Kitabı oxu: «100 великих кораблей отечественного ВМФ»

© В.В. Бондаренко, 2023

© ООО «Издательство «Вече», 2023

Посвящаю светлой памяти моего отца

Корабль «Орёл»
(1668–1680)

Постройка первого русского военного корабля была следствием заключенного между Россией и Персией торгового договора – он предусматривал охрану торговых морских путей на Каспийском море. В июне 1667 г. в селе Дединово (ныне Луховицкий район Московской области) на Оке началось сооружение верфи, на которой изначально планировалось построить корабль, яхту, бот и две шлюпки. По приказу царя Алексея Михайловича были приглашены голландские мастера: полковник Корнелиус ван Буковен, капитан Давид Бутлер, корабельщики Гельт, ван дер Стрек и Минстер. Непосредственную постройку осуществляли более тридцати «свободных людей» – плотников и кузнецов из прилегавших к Дединову деревень. Руководство ими осуществляли Яков Полуэхтов и Степан Петров.

Общее руководство постройкой осуществлял боярин Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин. Никаких чертежей, по которым велось строительство, не существовало, использовались лишь «лекала корабельных дерев», доставленные из Голландии. Лес, из которого строили корабль, был коломенским, а железную оснастку делали в Туле и Кашире. «У корабля дно и стороны основаны, и кривые деревья все прибиты, – докладывали строители в январе 1668 г., – а на верх на корабль брусья растирают». Процесс строительства шел очень быстро, и через четыре месяца корабль был спущен на воду. Однако первая попытка отбыть к месту несения службы окончилась неудачей – 2 ноября 1668‐го «Орёл» сел на мель на Оке и вернулся на верфь, где зазимовал. Отделочные работы продолжались еще всю зиму. Всего на постройку ушел 2221 рубль.

«Орёл» относился к широко распространенному в XVII в. типу парусно-гребных кораблей, именуемых «пинас». Пинасы использовались в качестве вспомогательных, посыльных и разведывательных судов в Северной Европе. А поскольку «Орёл» строился именно голландскими мастерами, нет ничего удивительного в том, что в России они реализовали хорошо знакомую и привычную для них схему. Трехмачтовый корабль имел полную парусную оснастку: на выступающем вперед с носа судна брусе (бушприте) и двух первых мачтах корабля были подняты прямые паруса, на третьей, бизань-мачте, – косой парус, а над ним прямой парус (крюйсель). Водоизмещение корабля составляло 250 тонн, длина – 24,5 метра, ширина – 6,5 метра, осадка – 1,5 метра. Экипаж состоял из 58 человек, в их числе 23 матроса и 35 стрельцов. Вооружен корабль был 22 пушками, на борту имелись также 40 мушкетов, 40 пар пистолетов и ручные гранаты.

Еще перед началом постройки корабля его создатели прояснили крайне важный момент – какой флаг должен быть поднят на нем. Капитан Давид Бутлер даже специально разъяснил в письме царю, что «какого государства корабль, такое и знамя на нём живёт». В итоге на пошив флага и «еловчиков» (вымпелов) была отпущена красная, белая и синяя материи. Таким образом, именно в подмосковном селе Дединово впервые взмыл вверх российский триколор – он же кормовой флаг первого русского корабля. Достоверно неясно, каким именно был рисунок этого флага. Известно лишь, что 24 апреля 1669‐го царским указом было велено «на знаменах и еловчиках нашивать орлы же», т. е., скорее всего, на корабле развевался трехцветный флаг с нашитым сверху двуглавым орлом.

Название у корабля появилось в тот же день 24 апреля 1669 г. – «Орёл». Именно с этим обстоятельством было связано появление орлов на флаге и вымпелах и приказ «поставить на носу и на корме по орлу». 7 мая корабль начал свое первое плавание из Дединова в Астрахань. 8 июня были в Нижнем Новгороде, где корабль получил полное вооружение. Плавание проходило негладко: четыре раза садились на мель, теряли якоря. Только 24 августа «Орёл» добрался до Астрахани.

Дальнейшая судьба «Орла» сложилась невесело – по прямому назначению он никогда не использовался. До 1970‐х гг. считалось, что корабль был без боя захвачен повстанцами Степана Разина, причем стрельцы перешли на их сторону, а голландские моряки бежали в Персию. Сам же «Орёл» якобы был сожжен бунтовщиками. И лишь в 1973 г. были найдены документы, где упоминался стоявший в волжском протоке Кутум некий корабль «ветхой, дно и бока сгнило, в ход не годитца». Также упоминалось, что корабль этот трехмачтовый, «на носу ж, на водорезе, перыла решетчатые, над перылами лев резной, крашеный». Это и был «Орёл» – других кораблей подобного типа в стране в то время попросту не существовало. В 1680 г. по указу царя Федора Алексеевича «Орёл» был осмотрен на предмет возможного ремонта, но выяснилось, что его борта и днище сгнили. В итоге железную оснастку с корабля сняли, а доски пустили «на всякие расходы».

Так печально завершилась история первого русского боевого корабля. И тем не менее его создание – яркая веха в истории отечественного флота. Император Петр Великий так оценивал факт постройки «Орла»: «Хотя намерение отеческое не получило конца своего, однако же достойно оно есть вечного прославления, понеже… от начинания произошло нынешнее дело морское». И хотя «Дедушка русского флота» – ботик «Святой Николай» – старше «Орла» примерно на двадцать лет, все же ботик строился в Англии, а «Орёл» – в России. Именно это позволяет считать его первым полностью отечественным кораблем военного предназначения.

Первый боевой корабль русского флота «Орёл» был построен в правление царя Алексея Михайловича

Памятник «Орлу» – колонна с изображением корабля наверху – был установлен в Дединове в 1998 г., к 330‐летию спуска «Орла» на воду. В 2016 г. модель «Орла» была изготовлена в Дединове, в 2018‐м – в Астрахани (с весны 2021 г. эта шестиметровая модель размещается в Варвациевском канале). Имя «Орёл» впоследствии носили несколько боевых кораблей русского флота, в том числе героический эскадренный броненосец времен Русско-японской войны. А в XXI в. в честь «Орла» получил название российский многоразовый пилотируемый космический корабль.

Ботик «Святой Николай»
(1640‐е – настоящее время)

Словосочетание «Дедушка русского флота» известно каждому, кто хотя бы мало-мальски интересуется историей кораблестроения в нашей стране. На данный момент это самое старое мореходное судно, которое сохранилось на территории России. В точности дата постройки ботика неизвестна, но можно предположить, что он был сооружен в 1640‐х гг. по заказу боярина Никиты Ивановича Романова – двоюродного брата деда Петра Великого. Никита Иванович был большим поклонником всего иностранного, ходил в «немецком платье», одевал слуг в ливреи, а ботик для прогулок по Москве-реке заказал себе в Англии.

Второе рождение ботика произошло в мае 1688‐го. К тому времени его первый хозяин уже тридцать лет как умер, его имение в Измайлове пришло в запустение, и ботик, которому исполнилось уже около полувека, лежал без дела. Молодой Петр I нашел его случайно и впоследствии так вспоминал находку: «Случилось нам быть в Измайлове, на льняном дворе и, гуляя по амбарам, где лежали остатки вещей дому деда Никиты Ивановича Романова, между которыми увидел я судно иностранное, спросил Франца (Тиммермана), что это за судно? Он сказал, что то – бот английский. Я спросил: где его употребляют? Он сказал, что при кораблях – для езды и возки. Я паки спросил: какое преимущество имеет пред нашими судами (понеже видел его образом и крепостью лучше наших)? Он мне сказал, что он ходит на парусах не только что по ветру, но и против ветру; которое слово меня в великое удивление привело».

Так ботик получил вторую жизнь. Голландский мастер Карштен Брандт установил на нем мачту с парусом и спустил на Яузу. Именно на этой реке Петр I и приобрел первые навыки управления кораблем, но поскольку «река для лавировки была тесна, то бот перенесли в Просяной пруд» в Измайлове. Там ботик базировался до 1701 г. Маленькому судну присвоили название в честь покровителя моряков, святителя Николая Чудотворца (он изображен в кормовом декоре). По этой «религиозной» причине в советских источниках название ботика чаще всего не упоминалось, его называли просто «ботик Петра I».

Ботик «Святой Николай» – дедушка русского флота

Официальное музейное описание ботика звучит так: «Ботик деревянный, внутри – темно-красного цвета; по борту идет полоса, состоящая из треугольников белого, красного и зеленого цветов. Над этой полосой в кормовой половине на несколько возвышенной части борта (фальшборта) по черному нарисована желтой краскою гирлянда. Подводная часть ботика обшита медью. На корме с наружной стороны резное изображение старца – Св. Николая, с правой стороны – судно, идущее под парусами. Ниже – две стилизованные львиные головы. С внутренней стороны кормы, в черном поле на белом щите изображение российского герба. Пять банок». Длина ботика – 6 метров, ширина – 1,9 метра, вес – 1286 килограммов. По конструкции он близок к шестивесельному ялу, но значительно тяжелее.

Снова вспомнили о ветеране в 1722‐м. Когда в Москве отмечали подписание Ништадтского мира, завершившего Северную войну, Петр I распорядился установить ботик на деревянном постаменте. Художник Иван Зарудный оформил этот постамен так: «Под кормой нарисовано море и над ним надпись: «Детская утеха»; под носом тоже море и надпись: «Принесла мужеский триумф»; с одного бока – корабль под парусами и галера под веслами и надпись: «От Бога сил токмо получен» и на другом боку – Ноев ковчег, над ним радуга, соединяющая два приморских города, летящий к ковчегу голубь, а над ним надпись: «Сей вожделенный вестник».

А 11 августа 1723‐го ботик на галеоте доставили из Петербурга в Кронштадт, «где от всего флота прибытие оного пальбою и другими морскими почестями поздравлено и в память величайших от сего ботика на море успехов торжествовано». Там ботик «прошел под штандартом вдоль победоносного флота, при громе пушек с кораблей и крепостей, при барабанном бое, звуках музыки и криках «ура». Команду составляли генерал-адмирал Апраксин и адмирал Крюйтс, на руле – адмирал Петр Михайлов (Петр I), на веслах сидели вице-адмиралы Сиверс и Гордон и шаутбенахты (контр-адмиралы) Сенявин и Сандерс, лот бросал вице-адмирал князь Меншиков и, наконец, из маленьких пушек ботика отвечал на салют флота фельдцейхмейстер, создатель русской морской артиллерии Х.Г. Отто.

Сойдя на берег, Петр Великий произнес легендарную фразу: «Смотрите, как дедушку внучата веселят и поздравляют! От него при помощи Божеской флот на юге и севере, страх неприятелям, польза и оборона государству!» С тех пор неофициальное название «Дедушка русского флота» прочно закрепилось за ботиком. Он был перевезен в Петербург и поручен коменданту Петропавловской крепости «для вечного хранения».

После смерти Петра ботик бережно берегли как реликвию. В 1761 г. для его хранения в Петропавловской крепости был сооружен специальный Ботный дом. Но ветеран еще не раз покидал его стены для участия в военно-морских парадах. 30 августа 1724 г. ботик участвовал в торжественной встрече мощей святого благоверного князя Александра Невского, 30 августа 1744 и 1745 гг. его спускали на воду в присутствии императрицы Елизаветы Петровны, в 1803 г. ботик участвовал в торжествах по поводу 100‐летия Петербурга, для чего его вывезли на середину Невы на 110‐пушечном линкоре «Гавриил» и спустили на воду напротив «Медного всадника». 28 июня 1836 г. ботик был поднят на пароход «Геркулес» и обошел линию кораблей Балтийского флота, приветствуемый пальбой и криками «ура», на что из пушек ботика было сделано семь выстрелов. Наконец, 30 мая 1872 г., в день 200‐летия Петра Великого, ботик снова причалил к пристани напротив «Медного всадника» и после торжественных церемоний был отправлен в Москву на Политехническую выставку.

В 1928–1940 гг. ботик «Святой Николай» можно было видеть в музее Петергофа. С сентября 1940‐го он хранится в экспозиции Центрального военно-морского музея России. Покидал его ботик только на время блокады Ленинграда – с июля 1941‐го по март 1946‐го он находился на хранении в Ульяновске. Сейчас он по-прежнему является одним из наиболее ценных экспонатов Военно-морского музея Петербурга.

За свою историю ботик неоднократно реставрировался – в 1722, 1836, 1872, 1966, 1997 гг. Благодаря этому ветеран дошел до наших дней практически в первозданном виде, пережив множество своих «внуков», «правнуков» и «праправнуков». Трудно представить, но возраст «Дедушки русского флота» приближается к 400 годам.

Линейный корабль «Гото Предестинация»
(1700–1718)

Постройка этого 58‐пушечного линкора была начата на Воронежском адмиралтействе 19 ноября 1698 г. под руководством Петра I. Образцом для него, скорее всего, послужил какой-то английский корабль, так как у русского была круглая транцевая корма – характерный признак именно для английского флота тех лет. Но, в отличие от британского прообраза, русский корабль был рассчитан на куда более мелкое Азовское море и имел небольшую осадку. Чертеж корабля, по свидетельству английского инженера Джона Перри, царь составил лично. Название «Гото Предестинация» – это своеобразная «смесь» немецкого и латыни, и переводятся эти слова как «Божие Предначертание». Поэтому в советское время в названии корабля слово «Гото» нередко опускали.

Поскольку царь не мог уделять все время процессу строительства корабля, из Венеции был срочно отозван раньше направленный туда для обучения корабельный подмастерье Федосей Моисеевич Скляев. «Он лучший в сем мастерстве», – писал о Скляеве Петр. «Гото Предестинация» стала первым проектом корабела. Впоследствии Скляев получил чин капитан-командора и стал автором еще восьми линкоров, в том числе первого русского 100‐пушечного корабля «Петр Первый и Второй» (1727).

Скляев вел строительство корабля с осени 1698 по зиму 1699 г., после чего дело вновь взял в руки царь. К марту 1700 г. линкор пребывал в стадии отделки, и Петру, как следует из его письма Ф.А. Головину, хотелось скорее «спустить (если не помешает что) для того, что первый». Но желанный спуск на воду состоялся лишь 27 апреля 1700 г. На церемонию прибыли царевич Алексей Петрович, послы иностранных держав и многочисленные гости. Голландский посол ван дер Гульст сообщал, что «корабль сей весьма красивый». Таким же был и отзыв самого автора – Петра I: «…весьма красивый, зело изряден пропорцией, изрядного художества и зело размером добрым состроенный». Правда, в другом месте Петр скромно писал: «Корабль «Божие Предначертание» именованный, какой есть пропорции, крепости и удобства нам писать и рассуждать не возможно, понеже нашего есть размера и труда, и того для полагаем на рассуждение».

Судя по всему, положительные отзывы современников о линкоре были вполне справедливыми: он действительно выглядел очень изящно и пропорционально. Длина корабля – 35,9 метра, ширина – 9,4 метра, экипаж – 253 человека. «Гото Предестинация» несла 58 орудий – 26 16‐фунтовых на нижней батарейной палубе, 24 8‐фунтовых – на верхней и 8 на полубаке, юте и квартердеке. Особенно впечатляла отделка корабля. Голландский путешественник Корнелис де Бруин, побывавший в Воронеже в 1703 г., писал: «Одно из военных судов, выстроенное под надзором и по указанию царя, блистало перед всеми остальными всевозможными украшениями, в нем капитанская каюта обита ореховым деревом». Нос и корма корабля были украшены резьбой и аллегорическими скульптурными композициями. Вокруг орудийных бортовых портов размещались резные позолоченные венки.

Поскольку «Гото Предестинация» строилась в преддверии войны с Турцией и предназначалась для действий на Азовском море, ей придавалось большое значение. Но 3 июля 1700 г. в Константинополе был заключен мирный договор между Россией и Турцией. Внимание Петра мгновенно переключилось на Балтику, а его интерес к Азовскому флоту резко снизился. С апреля 1702‐го линкор стоял на якоре в устье реки Воронеж, и только в 1708‐м было решено вывести его в Азовское море. Команду укомплектовали пленными шведами, командиром тоже стал швед, Кристиан Отто. Но полноценный морской дебют «Гото Предестинации» состоялся только 27 июня 1711 г., в Таганроге. К этому времени Россия уже снова воевала с Турцией. Единственный боевой эпизод за время службы линкора пришелся на 23 июля этого года. Тогда «Гото Предестинация» вышла в море, преследуя мелкие турецкие корабли, но противник быстро отошел, и боя не получилось.

Первый русский линейный корабль «Гото Предестинация» был построен в Воронеже

Крест на истории первого русского линкора поставило поражение русской армии в Прутском походе. По тяжелому мирному договору с Турцией Россия лишалась всех завоеваний времен Азовских походов, а флот ей предписывалось уничтожить или распродать. Исключение делалось для линкоров «Гото Предестинация», «Ластка» и «Шпага», которые должны были Средиземным морем перейти на Балтику. Но турки отказались пропускать корабли через Дарданеллы. Взамен они предложили купить корабли за сумму 81 771 курушей, что равнялось примерно 80 тысячам рублей. Сделку сочли выгодной, так как этой суммы было бы достаточно для постройки двух новых кораблей… 14 апреля 1712 г. «Гото Предестинация» ошвартовалась в Константинополе, и англичанин Симеон Андрис получил от турок за корабль 26 165 венецианских червонцев.

Таким образом, первый русский линейный корабль стал и первым кораблем, который был продан за границу. Под турецким флагом линкор был перевооружен 44 пушками и получил название «Капудание Моско» – «Московский капитан». Но служба корабля в Турции продлилась недолго, в состав линейного флота его не включили. «Капудание Моско» несколько лет ходил в Эгейском море и уже в 1718 г. был продан на слом всего за 950 курушей.

В истории русского флота «Божие Предначертание» остался как прародитель целого класса кораблей – линейных. В декабре 2009 г. в Воронеже было решено построить реплику первого русского линкора в натуральную величину. И 27 июля 2014 г. вторая «Гото Предестинация» впервые отправилась в плавание. Сейчас она ошвартована у Адмиралтейской пристани в Воронеже. Внешне корабль весьма полно воспроизводит особенности линкора, но точной его копией не является. На воронежском корабле установлен дизельный двигатель, днище плоское, пушки – алюминиевые, и их 32, а не 58, как на оригинале. На реплике корабля размещен музей, где экспонируются более 700 предметов, рассказывающих о быте моряков XVIII столетия.

Фрегат «Штандарт»
(1703–1730)

Строительство первых боевых кораблей для Балтийского флота началось в 1702–1703 гг. на реках Свирь и Сясь. Наиболее плодотворной оказалась деятельность Олонецкой верфи на Свири (ныне Лодейное Поле). На созданной буквально с нуля верфи меньше чем за полгода удалось построить десять кораблей, самым крупным из которых стал 28‐пушечный фрегат «Штандарт».

В строительстве корабля принял личное участие Петр I. При этом царь-кораблестроитель мастерски увязал в проекте две различные тенденции – английскую и голландскую. Голландские корабли имели небольшую осадку и широкие шпангоуты, английские же оснащались мощным парусным вооружением, позволявшим хорошо лавировать. «Штандарт» сочетал оба этих достоинства. Длина судна по сведениям из различных источников могла составлять от 25,5 до 27,4 метра, ширина от 6,8 до 7,3 метра, осадка от 2,6 до 2,7 метра. Вооружение судна составляли 28 орудий, включавших восьми-, шести- и трёхфунтовые пушки, а экипаж состоял из 120 человек.

Современная реплика первого флагмана Балтийского флота – фрегата «Штандарт»

Постройка фрегата началась под руководством голландского мастера Выбе Геренса 24 марта 1703‐го и шла очень быстрыми темпами. 22 августа того же года «Штандарт» был спущен на воду и 8 сентября вышел в Петербург с грузом пушек Олонецких заводов. Вел корабль капитан Петр Михайлов – Петр I. Во время плавания по Ладожскому озеру фрегат сел на мель (ныне 6‐я банка Торпакова возле Сторожно), но корабль удалось снять с нее, и он благополучно дошел до Шлиссельбурга. Боевое крещение «Штандарт» принял весной 1705‐го. Тогда фрегат в составе эскадры вице-адмирала К. Крюйса отражал нападение отряда шведского адмирала К. Анкерштерна на остров Котлин.

Затем в 1705–1709 гг. «Штандарт» в летне-осенний период крейсировал у Кроншлота в составе отряда, защищающего Петербург с моря, а зимовал на Неве. Однако вскоре сказалась спешка в его постройке – из-за использования сырого леса борта «Штандарта» пришли в негодность, и в 1709‐м фрегат был поставлен на ремонт в Петербургском адмиралтействе, 4 июня 1711‐го вторично спущен на воду и перешел в Кронштадт. Но боевых эпизодов в его службе уже не было. Последним годом, когда «Штандарт» вышел в море, был 1714‐й.

На протяжении службы фрегата им командовали, не считая Петра I, шесть человек – англичане П. Грэй и Б. Эдварт, голландцы Я. Деланг, Шонаик и Ф. Вилимовский, норвежец Г. Вессель. В 1719 г. последовал царский указ – фрегат «как первенец флота» поставить на вечную стоянку в Кронверкском протоке, канале, огибающем Петропавловскую крепость. Однако там «Штандарт» быстро обветшал и пришел в упадок. В 1727 г., уже при Екатерине I, фрегат собирались ремонтировать на берегу, но, когда корабль поднимали тросами, они буквально разрезали ветхий корпус «Штандарта» на части. Поэтому было приказано «в память его имени, которое Его Величеством Петром I было дано, заложить и сделать новый». Тем не менее имя «Штандарт» на русском флоте стало «наследственным» только для императорских яхт. Тем самым был подчеркнут исключительно высокий статус этого названия.

