Kitabı oxu: «Близняшки»

Глава 1

Глава 1. Коробочка счастья

Уходя домой после рабочего дня, Майя решила прогуляться через парк. Возле одной из мусорок она заметила небольшую коробку. Та странно шевелилась.

Может, ветер?

Нет. Вечер стоял тихий и безветренный. Из-под картона доносилась возня.

Щенята? Котята?

Майя подошла ближе, опустилась на корточки и заглянула внутрь.

Ни щенят. Ни котят. Даже хомячков не было.

В коробке лежали младенцы. Двое. Два крошечных свёртка.

— Нет, — выдохнула она. — Не может быть.

Могло. Ещё как могло.

Майя осторожно откинула край пелёнки. На неё смотрели две пары глаз — широко открытых, не по-младенчески осмысленных. И от этого взгляда у неё защемило под ложечкой.

— Им месяца три, не больше, — прошептала она. — Они прекрасны.

Кто подбросил их в парке? Впрочем, это уже не важно. Они здесь. Без родителей. Без дома. Без надежды, что кто-то придёт и заберёт их обратно.

Майя оглянулась. Вечерняя улица была пуста.

Она опустилась на колени прямо на холодный асфальт, разглядывая туго спелёнутые свёртки. Дети не плакали. Они просто смотрели на неё.

Рассмотрев их получше, Майя поняла: два мальчика. Она прикоснулась к холодной щеке того, что лежал слева.

— Да вы же замёрзли!

В голове заметались мысли: оставить здесь? вызвать полицию? отнести в ближайшую больницу?

Майя протянула руку, чтобы развернуть край простыни, и замерла.

Под тканью что-то блеснуло.

Осторожно, стараясь не напугать малышей (хотя они, казалось, и не спали вовсе), она откинула пелёнку. На груди у каждого ребёнка висел небольшой медальон а на её серебристой поверхности — странные письмена, которых Майя никогда раньше не видела.

— Странно, — прошептала она.

И тут младенец, что лежал справа, вдруг улыбнулся. Не той беззубой рефлекторной улыбкой новорождённых, а вполне осознанно, словно знал что-то, чего не знала она.

Второй младенец, тот, что слева, продолжал смотреть серьёзно. Чуть нахмурившись, он будто оценивал Майю, решая, достойна ли она их доверия.

По спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с вечерним воздухом.

Майя поднялась, сделала шаг назад, потом другой.

Надо позвонить заведующей. Надо сообщить в органы опеки. Надо...

Она не сделала ни того, ни другого.

Вместо этого Майя снова присела и, сама не понимая зачем, взяла оба свёртка на руки. Они оказались легче, чем она ожидала. И теплее. Сквозь тонкую ткань она чувствовала, как ровно и спокойно бьются два маленьких сердца.

— Ладно, — сказала она тихо, обращаясь то ли к детям, то ли к самой себе. — Ничего не обещаю. Но сегодня вы переночуете у меня.

Дома было тихо. Как всегда.

Майя поставила три будильника на своём смартфоне: за тридцать минут до подъёма, за двадцать и основной. Утреннее счастье длиной в десять и двадцать минут — и даже за такой короткий срок можно увидеть полноценный сон, знала она по опыту.

Квартира у неё была маленькая, однокомнатная, но здесь продумано всё. Идеальный порядок. На подоконнике фикус, вымахавший до самого потолка. Она говорила ему: «Доброе утро» или «Ты не ложился?» — потому что говорить это больше было некому.

В зеркале прихожей она старалась не смотреть на признаки увядания. Да и на собственную красоту тоже. Это просто лицо. Лицо, которое привыкло не выдавать эмоции. Волосы длинные, но в пучке — и симпатично, и удобно.

В холодильнике — продукты только на одну: йогурты, замороженные овощи порционно и всякая вкусная мелочь с местного маркета.

В выходные она читала книгу под мягким пледом, отключаясь от этого мира в мир иллюзий. Хотя иногда казалось: где же оно, настоящее?

