости мало. Из института выперли месяцев десять назад – не смог совмещать. С девушками тоже не складывается. Они видят во мне не конечную цель, а лишь ступеньку на пути к счастью. Друзей немного, но зато настоящие. Чего только стоит Иришка – особенная девушка с неповторимым характером. А Пётр – интроверт, до смерти преданный собственному комфорту. Нет, конечно, я тоже не подарок, но со мной хотя бы можно общаться дольше пятнадцати минут. Обычный парень со среднестатистической внешностью, из которой выделяются угольно-чёрные волосы и немного кривой нос – память о детской драке. И, конечно, глаза, которые меняют цвет в зависимости от настроения. Хотя до сих пор не понимаю, как это работает. Просто привык.

От размышлений отвлёк крик сквозь тонкую стену хрущёвки:

— Ты почему снова не пошёл в школу?!

Эту фразу я слышал слишком часто, и если бы у раздражения был голос, то звучал бы так. Это Лидия Васильевна. Она в одиночку воспитывала своего шестнадцатилетнего сына. Гордого упрямства и напора ей не занимать. Лидия в свои тридцать девять выглядела старше, всегда затягивала светлые волосы в тугой хвост и ходила в боевом макияже №4 – по классификации Иришки. До сих пор не понимаю по какому принципу она её выработала. №4 – это тот случай, когда косметики на лице столько, чтобы замазать любые признаки усталости, возраста и всех невзгод этого мира. В макияже №3, для сравнения, слоёв поменьше. В одежде исключительно брюки и кофточки-блузки с варьирующейся цветовой гаммой. После ночных смен Лидия частенько заставала своего сына мирно спящим в кровати, и её голос ясно давал понять: мириться с этим она не собирается.

— Ну, мам… — с наигранным смирением протянул Коля не в первый раз – и явно не в последний. Отмазки он придумывал прямо на ходу. — Пятница же. Ну, чё пойду из-за одного дня? И вообще, завтра праздник. Сегодня наверняка сокращённый день. Я только вчера выздоровел. А врач сказал пару деньков ещё полежать на всякий случай, чтоб осложнений не было.

Мать с прищуром посмотрела на сына.

— Говоришь, пару деньков? Раз врач сказал… Ну тогда оставайся в постели до понедельника, но если узнаю, что ты хоть на шаг отходил от неё, то добавлю ещё неделю отдыха. А пока свяжусь с учителями, спрошу про домашнее задание. И, кстати, это не обсуждается!

Наслаждаясь криком обманутого подростка, я допил кофе и начал собираться. Отыскал пакет для Ани. Там были тапочки, халат, шампунь и, конечно, те самые помады, которые выискивал вчера по всей квартире. Мимолётно заглянув в зеркало, заметил, что глаза голубые. Накинув куртку, выскочил на площадку и потопал вниз. Где-то через час я стоял около двери бывшей и настойчиво терзал звонок, способный пробудить и мёртвого. Но не её. Дверь открылась минут через пять, когда бедный звонок окончательно отказался работать. В проёме стояла сонная девушка двадцати двух лет, пытаясь понять, кто перед ней. После полуминутного разглядывания она наконец признала меня и слабо кивнула, показывая внутрь квартиры:

— А, это ты, Андрюш. Прохо-о-а… Ааа-эээ…

Последнее слово она буквально проглотила в зевке и отступила, давая пройти. Я не стал, а молча протянул ей пакет.

— Неужели ты ещё дуешься? — забирая пакет, её пальцы на мгновение коснулись моих, оставив после себя странное ощущение, будто прошлое на секунду прикоснулось ко мне.

— Нет, Аня, совсем нет, — ответил, стараясь не встречаться с ней взглядом. — Ты этого не заслуживаешь, — добавил и сразу же пожалел о своих словах. — Забудь, я спешу, а ты сейчас слишком сонная, чтобы воспринимать информацию, поступающую в твой мозг, — пробурчал, сбивчиво оправдываясь.

— А? Да, — кивнула Аня, не заметив моих слов. — Ну, тогда не буду тебя задерживать. Пока, — она неловко улыбнулась, пытаясь скрыть зевок, и повернулась ко мне спиной. — Спасибо, что занёс.

— Ничего страшного, — махнул рукой. — Пока!

Я развернулся и вышел на площадку. Уже собирался спускаться по лестнице, как услышал оклик.

— Андрей, подожди!