Неожиданное продолжение история первого флагмана Балтфлота получила в 1999 г., когда была спущена на воду современная реплика старинного корабля. Современный фрегат «Штандарт» оснащен двумя двигателями, но внешний вид петровского фрегата воспроизводит весьма близко.

Линейный корабль «Полтава»
(1712–1732)

Широкое строительство боевых кораблей в Петербургском адмиралтействе развернулось только после крупных побед России в Северной войне – Полтавской битвы и взятия Выборга. Раньше линкоры для Балтики строились на Свирской и Новоладожской верфях, но эти корабли («Рига», «Выборг» и «Пернов») еще были плоскодонными и несли относительно небольшое пушечное вооружение. Новый проект, созданный в 1709 г. Петром I и Федосеем Скляевым, был уже значительно совершеннее. Для постройки корабля заранее отбирался лучший лес, заготавливались нужные железные части. И 5 декабря 1709 г. в Петербурге была заложена «Полтава», получившая название в честь одной из величайших побед русской армии. Строительство линкора, в котором участвовали около трех тысяч человек, продвигалось не без труда, но 15 июня 1712 г. «Полтава» в присутствии царя и его семьи была успешно спущена на воду, 24 августа вышла из столицы и на следующий день пришла в Кроншлот, где ее дооснастили такелажем.

По принятой в 1706 г. английской классификации «Полтава» относилась к линейным кораблям IV ранга, т. е. двухдечным линкорам, вооруженным 44–60 пушками. Водоизмещение примерно 1100–1200 тонн, длина – 39,8 метра, ширина – 11,6 метра, осадка – 4,6 метра. «Полтава» несла 54 орудия – 22 18‐фунтовых на нижней палубе, 20 12‐фунтовых на верхней и 12 6‐фунтовых на шканцах. Корабль был богато украшен декором, посвященным Полтавской победе. Среди элементов декора были фигуры Святого Георгия Победоносца, поверженного Фаэтона, наяд и двуглавого орла, державшего в лапах карты четырех морей.

Численность экипажа варьировалась в зависимости от задач, выполнявшихся кораблем. Так, в 1721 г. он состоял из 292 человек, а в 1716‐м – из 446. Но по регламенту 1718 г. экипаж должны были составлять 350 человек: «капитан, два поручика, корабельный секретарь и два подпоручика, два мичмана, комиссар и провиантмейстер, шхипер, подшхипер, два штурмана, два подштурмана, боцман, три боцманмата, шхиман, два шхиманмата, писарь, лекарь, два лекарских ученика, констапель, два подконстапеля, шесть квартирмейстеров, 30 канониров, 10 кают- и дек-юнг, сержант от канонир, капрал от канонир, 16 караульных солдат, поп, два трубача, три конопатчика, купор, два парусных ученика, слесарь, два повара, профос, добрый плотник, два плотника и 241 матрос».

«Полтава» – первый линейный корабль, построенный в Петербурге

Корма «Полтавы» была выполнена по «голландским» образцам, за что подвергалась критике английских мореходов. Они говорили, что длительного перехода корабль просто не выдержит. Но «Полтава» изначально не строилась как океанский линкор, она предназначалась для плавания на относительно мелкой Балтике.

Первым боевым сезоном «Полтавы» стала весна 1713 г., когда линкор в составе эскадры вице-адмирала К. Крюйса находился у Березовых островов, удерживая шведскую эскадру от активных действий. 4 июля Петр I поднял на «Полтаве» свой флаг. 9—10 июля «Полтава» участвовала в преследовании шведских кораблей у острова Гогланд. Те же задачи линкор решал в кампанию 1714 г. 17 июня «Полтава» снова участвовала в 13‐часовой гонке за шведскими кораблями. Роль линкора в последующих кампаниях была менее яркой: он крейсировал в Балтийском море в составе соединенного русско-англо-датско-голландского флота, базируясь в Ревеле.

В 1718–1719 гг. «Полтава» стояла на ремонте в Петербургском адмиралтействе. В мае 1721 г. во время сильного шторма были сломаны фок- и грот-мачты линкора, после чего он ремонтировался в Кронштадте и участвовал только в практических (т. е. учебных) плаваниях. В 1724‐м «Полтава» была признана устаревшей, и в мае следующего года орудия с нее были перемещены на линкор «Москва». Однако судьба самой «Полтавы» еще долго оставалась неопределенной – корабль стоял в Кронштадте в ожидании ремонта. Лишь в 1729 г. было решено, что восстановительные работы проводить нецелесообразно, и после 1732‐го «Полтава» была разобрана.

Хотя первый парусный линкор петербургской постройки не прославил себя победами в бою, его название в русском флоте стало наследственным и весьма почетным. Его носили линкоры 1743, 1754 (два этих корабля были однотипными), 1808 и 1829 гг., эскадренный броненосец 1894 г. и линейный корабль 1911 г. В марте 2015 г. в Петербурге был установлен памятник «Полтаве» – 10‐метровая колонна, на вершине которой установлена модель корабля. А в мае 2018 г. в Северной столице была спущена на воду современная реплика петровского линкора, весьма точно воспроизводящая особенности его декора и оснастки.

Линейный корабль «Ингерманланд»
(1715–1739)

Этот парусный линкор, по общему мнению и современников, и позднейших специалистов, стал вершиной русского военного кораблестроения первой половины XVIII столетия. Отлично вооруженный, маневренный, скоростной и красивый, «Ингерманланд» пользовался особенным расположением Петра Великого и неоднократно выступал в роли флагмана и русского, и союзнического флотов времен Северной войны. Во многом он был развитием проекта «Полтава», но отличался от нее усиленным пушечным вооружением.

Кроме того, у «Ингерманланда» был другой автор – линкор строил приглашенный в Россию английский корабел Ричард Козенц. В 1700–1709 гг. он работал в Воронеже, где по его проектам было построено восемь линкоров. Но полный расцвет творчества Козенца пришелся на время его работы в Петербурге. «Ингерманланд» был заложен 30 октября 1712 г. и спущен на воду 1 мая 1715 г. Название корабль получил в честь Ингерманландии – земель, отвоеванных Россией у Швеции в ходе Северной войны (ныне территория, примерно совпадающая с Ленинградской областью).

«Ингерманланд» был несколько крупнее «Полтавы» и по водозмещению (1400 тонн), и по размерам: длина – 46,5 метра, ширина – 12,3 метра. Экипаж линкора составлял 470 человек. Из 64 пушек 26 24‐фунтовых пушек находились на нижней палубе, 26 18‐фунтовых – на верхней, от 12 до 16 пушек на форкастеле и четыре – на баке. На фок- и грот-мачте впервые в отечественной практике появились паруса третьего яруса – брамсели. Очень красивой была корма корабля, украшенная резьбой – старый дуб с молодыми побегами, бегущий зверь с лавровой ветвью в пасти и черепаха. Все эти символы несли смысловую нагрузку – «Старый дуб обновляет надежду», «Победа любит прилежание» и «Терпением увидишь делу окончание». В целом же корабль получился чрезвычайно изящным и вызывал восторженные отзывы своими пропорциями. Петр I писал его строителю Ричарду Козенцу: «Объявляю Вам, что корабль на парусах зело изрядный, так что лучше его нет и только не отстают от него братья его, а приемыши все позади».

Судя по всему, Козенц был абсолютно уверен в успехе своего проекта, так как одновременно с «Ингерманландом» был заложен и его систершип – однотипный линкор «Москва». Его служба продолжалась до 1726 г., а после 1732 г. «Москва» была разобрана.

Командиром «Ингерманланда» стал коммандер Мартин Госслер, поступивший на русскую службу в 1698‐м. Именно он прокомандовал «Ингерманландом» практически всю Северную войну. С 1727 г. Госслер был шаутбенахтом (контр-адмиралом), а в 1734‐м, за год до смерти, был произведен в вице-адмиралы.

Боевая служба линкора началась в 1716 г. «Ингерманланду» выпала почетная и важная миссия – быть «государевым кораблем», т. е. нести личный штандарт царя. Линкор был флагманом не только русского Балтийского флота, но и соединенного русско-англо-датско-голландского флота, оперировавшего против шведского. Флаг Петра Великого поднимался на «Ингерманланде» также в 1718, 1719 и 1721 гг. Корабль крейсировал в Финском заливе, нес боевое дежурство у острова Борнгольм, у Ревеля и Кронштадта.

Линейный корабль «Ингерманланд» пользовался особой любовью Петра Великого

Высоко ценивший линкор Петр I повелел по окончании службы «Ингерманланда» превратить его в корабль-памятник. С 1725 г. старый линкор стоял в Кронштадте. О его дальнейшей судьбе разные источники говорят по-разному. Согласно одной версии, корабль в 1735‐м находился в Кронштадте в полузатопленном состоянии и был разобран, согласно другой – из-за ветхости затонул в Кронштадте в 1738 г. и был разобран вскоре после этой даты.

Название «Ингерманланд» в русском флоте стало наследственным. Его носили линкоры 1735, 1752 (эти два корабля были однотипными) и 1842 гг. «Ингерманланд» 1842 г. через два месяца после спуска на воду разбился во время шторма в проливе Скагеррак, причем в катастрофе погибли 389 моряков. Последний винтовой линкор, носивший это название, служил на Балтике в 1844–1860 гг.

Что касается автора «Ингерманланда» Ричарда Козенца, то на Петербургском адмиралтействе он построил 17 кораблей. В 1733 г. опытный мастер был переведен в Архангельск, где возродил Соломбальское адмиралтейство. Ушел из жизни талантливый корабел в 1735 г. Его могила на Соломбальском кладбище Архангельска сохранилась до наших дней.

Бот «Святой Гавриил»
(1728–1755)

Этот небольшой бот открывает собой список знаменитых кораблей русского флота, навсегда вписавших свои названия в историю великих географических открытий. «Святой Гавриил» неразрывно связан с именем капитан-командора Витуса Беринга, по происхождению датчанина, в 1703 г. поступившего на русскую военную службу и посвятившего России всю жизнь. Беринг служил на Азовском и Балтийском морях, командовал кораблями различных классов, в том числе с 1716 г. – линкорами «Перл», «Мальбург», «Селафаил» и крупнейшим на тот момент 90‐пушечным «Лесное».

В 1724 г. опытному офицеру было поручено возглавить Камчатскую экспедицию – поход, целью которого было изучение побережья Камчатки и поиски гипотетического пролива между Азией и Северной Америкой. По личному указу Петра Великого к экспедиции начали готовить два небольших корабля – бота: «С палубою бот по здешнему примеру, какие есть при больших кораблях». В предписании императора Берингу говорилось: «1. Надлежит на Камчатке или в другом тамож месте зделать один или два бота с палубами. 2. На оных ботах плыть возле земли, которая идет на норд […] 3. И для того искать, где оная сошлася с Америкою, […] и взять на письмо, и самим побывать на берегу, и взять подлинную ведомость, и, поставя на карту, приезжать сюды».

Главным строителем был назначен Федор Федотович Козлов, который, получив в Петербургском адмиралтействе все необходимое для постройки, в течение 1725–1727 гг. ехал из столицы в Охотск. К весне 1728 г. в долине реки Камчатка возвели верфь, где 4 апреля торжественно заложили корабль для будущего плавания: «В 9 часу пополуночи, собрав всех служителей и мастеровых людей, учиня молитву и заложили бот; а потом г-н капитан жаловал всех вином довольно». Строили его 22 человека. 9 июня 1728 г. бот, получивший название «Святой Гавриил», спустили на воду.

Бот «Святой Гавриил» – первый русский корабль, достигший берегов Америки

Парусный деревянный бот имел длину 18,3 метра, ширину 6,1 метра, осадку 2,3 метра, имел кубрик, трюм, офицерские каюты и крюйт-камеру и был вооружен семью орудиями – 3‐фунтовыми фальконетами. По регламенту боту полагалось четыре орудия, но «Святой Гавриил» получил вооружение для двух кораблей (одно орудие утеряли при перевозке). Команда «Святого Гавриила» состояла из 45 человек. Корабль отлично соответствовал требованиям, которые выдвигал Петр I: хорошая маневренность, большая грузоподъемность и малая осадка. Согласно документам, «служителей на боту: г-н капитан 1, лейтенант 1, лекарь 1, штюрман 1, мичман 1, квартирмейстер 1, матросов 13, барабанщик 1, солдат 6, плотничий десятник 1, плотников 4, конопатчик 1, парусник 1, толмачей 2. Всего 35 человек. Слуг офицерских 6 человек. Провианту положено: муки 458 пуд 29 фунтов, сухарей 116 пуд 25 фунтов, круп 57 пуд, мяса 70 пуд, рыбы соленой 10 бочек 21 вязка, жиру рыбьего 2 бочки, соли 2 пуда, сала говяжьего 7 пуд 20 фунтов, пороху 7 пуд 27 фунтов, воды 35 бочек, квасу 2 бочки, гороху 2 пуда, дров сажен с 5 или 6».

13 июля 1728‐го экипаж под командованием капитана 1‐го ранга Беринга вышел в море. Это плавание продолжалось до сентября и принесло два открытия – острова Карагинский и Святого Лаврентия. Но берегов Америки не достигли и зазимовали в Нижнекамчатском остроге, при этом бот был разоружен. Второй сезон похода начался 5 июня 1729‐го и завершился 23 июля. Но и на этот раз американское побережье не было обнаружено. В итоге бот оставили в Охотске, а Беринг направился в Петербург. В целом карты Камчатки и ее окрестностей удалось существенно уточнить – на карте появилось 66 новых объектов, а всего мореходы сделали 155 географических открытий.

Больше Беринг не ходил на «Святом Гаврииле». Но бот продолжал исправно служить новым путешественникам. Корабль был придан экспедиции А.Ф. Шестакова и Д.И. Павлуцкого, участвовал в изучении побережья Охотского моря и Камчатки, имея задание «разведав об них подлинно, какие на таких островах народы и под чьими владениями, и торг с кем имеют ли и чем, о том о всем писать к сибирскому губернатору и в Сенат». 21 августа 1732 г. «Святой Гавриил» под командованием М.С. Гвоздёва впервые решил задачу, которую ставил перед собой еще Беринг, – достиг полуострова Сьюард на Аляске. Это был первый русский корабль, достигший берегов Америки. В дальнейшем бот ходил между Камчаткой и Охотском, перевозя грузы, людей и скот.

В июне 1738 г. началась Вторая Камчатская экспедиция, в которой «Святой Гавриил» под командованием мичмана (впоследствии контр-адмирала) А.Е. Шельтинга участвовал вместе с бригантиной «Архангел Михаил» и дубель-шлюпкой «Надежда». Шельтинг направился было к берегам Японии, но потерял в тумане другие корабли и почел за благо прервать плавание. В Японию «Святому Гавриилу» удалось попасть лишь в июне 1739‐го, когда бот под командованием лейтенанта У. Вальтона подошел к берегам острова Хонсю. Русские моряки общались с местными и на берегу, и на борту бота. Однако главное событие в службе бота было впереди. 10 июня 1740 г. «Святой Гавриил» под командованием штурманов И.Ф. Елагина и В.А. Хметевского вошел в Ниакину бухту Авачинской губы, где было начато строительство складов и жилья. Так было начато освоение бухты Святых Петра и Павла, где затем был заложен город Петропавловск-Камчатский.

В последующие годы «Святой Гавриил» ходил между Камчаткой и материком, выполняя роль связного судна. В 1755 г. пришедший в ветхость бот был разобран в Охотске. Несмотря на небольшие размеры, этот корабль оставил яркий след в истории русских морских путешествий.

Дубель-шлюпка «Якуцк»
(1734–1740)

После Камчатской экспедиции 1725–1730 гг. в русской Адмиралтейств-коллегии был разработан план еще одного грандиозного предприятия – Великой Северной экспедиции. Это был целый комплекс исследований, в том числе изучение русских морей на севере. В феврале 1733 г. план экспедиции был утвержден Сенатом, а ее начальником назначен Витус Беринг.

Для исследования побережья Русского Севера было создано несколько автономных отрядов, имена руководителей которых – С.Г. Малыгина, С.И. Челюскина, Х.П. и Д.Я. Лаптевых – со временем стали легендарными. Отважные флотские офицеры-исследователи за годы упорной работы подробно описали побережье Северного Ледовитого океана от Печоры до Чукотки, произвели топографическую съемку северных рек, провели сотни этнографичесих, геологических, гидрографических и метеорологических исследований. Карты, составленные участниками экспедиции, были актуальными до начала ХХ в.

Четвертым отрядом Великой Северной экспедиции, который исследовал побережье океана от Лены до Енисея, командовал лейтенант Василий Прончищев. Для нужд отряда предназначалась дубель-шлюпка «Якуцк» (название писалось именно так). Небольшие парусно-весельные вооруженные корабли этого типа появились в русском флоте в 1730‐х и служили на протяжении 60 лет, пока их не вытеснили канонерские лодки. Название «дубель-шлюпка» было заимствовано, скорее всего, из английского флотского обихода, имелась в виду «двойная шлюпка», корабль, вдвое больший шлюпки по размерам.

«Якуцк» был построен в 1734–1735 гг. в Якутске Ф.Ф. Козловым, который ранее построил для Беринга «Святой Гавриил». Длина дубель-шлюпки – 21,4 м; ширина – 5,5 м. Двухмачтовый корабль был построен из ели и сосны и обшит досками из лиственницы. Кроме парусов (грота, фока, стакселя, кливера и топселей), использовались 24 весла. Вооружение – четыре фальконета. Экипаж – 17 человек (3 офицера, 5 унтер-офицеров и 9 матросов). В качестве гребцов на «Якуцк» направили 28 солдат Тобольского и Якутского гарнизонов. В экспедицию с мужем неофициально отправилась и жена Прончищева, Татьяна.

29 июня 1735 г. «Якуцк» вместе с ботом «Иркутск» лейтенанта П. Ласиниуса вышел из Якутска. Через два месяца пришли на реку Оленек, где в корпусе дубель-шлюпки нашли течь, и зазимовали. Поход продолжился через год, 2 августа 1736‐го. В тяжелой борьбе с морскими льдами «Якуцк» дошел до островов Самуила (ныне – острова Комсомольской Правды) и повернул назад. 29 августа умер сломавший ногу лейтенант Прончищев, через две недели скончалась его жена (их могила в селе Усть-Оленек сохранилась). Командиром стал второй офицер, штурман С.И. Челюскин, который вернулся в устье реки Оленек, а к лету 1737‐го довел дубель-шлюпку до Якутска.

После изучения отчетов отряда Адмиралтейств-коллегия решила поручить дальнейшее руководство экспедицией лейтенанту Х.П. Лаптеву, поставив ему задачу описание полуострова Таймыр. Костяк команды Лаптева составили люди из отряда Прончищева. В июне 1739 г. «Якуцк» спустился по Лене до моря и вышел в Хатангский залив. 27 июля моряки открыли залив Нордвик, целый ряд островов, 21 августа – мыс Фаддея, где соорудили каменный маяк (его остатки видны и сейчас). Лед вынудил повернуть «Якуцк» в реку Хатанга и зазимовать. Новый сезон начался 13 июня 1740 г. Но 13 августа дубель-шлюпка оказалась со всех сторон зажата льдами. В бортовом журнале событие описано так: «13 августа. 1‐й час. В начале сего часа стало льдом тереть дубель-шлюпку, и одною льдиною прижав, надломило форштевень, такожде и всю дубель-шлюпку помяло; хотя подле бортов были бревна запущены, токмо то не помогало, и учинилась великая течь; того ради мы, поставя три помпы, стали выливать воду, а дрова из интрюма, воду и провиант выбрав на верх, стали искать течи… Засыпа́ли [пробоину] мукою и пеплом; в то же время погрузило у дубель-шлюпки корму, а нос на льдину приподняло; и мы с наружной стороны на носу то место законопатили. Выливали из дубель-шлюпки воду в три помпы и ведрами; токмо воды не убывает. 3‐й час. Сделали доску и наложили небольшой мешок муки в то место, где течь пробилась, с наружною стороны, у надломленного форштевня».

С дубель-шлюпкой «Якуцк» связаны имена великих мореплавателей В. Прончищева, С. Челюскина и Х. Лаптева

Спасти «Якуцк» пытались до вечера 14 августа. Но все было тщетно, вода прибывала. Учитывая, что берег был всего в 15 милях, а корабль подтащило течением к ледовому полю, совет офицеров и унтер-офицеров принял решение покинуть борт. До берега добрались благополучно. «Якуцк» же отнесло ветром к входу в бухту Прончищевой, где корабль и затонул. Причем весьма вероятно, что его корпус хорошо сохранился до наших дней – лиственница не гниет в воде более тысячи лет.

Краткая, всего шестилетняя история «Якуцка» вместила в себя очень многое. Построенный в Сибири «Якуцк» был первым русским военным кораблем, участвовавшим в полярных экспедициях. С ним связаны имена легендарных офицеров-исследователей В.В. Прончищева, С.И. Челюскина, Х.П. Лаптева. Память о корабле была увековечена в 1980 г., когда на берегу Хатанги был сооружен металлический памятный знак с надписью «Памяти первых гидрографов – открывателей полуострова Таймыр Харитона Лаптева, Семена Челюскина и их 45 товарищей, зимовавших в 1739–1742 годах в 200 м отсюда к югу, поставлен этот знак Хатангской гидробазой, к 50‐летию Таймырского автономного округа 15 августа 1980 года». А в 2018 г. реплика дубель-шлюпки «Якуцк» была создана для съемок художественного фильма «Первые», посвященного подвигу полярных исследователей – супругов Прончищевых.

