Kitabı oxu: «Глетчер»

Пролог

1998 год. Тульская область, посёлок Советский.

В лесной чаще, среди лип и берёз, колыхаемых порывами летнего ветра, шли двое мужчин в милицейской форме. Один из них курил сигарету без фильтра и то и дело сплевывал горькую слюну.

Бочкарёв был старший по званию и командовал этим звеном, в которое входил он сам и младший сержант Лиссов. Остальные несколько звеньев шли по правую и левую сторону от них, на расстоянии десяти метров. Поиски Натальи Озеровой шли уже четвёртые сутки. Красивая и молодая женщина, отправилась за грибами в лес, в одиночку, после чего не вернулась. Дома у неё остались сын Юра и её отец Владимир Иванович, дед шестилетнего Юры.

Этот лес на окраине посёлка «Советский» давно славился тем, что в нём пропадали люди и объяснение всегда было одно: «пьяный был, река прибрала, не иначе». Только никто не думал о том, чтобы дойти до реки, которая шла вообще в другой стороне, понадобится не один день.

И этот случай оказался не исключением. Но была и ещё одна версия исчезновения женщины, но её сразу отмели в сторону, как не состоявшуюся, так как человек выразил свои предположения в силу своей необразованности. А версия была такова, мол женщина у Олега в соседнем посёлке, своего любовника. Конечно это тут же проверилось, но не дало положительных результатов, более того, сам Олег опроверг какую либо связь с этой женщиной. Так что теперь оставалась только версия с рекой, к тому же после недавних затяжных проливных дождей она поднялась и вышла из берегов.

– Товарищ майор, – обратился младший сержант Лиссов к Бочкарёву. – Как думаете, куда могла запропаститься женщина, оставив при этом маленького сына?

– Чёрт его знает, Николай! – ответил майор. – Ты видишь обстановку в стране, бардак, бандит на бандите. Всё, что угодно могло случиться.

– То есть, вы не исключаете уголовку? – спросил Лиссов.

– Её Коля, никогда не нужно исключать, а наоборот, с неё начинать. Да, река то версия хорошая, да только мы с тобой целый день идём, а до неё ещё не дошли. Ещё с полкилометра пройдём и возвращаемся.

– Может её сам дед того!? – предположил сержант.

– Нет. Нет нужды ему в этом, мальчишка то на него останется, да и взволнован он, сам не свой. А вот то, что он чего-то не договаривает видно не вооружённым глазом.

– Так может в отделение его? – не успокаивался сержант.

– Слушай, что ты всё время категорично мыслишь. Ты свою эту радикальную методику на бандитах будешь отрабатывать. Дед молчит о чем-то, но это дела не касается. А может и касается, но косвенно. Ладно, всё, свисти всех, возвращаемся. Темнеет уже.

– Знаете товарищ майор, перед тем, как сюда ехать, я изучил так сказать особенности этого места. Некролог, уголовную колонку и всё прочее.

Так вот, люди тут периодически пропадали. Мужчины в основном, находили не всех, а если находили, то описывали их, как мумий. Высушенных. В середине восьмидесятых здесь пропали двое молодых парней, их так и не нашли. Я копнул ещё глубже и наткнулся в архиве на расследование НКВД в 1930 году. То есть, тогда люди тоже пропадали. А в соседних поселениях люди жаловались на порчу скота. Маньяк не мог столько прожить, если их конечно не целая семья, где знания передают по наследству. Так что странно это.

– Вот что, сержант, жанр Голливудского кино здесь не уместен, касты маньяков и так далее, ты не думай, кино тоже смотрим. И мистику сюда пришивать не стоит. Хотя, чем чёрт не шутит. Ну и что в расследовании НКВД говорится?

– Мало чего. Сожгли тогда этот колхоз, который назывался «Витязь», мол из-за вспышки какой-то инфекции. А позже, начали строить снова и теперь это посёлок «Советский».

– Что же это за инфекция такая, что целый колхоз сжечь, чума что ли? – кого-то неведомого спросил Бочкарёв.

– А люди говорят, что пропавшая никто иной, как ведьма, – сказал Лиссов.

– Ха, да любую бабу можно назвать ведьмой, – сказал Бочкарёв.

– Да тут другое. Говорят, что мальчик был особенный. Больной, сам не ходил, скрюченный был.

– ДЦП что ли? – спросил майор.

– Точно, оно самое. Говорят, что она с ним что-то сделала. Мол ритуал в лесу какой-то совершила. Люди то опешили, когда увидели совершенно здорового ребёнка.

– В таких местах всегда слухи да суеверия водятся, – ответил скептически майор. – Ты сам то ведьму когда последний раз видел? Ну вот и всё. Хватит на сегодня мистики.

– А ещё в соседних посёлках люди говорят, что у них орудует Чупакабра, мол скот портит.

– Так! – сурово посмотрел Бочкарёв на Лиссова.

Все возвращались уставшие, ноги не слушались, животы урчали, а мысли стопорились на этих основных физиологических процессах и потребностях. Они вышли из чащи, майор снова прикурил сигарету, сплюнул и сказал всем идти к машинам, оставил только сержанта. Они пошли к дому пропавшей женщины.

Дом стоял у самого леса, на отшибе, так, что можно шабаш устраивать, никто ничего не увидит. Сам дом был очень стар, такие строили ещё во второй четверти двадцатого века. Это было массивное строение из бруса, с отоплением на основе дровяного водонагревателя, с множеством окон. Фасад частично отремонтирован, шифер свежий, дом простоит ещё век, а то и больше.

Дед стоял на крыльце, погруженный в мысли, судя по его сморщенному лбу, они были мрачные. Когда милиционеры подошли к нему, он вышел из оцепенения и посмотрел на них.

– Владимир Иванович, я смотрю вы чем-то озабочены который день, может поделитесь своими мыслями? – спросил майор. – Понимаете, любая зацепка может помочь.

– А тут уже ничего не поможет сынок. Поздно. Слишком поздно. Не уберёг я Наташеньку.

– Скажите, а что стало с её мужем?

– Да разошлись они. Давно. Уехал он за границу. А что?

– Да так, в интересах дела, – сказал майор. – Вы держитесь. Мы делаем всё, что можем. Людей не хватает, сами знаете, что в стране происходит.