Обернувшись, увидел, как Аня достаёт из пакета часы и протягивает мне.

— Ты забыл.

— Это не мои! — я удивлённо смотрел на часы в её руках.

— И не мои. Мне они не нужны. Забирай.

Она подошла ближе и буквально всунула часы в ладонь – будто спешила избавиться от них. Металл был холодным и неожиданно тяжёлым…

Не проронив больше ни слова, Аня вернулась в квартиру и захлопнула дверь. Я остался стоять на лестничной площадке, уставившись на часы, словно пытаясь разгадать тайну их появления. Очевидно, я их в пакет не клал. Не иначе как новый вид карманников завёлся в Москве – те, что не воруют, а подкидывают? Взглянул на циферблат. Часы показывали ровно 12. Правда, ни одна стрелка не двигалась, но я не обратил на это внимания, осознав, что опаздываю, кинулся в метро. Но цифровое табло на станции показывало 11:36. Похоже, что часы, неожиданно оказавшиеся в пакете, просто сломаны. Облегчённо вздохнув, спокойно добрался до работы. День прошёл скучно. Вернулся домой ближе к семи вечера.

Взглянув в зеркало, заметил, что глаза серые от усталости. Умывшись и переодевшись, побрёл к холодильнику в поисках чего-нибудь съестного. Там были только заплесневелый сыр, молоко и крабовые палочки. Вздохнув, сходил в магазин, а после приготовил яичницу с колбасой. Поел и с удовольствием растянулся на кровати.

Видимо, задремал – сейчас меня будил настойчивый звон дверного звонка. Я открыл глаза, но передо мной продолжала стоять темнота. Испугавшись, с недоумением стал тереть глаза, но это не помогло. Проморгавшись, понял, что, возможно, отключили электричество. Звук от звонка между тем продолжал нарастать в моей голове, превращаясь в гул, будто подгоняя скорее открыть дверь. По пути пощёлкал выключателями, но темнота никуда не ушла, что убедило меня в проблемах с электричеством. Поздно сообразив, почему при вырубленном свете работает звонок, кое-как доковылял до коридора, собирая все углы, и открыл дверь. Свет коридорной лампы на мгновение ослепил, словно резко выдернув сознание обратно из темноты. Меня пробрала дрожь.

— Спал? — сочувственно спросила соседка, окинув взглядом. — Сахару не одолжишь?

Вместо ответа я задал мучающий вопрос:

— Лидия, а у нас в подъезде разве свет не отключали сейчас?

Она молча кивнула в сторону моей квартиры. Я оглянулся и увидел, как в коридоре и на кухне беззаботно горит свет.

— А-а-а…

— Так что насчёт сахара, а то магазин закрыт, а Коле, видите ли, сладкий чай подавай, – пробурчала женщина, скромно решив не обращать внимания на мой заскок.

— Угу, — промычал. — Сейчас.

Временно отступив на кухню, отсыпал в полиэтиленовый пакет немного сахара и отнёс скучающей на лестничной площадке Лидии Васильевне. Поблагодарив и горячо заверив, что потом обязательно отдаст, женщина гордо ушла в свою квартиру. Я тем временем снова пошёл на кухню, пытаясь понять, что сейчас произошло. Заразившись от Коли идеей выпить сладкого чая, поставил чайник и стал размышлять.

Мне это приснилось или я тихо схожу с ума?

Но ведь в квартире действительно было темно! А может, это игры моего разума…

Или… или… или…

Почему-то мозгу всегда проще придумать логическое объяснение, нежели просто поверить в то, что произошло. Даже если это объяснение абсолютно нелепо. Тихо щёлкнул выключатель – чайник вскипел. Невольно взглянув в металлическое тело чайника, заметил, что глаза с фиолетовым отливом от страха.

Раздался звонок в дверь. Если это снова соседка, на этот раз пришла за солью, вручу сразу килограмм! Но я оказался не прав, это была моя подруга Ира, и выглядела она… К её образам, признать, невозможно привыкнуть. Лучше всего начать с ног и подготовить к тому, что окажется на голове.

Итак, Иришка была в кроваво-красных туфлях на высоком каблуке, дальше шли тёмные чулки в красную сетку, на бёдра была натянута мини-юбка красного цвета, на удивление белая до ослепления блузка с красной розой на левой груди. На шее, как и всегда, висел небольшой серебристый кулон, по форме напоминающий овал, который закрывают два крыла.

