Kitabı oxu: «Месть Тёмного Товарища»

В глубине Дуракова Поля

Тёмный Товарищ, он же ТНТ, затаился далеко за пределами привычного мира челиков. Провал с лимончеллой, позор на Финальном Инструктаже и прозвище «Тёмный Не Тянет» жгли его изнутри сильнее, чем любой огнетушитель. Но огнетушитель у него как раз был — тот самый, похищенный прямо из-под носа Быча. И ТНТ знал, что с его помощью можно натворить таких дел, что челики забудут о всяком веселье.

Он задумал построить Установку Грусти и Уныния — УГУ-500. Мощнейшее устройство, способное насылать плохое настроение на всех челиков разом. Тоска, хандра, желание лежать лицом к стене и вздыхать — всё это должно было обрушиться на мир, и тогда ТНТ наконец отомстит за каждую насмешку.

Без подручного Форце, который теперь работал на складе и на вопрос «Wie geht's dir?» отвечал исключительно «Fertig!», Тёмный Товарищ был вынужден действовать в одиночку. Он скрывался на Дураковом Поле — гиблом месте далеко за Пятой Лавкой, за Свинарником и даже за Очистными. Туда не забредали случайные прохожие. Ветры гуляли по полю, завывая на одной ноте, а трава росла криво и неохотно. Именно здесь, в глуши, ТНТ строил свою УГУ-500.

Источником энергии для установки служил похищенный огнетушитель, наделённый силой Быча. Сам демон охраны труда и не подозревал, что его благословенная мощь оказалась в руках злодея. Огнетушитель тихо гудел, источая тёмную энергию, и в воздухе вокруг УГУ-500 уже начинало попахивать унынием.

Добраться до Дуракова Поля можно было только по Пьяной дороге. Она петляла, уходила вбок, возвращалась обратно и местами делала кульбиты, которые физически невозможно описать. Не всякий челик отваживался на такой вояж. Ходила легенда о самом отважном челике, когда-то решившемся проехать по Пьяной дороге на машине. Сначала его облаяла злая собака — да так свирепо, что не помог даже автомобильный гудок в ответ. А потом челик въехал в кучу строительного мусора на обочине, долго выковыривал кирпичи из-под днища и решил больше не рисковать. С тех пор по Пьяной дороге ходили только пешком, и то с большой неохотой.

Пьяная дорога вела на край Дуракова Поля, где стояли коллективные сады. Там, среди покосившихся заборов и яблонь-дичек, находился участок дяди Коли, участок Старого Корбута — загадочного молчуна родом с Молдавской Земли, — и заброшенный участок Глобина, который древний демон перемещений не навещал уже много лет.

Челик Артём узнал о планах ТНТ случайно — из обрывка разговора, подслушанного у лавочки возле «Спутника». Дядя Коля тогда многозначительно поправлял очки и говорил что-то о том, что «ветер с Дуракова Поля нынче грустный». Артём понял: надо действовать. Но как добраться до поля и разрушить установку, он не знал. Знал только, что нужно навести там суету — хорошую, правильную, отвлекающую суету, без которой ни одно тёмное дело не выстоит.

Собрав волю в кулак и пару бутербродов в рюкзак, Артём отправился в путь. Он миновал Пятую Лавку, обогнул Свинарник, потыкался в тяжёлые ворота Очистных и вышел к началу Пьяной дороги, которая тут же попыталась увести его в канаву. Артём шёл уже несколько часов, когда по случайности забрёл в Южный Город — мрачноватый район, где фонари горели вполнакала, а вывески висели под сомнительными углами. Живот его предательски заурчал, и ноги сами принесли Артёма к неприметной двери без всякой вывески. За ней угадывалась пельменная — безвестная, без названия, просто помещение, где пахло уксусом и тайной.

Он толкнул дверь и вошёл. Внутри и правда оказалась пельменная. За стойкой стоял человек с лицом, которое невозможно запомнить, и протирал стакан. В углу сидела пара подозрительных челиков, а в воздухе висело ощущение, что здесь начинается что-то важное.

— Мне бы пельменей, — сказал Артём, оглядываясь. — И, может быть, дорогу на Дураково Поле.

Человек за стойкой перестал протирать стакан и медленно поднял глаза.

— Пельмени есть, — произнёс он голосом, похожим на скрип половиц. — А вот дорога… Это смотря кто спрашивает.

В этот момент в пельменной погас свет.

Щербак

Щербак был таинственным челиком, мастером маскировки. Никто из челиков не знал, кто он такой на самом деле. Иногда челики встречали его мимоходом на улице или в коридорах, но никогда даже не думали, что перед ними Щербак. Он был из тех людей, на которых взгляд скользит и не задерживается. То ли лицо у него было неприметное, то ли походка такая, то ли сама реальность отказывалась фиксировать его присутствие. Иногда его можно было увидеть в столовой — он спокойно ел суп, глядя в окно, и никогда не заговаривал с челиками. Да и они, по правде сказать, тоже не заговаривали с ним, потому что просто не замечали.

О прошлом Щербака было известно до обидного мало. Говорили, что в молодости он жил в Прибалтике, где пил коктейли и слушал Баха. Что именно за коктейли и какого именно Баха — не уточнялось, но сама комбинация внушала уважение. Говорили также, что давным-давно один из соратников Щербака, впечатлившись навыками юного челика, сочинил о нём стихотворение:

 
Гудел гудок тревогу...
По тёмной мостовой
Шёл паренёк куда-то
И нёс PC/AT.
 

А ещё поговаривали, что настоящее имя Щербака написано краской на оконном козырьке в школе, в которой он учился. Но где эта школа — тоже никто не знал, и потому тайна оставалась тайной.

Щербак обладал уникальным даром — он находил лучшие пельменные в самых неожиданных и захолустных местах. Там, где обычный челик видел лишь заброшенный гараж или тупик, Щербак чуял пельмени. Именно этот дар и привёл его в ту самую безвестную пельменную в Южном Городе.