– В лесу этом, зло живёт, – сказал старик смотря на лес.

– Да вы что, сговорились!? – сказал майор и посмотрел на Лиссова.

Как только милиционеры ушли, Владимир Иванович бросился в дом. Забежал в кладовую, стал рыться в куче вещей. В сторону летели коробки из под обуви, старые вещи. Наконец-то, что он искал, попалось ему под руку. Старое охотничье ружьё, которое он когда-то купил, но стрелял из него лишь несколько раз, один из которых по банкам. Кладовая осталась не закрытой, свет полосой лился на деревянный вишнёвого цвета пол. Владимир Иванович взял патроны и посмотрел в окно на солнце, которое садилось оставляя остатки света на открытом от деревьев участке земли, покрытой уже отходившей травой. Затем его взгляд остановился на лесной чаще. Он перекрестился и отправился в дальнюю комнату, где мирным сном спал маленький Юра. У него был стресс, поэтому Владимиру Ивановичу приходилось давать ребёнку успокоительное, после которого он спокойно спал. Но всякий раз, когда мальчик просыпался, резал деду сердце вопросом, не вернулась ли мама. Владимир Иванович говорил правду с болью.

Мальчик крепко спал, но Владимир Иванович стал его трясти. Когда Юра проснулся и увидел обеспокоенного деда, в голову пришла только одна мысль, о том, что мама вернулась. Но дед почему-то взял его на руки и куда-то понёс.

– Дед, куда мы идём? – спрашивал мальчик, но дед молчал. – Дед, зачем тебе ружьё?

А принёс он его в кладовую, разгреб вещи и усадил в угол. Стал закладывать его вещами.

– Юра, ты должен пообещать мне, что не выйдешь отсюда до утра. Что бы не случилось, не выходи отсюда. Ты понял?

– Но почему? Что случилось? – спросил мальчик.

– Я обещаю, что потом всё расскажу, а теперь накройся этими вещами и сиди тихо. Утром я приду к тебе.

– Хорошо.

Владимир Иванович оставил в кладовой свет и закрыл дверь. Посмотрел в окно, там были уже сумерки. Он выдохнул, выключил телевизор и сел в мягкое кресло, достал из кармана патроны и зарядил ружьё. Затем снова перекрестился и посмотрел на часы, что висели на стене, они показывали 21:15. Страх детства вернулся. Он уже давно забыл о том, что рассказывала ему бабушка, когда он был маленьким, и что случилось с их колхозом, но теперь память вернулась.

Тишина угнетала, но делать было нечего, нужно ждать. Владимир Иванович точно знал, чего он ждёт, а точнее кого. Свет простой лампы, единственной из пяти в люстре, резал и сушил глаза, приходилось часто моргать и тереть их. Прислушавшись в сторону кладовой, он понял, что мальчик уснул. Он и так был сонный, а действие успокоительного наверное ещё не закончилось и он продолжил спать. Дети спят очень крепко и хорошо, и если порой их не будить, они проспят целые сутки. Эти мысли немного отвлекли Владимира Ивановича. Он снова глянул на часы, время застыло на отметке 22:30. Глаза щипало, наконец уставшие сопротивляться веки сомкнулись, голова повисла.

Внезапно послышалось движение за окном. Там определённо что-то было. Старик весь напрягся. На часах было 4:26. Он пристально смотрел в проём окна, во тьму, неизвестную и пугающую. Да, шорохи стали отчетливее. Владимир Иванович тихонько встал, на сколько это возможно в возрасте семидесяти шести лет и подошёл к окну. На улице ничего не было видно и ему пришлось выключить свет. Выключатель клацнул и он снова вернулся к окну и вгляделся во тьму, по земле стелился туман. Справа послышался шорох и его внимание было направлено туда. В следующий момент, Владимир Иванович отскочил от окна в испуге, сердце забилось, тело бросило в жар. Это была кошка. Вероятно она заприметила старика и решила поиграть. Старик выругался и снова включил свет, а когда обернулся, в другом окне стоял силуэт, он заглядывал в окно. Эти огромные красные глаза смотрели на него холодом, в них не было ничего, кроме ужаса. Владимир Иванович направил на гостя ружьё. На чердаке что-то загромыхало, отвлекая старика. В следующий момент, когда его внимание вернулось к окну, в нём уже никого не было.

Старик побежал к другому окну, ничего, затем к другому, то же самое. Существа нигде не было. Существа сотканного из тьмы и ужаса веков, с синюшно-бледной кожей и торчащими клыками. Владимир Иванович смотрел в эти глаза, холодные и внушающие ужас, он верил своим глазам. Сердце сжималось от безвыходности, отчаяния и страха. Но нельзя бояться, так говорила его бабушка, когда он был маленьким. Он рванул на груди рубашку, пуговицы полетели по полу, стал нервно щупать грудь.

– Крест, где же мой крест? Убирайся отсюда! – крикнул старик. – Я тебя не боюсь!

По стеклу что-то заскрежетало, Владимир Иванович посмотрел на окно, существо смотрело на него, а потом снова исчезло. В коридоре послышался скрип, тут старик вспомнил, что в суете не запер дверь. Что были силы он рванул в коридор, но было уже поздно. Дверь медленно открывалась, показались кривые и синюшные пальцы с грязными и длинными когтями.

В следующий момент, дверь с грохотом отлетела в сторону. Существо рвануло к нему и заключило в свои крепкие и ледяные объятия. Внутри всё зажгло, как будто там горел бензин. Существо отшвырнуло его. Старик открыл глаза, увидел ружьё рядом с собой и поднял его. Направил дуло себе в подбородок и в следующий момент, он увидел Наташу, свою дочь и мать внука. Её глаза светились красным, а кожа была бледной, она хотела остановить его, но было поздно, палец спустил курок и утреннюю тишину нарушил выстрел. Кровь брызнула на потолок и стены. Тело замертво упало с грохотом на пол. Где-то далеко пели петухи, влажный воздух доносил их крики, а на горизонте вспыхнула полоса. Существа попятились в лес.

Юра проснулся от выстрела и поспешил вылезти из кладовой. То, что он увидел в следующий момент, навсегда отпечатается в его памяти. Комната в крови, дверь настежь, в коридор крадется ещё холодный свет, а дед лежит в луже собственной крови с развороченным лицом.

