Kitabı oxu: «Война Польши против Советской России. Воспоминания главнокомандующего польской армией. 1919—1921»

Вечной памяти солдат, которые, сражаясь под моим командованием в 1919 и 1920 гг., отдали свои жизни ради будущего и величия Польской республики, на полях сражений в Восточной Малой Польше, Полесье, Мазовии, Люблинской области и Волыни я посвящаю эту книгу.

Сикорский

W. Sikorski

LA CAMPAGNE POLONO-RUSSE

DE 1920

© Перевод, «Центрполиграф», 2022

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2022

Вступление

В памятном августе 1920 г. на Висле, Буге и Вепше решилась судьба грандиозного сражения, развернувшегося на фронте протяженностью в 350 км. Если к этим великим рекам я добавил малоизвестную Вкру, то лишь потому, что во время рассматриваемой польско-русской войны я командовал 5-й армией, начавшей с Вкры решающее наступление. Операции 5-й армии составляют основное содержание данной работы; тем не менее я не рассматриваю их в деталях, потому что они составили предмет более значительного труда генерала Юзефа Зайонца.

Тем не менее изложение операций лишь одной армии, существовавшей и действовавшей менее двенадцати дней, было бы слишком односторонним и неполным рассказом о наших усилиях и нашей победе. Поэтому я поместил его в более общий контекст. Я рассказал о нескольких месяцах последней фазы нашего отступления, начавшегося на Двине, подробно описал сражение за Брест и бои на Среднем Буге, не только потому, что командовал Полесской группой, но, главным образом, из-за того, что там была предпринята первая серьезная попытка остановить вторжение Тухачевского в Польшу. Также я рассказал о восстановлении польского фронта перед Варшавой и Модлином, чтобы точно описать наше неустойчивое и неопределенное положение накануне битвы.

В исследовании операций 5-й армии я учитывал весь ход битвы на Висле в целом; упомянул о важнейших эпизодах Варшавской операции, которые отозвались в битве на Вкре.

Я излагал события отчасти в форме мемуаров; тем не менее избегал личных моментов и крайне сдержанно выразил неблагоприятные суждения, стараясь оставаться, насколько это возможно, объективным по отношению к действующим лицам этой исторической драмы. Если я осмеливался что-то критиковать, то лишь ради пользы и никогда для вреда. Думаю, признание прошлых ошибок – наилучший способ избежать их повторения в будущем. Впрочем, я ограничил свой критический обзор в том, что непосредственно относится к секрету польской победы 1920 г., поскольку такая молодая армия, как польская, чувствительна к малейшему слову осуждения.

Для написания этого труда я собрал большое количество документов, часть которых отложил, сохранив самое необходимое, чтобы попытаться дать общую картину нашей борьбы с красными войсками в последней главе, повествующей о решающем моменте войны, то есть о битве на Висле.

Этим скромным трудом невозможно полностью исчерпать столь важную тему. Он нисколько не проясняет загадки нашей войны.

Историческая часть книги основывается на документах Исторической службы Генерального штаба, моих записях, сделанных во время войны, информации, полученной мной от участников битвы на Висле, за что я выражаю им свою благодарность.

Также я с удовольствием благодарю начальника Военно-исторической службы генерала Юлиана Стахевича и его сотрудников, передавших мне исторические документы, предоставивших дополнительные сведения и вообще оказавших помощь в доведении моей работы до конца.

Описания польско-русского театра военных действий

Театр военных действий восточнее Немана и Буга

Любая война влечет более или менее радикальные изменения в тактических приемах и материальных средствах, используемых противоборствующими сторонами. Влияние же местности на стратегию и тактику, напротив, обычно остается неизменным; как в самой глубокой древности, так и сегодня, несмотря на революционные изменения механизма современной войны, она сохраняет свое капитальное значение.

В частности, в ходе нашей последней войны с Россией огромное влияние на ход и результат операций оказала орографическая структура местности; мы в этом полностью убедимся, проанализировав события войны, их развитие и, наконец, их венец, каковым стала победа Польши.

Театр боевых действий польско-русской войны подразделяется на три различных операционных участка, судьбы которых различны. Общим в их характеристиках являются удаленность и протяженность, для которых недостаточно относительно слабых сил, выделенных для обороны территории.

Естественная граница самой восточной части этих театров проходит рядом с Двиной и Днепром, Неманом и Бугом, продолжаясь по одному из правых притоков Днестра в Восточной Малой Польше и по Днестру до Черного моря.

Стратегический ключ русско-польского фронта, его становой хребет – это болотистое Полесье. Эта низменная, перерезанная с запада на восток Припятью область абсолютно плоская; ее высота над уровнем моря составляет 120 м.

Разницы высот там минимальны, но крайне велики лесные массивы. Нет высот, но треть страны покрыта большими деревьями, не считая огромных болот, поросших тростником либо карликовыми соснами и березами. Наблюдение на большую дистанцию там невозможно. Когда же условия для наблюдения улучшаются, это всегда бывает вызвано наличием более открытых болот; так на первый план выходит другое природное препятствие Полесья: препятствие для передвижений, создаваемое болотами и многочисленными полноводными реками.

Этот болотистый регион на польской границе, имеющий протяженность 300 км, тяжел для перемещений по нему всех трех родов войск. Даже зимой передвижения по нему осуществляются лишь по дюнам и песчаным холмам с влажной подпочвой; еще более перемещения войск ограничивает то, что Полесье – это огромная пустыня, располагающая лишь железными дорогами, часто затапливаемыми в половодье.

«…В регионе, протянувшемся на 300 с лишним километров от Кобрина до Днепра, – написал я в моем исследовании о Полесье¹, – имеется всего две рокадные железные дороги и несколько грунтовых дорог или лесных просек в очень плохом состоянии. С запада на восток мы имеем лишь одну дорогу через лес. В силу данных характеристик Полесье ни в коей мере не подходит ни для наступательных операций, ни вообще для крупномасштабных боевых действий; оно представляет серьезные препятствия как для передвижения, так и для размещения, да и вообще для использования войск; оно оказывает тираническое влияние на форму и ход сражений, которые в нем проходят…»

Великолепное развитие материальных средств ведения современной войны нисколько не уменьшает стратегическую важность Полесья, поскольку его леса и болота представляют значительную трудность для авиации и танков наступающей стороны.

Совсем иначе выглядит северный участок театра военных действий, то есть Белоруссия, к северу от Полесья, между Двиной на востоке и Неманом на западе. Расположенный на Белорусском плато, он имеет волнистый рельеф, в основном открытый и удобный для наблюдения. Крупные препятствия при передвижении он представляет лишь в верховьях Немана и Щары и их болотистых равнин.

На северном операционном участке имеются наиболее короткие и наиболее удобные пути для вторжения русских в Польшу, которое, начавшись из района Минск – Орша— Витебск, может черпать свои силы из центра русской империи.

Там русское наступление будет развиваться по относительно многочисленным и хорошим дорогам; оно отрезает нас от Балтийских стран и портов, тогда как Россию приводит к прямому соприкосновению с Германией и Литвой, облегчая тем самым снабжение русских армий и позволяя организовать выступление Литвы против Польши. Наступая с севера, русские, в случае успеха, могут обойти весь польский фронт и еще раз дойти до средней Вислы, то есть до самого сердца страны, чем парализовать все основные усилия польской обороны.

Важность этого операционного театра подтверждена историей, которая показывает, что в ходе польско-русских войн очень часто использовался северный маршрут.

Операционные зоны Волыни, Подолии и Украины имеют следующие природные преграды: северные притоки Днепра, пересекающие поперек Восточную Малую Польшу, удобны для организации гибкой линии фронта, их трудно форсировать, особенно в нижнем их течении; кроме того, закрывая Малое Полесье (район Острог – Славута) и холмистый Кременецкий массив, они явно благоприятствуют маневрированию крупными массами конницы, для которой значительными стратегическими препятствиями могут быть лишь глубокие, незаметные издали, поскольку имеют обрывистые склоны, овраги, прорытые Днестром и его притоками вплоть до изначальных подстилающих пород.

Вместе с тем Подольское плато с очень простой геологической структурой, опирающееся на Украинское плато шириной в 500 км и длинной в 900 км, вонзающееся в глубину России и простирающееся до Донца, характеризуется простотой своей орографии. Восточнее Збруча оно вступает в причерноморские степи; на юге постепенно опускается к Днепру. Ровное, со слабоволнистым рельефом плато представляет коннице широкие возможности для маневра: отсутствие обширных лесов и важных промышленных центров, рудиментарная сеть коммуникаций, примитивное устройство хуторов и сельских жилищ. Чисто аграрный характер страны позволяет людям и лошадям жить за счет ее ресурсов и в значительной степени высвобождает конные массы от обозной службы. Эти характеристики усиливаются по мере продвижения на восток. В широких степях Южной России и Центральной Азии, помимо прочего, находим кочевые народы, живущие первобытной жизнью, не развитые, владеющие огромным количеством лошадей; из этих народов можно набирать конные армии.

Татарские дороги (Черноордынский, Золотоордынский, Кучманский шляхи), многочисленные курганы в Подолии и столь же многочисленные могилы (холмы, с которых в Средние века предупреждали о приближении татарских орд) должны навсегда остаться для нас предупреждением на сей счет.

Бату-хан, предводитель конной армии из представителей разных народов, численность которой доходила до полумиллиона человек (неслыханно для той эпохи), в 1241 г., после взятия Киева, двинулся на Луцк, Люблин, Сандомир, Краков, Легницу; он стал первым, кто подверг Польшу такому испытанию; он был предшественником конницы Буденного.

«…Значение восточных областей Польши, особенно Полесья, оценили и наши стратеги 1830 года. Людвик Мерославский², изучая военную географию Польши, выделил на востоке три различных театра военных действий, опирающихся на севере на Двину, на юге на Днепр, а в центре – на полесские болота. Исследуя сосредоточение польских войск на Днепре и Двине, он делил Днепр на три участка: северный до Пинских болот, южный и центральный, соединяющий два остальных и соответствующий Полесским болотам. По его мнению, „Двина защищает Курляндию и Литву от России, и рубеж Орша – Витебск есть географический ключ от восточных областей. Это стратегический плацдарм Польши и место дислокации ее авангарда на московском направлении… Следующая линия обороны Польши – это изгиб Немана – Буга, продлеваемый либо Восточным Бугом, либо Днепром… Неман отделяет Литву от Царства Польского и Красной Руси; Восточный Буг отделяет Украину от Подолии. Эта цепочка из трех звеньев, вытянутая от Кёнигсберга до Севастополя, обозначает западный предел пояса, восточным рубежом которого служат Двина и Днепр… Долина Припяти перпендикулярна Днепру; 50 миль ее болот отделяют Литву от Рутении, создавая две площадки, сопоставимые по размерам, но различные по значению…“»³

Далее Мерославский писал: «Очевидно, что крупные природные препятствия, такие как болота Припяти и ее притоки между Пинском и Мозырем, озера на Двине, заливные долины Щары, огромные леса, временные перешейки и протоки между болотами и все, что преграждает дороги в Литве, затрудняет лишь передвижения регулярных войск, но, напротив, облегчает тактику и связь повстанцев…»

Взгляды, столь живописно изложенные Мерославским, дилетантом в военном искусстве, но наделенным действительным талантом в этом деле, были, с другой стороны, изложены видным военным писателем генералом Прондзинским⁴. Тот посвятил восточному театру военных действий весьма обширную и столь же интересную главу в своих «Воспоминаниях».

«…Всегда существовали, – пишет он, – два абсолютно различных операционных театра русско-польских войн; это обусловлено протяженностью границы и характером местности, изрезанной всей системой Припяти, ее притоков и болот Полесья. Эта система и редкие проходы играют основательную роль во всех польских войнах, поскольку тот, кто владеет этой местностью, может простым сосредоточением войск обрушиться на тот или иной театр всей массой своих сил и разбить противника, разрезанного на две части, лишенные связи между собой. Полесье имеет еще одно важное преимущество: тот, кто им владеет, если он слаб и вынужден обороняться, может занять фланговую позицию и тем самым остановить наступление по численности превосходящего противника.