За стеной глуховато слышался детский смех или плач. Там жила семья. Наверное, родители щекотали ребёнка или, наоборот, ругали — надо же им как-то себя развлекать, шутила про себя Майя. Этот шум не раздражал. Он создавал иллюзию, что жизнь рядом кипит. А значит, она совсем не одна.

Вечерами, когда город зажигал миллионы окон, она чувствовала себя экспонатом в музее. В дверь никого не впускала: то ли боялась, что сама не справится, то ли не повезёт с парнем.

— Я просто свободна. Свободна, как птица!

Майя посмотрела на двух младенцев, мирно лежащих на её кровати.

— Так, стоп. Какая я сейчас птица? Потому что какая-то кукушка, блин, мне в гнездо подложила двух птенцов.

Она замерла.

— А чем я их накормлю? Они же не едят йогурт. Точно не едят.

Паника начала подниматься где-то в груди, но Майя заставила себя дышать ровно.

Не паникуй. Включаем логику. Мамы нет — натурально покормить не может. Значит, нужна детская смесь.

Она посмотрела на детей.

— А как я вас брошу здесь одних? Вы же разревётесь.

Выход был один.

Майя взяла телефон и нажала на номер подруги.

— Даша, привет...

— Привет, Майка! Скучаем?

— Не особо. Слушай, ты где сейчас?

— В ванной. Сериал смотрю. Ты меня отвлекаешь, между прочим.

— Мне срочно нужна твоя помощь. Ты можешь купить детскую смесь и принести её мне?

— Ха-ха-ха! Детство захотела вспомнить? Ностальгия рубит?

— Не совсем. Просто два мальчика проголодались.

— Какие мальчики? Ты познакомилась с двумя сразу, а им оказалось мало лет? Майка, хватит меня смешить!

— Даш, я серьёзно. У меня два младенца на руках. На улице подобрала. А кормить их нечем.

— В смысле — подобрала?

— В прямом.

— Май, ты не врёшь?

— Нет.

— Лучше бы ты с котят начала, а не с детей! Ладно, скоро буду.

В трубке раздались короткие гудки.

Прошёл час — от звонка до звонка в дверь.

— Тук-тук, — раздался голос Даши. — Открывай давай, папочка пришёл.

Звонок не работал уже полгода. Майя открыла.

Даша стояла на пороге с огромными от любопытства глазами и двумя пакетами в руках.

— Показывай свой детский сад в пелёнках.

Даша была весёлой и остроумной по натуре. Она скинула куртку и сразу прошла в комнату.

— Ты погляди, что делается, Май. И когда ты только успела? Я думала, у тебя просто животик, а тут — незапланированные роды. И что мы делать будем?

— Для начала попробуем покормить. Неизвестно, когда у них был последний обед.

Даша глянула на свёртки и деловито кивнула:

— Ок. Ща всё будет. Пацаны устали, пацаны хотят ням-ням.

Она вытащила из пакета две пачки детского питания, бутылочку и брошюру.

— В аптеке сказали: для новорождённых — вот эта. А если капризные — вторая. Ещё дали инструкцию, как разводить, и на всякий случай пустышку. Я, знаешь ли, предусмотрительная.

Пока Даша колдовала над бутылочками — стерилизовала, сыпала порошок, проверяла температуру каплей на запястье — Майя стояла рядом и чувствовала себя лишней.

— Готово! — Даша подхватила одного из мальчиков, того, что поактивнее, и ловко, будто всю жизнь только этим и занималась, пристроила к бутылочке. Малыш сначала сморщился, потом жадно зачмокал.

— Смотри, работает, — выдохнула Майя.

— Куда они денутся. Инстинкт. А ты второго бери, а то обидятся и уйдут!

Майя осторожно взяла оставшегося. Ребёнок был лёгким — как полпачки гречки, мелькнуло в голове. Она присела на край кровати, поднесла бутылочку. Мальчик открыл рот, и через несколько секунд Майя услышала ритмичное бульканье.

— Ну вот, — сказала Даша, усаживаясь на пол прямо посреди комнаты. — Теперь рассказывай, что вообще здесь происходит.