Пакетботы «Святой Петр» и «Святой Павел»
(1740–1741 и 1740–1744)

Пакетботами во времена парусного флота назывались корабли, применявшиеся для перевозки почты и грузов. Первая в мире регулярная морская почтовая линия была открыта в 1724 г. между Петербургом и Любеком (некоторое время на ней служил будущий исследователь Арктики Х.П. Лаптев). Однако небольшие по водоизмещению, легковооруженные и маневренные пакетботы могли с успехом применяться и в качестве боевых кораблей, и экспедиционных судов. Именно так прославились русские пакетботы «Святой Петр» и «Святой Павел».

Эти корабли были систершипами и не отличались друг от друга практически ни в чем. Водоизмещение обоих – 200 тонн, длина – 24,4 метра, ширина – 6,7 метра, осадка – 2,9 метра, экипаж – 75 человек. Корабли несли по 14 небольших орудий – 9 3‐фунтовых и 5 2‐фунтовых пушек. По типу парусного вооружения оба пакетбота были бригами, т. е. имели по две мачты с преимущественно прямыми парусами. Сохранились воспоминания о том, что интерьер кораблей был окрашен в белые, зеленые, красные и лазоревые цвета.

Пакетботы строились в Охотске мастерами М. Ругачёвым и А.И.Кузьминым. Закладка произошла одновременно, 12 ноября 1737 г., и 2 июля 1740‐го оба корабля были спущены на воду. «Святой Петр» и «Святой Павел» вошли в состав Охотской флотилии. Командиром «Святого Петра» стал капитан-командор Витус Беринг, «Святым Павлом» командовал капитан Алексей Ильич Чириков.

Витус Беринг и Алексей Чириков ведут пакетботы «Святой Петр» и «Святой Павел» к берегам Америки

8 сентября 1740 г. отряд из двух кораблей вышел из Охотска и направился к Камчатке. В октябре встали на зимовку в Авачинской губе, где еще в июле командой бота «Святой Гавриил» была заложена база. Впоследствии именно в честь пакетботов бухта получила название Св. Петра и Павла. 4 июня 1741 г., после зимовки, корабли вышли в Тихий океан, но через две недели в сильном тумане потеряли друг друга из виду. Несколько дней командиры пытались восстановить визуальную связь, но потом решили продолжать плавание в одиночку.

16 июля 1741 г. «Святой Петр» достиг берегов Северной Америки у горы Св. Ильи, после чего направился к Камчатке. Мореходы открыли острова Евдокеевские, Св. Иоанна, Св. Маркиана, Св. Стефана. Однако запасы продовольствия и воды иссякали, среди экипажа началась цинга, а на море бушевали осенние штормы, в связи с чем было решено зимовать на берегу. В итоге «Святой Петр» 5 ноября пристал к пустынному острову (ныне – остров Беринга). Разыгравшийся 28 ноября шторм сорвал корабль с якоря и выбросил его на прибрежные скалы. Еще в море 12 членов экипажа умерли, на острове скончались еще 19, в том числе 8 декабря 1741‐го умер и капитан Беринг. К августу 1742‐го выжившие моряки сумели построить из обломков «Святого Петра» небольшой бот, на котором и добрались до Авачинской губы (впоследствии этот бот еще дважды терпел кораблекрушения и был окончательно разбит в 1755‐м).

Судьба «Святого Павла» сложилась иначе. К берегам Америки Чириков привел свой пакетбот на сутки раньше, чем Беринг свой, – 15 июля 1741‐го. Через три дня на берег острова Якоби была высажена партия из 11 моряков, которые так и не вернулись. Не вернулись также четверо матросов, посланных на их поиски. (Их судьба остается неизвестной по сей день.) После недельного ожидания было решено возвращаться к Камчатке. Во время этого плавания от цинги умерли двое офицеров, капитан Чириков слег с чахоткой, и командование принял мичман И.Ф. Елагин. Однако с «географической» точки зрения итоги были впечатляющими – «Святой Павел» открыл Командорские острова и уточнил карту Алеутской гряды. Когда «Святой Павел» 10 октября 1741‐го вернулся в Петропавловский острог, из 75 членов экипажа в живых оставался 51 человек.

Поскольку судьба «Святого Петра» оставалась неизвестной, 23 мая 1742‐го больной чахоткой Чириков повел «Святой Павел» на поиски. Но экспедиция оказалась неудачной из-за густого тумана. 16 августа 1742‐го корабль вернулся с Камчатки в Охотск и два года спустя ввиду ветхости был «сдан к порту»… Капитан-командор Алексей Чириков пережил Витуса Беринга ненадолго – он ушел из жизни в 1748‐м, будучи директором петербургской Морской академии.

Несмотря на короткий срок службы, систершипы «Святой Петр» и «Святой Павел» вписали яркие страницы в историю русского флота. Название легендарных кораблей увековечено в названии города Петропавловска-Камчатского.

Линейный корабль «Евстафий Плакида»
(1763–1770)

В царствование Анны Иоанновны, в конце апреля 1733 г. русский военный флот пополнился исключительно удачным типом двухдечного линейного корабля – в Петербургском адмиралтействе на воду была спущена 66‐пушечная «Слава России». Автором этого эпохального корабля был англичанин Осип (Джозеф) Най, который честно прослужил России сорок лет, воспитав целую плеяду выдающихся корабелов, в том числе Феодосия Скляева и Лукьяна Верещагина, и построил более сорока кораблей. «Слава России» была одним из последних произведений Ная и безусловно относилась к числу его шедевров. Достаточно сказать, что линкоры этого типа без особенных изменений строились в России вплоть до 1774 г., а воевали – до 1790‐х. Они остались в истории русского флота как наиболее многочисленные однотипные линейные корабли (некоторые из них, строившиеся с большими временными промежутками, получали одинаковые имена). Схему «Славы России» воспроизводили по два «Северных Орла», «Ревеля», «Ингерманланда», «Святых Петра», две «Полтавы», два «Святых Александра Невских», две «Москвы» и линкоры «Основание Благополучия», «Леферм», «Счастие», «Благополучие», «Екатерина», «Фридемакер», «Лесное», «Архангел Рафаил», «Святая великомученица Варвара», «Святой Сергий», «Святой Иоанн Златоуст» «Архангел Гавриил», «Архангел Уриил», «Наталия», «Астрахань», «Рафаил», «Святой Иаков», «Не тронь меня», «Евстафий Плакида», «Святой Иануарий», «Саратов», «Тверь», «Три Иерарха», «Три Святителя», «Европа», «Всеволод», «Ростислав», «Святой Георгий Победоносец», «Граф Орлов», «Память Евстафия», «Победа», «Виктор», «Вячеслав», «Дмитрий Донской», «Святых Жен Мироносиц», «Святой князь Владимир», «Александр Невский», «Борис и Глеб», «Преслава», «Дерись», «Ингерманландия», «Спиридон» и один безымянный корабль 1758 г. постройки. Итого 58 однотипных линкоров!..

Подвиг линейного корабля «Евстафий Плакида» во время Хиосского сражения

«Герой» этого очерка относился к кораблям «поздней» постройки, он родился уже в Екатерининскую эпоху, через 11 лет после того, как родоначальница серии «Слава России» была разобрана. Название «Евстафий Плакида» получил в память древнего римского святого, военачальника и покровителя охотников Евстафия Плакиды. Подобное наименование не должно удивлять – на раннем русском флоте названия кораблей, связанные с христианскими праздниками и святыми, были скорее обыденными, чем редкими. Кроме того, Евстафий Плакида был небесным покровителем сына Екатерины II, великого князя Павла Петровича – будущего Павла I. Из-за этой «религиозной подоплеки» название линкора в изданиях советского времени приводилось в сокращенном варианте – «Евстафий». Водоизмещение корабля около 1820 т, длина – 47,4 м, ширина – 12,6 м, вооружение – 66 пушек, экипаж – 600 человек. Непосредственным строителем «Евстафия Плакиды» был корабельный мастер Д.Ульфов.

…В разгаре была Русско-турецкая война 1768–1774 гг. «Евстафий Плакида» находился в составе отряда кораблей адмирала Григория Андреевича Спиридова у берегов Греции. Кораблем командовал капитан 1‐го ранга Александр Иванович Круз, по национальности датчанин.

Утром 24 июня 1770 г. русские получили сведения о сосредоточении турецкого флота у острова Хиос. В состав турецкой эскадры входило 16 линкоров, 6 фрегатов и множество других кораблей. Спиридов решительно повел свои корабли в бой. «Евстафий Плакида» под звуки оркестра двигался в авангарде русской кильватерной колонны, следуя за головным 66‐пушечным линкором-систершипом «Европа». Увидев впереди мель, командир «Европы» Ф.А. Клокачёв резко отвернул вправо, а «Евстафия Плакиду» сильным ветром направило в центр турецких боевых порядков. Оказавшись под ураганным пушечным огнем, русские моряки не сбавили ход и, лишь сблизившись с турецким флагманом, 84‐пушечным линкором «Бурдж-у-Зафер», дали по нему залп всем бортом. Ответным огнем турок с близкого расстояния «Евстафий Плакида» был серьезно поврежден: от парусов буквально ничего не осталось, реи и мачты были сломаны. Течение несло русский линкор прямо к турецкому флагману, и вскоре корабли сцепились рангоутами. «Турок» к этому моменту горел от русских брандскугелей – зажигательных снарядов. По его мачтам пламя начало перекидываться и на «Евстафия Плакиду»…

Командующий эскадрой адмирал Спиридов в соответствии с уставом вынужден был покинуть линкор на вельботе, перенести флаг на линкор «Три Святителя» и руководить боем уже с него. Между тем команда «Евстафия Плакиды» мужественно выполняла сразу несколько задач – часть моряков тушила корабль, часть вела ружейный огонь по туркам, часть – рубила реи, надеясь отцепить свой линкор от турецкого. Русские артиллеристы стреляли по палубе «турка» прямой наводкой, сметая все живое. Спасаясь от огня, турецкий адмирал Гассан-Гази-бей выпрыгнул за борт. Русские матросы из абордажной партии сорвали с «Бурдж-у-Зафер» кормовой флаг, что означало победу нашего корабля над противником.

Но в этот момент горящая грот-мачта «турка» рухнула на «Евстафия Плакиду», и искры пожара попали в крюйт-камеру, где хранился запас пороха для пушек. Раздался чудовищный взрыв, и русский линкор взлетел на воздух. Через несколько мгновений взорвался и флагман турецкого флота. Это произвело на турок такое впечатление, что оставшиеся корабли противника спешно начали обрубать якорные канаты и уходить в Чесменскую бухту, где на следующий день разгром турецкого флота был окончательно довершен.

Во время взрыва «Евстафия Плакиды» погибло около шестисот русских моряков. Спаслось 58 человек, в том числе командир линкора А.И. фон Круз, которого обожгло и выбросило за борт взрывом. Когда к нему подошла шлюпка, то вместо помощи Круз… получил удар веслом по голове: матросы считали своего командира жестоким человеком и терпеть его не могли. Но, когда моряки все же сжалились над Крузом и взяли его на борт, он «обещал матросам не помнить их поступка, и действительно, после этого он совершенно переменил своё обращение с подчинёнными и в течение всей дальнейшей жизни заслужил их общую любовь и уважение».

Подвиг экипажа «Евстафия Плакиды» был высоко оценен Екатериной II. Александр Иванович фон Круз был удостоен недавно учрежденного ордена Святого Георгия 4‐й степени «за храбрость и мужество, оказанное во время сражения 24 июня 1770 года и за сожжение главного неприятельского корабля». В дальнейшем А.И. фон Круз также проявил себя как опытный и мужественный флотоводец, во многом предвосхитивший знаменитую «Ушаковскую тактику». В 1778 г. он не допустил высадки турецкого десанта в Крыму, а в мае 1790 г. в ходе Красногорского сражения успешно отразил попытку шведской эскадры герцога Карла Зюдерманландского прорваться к Петербургу. Контр-адмирал (1779), вице-адмирал (1783) и адмирал (1790) фон Круз был удостоен высшей награды России – ордена Святого Андрея Первозванного, получил алмазную шпагу и табакерку с надписью «Громами отражая гром, он спас Петровы град и дом» (такая же надпись сделана на его надгробии). Отдельно стоит отметить факт награждения А.И. фон Круза орденом Святого Георгия 2‐й степени. Эту боевую награду за всю ее историю получили всего 25 человек, из них моряками были восемь: адмиралы С.К. Грейг, К.-Г. Нассау-Зиген, А.И. фон Круз, И.А. Повалишин, Ф.Ф. Ушаков, О.М. де Рибас, A.C. Грейг и П.С. Нахимов. Вместе с И.А. Повалишиным, Ф.Ф. Ушаковым и П.С. Нахимовым фон Круз входит в узкий круг русских моряков, имевших две степени ордена Святого Георгия – 4‐ю и 2‐ю. В честь А.И. фон Круза назван Крузов остров, расположенный у берегов Америки (его открыл экипаж шлюпа «Нева», который несколько лет спустя погиб у этого острова). Скончался флотоводец в 1799 г. в возрасте 67 лет, его могила находится в Кронштадте.

В честь подвига линкора «Евстафий Плакида» в 1791 г. был построен 74‐пушечный линкор «Память Евстафия». Такое же название носили 74‐пушечный линкор 1810 г. и 84‐пушечный линкор 1830 г. А в дальнейшем название «Евстафий» носил эскадренный броненосец 1906 г., затем переклассифицированный в линкоры и в начале Первой мировой войны бывший флагманом Черноморского флота.

Шлюпы «Надежда» и «Нева»
(1800–1808 и 1801–1813)

Названия этих небольших военных кораблей открывают собой русскую эпоху Великих географических открытий и свершений XIX столетия. «Надежда» и «Нева» – первые корабли под Андреевским флагом, совершившие кругосветное плавание, – всегда упоминаются вместе, как и имена их легендарных командиров, Ивана Федоровича Крузенштерна и Юрия Федоровича Лисянского. Хотя эти офицеры были весьма разными по характерам, и поход их кораблей на 60 процентов из 100 не был совместным. Кроме того, «Нева» – первый русский корабль, совершивший две кругосветки, хотя второй поход, под командованием Л.А. Гагемейстера, известен гораздо меньше.

А вот происхождение у кораблей было общим: оба были куплены за рубежом, хотя подоплека этого решения неясна – русские мастера вполне могли (и высказывали готовность) построить корабль для первой кругосветки на Родине. Но так или иначе, в сентябре 1802 г. Лисянский отправился в поисках нужных кораблей сначала в Гамбург, а затем в Великобританию, где и нашел искомое. Правда, оба корабля, хотя и новые, были весьма далеки от совершенства. Это были шлюпы (по английской терминологии sloop), т. е. небольшие трехмачтовые легковооруженные фрегаты – 16‐пушечный «Leander» водоизмещением 450 тонн и 14‐пушечный «Thames» водоизмещением 370 тонн. «Леандр» был построен в 1800 г. для бизнесмена Т. Хиггинса, успел побывать во многих переделках, в том числе во французском плену, имел сильно поврежденную фок-матчу и множество гнилых фрагментов корпуса, который сильно протекал в шторм. «Темзе», построенной в 1801‐м, нужно было менять такелаж, и первый ремонт корабли прошли уже на месте покупки. Плохое состояние кораблей дало повод обвинять Лисянского в сговоре с их владельцами. Но, несмотря на это, отказываться от идеи похода не стали. 5 июня 1803‐го «Леандр» и «Темза» пришли в Кронштадт, где по повелению императора Александра I получили названия «Надежда» и «Нева». Длина «Надежды» – 34,2 метра, ширина – 8,8 метра, осадка – 3,8 метра, экипаж – 58 человек. Длина «Невы» – 33 метра, экипаж – 43 человека.

Шлюпы «Надежда» и «Нева» – первые русские корабли, совершившие кругосветное плавание

Инициатором первой кругосветки выступала Российско-американская компания, надеявшаяся наладить прочный торговый маршрут между Аляской и Россией, а также установить коммерческие связи с Китаем и Японией. Однако поскольку экспедиция была опасной и долгой, в нее отправлялись именно военные моряки. Всего в походе участвовали 129 человек: 84 на «Надежде» и 45 на «Неве». В их числе были в будущем знаменитые мореплаватели Ф.Ф. Беллинсгаузен и О.Е. Коцебу, известный бретёр граф Ф.И. Толстой, дипломат Н.П. Резанов. Стартовали в далекий путь утром 7 августа 1803 г.

Путь моряков сначала лежал в Данию и Великобританию, откуда «Надежда» и «Нева» через Канарские острова направились к Бразилии. 26 ноября 1803 г. шлюпы пересекли экватор, и на кораблях был устроен торжественный «праздник Нептуна». В декабре 1803 – феврале 1804 г. стояли на бразильском острове Санта-Катарина, ремонтируясь (на «Неве» заменили фок- и грот-мачты) и пополняя запасы. У мыса Горн русские корабли попали в полосу тяжелейших штормов и 25 марта 1804‐го в тумане потеряли друг друга. «Нева» 3 апреля пришла на остров Пасхи, где Лисянский подробно изучил и описал флору, фауну и нравы местных жителей. В конце апреля корабли встретились у острова Нука-Хива (Маркизские острова), а затем снова расстались. Крузенштерн повел «Надежду» в Японию, где русскому послу Н.П. Резанову предстояли длительные (с сентября 1804‐го по апрель 1805‐го) и бесплодные переговоры с местными властями. Затем Крузенштерн подробно исследовал западное побережье Японии, Курил, Кореи и Сахалина. Только в августе 1805‐го «Надежда» встала на ремонт на Камчатке. Лисянский же повел «Неву» на остров Кадьяк, а затем почти год шлюп обслуживал Российско-американскую компанию.

Новая встреча кораблей произошла в Макао 22 ноября 1805‐го. «Надежда» и «Нева» продали груз пушнины с Аляски, после чего в феврале 1806 г. двинулись в обратный путь. В апреле Крузенштерн остановился на острове Святой Елены, а Лисянский, мечтавший завершить путешествие самостоятельно и первым, без пауз двинулся дальше. Так было совершено первое в истории безостановочное плавание из Китая в Великобританию, занявшее 140 суток. 6 августа 1806‐го «Нева» ошвартовалась в Кронштадте; плавание Лисянского заняло 1095 суток, т. е. без двух дней три года. 8 августа «Неву» посетил Александр I, после чего Лисянский был произведен в капитаны 2‐го ранга и награжден орденом Святого Владимира 3‐й степени. «Надежда» ушла с острова Святой Елены 3 мая, уже зная о начавшейся русско-французской войне, и пришла в Кронштадт 19 августа, удостоившись августейшего посещения 30‐го. Крузенштерн также был произведен в капитаны 2‐го ранга и награжден орденом Святого Владимира 3‐й степени.

Путешествие Крузенштерна и Лисянского имело огромный резонанс в мире. Русские исследователи открыли и нанесли на карту множество новых географических объектов – островов, проливов, мысов и т. п. Правда, их открытия не были свободны от ошибок: так, Крузенштерн остался уверен в том, что Сахалин является полуостровом. В 1809–1812 гг. на русском и немецком языках была издана трехтомная книга Крузенштерна «Путешествие вокруг света», которая вызвала большой интерес и была быстро переведена на шесть языков. В 1812 г. вышла и книга Лисянского. Впоследствии издавались воспоминания и дневники и других участников путешествия.

Иван Крузенштерн долгое время занимал должность директора Морского кадетского корпуса, дослужился до чина адмирала и в августе 1846 г. умер от последствий инсульта. Его могила находится в Домском соборе Таллина. Судьба Юрия Лисянского сложилась иначе. Некоторое время он командовал кораблем «Эмгейтен», но уже в 1809 г. вышел в отставку в чине капитана 1‐го ранга и вел частную жизнь в Петербурге, где и умер в феврале 1837 г. Его младший сын П.Ю. Лисянский стал адмиралом.

Шлюпам «Надежда» и «Нева» также была суждена разная судьба. Осенью 1808 г. «Надежду» зафрахтовал купец Д. Мартин, но во время первого же рейса из Кронштадта в Нью-Йорк в декабре 1808 г. шлюп был раздавлен льдами у берегов Дании. В 1992 г. в честь «Надежды» получил наименование построенный в Польше учебный фрегат типа «Дар Млодзежи» (порт приписки Владивосток).

«Нева» же в августе 1806‐го получила нового командира – лейтенанта Леонтия Адриановича Гагемейстера, который усиленно готовил корабль к новому походу. 20 октября 1806 г. «Нева» с новым командиром и экипажем отправилась в свое второе кругосветное плавание, уже одиночное. Гагемейстер повел «Неву» севернее Великобритании и затем (первым среди русских мореплавателей) вокруг мыса Доброй Надежды. В июне 1807‐го «Нева» под командованием Гагемейстера стала первым кораблем под Андреевским флагом, который бросил якорь у берегов Австралии. В Ситку «Нева» пришла через 327 суток. Обратное плавание было невозможно, так как началась русско-английская война. В итоге «Нева» осталась на Камчатке, в распоряжении Российско-американской компании, а ее экипаж вернулся в Петербург сушей. Гагемейстер был произведен в капитан-лейтенанты и награжден орденом Святого Владимира 4‐й степени, его плавание было велено считать кругосветным. В дальнейшем Гагемейстер возглавил кругосветные походы фрегатов «Суворов» и «Кутузов» (1816–1819) и транспорта «Кроткий» (1828–1830). Умер великий мореплаватель в 1833 г.