***

Обнаружили это всё милиционеры, которые приехали на поиски Натальи Озеровой. Мальчик был напуган, ни к кому не подходил. Принято было найти отца Юры, вскоре он прилетел. С документами на опеку проблем не возникло, их сделали очень быстро, никто не хотел брать на себя обузу. Единственное нарекание, которое было объявлено отцу мальчика, это то, что он должен жить на территории России. Конечно же это очень расстроило нынешнюю супругу Виктора, но что поделать, родной сын. Отец забрал его в город.

– Странно всё это, – сказал сержант, когда тело Владимира Ивановича погрузили в специальную машину. – Мать исчезает, дед стреляет в себя. Место какое-то аномальное.

– Опять ты за своё, – возразил майор.

– Не верю я, что это простое совпадение товарищ майор.

– А что там в отчётах НКВД сержант?

– Люди давно пропадали здесь. По словам местных жителей, нечистая тут живёт. Некоторых детей находили ни живыми, ни мёртвыми. Будто всю жизнь из них высосали. В отчётах сказано, что местные в силу своей необразованности говорили, что это вурдалаки.

– В стране вурдалаков и так хватает, вон они везде сержант, – ответил Бочкарёв. – Да, тяжело мальчугану пришлось. Как бы психологической травмы не случилось.

– Кажется мне товарищ майор, что это ещё не конец.

Двенадцать лет спустя

Тёплый летний вечер стелился над землёй. На поляне, в пригороде играла тяжёлая музыка. Шестеро ребят распивали пиво после концерта своей группы «Труп» в одном из городских клубов и дёргали головами в такт музыке. Все они были одеты в чёрное, кожаные куртки, высокие ботинки, чёрные футболки с пентаграммами, длинные волосы. На концерте они играли песни таких групп, как Behemoth, Emperor, Gorgoroth, и соответственно копировали их поведение. Грязное звучание электрогитар, искусственная кровь, перевернутые распятия и всё в таком духе. Это мероприятие собрало в клубе около тридцати единомышленников, что для них было фурором. Ведь эти люди понесут о них молву, распространят видеозаписи.

Это место они называли «место шабаша». Ребята увлекались Блэк-металом, верили в Дьявола. Лозунг «аве сатана», звучал после каждого глотка пива. А создал это место парень по прозвищу Глетчер, вокалист группы. Двенадцать лет назад он видел смерть и верил, что он избранный. Остальные ребята его побаивались из-за его мрачных идей. Однажды, когда ему было десять, он поймал бездомную кошку и прибил её к столбу. Другие ребята критиковали его за это, на что он ответил таким же деянием, только на этот раз он прибил соседскую собаку. Но эти деяния были лишь с его слов, никто этого не видел. Он просто хотел быть в глазах других злым и беспощадным, чтобы его боялись. На самом деле, он просто привязал тех животных, а после отпустил. Единственное, чем подтвердилось жестокое обращение с животными, это то, что соседская собака пропала, через день после этого. Ребята рассказали всё классному руководителю в школе, которого это повергло в шок. Татьяна Николаевна, учитель с двадцатилетним стажем пыталась поговорить с Юрой, учитывая то, что с ним произошло повлияло на его психику. Но тот лишь фыркал носом и смотрел злобным взглядом исподлобья, на что учитель оставил всякие попытки переубедить мальчика.

Дальше начался блэк-метал, спиртное и все вытекающие оттуда последствия. В целом музыка этого жанра не плохая, просто некоторые люди склонны воспринимать её слишком глубоко и серьёзно, буквально верить в те вещи, которые там воспеваются. Юра был из таких людей. В пятнадцать лет он пытался поджечь небольшую церковь, но его поймал сторож. Однажды, он рассказал друзьям о том, что хотел бы записать настоящие вопли боли на диктофон, и думал использовать эту запись когда-нибудь в музыке группы. Сверстники его боялись, а от противоположного пола не было отбоя. (Психи всегда обаятельны).

В пятнадцать лет у него был первый половой акт с Алёной, девушкой с соседнего двора, в подвале её дома, на старом диване, который туда кто-то притащил чтобы не выкидывать. Она сопротивлялась, конечно наиграно, но потом поняла, что это бесполезно и расслабилась. Впрочем, она сама этого хотела, он ей нравился, но она не хотела показаться доступной. Но потом, когда Юра во время акта достал нож и порезал себе палец, а затем стал капать кровью на её грудь, она его скинула с себя. Ей стало отвратительно, а удовольствие сменилось рвотным рефлексом. Об этом она не говорила никому, Юра тоже и даже попросил прощения. Несколько месяцев они встречались и часто закрывались наедине в том самом подвале. Потом ему с другом по прозвищу «Фауст» удалось собрать музыкальную группу. Алёна приходила к ним в гараж, но Юра не обращал на неё внимания и она порвала с ним.

Отец Юры прилагал неимоверные усилия, чтобы парень вырос нормальным человеком, но все его попытки заканчивались тем, что Юра хватал нож и начинал наносить себе увечья на запястьях. Тогда и отец перестал его трогать, пуская на самотёк. Отец не винил его за вспыльчивость, ведь мальчишка перенёс такое, какое не всякий взрослый сможет перенести и забыть.

В тот период Юру и прозвали Глетчером, из-за ответа на самостоятельной работе по географии. Учитель Ирина Сергеевна, спросила о том, как образуется Глетчерный лёд, на что тот ответил, что не знает, но знает классный Джин под названием Глетчер. Класс смеялся, а он смотрел строгим взглядом на Ирину Сергеевну, ещё молодую, стройную и красивую женщину, с роскошными красными волосами и голубыми глазами, у которой от его взгляда мурашки бегали по коже.

Сейчас на «месте шабаша» было весело всем, парни тащились от загробных и тёмных текстов и гитарных тяжёлых рифов. Сегодня у них был новенький в банде, совсем недавно приехавший из средней Азии восемнадцатилетний парень по имени Серёжа, но звали его все по прозвищу – Джинн . Да, дело в том, что отец у него русский, а мать узбечка. Парень имел обширные познания в блэк-метале и в какой-то степени другие ребята его приняли тепло и серьёзно. Он даже затмил Глетчера, у которого в свою очередь возникла к нему неприязнь. Они часто ссорились и противоречили. Джинн предлагал свои тексты, но Глетчеру они не нравились и казались слишком сырыми и мягкими. Тогда Глетчер предложил ему пройти испытание, если он хочет тусоваться с ними, которое они все прошли.