— Я не знаю. Надо было полицию вызвать. Или скорую. Или кого-нибудь, кто в этом хоть что-то понимает. Я испугалась. Если бы вызвала полицию, их бы забрали... не знаю куда. В детдом. Или в больницу.

— Так, тихо. Не паникуй.

— Я не знаю, что мне делать, — сказала Майя тихо. — Но я не могла их там оставить.

— Ладно. Не могла — значит, не могла. Так. Сейчас мы их кормим. Потом я звоню своему знакомому педиатру. Она нас не сдаст, но подскажет, что делать. А завтра утром идём в полицию. Не для того, чтобы их отдать, а чтобы зафиксировать. Потому что кто-то их бросил. И этот кто-то должен ответить. Идёт?

Майя кивнула.

— И ещё, — Даша уже набирала номер, — придётся тебе учиться готовить больше, чем йогурты. И фикусу теперь придётся подвинуться. Похоже, у него появляются соседи. Будут по утрам его будить и желать приятных снов.

Майя хмыкнула. Это вышло похоже на всхлип.

Первый мальчик, закончив есть, выронил бутылочку и удовлетворённо икнул. Второй, на руках у Майи, замедлил сосание и начал засыпать.

Тишина в квартире стала другой. Не пустой. А наполненной дыханием двоих маленьких людей.

— Слушай, — вдруг сказала Майя, глядя на них. — А как их зовут?

— Надо придумать, — ответила Даша. — Но не сегодня. Сегодня задача — выжить.

Майя посмотрела на двух спящих младенцев, на Дашу, которая уже хозяйничала на кухне, на фикус в углу, который будто бы тоже с интересом наблюдал за происходящим, и подумала:

А ведь теперь я не одна.

Но надолго ли?

А потом подумала:

С утра — полиция. Заявление. И я никому их не отдам. Потому что они — мои. И точка.

Как это вышло, что там, где раньше зияла тишина, вдруг забился маленький тёплый пульс?

Майя улеглась на кровать вместе с двумя комочками и плавно погрузилась в безмятежный сон.

Она проснулась от того, что кто-то тыкал пальцем в её щёку.

Майя открыла глаза. Рядом стояла Даша.

— Проснулась? — спросила подруга. — Если да, то иди чай пить. Никуда не денутся твои любимчики.

Майя села, потёрла лицо.

— А кстати, Май, не хочешь спросить, где я сегодня спала?

— Где?

— На полу! Как собака! Места же нет больше. Вы разлеглись на всю кровать и спите довольные. А мне что делать? Пришлось искать выход из положения.

— Извини. Я, похоже, перенервничала и уснула. И сны какие-то странные снились. То я за фикусом бегу, то он за мной, а младенцы сидят и хихикают.

— Да у тебя, наверное, молоко ударило в голову. А кстати, надо у них спросить: они молочка не хотят с утра? Сиди, Май. Пойду сама спрошу.

Даша вышла в комнату и вернулась через пару минут.

— Значит так. Кушать они, может, и хотят. Но в первую очередь они бы хотели, чтобы им сменили памперсы. Хотя у них памперсов-то и не было — только пелёнки.

— Даша, у меня к тебе будет маленькая просьба...

— Какая? А, всё поняла, — протянула подруга. — Опять не досмотреть сериал и сбегать в магазин за памперсами?

— Ага.

— Ну конечно, — вздохнула Даша, уже натягивая джинсы. — Куда я без таких приключений?

Она убежала.

Майя зашла в комнату.

— С добрым утром, — сказала она, садясь на корточки перед кроватью. — Не знаю, как вас по имени...

Младенцы лежали на спине и смотрели на неё.

— А почему вы не плачете? — заметила Майя. — Младенцы должны плакать. Постоянно. У меня в поликлинике орут так, что стёкла трясутся. Может, вы философы?

Один из младенцев моргнул.

Майя проморгалась.

— Может, мне показалось?

— Тебе не показалось, — раздался тоненький, но удивительно чёткий голос.

Майя вздрогнула и оперлась рукой о комод. Она посмотрела на детей. Те лежали на спине, повернув головы в её сторону, и смотрели с выражением, которое совершенно не вязалось с их пухлыми щеками и крошечными кулачками.