Два операционных театра обычно требовали две различные независимые одна от другой армии, которые тем не менее должны были согласовывать свои действия и даже помогать друг другу. Так было с древнейших времен. Южный театр обычно был вотчиной коронных гетманов, северный – владением гетманов литовских». И примечание: «Если позволительно критиковать действия столь великого полководца, как Наполеон, то он допустил ошибку, не уделив должного внимания южному театру во время своей подготовки к походу 1812 г. Армия Шварценберга⁵ была слишком слаба, а ее командующий слишком неуверен в себе. Поскольку Наполеон с главными силами наступал на Смоленск, Киев следовало брать его главному помощнику, и вся страна до низовий Днепра должна была быть уже очищена от неприятеля…»

Театр военных действий между Неманом-Бугом и Вислой

Западной границей вышеописанных театров является линия рек Неман – Буг, которая также служит последней природной линией обороны, прикрывающей Польшу с востока.

Эта линия, усиленная крепостями Гродно и Брест, с юга охраняется Львовом, выдвинутым, словно бастион, на Подольское плато, а с севера – его аналогом Вильной, которая выполнила в истории роль польского передового плацдарма к востоку от Немана.

Неман, стратегическая ось огромных пространств, которые он пересекает, играет на востоке Польши ту же роль, какую Висла во внутренних районах страны. Его верхнее течение проходит среди многочисленных труднопроходимых лесистых болот; далее он вступает в холмистый регион, в котором глубина его достигает 20–30 м; берега его обрывисты и тесны до Ковно, где он начинает приобретать характеристики равнинной реки.

Имея ширину приблизительно 200 м, он в среднем течении представляет собой значительную преграду, затрудняющую наступление русских с рубежа Смоленск – Орша— Витебск.

От Немана, через Беловежскую пущу (1500 км², значительное препятствие для продвижения войск), мы приходим к Среднему Бугу, защищающему центр Польши. Буг течет на север до Дрохичина, а затем описывает дугу, уклоняясь постепенно на запад, чтобы резко взять западное направление с места слияния со своим правым притоком Нурецем⁶.

Он лениво течет по широкой болотистой равнине, преодолеть которую можно лишь в местах, где имеются мосты через реку. Таким образом, Буг представляет собой серьезную естественную преграду.

Средний Неман и часть Среднего Буга – восточная граница района больших долин, который, вместе с бассейном Буга и Полесьем, образует переход от Германской равнины к равнине Русской, то есть к стране восточных славян.

Это ровная и мало пересеченная местность. На юге она ограничена Люблинской возвышенностью с немного волнистым рельефом и расположена между верхним Бугом и Вислой в районе Завихост – Демлин. Средняя высота Люблинской возвышенности 200 м, ее южная часть гористая и сильно пересеченная; к западу от Вислы она соответствует Малопольской возвышенности с лесистыми вершинами в Кельце, высшая точка которой достигает 611 м в Лыса-Гуре. На севере равнинная местность соединяется с лесистой возвышенностью, называемой озерным краем Пруссии, гребни которой, идущие вдоль польско-германской границы, возвышаются на 313 м.

Как констатировал профессор Ромер, эта страна выглядит как широкий коридор, вогнутый с запада на восток. Полесье и Принеманье, находящиеся на краю этого коридора, соединяются на пороге Подляшья. Это последнее, в свою очередь, ведет в Мазовию, которая занимает оба берега Вислы, прежде чем соединиться с Куявией и Великопольской равниной.

Рассматривая данную часть Польши с военной точки зрения, мы выделяем в ней в качестве операционных театров Подляшье, Мазовию и Люблин.

Подляшский театр обычно смешивается с географическим регионом Подляшье; он простирается на юге до линии Демблин – Хелм, на севере до болот Августовского канала и одноименного леса, потом далее на север, до польско-германской границы. На востоке он ограничен Бугом и Неманом, на западе – Оржицом и Наревом, затем воображаемая линия проходит рядом с Броком, Калушиным, Желехувом, Демблином.

Эта последняя линия также является и границей Мазовецкого театра, который подразделяется на две части: центральную и северную. Центральная часть, открытая с юга на Малопольскую возвышенность, располагается на обоих берегах Вислы; она простирается на север до Буга – Нарева и Вислы.

Северная часть доходит до польско-германской границы на севере, реки Дрвенца на севере и западе, Вислы и Буг— Нарева на юге.

Подляшье – это песчаная равнина с невысокими холмами, приблизительно 150 м над уровнем моря, слегка наклоненная к Бугу и Нареву. В районе Влодава – Забужье есть низина, покрытая болотами, простирающимися вдоль Вепша и Тысменицы; это единственное препятствие для маневров.

Центральная Мазовия также является однородной песчаной равниной, тогда как южная часть главным образом возвышенность. Центр Мазовии является естественным мостом на Варшаву с востока. Северная часть позволяет охватить Варшаву с севера и осуществлять действия против наших коммуникаций с Гданьском и Гдыней.

Пески Подляшья и большая часть Мазовии когда-то были покрыты непроходимыми сосновыми лесами, от которых сегодня остались лишь фрагменты в виде хорошо ухоженных лесонасаждений. Древние славянские лесные крепости – засеки и палисады – остались в прошлом. Даже Курпский лес, центром которого является Мышинец, в наши дни настолько прорежен, что лишь его болотистая почва может представлять некоторое препятствие.

Центральная Мазовия и часть Подляшья, вероятно, являются самыми бедными районами Польши; их примитивное сельское хозяйство в основном занято производством ржи и картофеля, а на юге также овса. За исключением плодородной долины Буга, почва обычно непродуктивна и не благоприятствует разнообразию растительности. Влажная песчаная почва и встречающиеся местами торфяники представляют определенную трудность для передвижения. Пейзаж монотонный, за исключением обширных полей злаковых возле довольно крупных деревень славянского типа и отличных лугов возле Буга. Свобода перемещения войск здесь практически полная; возможности расквартирования достаточны; снабжение провиантом в целом обеспечено, несмотря на бедность почвы, благодаря относительно большому поголовью мелкого скота.

Стратегическая важность Вислы и ее правых притоков

Линии водоразделов на этих территориях очень слабы. Между бассейном Припяти и бассейном Буга они не достигают и высоты 150 м. Точно так же линия раздела между Припятью и Неманом так низка, что разница уровней двух рек не достигает 20 м. Точно так же обстоит дело с водоразделами бассейнов Немана и Вислы.

Однако гидрографическая система описанной части местности, включающая мощные правые потоки Вислы, обладает многими четкими и важными с военной точки зрения характеристиками.

На первом плане здесь находятся Вепш, Буг и Нарев.

В северной части театра боевых действий имеются также более мелкие реки, притоки Нарева и Буга, препятствия более слабые, но часто упоминаемые во время последней польско-русской войны; это Писа, Омулев, Оржиц, Вкра.

Все эти речки, в принципе, имеют равнинное течение. У них ровный и мягкий спуск, плоские болотистые берега с лугами, характерными для влажных почв. Заброшенные и одичавшие за период раздела Польши, они быстро увеличиваются в моменты таяния снегов, выходят из берегов, затопляя окрестные равнины и превращая их в болота, порою меняют русло и дно, и это преграды разной степени сложности, порой серьезные.

Висла обладает теми же характеристиками; в стратегическом плане она соединяет внутренние области Польши в единое целое, в блок.

Около Демблина Висла вступает в район больших долин. От Завихоста до Пулав берега ее в основном высокие и узкие, пока она пересекает высоты у Кельц и Люблина. Спускаясь к Демблину, она течет по широкой равнине меж двух берегов, предоставляющих ей полную свободу. Ее ширина варьируется от 1000 м в Варшаве до 400–600 м между Плоцем и Нешавой, затем достигает 700 м в нижнем течении, где зарегулирована. Дно песчаное; варьируется в среднем и части нижнего течения, которые не обустроены. Русло нестабильное, извилистое и незарегулированное. Имеются многочисленные водовороты, глубина неодинаковая (средняя 1,5 м у Варшавы). Склоны Вислы удивительно слабы: 0,26 м от Завихоста до Варшавы, 0,34 м от Варшавы до Модлина, 0,18 м от Модлина до Тчева, 0,1 м от Тчева до Гданьска. Зато река полноводна, ее поток под Модлином достигает 192 м³. Бродов нет; перейти ее можно только в местах, где имеются мосты или же паромные переправы.

Ширина долины Вислы значительна; она достигает 12 км в Варшаве и сужается до 3 км к северу от места слияния с Бугом. Под Варшавой левый берег господствует над правым и поднимается на 25 м над уровнем воды. Ниже места впадения Буга, напротив, правый берег заметно возвышается над левым.

От Завихоста Висла течет на север и ограничивает с запада Люблинский операционный театр, на котором находится Вепшский театр. Демблинский укрепленный лагерь располагается рядом с местом слияния Вепша и Вислы; хотя построен русскими главным фасом на запад, он противодействует русскому вторжению из района Хрубешув— Замосць. Он также защищает столицу с юга в случае, если неприятель, овладев Брестом-над-Бугом⁷, предпринял бы попытку форсирования Вислы в этом районе.

К северу от Демблина Висла проникает в Мазовецкий операционный театр; под Модлином она принимает обильные воды Буга – Нарева, затем широкой дугой уклоняется к западу до Быгдоща (Бромберга-Фордона), очерчивая северную границу Мазовецкого театра. В этом регионе имеются три моста через Вислу: в Вышогруде, Плоцке и Влоцлавеке; кроме того, речная долина становится узкой, о чем мы уже сказали, берега более близкими друг к другу, и более высокий правый берег господствует над рекой. Все эти факты побуждают тех, кто хочет форсировать Вислу, следовать путем Паскевича⁸ в 1830 г.

Висла – стратегическая ось Польши с севера на юг, тогда как Припять, Крулевский канал, Мухавец и Буг составляют северо-западную ось наших операционных театров к востоку от Вислы. Кроме того, долины крупных рек Поднятья в их нижней части направлены в сторону Варшавы. Так развитая сеть природных и искусственных путей сообщения благоприятствует вторжению противника с востока; точно так же развитая железнодорожная сеть облегчает ему атаку нашей столицы.

Характеристики Варшавской операционной территории

Территория, ограниченная на востоке Неманом и Бугом, на западе Вислой, является гласисом северного и восточного передового рубежа Варшавы, границу которого можно провести по линии Модлин – Дембе – Зегже – Радзымин – Окунев – Каршув.

На этот гласис ведут два главных пути: с северо-востока и с востока. Первый, как мы сказали, наиболее важен; он проходит по территории, ограниченной на севере рекой Бебжа и Августовским каналом, на востоке Неманом до Волковыска, на юге и западе участком железной дороги Волковыск – Варшава до Нарева, затем Наревом.

Этот проход, сухой на всем своем протяжении, лишен естественных препятствий, за исключением Белостокского леса. В нем имеется целая серия коммуникаций, ведущих с севера Польши; его центр – Гродно, тогда как Брест – над-Бугом – обязательный этап наступления на Варшаву с востока.

Это направление фланкировано Люблинским операционным театром, естественным плацдармом для армии, готовящейся атаковать во фланг противника, наступающего с востока на передовой рубеж обороны Варшавы.

Действительно, район Люблина имеет форму возвышенности; но главное, из него исходят многочисленные дороги, ведущие на север, через Варшаву на Брест, через Парчев на Бялу-Подляску и Медзыжец, через Лысобоки на Лукув, Седльце, через Демблин на Седльце и Миньск-Мазовецкий.

В центре Мазовии находится Варшава, кульминационный пункт Мазовецкой равнины, на высоте 110 м над уровнем моря. Простая рыбацкая деревушка еще в начале XVII в., позже оживленный город с миллионом жителей, развивающийся с головокружительной быстротой за счет старых провинциальных центров. Расцветом Варшава обязана своему необычайно выгодному с коммерческой точки зрения положению. Сеть сходящихся в ней речных и сухопутных путей сообщения увеличивает ее естественную стратегическую ценность.

Окрестности Варшавы очень открыты. Двигаясь из столицы на Радзымин, видишь зоны болотистых равнин и тут же скопище песчаных дюн. Эти дюны, закрывающие горизонт, придают пейзажу Мазовии особенный характер.