– Круто мы отыграли, крутейший концерт был, – сказал Фауст.

– Ты готов? – спросил Глетчер Джинна. – Только избранные через это пройдут.

– Да, готов Глетчер, – ответил парень.

Испытание называлось не затейливо «гроб». А суть заключалась в том, что посвящённый ложится в пустой гроб, который заколачивают на несколько гвоздей и опускают в землю, присыпая его землёй. Гроб ребята сколотили сами, обшили изнутри и снаружи тканью, чтобы в щели не попадала земля. Придумал этот ритуал сам Глетчер.

Ребята взялись за лопаты. Они закапывали гроб всякий раз в землю, чтобы его никто не видел, не стащил или не выбросил. Согласитесь, гроб лежащий на поляне, непонятно откуда взявшийся, вызовет много вопросов.

Наконец гроб был извлечён из земли. Ткань чёрного цвета, уже изрядно изъеденная насекомыми, была вся перепачкана грязью. Глетчер вскрыл гроб, в нём засуетились подземные жители: черви разных видов и прочие насекомые.

– Ооо, твою мать! – сказал с отвращением Джинн. – Может ну его?

– Нет, ты должен, – сказал Глетчер.

Гроб отчистили. Джинн переборол себя и с лёгкостью лёг в него. Фауст и Глетчер принялись заколачивать. Джинн почуял на затылке неприятный холодок, словно дыхание смерти.

– Как ты там? – спросил Глетчер.

– Нормально, – ответил Джинн.

– Готов к погружению? – спросил Фауст.

– Да.

– Ребята, опускаем, – скомандовал Глетчер. – Сейчас ты почувствуешь поцелуй смерти.

Ребята аккуратно на верёвках опустили гроб в яму и стали закапывать. Закапывать было принято не сильно, но в этот раз они перестарались и присыпали больше обычного.

Джинн почуял неладное лёжа в тесном и душном гробу. Уши стало давить, паника постепенно нарастала. Пять минут показались вечностью. Время будто остановилось, а предстояло пролежать ещё пять минут.

– Глетчер, может хватит? – сказал Фауст глотнув пива.

– Нет! Ещё рано! – резко ответил Глетчер. – Он должен прочувствовать как следует, какого быть мёртвым.

– Да ты совсем сошёл с ума, он же задохнется. Ребята, достаём его.

– Я сказал ещё рано! – закричал Глетчер и схватил за грудки Фауста. – Этот полукровка вообще не достоин жить. Приехал сюда и заявляет свои права на стаю.

– Какая стая, ты тронулся. Достаём его.

– Не зли меня! – одернул Фауста Глетчер.

Джинн стал понимать, что воздух заканчивается. Паника усилилась. Парень стал стучать по крышке гроба и кричать. Фауст это услышал и бросился в яму, но Глетчер вытащил его и ударил два раза по лицу, разбив парню нос и губы.

– Слушай, пошёл ты Глетчер! – кричал Фауст. – Я ухожу на хрен отсюда. Я не при делах. Ты псих. У тебя что-то с башкой.

– Ну и вали, трус. Показушник, – крикнул Глетчер.

Ребята пошли вслед за Фаустом. Глетчер смотрел им в спины с гримасой презрения. Спустя пару минут, он посмотрел на яму и как ни в чём не бывало, пошёл прочь.

Джинн бился в истерике в гробу, дышать было всё трудней. Но наконец он услышал, как его откапывают. Но гроб не достают, а пытаются оторвать крышку. Яркий свет ударил в глаза, парень жадно хватал воздух, который обжигал лёгкие. Наконец он привык к свету и разглядел лицо Фауста. Тот помог ему выбраться. Джинн плакал, лицо было испачкано землёй вперемешку со слезами и соплями. Штаны были мокрые.

– Как ты? – спросил Фауст.

– Н-н-нормально, – заикаясь ответил парень.

– Не могу поверить, что он оставил тебя там. У него совсем плохо с головой.

– ААА… Сссзади! – крикнул Джинн, но Фауст не успел обернуться.

Глетчер всё это время сидел в кустах и наблюдал за происходящим. Потом резко выскочил и ударил Фауста по затылку, тот упал, а он стал добивать его до тех пор, пока тот не потерял сознание, а затем переключился на Джинна. Глетчер сунул руку за спину и достал нож, медленно приближаясь к парню, который пятился назад.

– Пожалуйста, не надо, – умолял Джинн. – Прошу тебя, успокойся.

– Ты грязная свинья, ты за всё ответишь. Иди сюда.

– Нет, пожалуйста… аааа… что ты делаешь… мне больно…

– Это тебе на память, – сказал Глетчер и ушёл прочь.

Джинн протёр кровь на груди, которая бурно текла из раны и увидел не ясный контур фашистской свастики.

Часть первая. Глетчер

Глава 1

Пять лет спустя

Тёплый июньский свет проникал в кабинет на четвёртом этаже сквозь зарешеченное окно. Юра, возмужавший и спокойный, с короткой стрижкой, сидел на деревянном стуле у стола. За столом сидел в белом халате и бейджиком врач, среднего телосложения и шкиперской бородкой. На бейджике значилась фамилия Ананьев. Он пристально смотрел на парня, пока тот смотрел на монитор небольшого телевизора, в котором видел себя. Это была видеозапись пятилетней давности, где Ананьев проводил опрос Юры, когда того привезли в психиатрическую лечебницу. На видеозаписи он с длинными волосами и в футболке с черепом.

– Что подтолкнуло тебя на эти действия? – спрашивал голос за кадром.

– Депрессия! – отвечал Юра. – Очень глубокая депрессия. Когда у меня депрессия, нет никакого настроения и всё кажется несущественным. Особенно люди. Они ползают словно черви. В такие моменты понимаешь всю их никчёмность и тупость. Восприятие в момент острой депрессии очень обострено, понимаете. Многие из них вообще не понимают, зачем и для чего они здесь. Они просто живут и гадят. Иногда бывает, хочется избить их. И мне самому от этих мыслей не легко. Были бы они материальны, я бы вырезал их из головы ножом, но к сожалению они не материальны.