К этому времени «Невы», первого русского корабля, совершившего два кругосветных плавания, уже давно не существовало. Ночью 9 января 1813 г., выполняя рейс Охотск – Ново-Архангельск с грузом пушнины, «Нева» наскочила на скалы у острова Крузова (юго-восточное побережье Аляски), который по злой иронии судьбы был открыт экипажем Лисянского девять лет назад. Из 90 бывших на борту людей выжили лишь 28…

Бриг «Александр»
(1805 – после 1809)

Подвигу, совершенному этим маленьким кораблем, не было суждено войти в легенду, как, например, бою брига «Меркурий» (см. отдельную статью) с двумя турецкими линкорами. А между тем мужество и мастерство, проявленные экипажем «Александра», вполне сопоставимы с мужеством экипажа «Меркурия»…

Бой русского брига «Александр» с французскими канонерскими лодками

О самом «герое» этого боя, бриге «Александр», известно, к сожалению, немногое. Он был построен в Херсоне в 1805 г. в качестве транспорта, уже в процессе постройки куплен военно-морским ведомством и переоборудован в боевой корабль. Был вооружен 16 4‐фунтовыми пушками, экипаж – 75 человек. Командиром брига был назначен 28‐летний лейтенант Иван Семенович Скаловский, уроженец Черниговской губернии, опытный моряк, участвовавший в нескольких сражениях под командованием Ф.Ф. Ушакова.

В 1805 г. бриг под командованием Скаловского перешел из Севастополя на остров Корфу, где вошел в состав эскадры капитан-командора А.А. Сорокина, а затем перешел в состав эскадры вице-адмирала Д.Н. Сенявина. С декабря 1805 г. «Александр» был оставлен в качестве дозорного корабля у острова Браццо недалеко от города Споларто (ныне Сплит, Хорватия). Побережье Далмации было захвачено французами, и бриг, контролирующий проход по морю, мешал наладить бесперебойное снабжение французских войск. Поэтому командующий французским контингентом О. де Мармон отдал приказ захватить «Александр». Эта миссия была поручена отряду из парусно-гребных судов – трех канонерских лодок, требаки и тартаны. В целом они имели на борту 26 орудий, в том числе 14 крупнокалиберных, и около 500 человек экипажей, в том числе солдат абордажной партии. Русский бриг мог противопоставить этому 16 своих орудий и 75 человек команды. Грядущая схватка имела и символическое значение – французский флагман носил название «Napoleon», так что Мармон, предупреждая на балу местных дам о том, чтобы они не боялись доносящейся с моря стрельбы, хвастливо заявил, что назавтра «Наполеон» приведет на буксире русского «Александра»…

Французы планировали напасть на бриг внезапно, ночью, но их план был сорван местными жителями. Они симпатизировали русским и заранее договорились с лейтенантом Скаловским о том, что будут сигналить ему при попытках французов выйти в море. И вот ночью 17 декабря 1806 г. русские моряки увидели на берегу пять костров. Это означало число вражеских кораблей. Бриг немедленно снялся с якоря. Вскоре в лунном свете завиднелись вражеские корабли. Слабый ветер вскоре стих, на море опустился штиль. Используя преимущества в маневренности, французы собирались на веслах зайти «Александру» с кормы, огнем картечи уничтожить все живое на палубе, а затем взять бриг на абордаж и привести трофей к своим.

Лейтенант Скаловский перед боем обратился к экипажу:

– В числе лодок есть одна по названию «Наполеон». Ребята, помните, что вы имеете честь защищать имя Александра! Если я буду убит, не сдавайтесь, пока все не положите свои головы! С Богом, начинай!

Бой закипел отчаянный. Но планы французов были сразу же сорваны русскими. Спустив на воду баркас, они смогли разворачивать свой легкий бриг и ни разу не позволили противнику зайти с кормы или носа, где не было пушек. Мичман Лука Мельников, несмотря на шквальный пушечный и ружейный огонь, грамотно и хладнокровно командовал гребцами, и «Александр» постоянно был развернут лагом к противнику.

Тем не менее сражение продолжалось три часа. Французы еще надеялись взять бриг целым и потому стреляли в основном по такелажу и парусам, которых «Александр» почти лишился. Дважды кидались на абордаж, но оба раза были отброшены. На «Александре» сражались все, в том числе лекарь И. Гонителев и 12‐летний юнга (его имя история не сохранила). Артиллеристы И. Афанасьев и У. Федотов были ранены, но после перевязки снова встали к своим орудиям. Афанасьев сказал: «Стыдно сидеть внизу, когда капитан сказал – не сдаваться, пока не положим голову; а у меня она, слава Богу, еще цела».

Наконец самая крупная вражеская канонерка затонула. Французы поняли, что трофея им не видать, и почли за благо отступить, причем «Александр» некоторое время преследовал их, обстреливая вдогонку. Потери, которые понес противник, были огромными – из 500 человек было убито 217. На русском бриге погибли четверо моряков и семеро были ранены.

На рассвете 17 декабря сильно потрепанный французский отряд вернулся в гавань Спалатро, причем флагманский «Napoleon» в итоге затонул на виду у жителей порта. Схватка русского «Александра» с французским «Наполеоном» окончилась полным поражением последнего. Французский командующий был взбешен этим поражением и отправил своих подчиненных под суд…

Русские герои были достойно награждены за подвиг: трое офицеров брига получили ордена (Скаловский – Святого Георгия 4‐й степени, Мельников – Святого Владимира 4‐й степени с бантом, мичман Ратченко – Святой Анны 3‐й степени), в городе Катарро (ныне Котор, Черногория) команде устроили праздник, причем адмирал Сенявин лично поздравил каждого офицера и матроса. В воспоминаниях офицера П.И. Панафидина сохранилось описание этого праздника: «В день Крещения 6 Генваря (1807 года. – В.Б.) назначен был военный праздник всем войскам, которые своей храбростью изумили отважных французов и заслуживали быть угощаемы их начальником. По утру на всех кораблях люди стояли по реям. Шлюпка под вице-адмиральским флагом отвалила от корабля «Селафаила», корабли и крепость отдали честь вице-адмиралу девятью выстрелами, и со всех кораблей отвалили шлюпки и составили свиту вице-адмирала. При море была устроена Иордань; при погружении креста в воду все корабли открыли пальбу, и войска, расположенный амфитеатром по горе, производили ружейную стрельбу. Картина была превосходная, вся гора была в огне; жители были в восторге – они в первый раз видели торжество греческой веры и с таким великолепием. По окончании церковной службы все офицеры и солдаты приглашены были на обед к адмиралу. Для офицеров устроены были столы в доме, а для солдат на площади. Пили за здоровье сначала адмирала как виновника всех успехов, потом отличившихся офицеров и солдат, и как лестно было видеть, когда все офицеры лично подходили поздравлять храброго офицера и воина. Я тронут был, когда почтенный адмирал поднял бокал и сказал: «Здоровье храброго лейтенанта Скаловского, командира брига «Александр»! Все офицеры закричали: «Ура, Скаловский!» – и несколько выстрелов полевой артиллерии своим громом подтвердили достойные заслуги своего храброго офицера».

В дальнейшем бриг «Александр» продолжил службу на Адриатике, конвоируя русские транспорты, а 1 октября 1809 г. был продан Франции. Его героическому командиру Ивану Семеновичу Скаловскому была уготована долгая и достойная судьба. В чине капитана 1‐го ранга он командовал черноморским линкором «Пармен», за участие в осаде Анапы в 1828 г. был награжден Золотым оружием с надписью «За храбрость», в 1829 г. штурмовал крепость Ахиолло (ныне Поморие, Болгария) и отражал попытки турок отбить крепость Сизополь (ныне Созополь, Болгария), после чего был произведен в контр-адмиралы. Всего за 45 лет службы на флоте Скалковский участвовал в 31 морской кампании. Умер герой в августе 1836 г. в Севастополе.

Шлюп «Диана»
(1805–1813)

«Диана» – первый корабль, построенный в России и пересекший экватор (ранее сделавшие это «Надежда» и «Нева» были построены в Великобритании). Родина «Дианы» – Лодейное Поле, и изначально она была транспортом для перевозки леса. Но затем корабелы И.В. Курепанов и А.И. Мелехов перестроили его в шлюп, после чего «Диана» перешла в Петербург и на рубеже 1806/07 г. была оснащена для дальних переходов. Вооружен корабль был в мае 1807 г. в Кронштадте. По размерам «Диана» была несколько меньше «Надежды» и «Невы»: длина – 27,7 метра, ширина – 7,6 метра, осадка – 4,3 метра. Вооружен корабль был 14 6‐фунтовыми пушками, 4 8‐фунтовыми карронадами и 4 3‐фунтовыми фальконетами. Экипаж – 64 человека.

Перестройка транспорта в шлюп была осуществлена под руководством его нового командира – лейтенанта Василия Михайловича Головнина. К тому времени он был крайне опытным боевым офицером, принимавшим участие в Красногорском и Выборгском сражениях, а в 1801–1805 гг. служившим в британском флоте (такое в те годы практиковалось – русские офицеры направлялись в иностранные флоты для изучения их устройства). Теперь же Головнину было поручено совершить третье (после походов Крузенштерна – Лисянского и Гагемейстера) кругосветное плавание с целью исследования северной части Тихого океана, а также доставки военного груза в Охотск и бухту Святых Петра и Павла на Камчатке. Ранее на флоте не было прецедента, чтобы корабль, отправлявшийся в такой дальний путь, поручали офицеру в столь небольшом чине, но, по свидетельству адмирала Ф.П. Врангеля, «по уважению к опытности и познаниям Головнина морское министерство отступило от этого общего правила».

Шлюп «Диана» – первый корабль русской постройки, пересекший экватор

«Диана» стартовала из Кронштадта 25 июля 1807 г. 20 декабря корабль пересек экватор и направился к Бразилии. Обогнув мыс Горн, в южноафриканском Саймонстауне «Диана» была задержана англичанами: к тому времени между Россией и Великобританией началась война, о чем Головнин не знал. На руках у капитана имелось специальное разрешение британского правительства на продолжение плавания, но английский вице-адмирал Барти задержал «Диану» в порту до получения дополнительных указаний из Лондона. Положение было своеобразным – формально русские не считались пленными, так как в этом случае англичане должны были бы снабжать их провизией. Так прошло 13 месяцев. Однако 16 мая 1809 г. Головнин, воспользовавшись туманом, сумел-таки незаметно вывести «Диану» из гавани Саймонстауна и ускользнуть от преследования. 25 сентября того же года шлюп бросил якорь в бухте Святых Петра и Павла на Камчатке.

В мае 1810 г. «Диана» ходила к берегам Русской Америки, в следующем году с нее проводились исследования Курильских и Шантарских островов. 24 апреля 1811‐го «Диана» отправилась в поход, в ходе которого была составлена точная карта Курил, в том числе исправлены многие ошибки Крузенштерна (так, остров Шикотан он считал Кунаширом, а Кунашир – Итурупом). Но 11 июля 1811‐го командира «Дианы» Головнина и других бывших с ним русских – мичмана Ф.Ф. Мура, штурмана А.И. Хлебникова, матросов Симонова, Макарова, Шкаева, Васильева – японцы взяли в плен и заключили в тюрьму, так как сочли, что пришельцы нарушили сакоку (закон, согласно которому иностранцы не имели права контактировать с японцами; действовал в Японии в 1641–1853 гг.) В командование «Дианой» вступил старший помощник корабля, друг Головнина Петр Иванович Рикорд. Он немедленно начал прилагать усилия для освобождения командира и 7 октября 1813 г. путем длительных переговоров с японской стороной сумел добиться вызволения Головнина и его спутников. За это в июле 1814‐го Рикорд был произведен в чин капитан-лейтенанта.

Впоследствии Василий Головнин совершил еще одно кругосветное путешествие – в 1817–1819 гг., на шлюпе «Камчатка», затем был назначен генерал-интендантом флота и умер от холеры в 1831 г., оставив интересные воспоминания. Петр Иванович Рикорд проявил себя во многих ипостасях – как блестящий администратор на Камчатке, герой Крымской войны (эскадра под его командованием обороняла Петербург от соединенной англо-французской эскадры), адмирал (с 1843 г.) и… изобретатель слова «пароход» – именно Рикорд впервые в русском языке употребил его в ноябре 1815 г., описав в журнале свою поездку на новом виде морского транспорта.

В последний раз «Диана» вышла в море в ноябре 1813 г. После этого шлюп служил в качестве склада в Петропавловске. Название легендарного корабля неразрывно связано с именами двух знаменитых русских моряков – В.М. Головнина и П.И. Рикорда. В начале ХХ в. в честь «Дианы» был назван крейсер русского флота.

Шлюпы «Восток» и «Мирный»
(1818–1828 и 1818–1830)

В марте 1819 г. вышел указ императора Александра I о снаряжении двух крупных морских экспедиций. Одна, так называемая Северная дивизия под руководством Михаила Васильева и Глеба Шишмарёва (шлюпы «Благонамеренный» и «Открытие», см. отдельную статью), должна была исследовать северные полярные моря, другая, Южная дивизия под руководством Фаддея Беллинсгаузена и Михаила Лазарева, – южные. Но так случилось, что экспедиция Беллинсгаузена – Лазарева напрочь затмила поход Васильева – Шишмарёва. И это, в общем, неудивительно, учитывая, что в ходе экспедиции моряки открыли шестой, последний континент Земли – до тех пор неизведанную Антарктиду (экспедиции Б. Диаша, Ф. Магеллана, А. Тасмана и Д. Кука не смогли выполнить эту задачу).

Экспедиция имела одновременно и политические, и научные цели. Инструкция Морского министерства предписывала Беллинсгаузену и Лазареву «употребить всевозможное старание и величайшее усилие для достижения сколько можно ближе к полюсу, отыскивая неизвестные земли, и не оставить сего предприятия иначе, как при непреодолимых препятствиях». С жителями местностей, с которыми предстояло контактировать экипажам, предписывалось обращаться «с величайшей приязнью и человеколюбием, избегая сколько возможно всех случаев к нанесению обид или неудовольствий, а напротив того стараясь всемерно привлечь их ласкою и не доходить никогда до строгих мер, разве только в необходимых случаях, когда от сего будет зависеть спасение людей, вверенных его начальству».

Первым, 15 марта 1819 г., к участию в походе был определен лейтенант Михаил Петрович Лазарев, недавно проделавший грандиозное плавание на фрегате «Суворов». 4 мая к нему присоединился командир черноморского фрегата «Флора» капитан 2‐го ранга Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен, который и стал начальником экспедиции. Беллинсгаузен и Лазарев получили под командование два корабля. Более крупный «Восток» (водоизмещение – 900 тонн, длина – 39,6 метра, ширина – 10 метров, осадка – 4,8 метра) был заложен 31 декабря 1817 г. на Охтенской верфи в Петербурге и спущен на воду 4 июля 1818 г. Строил «Восток» корабел И.А. Амосов под руководством В.Ф. Стоке. Корабль имел интересную генеалогию – он строился по типу шлюпа «Камчатка», на котором совершил свою кругосветку В.М. Головнин, а «Камчатка», в свою очередь, была вариацией фрегата «Кастор» (1807) корабела Г.С. Исакова. Вооружение корабля состояло из 28 орудий.

«Мирный», систершип «Благонамеренного», был немногим старше «Востока» и строился в другом месте – в Лодейном Поле. Заложен 14 октября 1816 г. как транспорт «Ладога», спущен 18 июня 1818 г. Затем был переоборудован в шлюп и 24 апреля 1819‐го получил название «Мирный». Водоизмещение – 530 тонн, длина – 36,6 метра, ширина – 9,1 метра, осадка – 4,6 метра, вооружение – 20 пушек. Строительство «Мирного» контролировал лично Лазарев, и в итоге его шлюп оказался гораздо лучше приспособлен к плаванию в арктических водах. В частности, днище «Мирного» было обшито дюймовыми досками и медными листами, у корабля удлинили корму, сменили такелаж, сосновый руль заменили дубовым. У «Востока» же было множество недостатков – слишком высокий рангоут, слабый, к тому же сделанный из сырой древесины корпус и т. п.

Команды кораблей набирали из добровольцев. На «Востоке», помимо Беллинсгаузена, уходили в поход пятеро офицеров, 36 унтер-офицеров и 71 матрос, на «Мирном» – пятеро офицеров, священник, 22 унтер-офицера и 45 матросов.

4 июля 1819 г. два корабля вышли из Кронштадта. Экватор пересекли 18 октября. Три недели стояли в Рио-де-Жанейро, после чего пошли на юг. 15 декабря было сделано первое открытие – остров Анненкова, через пять дней встретили первый айсберг. В начале января 1820‐го «Восток» и «Мирный» медленно шли на юг, лавируя между льдин, при плохой видимости. 16 января впервые увидели шельфовые ледники нового континента – «льды, которые представились нам сквозь шедший тогда снег в виде белых облаков». Это и было первое визуальное наблюдение Антарктиды. А 5–6 февраля корабли приблизились к оконечности «льда гористого твердо стоящего» (координаты 69°6′24'' южной широты при 15°51′45'' западной долготы, ныне берег Принцессы Марты).

Шлюпы «Восток» и «Мирный» у берегов открытой ими Антарктиды

В дальнейшем Беллинсгаузен и Лазарев приняли решение, что «Восток» сразу пойдет в Сидней, а «Мирный» займется изучением территорий южнее острова Тасмания. К тому времени оба корабля были сильно потрепаны в штормах, но состояние «Востока» было намного хуже. После 40‐дневной стоянки в Сиднее корабли пошли в Новую Зеландию, где контактировали с туземцами-маори. В июле экспедиция открыла большое количество островов, которым давали названия в честь русских полководцев и флотоводцев – Аракчеева, Кутузова, Раевского, Милорадовича, Грейга и т. п. (в международном обиходе закрепилось только название острова Раевского). Тогда же посетили Таити, после чего вернулись в Сидней – «Восток» нуждался в серьезном ремонте. Снова в Южный Ледовитый океан вышли в ноябре 1820‐го. 10 января 1821 г. экспедиция открыла остров Петра I, а через неделю на 68° южной широты и 75° западной долготы открыла берег Александра I. 24 января были нанесены на карту Новые Шетландские острова, также получившие наименования в честь побед русского оружия 1812–1814 гг. – Бородино, Малый Ярославец, Смоленск, Березина, Полоцк и т. п. (затем все они были переименованы англичанами). В феврале 1821‐го корабли взяли курс на Бразилию и в шесть часов утра 24 июля 1821‐го бросили якоря в Кронштадте.

Плавание Беллинсгаузена и Лазарева продолжалось 751 день. «Восток» и «Мирный» прошли почти 50 тысяч морских миль. На карту были нанесены десятки новых географических объектов, в том числе новый материк – Антарктида. Кроме того, экипажи шлюпов провели огромную научную работу – и это несмотря на то, что подготовка к экспедиции велась в большой спешке и ученых на борту, если не считать астронома Симонова, не было.

Приоритет Беллинсгаузена и Лазарева в открытии Антарктиды долгое время не имел особенного значения, и к началу ХХ в. об этой экспедиции почти забыли. Впервые вопрос о русском приоритете был поставлен в 1948 г., после того как США призвали государства, претендующие на арктические территории, объединить усилия. В XXI в. в западной науке все чаще утверждается, что русские мореплаватели не открывали новый континент, а если и открывали, то не смогли оценить всю значимость этого события и правильно интерпретировать его, и вообще «Антарктида коллективно открыла сама себя». Хотя очевидно, что Беллинсгаузен и Лазарев совершили поистине великое географическое открытие, обнаружив последний на планете неисследованный континент.

Судьбы первооткрывателей шестого континента сложились похоже. Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен служил на Балтийском флоте, в 1843 г. получил чин адмирала и умер в сентябре 1852 г. в Кронштадте, где и находится его могила. Михаил Петрович Лазарев остался в истории не только как великий путешественник, но и как один из наиболее выдающихся флотоводцев и реформаторов флота. Его деятельность была связана с Черноморским флотом. Адмиральский чин Лазарев получил, как и Беллинсгаузен, в 1843 г., умер в 1851 г. в Вене и был погребен в Севастополе. Его имя носили три крейсера российского и советского ВМФ.

Что касается самих шлюпов-путешественников, то их история оказалась недолгой. «Восток» 7 ноября 1824 г. во время грандиозного наводнения был выброшен на мель в Средней гавани Кронштадта, после чего стоял на мели и был разобран там же в 1828 г. «Мирный» в 1825 г. служил брандвахтой в Свеаборге и был разобран в Кронштадте в 1830 г. В честь кораблей названы острова, антарктические научно-исследовательские станции. Первый в мире пилотируемый космический корабль «Восток» (1961) также получил название в честь корабля Ф.Ф. Беллинсгаузена.

Шлюпы «Открытие» и «Благонамеренный»
(1819 – после 1828 и 1818–1828)

В то время как экспедиции Беллинсгаузена – Лазарева была поставлена задача исследования южных арктических морей, перед экспедицией Михаила Васильева и Глеба Шишмарёва стояла задача «отыскания в высоких широтах прохода из Тихого океана в Атлантический». Корабли, предназначенные для похода, были равнозначны по качествам «Востоку» и «Мирному» и являлись их систершипами. 28‐пушечный «Открытие» (систершип «Камчатки» и «Востока»; водоизмещение – 900 тонн, длина – 39,6 метра, ширина – 9,9 метра, осадка – 5,1 метра) был заложен на петербургской Охтенской верфи в 1817 г., строился под руководством В.Ф. Стоке и был спущен 1 мая 1819 г. 20‐пушечный «Благонамеренный» строился по проекту И.В. Курепанова (строитель – Я.А. Колодкин), был заложен 14 ноября 1816 г. в Лодейном Поле как транспорт «Свирь» (на месяц позже своего систершипа «Ладога», будущего «Мирного») и спущен 3 августа 1818‐го. Затем корабль был переоборудован в шлюп и 24 апреля 1819 г. получил новое название. Водоизмещение – 530 тонн, длина – 36,5 метра, ширина – 9,1 метра, осадка – 5 метров. На «Открытии» в поход шли 74 человека, на «Благонамеренном» – 83, в том числе младший брат командира «Мирного» М.П. Лазарева, лейтенант Алексей Лазарев.