Дюны позволяют вести наблюдение перед позициями и облегчают оборону передового рубежа Варшавы артиллерийским огнем, тем более что окружающие болота затрудняют маневры противника, а дороги на обычно зеленом фоне этого пейзажа видны далеко. Это единственная военная преграда в регионе; она способствовала остановке победоносного русского наступления в 1920 г. после падения Радзымина. В остальном местность мало стесняет маневр, но и не благоприятствует ему, не представляя ни значительных укрытий, ни путей сообщения.

Следовательно, мобильная и энергичная оборона передового рубежа восточнее Варшавы с опорой левого фланга на Зегж (такая же удачная позиция, как и Модлинская), а правого на Вислу позволяет успешно сопротивляться даже численно превосходящему неприятелю. Хотя эта ровная, малопересеченная местность представляет обоим противникам примерно равные возможности, тем не менее район передового рубежа обороны Варшавы скорее благоприятствует обороняющемуся, нежели наступающему.

Впрочем, в 1920 г. мы сумели воспользоваться преимуществами местности лучше, чем наш противник, благодаря нашему явному преимуществу в материально-техническом оснащении, в первую очередь в артиллерии.

Часть первая
Прорыв Северо-Восточного фронта и наступление Тухачевского на Варшаву

Глава 1
Решающий удар русских войск на Авуте

Подготовка к решающему удару

Тухачевский, командующий русским Западным фронтом, сосредоточил свои армии на реке Авуте; 2 июля 1920 г. он обращается к ним с пламенным революционным приказом, в котором, в числе прочего, объявляет, что «войска Красного знамени и войска хищного белого орла стоят перед смертельной схваткой». Он призывает мстить за «поруганный Киев» и «утопить в крови разгромленной польской армии преступное правительство Пилсудского».

«На западе решаются судьбы мировой революции. Через труп белой Польши лежит путь к мировому пожару», – взывает красный командующий, завершая свой исторический приказ боевым кличем: «Пробил час наступления. На Вильну, Минск, Варшаву – марш!»

Для того чтобы русский мужик разделил порыв своего вождя, тот заранее подготовился к победоносному походу против «прогнившего Запада». В течение нескольких месяцев поток бесчисленных листовок и брошюр затоплял ряды русских войск.

В них русскому крестьянину и честному красному бойцу четко объяснялось, что история призывает их освободить угнетенный всемирный пролетариат, вызвав мировую революцию.

Поскольку виртуозы красноармейской пропаганды не были уверены в эффективности своей революционной аргументации, они, на всякий случай, задействовали на втором плане националистические козыри.

Согласно этой аргументации второго порядка, война русских Советов против Польши в первую очередь является национальной: всякий истинный русский должен жаждать мести польским преступникам, которые нарушили права Великой России, «единой и неделимой», создав независимое украинское государство и осквернив в 1920 г. священные ворота Киева.

Впрочем, красные комиссары на фронте не думали, что героизм красного воина подвергнется чересчур суровым испытаниям.

Международный пролетариат полностью на стороне русской революции; он не даст Польше получить от Франции, ее естественной базы, вооружение, необходимое для ведения войны.

Морской путь уже перерезан. За этим бдит данцигский докер; солидарный с большевиками, он не позволит загрузить в своем порту боеприпасами ни одного вагона. Если же поляки хотят перевозить вооружения сухопутным путем, Советы сумеют затерроризировать нейтральные государства и заставить их объявить блокаду. На этот счет у них уже есть заверения австрийских и чешских трудящихся, которые не пропустят через свою территорию ни одного эшелона с военными грузами, предназначенными Польше.

Таким образом, Польша была изолирована от остального мира. Поскольку у нее нет ни значительных запасов, ни военной промышленности, она быстро будет побеждена.

Внутри страны невозможно было предвидеть сильного сопротивления польских рабочих и солдат. По мнению Тухачевского, внутренняя революция в Польше была неизбежна. Польский крестьянин, говорили большевистские агенты, с нетерпением ждет Красную армию, от которой ожидает раздела земли. Что же касается польского рабочего, он полон классовой ненависти и жажды мести: «коммунистическое польское советское правительство» будет с энтузиазмом встречено в Варшаве. «Железной пехоте и лихой коннице»⁹ красных не придется много сражаться, чтобы смести своим потоком «белое отребье». Для того чтобы данная возможность стала реальностью, главком Западного фронта красных обеспечил своим армиям минимум двукратное численное и техническое превосходство, а на решающем участке даже большее.

Два нежданных сюрприза опрокинут расчеты Тухачевского. Первый, на Авуте, покажется приятным, когда красные войска слишком быстро прорвут польский фронт. Второй, чреватый большими историческими последствиями, станет фатальным для России; подготовленный на Висле, в сердце Польши, он, как будет показано ниже, разрушит все надежды советских революционеров.

Атака 4 июля 1920 г

Тухачевский, начиная свое наступление на Варшаву, обладал полной свободой стратегического маневра, за исключением местности и коммуникаций.

Равномерное распределение польских дивизий по всей протяженности фронта, отсутствие у нас сильных резервов, эшелонированных на направлении главного удара, обеспечило первоначальный успех командующего Западным фронтом.

Тухачевский в своем произведении «Поход за Вислу» заявил, что выбрал направление для атаки так, чтобы правое крыло русских упиралось в Литву и Восточную Пруссию, с целью отбросить польские войска в полесские болота.

Наступление вели четыре русские армии: III, IV, XV и XVI, а также III кавалерийский корпус Гая.

Театральный план уничтожения польской армии скоро был оставлен; глубокий охват левого фланга генерала Шептицкого сорвался. Весь первоначальный замысел при исполнении претерпел изменения, сделавшие его более скромным, но все равно дал положительные результаты первого удара.

Командующий Красной армией, сын революции, хорошо знал солдат. Он знал, что их больная душа нуждается в поддержке. Солдат не переносит неудач, первая же из которых легко ввергает его в панику. «Краснознаменные железная пехота и лихая конница» для победоносного наступления нуждались в наркотике первоначального успеха. Продолжительные успехи и победы не были свойственны Красной армии. Поэтому следовало задеть чувствительные струны революционных бойцов, и, признаемся, на сей раз это очень хорошо удалось.

Под тяжестью морального и материального превосходства, которое противник себе тщательно создал, под ураганным ударом левый фланг нашего Северо-Восточного фронта рухнул. Рациональной деятельности и методичным усилиям неприятеля мы не смогли противопоставить достаточные силы, хотя за много дней до начала сражения отдавали себе отчет в силах и намерениях противника, сосредоточившегося на Авуте.

Протяженность польского фронта была слишком велика для тех сил, которыми в 1920 г. располагал главнокомандующий. Проблема была тем более острой, что бесконечная борьба с 1-й Конной армией Буденного на юге осложняла проблему резервов и их переброску на северный операционный театр.

Легко критиковать то, что сделано, но в тот момент сделать что-либо было трудно. Сегодня можно рассуждать о том, какая тактика была наилучшей в решающей схватке с Тухачевским. В числе прочих решений можно было бы, как на Юго-Восточном фронте в июле 1920 г., прибегнуть к отступлению, даже не имея резервных дивизий, но соединив его с контрударом во фланг наступающим главным силам русских. Этот маневр имел шансы на успех, но тоже был рискованным.

Точно так же сегодня легко отмечать допущенную в тот момент стратегическую ошибку. Однако если мы рассмотрим проблему в целом, то должны будем вспомнить недостаточность различных ресурсов у польской армии в 1920 г.; я расскажу об этих нехватках в третьей части данной работы, поскольку они способствовали успеху Тухачевского в сражении, которое он начал 4 июля 1920 г. своим наполеоновским жестом.

Прямые последствия большевистской атаки

Нарушенное на Авуте равновесие было восстановлено лишь на Висле, где мы оказались в начале августа после беспрецедентного в военной истории отступления, преодолев за месяц 600 км на севере и 400 км на юге.

Взять в руки войска, уносимые таким гигантским потоком, и бросить их в контрнаступление – дело совсем не простое.

Не будем говорить о деморализации солдата, теряющего веру в своих командиров и в свою армию, переоценивающего силы противника; нужно как минимум собрать силы для контрудара.

Перегруппировка войск и подтягивание необходимых резервов требуют времени и пространства. До тех пор, пока эти предварительные условия успеха не будут обеспечены, все приказы о прекращении отступления и контратаках останутся неисполнимой теорией¹⁰. Останавливать отступление на рубеже внутри страны, чтобы перейти к пассивной обороне, тем более не следовало.

Эти соображения делали химерической и невыполнимой общую директиву Главного командования от 9 июля 1920 г., которая, согласно книге маршала Пилсудского о 1920 г., не получила одобрения главнокомандующего. Действительно, она предписывала остановить противника на линии Вильны, на старых германских позициях по Стыре и Збручу и вести на этом рубеже активную оборону.

9 июля мы оказались слишком близко к старым германским позициям, чтобы можно было думать о перегруппировке и закреплении на них.

Активная оборона фронта очень эффективный метод; но она возможна лишь в период относительного затишья. Второе условие ее эффективности заключается в наличии резервов, без чего невозможна никакая инициатива. У нас же совершенно не было резервов, и мы продолжали отступление; даже если бы нам удалось на некоторое время задержаться на германских позициях, мы не смогли бы собрать достаточные силы, чтобы остановить продвижение Тухачевского. На юге в особенности мы были скованы действиями Конной армии по нашим тылам.

Эта директива слишком общим образом определяла цели того, что Главное командование коротко именовало «энергичное контрнаступление по всему фронту», не давая никаких средств для его осуществления; это был просто приказ, невыполнимый в указанные сроки, отвести одну дивизию Полесской группы в резерв Главного командования, что не решало проблемы.

Точно так же невозможно было удержание линии Неман – Щара – Стырь; несмотря на теоретический приказ, мы вынуждены были оставить ее, не сумев организовать оборону, не говоря уже о том, чтобы перехватить оперативную инициативу, что показывали наши безуспешные попытки занятия этой позиции¹².

Итак, во второй половине июля 1920 г. мы оказались на последней природной преграде, прикрывающей внутренние районы страны, сначала на Немане, затем на линии Буга.

Польские проекты ответных действий

В Варшаве очень надеялись на реку Буг и крепость Брест, считая их значительными стратегическими преградами.

Согласно оперативному приказу Главного командования от 27 июля и письму от 3 июля 1920 г. генерала Анри генералу Розвадовскому, планировалось воспользоваться этими преградами для стабилизации фронта по линии Буг – Островец – Граево и Буг – Остроленка – Омулев, нанеся контрудар резервами, сосредоточенными, во-первых, в районе Бреста, а во-вторых, в районе Острува.

В это же время, то есть к 1 августа, 2-я армия, опираясь на кавалерийскую группировку, спешно сформированную в районе Замосця (две кавалерийские дивизии), должна была разгромить Буденного, чтобы затем прийти в Седльце в распоряжение Главного командования и оттуда выступить для решающего контрудара¹³.

Идея контрнаступления прямо на север, с помощью сил, освободившихся на юге, из района Ковеля или Бреста, не может находиться в работах Верховного главнокомандующего. Сформулированная не ранее 30 июля (дата выезда главнокомандующего в Хелм), она потеряла всякую актуальность к моменту его возвращения в Варшаву (3 августа).

Лишь в письме, которое полковник Генерального штаба Юлиан Стахевич, начальник Оперативного управления Главной квартиры, направил мне 29 июля по приказу главнокомандующего, содержался следующий общий набросок предполагаемого контрудара, после пессимистической оценки ситуации:

«Контрудар предполагается в любом случае, с действием главных сил из района Бреста в северо-восточном направлении. Для этого необходимо удерживать Брест и его передовые рубежи, а также переправы через Буг, которые защищают Брест и железную дорогу с тыла… Следует принимать во внимание, что, пройдя Кобрин, вся большевистская XVI армия обрушится на вас, так как она наступает на Брест. Ваша задача, господин генерал, принять на себя удар этой армии и одновременно готовить контрнаступление…»

Находясь в Бресте, я серьезно обдумывал наилучший способ исполнить это требование Верховного главнокомандующего. Задача, поставленная Полесской группе, даже только в первой своей части превосходила силы этой группы; тем более что, имея большевиков перед собой и в своем тылу, невозможно было оторваться от них и попытаться собрать резервы, необходимые для контрнаступления.