— Это... ты сказал? — спросила она у того, что был слева.

— Я, — ответил темненький младенец. — А ты ожидала, что мы заговорим хором? Мы могли бы, конечно. Но это было бы невежливо с нашей стороны.

Второй младенец, светленький, издал звук, очень похожий на сдержанный смешок, и прикрыл рот ладошкой.

Майя медленно выпрямилась.

— Мне, наверное, всё-таки нужно к врачу, — пробормотала она, осторожно отступая к стене. — Или в неотложку. Или вызвать экзорциста. Вы вообще кто?

— Мы дети, — ответил темненький. — Разве не видно?

— Дети не разговаривают с рождения! У них несформированный речевой аппарат, они...

— Мы можем подождать, — великодушно согласился младенец.

— Чего подождать?

— Когда вы успокоитесь, мадам.

Майя открыла рот, закрыла и беззвучно вышла в коридор. Прислонилась спиной к холодной стене и медленно сползла на корточки.

Она проработала в поликлинике семь лет. Видела пациентов, которые утверждали, что слышат голоса, видят гномов в батарее отопления или разговаривают с кактусами. И всегда уверенно выписывала направление к неврологу или психиатру.

Интересно, — подумала она с неожиданным спокойствием, — а кто выпишет направление мне? И есть ли вообще врач, к которому идут с такими... симптомами?

— Май! — голос Даши раздался прямо над ухом. Майя подскочила, ударившись затылком о дверной косяк. — Ты чего на полу сидишь? Я всё купила. Там очередь была, будто макароны раздают. Держи.

Даша вручила ей огромный пакет с памперсами, детским кремом и влажными салфетками.

— Ты какая-то белая, — заметила подруга.

— Даша, — тихо сказала Майя, поднимаясь. — Они разговаривают.

— Кто? Младенцы?

— Да.

— Ну ты мать даёшь... Может, тебе вздремнуть чуток? А то умаялась.

— Зайди и послушай сама.

Они вместе зашли в комнату. Младенцы лежали на кровати, терпеливо глядя в потолок. Увидев Дашу, они улыбнулись.

Майя повернулась к ним:

— Как вас зовут?

— У нас нет имён, — сказал темненький. — А это мой брат. У него тоже нет имени.

Светленький кивнул, сохраняя на лице выражение утомлённого интеллигента, которому надоело объяснять прописные истины.

— А как мне вас называть?

— Ну не знаю, — сказал темненький. — Ты же нам теперь как мать. Вот и давай думать!

— Хорошо. Имена нужны самые обычные. Предлагаю Ваня и Миша.

— Как интересно, — сказал темненький. — Я буду Ваня. А ты, — он посмотрел на брата, — ты теперь Миша. Так наша мамочка решила.

Миша недовольно поджал губы, но промолчал.

— Ваня и Миша, — повторила Майя.

— Мы вообще-то уже довольно старые, если подумать, — заметил Ваня, с интересом разглядывая свои пальцы на ногах. — Просто тело новое. Неудобное, кстати. Очень тяжёлое.

— И мокрое, — добавил Миша с явным неудовольствием. — Вы не могли бы заняться пелёнками? А то как-то неудобно находиться в таком виде перед дамами.

— Это фиаско, брат, — сказал Ваня.

Даша, которая всё это время стояла с открытым ртом, наконец издала звук:

— Май...

— Да, — кивнула Майя, даже не оборачиваясь.

— Они...

— Да.

— Они реально разговаривают.

— Да!

— Я думала, у тебя нервный срыв. Или ты шутишь. Или... — Даша замолчала, переваривая информацию. — А чего они такие спокойные? Младенцы должны орать. Или проситься на ручки. Или ещё что-то делать по-младенческому.

— Вас долго ещё ждать? — раздалось с кровати. — Пацаны кушать и подмыться хотят.

Майя вздохнула.

— Хорошо. Сейчас всё сделаем.

Через полчаса, когда дети были переодеты в памперсы и накормлены, Майя снова заговорила:

— Откуда вы? И кто ваши родители?