– Скажи, откуда у тебя такой шрам на шее? – спросил голос.

– Я не знаю! Не помню, откуда он. Мама говорила я обварился.

– Родители тебя били?

– Нет, никогда не били.

– Откуда у тебя шрамы на запястьях?

– Я хотел оставить этот мир, потому что меня никто не понимает.

Картинка зависла на паузе.

– Ты пробыл у нас почти пять лет. Вёл себя хорошо, учился экстерном, что очень похвально. Что сейчас думаешь по этому поводу? – спросил Ананьев.

– Считаю это бред! – сказал Юра. – Слава богу депрессии нет больше. Хотя мне иногда снятся жуткие вещи, от которых утром передергивает и они становятся залогом настроения на целый день. Как правило, плохого настроения.

– Какие? – спросил доктор.

– Разные. То меня преследует кто-то, а я пытаюсь убежать в инвалидной коляске, то какие-то лужи крови.

– Видеть страшные сны абсолютно нормально Юра. В силу пережитого тобой, появление таких видений нормально. Я и сам иногда вижу такие вещи, что самый последний шизофреник не видел, – закончил Ананьев.

– Скажите, что со мной было? – внезапно спросил Юра.

– Послушай, что было, то было, главное что сейчас, а сейчас ты здоров. Скажи Юра, ну мы уже взрослые с тобой люди, вот как на духу, родители тебя били?

– Нет, по крайней мере я не помню этого, – ответил Юра и это было правдой, он действительно не помнил такого случая.

– Может выпивали сильно?

– Нет. Я помню только, что дед иногда наливал себе на праздник, – ответил Юра.

– Без обид, это моя работа выяснять причины болезни. В общем, забыли. Ну, ты готов вернуться в мир людей?

– Да доктор.

– Чем займешься? – спросил доктор.

– Как и все, найду работу, буду жить дальше, – ответил Юра. Доктор посмотрел на него пристально и что-то отметил на бумаге.

– Ну что же, поздравляю тебя. Можешь собирать вещи, завтра за тобой приедет отец.

– Отец? Я думал он уехал в Чехию.

– Он решил подождать твоего возвращения. Мы с ним очень хорошо сдружились за последнее время. Он поведал мне о том кошмаре, который тебе пришлось перетерпеть. Я очень сочувствую Юра. Но уже прошло достаточно времени, жизнь продолжается. Постарайся как можно меньше об этом думать. Договорились?

– Да доктор. Спасибо. Ну я пойду вещи собирать? – с улыбкой спросил Юра.

– Конечно иди. Кстати, твой отец передал тебе одежду. Вот, возьми. Лучше, чем та, в которой тебя доставили. Кстати, вопрос, какое отношение к мрачной тяжёлой музыке?

– Перейду на более лёгкое звучание, – улыбнулся Юра.

– Хорошо, – прищурился доктор и добавил, – и мой тебе совет, не стоит налегать на спиртное. Послушай меня, не притрагивайся к нему, желательно совсем.

– Ни капли? – удивился парень.

– Понимаешь, дело в том, что твой организм, возможно был поражён каким-то сильным вирусом, что отразилось на влиянии спиртного на сознание. Не спрашивай, какой вирус, я не вирусолог, моя задача лечить отклонения другого характера. У тебя брали вчера кровь?

– Да, целый литр высосали, – пошутил Юра.

– Хорошо. Ступай! – Ананьев встал и пожал ему руку.

Как и сказал доктор, у ворот лечебницы парня ждал отец. Он был одет в футболку и джинсовые шорты. На лице сияла улыбка. Видно на стиль его одежды повлияла его молодая жена, так как Юра помнил, что отец всегда одевался строго.

– Привет, ну как ты? – спросил отец Юру и обнял его

– Привет, всё хорошо, если это можно так назвать, – ответил Юра.

– Ну что, пойдём куда-нибудь перекусим, соскучился поди по нормальной еде.

– Да, пойдем.

Они зашли в кафе через пару кварталов. Юра заказал себе солянку, пиццу и стакан сока. Отец заказал себе бокал пива. Парень сразу понял, что отец в каком-то напряжении, а пиво чтобы облегчить его.

– Ты какой-то напряжённый, – заметил Юра.

– Да. Я хотел с тобой серьёзно поговорить. Ты ешь, ешь. В общем мы с Таней решили уехать обратно в Прагу, как только ты выйдешь из этого проклятого места.

– Понятно. Снова бросаешь меня? – спокойно отреагировал парень.

– Мы будем приезжать. Тебе просто нельзя покидать пределы страны. Я пытался убедить доктора, но он категорически против. Пойми, ты взрослый парень, тебе надо собственную жизнь строить.

– Да ладно пап, не переживай. Что-нибудь придумаю.

– Деньгами если что мы будем помогать, обращайся в любое время. Поезжай в дом деда. Пока там поживёшь, а там видно будет, – он взял за плечо Юру. – Ты же не обижаешься?

– Нет, с чего бы. Я всё понимаю, – ответил парень. – В тот дом?

– Да. Только не говори, что ты боишься, – рассмеялся отец.

– Не боюсь…

– Ну вот и хорошо. Я снял для тебя кое-какие сбережения, на первое время тебе хватит. Да и ещё, вот ключи от дома и от моей машины. Она старенькая, но ещё послужит. Сдашь на права и катайся. Машина стоит там во дворе.

– Вольво? Ты серьёзно? Я думал ты продал её.

– Сынок, мне очень тяжело с ней расстаться. С ней очень много воспоминаний, связанных с твоей мамой. Я не смог, – ответил отец и отхлебнул пива. – Какое же здесь отвратительное пиво.

– Это приятно слышать. Когда уезжаете?

– Сегодня вечером. В следующем году обещаю приехать. Познакомлю с Таней.

– Отлично пап. Как раз встану на ноги.

– Тебе эта одежда идёт лучше. Мы с Таней долго выбирали, – улыбнулся отец.

– Да, не плохо, спасибо. А то мои вещи там сгнили наверное, – рассмеялся Юра. – И спасибо тебе вообще за всё. Все эти годы ты помогал мне.

– Ну, сынок, будем прощаться. Иди я тебя обниму.

– Спасибо за всё, приезжайте скорей.