Итак, я ожидал более четких инструкций Главного командования, которые бы уточнили его идею маневра. Но так ничего и не получил вследствие оставления этого плана.

Осуществление данной комбинации требовало продолжения обороны нами Бреста и линии Буга на участке Брест – Модлин, а кроме того, организации непреодолимой обороны на линии Малкин – Острув либо отсрочку отхода войск Северо-Восточного фронта минимум на десять дней. Главное командование, действительно, стремилось к этому, постоянно усиливая Наревскую группу, находившуюся сначала под командованием генерала Врочинского, затем генерала Рои.

Однако провал попыток войск Северо-Восточного фронта отбить у противника линию Щара – Неман, отбрасывание нашей 4-й армии советской XVI армией на Березу – Картузскую 22 июля, неудача нашей 1-й армии 23 июля полностью опрокинули все наши планы. Эти события заставили нас отвести Полесскую группу из ее чрезмерно удаленного восточного сектора, хотя войска Северо-Восточного фронта еще держались на Стыри, а наша 18-я пехотная дивизия вела с Красной армией бои в Бродах.

Оставление линии Дрохичин – Камень – Каширский Полесской группой, которой я командовал, вызвало оккупацию Каменца-Литовского и Черемхи русскими войсками.

Приехав 26 июля на вокзал Кобрина с моим штабом, я констатировал, что, вследствие отхода 14-й Великопольской дивизии из Кобрина, слева от меня абсолютно никого нет. Также я убедился в том, что красные войска пытаются отрезать нам пути к отступлению, так как большевистские отряды всех родов войск уже пытались овладеть вокзалом Жабинки, расположенной между Кобрином и Брестом.

Уже не в первый раз в ходе отступления от Днепра Полесская группа, соединявшая Северный и Южный фронты, испытывала вместе с 14-й дивизией последствия дезорганизации фронта, который мы постоянно открывали с севера со времени поражения 4 июля.

Армии Северного фронта, среди которых одна лишь 1-я выдерживала натиск имевшего огромное численное превосходство противника, отступали со средней скоростью 30 км в сутки, и это без боя. Поскольку этот поток вовлек в себя 14-ю пехотную дивизию и Полесскую группу, возникла угроза с севера для Южного фронта, хотя его оборона была еще крепка и он отходил свободно и организованно.

На этот раз соединения XVI армии большевиков начали явно, хотя и осторожно, продвигаться в сходящемся направлении на юг, чтобы атаковать Жабинку и 27 июля потревожить Кобрин с севера. Приказ Главной квартиры от 27 июля¹⁴, предписывавший 14-й дивизии и 17-й пехотной бригаде отойти в резерв, стал неосуществимым; никто и не требовал его исполнения. Было очевидно, что Полесской группе и 14-й дивизии предстоят тяжелые бои, поскольку они сражались против всей советской XVI армии, которая не встречала серьезного сопротивления со стороны других соединений нашей 4-й армии.

Значение падения Бреста-над-Бугом

Выбив войска красных из Жабинки и временно обеспечив безопасность Кобрина, мы поспешили завершить организацию обороны Бреста; эта передовая позиция была ориентирована на тыл, поскольку была сооружена фасом на запад; приведенные ранее планы делали ее центром всего польского фронта.

Полковник Слупский, руководивший переоборудованием русской крепости, располагал 32-м пехотным полком, тремя этапными батальонами и 16-м полком тяжелой артиллерии. Ценность этого гарнизона была не велика. 32-й пехотный полк, измотанный тяжелыми боями при отступлении, должен был, согласно первоначальным приказам, передохнуть в крепости, а не оборонять ее. Этапные батальоны всегда были слабы в бою; в данном случае их разнородное вооружение и нехватка боеприпасов лишали их серьезной ценности.

Одновременно с моим командным пунктом в Брест прибыла группа инженерных офицеров, находившихся в распоряжении Главного командования. Их запоздалое прибытие служит еще одним доказательством того, что концепция контрнаступления от Бреста начала осуществляться слишком поздно.

При известии о приближении советской 10-й дивизии к северным фортам Бреста мы поспешили туда в ночь с 27 на 28 июля с 16-й пехотной дивизией, чтобы закрыть русским доступ в крепость.

Однако за плечами 16-й дивизии было отступление от Речицы и Днепра до Бреста; она дважды прорывалась из окружения; она была истощена физически и морально и насчитывала менее 2000 штыков.

К тому же ее командир позволил советской 2-й дивизии опередить себя и занять северный форт Тюхиничей; он ошибочно ограничился занятием одноименной деревни, что облегчило атаку на город, предпринятую войсками красных 1 августа.

К этим причинам слабости следует добавить разрушенное состояние составлявших передовую позицию на востоке построенных прежде германцами полевых укреплений, которые мы не успели своевременно подготовить.

Чрезмерная растянутость передовой позиции, необходимость защищать северный сектор Буга со стороны Пратулина, защита железнодорожного пути на Ковель, по которому продолжали прибывать воинские эшелоны, охрана бреши более чем в 100 км, разделявшей Полесскую группу и 3-ю армию, ведшую бои на Волыни, – все эти трудности превосходили силы Полесской группы, чья численность не превышала 8000 штыков (15-я дивизия – 3000 штыков; 17-я бригада – 2000; горная дивизия – около 2400; 32-й полк – 700; этапные батальоны – 700).

Полесская группа, координируя свои действия с 14-й пехотной дивизией, которая прокладывала себе путь из Кобрина на Каменец-Литовский, 28 июля отступила в Брест.

Отступая от Днепра, мы на всем пути не бросили ничего, что представляло бы хоть какую-то ценность. Эвакуация операционной зоны группы была осуществлена аккуратно. Бывали моменты, когда отступление группы приостанавливалось для спасения ценного снаряжения; как, например, в случае с Полесской военной флотилией, которая задержала нас в Петрикове и Пинске, или в случае со ста вагонами угля, стоявшими на железнодорожной станции в Лунинце. Все это стоило того, чтобы эвакуировать вглубь страны. На вокзале в Бресте мы нашли стоявших вперемежку более 3000 вагонов с военным снаряжением для Северного и Южного фронтов. Станция была забита ими. Запасы продовольствия и боеприпасов еще не были эвакуированы квартирмейстерской службой. Отправка всего этого за Вислу требовала сверхчеловеческих усилий офицеров и служащих, на которых была возложена эвакуация Бреста, а также опыта железнодорожных служащих. Лихорадочно перешив железнодорожные пути на Демблин, мы сумели спасти из-под огня противника ценные грузы, отправив их по железной дороге с широкой колеей.

Атаки крепости, начавшиеся 29 июля, были в тот день отбиты по всей линии. На следующий день они были безуспешно возобновлены частями советских 57-й, 10-й и 2-й дивизий. Одновременно 8-я дивизия красных форсировала Буг севернее Бреста в районе Янува; другие неприятельские части овладели западным берегом Буга вокруг Немирова и Мельника.

Кроме того, падение крепости Осовец, разгром нашей 4-й армии 29 июля и одновременное поражение нашей 1-й армии вывели русские войска на линию Брест – Буг— Остроленка, указанную в качестве базы начала контрнаступления, запланированного приказом Главного командования от 27 июля.

Концепция контрудара из района Брест – Ковель, какой ее задумало Главное командование, окончательно рухнула.

Приказы, предписывавшие 3-й армии и остаткам войск Северо-Восточного фронта контратаковать, остались без последствий¹⁵. Командование фронта, располагая лишь разбросанными частями, без каких-либо резервов, не могло рисковать, беря на себя инициативу. В Остроленке была сформирована конная группа (три полка) генерала Сушинского; приданная позднее оперативной группе генерала Врочинского, она недостаточно защищала левое крыло фронта от опасности обхода с севера, где успешно действовал III кавалерийский корпус русских; она не могла вовремя нанести мощный контрудар. Генерал Юзеф Галлер, принявший 31 июля командование Северо-Восточным фронтом, прекратил слабо скоординированные попытки контратак и начал готовиться к битве за Буг, прелюдии решающего сражения войны, которое генерал Вейган, прибывший в Польшу 25 июля, советовал дать на линии Буг— Остроленка – Омулев.

Осуществлению предшествующих планов помешала критическая ситуация на нашем Украинском фронте, поскольку надежда быстро покончить с Буденным не оправдалась. 2-я армия, так же как кавалерийская группа и 18-я пехотная дивизия, 28 июля были спешно введены в бой в районе Берестечко – Броды; они не могли быть легко высвобождены для контрудара, запланированного Главным командованием 9 июля.

Во второй половине дня 1 августа советские войска, получив подкрепление, предприняли атаку по сходящимся направлениям на Брестскую крепость. Советская 2-я дивизия, в частности, яростно атаковала с севера участок нашей 16-й пехотной дивизии, где отличился 63-й полк. Советская 10-я дивизия энергично наступала вдоль железнодорожной линии Жабинка – Брест, на фронте нашей 32-й пехотной дивизии. Наконец, советская Мозырская группа атаковала нашу горную дивизию.

Начало атаки застало меня с начальником штаба Полесской группы подполковником Воликовским в Бяле, куда я был вызван генералом Юзефом Галлером, совершавшим инспекционную поездку по фронту. Как только я был проинформирован об этом, сразу же вернулся в Брест, не дожидаясь генерала.

В Бресте по всему фронту отразили штурм красных, которые атаковали несколькими линиями, в соответствии с русской традицией. Около 17 часов форт Речица, обороняемый в основном одним этапным батальоном, пал после новой атаки, что вызвало большое смятение. Мой заместитель, генерал Галица, и майор Генерального штаба Ростворовский, начальник оперативного отдела, воспротивились всякому предложению оставить крепость. К моменту моего возвращения артиллерия, выведенная из Бреста, была возвращена на правый берег Буга. Мы суровыми мерами восстановили дисциплину в войсках и отбили форт Речица в результате штыковой контратаки силами свободных горных батальонов.

Ожесточенное сражение продолжалось до поздней ночи по всей линии внешних фортов. 32-й пехотный полк, понесший тяжелые потери, в конце концов, подался назад, и большевики через эту брешь ворвались в город. Около полуночи они (совместно с группами местных коммунистов) атаковали цитадель, где работал штаб Полесской группы; они овладели телефонной станцией и захватили ее персонал; там был смертельно ранен майор Мерак, квартирмейстер группы.

В этих условиях я приказал оставить передовые позиции, но удерживать цитадель и линию Буга на всей протяженности моего участка. Этот приказ был исполнен 2 августа на рассвете, некоторым подразделениям горной дивизии пришлось прокладывать себе путь штыками. Тем не менее все войска вышли из города в полном порядке и заняли свой новый участок обороны, не будучи побеспокоены большевиками, ослабленными своими потерями. Утром 2 августа в Брест вошли 57-я стрелковая дивизия, 2-я и 10-я дивизии советской XVI армии. В это же время сводный советский отряд Мозырской группы (47-я и 58-я стрелковые дивизии) продвинул 58-ю дивизию дальше на юг, чтобы перерезать коммуникации между Брестом и Ковелем, между Полесской группой и нашей 3-й армией.

Несмотря на падение Бреста и, что было гораздо серьезнее, на отступление нашей 4-й армии (кроме доблестной 14-й дивизии), проходившее в полном беспорядке, при наступавшем ей на пятки противнике, несмотря на то что наша 1-я армия, разбитая 31 июля на Буге, была отброшена на запад, к Брянску и Тыкоцину, – генерал Розвадовский, который 22 июля 1920 г. принял на себя обязанности начальника Генерального штаба, упорствовал в своем проекте контрнаступления из района Седльца.

Он намеревался контратаковать на Брест и одновременно подготовить сражение на левом фланге Северного фронта¹⁶. Для этой цели он требовал передать в его распоряжение из Полесской группы 17-ю пехотную бригаду и 4-й горнострелковый полк, обеспечивавшие связь этой группы с 3-й армией.

Борьбу, которая велась на юге против Буденного, по-прежнему невозможно было остановить, и 17-я бригада была необходима на этом участке. Кроме того, 2 августа противник перешел Буг от Пратулина (северо-западнее Бреста) до Дрохичина. Таким образом, 8-я и 27-я дивизии 16-й армии большевиков вышли на левый берег Буга, а затем попытались перерезать пути к отступлению Полесской группе, атаковав Бялу-Подляску, куда после оставления Бреста был переведен Оперативный отдел штаба Полесской группы.