— Мы из далека, — сказал Ваня. — Я бы сказал, из другой вселенной.

— Ой, что ты им объясняешь? — перебил Миша. — Они же ничего не понимают. Ты им ещё расскажи про мультивселенные. Про то, что можно жить миллионы лет, потом менять тела и дальше жить и всё это помнить.

— Да, лучше не рассказывать, — согласился Ваня. — Они ещё не готовы к такой информации.

— Это вы нас не готовыми называете? — возмутилась Даша. — Да мы, может, единственные во всём городе, кто сейчас готов слушать про мультивселенные. Потому что нормальные люди спят и видят сны про огурцы.

— Спокойно, — Майя взяла подругу за плечо и усадила на табуретку. — Сначала разберёмся с главным. Вы сказали, что меняете тела. Значит, вы уже жили раньше. Сколько вам... ну, в сумме?

Ваня задумчиво почесал пухлой ручкой подбородок.

— Если пересчитать на ваши земные годы... мы с братом потеряли счёт где-то после пятисотого миллиона. Но тела меняем не впервые. Обычно мы приходим туда, где нужна помощь. Или где что-то пошло не так.

— А здесь что пошло не так? — спросила Майя.

Миша и Ваня переглянулись. Между ними словно пробежала беззвучная молния — странный, почти телепатический диалог.

— Здесь, — наконец произнёс Миша, и в его детском голосе вдруг проступила древняя, усталая интонация, — здесь кто-то очень умный появился. Он решил, что закон сохранения души можно отменить. И теперь каждую ночь в вашем городе пропадают люди. Не тела — души. Пустые оболочки потом находят в подворотнях. Они дышат, сердце бьётся, но внутри — никого.

Майя побледнела.

— Постой... у нас в поликлинике был случай. Мужчина, сорок лет. Привезли с улицы — сидит на лавочке, смотрит в одну точку. Ни на что не реагирует. Коллеги сказали — кататония. Я сама анализы назначала...

— Не кататония, — перебил Ваня. — Пустая оболочка. Таких уже семнадцать по городу. Просто врачи пока не связали. Это какой-то сильный демон появился в вашем мире.

Даша резко поставила кружку с чаем на стол.

— Так. Всё. Стоп. — Она обвела руками комнату. — Значит, вы — древние переселенцы душ, которые вселились в младенческие тела, чтобы спасти город от... кого? От кого, простите?

— От того, кто эти души крадёт, — спокойно ответил Ваня. — И мы не «вселились». Нас послали. Есть... организация. Назовём её так. В разных мирах её называют по-разному. Мы — оперативники. Вроде ваших детективов, только масштаб побольше.

— Оперативники в памперсах, — тихо сказала Майя. — И что дальше? Вы будете расследовать преступления, лёжа на пеленальном столике?

— Будем давать указания, — поправил Миша. — Вы — наши руки и ноги, пока мы не подрастём. А это случится нескоро. Ваши тела созревают мучительно долго. Мы уже заметили.

Ваня вздохнул с трагизмом ветерана.

Даша и Майя переглянулись.

— Я сейчас задам глупый вопрос, — сказала Даша. — Но вы хотя бы знаете, кто крадёт души?

— Нет, — ответил Ваня.

— В общем, — подвёл итог Миша, — у вас только что закончилась спокойная жизнь.

— И началась очень странная, — добавил Ваня, протягивая ручки к Майе. — А теперь возьмите меня на ручки. У меня, кажется, газы. И это унизительно для существа, которое видело рождение галактик.

Майя, не веря себе, подошла и осторожно взяла тёплый, увесистый свёрток. Он икнул и доверчиво прижался к её плечу.

Вот угораздило, — подумала она. — Я держу на руках миллионолетнего оперативника из другой вселенной, а он пукает и хочет спать.

— Так какой план? — спросила Майя.

— Не знаю, — ответил Ваня. — Но в каждом человеке есть свет. У вас он ярче, чем у большинства. Поэтому ты нас и нашла. Только не ты пришла к младенцам — а мы пришли к тебе.