А теперь голова… Ох! На лице был макияж под № 2 – немного матирующей пудры, кроваво-красная помада, тушь для глаз, отделяющая каждую ресничку: у основания – чёрные, на кончиках – белые. Тени были белыми, но с красноватым оттенком. В общем, ярко, но немного. А теперь причёска. Даже не знаю, как описать, чтобы можно было уловить суть. Чёрные волосы были зачёсаны строго вертикально вверх. Края их были выкрашены в красный цвет, и на правый глаз спадала красная чёлка до носа. Ей было двадцать два года, так что она вполне могла себе позволить так выглядеть.

— Женщина-вамп? — скорей уточнил, чем спросил.

— Разумеется, — томно ответила Иришка, а затем, задорно расхохотавшись, уже нормальным голосом добавила. — Ты бы видел своё лицо!

— И тебе привет, — буркнул, пропуская подругу в квартиру.

— Не привет, а добрый вечер! — отозвалась довольная произведённым эффектом Иришка. — Когда я научу тебя хорошим манерам?

— Когда ты научишься менее сногсшибательно выглядеть.

— Это нечестно! Ты же знаешь, что это невозможно.

— Я с тобой полностью согласен, — поддакнул. — Ты откуда такая? Тебе чего?

— Фу, как грубо! — возмутилась Ира.

— В смысле, чай или кофе сделать, — оправдался, хотя мысленно интересовала и цель её визита.

— Кофе, только без молока, — Иришка снисходительно согласилась и уселась за кухонный уголок. — С показа. Прямая конкурентка демонстрировала свою новую коллекцию. Но тут пришла я, и смотреть стали на меня. Короче, эта чучундра в ярости, а коллекцию никто не заметил. Я её сделала!

Пока я занимался приготовлением напитка, Иришка бесцеремонно вывалила из папки, которую она с собой принесла, несколько рисунков. Ира, дизайнер по профессии, предпочитала называть это хобби. В данный момент она занималась разработкой мужских трусов, поэтому мы с Петром у неё были в качестве советчиков. Хорошо хоть не в качестве моделей. Выложив несколько эскизов на столе, Иришка стала выражать нетерпение.

— Скоро, скоро, — опередил её вопрос.

Иришка начала раздражительно стучать красным наманикюренным ногтем по столу.

— Не сломаешь? — с усмешкой спросил, ставя перед ней чашку с кофе.

— Не переживай, — отмахнулась она. — Смотри рисунки и тыкай пальчиком в те, от которых ты в экстазе.

Я придвинул к себе рисунки и стал смотреть на мужские бёдра с различным нижним бельём на них. Нарисованы они были с пугающей подробностью. Ткнув пальчиком, как выразилась Иришка, в несколько наиболее симпатичных, отдал рисунки ей.

— Ты не поверишь, но Петру понравились именно эти, — удивилась Иришка, я лишь ухмыльнулся. — Значит, выбор сделан. Кстати, ты не против того, если я у тебя сегодня переночую?

— А даже если и против, разве это что-то меняет?

— Нет, — просто ответила подруга.

— Вот видишь.

После пустой болтовни я быстро забыл о небольшом инциденте с электричеством. Когда глаза уже начали слипаться, я постелил Иришке на кровати, а себе разложил кресло. Уже ложась спать, услышал, как она вошла в комнату.

— Слышь, Андрюш, твои часы? — она протянула мне какой-то предмет. — Я на них сейчас наступила, чуть ногу не сломала.

Ира, конечно, преувеличивала, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это действительно те часы, о происхождении которых ничего не знал. К моему удивлению, они теперь не стояли. Секундная стрелка с тихим тиканьем ползла по кругу, как змея, отсчитывая время назад. Часы показывали 8 часов 32 минуты. И меня пронзило острое чувство страха, когда заметил, что цифры 12 больше нет. На её месте появился ноль, к которому неумолимо приближалась секундная стрелка.

Я схожу с ума…

— Какие интересные часики, — говорила Иришка, пока я был погружён в свои мысли. — Таймер чем-то напоминают, правда, странно, что с ремешками. Да и как они останавливаются и заводятся, тоже не нашла. Странно…

— Если честно, — перебил её. — Я даже не знаю, откуда они взялись. Сегодня утром отвозил вещи Аньке, а в пакете с вещами вдруг оказались эти часы. Знаю, звучит глупо, но они появились из ниоткуда. Вот только сегодня днём они стояли. Вместо нуля была цифра двенадцать, и все стрелки были остановлены на ней. Думал, они сломаны, но с ними явно что-то не так.