Начальником экспедиции и командиром «Открытия» 8 мая 1819‐го был назначен капитан-лейтенант Михаил Николаевич Васильев, некогда служивший на героическом бриге «Александр», участник Отечественной войны 1812 г. Капитан-лейтенант Глеб Семенович Шишмарёв держал флаг на «Благонамеренном». Шишмарёв был куда более опытным мореходом, чем его коллега, – в 1815–1819 гг. он участвовал в кругосветном плавании О.Е. Коцебу в качестве старшего офицера брига «Рюрик».

В 19.00 3 июля 1819 г. шлюпы вышли из Кронштадта. Часть пути (от Дании до Великобритании) проделали вместе с отставшими на день «Востоком» и «Мирным». В Бразилию Васильев не собирался заходить, но недостаток провизии вынудил изменить планы. 22 ноября 1819 г. «Открытие» и «Благонамеренный» вышли из Рио-де-Жанейро и направились к мысу Горн. 10 февраля 1820‐го в сильнейшем шторме шлюпы потеряли друг друга и вновь встретились только в Австралии. Уже после ухода из Сиднея, 17 апреля, моряками были открыты коралловые острова «Благонамеренного».

25 мая корабли разделились – «Благонамеренный» пошел к острову Уналашка, а «Открытие» в Петропавловск. После двух недель стоянки на Уналашке Шишмарёв повел свой бриг на север. 14 июля в заливе Коцебу Шишмарёва догнал Васильев, и дальше шлюпы пошли вместе. В Чукотском море «Открытие» прошел на 25 миль севернее экспедиции Джеймса Кука 1778 г. и сумел достичь широты 76-го градуса, на пути же «Благонамеренного» встал плотный лед на 69-й широте. В итоге Васильев приказал разворачиваться к острову Святого Лаврентия. Северо-Восточный проход, являвшийся целью экспедиции, не обнаружили, зато западное побережье Аляски было детально описано, многие прежние данные уточнены и исправлены.

Зимовала экспедиция в Сан-Франциско, тогда принадлежавшем Испании. Занимались не только ремонтом, но и описали залив Сан-Франциско (эта работа была впервые проделана моряками из Европы). 10 февраля 1821‐го шлюпы перешли на Гавайи, где встретили теплый прием местного короля. В мае корабли перешли в Ново-Архангельск, а оттуда на Уналашку. Летом 1821‐го начался второй сезон экспедиции: «Открытие» работал у берегов Аляски, а «Благонамеренный» уточнял старые, составленные еще Куком карты с дальнейшим выходом к мысу Дежнева. Выполняя эту задачу, шлюп Шишмарёва едва не погиб – его зажало льдами так, что корпус корабля накренился на 45 градусов. Так простояли сутки. Только изменившееся положение ветра позволило «Благонамеренному» освободиться и пойти на юг. «Открытие» же, следуя вдоль берега Аляски, 11 июля обнаружил крупный остров, названный Открытие (ныне остров Нунивак). С 70‐го градуса Васильев был вынужден повернуть назад – дальнейшую дорогу преграждали льды. В сентябре 1821‐го шлюпы воссоединились в Петропавловске и вскоре легли на обратный курс. В Рио-де-Жанейро стояли почти семь недель. В Кронштадт «Благонамеренный» и «Открытие» вернулись 1 августа 1822 г.

Шлюпы «Открытие» и «Благонамеренный» идут к берегам Аляски

На фоне открытий Беллинсгаузена – Лазарева миссия Васильева – Шишмарёва основательно «потерялась». Ведь морякам так и не удалось пройти через Северный Ледовитый океан в Атлантику вдоль берегов Аляски и Канады. Как выяснилось, деревянные парусные корабли просто не могут осилить такой маршрут. Но путешествие сыграло исключительно важную роль в изучении побережья Северной Америки, на карте появился целый ряд новых объектов, был проведен большой комплекс гидрологических, метеорологических и астрономических исследований.

За успешное проведение экспедиции Михаил Николаевич Васильев в феврале 1823 г. стал капитаном 1‐го ранга и был награжден орденом Святого Владимира 3-й степени. В 1827 г. он стал контр-адмиралом, в 1835‐м – вице-адмиралом и умер в Кронштадте в 1847 г. Его сын и внук служили в армии и стали генералами. Капитан-лейтенант Глеб Семенович Шишмарёв был произведен в капитаны 2‐го ранга. В дальнейшем он дослужился до чина контр-адмирала (1829) и умер в 1835 г. в Петербурге.

Шлюп «Открытие» в ходе наводнения 7 ноября 1824 г. был выброшен на мель в Средней гавани Кронштадта, откуда его сняли 24 декабря. В 1828‐м там же, в Кронштадте, заслуженный корабль был разобран. «Благонамеренный» в 1823–1826 гг. служил в Свеаборге брандвахтой и был разобран после 1828 г.

Бриг «Меркурий»
(1820–1857)

Дата 14 мая 1829 г. золотыми буквами вписана не только в историю русского флота, но и в русскую историю вообще. Это праздник доблести, верности долгу, мужества, который достоин быть внесен в календарь России и отмечаться во всенародном масштабе…

…Шла Русско-турецкая война. 14 мая 1829 г. три русских военных корабля – фрегат «Штандарт» и бриги «Орфей» и «Меркурий» несли патрульную службу в Черном море, недалеко от базы – недавно отбитой у турок крепости Сизополь (ныне Созополь, Болгария). Внезапно на горизонте показались паруса мощной турецкой эскадры. Командир «Штандарта» П.Я. Сахновский, увидев, что силы неравны, приказал маленькому русскому отряду на максимальной скорости уходить к Сизополю. Но имевший худшие мореходные качества «Меркурий» вскоре отстал от двух других кораблей. К нему стремительно приближались быстроходные мощные «турки», два линкора – 110‐пушечный «Селимие» и 74‐пушечный «Реал-Бей»…

Казалось бы, устоять против них у «Меркурия» не было никаких шансов. Это был небольшой корабль водоизмещением 445 тонн, предназначенный для патрулирования прибрежной зоны (поэтому на «Меркурии» были даже весла – ими полагалось грести на мелководье). Построенный в Севастополе в 1820 г. по проекту корабела И.Я. Осминина «Меркурий» был вооружен всего лишь 18 карронадами – гладкоствольными чугунными пушками. Экипаж брига состоял из 115 моряков. Никаких боевых заслуг у корабля пока не имелось: в 1827 г. он действовал у берегов Абхазии, пресекая действия контрабандистов, а в кампанию 1828 г. конвоировал русские транспорты и участвовал во взятии турецких крепостей Варна, Бургас и Сизополь (ныне в Болгарии).

Название «Меркурий» получил в честь парусно-гребного катера Балтийского флота, которым командовал шотландец по национальности Роман Васильевич Кроун. В 1789 г. Кроун на «Меркурии» захватил 12‐пушечный шведский тендер «Снапоп», а в 1790‐м – 44‐пушечный шведский фрегат «Венус» (в свою очередь «Венус», включенный в состав русского флота, через год захватил шведский линкор «Ретвизан», и это название – в переводе с шведского «Справедливость» – стало в русском флоте наследственным). В дальнейшем Р.В. Кроун дослужился до чина адмирала и командовал Практической эскадрой Балтийского флота, два его внука стали вице-адмиралами.

Русский бриг «Меркурий» ведет неравный бой с двумя турецкими линкорами

Командиру брига Александру Ивановичу Казарскому был 31 год. Он родился 16 июня 1797 г. в маленьком городке Дубровно Витебской губернии и рано связал свою судьбу с флотом. В 1814‐м Казарский получил чин мичмана. Служил он на Дунайской военной флотилии и Черноморском флоте, в 1828‐м, будучи командиром брига «Соперник», успешно участвовал во взятии Анапы и Варны, за что получил чин капитан-лейтенанта.

Ввиду стремительно надвигавшихся на «Меркурий» турецких линкоров Казарский собрал военный совет. Он был невелик – по очереди высказывались все пятеро офицеров брига: поручик корпуса штурманов Иван Петрович Прокофьев, мичман Дмитрий Петрович Притупов, лейтенант Сергей Иосифович Скарятин и лейтенант Федор Михайлович Новосильский.

– Как мы поступим? – спросил Казарский. – Разделим судьбу «Рафаила» или…

Офицеры мрачно переглянулись. Они уже знали о позорной истории, которая приключилась буквально три дня назад, 11 мая. Тогда, окруженный турецкой эскадрой, без боя сдался противнику 36‐пушечный русский фрегат «Рафаил». По иронии судьбы его командиром был предыдущий командир «Меркурия» капитан 2‐го ранга Стройников.

Слово взял младший по чину, поручик Прокофьев:

– Господин капитан-лейтенант, Морской устав повелевает нам драться до конца. И другого решения я не вижу. Ежели в ходе боя у нас будет сбит рангоут, появится течь или все пушки будут разбиты, предлагаю взорвать «Меркурий», сцепившись с одним из «турок»… Для этого нужно у крюйт-камеры положить заряженный пистолет, чтобы тот из нас, кто выживет, выстрелом взорвал бы бриг.

В том же духе единогласно высказались и другие. Казарский радостно оглядел сослуживцев – он не ошибся в них.

– Мы русские, и мы будем драться, – подвел итог командир «Меркурия». – С Божьей помощью мы победим…

«Мы единодушно решили драться до последней крайности, и если будет сбит рангоут или в трюме вода прибудет до невозможности откачиваться, то, свалившись с каким-нибудь кораблём, тот, кто ещё в живых из офицеров, выстрелом из пистолета должен зажечь крюйткамеру», – записал впоследствии Казарский.

В половине третьего дня турецкие линкоры подошли на расстояние выстрела к русскому бригу. Осколки ядер начали попадать в паруса и такелаж. Бриг пока не отвечал – экономили снаряды. Чтобы ободрить матросов, Казарский произнес:

– Ничего, пускай пугают. Это они нам «Георгия» везут…

Первым на бриг устремился «Селимие». Он попытался зайти «Меркурию» с кормы, но русский корабль искусно уклонился и сам дал залп правым бортом по противнику.

Но тут к левому борту «Меркурия» подошел «Реал-Бей». Две тени огромных линкоров нависли над маленьким бригом слева и справа. С «Селимие» турки закричали по-русски: «Сдавайся, убирай паруса!» Ответом было общее «Ура!» команды «Меркурия» и дружный залп из всех пушек и ружей…

Три с половиной часа длился этот беспримерный поединок. Зажатый между двумя линкорами бриг вел меткий огонь по такелажу и парусам «турок» из весьма эффективных в ближнем бою карронад и постоянно маневрировал с помощью парусов и весел, не давая противнику прицелиться. Кроме того, огромные турецкие корабли попросту не могли использовать весь свой арсенал, боясь на близком расстоянии поразить друг друга. В начале шестого вечера выстрел канонира Ивана Лисенко повредил на «Селимие» грот-марс-рею, и турецкий линкор отстал для ремонта. А через полчаса еще один удачный залп русских артиллеристов повредил «Реал-Бей», упавшие паруса которого закрыли пушечные порты. Оба «турка» беспомощно легли в дрейф, в то время как русские моряки вышли из боя победителями!..

В ходе сражения экипаж «Меркурия» потерял 4 человека убитыми и 6 ранеными, причем командир был контужен в голову. На самом бриге насчитали 22 пробоины в корпусе, 133 в парусах, 16 повреждений в рангоуте и 148 в такелаже. Но, к счастью, ни одно из повреждений не было серьезным и не привело к потере корабля.

Победа крохотного «Меркурия» над двумя линкорами была настолько фантастической, что многие поначалу считали его просто морской байкой. Газета «Одесский вестник» писала: «Подвиг сей таков, что не находится другого ему подобного в истории мореплавания; он столь удивителен, что едва можно оному поверить. Мужество, неустрашимость и самоотвержение, оказанные при сем командиром и экипажем «Меркурия», славнее тысячи побед обыкновенных». Турецкий штурман, служивший на «Реал-Бее», писал: «Дело неслыханное и невероятное. Мы не могли заставить его сдаться: он дрался, ретируясь и маневрируя со всем искусством опытного военного капитана, до того, что, стыдно сказать, мы прекратили сражение, и он со славою продолжал путь. Бриг сей должен был потерять, без сомнения, половину своей команды, потому что один раз он был от нашего корабля на пистолетный выстрел, и он, конечно, ещё более был бы повреждён, если бы капудан-паша не прекратил огня часом ранее нас… Ежели в великих деяниях древних и наших времён находятся подвиги храбрости, то сей поступок должен все оные помрачить, и имя сего героя достойно быть начертано золотыми литерами на храме Славы: он называется капитан-лейтенант Казарский, а бриг – «Меркурий». С двадцатью пушками, не более, он дрался против двухсот двадцати в виду неприятельского флота, бывшего у него на ветре».

Бриг «Меркурий» вторым (и последним) в русском флоте после линейного корабля «Азов» был удостоен высшей награды русского флота – кормового Георгиевского флага. Он был поднят на бриге 3 мая 1830 г. Дальнейшая «биография» героического корабля сложилась довольно обыкновенно: в 1832–1836 гг. «Меркурий» стоял в Севастополе на капитальном ремонте, в 1837–1843 гг. участвовал в высадке десантов и патрулировании кавказского побережья. В дни героической обороны Севастополя изношенный корпус старого корабля использовался в качестве понтона и плавучего склада. 9 ноября 1857 г. бриг «Меркурий» за ветхостью был исключен из состава флота и разобран.

Тем не менее память о легендарном корабле свято береглась на Черноморском флоте. Корвет (1865) и два крейсера (1883, 1907) несли почетное имя «Память Меркурия» (им по очереди передавался Георгиевский флаг с «Меркурия»), а бриг (1834) и минный крейсер (1890) именовались в честь А.И. Казарского. В декабре 2022 г. на ходовые испытания вышел корвет «Меркурий» проекта 20380.

Приказ Николая I предписывал всегда иметь в составе этого флота бриг, построенный по чертежам «Меркурия». Но эта идея не была реализована. Только в мае 2019 г., в день 190‐летия легендарного боя, в Севастополе была освящена закладная доска реплики брига.

Капитан-лейтенант А.И. Казарский по итогам боя был произведен в капитаны 2‐го ранга, стал флигель-адъютантом императора и получил орден Святого Георгия 4‐й степени, таким же орденом был награжден поручик И.П. Прокофьев. Остальные офицеры получили ордена Святого Владимира 4‐й степени с бантом, а матросы – Знаки отличия Военного ордена. Кроме того, офицеры получили право добавить в фамильные гербы изображение пистолета, выстрелом из которого предполагалось взорвать корабль. Впоследствии один из героического экипажа «Меркурия» – Ф.М. Новосильский (1808–1892) – дослужился до адмиральского чина, а в 1835–1838 гг. сам командовал «Меркурием».

К сожалению, жизнь Александра Ивановича Казарского, под руководством которого был совершен беспримерный подвиг, оборвалась через несколько лет. 16 июля 1833 г. он, произведенный к тому времени в капитаны 1‐го ранга, внезапно скончался в Николаеве во время ревизии черноморских портов. Предполагается, что офицер, славившийся своей честностью и неподкупностью, был отравлен. В 1840–1848 гг. бригом «Меркурий» командовал его младший брат Николай Иванович Казарский.

В 1839 г. на Мичманском бульваре Севастополя был открыт памятник героическому экипажу «Меркурия». На его постаменте выбита лаконичная надпись: «Казарскому. Потомству в пример».

Пароход «Метеор»
(1825–1839)

В 1815 г. русские моряки впервые опробовали в действии принципиально новое средство передвижения по воде – корабль, движимый силой пара. Поначалу новинку называли на английский лад – стимбот, долго в русском языке бытовало и греческое слово «пироскаф» (его употреблял, например, Пушкин). В ноябре 1815 г. будущий адмирал П.И. Рикорд впервые назвал новинку «пароходом». Но в Военно-морском флоте к новым кораблям присматривались с большой настороженностью. Это было и понятно: у первых пароходов было огромное количество минусов – ненадежные паровые машины, малая скорость хода, большая уязвимость гребных колес, невозможность размещать орудия вдоль бортов.

Именно поэтому первые паровые суда русского флота имели сугубо мирное предназначение – были почтовыми и пассажирскими. В Военно-морском флоте они сперва использовались только на вторых ролях: служили буксирами и транспортами. Первый боевой пароход России появился на Черноморском флоте и носил название «Метеор».

Корабль был заложен в Николаевском адмиралтействе 17 марта 1823 г. Его автором был опытный корабел Илья Степанович Разумов, до того построивший в Петербурге линкоры «Нептунус» и «Фершампенуаз». В Николаев Разумов был переведен в 1820 г. по просьбе адмирала А.С. Грейга, придававшего большое значение насыщению флота новой техникой. Именно по инициативе Грейга Разумовым были построены первые военные пароходы, получившиеся весьма удачными по конструкции.

Водоизмещение парохода «Метеор» составило 261 тонну. Длина – 36,6 метра, ширина – 5,1 метра, осадка – 2,2 метра. Небольшая осадка, заложенная на стадии проектирования, говорит о том, что «Метеор» изначально предназначался для боевых действий в прибрежной зоне и не был рассчитан на длительные морские переходы. На корабле были установлены две паровые машины системы Берда, развивавшие 60 лошадиных сил. Но корабль нес и полное парусное вооружение, т. е. мог ходить и под паром, и под парусами. Скорость хода достигала 6,5 узла. Вооружен «Метеор» был 14 орудиями.

Первый русский боевой пароход «Метеор» был построен для Черноморского флота

15 июня 1825 г. первый русский боевой пароход был спущен на воду и вошел в строй. Его командиром был назначен Григорий Матвеевич Михновский. В составе Балтийского флота первый боевой пароход появился почти год спустя – в мае 1826‐го, это была 8‐пушечная «Ижора».

Во время Русско-турецкой войны 1828–1829 гг. поручик Г.М. Михновский занял на «Метеоре» должность штурмана, а в командование вступил лейтенант А.П. Скрягин. Под его руководством с «Метеора» 6 мая 1828 г. был высажен десант в турецкой крепости Анапа. При этом очевидно проявились все преимущества боевого парохода перед парусными кораблями. Имея небольшую осадку и не будучи зависим от силы дующего с гор ветра, «Метеор» постоянно курсировал вдоль берега и вел меткий пушечный огонь по противнику. Это позволило десанту прочно закрепиться на берегу и осадить Анапу, которая через месяц была взята и присоединена к России. В дальнейшем «Метеор» также принимал участие в осаде турецкого порта Варна (ныне Болгария), высаживал десанты, успешно захватившие порты Василико (ныне Царево, Болгария) и Агатополь (ныне Ахтополь, Болгария). 24 июля 1828 г. «Метеор» вместе с бригом «Меркурий» сопровождал шедший из Варны в Одессу фрегат «Флора», на борту которого находился император Николай I.

Служба первого русского военного парохода продолжалась до 1839 г. Его название «по наследству» перешло ко второму боевому пароходу «Метеор», состоявшему в строю в 1839–1853 гг. А паровая машина с первого «Метеора» досталась пароходу «Молния» и продолжала работать до 1859‐го.

Первый командир «Метеора», Г.М. Михновский, прочно связал судьбу именно с паровыми судами. Он командовал вторым на Черном море боевым пароходом «Молния», первым черноморским пассажирским пароходом «Нева», с 1830 г. ходившим из Одессы в Константинополь, командовал пароходами «Одесса», «Наследник» и «Днестр». В 1863 г. вышел в отставку в чине подполковника и через два года умер в Одессе.

Линейный корабль «Азов»
(1826–1831)

Судьба балтийского линкора «Азов» была очень краткой – всего пять лет. И тем не менее это один из самых знаменитых русских кораблей. «Азову» первому была присвоена высшая награда русского флота – кормовой Георгиевский флаг.

Название «Азов» присваивалось большим военным кораблям и ранее (например, линкору постройки 1736 г.) и давалось в честь Азовских походов Петра Великого. Местом рождения героического «Азова» стал Архангельск. Заложили корабль 20 октября 1825 г., а 26 мая 1826‐го он был спущен на воду. Автором линкора был знаменитый архангельский корабел Андрей Михайлович Курочкин, который ранее построил множество линкоров, фрегатов и кораблей других типов. Но непосредственно работами руководил Василий Артемьевич Ершов. «Азов» строился по проекту линейного корабля «Иезекииль».

В процессе строительства командиром «Азова» был назначен первооткрыватель Антарктиды капитан 1‐го ранга М.П. Лазарев. Его вклад в создание линкора был поистине огромен – Лазарев внес множество предложений по улучшению конструкции корабля, большинство из которых были приняты и сделали «Азов» настоящим шедевром кораблестроения. В итоге второй в серии «Азов» превратился фактически в головной корабль собственной серии, и в Архангельске и Петербурге в 1826–1836 гг. по его образцу было построено еще 14 линкоров – «Александр Невский», «Великий князь Михаил», «Кацбах», «Кульм», «Арсис», «Лесное», «Нарва», «Бриен», «Бородино», «Красной», «Березино», «Смоленск», «Орёл», «Остроленка».