Когда я получил эти сведения, счел бесполезным продолжать удерживать цитадель, для обороны которой был задействован целый пехотный полк; я, с согласия командующего фронтом, приказал ее эвакуировать.

В этих условиях контратака на Брест была иллюзией. Напротив, резерв, созданный благодаря оставлению цитадели, был собран в Бяле с целью организации контрудара на север и обеспечения наших коммуникаций на запад. Это было тем более необходимо, что положение группы осложнилось: 2 августа 14-я пехотная дивизия, наша соседка, в соответствии с приказом командующего 4-й армией, отошла на линию Сарнаков – Терликов, обнажив тылы Полесской группы.

Наши победные бои на среднем Буге

Сначала командование фронта предписало нам принять на Буге бои с советской XVI армией, очевидно, из-за волнения, вызванного в Варшаве неожиданным падением Бреста: это не облегчало предполагаемого сражения. Назначение полковника Генерального штаба Ладоса командующим резервами группы в Бяле, предполагавшее поручение ему самостоятельного задания, и затянувшаяся нерешительность командования на этом операционном театре, как бы он ни назывался, парализовывали наши усилия.

Тем не менее 3 августа Полесская группа оттеснила за Буг перешедшие эту реку в направлении Бреста части советской XVI армии, нанеся им ощутимые потери; она успешно контратаковала в направлении на Пратулин. Этот успех не сильно улучшил общую ситуацию, потому что в этот момент противник, сосредоточив свои силы, форсировал Буг в Гранне; после ожесточенного сражения он вынудил 1-ю армию отойти к Малкину; в то же время он отбросил к Остроленке группу генерала Рои, недавно созданную и очень уступающую ему в численности.

На следующий день, 4 августа, мы, по согласованию с генералом Конаржевским, предприняли контратаку на Янув и Пратулин. Объединенные силы Полесской группы и 14-й дивизии принесли локальный успех. Однако, с другой стороны, Полесская группа потеряла Тересполь. На севере противник отбросил польские части от Дрохичина и Гранне к Соколову и Коссово; наша 1-я армия оказалась в трудном положении между Бугом и Наревом.

4 августа 14-я пехотная дивизия была подчинена командующему Полесской группой. Сражение, данное в этих условиях на Буге от Тересполя через Янув – Подляский до Дрохичина, было благоприятным для нас.

В частности, я сумел скомбинировать атаку 14-й дивизии и частей Полесской группы на сосредоточившегося в районе Янува противника, который был застигнут врасплох.

В результате этого сражения победоносное наступление советской XVI армии было остановлено, а она отброшена за Буг. Дезертирство двух советских полков в Гнойно показало, что высокий до сего момента боевой дух этой армии начинает падать. В этот момент наша 15-я пехотная дивизия вела ожесточенную борьбу за Соколов, тогда как генерал Желиговский, понеся тяжелые потери, был вынужден уступить численно превосходящему противнику Острув.

Генерал Юзеф Галлер, командовавший фронтом, видя, что южный участок его фронта укрепился, и располагая 14-й дивизией, вознамерился бросить это соединение на Сарнек и Лозич на нижнем Буге, чтобы восстановить положение в Соколове; затем он намеревался организовать удар по сходящимся направлениям на Выкшув и Остроленку, чтобы выиграть сражение за Острув и тем самым помешать русским армиям Западного фронта обойти нас с севера. Этот дерзкий замысел не был осуществлен, потому что Главное командование приняло решение перенести сражение на Вислу.

В боях на Буге советская XVI армия понесла такие тяжелые потери, что следующие три дня отступление Полесской группы и соседних дивизий проходило в полном порядке и без столкновений с противником.

Сражение на Буге, как и бои 1-й армии 5 августа в районе Малкина, остановили наступление большевиков на севере с 29 июля по 8 августа, то есть на целых 10 дней.

В это же время 2, 3 и 4 августа мы одержали важный успех на Южном фронте, где наша 2-я армия, кавалерийская группа и 18-я пехотная дивизия разбили 1-ю Конную армию Буденного. 18-я дивизия тогда овладела Бродами. Однако эта победа не была полной, потому что наша конница, поставленная в тылу у Буденного, не воспользовалась ею и даже позднее потерпела поражение у Клекотова.

Как бы то ни было, победы на Северо-Восточном фронте, первые с 4 июля, и относительно благоприятный поворот в борьбе против Буденного имели важные для дальнейшего хода войны последствия. Во-первых, они продемонстрировали уверенность принимавших в них участие польских войск, укрепили их моральный дух после долгого беспорядочного отступления. Во-вторых, эти успехи – удары во фланг силам Тухачевского, ведшим основное наступление, остановка 1-й Конной армии, одновременно с организацией генералом Ромером сопротивления на Нареве и Бебже, – замедлили продвижение русских армий на Варшаву и Львов. Они дали главнокомандующему время построить будущее. Выигранное тем самым время стало одним из важнейших факторов окончательной победы.

Наконец, эти успехи позволили нашим войскам вырваться из объятий противника и методично отступить впервые с 4 июля. Они сделали возможным перегруппировку наших сил и создание резервов, одним словом, предоставили возможность выполнить знаменитый приказ Главнокомандующего от 6 августа 1920 г.

Глава 2
Наступление русских на Варшаву

Переход русских через Неман и Буг

Русские армии Западного фронта, достигшие в своем победоносном марше реки Неман, имели выбор из двух вариантов. Они могли или остановиться на время, необходимое для организации их тыловой службы и создания новой базы для возобновления наступления, или продолжать наступление на Варшаву.

Первый вариант был предпочтителен по многим очевидным причинам. Основным аргументом в его пользу было материальное и моральное состояние большей части польской армии в этот период, несмотря на кризис. Ее многодневное упорное сопротивление на среднем Буге, ее непоколебимая энергия на Юго-Западном фронте были весомыми факторами. Они противоречили русским победным реляциям, сильно преувеличенным, как это часто бывает на войне, и показывали, что польские войска отнюдь не были разгромлены по всему фронту. Этот факт подтверждался относительно небольшим числом польских пленных и незначительными военными трофеями (захваченными почти исключительно на Северо-Восточном фронте), организованным, и даже жестким в зоне южнее Минска, отходом, методичным разрушением транспортных узлов и путей сообщения. Все эти факты показывали, что воля к победе у поляков не была сломлена, несмотря на разгром большинства их дивизий Северо-Восточного фронта. Так что русские, вторгаясь в сердце республики, должны были предвидеть, что польское Главное командование, по всей вероятности, даст там решающее сражение. Они должны были подготовить собственные силы к этой масштабной схватке, восстановить численность частей, доукомплектовать их, организовать соответствующую их прочную материальную базу для их дальнейшего продвижения, чтобы быть уверенным в том, что вторая фаза наступления пройдет с теми же быстротой и мощью, что и первая.

Русские военные эксперты советовали именно такой способ действий, но они пользовались слишком малым доверием в Рабоче-крестьянской Красной армии, фронтовые комиссары которой мечтали взять Варшаву любой ценой и в самый кратчайший срок. По мнению этих последних, воля народа должна была преодолеть все эти трудности, преувеличение которых «спецами» было настоящей изменой и контрреволюцией.

Политические комиссары были убеждены в деморализации польской армии; их убежденность основывалась на беспорядочном отходе некоторых наших дивизий, быстром падении Вильны и легком взятии крепости Гродно отрядом красной конницы во время преследования. Они хотели довершить разгром нашей армии немедленным захватом Варшавы.

Действительно, в наши дни сражающаяся армия пускает во весь государственный организм более глубокие и более прочные корни, чем это было когда-либо в прошлом. Связи между армией, государством и нацией теперь настолько важны, что разрыв некоторых из них способен подорвать способность к сопротивлению или даже само существование первой. В данном случае взятие Варшавы, столицы столь молодого государства, могло иметь неисчислимые последствия для морального духа польских войск. Удар мог быть смертельным для армии и возрождающейся республики, чьи традиции были еще хрупкими.

Кроме того, Варшава – это один из важнейших центров материальных сил Польши. Ее разрушение эквивалентно крупной победе на поле сражения. К тому же перенос войны так глубоко внутрь вражеской страны и попытка решить там вопросы, о которых будет рассказано дальше, составляли стратегическую цель войны.

Большой ошибкой большевиков, причиной их последующих катастроф, стала излишняя быстрота их наступления на Варшаву. Тухачевский на севере и Буденный на юге утратили всякое чувство меры, состязаясь в скорости, спеша первый к Варшаве, второй ко Львову. И тот и другой больше руководствовались революционными и политическими сображениями, чем военными.

Помимо того, очевидно, что дискуссии на конференции в Спа, изоляция Польши, продемонстрированная там, перевозбудили воображение большевистских лидеров.

Они отдавали себе отчет в этой изоляции; они хорошо знали общую ситуацию в Европе. Поэтому остались глухи к ноте лорда Керзона, направленной в Москву 14 июля 1920 г., предлагавшей посредничество Англии в мирных переговорах между Польшей и Россией и одновременное прекращение боевых действий на Немане и Буге.

Точно так же они отнеслись к предложениям Керзона от 18 июля 1920 г. Советское правительство увидело в них свидетельство слабости Польского государства и предчувствие английским правительством мировой революции. Примерно 20 июля Москва, правда, согласилась на ведение прямых переговоров с Польшей, но очень скоро стало ясно, что это просто уловка. Делегаты, направленные польским правительством 22 июля в Минск, столкнулись там с такими придирками и получили настолько неприемлемые условия перемирия, что, несмотря на катастрофическое положение польской армии, вынуждены были спасать честь страны и вернуться в Варшаву с пустыми руками.

Затянув, а потом прервав переговоры, Советы раскрыли свои истинные намерения. Они лихорадочно гнали свои войска вперед, вглубь изолированной и, как им казалось, стоящей на краю гибели Польши.

Последствия преждевременного перехода через Неман и Буг

Красные вожди были настолько ослеплены политическими и психологическими соображениями, что, форсируя в начале августа 1920 г. Неман и Буг, не оценили масштабов опасности, которой их подвергало это дерзкое решение. Они допустили частую во время Гражданской войны в России ошибку, общую для войск обеих воюющих сторон, но особенно для контрреволюционных армий, которые проиграли войну в первую очередь по этой причине: они не понимали ни важности тыловых служб, ни сложности положения армии, растянутой по слишком широкому фронту и лишенной возможности получения пополнений в живой силе и материальных ресурсов.

Сообразно с революционными заблуждениями, материальная организация наступления Тухачевского не соответствовала поставленным амбициозным целям. Сам он не придавал должного значения материальной подготовке операций; это подтверждают рассмотренные факты. Его боевые операции страдали от этого, тем более что командиры и штабы его войск не были подготовлены к преодолению материальных трудностей.

Красная армия с трудом удерживала территорию своих переходов восточнее Немана и Буга. Дальнейшее продвижение на Северо-Западном фронте умножало ее трудности настолько, что сил, которыми располагало русское командование, становилось недостаточно. Быстрота и глубина задуманного прорыва были настолько завышенными по причине необходимости снабжать войска боеприпасами и продовольствием обозами на конной тяге, по мере того как они дерзко отрывались от своей базы.

Правда, русские армии продвигались западнее Немана и Буга, вдоль крупных железнодорожных линий, но они не могли использовать этот вид транспорта, остающийся основным в военном плане и в наши дни, несмотря на прогресс моторизации. Они не использовали ни основные пути Гродно – Белосток – Варшава и Брест – Варшава, ни их рокады, сети которых было бы достаточно для снабжения русского Западного фронта. Им в этом мешали излишне быстрое продвижение красных войск, недостаточная интенсивность движения по узкоколейным путям, разрушение нами мостов и эвакуация подвижного состава за Вислу и, наконец, нехватка русского подвижного состава. Итак, следовало признать факт, что конечные станции, которые одновременно являлись и самыми западными пунктами русских перегонов, останутся на Немане и Буге. Здесь должна была остаться база снабжения армий, наступающих на Вислу; там в дальнейшем останавливались поезда, доставлявшие из тыла личный состав и снаряжение на замену.