— Значит, судя по времени, они пошли три с половиной часа назад? — подсчитала Иришка. Благо, она никогда и ничему не удивлялась, здраво полагая, что в этом мире может существовать всё. Таков уж ум дизайнера.

— Получается так, — с волнением ответил я, вспоминая, что именно тогда со мной произошла какая-то белиберда, которую решил списать на отключение электричества, дабы уберечь мозг от нервного срыва.

Поболтав с подругой ещё полчаса, мы так и не пришли к единому выводу. Умная Иришка предложила не париться и дождаться того времени, когда стрелки доберутся до цифры ноль. Я вынужден был с ней согласиться, ведь мы всё равно ничего не могли поделать. Впрочем, страх и волнение всё равно зародились во мне, придав моим глазам грязно-фиолетовый оттенок. Но поспать так и не удалось. Стоило нам коснуться головами подушек, как раздался громкий удар в дверь. Ругая всё подряд, я выбрался из-под одеяла и отправился выяснить, что произошло. На часах, нормальных часах, была полночь. Моё внимание привлёк кинжал, воткнутый прямо в дверь. Изнутри квартиры. Лезвие было слегка изогнуто, а рукоять украшена крупным камнем, напоминающим алмаз. К нему был привязан скрученный лист бумаги.

— И кто это был? — спросила Иришка, а затем со всей скромностью добавила: — Надеюсь, ты отрубил этому нахалу голову?

— Нет, — на автопилоте ответил я, читая текст на листе – это было послание.

— Ну хотя бы пинка дал? — почти жалобно спросила Иришка, но, заметив, что я её не слушаю, а читаю что-то странное, она подошла ко мне сзади и тоже присоединилась к чтению.

Приветствую тебя, незнакомец. Мне неизвестно, кто ты. Ни имя, ни пол, ни возраст, но одно знаю точно: часы начали свой отсчёт, а значит, кинжал сам найдёт тебя. С этого момента ты стал видимым. Те, кто раньше не знал о твоём существовании, теперь идут по твоему следу. Весь мир уже в курсе, хотя ты ещё не понимаешь, кто ты. Анима пробуждается. Душа мира. В нашей системе её воплощение – это ты. Раньше мир защищал тебя, но теперь ты мишень. У тебя есть ровно двенадцать часов. Пока стрелки тикают, ты уязвим. Как только они остановятся, никто больше не сможет причинить тебе вред в этом мире. Этот кинжал – твоё единственное оружие. Не потеряй его. Удачи.

Страж.

Рой мыслей закружился в моей голове: Анима, страж, странный кинжал, враги… Враги? Откуда у меня враги?

— Интересная записка, — первой опомнилась Иришка. — Ты можешь считать всё что угодно, но я верю в это. Чувствую, что это правда.

— Ты веришь во всё, — махнул рукой. — Даже если сейчас в квартиру войдёт какой-нибудь старик и скажет, что он супермен, у тебя не возникнет ни капли сомнения.

— Ну и что! — возмутилась Иришка. — Зато не ищу разные причины того, почему выключили электричество, а это заметила только я.

Я не нашёл, что на это ответить. Видя, что победа на её стороне, Иришка успокоилась и села на диван.

— А где ножичек-то? — спросила она.

— Вот он, — протянул ей холодное оружие и ещё раз пробежал по посланию глазами.

— Напоминает ритуальный, — со знанием дела заявила Иришка, которая любила всё, что режет и колет. — Лезвие небольшое, удобная ручка для захвата. Ай! Острый!

Иришка, слегка задев лезвие, тихо вскрикнула. Я не поверил своим глазам, но лезвие словно поглотило каплю крови, а камень слабо замерцал. Кулон на шее Иришки недовольно звякнул. Всё это произошло буквально за секунду. Иришка упала. Подскочил к ней и стал трясти. Догадался потрогать пульс. Его не было! Бросился к телефону, но вдруг услышал женский голос:

— Скорая здесь не поможет. Вряд ли врачи умеют возвращать душу, – эхо разнеслось по комнате.

Я резко обернулся, чтобы успеть уловить, как у окна появляется фигура. Немолодая, трудно сказать, сколько лет. Она словно расплывалась, очертания тела ускользали от взгляда, оставляя только смутное ощущение присутствия. Кажется, на ней была какая-то одежда, но детали всё время ускользали от моего внимания. Я нервно сглотнул…

Это был призрак.