Он посмотрел на Дашу:

— Даша, ты тоже с открытым и чистым сердцем. Нам это вдвойне поможет.

— Хочу рассказать, как действует демон, — продолжил Миша. — Он находит слабую душу, которую можно ослабить человеческими пороками, и постепенно её опускает. Питается его энергией. Человек ходит, существует, но уже как робот. Как будто в глубоком сне.

— То есть они становятся зомби? — уточнила Даша. — Настоящими зомби?

— Хуже, — ответил Миша. — Они просто спят разумом.

— Живые гробы, — прошептала Майя.

— Точно, — кивнул Ваня. — Только хуже. Гроб хотя бы не просит кушать.

Даша встала, прошлась по комнате, резко развернулась.

— Так. Допустим, я верю вам. Допустим, есть какой-то демон, который крадёт души. Вопрос: что делать? Идти в полицию?

— Какая полиция? — отрезал Миша. — Они увидят пустые тела и спишут на инсульт, эпилепсию, передозировку. Ваша медицина очень удобно всё объясняет. Никто не хочет искать чёрную кошку в тёмной комнате, если можно сказать, что кошки не существует.

— Ты сегодня жёсткий, брат, — заметил Ваня.

— У меня газы, — мрачно ответил Миша. — Подожди, и тебя накроет.

— Хорошо. Допустим, мы в деле. Что мы можем сделать прямо сейчас?

— Вы можете наблюдать, — сказал Ваня. — Майя, вы работаете в поликлинике? К вам приходят люди. Смотрите на них. Ищите тех, у кого в глазах... пустота. Не усталость, не депрессия. Именно пустота. Как будто за окном никого нет.

— И что с ними делать?

— Ничего. Пока. Просто запоминайте. Составляйте список. Где живут, с кем общаются, чем дышат. Демон не действует хаотично. Он выбирает. Он охотится.

— А как я пойму, кто именно демон? — спросила Даша, садясь на пол и подтягивая колени к подбородку. — Он что, с рогами ходит? Или копыта прячет под ботинками?

Миша и Ваня снова переглянулись. Заговорил Миша:

— Может, ну их в баню? Может, сворачиваемся, пока не поздно, и улетаем? Какие рога и копыта?

— Воу-воу, полегче на поворотах, брат. — Ваня посмотрел на девушек. — Извините за моего брата. У него просто газы и перелёт удался тяжело. Он исправится.

— Ладно, извиняюсь, — буркнул Миша. — Больше не буду.

— И вы хотите, чтобы мы таких людей вычисляли? — Майя провела рукой по лицу. — А если он нас заметит? Что тогда? У нас нет ни оружия, ни защиты...

— Есть, — перебил Ваня. — Вы. Ваше сердце, Майя. И твоё, Даша. Это лучше любой брони. Демон не может забрать душу, которая не согласна. Он только уговаривает, соблазняет, пугает. Но если внутри горит свет — он бессилен.

— Звучит красиво, — усмехнулась Даша. — А на практике?

— На практике ты можешь умереть, — спокойно ответил Миша. — Но не душой. Тело — это инструмент. Иногда ломается. Мы знаем. Мы теряли тела. Это больно. Но это не конец.

Майя глубоко вздохнула.

— Значит, план такой. Я иду на работу. Смотрю на пациентов. Ищу пустые глаза. Даша...

— Я проверяю тех, кого знаю, — подхватила подруга. — Соседей, знакомых. И особенно одну продавщицу в магазине. Что-то она мне не нравится.

— И мы не говорим никому, — добавила Майя. — Ни родным, ни коллегам. Нас засмеют. Или хуже — тот, кто крадёт души, узнает.

— Умная девочка, — кивнул Ваня с подушки. — Ой, я хотел сказать: мамочка.

Майя подошла к окну. За стеклом — обычный город. Обычные люди. И где-то среди них ходит тот, кто пьёт души.

Вот так и начинается история спасения мира, — подумала она. — С мокрых пелёнок, памперсов, холодного чая и двух младенцев, которые старше, чем вся человеческая цивилизация.