Осенью 1826 г. новопостроенный «Азов» перешел в Кронштадт, где приемная комиссия отметила, что линкор «отделан действительно отлично с отменной удобностью и пользой для флота». Водоизмещение корабля – 3000 тонн, длина – 54,3 метра, ширина – 14,6 метра, экипаж – 600 человек. «Азов» входил в категорию двухдечных 74‐пушечных линкоров, но в реальности нес 80 орудий. По изяществу убранства и декоративной отделки «Азов» превосходил все прочие современные ему корабли. Изображенный на корме двуглавый орел держал в лапах стрелы, факел и лавровый венок, на носу размещалась трехметровая скульптура воина в золоченых доспехах.

В экипаж линкора Лазарев набирал самых перспективных, с его точки зрения, флотских офицеров. В итоге на «Азове» собралась настоящая «суперкоманда» из будущих великих русских флотоводцев: П.С. Нахимова (тогда лейтенанта), В.А. Корнилова и Е.В. Путятина (мичманы), В.И. Истомина (гардемарин). Особое внимание Лазарев уделял атмосфере морского братства в экипаже, где все, от командира до юнги, должны были чувствовать себя членами одной семьи.

В отличие от многих других боевых кораблей, которым так никогда и не удалось «понюхать пороху», «Азов» почти сразу же был задействован в боевых действиях. Он вошел в состав эскадры контр-адмирала графа Л.А. Гейдена, которая была частью соединенного русско-англо-французского флота под командованием адмирала Э. Кодрингтона. В состав русского отряда вошли линкоры «Гангут» и три систершипа – «Азов», «Иезекииль» и «Александр Невский», а также фрегаты «Проворный», «Кастор», «Константин» и «Елена». Союзники надеялись оказать давление на Турцию, подавлявшую освободительное движение греков, но решить дело миром не удалось, ультиматум турки отвергли, и стало ясно, что предстоит большое сражение. У турок линкоров было 3 против 10, но гораздо больше кораблей меньших классов, плюс мощные береговые батареи. Решающий бой между противниками состоялся в Наваринской бухте Ионического моря.

Линейный корабль «Азов» в ходе Наваринского сражения

В ходе сражения линкор «Азов», не обращая внимания на сильный неприятельский огонь, занял свое место в линии и начал одновременный бой с пятью кораблями. Благодаря блестящей выучке, братской спайке, хладнокровию и храбрости русских моряков и высочайшим боевым качествам линкора этот бой, шедший с 14 часов до вечера, протекал для «Азова» исключительно удачно. Метким огнем с русского линкора были потоплены три турецких фрегата и один корвет, а турецкий флагман, 80‐пушечный линкор «Мухарем-бей», «Азов» заставил выброситься на мель, где он загорелся и взорвался. Кроме собственных задач, русский линкор оказывал помощь и флагманскому британскому линкору «Эйша». Возникавшие на «Азове» пожары оперативно ликвидировались командой.

В ходе боя экипаж «Азова» проявил великолепную слаженность и мужество. Лейтенант И.П. Бутенев, которому ядром раздробило руку, продолжал командовать батареей и отправился к врачу только по приказу Лазарева, причем настоял, чтобы сперва операция была сделана раненому раньше, чем он, матросу. Самых высоких оценок был удостоен также командир линкора. Его подчиненный П.С. Нахимов вспоминал: «Я до сих пор не знал цены нашему капитану. Надобно было на него смотреть во время сражения, с каким благоразумием, с каким хладнокровием он везде распоряжался. Но у меня не достаёт слов описать все его похвальные дела, и я смело уверен, что русский флот не имел подобного капитана».

В ходе Наваринского сражения «Азов» получил тяжелейшие повреждения: семь пробоин ниже ватерлинии и 146 – выше, были повреждены все без исключения мачты, стеньги и реи, практически ничего не осталось от такелажа, в парусах зияли многочисленные дыры. Погибли 24 матроса, были ранены 6 офицеров и 61 матрос. Однако потери турецкого флота были несоизмеримо больше. Его главные силы были уничтожены, погибло более 60 кораблей, из 20 тысяч моряков были убиты около 7 тысяч. В союзном флоте потерь в кораблях не было вовсе, убитых было 181 человек, раненых – 480.

Подвиг «Азова» получил очень широкий резонанс, и участники сражения были удостоены высоких наград. Л.А. Гейден был произведен в вице-адмиралы, М.П. Лазарев – в контр-адмиралы, лейтенанты П.С. Нахимов и И.П. Бутенев были произведены в капитан-лейтенанты и получили ордена Святого Георгия 4‐й степени, мичман В.А. Корнилов стал лейтенантом и получил орден Святой Анны 4‐й степени «За храбрость», гардемарин В.И. Истомин удостоился Знака отличия Военного ордена. Однако главная награда ожидала сам корабль. 17 декабря 1827 г. указом императора Николая I ему впервые в русском флоте был присвоен кормовой Георгиевский флаг (Андреевский флаг, в центре которого красный щит с изображением Святого Георгия Победоносца). Впоследствии этой чести был удостоен также бриг «Меркурий».

После Наварина «Азов» перешел на Мальту для ремонта и долго стоял в Ла-Валетте. Именно там 22 марта 1828 г. состоялась церемония торжественного поднятия на корабле Георгиевского флага, причем русская эскадра салютовала кораблю-герою пятьюстами выстрелами. В ходе Русско-турецкой войны 1828–1829 гг. «Азов» выполнял вспомогательные функции: действовал в Эгейском море, блокировал Дарданеллы. В 1830 г. корабль совершил переход от острова Порос через Мальту, Гибралтар и Копенгаген в Кронштадт, после чего в июле – октябре совершал практическое плавание в Финском заливе.

К сожалению, век «Азова» оказался недолгим. Уже в 1831 г. линкор был разобран ввиду сильной изношенности: сказались полученные в Наварине «раны» и трудности многочисленных дальних плаваний. Однотипный «Азову» линкор «Иезекииль» служил на Балтике до 1842 г.

Тем не менее память о легендарном линкоре на флоте ревностно сберегалась. Кормовой Георгиевский флаг был передан 86‐пушечному линкору «Память Азова», которым командовал последний командир «Азова» С.П. Хрущов. После списания этого корабля флаг перешел на новый 74‐пушечный линкор «Память Азова», который был списан в 1863 г. После этого флаг линкора хранился в музее. В 1890 г. вступил в строй крейсер «Память Азова», на котором в 1906 г. произошло восстание, после чего корабль был переименован в «Двину» и лишен Георгиевского флага. После Февральской революции 1917 г. ему вернули прежнее название, но кормовым флагом на этом корабле был уже красный. В 1919 г. последняя «Память Азова» была потоплена английскими торпедными катерами в Кронштадте. Ныне оригинальный Георгиевский флаг с «Азова» хранится в Центральном военно-морском музее.

В ноябре 1998 г. название «Азов» впервые после большого перерыва было присвоено большом десантному кораблю БДК-54, спущенному в 1990 г. и входящему в состав Черноморского флота. В 2021 г. традиция подъема Георгиевского флага была возрождена в соответствии с п. 12 Указа Президента Российской Федерации от 23.07.2021 г. № 428 «О Военно-морском флаге Российской Федерации». Тогда же впервые более чем за столетие состоялась торжественная церемония подъёма Георгиевского военно-морского флага в городе-герое Севастополе на большом десантном корабле «Азов».

Фрегат «Паллада»
(1832–1856)

Название этого корабля с детства знакомо всем по названию книги классика русской литературы И.А. Гончарова «Фрегат «Паллада». Именно факт участия знаменитого писателя в кругосветном плавании на борту «Паллады» и сделал этот корабль легендарным.

Но «Паллада» и сама по себе была ярким событием в русском кораблестроении. Она создавалась по проекту опытного корабела В.Ф. Стоке, которому император Николай I лично дал указание строить фрегат по «Сеппингсовой системе». Этот принцип строительства деревянных кораблей был разработан в Великобритании легендарным корабелом Робертом Сеппингсом и только начинал активно внедряться в русском кораблестроении. Сеппингс предложил использовать вместо стандартных шпангоутов систему диагональных ридерсов, которые создавали структуру, подобную треугольным сотам, широко внедрял в конструкцию железные детали. Возросла продольная прочность, что позволяло увеличить длину корпуса. Кроме того, можно было использовать относительно небольшие деревянные заготовки, так как нехватка корабельного дерева ощущалась уже тогда. Был внедрен и новый подход к отбору леса как такового, что делало английские корабли очень прочными и долговечными (британские линкоры и фрегаты постройки конца 1800‐х служили до 1850‐х гг.) С 1811 г. на кораблях Сеппингса также активно внедрялись плавные, округлые обводы корпуса – и носа, и кормы, что давало преимущество как в прочности, так и в углах обстрела орудий.

Кроме того, Николай I повелел сделать «Палладу» копией британского фрегата «Президент» (1829), который, в свою очередь, воспроизводил американский «Президент» (1800) корабела Д. Хамфриза, захваченный англичанами как трофей в 1815‐м. Однако В.Ф. Стоке отошел от этой рекомендации и придал «Палладе» округлую, сеппингсовскую корму, так что копией «Президента» русский фрегат не был. Более того, в его конструкции были применены такие новинки, как якорные цепи, чугунные якорные клюзы и металлические баки для питьевой воды.

Строительство фрегата началось 2 ноября 1831 г., а 1 сентября 1832‐го он был спущен на воду. Длина – 52,7 метра, ширина – 13,3 метра, осадка – 7 метров, вооружение – 52 орудия, экипаж – 426 человек. «Паллада» отличалась большим изяществом форм и общепризнанно считалась одним из красивейших русских кораблей.

Командиром новинки стал прославивший свое имя в Наваринском сражении 30‐летний капитан-лейтенант Павел Степанович Нахимов. Однако в 1834 г. он был переведен с Балтики на Черноморский флот, командиром линкора «Силистрия», и фрегат принял капитан-лейтенант П.А. фон Моллер. «Паллада» ходила с различными поручениями в Пруссию, Данию, Великобританию, Португалию, прошла через ремонт и перевооружение. В 1847–1848 гг. кораблем командовал сын Николая I, генерал-адмирал великий князь Константин Николаевич, который приложил много усилий для оснащения фрегата новейшей артиллерией.

Фрегат «Паллада», плавание на котором описано И.А. Гончаровым в одноименной книге

В начале 1850‐х «Паллада» была направлена в далекий поход – к берегам Японии, с которой предполагалось заключить торговое соглашение. Миссию возглавил вице-адмирал Е.В. Путятин, фрегатом командовал капитан-лейтенант И.С. Унковский. В качестве секретаря в плавание отправлялся писатель Иван Александрович Гончаров, к тому времени – автор единственного романа «Обыкновенная история». 7 октября 1852 г. «Паллада» вышла из Кронштадта, однако дальнейшее плавание застопорилось из-за сильнейших ветров, и в Атлантический океан фрегат вышел только в январе 1853‐го. После 78‐дневного перехода фрегат вошел в Саймонстаун, где долго ремонтировался. От мыса Доброй Надежды до Зондского пролива «Паллада» дошла чуть больше чем за месяц, что было своеобразным рекордом. Но хотя фрегат и показал себя «отличным ходоком», Путятин не был доволен старым кораблем и попросил в Петербурге прислать ему замену. Так было положено начало кругосветному походу фрегата «Аврора» (см. отдельную статью).

Далее «Паллада», преодолевая сильнейшие штормы, пошла в Гонконг и Японию. Дипломатическая миссия Е.В. Путятина чрезвычайно затянулась из-за позиции японских властей, и в январе 1854 г. «Паллада» ушла на Филиппины. Дальше фрегат принял участие в изучении побережья Кореи, где были открыты заливы Посьета и Ольги, бухты Рейд Паллады, Унковского, Лазарева, острова Хализова и Гончарова. 11 апреля 1854 г. командиром корабля стал капитан-лейтенант И.И. Бутаков, а 17 мая было получено известие о начале Крымской войны.

После этого корабль перешел в Императорскую (ныне Советскую) Гавань, где был изучен на предмет возможности возвращения в Кронштадт. Выяснилось, что фрегат нуждается в ремонте. Сначала его пытались завести в устье Амура, но из-за мелей этого сделать не удалось, и на зиму 1854/55 г. «Палладу» поставили в Константиновской бухте, дав охранявшему ее подпоручику Кузнецову приказ «в случае входа неприятеля в гавань сжечь фрегат, а самому стараться достигнуть берегом до заселений на Амуре». Но зимовка оказалась для фрегата убийственной: корпус корабля был почти полностью залит водой, снаружи нарос толстый слой льда. Поэтому прибывший в гавань весной 1855 г. флота генерал-майор В.С. Завойко ввиду угрозы захвата корабля противником приказал затопить «Палладу». 17 января 1856 г. к фрегату с трудом добрался мичман Г.Д. Разградский, который очистил корпус от наслоений льда и прорубил днище корабля…

В 1855–1857 гг. публиковались путевые заметки И.А. Гончарова «Фрегат Паллада», в которых был подробно изложен ход плавания фрегата. Эти очерки пользовались большим успехом и сделали название фрегата широко известным в России.

В честь «Паллады» получил название бронепалубный крейсер типа «Диана», погибший в 1904 г. во время Русско-японской войны и затем в 1905–1924 гг. служивший в японском флоте под названием «Цугару». В 1989 г. название «Паллада» получил построенный в Польше учебный фрегат типа «Дар Млодзежи», который в том же году повторил маршрут похода первой «Паллады» и с тех пор приписан к порту Владивосток. В 1963 г. рядом с местом, где была затоплена легендарная «Паллада», установлен памятник в виде колонны с макетом парусника наверху.

Подводные лодки К.А. Шильдера
(1834, 1838, 1840)

Изобретателем и строителем первой русской подводной лодки считается выдающийся военный инженер Карл Андреевич Шильдер (1786–1854), уроженец Псковщины, участник Отечественной войны 1812 г., составивший себе блестящую репутацию во время Русско-турецкой войны 1828–1829 гг. – тогда по предложенному Шильдером плану были осаждены и взяты вражеские крепости Варна и Силистрия. С начала 1830‐х генерал-майор Шильдер, пользовавшийся благосклонностью императора Николая I, вел многочисленные работы по усовершенствованию инженерной, сапёрной и минёрной техники. Одним из его наиболее выдающихся изобретений стала подводная лодка, построенная в 1834 г.

Субмарина Шильдера, строительство которой велось на Александровском литейном заводе в марте – мае 1834 г., обошлась казне в сумме 23 448 рублей. Она имела длину 6 метров, ширину 1,5 метра и высоту 1,8 метра, водоизмещение – 16,4 тонны. Корпус, сделанный из котельного железа, имел толщину 5 миллиметров. Это отличало лодку Шильдера от первой в мире субмарины Роберта Фултона «Наутилус», построенной им для Франции в 1800 г. Однако, как и «Наутилус», подлодка Шильдера приводилась в движение мускульной силой гребцов (экипаж – от 8 до 12 человек). Поэтому ее скорость была очень невелика – примерно полкилометра в час. В надводном положении мог использоваться парус. Для перемещения субмарины на большие расстояние предназначалась первая в мире плавбаза подводных лодок – пароход «Отважность», который стал также первым в мире кораблем, имевшим не только артиллерийское, но и ракетное вооружение.

Важной особенностью субмарины Шильдера были две метровые рубки с иллюминаторами, в одной из которых находился «горизонтоскоп» – прототип перископа (использован на подводной лодке впервые). Во второй рубке находилась труба для пополнения запасов воздуха на борту (воздуха 8 членам экипажа хватало на 6 часов плавания).

Основной задачей лодки Шильдер видел в «подводе мин под неприятельские корабли, стоящие на якоре, или к уловлению их на ходу». Для этого предназначались пороховая мина и 6 пороховых ракет. Предполагалось, что лодка подойдет к вражескому кораблю, пробьет его днище длинным гарпуном, к которому крепилась мина с пудом пороха, а затем отойдет на безопасное расстояние и взорвет мину посредством электрического провода. Ракеты же калибром 102 миллиметра играли вспомогательную роль и могли использоваться как из надводного, так и из подводного положения.

В мае 1834 г. с ходом работ впервые ознакомился император. 29 августа того же года в присутствии Николая I на Неве состоялись испытания лодки. Она демонстрировала свои возможности в подводном и надводном состоянии. В целом испытания прошли успешно, и К.А. Шильдер получил возможность улучшить свое детище.

Вторая субмарина Шильдера была построена в 1838 г. и отличалась несколько меньшими габаритами и новым минным механизмом. На испытаниях в присутствии императора в Кронштадте 24 июля 1838‐го субмарина успешно подорвала миной макет корабля и запустила ракеты из подводного положения, подорвав несколько заякоренных шаланд. Для дальнейших работ в 1839 г. был учрежден Комитет о подводных опытах, в который вошли виднейшие специалисты России в этой области. В сентябре 1840 г. вторая лодка Шильдера успешно прошла еще одни испытания: погрузилась на дно Малой Невки и всплыла через три часа.

Первая русская подводная лодка конструкции генерала К.А. Шильдера

История сохранила фамилию командира второй лодки Шильдера. Им был мичман Гвардейского экипажа Ростислав Николаевич Жмелёв (1815–1840), уроженец Екатеринослава, служивший на фрегатах и назначенный «для заведования» субмариной в июле 1838 г. Таким образом, именно Р.Н. Жмелёв может считаться первым русским офицером-подводником. В дальнейшем он заболел, и командование лодкой с 1 июня 1839 г. перешло к адъютанту К.А. Шильдера поручику А.Е. Маслову.

Существовала и третья субмарина Шильдера. Но данных о ней практически не сохранилось, известно лишь, что на этой лодке испытываался некий «водогон Саблукова» – движитель с приводом от гидравлического насоса. Командовал этой лодкой в июне 1840 – ноябре 1841 г. уроженец Севастополя лейтенант Леонид Пантелеевич Адамопуло (1813 – после 1848).

В дальнейшем, видимо, работы над подводными лодками были признаны бесперспективными, так как 9 октября 1841 г. военный министр России А.И. Чернышёв сообщил комитету о подводных опытах: «Высочайше повелено дальнейшие опыты над подводною лодкой прекратить и вместе с тем обратить особенное внимание на усовершенствование подводных мин и действие ракет». Известно, что субмарина Шильдера до 1847 г. стояла у Петровского острова на Малой Невке, но в конце концов генерал разобрал ее. В ходе Крымской войны инженер-генерал К.А. Шильдер, инспектируя ход осадных работ с сапёрами, был тяжело ранен осколком гранаты в ногу и 11 июня 1854 г. скончался. Николай I так отреагировал на его гибель: «Потеря Шильдера меня крайне огорчила; такого второго не будет, и по знанию, и по храбрости».

Фрегат «Аврора»
(1835–1861)

Фрегат «Аврора» принадлежал одновременно к двум эпохам русского парусного флота – его расцвета и увядания. Это был один из кораблей наиболее крупной серии 44‐пушечных фрегатов типа «Спешный», строившихся с 1801 по 1844 г. в Архангельске и Петербурге. Всего по образцу «Спешного» было построено 33 корабля, некоторые из которых, строившиеся с большими временными паузами, носили одинаковые названия. Таким образом в составе русского флота несли службу однотипные фрегаты «Аргус», «Быстрый», «Меркурий» (два), «Патрикий» (два), «Легкий», «Проворный», «Вестовой», «Константин» (два), «Александра», «Мария», «Ольга», «Княгиня Лович», «Елисавета», «Екатерина», «Анна», «Принц Оранский» (позже «Король Нидерландский»), «Нева», «Венус», «Беллона», «Юнона», «Помона», «Церера», «Кастор», «Амфитрида», «Прозерпина», «Диана», «Аврора», «Мельпомена», «Цесаревич» и «Цесаревна».

«Аврора» была одним из последних кораблей этой серии – она была заложена на Охтенской верфи 23 ноября 1833 г. и спущена 27 июля 1835‐го. Строил фрегат легендарный корабел Иван Афанасьевич Амосов, управлявший верфью с 1832 г. Для Амосова «Аврора» стала вторым большим кораблем после линкора «Фершампенуаз». После спуска на воду фрегат вошел в состав Балтийского флота.

Существует легенда, что «Аврора» получила название по приказу Николая I в честь одной из первых красавиц светского Петербурга, баронессы Авроры Карловны Шёрнваль фон Валлен. Однако это маловероятно – названия в честь античных богов и богинь были вполне характерны для русских кораблей XIX в., достаточно взглянуть на список систершипов «Авроры». Водоизмещение корабля – 1940 тонн, длина – 48,5 метра, ширина – 12,6 метра, осадка – 4 метра, вооружение – 56 орудий (число пушек на фрегатах типа «Спешный» варьировалось от 44 до 63). Экипаж состоял из 300 человек.

В 1830–1840‐х гг. «Аврора» несла обычную службу на Балтике – ходила в практические плавания, посещала с визитами Великобританию и Данию, на ней проходил морскую практику великий князь Константин Николаевич. В экипаже фрегата подобрались в будущем выдающиеся морские деятели страны: будущий адмирал Г.И. Невельской, будущие контр-адмиралы граф К.Ф. Литке и Н.А. Фесун. В 1853 г. командиром фрегата был назначен капитан-лейтенант Иван Николаевич Изыльметьев, уроженец Кронштадта, до этого командовавший транспортом «Або». Именно ему было суждено повести «Аврору» в кругосветное плавание – как оказалось потом, последнее кругосветное плавание русского боевого корабля XIX столетия. Причиной была просьба адмирала Е.В. Путятина прислать замену «Палладе», сильно потрепанной плаванием в Японию.