В силу этого положения вещей 14 августа русские на своем правом фланге вынуждены были отправить обоз с продовольствием и боеприпасами на расстояние до 400 км.

Для решения этой проблемы они не могли даже использовать водные пути сообщения, которые тем не менее существовали; Нарев и Буг текут параллельно направлению русского наступления, но у них не хватало судов. Поскольку у красных армий тогда было недостаточно грузовых автомобилей, все перевозки осуществлялись обозами на конной тяге, с использованием местных повозок.

В период жатвы возможно было организовать снабжение людей и лошадей за счет местного населения, организовав безжалостную реквизицию продовольствия и скота. Также можно было при необходимости организовать лечение раненых с использованием местных ресурсов, дополняемых собственными тыловыми службами. Но в любом случае невозможно было вести бои со столь растянутой и слабо организованной линией снабжения, учитывая ежедневные потребности современных армий в военном снаряжении и суточный расход боеприпасов, поскольку он резко возрос после внедрения скорострельного и автоматического оружия.

Расчеты, сделанные в то время Главным штабом красных, основывались не на научных данных, а на фантастических, что всегда дорого обходится на войне. Войска Тухачевского в своем рывке на запад потеряли свободу маневра вследствие утяжеления их обозов и парков; их боеспособность снизилась из-за постоянного истощения запасов боеприпасов и пугающего растягивания линии снабжения.

С другой стороны, продвижение на запад крайне увеличило уже существовавшие трудности в области связи. Например, 4-я армия прошла за пять недель около 650 км от Авуты до Цеханува. На таких расстояниях невозможно было организовать стабильно работающую систему связи. Первоначально использовалась стационарная телеграфная сеть. После перехода через Неман это стало невозможно, потому что существующие телеграфные сети не совпадали с направлениями наступления армий и дивизий. Чрезмерное использование радиотелеграфии в военных операциях не безопасно. Действительно, противник рано или поздно находит ключ к вашему шифру. К тому же радиотелеграфные аппараты легко выводятся из строя, как было в советской 4-й армии в Цехануве; в этом случае части, не имеющие других средств связи, не могут более координировать свои действия, что делает неизбежным их разгром.

Из этих соображений, а также обзора театра боевых действий, который мы сделаем позднее, ясно следует, что решение русского командования немедленно перейти Неман и Буг в первых числах августа 1920 г. было ошибкой. Оно свело на нет результат наступления русского Западного фронта, которое, начавшись с сосредоточения сил на Авуте, было мощным и рациональным до Немана – Буга. Таким образом, большевистский план, основывавшийся больше на стратегических соображениях высшего порядка, привел к непоправимой катастрофе.

Часть вторая
Реорганизация восточного фронта. Битва на Висле и операции 5-й армии на Вкре

Глава 3
Решение польского главнокомандующего перенести боевые действия на Среднюю Вислу

Приказ от 6 августа 1920 г. о перегруппировке польской армии

Переход русскими через Неман и Буг, неудачи попыток контратак наших 1-й и 4-й армий и затягивание борьбы против 1-й Конной армии Буденного показывали необходимость отвести наш фронт вглубь страны.

В июле, как мы показали, столкнувшись с русским наступлением, мы совершенно не располагали резервами, за исключением нескольких отдельных батальонов. Вследствие этого у нас не было возможности перехватить инициативу в боевых действиях.

Таков общий закон, всегда и всюду.

Наши усилия перехватить инициативу между Двиной— Днепром и Неманом – Бугом были бесплодными, потому что мы не обеспечили условия практической реализации контрнаступлений, задуманных на бумаге. Для того чтобы повернуть в нашу пользу эту столь неблагоприятную ситуацию, следовало прежде всего оторваться от противника и перегруппировать наши войска с целью выиграть время и освободить необходимые силы.

Эта концепция впервые появляется в «Общей инструкции для обороны», составленной полковником Генерального штаба Пискором, в то время начальником Оперативного управления Главной квартиры, и одобренной генералом Розвадовским, начальником Генерального штаба, с целью подготовить решение о переносе сражения на Вислу¹. Эта инструкция содержала лишь предварительные меры, касавшиеся организационных и технических вопросов. Тем не менее она предусматривала уже 4 августа перенос генерального сражения на линию рек Оржиц – Нарев – Висла – Вепш и Львов.

Генерал Вейган также рекомендовал отвести фронт¹⁷¹⁸. Он советовал установить стабильный, прочный фронт достаточно далеко, в глубине страны, чтобы иметь возможность создать мощные резервы и использовать их для контрнаступления на обоих флангах. Генерал Вейган, так же как и генерал Анри, начальник постоянной французской военной миссии в Польше, полагал, что наша столица подвергается угрозе захвата с севера, и советовал сформировать мощную армию на нашем северном фланге.

Польское Верховное командование, напротив, приняло концепцию контрудара на одном фланге, с помощью резервов, взятых с правого крыла фронта, который был бы отведен на Вислу, и брошенных во фланг противнику, когда тот атакует Варшаву с востока¹⁹.

Этой стратегической концепции отвечает исторический приказ от 6 августа 1920 г., текст которого приведен ниже.

ПРИКАЗ О ПЕРЕГРУПИРОВКЕ²⁰

Быстрое продвижение противника вглубь страны и его яростные усилия, чтобы преодолеть Буг и наступать на Варшаву, побуждают Главное командование к переносу линии Северо-Восточного фронта на Вислу и принятию генерального сражения под Варшавой.

I. Верховное командование выбрало главной линией обороны: реки Оржиц – Нарев с передовым плацдармом в Пултуске, передовая позиция Варшава – Висла, передовой пладцарм Демблин – Вепш, далее к югу Серет или Стрыпа. Эта линия позволяет эшелонировать наши войска, способные атаковать фланги и коммуникации сил противника во время его наступления.

Местность, силы и цели противника, а также наши собственные намерения делят этот фронт на три основных сектора.

а) Северный фронт от германской границы до Демблина как передового плацдарма, не включая его;

б) Центральный фронт от Демблина, включая его, до Брод, не включая их;

в) Южный фронт от Брод, включая их, до южной границы территории.

II. Идеи Верховного командования о маневре на ближайший период следующие:

1. На юге остановить противника, прикрыв Львов и нефтяные скважины.

2. На севере не позволить противнику обойти нас вдоль германской границы, ослабить его, нанеся тяжелые потери перед передовыми плацдармами Варшавы, которые он, вероятно, атакует.

3. На центр возлагается наступательная задача: быстро собрать на Нижнем Вепше маневренную армию, затем бросить ее во фланг и тыл атакующему Варшаву противнику и разбить его. Главной задачей группировки, собранной на Верхнем Вепше, станет прикрытие с востока и юго-востока сосредоточения маневренной армии; в дальнейшем она примет участие в действиях маневренной армии в юго-восточном направлении. Также предполагается взаимодействие сил Северного фронта.

III. Характеристики и задачи секторов:

1. Северный, под командованием генерала армии Галлера; наиболее угрожаемый вследствие намерения противника овладеть столицей, либо лобовой атакой, либо обойдя ее с севера или, возможно даже, попытавшись форсировать Вислу южнее Варшавы. Поэтому Северный сектор делится на три подсектора:

а) от германской границы до Пултуска, включая его, подсектор 5-й армии под командованием бригадного генерала Сикорского. Задача: удерживать переправы через Нарев и Оржиц; задействовать свою конницу на правом крыле противника. Пресекать все неприятельские попытки прорыва;

б) от Сероцка до Карчева, включая оба, варшавский передовой плацдарм, подсектор 1-й армии под командованием бригадного генерала Латиника, нынешнего военного губернатора Варшавы. Задача: отражать атаки на Варшаву, нанести противнику максимальные потери в целях ослабить его способность к сопротивлению;

в) от Гуры-Кальварии, включая ее, до Демблина, не включая его, подсектор 2-й армии под командованием дивизионного генерала Рашевского. Задача: наблюдать и удерживать линию Вислы.

2. Центральный. Под командованием дивизионного генерала Рыдз-Смиглы. Составляет маневренную группу, которая воспользуется истощением сил противника в результате его атак на передовой плацдарм Варшавы и нашим сосредоточением на фланге, чтобы нанести решающее поражение главным силам противника. Этот сектор подразделяется на два подсектора:

а) от Демблина до Коцка, включая его, подсектор 4-й армии, главного ударного соединения, под командованием бригадного генерала Скерского. Задача: сосредоточиться в районе Демблин – Лысобыки – Коцк с эшелонированными в глубину резервами, атаковать в общем направлении на Миньск-Мазовецкий.

б) от Коцка, не включая его, до Брод, не включая его, подсектор 3-й армии под командованием дивизионного генерала Зелинского. Задача: прежде всего, прикрыть сосредоточение 4-й армии; сковать конницу противника действиями своей конницы; затем, когда начнется наступление 4-й армии, атаковать эшелонированно, в направлении на Лукув, пехотой, прикрываемой с востока конницей.

3. Южный, под командованием генерала армии Довбор-Мусницкого. Задача: прикрытие Восточной Малой Польши в направлении Хрубешув – Рава-Русская. С этой целью выделяются два подсектора:

а) от Брод, включая их до границы, который Верховное командование не определяет точнее; подсектор 6-й армии под командованием дивизионного генерала Ивашкевича;

б) Южная часть фронта: занимается армией генерала Павленко.

IV. Общие предписания.

1. Ночью оторваться от противника, в первую ночь проделать длительный марш, оставляя слабые арьергарды из конницы или пехоты на пулеметных автомобилях, которые останутся на месте, но отступят при атаке крупных сил неприятеля. Эти указания адресуются главным образом Полесской группе и нынешней 4-й армии.

2. Немедленно начать эвакуацию складов, передвижного состава и оборудования, учитывая, что количество переправ через Вислу и Вепш ограничено. При движении колонн соблюдать порядок, чтобы не перекрывать дороги и переправы.

3. Приложить усилия к последующему отводу частей, меняющих подчиненность в соответствии с боевым порядком; отправить их так, чтобы дороги освободились для частей, которые будут отступать позднее.

4. Занять новые сектора своевременно и в указанном порядке, особенно на фронте передового плацдарма перед Варшавой и на Висле. Подробные инструкции в этом отношении будет отданы командующим Северным фронтом после обсуждения с генералом Латиником.

5. В новых секторах дивизии должны размещаться строго по порядку и принимать многочисленные подкрепления в виде добровольческих и маршевых батальонов; следует это учитывать;

6. На Висле существуют следующие переправы:

Железные мосты: Модлин – Варшава (пригоден для шоссейного трафика), Демблин, Сандомир.

Свайные мосты: Варшава, Демблин.

Деревянные мосты: Модлин.

Строящиеся:

В Варшаве легкий понтонный мост будет готов к 12 августа.

В Гуре-Кальварии временный понтонный мост будет готов к 15 августа.

Паровые паромы: Яблонна и Гура-Кальвария, функционируют с 8 августа.

V. Исполнение.

а) Отход армий Северо-Восточного фронта начать 7 августа ночью. Он должен проходить таким образом, чтобы группа генерала Рои и, особенно, левое крыло 1-й армии как можно дольше задерживали наступление противника в направлении Малкин – Варшава и ни в коем случае не позволяли ему атаковать силы, прикрывающие Варшаву на позициях передового плацдарма, до 12 августа, к каковой дате будут завершены работы по оборудованию этих позиций.

С этой целью левый фланг 1-й армии должен оставаться на высоте Вышкува до того момента, как остальные силы фронта на юге достигнут речной линии Ливец— Седльце – Лукув – Торкавиц, реки Вепш. В продолжение отступления наши войска на варшавском передовом плацдарме должны будут отражать все атаки противника до того момента, когда завершится сосредоточение 4-й армии южнее Вепша, то есть приблизительно до 16 августа.

Левый фланг 3-й армии отойдет на линию Вепша, оставаясь в тесном соприкосновении с Полесской группой, так, чтобы ее войска находились на таком же расстоянии, что и арьергард Полесской группы, отход которой она тем самым будет прикрывать. Командующие обоими фронтами договорятся о деталях осуществления этого отхода.

Новое расписание войск вступит в силу с того момента, когда отходящие соединения займут окончательные позиции; 4-я армия останется под командованием генерала Галлера вплоть до завершения своего сосредоточения.