– Да, и ещё, постарайся не употреблять алкоголь. Это совет врача.

– Он говорил. Ну всё, пока. Буду ждать.

Что касается дома о четырёх просторных комнатах, он был в хорошем состоянии. Запустения не было, лишь приличный слой пыли и паутины по углам. Юра не стал заниматься глобальной перестановкой, только навёл порядок. На том месте, где лежало изуродованное тело деда, теперь лежал ковёр. Должно быть отец был там после произошедшего и всё предварительно вымыв, положил ковёр.

На какое-то мгновение Юра перенесся в то кошмарные утро и кровавая картина встала перед глазами, но он быстро отмахнулся от неё. Вечер он посвятил просмотру любимых фильмов из подросткового возраста, что навеяло на него массу воспоминаний. Память выдавала только хорошие моменты из прошлого. Как удивительно, мы забываем свои плохие поступки из прошлого быстро, но помним чужие плохие поступки.

На следующий день, парень поехал поискать работу и ему повезло. Искать долго не пришлось, местный фермер сразу взял парня. Пока что разнорабочим, но Юре нужна была хотя бы какая-то работа. По началу давалось всё трудно, но человек так устроен, что привыкает ко всему. Через несколько недель он выполнял работу так, как будто всё время проработал там.

Однажды, когда он прогуливался вечером в центре, встретил девушку, которая была в него влюблена в юности. Но тогда он не мог ей ответить взаимностью, она была на пять лет его моложе. Они стали общаться, потом это переросло в интимные встречи. Как оказалось, у Кати двое детей, с мужем идиотом в разводе, а мужчины давно не было. Секс конечно был с ней отличный, но парень понимал, что дальше этого не зайдёт. Он был категорически против вступать в отношения с девушкой с «приданным». Поэтому они удовлетворив свои физические потребности, стали просто общаться.

Двадцать четвёртого августа Юра решил попробовать наладить свою личную жизнь. И в этот же день познакомился в интернете с очаровательной юной девушкой, по имени Настя, она была не против встречи.

Тёплый и погожий вечер августа дарил людям своё последнее тепло. Последние деньки лета, что может быть грустней для тех, кому скоро на учёбу. Это касалось и этой девушки. Лучи заходящего солнца проникали сквозь листву могучих тополей и падали на мемориал посвящённый погибшим во второй мировой войне. Там и сидел Юра, в ожидании девушки. Она опаздывала. Но вскоре появилась и долго извинялась. Настя была очень красивой девушкой, умной и рассудительной. Она была одета в голубые джинсы в обтяжку, которые подчёркивали её пышные бёдра и упругие ягодицы. В футболке с логотипом «Джек Дениелс» и красной джинсовой куртке, с распущенными волосами. Странно, но этот разнобой в одежде ей почему-то шёл. Они пошли гулять. Настя произвела на него впечатление.

– Я тебя не видел раньше здесь, – сказал Юра. – Ты на лето приехала?

– Нет. Мы переехали сюда четыре года назад, – ответила Настя.

– О. А откуда?

– С самой Тулы. Нам повезло с этим домом. Особенно мне, у меня есть своя комната.

– Своя комната это замечательно. Можно делать всё, что захочешь.

– В Туле мы жили в двухкомнатной квартире у бабушки. Там очень тесно было. А жило там шесть человек. Бабушка, мама, папа, брат младший, старший и я. У нас очень тяжёлые отношения в семье. Если честно, родителям вообще на меня наплевать, они только и ждут, чтобы от меня избавиться.

– Да уж. А сколько братьям лет? – поинтересовался Юра.

– Девятнадцать и пять. Пить хочу.

– Пошли купим что-нибудь.

– Мне если честно не очень нравится тут жить, – сказала девушка.

– Да мне тоже не особо. Я бы хотел жить где нибудь у моря, но не на юге, на севере, – ответил парень и взял из холодильника сок.

– Да. Я мечтаю поехать когда нибудь на север. Очень хочу.

А спустя несколько дней они сидели под тенью лип, на детских качелях, где и поцеловались. Роман закрутился быстро и бурно. Они целовались везде, занимались любовью каждый удобный момент. Казалось их страсти не было предела. Девушка так влюбилась в Юру, что не хотела никого слушать.

В предпоследний день перед учёбой, к ней подошла её подруга по школе Яна, с красивым овалом лица, голубыми глазами, пшеничным длинным волосом и отозвала в сторону.

– Привет! Как дела? – спросила Яна.

– Да всё очень хорошо! – сказала сияя Настя.

– Настя, ты знаешь, что он был в психушке? – спросила девушка.

– Ну и что, мне плевать. Он хороший, – ответила Настя.

– Ну ладно, смотри сама. Он просто чуть не убил человека, – ответила Яна. Но она ещё не знала, что этот человек окажется и в её жизни.

– Что такое? – спросил Юра, когда Настя вернулась.

– Ты правда был в психушке? – ответила вопросом на вопрос Настя.

– А, вот в чем дело. Да, был.

– А за что? – зная ответ спросила девушка. Она хотела услышать это от него.

– Как будто тебе не известно. Ошибки юности. Заигрались. Чуть не убил человека. Уйдёшь теперь?

– Нет! Ты что! Это ведь прошлое. Главное какой ты сейчас. Но если честно, мне немного страшно.

– Не бойся, всё будет хорошо. Правда.

– Кстати, а откуда у тебя этот шрам на шее?

– Он с детства. Я не помню, как его получил. Мама говорила я обварился кипятком, – ответил Юра. – Странно да?

– Ага.

Когда девушка уезжала на учёбу в город, Юра тосковал. Этого нельзя было допускать, так как это могло повлиять на развитие депрессии. Нужно было придумать себе занятие и он решил заняться спортом. Первое время это помогало, но потом стало в тягость. Тоска побеждала.

В очередной выходной, Настя приехала домой. За ней сразу приехал Юра и повёз к себе, где они занимались без конца любовью. Настя даже не хотела идти к родителям.

Вечером позвонила та самая подруга Яна и предложила погулять, Настя сказала, что придёт с парнем.

Они втроём шли по вечерней пустой улице. Юра с момента возвращения первый раз купил себе пиво. Хмельной напиток заходил легко и с удовольствием, разливаясь по крови и подступая к мозгу.

– Чем ты занимаешься? – спросила Яна Юру.