Фрегат «Аврора» прославился во время обороны Петропавловска-Камчатского от англо-французского флота

21 августа 1853 г. «Аврора» покинула Кронштадт и взяла курс на Данию. Дальнейший маршрут пролегал через Великобританию, Бразилию, мыс Горн. Плавание протекало в тяжелейших условиях: рядом с Швецией фрегат сел на мель, выдержал тяжелейший шторм в Северном море, долго ждал попутных ветров в Бразилии, затем на борту начались цинга и дизентерия, кончались провизия и вода. Но настоящие злоключения начались после прихода корабля в Кальяо (Перу). В порту стояли английские и французские военные корабли, а капитан Изыльметьев знал, что отношения с Британией и Францией у России напряжены до предела, известие о начале войны могло дойти в Перу в любой день. Поэтому командир сразу же начал втайне готовить «Аврору» к побегу.

План удался блестяще. И англичане, и французы поверили в то, что русские спокойно занимаются ремонтом и никуда не торопятся. На деле же ждали нужного момента. И когда в ночь на 14 апреля 1854 г. на Кальяо опустился густой туман, начали действовать. Экипаж погрузился в семь шлюпок и на веслах бесшумно вывел «Аврору» из гавани в море. Известие о начале войны пришло в Перу спустя неделю… Переход из Перу на Камчатку продолжался 66 дней и был крайне тяжелым: постоянные штормы и ливни, болезни на борту (заболел и командир Изыльметьев, сдав пост старшему офицеру М.П. Тиролю). 19 июня, за 198 суток преодолев два океана, «Аврора» бросила якорь в Авачинской бухте.

Поступив в распоряжение главного командира Петропавловского порта флота генерал-майора В.С. Завойко, М.П. Тироль начал готовить корабль к обороне города. Орудия с правого борта «Авроры» сняли и отправили на усиление береговых батарей, туда же с корабля перешли комендоры и командиры батарей. Сам фрегат вместе с вооруженным транспортом «Двина» встали на якорях так, чтобы выход из гавани был под прицелом левого борта.

17 августа 1854‐го к Петропавловску подошла вражеская эскадра, в составе которой были корабли, с которыми «Аврора» стояла рядом с Кальяо – английские фрегаты «Президент» и «Пик», пароход «Вираго», французские фрегаты «Форт» и «Эвридика», бриг «Облигад» – всего 212 орудий и 2700 человек. Петропавловск же защищали 926 человек при 68 корабельных и береговых орудиях.

Отправившийся на разведку «Вираго», который для маскировки поднял флаг США, был опознан «авроровцами» и отогнан огнем. 19 августа на берег высадилось 600 английских и французских десантников, но после восьмичасового боя они были отброшены назад на свои корабли, после чего английский контр-адмирал Дэвид Прайс покончил с собой. Второй десант высадился 20 августа, но был выбит с берега буквально через несколько минут, а десятичасовой артобстрел Петропавловск выдержал стойко. Наконец, 24 августа противник предпринял третью попытку взять Петропавловск. 950 человек сошлись в яростной штыковой схватке с 350 русскими десантниками с «Авроры» и «Двины». Потеряв убитыми и ранеными больше 400 человек, англичане и французы вынуждены были снова вернуться на свои корабли. Больше попыток взять порт противник не предпринимал и 27 августа начал уходить в море. Потрепанная в бою «Аврора» (на фрегате были повреждены такелаж и грот-мачта) начала преследование и в заливе Де-Кастри обстреляла неприятельские корабли, после чего англичане окончательно ушли в Ванкувер, а французы – в Сан-Франциско.

3 марта 1855 г. поступил приказ об эвакуации Петропавловска в Николаевский пост (ныне Николаевск-на-Амуре) в связи с готовящейся атакой вражеской эскадры из 26 кораблей. «Аврора» ушла из порта 5 апреля. 8 мая в заливе Де-Кастри появились английские фрегаты «Сибилл» и «Хорнет» и бриг «Баттерн», но, увидев изготовившуюся к бою «Аврору», англичане не стали ввязываться в схватку и отошли. Больше фрегат в боевых действиях не участвовал, с конца июня он стоял в устье реки Амур.

Только с завершением Крымской войны «Аврора» смогла двинуться в обратный путь. Он пролегал из залива Де-Кастри через Гонконг, Сингапур, Зондский пролив, мыс Доброй Надежды, остров Святой Елены, Шербур и Копенгаген. Несмотря на тяжелейшие условия перехода, он протекал в образцовом порядке. Адмирал С.О. Макаров особенно отмечал тот факт, что на «Авроре» скрупулёзно велись метеорологические наблюдения: «От самого Кронштадта и до Петропавловска наблюдения метеорологические производились ежечасно, журнал столь же добросовестно вёлся и далее – в Петропавловске, и это не помешало экипажу фрегата «Аврора» проявить замечательное самоотвержение и мужество при обороне этого порта. В метеорологическом журнале этого фрегата за 1854 год по этому случаю есть замечательно красноречивая запись, что с 20 августа по 1 сентября (старый стиль) метеорологических наблюдений не производили по случаю военных действий. Но как только военные действия окончились, на фрегате вновь принялись за свои правдивые метеорологические записи».

1 июня 1857 г. «Аврора» вернулась в Кронштадт после почти четырехлетнего отсутствия. 8 апреля 1861 г. старый фрегат был исключен из списков флота и сдан на слом.

«О фрегате «Аврора» еще напишут книги, – писал Адмирал Флота Советского Союза И.С. Исаков. – Он достоин этого и огненным путем своим, и доблестью экипажа, и верностью флага». Название фрегата в 1900 г. по наследству перешло к знаменитому крейсеру типа «Диана», который сохранился до наших дней в качестве корабля-памятника.

Героический командир «Авроры» Иван Николаевич Изыльметьев дослужился до чина контр-адмирала и умер в 1871 г. в Ревеле (ныне Таллин). В 1914 г. название «Капитан Изыльметьев» получил эсминец типа «Лейтенант Ильин» (в 1922 г. он был переименован в «Ленин» и в ночь на 25 июня 1941 г. взорван в Лиепае).

Линейный корабль «Двенадцать апостолов»
(1841–1855)

«Двенадцать апостолов», по общему мнению и современников, и потомков, был безусловной вершиной русского военного парусного флота. Автором этого линкора был подполковник Корпуса корабельных инженеров Иван Дмитриевич Воробьев, уроженец Николаевской губернии, начинавший свою карьеру со службы юнгой. Совершенствоваться в мастерстве кораблестроения Воробьев стал в 1809 г., а первый свой корабль, фрегат «Агатополь», спустил на воду в 1834‐м. За ним последовал великолепный 124‐пушечный линкор «Три святителя», спущенный в августе 1838‐го. Третьим кораблем, построенным по чертежам Воробьева, стал «Двенадцать апостолов». Линкор был заложен 4 октября 1838 г. в Николаевском адмиралтействе, строительство вел капитан Корпуса корабельных инженеров Степан Иванович Чернявский, до 1836 г. служивший в Севастополе. Название корабль получил через 24 дня после закладки. Предыдущие линкоры, носившие такое имя, служили в 1788‐м на Балтике и в 1811‐м на Черном море.

Постройка нового корабля была частью плана по реформированию Черноморского флота, разработанного адмиралом А.С. Грейгом в 1832–1835 гг. Согласно ему, флот состоял из трех эскадр, флагманами каждой из которых должен был стать 120‐пушечный линкор, а основной ударной силой – 84‐пушечные линкоры «Уриил», «Селафиил», «Гавриил», «Варна», «Ягудиил», «Святослав», «Ростислав», «Чесма», «Храбрый», «Память Евстафия», «Адрианополь» и «Императрица Мария». Флот предназначался для решения иных задач, нежели Балтийский, поэтому черноморские линкоры (а также фрегаты) конструктивно отличались от балтийских – в частности, несли на борту впятеро меньше провизии и воды, ведь им не приходилось совершать многодневные океанские переходы.

Строительство нового линкора велось под пристальным наблюдением главного командира Черноморского флота вице-адмирала М.П. Лазарева. Благодаря его попечению у Чернявского была возможность выбора наилучших материалов для постройки. В конструкции «Двенадцати апостолов» были применены все новейшие достижения европейского кораблестроения тех лет, включая наработки Роберта Сеппингса и инспектора британского ВМФ Уильяма Саймондса (их опыт Чернявский изучал во время командировки в Великобританию). В частности, в трюме деревянные ридерсы были заменены железными по системе Саймондса, что снижало массу корпуса и увеличивало его прочность. Как и корабли Сеппингса, «Двенадцать апостолов» имел плавные, округлые обводы кормы и носа. При этом парусное вооружение было русской системы – очень высокие мачты с далеко вынесенными за корпус корабля реями, два типа парусов – обычные и боевые, сшитые из более тонкой ткани. Это обеспечивало линкору великолепную маневренность – он мог войти в любую гавань без буксира, очень быстро набрать ход (до 12 узлов) и так же быстро остановиться. Днище линкора обшили более чем пятью тысячами медных листов. Кроме того, «Двенадцать апостолов» великолепно выглядел с эстетической точки зрения. На его корме размещались изящные резные гирлянды, фигуры дельфинов, листья, двуглавый орел с позолоченной короной, клювом и когтями. Внутреннее оформление линкора было изысканным и роскошным: мраморный камин в салоне, ковры на переборках, мебель красного дерева. В итоге «Двенадцать апостолов» стал одним из наиболее совершенных парусных линейных кораблей XIX столетия, напрочь затмив свой британский прообраз – 110‐пушечный «Куин» У. Саймондса.

Линейный корабль «Двенадцать апостолов» был шедевром русского кораблестроения и любимым «героем» Айвазовского

По типу «Двенадцати апостолов» С.И. Чернявский построил еще два черноморских 124‐пушечных линкора – «Париж» (1849) и «Великий князь Константин» (1852). Оба они стали флагманами эскадр и вписали славные страницы в историю Черноморского флота. «Париж» (командир – капитан 1‐го ранга В.И. Истомин) и «Великий князь Константин» (командир – капитан 1‐го ранга Л.А. Ергомышев) участвовали в Синопской битве, сделав в общей сложности около шести тысяч выстрелов по врагу, и оба нашли свой конец на дне Севастопольской бухты…

Командиром «Двенадцати апостолов» стал прославленный моряк, герой Наваринской битвы, капитан 2‐го ранга (с 1840 г. капитан 1‐го ранга) Владимир Алексеевич Корнилов. С 1846 г. линкором командовал капитан-лейтенант В.А. Ергомышев, с 1849 г. – капитан 1‐го ранга (с 1866 г. адмирал) А.И. Панфилов, с 1853 г. – капитан 1‐го ранга (с 1860 г. контр-адмирал в отставке) А.Х. Винк.

Водоизмещение корабля составляло 4790 тонн, длина – 64,3 метра, ширина – 18,1 метра, осадка – 7,7 метра. Экипаж корабля – 1000 человек. Данные по вооружению линкора разнятся, но в любом случае оно было чрезвычайно мощным и включало от 120 до 130 орудий. По одним данным, это были двадцать восемь 68‐фунтовых бомбических орудий на гондеке, семьдесят две 36‐фунтовые чугунные пушки на мидельдеке и опердеке и двадцать четыре 24‐фунтовых карронады на баке и шканцах. Согласно другим данным – двадцать восемь 68‐фунтовых бомбических орудий, четыре 36‐фунтовые длинные пушки, тридцать четыре 36‐фунтовые короткие пушки, тридцать четыре 36‐фунтовых и двадцать четыре 24‐фунтовых пушко-карронады, одна 24‐фунтовая, две 12‐фунтовые и две 8‐фунтовые карронады, четыре пудовых и два 10‐фунтовых чугунных десантных «единорога», а также четыре 3‐фунтовых фальконета.

Наиболее современными были 68‐фунтовые бомбические пушки, которые могли вести огонь как ядрами, так и снарядами. Пушки были выпущены Олонецким Александровским заводом и имели высокую по тем временам скорострельность два выстрела в минуту.

15 июня 1841‐го линкор «Двенадцать апостолов» вошел в состав Черноморского флота и в мае следующего года перешел из Николаева в Севастополь. На протяжении всех 1840‐х линкор участвовал в практических (учебных) походах в Черном море, в 1843 г. использовался в качестве транспорта для перевозки солдат 13‐й пехотной дивизии из Одессы в Севастополь и обратно. В 1845 г. на линкоре совершал плавание великий князь Константин Николаевич, и в том же году «Двенадцать апостолов» участвовал в императорском смотре. Император Николай I высоко ценил линкор и отзывался о нем так: «Этот корабль порядком отделает своего противника, кто бы он ни был».

В 1846‐м линкор во главе отряда кораблей под командованием В.А. Корнилова пришел из Севастополя в Феодосию на празднование 10‐летнего юбилея деятельности художника И.К. Айвазовского. Кстати, «Двенадцать апостолов» был любимейшим «героем» знаменитого мариниста. Он изобразил его на восьми полотнах, в том числе «Корабль «Двенадцать апостолов» и «Смотр Черноморского флота в 1849 году». На последнем полотне изображен «Двенадцать апостолов», возглавляющий кильватерную колонну линкоров Черноморского флота, и император Николай I, принимающий смотр на борту пароходофрегата «Владимир» в сопровождении М.П. Лазарева, П.С. Нахимова, В.А. Корнилова и В.И. Истомина.

К сожалению, в полной мере проявить себя на боевом поприще линкору не удалось. Во время Крымской войны, в ноябре 1853 г., «Двенадцать апостолов» выходил на поиски турецких кораблей к Южной Болгарии, но после безрезультатного поиска вернулся в Севастополь и ввиду начавшейся в трюмах течи встал на ремонт. Именно поэтому «Двенадцать апостолов» не участвовал в последнем грандиозном сражении парусных флотов – Синопском. После того как Севастополь был блокирован англо-французской эскадрой, с «Двенадцати апостолов» сняли некоторые орудия, которые поступили на вооружение береговой батареи «Двенадцатиапостольская». На самом же корабле держал флаг вице-адмирал П.С. Нахимов. Понемногу и другие орудия с линкора передавались на берег, а на «Двенадцати апостолах» разместили лазарет, в экипаже корабля оставалось менее ста человек.

Положение Севастополя становилось все безнадежнее, хотя героическая оборона порта и продолжалась. 6 февраля 1855 года П.С. Нахимов приказал затопить корабль. В ночь на 14 февраля «Двенадцать апостолов» пошел ко дну между Николаевской и Михайловской батареями… Огромный линкор лег на дно на глубине более 17 метров. После войны, в 1861 г., была предпринята попытка поднять «Двенадцать апостолов», но попытка оказалась неудачной, и корпус линкора взорвали.

Впоследствии славное имя «Двенадцать апостолов» носил эскадренный броненосец Черноморского флота (1890), выведенный из боевого состава флота в 1911‐м. В 1925 г. этот корабль исполнил роль эскадренного броненосца «Князь Потёмкин-Таврический» в фильме С. Эйзенштейна «Броненосец «Потёмкин», а в 1926 г. был разобран на металл.

Пароходофрегат «Владимир»
(1848–1855, 1860 – до 1877)

Класс пароходофрегатов возник в 1820‐х годах, когда паровые машины начали устанавливать на корабли, оснащенные полным парусным вооружением фрегата. Первый вооруженный пароходофрегат «Медея» был построен в Великобритании в 1832 г. В русском флоте такие корабли появились четыре года спустя (28‐пушечный «Богатырь», построенный подполковником Корпуса корабельных инженеров М.Н. Гринвальдом).

Сам по себе тип такого боевого корабля оказался малоуспешным. Наличие гребных колес по бортам не позволяло устанавливать артиллерию привычным образом, поэтому все пушки размещались на носу и на корме. Для этого корпуса пароходофрегатов приходилось выполнять более прочными и более тяжелыми. Из-за паровой трубы грот-мачту приходилось сдвигать, что нарушало центр тяжести. Словом, пароходофрегаты сочетали в себе все недостатки и парусных, и паровых судов, которые не компенсировались их достоинствами.

В 1836 г. английским инженером Френсисом Смитом был изобретен винтовой движитель; одновременно с ним к этой идее пришел швед Джон Эрикссон, который оснастил винтом пароход «Стоктон». В 1842 г. в Великобритании в ходе эксперимента было установлено, что винтовой движитель во всех основаниях превосходит колесный, в 1843‐м первый винтовой военный фрегат «Принстон» был построен в США. В 1848 г. первый винтовой пароходофрегат «Архимед» конструкции И.А. Амосова появился и в России (два года спустя он погиб во время шторма). Однако в русском флоте колесные пароходофрегаты сохранили свои позиции благодаря симпатии Николая I. В разговоре с капитан-лейтенантом Н.А. Аркасом император сказал, глядя на гребные колеса:

Первый в мире бой паровых судов – русский пароходофрегат «Владимир» (справа) атакует турецкий «Перваз-Бахри»

– Вот это, я понимаю, махины… Знаешь, я против гребных винтов. Какие-то маленькие, юркие, скрытные, не видно, как и работают. Что бы там не говорили, не верю я в них…

В итоге к началу Крымской войны в составе русского флота находилось 16 колесных пароходофрегатов – 9 на Балтике и 7 на Черном море. Одним из них был «Владимир», построенный по заказу России в Великобритании (верфь Мэра в Блэквале) под наблюдением В.А. Корнилова. На испытаниях, проходивших на Темзе 11 сентября 1848 г., пароходофрегат показал отличную маневренность и развил скорость 11 узлов. Командиром корабля был назначен Н.А. Аркас, и именно во время первого плавания на «Владимире» Николай I высказал ему свой скепсис по поводу гребного винта.

Водоизмещение корабля – 1200 тонн, длина – 61 метр, ширина – 10,9 метра, осадка – 4,3 метра. Мощность паровой машины – 400 лошадиных сил. Вооружение сначала состояло из 9 орудий, с 1853 г. – из 11 орудий (два 10‐дюймовых, три 68‐фунтовых, четыре 24‐фунтовых пушко-карронады, две 24‐фунтовых карронады).

В октябре 1848 г. новопостроенный «Владимир» прибыл в Одессу, откуда совершил переход в Севастополь. В следующем году именно на «Владимире» Николай I принимал смотр Черноморского флота. С началом Крымской войны корабль вошел в отряд паровых кораблей под командованием вице-адмирала В.А. Корнилова. Но в историю русского флота название «Владимир» было вписано 5 ноября 1853 г., когда на Черном море состоялся первый в мире бой паровых боевых кораблей.

В тот день «Владимир» обнаружил в районе Пендераклии (ныне Эрегли, Турция) турецкий пароходофрегат «Перваз-Бахри» (в переводе – «Владыка морей»). Командир русского корабля капитан-лейтенант Г.И. Бутаков смело направился на сближение с врагом и открыл огонь, турки начали отвечать. Таким образом было установлено, что на корме «Перваз-Бахри» нет орудий, поэтому Бутаков постоянно держал «Владимир» в кормовых курсовых углах врага. Мощные бомбические орудия русских артиллеристов сначала повредили турецкие пушки, затем на «Перваз-Бахри» был разрушен ходовой мостик, заклинило руль… Подойдя еще на полкабельтова, «Владимир» открыл огонь картечью. Турки сражались весьма мужественно, но преимущество было на стороне русского пароходофрегата. По итогам трехчасового сражения турки потеряли 58 человек, в том числе командира корабля, и сильно поврежденный «Владыка морей» спустил флаг. На «Владимире» было всего двое убитых и трое раненых.

Турецкий пароход в качестве трофея привели в Севастополь, он был переименован в «Корнилов» и вошел в состав Черноморского флота. Григорий Иванович Бутаков был произведен в капитаны 2‐го ранга и награжден орденом Святого Георгия 4‐й степени. Впоследствии он написал книгу «Новые основания пароходной тактики», служившую для моряков русского флота руководством при использовании паровых и броненосных судов. В 1878 г. Бутаков был произведен в чин адмирала (его брат Алексей стал контр-адмиралом, а Иван – вице-адмиралом) и вошел в историю русского флота как выдающийся новатор, знаток тактики парового флота и минного дела, «беспокойный адмирал».

24 октября 1853 г. «Владимир» принял участие в сражении при Инкермане, а 24 ноября вместо с пароходофрегатом «Херсонес» предпринял вылазку против вражеского флота в Стрелецкой и Песочной бухтах.

В ходе обороны Севастополя пароходофрегат, будучи флагманом отряда русских кораблей («Владимир», «Громоносец», «Крым», «Херсонес», «Бессарабия» и «Одесса»), под командованием капитана 2‐го ранга Г.И. Бутакова впервые в мире применил новую тактику: для повышения дальности действия артиллерии в контрбатарейной стрельбе русские моряки повысили угол возвышения орудий приданием искусственного крена кораблю. В частности, 6 июня 1855 г. «владимирские» артиллеристы сыграли огромную роль в разгроме французской бригады. А 27 августа «Владимир» подвергся тяжелейшему обстрелу, свидетелям которого запомнилось, как хладнокровно и четко капитан Бутаков продолжал командовать кораблем.

30 августа 1855 г. «Владимир», как и другие корабли Черноморского флота, был затоплен в Северной бухте Севастополя. Однако на этом история корабля не закончилась. В 1860‐м «Владимир» был поднят, отремонтирован и вновь введен в строй, на этот раз в составе Балтийского флота. Пароходофрегат совершал заграничные походы в Данию и Швецию, выходил в практические плавания, а с середины 1870‐х гг. входил в состав минного отряда. На 1877 г. «Владимир» в составе Балтийского флота уже не числился.