— Если всё правильно понимаю, — продолжала между тем женщина. Голос её звучал глухо, словно издалека. — Этот кинжал способен поглощать души. Я чувствую исходящую опасность – он единственное, что может мне навредить. Или даже уничтожить. Превратить в энергию кристалла, которую ты будешь использовать по своему усмотрению. Но кинжал может не только забирать душу, но и возвращать её. Попробуй прикоснуться к своей подруге камнем на рукояти.

Я подобрал кинжал, всё ещё не веря в то, что происходит. Взяв как можно аккуратней за рукоять возле лезвия, коснулся алмазом до бледной Иришки. Кристалл потускнел, как будто опустев, а Иришка, пару раз тяжело вздохнув, села, придерживая голову.

— Что… Это… Сейчас… Было? — придя в себя, спросила она.

— Кинжал забрал твою душу, когда ты укололась, — ответил, не веря в то, что произношу вслух.

— М-да… – протянула Иришка. — Опасная штуковина. Порезался чуть-чуть и умер.

— Ты веришь? — уныло спросил, хотя уже сам понимал, что отмахнуться от происходящего всё сложнее.

— Да, — просто ответила подруга. — Я почувствовала на долю секунды, что потеряла что-то очень важное. Единственно важное для меня. А потом окутала пустота. Поэтому верю. Как ты вернул мне её, ну, душу?

— Мне подсказал призрак женщины. Я коснулся тебя другой стороной. Камнем.

— Призрак? — переспросила Иришка, поднимая бровь.

— Ну да, — я обернулся, но там уже никого не было. — Она стояла около окна, вот здесь.

— Ты знаешь, — понимающе кивнула Иришка. — Кажется, догадываюсь, кто это был.

Я тоже теперь понял, кто была эта женщина. Только осознал, почему черты её лица были мне знакомы. Родители погибли в автомобильной катастрофе двенадцать лет назад. Меня в последний момент решили не брать с собой на дачу, оставив дома. Столкновение с КамАЗом не проходит бесследно для легковых машин. Мне потом сказали, что родители погибли быстро. Не мучаясь. Меня воспитывала бабушка, мудрая женщина, стойко выдержавшая потерю сына. Мы были очень близки с ней. Два года назад я похоронил и её, но дух бабушки остался в этой квартире. Я скучал по ней, а она... Она тоже присматривала за мной.

— И что мне теперь делать?

— По-моему, в послании всё сказано вполне понятно, — указала взглядом на листок Иришка. — Ждать. И постараться выжить. А потом этот страж свяжется с тобой. Ну, по крайней мере, мне так кажется.

— Но как следует из названия, — в очередной раз прочитав текст, сказал. — Он должен охранять.

— Это ты так скромно намекаешь на свою персону? — с ухмылкой уточнила Иришка. — Может, он и охранял, например, кинжал, пока ты не появился, ну, в смысле…

— Я понял, — отмахнулся.

— Пойду умоюсь, ты не против? — спросила Иришка. — Приду в себя. Всё-таки не каждый день душу туда-сюда перегоняют. А ножичек этот ещё раз осмотрю. Теперь-то мы знаем, на что он способен.

— Хорошо, тебя проводить?

— Не переживай, сама как-нибудь доковыляю.

Шатаясь, Ира вышла из комнаты и отправилась в сторону ванной. Послышался плеск воды. Я в это время достал часы, которые шли назад, и ещё раз осмотрел их – 8:03. Стрелки медленно приближались к нулю. Снова раздался звонок в дверь. Иришка удивлённо выглянула из ванной.

— Как ты думаешь, кто это? — спросил у неё, выходя в коридор.

— Даже представления не имею, — честно ответила Ира. — Но на всякий случай возьми кинжал и посмотри в глазок, прежде чем будешь открывать. Хоть раз в жизни.

— Не язви, язык раздвоится! — ответил с обидой, хотя понимал, что совет дельный.

Иришка просто скорчила рожу. Я последовал совету подруги. Кинжал удобно лёг в ладонь. Осторожно подойдя к двери, взглянул в глазок. На лестничной площадке стоял почтальон! В полночь! Самый настоящий, обыкновенный, ничем не примечательный. Вот только почтальон был не совсем обычный. Но пока я этого не знал. Спрятав оружие в карман, открыл дверь и услышал шёпот Иры:

— Осторожнее…

— Здравствуйте, — вежливо обратился я к почтальону. — Не поздновато ли для писем?