– Работаю. На права недавно сдал.

– Ой, скорее бы закончить учёбу и тоже пойти работать, – ответила Яна. – Свалить с этого захолустья и жить нормально.

– Чем тебе здесь не нравится? – спросил Юра.

– А что тут делать? Работать толком негде, сходить некуда. Такова наша суровая реальность.

– А мы потом переедем в город? – спросила Настя Юру и взяла его за руку.

– Возможно, – сухо ответил парень.

– Хобби у тебя есть? – спросила Яна.

– Да, книги читаю, – ответил Юра.

– О классно. А ты веришь в Бога? – как будто специально, зная о его прошлом спросила девушка.

– Относительно! Я больше агностик.

– Это кто? – рассмеялась Яна.

– Это тот, кто верит, что доказательств может не быть, но что-то существует и оно непостижимо. А вообще я придерживаюсь к оккультным наукам. Читала труды Агриппы и его оккультную философию? Ну или слышала может?

– Эмм, нет, – растерялась девушка. – А кто это вообще?

– Жаль.

– Но я в бога не верю от слова совсем. Считаю это всё сказки, для управления человеком.

– Не мне рассуждать о боге и его существовании, – резко ответил Юра. – Знаешь, как говорил Джим Моррисон: «Существует известное и существует неизвестное, а между ними двери».

На самом деле, Яна проявляла интерес к Юре из-за симпатии и он это понял. Настя в этот момент чувствовала себя лишней, о чём и заявила.

– Может я пойду, а то у вас такая беседа интересная, – с ревностью в голосе сказала она.

– Да перестань, мы же просто общаемся, – сказала Яна.

Но они оба понимали, что у них интерес к друг другу. Юра решил действовать. Когда Настя пошла в туалет, он сунул Яне свой номер телефона. Она посмотрела на него и убрала в карман. В понедельник Настя уехала на учёбу, а вот Яна напротив, осталась дома и открыла больничный. Около полуночи, телефон Юры зазвонил.

– Алло!

– Привет, ты дома? – спросила Яна.

– Привет, да, – ответил парень.

– Я тоже, неделю буду дома.

– Что так?

– А я типа заболела. Может прогуляемся?

– Сейчас? – удивился Юра.

– Ну да, а что такого? – ответила Яна.

– Может лучше у меня посидим? Чай попьём. Я за тобой подъеду.

– Ну хорошо, уговорил. Но только на чай, – ответила девушка, как будто намекая в противоположной форме на то, что она идёт вовсе не на чай.

Чай оказался долгим. Они славно и оживленно беседовали, смеялись. Пока Яна не подошла к нему в плотную, якобы случайно, а потом поцеловала Юру. Тот сначала растерялся, но потом ответил взаимностью. Вспыхнула страсть, его руки бродили по её телу, одежда упала на пол и их тела слились воедино.

– Почему ты на это пошёл? Ну, я об измене, – внезапно спросила Яна. – Это ведь не правильно.

– Не знаю! Жизнь сложная штука. Ты мне очень нравишься. К тому же, знаешь, наши с Настей отношения зашли в тупик. Ей вечно не нравится, что делаю я, а меня бесит то, что она ничего не делает.

– А секс с ней какой? – спросила девушка.

Юра не испытывал стыда или ещё чего, он был готов делиться с этим человеком всем своим личным. Хотя это не удивительно, женщины каким-то образом внушают доверие, это заложено в самой их природе, что мужчина готов делиться чувствами, открывать свою душу.

– Секс с ней отличный, – ответил не думая Юра. – Но это пожалуй всё, что она мне может дать. Понимаешь, я такой человек, я люблю когда отвечают на просьбы. Как-то я позвонил с работы и попросил что-нибудь приготовить поесть, она сказала сделает, но когда я пришёл домой, ничего не было готово, а она просто сидела в телефоне. Я не из тех парней, которые считают, что женщина на основе своего гендера и многовековых устоев, должна всё делать, убирать, готовить и так далее, я сам в состоянии это делать, но когда просишь хорошо и этого не делают, тут уж извините.

– Я кроме макарон и яичницы тоже ничего не умею готовить, – рассмеялась Яна.

– Бывает. Но у нас с ней слишком всё быстро и гладко закрутилось. Я думаю, что наши отношения исчерпают себя.

– Знал бы ты всё…

– Например? – спросил Юра.

– Да ничего… Это я так.

Так продолжалось всю неделю. Яна уходила из дома каждую ночь и заходила за угол библиотеки, где её ждал Юра. Ночи были горячие, на столько горячие, что он в какой-то степени забыл про Настю. Он увлёкся Яной. Но время подошло к выходным и она должна была приехать, но не приехала. Были дела в городе, тогда Юра решил поехать к ней. Там они гуляли и веселились, а потом Настя ему заявила о том, что хочет бросить учёбу. Юре это не понравилось, так как её родители могут подумать, что он на неё плохо влияет. Он всячески пытался отговорить её от этой идеи, но к сожалению не помогло. Юра тут же написал Яне о том, что им нужно прекратить встречи, на что девушка отреагировала неоднозначно.

– Ты уверен, что любишь её? – спросила Яна. – Да она же тебя изводит.

– Это не твоё дело! – сухо ответил Юра. – Я не заставлял тебя прыгать ко мне в постель. С тобой было хорошо, но извини, так вышло. Ты мне нравишься, но…

– Да на ней же клейма ставить негде! – нервно сказала Яна.

– О чём ты!? – спросил с укором Юра.

– Да её же мужики таскали с пятнадцати лет. И по машинам и по саунам. И всякие извращения были.

– Мне плевать! Хватит. Пока.

– Ну как знаешь. Почему кому-то всё, а кому-то ничего. Мы с тобой были бы отличной парой. Ты мне очень нравишься. Ты слеп.

Когда Яна ушла, у Юры что-то защемило. Он понимал, что к Насте он остыл за время, что провел с Яной. Она ему нравилась не меньше, чем он ей, Юра это чувствовал. Но и обижать Настю он не хотел, хотя надо было поступить именно так. Лучше помучиться месяц, чем потом мучать друг друга всю жизнь. Парню остро захотелось спиртного и он открыл бутылку джина «Глетчер».