Вооруженный транспорт «Байкал»
(1848–1871)

История вооруженного транспорта «Байкал» неразрывно связана с судьбой его командира – капитан-лейтенанта Геннадия Ивановича Невельского. Он с молодых лет интересовался перспективами плавания по дальневосточной реке Амур и потому, узнав о начале строительства транспорта, который должен был идти с грузом из Кронштадта в Петропавловск, попросил себе должность на этом паруснике. Начальник Главного морского штаба князь А.С. Меншиков согласился, но при условии, что Невельской займется связанными с Амуром исследованиями в то время, которое будет сэкономлено за счет строительства корабля. Офицер пошел на это условие, и благодаря его усилиям «Байкал», заложенный в сентябре 1847 г., был построен на два с половиной месяца раньше предполагавшихся сроков – 5 июля 1848 г. его уже спустили на воду.

Корабль строился на верфи «Боргстрем и компания» в Гельсингфорсе (ныне Хельсинки). Он представлял собой вариацию хорошо себя зарекомендовавшего военного транспорта «Сухум-Кале» (1842), построенного в Севастополе. Это была небольшая двухпалубная бригантина водоизмещением 477 тонн. Длина – 28,6 метра, ширина – 7,3 метра, осадка – 3,8 метра, экипаж – 47 человек. Транспорт был вооружен шестью 3‐фунтовыми пушками и мог развивать скорость 8,5 узла. По требованию Невельского днище ниже ватерлинии было обшито медью, улучшена внутренняя планировка помещений корабля, повышены его остойчивость и маневренность.

21 августа 1848 г. «Байкал» под командованием Невельского вышел из Кронштадта и через Данию, Великобританию, Бразилию, Чили и Гавайские острова через 8 месяцев и 23 дня пришел в Петропавловск-Камчатский, доставив грузы и пассажиров. На этом официальная часть миссии Невельского была завершена, разрешения на дальнейшие исследования у него не было. Но он заручился согласием губернатора Восточной Сибири графа Н.Н. Муравьёва на изучение северной части Сахалина, устья Амура и побережья Охотского моря. Отдельным пунктом шло выяснение вопроса, является ли Сахалин островом или полуостровом (на карте И.Ф. Крузенштерна 1806 г. Сахалин был обозначен как полуостров).

Экспедиция началась 7 июня 1849 г., причем помимо самого транспорта автономно действовали вельбот, баркас и байдарка, спущенные с его борта. Открытия начались практически сразу же: мыс Ледяной, заливы Северный и Байкал, гора Князя Меншикова. Через три недели «Байкал» вошел в Амурский лиман. Старший офицер транспорта лейтенант П.В. Казакевич и мичман А.Ф. Гейсмар направились на баркасах к югу, после чего сам Невельской пошел к устью Амура на трех баркасах. 15 июля 1849 г. южнее мыса Погиби был обнаружен неширокий (от двух до четырех миль) пролив – то есть стало очевидно, что Сахалин является островом. Кроме того, были проведены промеры глубин в устье Амура, доказавшие, что оно судоходно.

В начале августа были открыты заливы Счастья и Святого Николая. Поход продолжался бы и дальше, но путешественников нагнал отряд прапорщика Д.И. Орлова с приказом следовать в Аян. 6 сентября 1849‐го Невельской сдал «Байкал» к порту в Охотске и направился в Петербург с докладом. Результаты миссии офицера были оценены высоко – его произвели в капитаны 2‐го ранга. В дальнейшем Геннадий Иванович Невельской был произведен в чин адмирала (1874) и скончался в 1876 г. в Петербурге. Его внук Владимир Андреевич Кукель сыграл ключевую роль в затоплении в 1918 г. по приказу В.И. Ленина основных сил Черноморского флота, а в 1938 г. был расстрелян.

Вооруженный транспорт «Байкал» – один из последних великих кораблей-путешественников

Но вернемся к судьбе «Байкала». Заслуженный транспорт вошел в состав Охотской военной флотилии (вскоре она была переименована в Камчатскую, а ее база к сентябрю 1852 г. перенесена из Охотска в Петропавловск). В августе 1853 г. «Байкал» принял участие в освоении Сахалина, перевозя на остров грузы и людей. 4 августа высадившимися с транспорта казаками был основан Константиновский пост, а 30 августа – Ильинское.

В боевых действиях Крымской войны транспорт не участвовал. С октября 1854 г. он входил в подчинение губернатора Камчатской области В.С. Завойко и вместе с другими кораблями эвакуировал имущество из Петропавловска. С окончанием войны «Байкал» вошел в состав Сибирской военной флотилии, а в 1858 г. его команда принимала участие в основании поста Святой Ольги (ныне поселок Ольга).

В 1860 г. «Байкал» был признан ветхим и негодным для эксплуатации. Но корабль еще два года использовался для перевозок военных грузов на Дальнем Востоке и играл роль брандвахты у поста Святой Ольги. Затем транспорт перешел в бухту Золотой Рог, где использовался как блокшив (плавучий склад).

Завершилась славная биография «Байкала» во Владивостоке, в ночь на 31 марта 1871 г. Тогда оба борта старого корабля пробили льдины, и он пошел ко дну примерно в том месте, где находится 37‐й причал. Корпус «Байкала» взорвали, чтобы он не препятствовал судоходству в порту. А двадцать лет спустя, в 1891‐м, во Владивостоке был открыт памятник выдающемуся исследователю Дальнего Востока контр-адмиралу Г.И. Невельскому. На нем размещено изображение транспорта «Байкал». Название «Байкал» в 1965–1994 гг. носило океанографическое исследовательское судно Тихоокеанского флота.

Вооруженный пароход «Веста»
(1858–1887)

С этим кораблем связана история одного из самых легендарных подвигов, совершенных русскими моряками. Но изначально в судьбе «Весты» ничего не намекало на героическое будущее. Это был винтовой грузовой пароход, построенный в Великобритании в 1858 г. по заказу Русского общества пароходства и торговли (РОПиТ). Водоизмещение 1800 тонн, длина – 62,1 метра, ширина – 8,3 метра, осадка – 4,6 метра. Экипаж – 88 человек. Скорость хода – 12 узлов.

Условия Парижского мира 1856 г. запрещали России строительство боевых кораблей на Черном море. Однако Морское министерство нашло выход – для торговых целей строились и приобретались суда, которые при необходимости могли быть быстро вооружены. Впервые идея была реализована во время Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., когда РОПиТ передал для нужд флота 12 своих судов. Числившаяся в составе Черноморского флота с 11 июня 1877‐го «Веста» получила очень серьезное вооружение. Наибольшую угрозу для противника представляли пять 152‐миллиметровых мортир, кроме того, на пароходе установили три нарезных орудия, два 107‐миллиметровых, одно 87‐миллиметровое и два скорострельных 42‐миллиметровых орудия системы Энгстрёма. Имелись также шестовые мины. Впервые в истории русского флота «Веста» получила систему автоматического управления огнем конструкции А.П. Давыдова, испытанную на плавучей броненосной батарее «Первенец».

Русский пароход «Веста» ведет бой с турецким броненосным корветом «Фетхи-Буленд»

В задачу «парохода активной обороны», как теперь называлась «Веста», входило обеспечение безопасности судоходства между Одессой, Севастополем и устьем Дуная. В команду вошли 13 офицеров, два гардемарина и 118 матросов, из которых 30 были добровольцами. Командиром был назначен прибывший из Петербурга капитан-лейтенант Николай Михайлович Баранов. Он родился в 1839 г., образование получил в Морском кадетском корпусе. До Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. служба Баранова была в основном связана с организацией военно-морских эскпозиций на международных выставках. Кроме того, Баранов прославился как изобретатель – на флоте было принято на вооружение ружье его конструкции, а в учрежденном им обществе «Гидротехник» активно внедрялись его новаторские идеи по углублению фарватеров в заливах и бухтах. В 1866–1877 гг. Баранов занимал должность начальника Морского музея.

…Вечером 10 июля 1877 г. «Веста» ушла из Одессы. К утру 11 июля пароход находился в 35 милях от Кюстенджи (ныне Констанца, Румыния). Заметив на горизонте дым, сигнальщики «Весты» предположили, что это торговое судно, и пароход пошел на сближение. Однако вскоре стало понятно, что русские моряки встретились с мощным противником – турецким броненосным корветом «Фетхи-Буленд». В восемь часов утра орудия «турка» начали пристрелку, первые снаряды упали в море за кормой «Весты». Баранов отдал приказ уходить на Одессу, одновременно удерживая противника огнем на расстоянии.

После шторма на море было сильное волнение, к тому же «Веста» маневрировала, и первых попаданий в цель турки добились только через три часа. Один снаряд угодил в правый борт, пробив его чуть выше ватерлинии, другой сделал пробоину чуть ниже ватерлинии в левом борту. На корме в щепы разнесло вельбот и левую кормовую мортиру, погиб артиллерийский офицер подполковник К.Д. Чернов. Его последними словами стали: «Прощайте! На корме не забудьте… заряжено… действуйте!» У единственной уцелевшей кормовой мортиры остались двое юных офицеров: лейтенанты А.С. Кротков и З.П. Рожественский. Когда Кротков наводил мортиру на цель, позади раздался взрыв. Сорок осколков пробили мундир, офицер был 17 раз ранен, дважды контужен, ему обожгло лицо… Но поста Кротков не покинул. Да и все остальные члены команды корабля вели себя с огромным мужеством и профессионализмом. Пожар, вспыхнувший возле крюйт-камеры, мгновенно погасили старший офицер «Весты» Владимир Перелешин, мичман Петров и гардемарин Казнаков. Командира корабля закрывал своим телом от осколков лейтенант князь Евгений Голицын-Головкин. Штурманский офицер штабс-капитан Корольков хладнокровно прокладывал курс, не обращая внимания на огонь. Матросы также выполняли свои обязанности четко – рулевые работали «как бы в обыкновенном плавании», комендоры вели огонь, не пытаясь укрыться от вражеских осколков и не пригибаясь при разрывах.

Меткий выстрел, сделанный Кротковым и Рожественским, поразил носовую часть «турка». Ответным турецким снарядом оторвало ногу у минного офицера лейтенанта М.П. Перелешина, контузило в голову Н.М. Баранова и ранило еще нескольких офицеров, в том числе лейтенанта В.П. Перелешина. А главное – был поврежден штуртрос, и потерявшая управление «Веста» беспомощно развернулась бортом к противнику. «Исправить штуртрос!» – срывающимся голосом скомандовал Баранов. Повреждение устранили за доли минуты, турки даже не успели изготовиться к последнему залпу…

Ход пятичасового отчаянного боя решил меткий выстрел, сделанный лейтенантом Рожественским. Его снаряд поразил боевую рубку «Фетхи-Буленда», и тот окутался паром. Некоторое время турки пытались продолжать бой, но гораздо менее активно, а затем вражеский корабль внезапно развернулся и лег на обратный курс к румынскому берегу. «Видя два орудия у себя подбитыми, имея в корпусе две пробоины, двух офицеров убитыми и четырёх ранеными и палубу, заваленную осколками и разорванным человеческим мясом, и, что главное, видя, что машинисты и кочегары едва держатся на ногах после пятичасового боя, я не решился энергично преследовать убегавшего быстроходного врага, тем более что он поднял какой-то сигнал и на горизонте стали показываться ещё рангоуты судов, – указывал в рапорте Н.М. Баранов. – Доносить о подвигах особенно отличившихся гг. офицеров я, по совести сказать, не могу. Как честный человек, могу сказать одно, что, кроме меня, исполнявшего свой долг, остальные заслуживают удивления геройству их и тому достоинству, с которым они показывали пример мужества и необычной храбрости».

В ходе боя на «Весте» смертью героя пали 3 офицера и 9 матросов, 4 офицера и 20 матросов были ранены. 13 июля 1877 г. весь город вышел на похороны погибших в сражении доблестных моряков. В 1880 г. над их могилой установили величественный надгробный памятник, который, к счастью, сохранился до наших дней.

Докладывая в Петербург об итогах сражения, вице-адмирал Н.А. Аркас писал: «Честь русского имени и честь нашего флага поддержаны вполне. Неприятель, имевший броню, сильную артиллерию и превосходство в ходе, вынужден был постыдно бежать от железного слабого парохода, вооруженного только 6‐дюймовыми мортирами и 9‐фунтовыми орудиями, но сильного геройским мужеством командира, офицеров и команды. Ими одержана полная победа, и морская история должна будет внести в свои страницы этот блистательный подвиг, поставя его наравне с подвигом брига Меркурия».

За выдающийся морской бой командир парохода Н.М. Баранов был произведен в капитаны 2‐го ранга и стал кавалером ордена Святого Георгия 4-й степени, такую же награду получили лейтенанты В.П. Перелешин и З.П. Рожественский. Остальные офицеры «Весты» получили следующие чины и ордена Святого Владимира 4-й степени с бантом. Десять человек из команды – боцман Алексей Власов, боцманматы Давид Рубин, Максим Ефимов, Иван Клименко, матросы Михаил Шведков, Егор Тупицын, Влас Коршунов, Михаил Савин, Даниил Якушевич и капитан Черемисов – были удостоены Знака отличия Военного ордена.

Подвиг «Весты» интересен и тем, что некоторые его участники в будущем сделали хорошую карьеру на флоте. Аполлон Семенович Кротков стал генерал-лейтенантом по Адмиралтейству, видным историком русского флота. До такого же чина дослужился Владимир Петрович Перелешин. Имя адмирала Зиновия Петровича Рожественского вторично стало известным всей России во время Русско-японской войны. Кстати, именно З.П. Рожественский – один из непосредственных участников беспримерного боя – первым подверг сомнению подвиг экипажа «Весты». 17 июля 1878 г. он опубликовал в газете «Биржевые ведомости» статью «Броненосцы и купцы-крейсера», где сражение «Весты» назвал «постыдным бегством» и утверждал, что русский пароход нанес турецкому броненосцу лишь незначительные повреждения. Однако поддержки в русском обществе этот «новый взгляд» не получил. Н.М. Баранов и его экипаж остались в общественном мнении и русской памяти героями, какими и являлись…

Командир прославленного парохода «Веста» уже 13 декабря 1877 г. прославил свое имя вторично. Тогда Баранов, командуя вооруженным пароходом «Россия», заставил сдаться турецкий пароход «Мерсина», перевозивший 700 солдат, военную почту и почти 300 килограммов серебра. За этот подвиг Баранов был произведен в капитаны 1‐го ранга. Затем герой «Весты» сделал неплохую административную карьеру. В марте – августе 1881 г. Н.М. Баранов занимал должность петербургского градоначальника, а затем был губернатором в Архангельске, Ковно и Нижнем Новгороде. и, кстати, везде пользовался любовью и уважением горожан. Например, нижегородцы звали своего губернатора-героя «лихим орлом». Скончался Николай Михайлович Баранов 30 июля 1901 г. в чине генерал-лейтенанта. Но в русской памяти он навсегда остался отчаянным капитаном «Весты», смело пошедшим в неравный бой с турецким броненосцем и выигравшим эту схватку. Недаром уже через восемь лет после смерти героя в составе русского флота появился эсминец под названием «Капитан-лейтенант Баранов».

Сама же героическая «Веста» ходила по Черному морю еще десять лет. В 1887 г. пароход потерпел крушение в 16 километрах от крымского мыса Тарханкут и погиб со всем экипажем. Сейчас «Веста» лежит на дне Черного моря на глубине 45 метров.

Броненосная канонерская лодка «Опыт»
(1861–1922)

Во второй половине 1850‐х все ведущие военно-морские флоты мира начали использовать броню. Эта глобальная реформа совершалась очень быстрыми темпами: так, британское Адмиралтейство, начав изучать опыт использования броненосных кораблей в 1856‐м, уже пять лет спустя приняло решение о переводе всего английского флота на броню, и к 1862 г. Великобритания и Франция имели в составе своих флотов по 16 готовых и строящихся броненосных кораблей. В сущности, в броненосце сошлись воедино четыре главных флотских новации XIX столетия: металлический корпус, паровой двигатель, винтовой движитель и орудия, стреляющие снарядами, а не ядрами. В 1859 г. к этим новациям прибавилось русское изобретение – броня, получаемая путем проката (метод мастера Ижорского завода В.С. Пятова).

В России возможности броненосных кораблей также были быстро оценены специалистами. Обращаясь в Государственный совет с просьбой о выделении средств на постройку таких кораблей, великий князь Константин Николаевич в 1858 г. предупреждал, что в случае отставания от западных русский флот станет «совершенным ничтожеством». Правда, осваивали зарубежный опыт достаточно осторожно. В частности, были построены два деревянных фрегата «Севастополь» и «Петропавловск», борта которых были обшиты броней. Однако было решено построить и броненосный корабль с полностью железным корпусом. Начать решили с небольшой канонерской лодки – артиллерийского корабля, призванного прикрывать огнем береговые объекты. Первый в России металлический броненосный корабль был построен по проекту С.И. Чернявского.

Железный корпус корабля был оснащен четырьмя поперечными переборками и изготовлен из материалов Ижорских заводов. Двигатель был английский, фирмы Томсона, выпущенный в 1855 г. для винтовой канонерской лодки типа «Осётр». Водоизмещение – 270 тонн, длина – 38,8 метра, ширина – 6,7 метра, осадка – 1,8 метра. Мощность двигателя – 200 лошадиных сил. Скорость – 8 узлов. Канонерская лодка оснащалась клепаной броней производства Обуховского завода толщиной от 65 до 114 миллиметров. Собственно, это был броневой бруствер, накладывавшийся на 300‐миллиметровый деревянный борт и прикрывавший единственную 60‐фунтовую (196‐миллиметровую) бомбическую пушку Баумгарта. Она могла вести огонь и чугунными ядрами, и картечными снарядами. Стрелять из пушки можно было лишь прямо по курсу, амбразура была очень узкой. Экипаж – 2 офицера и 26 матросов, из которых 19 – расчет орудия.

22 июля 1861 г. новому кораблю было присвоено название «Опыт», которое в русском флоте носили 10 кораблей, в том числе героический катер лейтенанта Г.И. Невельского, принявший неравный бой с английским фрегатом. 27 сентября состоялся спуск на воду, а в октябре того же года лодку на буксире привели в Кронштадт для окончания работ. В составе Балтийского флота «Опыт» совершал практические плавания между Кронштадтом и Петербургом. В случае боевых действий «Опыт» должен был участвовать в защите Кронштадта, находясь на стационарной позиции между фортами. В 1863‐м канонерка состояла в распоряжении кораблестроительного технического комитета для испытания винтов системы Гирша. Но уже 19 февраля 1866 г. корабль был исключен из списков и передан инженер-полковнику Н.Л. Эйлеру для проведения «ледокольных опытов». С «Опыта» сняли артиллерию и переоборудовали на заводе Карра и Макферсона в гиревоминный ледокол. Но эксперимент оказался неудачным. Слишком сложная система Эйлера, взрывавшая и дробившая лед с помощью гирь, себя не оправдала, да и двигатель «Опыта» оказался для этой цели чересчур слабым.

31 января 1870 г. «Опыт» снова был зачислен в списки флота как броненосная канонерская лодка, с 1871‐го находился в составе Броненосной Практической эскадры, а с 1875‐го – в Минном отряде. 2 сентября 1877 г. на «Опыте» произошло ЧП: во время испытаний мины Уайтхеда на палубе произошел самопроизвольный подрыв запала, погибли мичман В. Яворский и минный унтер-офицер Я. Шишерин. В 1881 г. на «Опыт» установили одно 381‐миллиметровое орудие. 20 апреля 1883 г. корабль получил название «Мина». В 1880‐х гг. «Миной» командовал будущий вице-адмирал Э.Н. Щенснович, во время Русско-японской войны доблестно командовавший эскадренным броненосцем «Ретвизан» (см. отдельную статью), а позже – один из главных создателей русского подводного флота. 1 февраля 1892 г. «Мина» была переклассифицирована в канонерскую лодку береговой обороны. Как во время Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., так и во время Русско-японской 1904–1905 гг. на бывшем «Опыте» проходили подготовку минные специалисты русского флота.

Канонерская лодка «Опыт» – первый русский корабль, оснащенный броней

В январе 1906 г. «Мина» была отчислена к Кронштадтскому порту, в августе 1907 г. переведена в класс портовых судов. В этом качестве «Мина» использовалась для гидрографических работ в финляндских шхерах. Эти задачи корабль решал и во время Первой мировой войны. В 1917 г. «Мина» была включена в состав Гидрографического отряда Финляндских шхер Гидрографического отряда особого назначения. 25 октября 1917 г. старый корабль вошел в состав красного Балтийского флота. Но в Ледовом походе из Гельсингфорса «Мина» не участвовала – ее оставили в порту. После того как в Финляндии утвердилась новая власть, корабль был включен в состав финского флота как канонерская лодка № 2. В 1922 г. его должны были вернуть Советской России, но ввиду крайней устарелости сдали на слом.

Первому русскому броненосному кораблю не довелось проявить себя в бою. Однако он оказался весьма долговечным и прочным – 61 год в строю!.. В сущности, «Опыт» стал прародителем всех последующих отечественных кораблей, несущих броню, оказал влияние на становление классов плавучих броненосных батарей, мониторов, канонерских лодок современного типа, броненосцев береговой обороны, да и в подготовку русских миноносников внес колоссальный вклад. Так что значение этого небольшого корабля в истории флота трудно переоценить.