— Для таких писем нет, распишитесь, пожалуйста.

Он протянул мне журнал с привязанной к нему ручкой. Подписавшись напротив своей фамилии и невольно запомнив несколько других, получил в свои руки письмо. Почтальон же немного склонился и исчез. Растаял в воздухе! Я невольно раскрыл рот. Очухавшись, отшатнулся в квартиру, где ждала взволнованная Иришка.

— И кто там был? Эй! С тобой всё в порядке?

— Он исчез… — только и смог выговорить я.

— Что? — не поняла Иришка. — Или кто исчез-то?

— Почтальон… Он исчез… Просто взял и исчез…

— Кто?! — ещё больше удивилась Ира. Её способность не удивляться, похоже, начала давать сбой. — Какой почтальон? Что вообще забыл почтальон глубокой ночью на лестничной площадке?

Я, наконец, окончательно пришёл в себя после увиденного:

— Он передал письмо.

Открыв конверт, мы столкнулись лбами, одновременно заглянув внутрь. На наше удивление, там не оказалось ничего. Совсем.

— Это шутка? — сердито спросила Иришка, потирая ушибленный лоб.

Вдруг в комнате раздался приглушённый мужской голос:

Здравствуй, Анима. В мире Фоспаут уже знают о тебе, и мне будет интересно познакомиться лично. Как только встретишься со своим Стражем, обязательно посети мой мир.

С уважением, Анит.

— Думаю, глупо спрашивать, знаком ли ты с этим Анитом. Так ведь? — невинно поинтересовалась Иришка.

— Глупо, — подтвердил я.

Подошёл к столику, где лежали злополучные часы, и посмотрел на циферблат – 7:54. Именно столько времени оставалось до моего пробуждения. Пока мы с Иришкой пытались уснуть, далеко в океане, на одном из забытых островов, Страж понял, что кинжал нашёл своего хозяина. Это событие заставило вспомнить прошлое.

Часть 2. Основание

В сочных джунглях на одном из островов обитало небольшое племя. Ну и, разумеется, у них был вождь, а также шаман, о котором и пойдёт речь. Его звали Сойлгайз. Сказать, что его считали плохим шаманом – значит не сказать ничего. Он был кошмарным, худшим из всех – настоящим бедствием. Зато он был хороший человек и великолепный целитель, и этого было вполне достаточно. Как это часто бывает, этому бедняге хотелось стать не только хорошим лекарем, но и хоть каким-нибудь шаманом.

И вот однажды Сойлгайз принял решение отправиться в опасное путешествие к горе Верп – месту, откуда начинается всё. Эту гору почитали все племена, живущие на острове, а само путешествие к горе являлось для каждого шамана чем-то вроде инициации. Никто не знал, почему именно так, возможно, сама гора звала их.

Джунгли были опасными. Несмотря на уговоры вождя, Сойлгайз отказался от сопровождения воина и отправился в путь один, чтобы, наконец, набраться опыта и хотя бы одним глазком увидеть эту гору, коснуться её. Он надеялся, что гора наделит его мудростью. Но судьба, увы, приготовила для него нечто намного большее, нежели просто мудрость. Он попрощался с соплеменниками и медленно пошёл по тропинке, ведущей вглубь джунглей, надеясь избежать встречи с дикими зверями.

В это время вождь этого племени решил подстраховать своего лучшего лекаря и направил по его следу воина для охраны. Так, на всякий случай. Как впоследствии оказалось, мудрый вождь не ошибся. Воина звали Робаст, он был вынослив и крепок. В движениях, правда, незаметностью он не отличался, но было видно, что он старается не попадаться на глаза шаману. Сойлгайз шёл, не торопясь, прислушиваясь к каждому шороху и звуку. Это сильно раздражало Робаста, который производил больше шума, нежели целое стадо слонов, решивших поиграть в догонялки в джунглях. Так, оба путника прошли около двух часов по джунглям. Хорошо, что остров был не очень большой, а племя, из которого шаман и воин держали свой путь, находилось недалеко от горы. Сойлгайз решил сделать привал. На удивление всё шло хорошо, и дикие джунгли решили сегодня остудить свой нрав, чему несказанно был рад Сойлгайз. Да и Робаст был доволен таким раскладом, сражаться ему не сильно хотелось.