Кончался сентябрь. Жёлтая листва покрывала одеялом землю. Особенно отчётливо и масштабно это было видно у дома Юры. Так как буквально через несколько метров начиналась лесная чаща. Ночами было уже прохладно, температура опускалась до трёх градусов. Юра ходил на работу, погруженный в раздумья. С одной стороны хорошо, что Настя всегда была рядом, но с другой стороны его это раздражало. Она отказывалась искать работу, много спала, по дому почти ничего не делала. Юра часто приходил вечером домой злой и приносил с собой выпивку. Ссоры участились, как и самочувствие парня. Он всё чаще стал проявлять агрессию, а во сне ему виделись кошмары.

Тридцатого сентября, в доме сломался туалет, пришлось ходить в уличный. Около одиннадцати часов вечера Настя отправилась на улицу, в туалет. Она услышала шорох листвы у леса, как будто кто-то ходит. Сделав свои дела и натянув шорты, она пошла в дом оглядываясь.

– Юра, там кто-то ходит, – сказала она, когда вернулась.

– Где? – спросил парень.

– На улице, возле леса, – ответила девушка и залезла под одеяло.

– Это ветер, – уже сонным голосом отвечал парень и через несколько минут захрапел.

Настя долго не могла уснуть и прислушивалась к каждому шороху. Её не покидало липкое чувство того, что за ней наблюдают. Девушка выключила ночник и по телу пробежали мурашки. Ей показалось, что за окном промелькнул какой-то белесый силуэт. Она прижалась к Юре. Через час она проснулась от того, что встал Юра, а на вопрос: «куда он?» парень молчал. Он вышел в другую комнату, а затем вернулся. В окно проникала кисть лунного света, и в этом свете Юра выглядел ещё мрачнее. Глаза были открыты, но пустые и не понимающие.

– Ты хотела в туалет, иди, – сказал он как-то отсутствующе.

– Нет, я не хотела, – ответила Настя.

– Нет, ты хотела, так иди! – зло сказал Юра, но потом лёг и заснул.

***

– Ты меня ночью очень напугал, – сказала Настя утром тридцатого сентября. Юра уже одевался.

– В смысле? – не понял Юра.

– Ты не помнишь? Ты разбудил меня среди ночи, и гнал в туалет, на улицу. Я не хотела, но ты утверждал, что я просила со мной сходить.

– Не помню такого! – ответил Юра. – Может это во сне было?

– Нет, у тебя глаза были открыты.

– Может я сомнамбула, – рассмеялся Юра, но потом прекратил, потому что на лице девушки не пошевелилась ни одна мышца.

– Мрачно тут как-то. Давай поедем в город, снимем жильё там.

– Ой, не говори ерунды. Я на работу, увидимся вечером, – сказал Юра и вышел на улицу.

Вечером Настя ему сообщила, что хочет познакомить его с родителями. Юра отреагировал спокойно, всё равно это когда нибудь случилось бы. К тому же, дома совсем нечего было поесть, кроме хлеба и плавленого сыра в ломтиках.

Родители девушки оказались очень милыми людьми. Мама молодая и простая, с чувством юмора, отец старше матери на пятнадцать лет, плотного телосложения, с круглым лицом. По его речи можно было сразу понять что он достаточно эрудирован. Так и вышло.

Мама Насти суетилась по кухне, накрывала на стол, Юра встал чтобы помочь, в то время как Настя спорила на повышенных тонах с отцом о чём-то несущественном.

– Ладно, хватит вам уже! – сказала мама.

– Всё нормально, мы просто разговариваем, – ответил спокойно отец. – Дай нам что нибудь выпить с Юрой.

– Нет! – сказала Настя. – Он не будет пить.

– А почему ты доченька за него решаешь?

– Да, почему ты за меня решаешь? – с шуткой сказал Юра.

– Я тогда дома останусь ночевать, – сказала Настя.

Все уселись за стол. Запах еды провоцировал у Юры урчание в животе, он уже не мог терпеть и принялся накладывать себе в тарелку картофельное пюре, котлеты, салат. Отец Насти налил ещё по стопке.

– Чем занимаешься, помимо работы? – спросил он Юру.

– Читаю, да и вообще особо не напрягаюсь, – ответил Юра.

– Это хорошо, а что читаешь?

– Да разное. В общем, всё интересно.

– Исчерпывающий ответ. В бога веришь?

– Папа всем этот вопрос задаёт, – сказала с ноткой обиды в голосе Настя. – Он у нас эксперт по библии.

– И да и нет, – ответил парень. – Я не отрицаю, что есть некое непознанное, но в то же время, не могу прям согласиться, что именно бог есть. Библию читал, но ведь написал её человек.

– Ну так заповеди дал Он.

– А что если мы библию принимаем не так или буквально, – сказал Юра, он хотел скорее перевести тему. – Или возможно читаем то, что видим, что хотим видеть. Одно из имён бога – «Я», и это шифр. Послание, если хотите. То есть бог в каждом из нас, это создатель зашифровал в нас. А ад и рай – это возможно не что-то духовное, а вполне физическое. Мы сами устраиваем себе ад или рай, здесь на земле. Семь кругов ада, что это может значить, возможно это о том, что если ты сделал что-то плохое, то семь поколений после тебя будут жить плохо или совершать плохое. Наука называет это генами. Тот, кто нас создал, кем бы он ни был, великий и непревзойдённый гений всего сущего. А ещё я считаю, что кровь Иисуса не виноградный сок, а самое настоящее вино. Именно вино, в малых количествах и в умных головах, способно открывать закоулки генетической памяти и мировоззрения. А бывает, откроется сокровенное, но потом ты его резко забываешь. Почему?

– Ого ты выдал, – опешила Настя. – Короче, нам надо собираться, а то папа сейчас как всегда зацепится за это и будет до утра свои байки рассказывать.

– Ой ладно тебе, – сказала мама.

– Ну в общем это моя позиция. Но отвергать бога нельзя. Даже настоящий ведун или чёрный маг не отрицает его существования, – сказал Юра.

– То есть ты не атеист, – сказал отец Насти.

– Нет. Атеист – это мёртвый человек. Человек который ни во что не верит, мёртв внутри, там душа мертва. Но они ходят и веселятся, думая, что они живы. И это тоже задумка создателя.

– Так всё! – психанула Настя. – Пошли отсюда.