б) Перегруппировка войск после завершения отвода. Секторы различных армий указаны в параграфе III.

1. 5-я армия. Помимо группы генерала Рои получит соединения северного крыла (см. боевой порядок войск) и 17-ю пехотную дивизию, которую командующий Северо-Восточным фронтом перебросит в район Пултуска в кратчайшие сроки.

2. 1-я армия. На передовом плацдарме Варшавы получит в свое распоряжение, помимо отходящих соединений 1-й армии и 15-й пехотной дивизии:

а) 11-ю пехотную дивизию и 7-ю резервную бригаду, в настоящий момент проходящие реорганизацию;

б) 18-ю пехотную дивизию, которая, взятая из 6-й армии, сейчас находится в пути;

в) соединения, в настоящее время подчиненные военному губернатору Варшавы;

3. 2-я армия. В ее состав войдут 2-я дивизия Легионов и 4-я пехотная дивизия, которые перейдут Вислу в Демблине и Варшаве либо в Гуре-Кальварии, если мост будет готов в надлежащие сроки. Кроме того, ей будет придана конница.

4. 4-я армия. Будет включать:

а) 14, 21 и 16-ю пехотные дивизии, 17-ю пехотную бригаду.

б) 6-ю пехотную дивизию, бригады которой стараниями командующих Северо-Восточным и Юго-Восточным фронтами будут в кратчайшие сроки отведены с фронта и переброшены в Демблин по железной дороге.

5. 3-я армия. Будет включать: 6-ю украинскую дивизию, 7-ю дивизию армии генерала Балаховича, кавалерийскую бригаду и 1-ю и 3-ю дивизии Легионов.

6. 6-я армия. Будет включать: 13-ю и 5-ю дивизии, кавалерийскую бригаду и армию генерала Павленко.

Общий анализ распределения войск

В дальнейшем данное расписание войск не будет осуществлено полностью. Особо значительные изменения в него внесут в том, что касается участка 5-й армии. Они произойдут в тот момент, когда предположения, высказанные в приказе главнокомандующего от 6 августа относительно возможных действий противника, не оправдаются и будут отброшены.

Тем не менее идея общего маневра, замечательная по широте стратегической концепции и дерзости решения, сохранится на протяжении всей битвы на Висле и станет главным фактором польской победы в этой битве.

Главнокомандующий окончательно покончил с малодушием, которое в какой-то момент едва не погубило польскую армию. Он видел, что 1-я Конная армия красных на некоторое время стала бессильной в результате наших успехов под Бродами, а продвижение Тухачевского на мгновение остановилось на среднем Буге, а затем забуксовало вследствие действий группы генерала Рои, созданной на левом фланге. Ухватившись за этот благоприятный момент, он решил отвести Северо-Восточный фронт на линию Вислы и принять большое сражение под Варшавой.

Варшава, столица Польского государства, является естественной целью врага, идущего с востока. Он может сосредоточить свои усилия на ней, благодаря многочисленным дорогам, сходящимся в столице со всех направлений: северо-востока, востока и юго-востока. Не случайно поэтому 13 августа Буденный получил в качестве направления для наступления ось Хрубешув – Люблин – Демблин. В этот момент 16-я армия и Мозырская группа отходили со среднего Буга к Варшаве, против которой русские сосредотачивали крупные силы на севере.

Рисуя план битвы на Висле, мы должны, прежде всего, учитывать оба главных направления русского наступления.

Первое шло из Бреста-над-Бугом на Седльце, в сердце Польши; для лобовой атаки на Варшаву это второстепенное направление, следующее по шоссе Брест – Варшава и параллельным данной дороге путям коммуникации.

По причине падения Бреста-над-Бугом, стратегического ключа ко всей Восточной Польше, эти дороги с 6 августа 1920 г. были открыты для красных армий.

Вторая зона русского наступления на Варшаву, более важная, чем предыдущая, – это шоссе Гродно – Белосток— Замбрув – Выкшув – Раздымин. Здесь имеется густая сеть шоссе и дорог, сходящихся из северного операционного сектора в польской столице. Она защищена на Немане крепостью Гродно, которая, пав во второй половине июля, перестала играть роль дамбы от потока русского вторжения. Она защищена с севера Августовским лесом, болотами вдоль Августовского канала и Бебжа, а также цепью крепостей, сегодня полуразрушенных, протянувшейся от Гродно, через Осовец, Ломжу, Остроленку и Пултуск до Сероцка и Зегжа, и прикрывала старый русский западный театр военных действий против Восточной Пруссии. Этот операционный сектор, ограниченный Бугом и Наревом, сужается к западу и заканчивается тупиком рек Нарев, Буг, Висла.

Сеть этих рек представляет препятствие, созданное самой природой на пути врага, атакующего Варшаву с востока и северо-востока.

Здесь кроется исток фундаментального предположения Верховного командования от 6 августа, допускающего, что главный удар русских будет нанесен южнее Буга, тогда как русские армии, идущие севернее дороги Гродно – Белосток – Варшава, перейдут на юг от Буга в Малкин – Броке или Вышкуве. К северу от Буга и Буга – Нарева предполагалась лишь второстепенная атака с попыткой обойти наше левое крыло вдоль германской границы.

Против вражеского наступления, каким его себе представляла наша Главная квартира, было решено 6 августа создать стабильный фронт по реке Оржиц, нашей последней естественной преграде на севере, далее вдоль Нарева с передовым плацдармом в Пултуске, затем с передовым варшавским плацдармом, упомянутым в приказе, наконец, вдоль Вислы, опираясь правым крылом на крепость Дем-блин.

План заключался в том, чтобы прикрыть минимумом сил Львов и нефтяные месторождения Восточной Малой Польши, измотать противника затяжными боями на варшавском передовом плацдарме, не дать «нас обойти вдоль германской границы» и, собрав на Вепше маневренную армию, ударить во фланг и тыл противнику, штурмующему Варшаву, и разгромить его. Это контрнаступление должно было проходить одновременно контрнаступлением группы, чьей задачей в первой фазе было прикрытие маневренной армии с востока на Буге, а также с действиями войск, сражающихся в северном секторе.

Вепш, текущий, изгибаясь луком, к Висле, является естественным прикрытием для места сосредоточения наших сил, назначенного в северной части Люблинской возвышенности, а левый фланг логически опирается на Демблин.

Максимальным сосредоточением наших сил мы пытались навязать противнику свою волю. Избегая ослабления маневренной массы в пользу важных, но второстепенных для исхода войны целей, мы рисковали, временно жертвуя самыми ценными частями страны ради завоевания решительной победы.

Итак, план от 6 августа не исключал опасности потери защищаемых силами всего одной армией Львова и Восточной Малой Польши, подвергавшихся столь сильной угрозе со стороны Буденного и советской 14-й армии. Эту угрозу до определенной степени нейтрализовывала Румыния, которая сохраняла в русско-польской войне нейтралитет, но не могла пассивно наблюдать за возможным уничтожением русскими польской армии и оккупацией ими Восточной Малой Польши. Действительно, эти действия затрагивали ее самые важные жизненные интересы. Поэтому румынская армия, серьезно угрожая флангу красных армий, продвигающихся вглубь Малой Польши, автоматически создала помеху наступлению русского Юго-Западного фронта в этом направлении.

Однако риск был реальным и требовалась большая сила духа, чтобы взять на себя ответственность.

В предписываемой перегруппировке идея отвести 4-ю армию в район Седльце на Нижний Вепш была необычайно дерзкой, поскольку заставляла эту армию изменить на 90 градусов направление движения при отходе и совершить марш флангом вдоль большевистского фронта. Это решение делает большую честь выдающемуся стратегу-теоретику.

План 6 августа не придавал большого значения, даже игнорировал значительные силы, сконцентрированные на правом крыле русских. Он не устранял очень серьезных непосредственных угроз, нависших над маневренной группой главнокомандующего, столь слабо защищенной с востока во время своего наступления. Охранявшей этот фланг 3-й армии под командованием генерала Зигмунта Зелинского восточнее Люблина противостояла вся советская XII армия; сама же она, за исключением 7-й дивизии, состояла из фиктивных соединений. Действительно, фикцией была «украинская армия», едва насчитывавшая 1000 человек; фикцией была «русская национальная белая армия», чья численность достигала 1600 человек»; фикцией были различные польские добровольческие формирования, составлявшие оперативные группы, но не имевшие ни вооружения, ни подготовки, как у регулярных войск.

Только непоколебимая твердость в исполнении своего долга, всегда характеризовавшая генерала 3. Зелинского, и воинственный энтузиазм его подчиненных более-менее гарантировали, что группа прикрытия 3-й армии успешно выполнит свою трудную и важную задачу.

Организация польского фронта в августе 1920 г

Маршал Пилсудский, решив перенести Северо-Восточный фронт на среднюю Вислу и дать генеральное сражение под стенами столицы, одновременно предписал провести общую реорганизацию фронта и ввести на нем новое деление на три участка: Северный, Центральный и Южный.

Три эти группировки должны были действовать одновременно и согласованно ради достижения общей цели: уничтожения главных сил противника.

Армии Северного фронта под командованием генерала Юзефа Галлера, в соответствии с инструкцией Главного командования, должны были в первую очередь препятствовать обходу нашего северного крыла и защищать столицу. Начальник Генерального штаба считал этот участок наиболее угрожаемым по причине огромного численного превосходства противостоящих сил русских и воли противника овладеть Варшавой. Однако, в соответствии с директивами от 6 августа, свою задачу фронт должен был выполнять исключительно оборонительными действиями. Оборона рек Оржиц – Нарев и передового варшавского плацдарма должна была втянуть главные силы русских в лобовое сражение, сковать их и измотать их силы, отражая их атаки с максимальными для них потерями. Также роль нашего Северного фронта заключалась в препятствовании красным войскам, атакующим столицу, ударить южнее, по нашей маневренной группе.

Контрнаступление поручалось войскам, которыми командовал сначала генерал Рыдз-Смиглы, а впоследствии маршал Пилсудский; удар должен был наноситься в направлении Миньск-Мазовецкий, Седльце, Бяла-Подляска.

Южный фронт под командованием генерала Ивашкевича (генерал Довбор-Мусницкий отказался принять командование) должен был прикрывать Восточную Малую Польшу по линии Серет или Стрыпы; одновременно он должен напрямую взаимодействовать с 3-й армией генерала Зелинского в защите нашей ударной группировки от возможных атак на ее правый фланг, а в дальнейшем – на ее тылы.

Таким образом, маневр, запланированный 6 августа, основывался на внезапном отрыве и перегруппировке наших войск в полнейшем секрете, с тем чтобы обеспечить оборону столицы на передовом плацдарме Модлин – Варшава, Висла, Нарев и Отжиц и дать маневренной армии осуществить с Вепша решающее контрнаступление. Это контрнаступление должно быть поддержано соединениями на Буге и южнее.

Задача Северного фронта в этом общем плане выходила на первое место; Северный фронт не играл главной роли при осуществлении маневра, но играл важную роль на первой стадии операции. Выдержать атаку красных войск и не дать обойти себя с севера вплоть до момента, когда группа главнокомандующего вступит в бой и добьется решающих результатов, – такова была важнейшая задача войск Северного фронта, и в их числе 5-й армии.

Завершение отвода Северо-Восточного фронта под Варшаву было намечено на 13 августа, окончание сосредоточения маневренной группы за Вепшем – на 16 августа. Таким образом, были бы созданы условия для успеха, время, пространство и силы, необходимые для внезапного мощного удара маневренной группы по левому крылу русского Западного фронта.

Пассивная роль Северного фронта сменится в ходе событий на активную на его левом фланге. Это произойдет в тот момент, когда мы убедимся, что центр тяжести наступающих сил русских находится севернее Буга, в зоне действия 5-й армии. Главные силы противника будут тогда слишком далеко от нашего центра, готовящегося к решающему контрнаступлению, и слишком близко к столице, чтобы не угрожать ее взять до начала нашего мощного контрнаступления. Падение Варшавы в этих условиях стало бы для красных не только первостепенным успехом, чреватым глубокими общими последствиями политического характера, но также позволило бы им вывести из дела наш Северный фронт и осуществить смену фронта, обратив свои главные силы против маневренной группы главнокомандующего которая, к тому же имела бы в своем тылу как минимум 1-ю Конную армию Буденного (мы это покажем далее).