Расстелив на земле что-то наподобие коврика, шаман уселся и стал есть. Сойлгайзу было тридцать два года. Телосложение – обычное, с лёгким намёком на небольшой животик. Светлые длинные волосы, слегка выдающийся подбородок и голубые глаза – почти принц на белом коне. Он учился шаманству с детства, но за всё это время так и не смог предсказать что-либо важное. Зато неплохо разбирался в травах, ягодах и снадобьях – как целитель он был куда успешнее, чем как прорицатель. Его отец тоже был шаманом – и весьма успешным. Именно он однажды предсказал сыну: «Гора даст тебе великое знание».

С той поры Сойлгайз только и ждал, когда наберётся храбрости, чтобы дойти до этой горы. Робаст же был противоположностью. Стройный, подтянутый, с короткой чёрной стрижкой. Парень в двадцать шесть лет был подобен урагану – никогда не сидел на месте, поэтому занять его изучением травок и ягодок было невозможно. Он стал воином, хотя его отец был врачом. Отец Робаста был не из этих краёв, попал на остров во время кораблекрушения и остался здесь, найдя жену и оставив потомство, прежде чем пропал в джунглях. Судя по всему, отец Робаста был японцем, уж очень смахивал сын на какого-нибудь ниндзя. Узкие глаза, смуглая кожа, небольшой рост, крепкое телосложение – все признаки налицо.

Недалеко от того места, где Сойлгайз «разбил лагерь», пантеру разбудил голод. Сладко зевнув и потянувшись, самка грациозно спрыгнула с дерева и решила осмотреться в поисках пищи. К её большому удивлению, пища сидела в десяти метрах. Глаза её блеснули, а на морде скользнуло выражение, которое легко было бы принять за улыбку. Пантера неторопливо стала подбираться к выбранной добыче. Сойлгайз ел и думал о горе:

— Неужели я скоро её увижу, — разговаривал он сам с собой. — Всю жизнь ждал этого момента, всю жизнь хотел совершить путешествие к этой горе, но почему-то только сейча… А-а-а-а-а!

Боковым зрением Сойлгайз заметил, как тёмное пятно бросилось на него откуда-то сбоку и повалило на землю. Придя в себя, шаман с ужасом понял, что попал в крепкие объятия чёрной пантеры. Лёжа на спине в смертельных объятиях зверя, который оскалил морду в предвкушении пира…

Вдруг ещё одно пятно метнулось из кустов и повалило пантеру. Сойлгайз вскрикнул от боли: пантера ободрала ему плечо. Робаст в это время пытался не попасть под когти дикого зверя. Он, не раздумывая, бросился спасать шамана, как только заметил хищника. Отталкивая от себя мощные лапы пантеры и извиваясь, как уж, Робаст сумел достать свой любимый кинжал, найденный недалеко от горы, и ударил зверя в область груди. Дико взревев, пантера тяжело повалилась на землю, изогнув прямое лезвие, словно то было из глины. Робаст вытащил кинжал и тоже тяжело упал на землю обессилев. Глаза закрывались. По шее текло что-то тёплое и тягучее. Последнее, что видел воин – это испуганное лицо шамана, который склонился над его шеей.

Проснулся Робаст оттого, что почему-то было трудно дышать. Шея была туго перетянута, а из деревянной чашки, стоящей рядом, валил приятный дурманящий дым. Сойлгайз сидел и тихо нашёптывал слова заговора. Недалеко от них лежал труп пантеры. Прохрипев какие-то слова, Робаст снова отключился. Сойлгайз перетянул рану и заварил настой, как учил отец, чтобы остановить кровь. После этого сел рядом и стал шептать слова, которые должны поддерживать больного.

Поглощённый шёпотом, он даже не заметил, как воин пришёл в себя. Услышав его бормотание, Сойлгайз подскочил к мужчине и залил ему отвар в рот, который Робасту пришлось непроизвольно проглотить. Сделав это, он снова потерял сознание. Прошло, наверно, несколько часов, заметно потемнело, а из каждого угла доносились пугающие звуки. Сойлгайз сидел около костра и мельком поглядывал в сторону воина, который лежал рядом на том коврике, где шаман недавно ел. Воин постоянно что-то бурчал во сне, но слова практически не различались. Сойлгайз же думал о горе, она была так близко…