Организация Северного фронта

Генерал Юзеф Галлер организовал свой сектор в соответствии с полученными директивами и изменениями, внесенными в ситуацию действиями противника; 8 августа он предписал разделение своего сектора на три подсектора, начиная слева²¹:

1-й подсектор, отведенный 5-й армии, простирался от германской границы до линии Жесник, Пневно (не включая), Покшивница, Насельск (включая), Модлин (не включая).

Силы, первоначально приданные этому подсектору вышецитированным приказом, были невероятно ограниченными; они включали лишь нынешнюю группу генерала Рои, 17-ю пехотную дивизию и 41, 35 и 201-й пехотные полки.

Задача этой армии была частично изменена в сравнении с директивой от 6 августа. Первоначально она заключалась в прикрытии левого крыла фронта активными действиями на правом крыле противника и удержании линии реки Оржиц. Но командование фронта отдавало себе отчет, кто к 8 августа линия, указанная 6 августа, уже была перейдена русскими. Изменив упомянутый приказ, она предписала 5-й армии предпринять попытки к возвращению потерянной линии.

Я лично, изучив существующие средства связи и проверив возможность их подключения к штабу фронта, предложил место для размещения штаба 5-й армии в соответствии с духом полученного приказа. Это было новым изменением предшествующего решения, определившего местом расположения штаба 5-й армии Цеханув.

2-й подсектор, подсектор 1-й армии (генерал Латиник), протянулся от Модлина, включая его, до Гуры-Кальварии, не включая ее. 1-я армия должна была сохранить входи – вшие в нее соединения, за исключением 2-й литовско-белорусской дивизии. Таким образом, в нее входили 10, 15, 11 и 18-я пехотные дивизии, 7-я резервная бригада и гарнизон варшавского передового укрепленного района.

Задачей 1-й армии было отражение атак на Варшаву и нанесение противнику максимально возможных потерь с целью ослабления его боевых сил.

3-й подсектор, подсектор 2-й армии (генерал Рашевский, позднее генерал Роя), простирался на юг от 1-й армии до Моджице – Радома. Его занимала 2-я дивизия Легионов, 4-я пехотная дивизия, 2-я кавалерийская дивизия и авиационный полк, с заданием наблюдать и любой ценой удерживать линию Вислы.

Приказ командующего Северным фронтом от 8 августа, помимо прочего, регулировал организацию варшавского передового плацдарма; правда, этот вопрос входил в компетенцию командующего 1-й армией, но он имел такое значение, что в общих чертах был намечен непосредственно командующим фронтом.

Зона обороны этого плацдарма состояла из двух укрепленных линий:

1. Карчев, Вязовня, Окунев, Радзымин, Сероцк, Нарев вверх по течению до участка 5-й армии;

2. Нова – Весь, Александров, Милосна, Рембертув, Пустельник, форт Вениаминов, Острув и Нарев вниз по течению до внутренней линии Модлинского укрепленного лагеря.

Гарнизон под командованием генерала Латиника включал:

а) Милоснинский подсектор, генерал Фалевич; от Вислы до Жадзы через Карчев, Вязовню, Окунев; 4 пехотных батальона, 11-й пограничный полк и соответствующая артиллерия;

б) Радзыминский подсектор, полковник Язвинский; от Жазды до Нарева (не включая Сероцк); 11-я пехотная дивизия, 3 пехотных батальона и артиллерия;

в) Зегжский подсектор, адмирал Порембский; от Сероцка, включая его, вдоль Нарева, с передовыми плацдармами в Зегже и Дембе до деревни Поддембе; 7-я резервная бригада, 6-й стрелковый полк и артиллерия;

г) Модлинский подсектор, полковник Малевич; от Поддембе, вдоль по внутренней линии Модлина; 5 с половиной батальонов пехоты, крепостная артиллерия.

Наша ошибка в оценке намерений противника

Говоря о приказе от 8 августа, я упомянул об изменениях, внесенных в него командующим Северным фронтом, поскольку они иллюстрируют наши тогда неверные представления о намерениях русских и наши мероприятия в рамках этих представлений. С данной точки зрения этот приказ является любопытным историческим документом. Он появился в тот момент, когда мы не знали намерений Тухачевского. Хотя в приказе от 6 августа о перегруппировке смутно упоминалась возможность обходного маневра противника вдоль германской границы, мы не предполагали, что наш противник готовится глубоко продвигаться в этом направлении. Мы не догадывались о намерении противника перейти Вислу в Плоцке и Вышогруде, чтобы взять Варшаву с запада.

Еще меньше мы в тот момент знали о численности сил противника, сосредоточенных на реке Оржиц. Мы тогда не принимали всерьез вторую гипотезу о маневре большевиков, которую в дальнейшем стали рассматривать как вероятную и сделали основой для наших последующих мероприятий: возможность удара главными силами красных из района Макув – Пшасныш – Цеханув на Модлин и линию Модлин— Зегже, в результате прямого взаимодействия 15-й и 3-й армий большевиков с 16-й при одновременном генеральном наступлении на варшавский передовой плацдарм. Однако мы принимали меры, основываясь на неточных данных о силах и намерениях правого крыла русской армии.

Поэтому, когда красные войска форсировали Оржиц, командующий фронтом изменил приказ Главной квартиры от 6 августа и указал в качестве главной линии обороны 5-й армии Млаву – Цеханув – Пултуск, варшавский передовой плацдарм. В тот момент, когда падение Пултуска было неизбежным, мы все равно цеплялись за свою первоначальную стратегическую концепцию и делали из этого города узел нашей новой заградительной позиции, которую нам навязывало продвижение войск красных уже до Цеханува и Млавы.

Поразительной в этом приказе является диспропорция сил и средств, предоставленных в распоряжение, соответственно, 1-й и 5-й армиям. 5-я армия получила совершенно измотанную, почти уничтоженную группу генерала Рои, чьи дезорганизованные и некомплектные соединения равнялись максимум четырем пехотным полкам и кавалерийской бригаде – 17-я дивизия, полностью обескровленная в боях, и 18-я пехотная бригада. Эти отступающие войска должны были, согласно расписанию войск Северного фронта от 8 августа и реальному расписанию советских войск от той же даты, с 1-й армией остановить победоносное наступление трех с половиной большевистских армий и даже отбить у них линию Оржица.

На уже организованный варшавский передовой плацдарм²², вопреки всем нашим предположениям, напротив, наступала всего одна большевистская армия. Но там, с учетом предшествующего состава 1-й армии, находилось более пяти пехотных дивизий и одна пехотная бригада с усиленной артиллерией, недавно сформированные батальоны и гарнизон, а также вещь, неслыханная в последней русско-польской войне, огромное количество тяжелой артиллерии (46 батарей), танки и бронепоезда. В зоне 1-й армии также находились две полностью укомплектованные дивизии резерва командующего фронтом.

Тревожное ожидание мощной лобовой атаки с востока на Варшаву проявлялось и в задаче, поставленной 2-й армии: не только наблюдать, но и полностью пресекать попытки противника форсировать Вислу южнее Варшавы. С этой целью ей передали две полностью укомплектованные пехотные дивизии, кавалерийскую бригаду и авиационный полк.

Таковы были организация и теоретические задачи фронта. Практика и, главное, противник опрокинули эти расчеты как в том, что касалось организации и состава различных армий, так и относительно задач каждой из них, которые очень быстро поменялись. Роль 5-й армии из последней по значимости превратилась в первую. 2-я армия ограничилась пассивным наблюдением за Вислой, а 1-я – обороной варшавского передового плацдарма, с чем она справлялась с переменным успехом, во всяком случае вводя в дело слишком крупные силы.

Новое сосредоточение польской армии

Войска, которые должны были сражаться за Варшаву, отступали с 4 июля. Большая их часть совершила непрерывное отступление в 600 км, ведя бои в самых неблагоприятных условиях. Многие дивизии имели плохих командиров. Следовательно, нет ничего удивительного в том, что их боевая ценность сильно снизилась, а моральный дух был подорван. И тем не менее именно этим войскам предстояло под угрозой последнего, смертельного удара врага отразить волны вторжения и начать отчаянную борьбу. Следовало попытаться остановить наступление красных армий, а затем, опираясь на Вислу, перейти в контрнаступление.

Задача была сложной. Прежде всего следовало заставить беспорядочно отступающих людей остановиться и перейти в энергичное контрнаступление, тем более армия наша была еще совсем не готова, и вследствие этого устойчивость ее была сомнительной.

Для осуществления оперативного плана от 6 августа прежде всего надо было выполнить масштабную перегруппировку наших сил.

Скажу несколько слов об отрыве от противника, начатом на Северо-Восточном фронте в ночь с 7 августа, и о новом сосредоточении наших сил.

Располагая временем и пространством, мы смогли успешно провести перегруппировку, пусть и рискованную для дивизий, включенных в маневренную группу главнокомандующего. Эту операцию нам очень облегчило то, что огромное большинство сил противника было сосредоточено на его правом фланге.

Наше новое сосредоточение прошло в целом успешно, несмотря на многочисленные трудности, усугублявшиеся необходимостью провести полную реорганизацию фронта и сформировать новую армию.

Тем временем наше отступление к Варшаве продолжалось так быстро, что два органа управления войсками, Главное командование и Военное министерство, оказались объединенными, что в обычных условиях не практикуется.

Подготовкой Варшавы к обороне руководил заместитель министра военных дел генерал Соснковский, в дальнейшем занимавший пост министра в Совете национальной обороны. В непосредственном подчинении у него был военный губернатор Варшавы генерал Латиник. Вокруг Варшавы был создан «оборонительный треугольник Министерства военных дел», основанием которого была линия Модлин – Карчев, а вершиной Сероцк. В этом треугольнике находился передовой плацдарм, проходивший через местечки, указанные в уже цитировавшемся приказе командующего фронтом, и включавший две наскоро укрепленные линии. На этом плацдарме занимал позицию гарнизон под командованием генерала Латиника и включавший будущую 11-ю пехотную дивизию (находившуюся в стадии переформирования), 7-ю резервную бригаду и пятнадцать крепостных батальонов, не сведенных в бригады.

1-я армия, отступая на Варшаву, нашла на Жондзе готовые полевые укрепления. По причине относительной быстроты отступления министру Соснковскому пришлось определять прохождение этих позиций дивизиями, включенными в 1-ю армию; он наметил пути отхода различных соединений и предписал эвакуацию парков и обозов за Вислу²³. Он наладил порядок при прохождении колоннами пехоты и повозок по мосту Кербедза. Он лихорадочно торопил постройку второго понтонного моста поблизости от руин моста Понятовского; этот мост стал пригоден для использования действующими войсками лишь 11 августа.

Полки, отведенные на варшавский передовой плацдарм, должны были поглотить россыпь разрозненных подразделений гарнизона и за этот счет получить столь желанную доукомплектацию. Данная операция была проведена во всем секторе, за исключением Модлина, постоянный гарнизон которого сохранил свою организационную самостоятельность вплоть до окончания битвы на Висле.

Предписания министра Соснковского об отводе и перемещениях были выполнены под контролем специальных офицерских патрулей; они положили конец беспорядкам и избегали беспорядочных скоплений польских войск под Варшавой.

Переданные 5-й армии соединения, сражавшиеся на левом фланге польского фронта, в момент перегруппировки находились в сложнейшей ситуации. Так, группа Рои и 17-я пехотная дивизия не смогли в назначенное время оторваться от противника. Группа Рои отступила, ведя без всяких шансов на успех ожесточенные бои, продолжавшиеся до Остроленки. 17-я дивизия приняла участие в отступлении 1-й армии. По причине их расположения я намеревался использовать эти войска для прикрытия сбора 5-й армии, поставив им тяжелую, но крайне важную задачу замедлить продвижение противника. Им приходилось выполнять эту задачу, не получив никаких подкреплений; так что напрасно некоторые русские авторы, не располагающие документами, полагают, будто русские войска, оккупировав Пултуск, а затем дойдя до Вкры, потеснили 5-ю армию. Это не так, ибо меч 5-й армии был брошен на весы лишь 13 августа, то есть через много дней после этих событий.